Читать онлайн Благословение небожителей. Том 2 бесплатно

Благословение небожителей. Том 2
Рис.0 Благословение небожителей. Том 2

Глава 39

Встреча во Дворце невероятного наслаждения. Вопросы о Сяньлэ

Часть первая

От этого отчаянного вопля у Се Ляня сжалось сердце. Не задумываясь он бросился на крик и увидел на улице сборище всевозможной нечисти. Те сбились в круг и верещали наперебой:

– Поймали, мать его!

– Давай, врежь ему ещё раз!

– Этот ублюдок столько жратвы стащил! Всю из него вытрясу!

Ши Цинсюань обеспокоенно спросил:

– Ваше высочество, что с вами?

Однако Се Лянь решительно двинулся прямо в толпу. Он шагал всё быстрее, затем перешёл на бег, растолкал несколько чудищ, преграждавших ему путь, и вот увидел в центре круга мальчика лет пятнадцати, одетого в лохмотья: тот лежал на земле, сжавшись в комок, и закрывался руками от побоев. Голова его была кое-как обмотана потемневшими от грязи повязками, из-под них виднелись перепачканные, слипшиеся волосы.

Уж не тот ли это парнишка, которого Се Лянь встретил на горе Юйцзюньшань и который потом исчез без следа? Теперь-то ясно, почему служащие из дворца Линвэнь столько дней не могли найти его: пока они искали мальчика среди смертных, тот скрывался на территории демонов.

Растревоженные Се Лянем нелюди пришли в ярость и вышвырнули принца из круга. Один схватил паренька за бинт:

– Гляньте, как он боится развязать эти штуки! Наверное, урод пострашней меня будет!

– Что вы себе позволяете! – возмутился Лан Цяньцю.

Он резко шагнул вперёд и принялся оттаскивать от мальчишки нечисть. Ши Цинсюань успел лишь взмахнуть веером и пробормотать:

– Ох, Цяньцю, ну договорились же не делать глупостей…

Но поздно: разъярённые демоны уже обратили своё внимание на чужака. Они наседали на принца, негодуя:

– А ты что ещё за хрен, откуда вылез?

– Простите, Повелитель Ветра! – сказал Цяньцю. – Честное слово, это в последний раз! – и с этими словами ринулся в бой.

Ши Цинсюань проворчал:

– Тьфу! Да чтоб я ещё хоть раз согласился с вами куда-то пойти! – и тоже присоединился к драке.

Принять истинный облик или использовать божественную силу они не могли, оставалось только махать кулаками да пинаться, как обычные смертные.

Небольшую шайку демонов, которые продолжали издеваться над мальчиком, разогнал Се Лянь. Он склонился над парнишкой, чтобы помочь подняться, и спросил:

– Ты как, в порядке?

При звуке его голоса у бедняги задрожали плечи. Он весь сжался и смотрел исподлобья. Наконец Се Лянь смог вблизи рассмотреть калеку: тот выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз, бинты на лице намокли и потемнели от крови, и только большие глаза, сверкающие из-под повязок, оставались удивительно ясными. Но когда мальчик увидел Се Ляня, глаза эти наполнились ужасом. Се Лянь поддержал его за локоть, приговаривая: «Давай, поднимайся. Всё хорошо», но парнишка вдруг закричал, оттолкнул принца и бросился бежать со всех ног.

Бедняга страдал поветрием ликов, и болезнь имела прямое отношение к государству Сяньлэ – вот почему сердце Се Ляня заколотилось как бешеное, когда он увидел эти язвы. Не ожидая от мальчишки такой прыти, он пошатнулся и уронил свою широкополую шляпу, замешкался на мгновение, а затем воскликнул:

– Да подожди же! – но броситься в погоню не успел, потому что его снова окружили.

Не теряя времени, калека выскочил на заполненную народом улицу и понёсся прочь, ловко шныряя между прохожими. В таком столпотворении не стоило и пытаться посылать за ним Жое. Се Лянь поспешно бросил через плечо:

– Оставляю вас за главных! Давайте разделимся. Замети́те следы, и встретимся здесь же самое позднее через три дня! – после чего лентой отбросил демонов в сторону своих товарищей, подхватил с земли шляпу и кинулся вслед за удирающим пареньком.

Мальчишка уже привык скрываться в мире людей и действовал с большой сноровкой. Расстояние между ними постепенно увеличивалось – порой удавалось заметить в толпе затылок калеки, порой мелькал силуэт, но затем он опять исчезал из виду. Се Ляню показалось, что улица, по которой они бегут, становится всё более оживлённой. Принц с трудом пробирался через плотный поток людей и нечисти, на ходу выкрикивая: «Простите! Пропустите!» В суматохе он нечаянно сшиб несколько лотков и рассы́пался в извинениях.

– На кой нам твои извинения? – разъярились демоны. – А ну, лови его!

Се Лянь понял, что дело плохо. Кто-то схватил принца сзади, тот обернулся, приготовившись дать отпор, и увидел, что его держит неизвестно откуда вылезшее щупальце. Вокруг столпились демоны; они наперебой басили и пищали:

– Ишь, красавчик какой! Бей его, ребята! Чтоб неповадно было в Призрачном городе безобразить!

Нечисть напирала тёмной стеной, отрезая Се Ляню путь к отступлению. Он с усилием оторвал от себя щупальце и взмолился:

– Господа! Я ужасно извиняюсь, я правда не хотел никому навредить. Дайте сначала поймаю беглеца, а потом мы с вами обсудим, как мне загладить вину.

Но демоны были непреклонны:

– Ага, размечтался!

Пока они пререкались, калека окончательно скрылся из виду. Се Лянь замер: если по правде, он и сам уже не знал, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, ему было жаль, что не удалось поймать паренька, с другой – он испытал облегчение: мальчик напоминал ему о вещах, о которых принц хотел бы навечно забыть.

Вдруг толпа опять пришла в движение: демоны заволновались, а затем торопливо расступились, будто уступая дорогу кому-то важному. Се Лянь увидел, что к нему приближается высокий человек в чёрных одеждах.

– Прекратить беспорядок! Отпустите его! – повелел тот.

Лицо незнакомца, как и у большинства местных, было скрыто под маской. Стоит заметить, весьма интересной: нарисованный рот искривился в горькой усмешке. Нелюди забормотали: «Надо же, Посланник Убывающей Луны!» – и наконец отцепились от Се Ляня. Похоже, человек в чёрном пользовался в Призрачном городе большим уважением. Остановившись перед Се Лянем, он почтительно поклонился и сказал:

– Уважаемый даос, глава города приглашает вас к себе во Дворец невероятного наслаждения.

– Вы мне? – уточнил Се Лянь и на всякий случай даже указал на себя пальцем.

– Именно, – кивнул Посланник Убывающей Луны. – Он давно вас ждёт.

По толпе пронёсся шёпот:

– Чего? Глава города его позвал?

– Ушам своим не верю!

– Вот прямо сам?

– Дворец невероятного наслаждения? Это же уютное гнёздышко хозяина. Отродясь не слыхивал, чтоб туда посторонних приглашали!

Тут подоспел кто-то с соседней улицы и поведал собравшимся:

– Это ж тот самый даос, который сегодня обыграл главу города в игорном доме… Ой, вернее, которого глава города учил играть!

Демоны так выпучились на Се Ляня, что у них глаза стали размером с монету. Принц от смущения даже лицо шляпой прикрыл.

– Прошу, – махнул рукой человек в чёрном.

Он зашагал вперёд, а Се Лянь кивнул и последовал за ним. Как бы ни мучило демонов любопытство, никто не осмелился увязаться за Посланником Убывающей Луны, и очень скоро эти двое оказались вдали от суеты.

Шли они молча. Се Лянь волновался, как бы не потерять своего провожатого, и изо всех сил старался не отставать. Случайно принц скользнул взглядом по запястью Посланника и обомлел: неужели проклятая канга?

Он широко распахнул глаза от удивления, но не успел ничего сказать, так как Посланник Убывающей Луны резко замедлил шаг.

– Мы на месте, – объявил он.

Се Лянь поднял голову и увидел перед собой озеро. Над его поверхностью кружились тусклые призрачные огоньки, а у воды возвышался великолепный золотой дворец.

На Небесах тоже встречались поразительно роскошные строения, но если храмы бессмертных были строгими и торжественными, то от распутной пышности мира духов рябило в глазах. В самом названии этого места – Дворец невероятного наслаждения – угадывалось нечто непристойное.

Изнутри доносилось удивительное пение: лёгкое, изящное и такое нежное, словно стайка девушек воркует и пересмеивается. Под эти чарующие звуки Се Лянь неспешно вошёл внутрь. Он приподнял занавес из жемчуга, и в лицо ему повеяло сладким ароматом. Принц чуть наклонил голову, словно уворачиваясь от дурмана.

Пол в главном зале был застелен шкурой, снятой целиком с какого-то волшебного животного. Едва касаясь густого меха белоснежными босыми ступнями, прелестницы в невесомых туниках пели и танцевали.

Они кружились, соблазнительно изгибаясь, – как розы с ядовитыми шипами, что пышно расцветают в ночи, – порой задерживаясь на миг возле Се Ляня и одаривая его кокетливыми взглядами. Забреди сюда случайный путник, неизвестно, что он испытал бы при виде такой картины: вожделение или ужас. Но Се Лянь смотрел как бы сквозь них; обведя глазами зал, в дальнем конце он заметил его – Хуа Чэна.

Тот сидел на кушетке из чёрного нефрита – такой широкой, что на ней без труда уместились бы десять с лишним человек. Вокруг собрались красавицы, однако он не обращал на них никакого внимания и откровенно скучал.

Перед ним высился сверкающий дворец, подобный небесному храму, весь из тончайшего сусального золота. И в руке Хуа Чэн задумчиво сжимал кусочек блестящей фольги.

Дворец из сусального золота. Ребёнком Се Лянь частенько играл с такими в Сяньлэ, пока дети простолюдинов строили дома из камушков. Он терпеть не мог, когда разбирали его поделки, и запрещал даже прикасаться к ним, чтобы не сломали. Принц готов был хоть клейстером их склеить, лишь бы оставить навсегда такими, как задумано. А когда был ещё младше, если домик разваливался, переживал так, что не мог ни спать, ни есть, и его венценосным родителям приходилось подолгу его утешать. Сейчас он взирал на этот дворец, сложенный из сотни листочков фольги: как опасно тот покачивается, готовый рассыпаться в любую минуту от малейшего дуновения ветерка. Се Лянь невольно взмолился про себя: «Только не падай, только не падай!»

Тут Хуа Чэн, не поднимая от игрушки взгляда, широко улыбнулся, вытянул палец и легонько прикоснулся к блестящей крыше.

Вш-ш-шух! – и золотой дворец рухнул. Фольга полетела на пол, а Хуа Чэн повеселел, точно ребёнок, которому нравится рушить башни из деревянных кубиков. Он отбросил кусочек фольги, что вертел в руках, и спрыгнул с кушетки. Танцовщицы тотчас остановились, умолкли и разошлись перед ним. Ступая по останкам замка, Хуа Чэн устремился к входу со словами:

– Гэгэ, что же ты застыл в дверях? Давай заходи. Мы не виделись всего ничего, а ты уже сторонишься своего Саньлана?

Се Лянь отпустил жемчужную занавеску и удивлённо ответил:

– Но в игорном доме ты первый притворился, что меня не знаешь…

Хуа Чэн подошёл вплотную.

– Тебя сопровождал Лан Цяньцю. Не разыграй я этот маленький спектакль, у тебя были бы серьёзные проблемы!

«Да уж, – подумал Се Лянь, – отлично сработано». Похоже, Хуа Чэн с самого начала знал, что Ши Цинсюань скрывается в толпе чудищ. А потому принц не стал отпираться:

– И всё-то тебе известно…

– Само собой, – усмехнулся Хуа Чэн. – А что, гэгэ, на сей раз ты специально пришёл со мной повидаться?

Рис.1 Благословение небожителей. Том 2

Се Лянь замешкался. Если по совести, знай он, что Хуа Чэн тоже здесь, он бы, конечно, нашёл время на визит. Просто обстоятельства сложились иначе.

Впрочем, не дожидаясь ответа, Хуа Чэн сказал с улыбкой:

– Неважно, зачем ты пришёл. Я в любом случае рад тебя видеть.

Принц совсем потерял дар речи, а стоящие по обе стороны от них девушки тихонько захихикали, прикрывая ладошками рты.

Хуа Чэн едва обернулся в их сторону – и они тут же опустили головы и удалились так быстро, будто их тут вовсе не было. Хозяин с гостем остались в роскошном огромном зале вдвоём.

– Давай присядем, – предложил Хуа Чэн.

Се Лянь взглянул ему прямо в лицо и улыбнулся:

– Выходит, таков твой истинный облик?

Услышав это, князь демонов словно бы пошатнулся.

Глава 40

Встреча во Дворце невероятного наслаждения. Вопросы о Сяньлэ

Часть вторая

Возможно, то была лишь игра воображения, но на секунду Се Ляню показалось, что Хуа Чэн понуро опустил плечи. Хотя уже в следующее мгновение он сказал как ни в чём не бывало:

– Я же обещал, что при следующей нашей встрече ты увидишь мой истинный облик.

Се Лянь расплылся в улыбке:

– Выглядишь просто отлично!

Он говорил совершенно искренне, без насмешки или снисхождения, и Хуа Чэн на сей раз действительно успокоился. Они прошли несколько шагов, и тут принц вспомнил кое-что важное, снял с шеи серебряную цепочку и спросил:

– Это ведь ты оставил?

Хуа Чэн глянул на висевшее на цепочке кольцо и небрежно улыбнулся:

– Дарю.

– А что это?

– Ничего особенного, просто безделушка. Носи, если нравится.

Се Лянь догадывался, что на самом деле вещь это исключительно дорогая, но спорить не стал:

– Спасибо, Саньлан! – и снова надел украшение.

Когда Хуа Чэн это увидел, в его глазах заблестели искорки. Принц тем временем огляделся по сторонам:

– В игорном доме ты сказал, что собираешься во Дворец невероятного наслаждения, и я подумал, это какой-то бордель. А теперь кажется, что скорее зал для приёмов.

Хуа Чэн поднял брови:

– Гэгэ, ну что такое ты говоришь? Я никогда не ходил по борделям!

На сей раз удивился Се Лянь:

– Что, правда?

– Конечно правда!

Они подошли к кушетке из чёрного нефрита и сели бок о бок. Хуа Чэн сказал небрежно:

– Всего лишь одна из моих резиденций. Я построил это место от скуки. Захожу, когда есть время, а так дворец стоит пустой.

– Получается, это твой дом?

– Резиденция, – поправил Хуа Чэн.

– Какая разница?

– Дома живут члены семьи, а когда ты один, это не дом.

Эти слова задели какую-то струнку в душе Се Ляня. Выходит, у него самого уже больше восьмисот лет не было настоящего дома. И хотя по Хуа Чэну не скажешь, что тот как-то страдает от одиночества, Се Лянь осознал, что они, возможно, похожи.

– Будь у меня настоящий дом, пусть даже крохотный, как твоё святилище в деревне Водяных Каштанов, он был бы мне в тысячу – нет, в десять тысяч раз дороже, чем Дворец невероятного наслаждения.

Се Лянь опешил и с робкой улыбкой сказал:

– Вот уж не думал, что ты настолько сентиментальный. Как можно сравнивать мою скромную обитель с этим роскошным местом? Ты, верно, насмехаешься надо мной.

Хуа Чэн расхохотался:

– Честное слово! Может, у тебя там и тесновато, но мне было куда уютнее, чем в этих хоромах. То место больше похоже на дом.

– Да? – мягко спросил Се Лянь. – Ну, если не брезгуешь, живи у меня когда хочешь. Двери святилища всегда для тебя открыты.

Хуа Чэн изогнул бровь:

– Смотри, ты сам предложил. Отказываться не стану. Только не говори потом, что я тебе докучаю.

– Что ты, что ты! Кстати, Саньлан, у меня одна просьба. Правда, не знаю, найдётся ли у тебя на неё время…

– В моих владениях проси о чём угодно!

– Тогда, на горе Юйцзюньшань, я столкнулся с одним мальчиком… Возможно, он имеет какое-то отношение к моей родине…

Хуа Чэн прищурился, но промолчал, и Се Лянь продолжил:

– Он испугался и убежал от нас. Сколько мы ни искали – всё без толку. И вот сегодня, когда мы прогуливались по Призрачному городу, внезапно наткнулись на него. Саньлан, ты же здесь хозяин! Не поможешь мне? Я потерял его недалеко от твоего дворца. Его легко узнать: вся голова в бинтах.

Хуа Чэн улыбнулся:

– Я понял. Не волнуйся, гэгэ, подожди немного.

– Спасибо! – с облегчением выдохнул принц.

– Да пустяки. А что, неужели ты просто взял и бросил Лан Цяньцю?

«Будь Лан Цяньцю здесь, – подумал Се Лянь, – он бы со своим пылким нравом натворил дел… Лучше попозже его найду!» А вслух сказал:

– В игорном доме его высочество Тайхуа доставил много хлопот… Прости его.

На лице Хуа Чэна опять появилась эта пренебрежительная усмешка.

– Да где уж ему. Разве это хлопоты?

– Но те вещи, что он сломал…

Хуа Чэн улыбнулся:

– Не стану с него за это спрашивать, но имей в виду, что только из уважения к тебе, гэгэ. На глаза мне чтоб не попадался, и вообще пусть держится подальше.

– Неужели тебя совсем не волнует, что по твоему городу разгуливают небожители? – Се Лянь подивился беспечности Хуа Чэна.

Но тот отмахнулся:

– Ты просто не в курсе. Разговоры о том, что тут якобы жуткие владения мёртвых, повсюду ужасы и бесчинства, – это лишь слухи. На самом деле всех тянет сюда поразвлечься. И сколько бы ваши небесные чиновники ни плевались при одном упоминании Призрачного города, сами нет-нет да забегают тайком уладить свои делишки. Знаешь, сколько я их повидал? Мне лень с ними связываться, ну а кто будет пакостить – с теми у меня разговор короткий.

– Его высочество Тайхуа устроил погром не нарочно. Увидел, что там творилось, и не сдержался. Он лишь хотел это остановить.

– Он просто зелёный юнец, – резко сказал Хуа Чэн. – Такова человеческая природа: хотеть не себе на десять лет жизни больше, а врагу на десять лет меньше. – С этими словами он скрестил руки на груди. – Кто бы мог подумать, что даже Лан Цяньцю, этот дурак, вознесётся! Смотрю, на Небесах совсем людей не хватает?

Се Лянь смущённо потёр переносицу:

– Ну зачем ты так… В конце концов, я же тоже… трижды возносился. – Чуть поразмыслив, он добавил: – Саньлан, возможно, я сейчас лезу не в своё дело, но не могу промолчать. В твоём игорном доме так опасно… Как бы не было беды! Играть на годы жизни, на саму жизнь сыновей и дочерей уже большой грех. Но здесь это считается мелочью! А если кто захочет ещё поднять ставки? Небесам придётся вмешаться…

Хуа Чэн пристально посмотрел на него:

– Гэгэ, а ты спрашивал Лан Цяньцю, почему он вмешался?

Вопрос застал Се Ляня врасплох. Не услышав ответа, Хуа Чэн продолжил:

– Дай угадаю: наверняка сказал, что, если бы он этого не сделал, не сделал бы никто.

Похоже, демон читал юношу как раскрытую книгу.

– Да, так и было… – протянул принц.

– У меня ситуация обратная: если я не буду контролировать всё в этом городе, то контролировать будет кто-то другой. Предпочитаю оставаться здесь главным.

Се Лянь всегда был тактичным человеком и потому лишь понимающе кивнул.

Выходит, Хуа Чэн, хоть порой и бывал сентиментальным, всё же высоко ценил ту власть, которой обладал.

– Но всё равно, гэгэ, спасибо за заботу.

Тут из-за дверей раздался голос:

– Господин, мы нашли его.

Се Лянь оглянулся и увидел, что за жемчужным занавесом, почтительно склонившись, стоит Посланник Убывающей Луны, а в руках он крепко держит того самого мальчика в бинтах и лохмотьях. Не оборачиваясь, Хуа Чэн велел:

– Веди сюда.

Посланник втащил в зал пленника и аккуратно поставил его на пол. Се Лянь не удержался и опять взглянул на запястье Посланника: хотел убедиться, что проклятая канга ему не привиделась. Но тот поклонился и быстро вышел, а перед принцем остался калека, куда больше нуждающийся в его внимании. Се Лянь поспешно обратился к нему:

– Не бойся. В прошлый раз я неправильно себя повёл, но это больше не повторится.

И всё же в глазах паренька плескался страх. Впрочем, на побег у него сил не осталось; а может, он осознавал безнадёжность этой затеи. Мальчик посмотрел на принца, а потом – на небольшой столик, стоявший у кушетки из чёрного нефрита. Се Лянь проследил за его взглядом и увидел на столике свежие, сочные фрукты. Мальчишка давно был в бегах и наверняка много дней ничего не ел. Се Лянь обернулся к Хуа Чэну, но не успел и рта раскрыть, как тот уже махнул рукой:

– Поступай, как считаешь нужным. Не надо спрашивать моего разрешения.

Тут было не до церемоний – принц просто поблагодарил его и протянул тарелку юноше. Тот моментально схватил блюдо и принялся жадно, почти не жуя, запихивать фрукты в рот.

Похоже, он и впрямь ужасно изголодался. В прошлом, бывало, Се Лянь и сам накидывался на еду, словно дикий зверь, но никогда не глотал её вот так, целиком.

– Не торопись, – тепло сказал он. – Как тебя зовут?

Паренёк пробормотал что-то неразборчиво с набитым ртом.

– Возможно, он так давно не говорил с людьми, что позабыл человеческую речь, – предположил Хуа Чэн.

А ведь похоже на правду: с Сяоин мальчик тоже общался без слов.

– Не спеши, – вздохнул Се Лянь.

Тем временем все фрукты бесследно исчезли с тарелки. Се Лянь взглянул на бинты на голове мальчика – бурые от крови – и мягко предложил:

– Ты ранен, и, похоже, довольно серьёзно. Можно я посмотрю?

Стоило упомянуть об этом, как на лице юноши вновь промелькнул ужас. Однако принц продолжал ласково его уговаривать, и наконец тот послушно опустился рядом на кушетку. Принц достал из рукава целебный порошок и как можно осторожнее снял беспорядочно намотанные бинты.

Так он и думал: жутких человеческих лиц под повязками не осталось, но кожа была покрыта свежими алыми шрамами, а местами вовсе содрана до мяса. Когда Се Лянь видел юношу в прошлый раз, он заметил ожоги, только крови было куда меньше. Похоже, последние отметины поветрия ликов бедняга соскабливал ножом.

Пока Се Лянь аккуратно накладывал целебный порошок на раны парнишки, он не мог унять дрожь в руках. Заметив это, Хуа Чэн сжал его запястье:

– Позволь мне.

Но Се Лянь покачал головой и легонько отстранил его со словами:

– Не стоит. Я сам.

Восемьсот лет назад в Сяньлэ он уже видел подобное: заразившись, многие люди приходили в отчаяние и решались на крайние меры. Это был просто ад на земле. Иногда они орудовали ножом так неумело, что умирали от потери крови. А у тех, кому удавалось избавиться от ликов на коже и выжить, навсегда оставались жуткие рубцы.

Пока Се Лянь наматывал новые бинты, он обратил внимание, что раньше мальчик был довольно красив: точёный прямой нос, яркие глаза. Некогда симпатичный юноша – а теперь от одного взгляда на него кровь в жилах стыла. Может, он и стёр мерзкие лица со своей кожи, но кошмар, в котором ему довелось побывать, оставил отпечаток навеки.

Закончив с повязками, Се Лянь с волнением спросил:

– Ты… ты родом из Сяньлэ?

Паренёк уставился на него. Се Лянь повторил вопрос, и тот отрицательно покачал головой.

– Откуда же?

И тогда он с трудом выдавил из себя:

– Юнъань!

Болезнь бушевала в Сяньлэ, а мальчик говорит, что родился в Юнъане! У Се Ляня потемнело в глазах, и он не удержался от крика:

– Ты видел Несущего Беду в Белых Одеяниях?!

Несущий Беду в Белых Одеяниях. Источник поветрия. Предвестник горя. Ночной кошмар всех небожителей – его имя наводило ужас ещё до того, как объявился Искатель Цветов под Кровавым Дождём. Если бы Цзюнь У лично не уничтожил Безликого Бая, этот страшный сон продолжался бы и по сей день.

Облачённый в белые траурные одежды с развевающимися рукавами, лицо он скрывал за маской; правая её половина плакала, а левая смеялась, будто он радуется и грустит одновременно. Его появление могло значить только одно: совсем скоро в этих местах случится большая беда.

В последнем бою Се Лянь поднялся на крепостную башню Сяньлэ, на лице его пепел смешался со слезами; он в оцепенении смотрел вниз. Перед глазами всё плыло, но одно он видел ясно: белоснежную фигуру, что стояла за стенами города средь усеявших землю трупов. Заметив, что принц опустил взгляд, дух задрал голову и помахал ему рукой.

И вот уже несколько сотен лет жуткая маска преследовала Се Ляня в кошмарах.

Глава 41

Встреча во Дворце невероятного наслаждения. Вопросы о Сяньлэ

Часть третья

Паренёк, похоже, ничего не знал о Несущем Беду в Белых Одеяниях. Он посмотрел на Се Ляня в замешательстве, а потом вдруг громко вскрикнул. Оказывается, Се Лянь, сам того не замечая, схватил беднягу за плечо и сильно сжал. Крик вывел принца из оцепенения – он быстро убрал руку и пробормотал:

– Извини…

– Ты очень устал, – тихо сказал Хуа Чэн. – Отдохни пока.

Едва он это произнёс, из маленькой боковой двери выплыли две девушки и поманили мальчика за собой. Уходя, он то и дело оборачивался, и Се Лянь заверил:

– Всё в порядке, я попозже зайду тебя проведать.

Хуа Чэн покачал головой:

– Успокойся, посиди. Незачем за ним ходить. Надумаешь что спросить – я развяжу ему язык.

Прозвучало это весьма пугающе, и Се Лянь поспешил отказаться:

– Не стоит. Если он не может пока говорить, не надо заставлять. Время у нас есть.

Хуа Чэн присел рядом и спросил:

– Что ты собираешься с ним делать?

Принц задумался.

– Заберу с собой, а там видно будет.

– Мальчишка не человек. Не лучше ли ему будет среди призраков? Пусть остаётся, он меня не объест.

– Спасибо тебе большое, Саньлан, – неуверенно ответил Се Лянь. – Но… дело не только в том, что надо его содержать!

Здесь все подчинялись Хуа Чэну; никто бы не осмелился обидеть паренька, возьми глава города его под защиту, да и голодным бы тот явно не остался. Однако куда важнее было помочь мальчику восстановить речь и вернуть ясность мышления. В Призрачном городе весело, порой через край – едва ли общество всевозможных подозрительных личностей пойдёт парню на пользу. Вдобавок Се Лянь не был уверен, хватит ли у кого-то другого терпения заниматься с калекой, и потому сказал:

– Спасибо, что отыскал его. Ты мне очень помог! Но я не хочу доставлять тебе ещё больше хлопот.

Хуа Чэн, похоже, был с этим не особо-то согласен, но возражать не стал.

– Какие хлопоты! – воскликнул он. – Проси чего угодно, для тебя все двери открыты.

Внезапно Се Лянь заметил странное движение. С ятаганом, что висел у Хуа Чэна на поясе, было что-то неладно… Принц опустил взгляд и поразился: на рукояти был вырезан серебряный глаз – набросан в несколько линий. Несмотря на эту простоту, выглядел он совсем как настоящий. Се Лянь не замечал его раньше, а теперь, когда серебряные веки раскрылись, из-под них показалось алое, похожее на рубин око.

Хуа Чэн тоже заметил это и тихо сказал:

– Гэгэ, я отойду на минутку, скоро вернусь.

– Что-то стряслось? – Он испугался, что Повелителя Ветра и Цяньцю таки раскрыли в Призрачном городе, и поспешно крикнул: – Я с тобой!

Се Лянь хотел было встать, но Хуа Чэн легонько толкнул его обратно на кушетку:

– Не переживай, это не его высочество Тайхуа. Подожди пока здесь.

Принцу было неловко настаивать, и Хуа Чэн, развернувшись, пошёл к выходу. Взмах рукой – и жемчужные занавеси сами раздвинулись перед ним, а затем со звоном сомкнулись за его спиной.

Се Лянь посидел немного на кушетке, а потом вспомнил о цели своего визита. Он встал, открыл дверцу, через которую недавно вышли девушки, и взору его предстал сад, пересекаемый ярко-красными галереями. Там не было ни души.

Се Лянь стоял и размышлял, куда направиться, и вдруг заметил, как неподалёку мелькнула чёрная тень – Посланник Убывающей Луны! Мысль о проклятой канге на его запястье не давала принцу покоя; он прижался к стене и осторожно заглянул за угол. Посланник вёл себя странно: шёл чрезвычайно быстро, при этом то и дело опасливо оглядывался по сторонам, как будто боялся, что его могут застукать. «Странно, – подумал Се Лянь. – Он ведь работает на Хуа Чэна. От кого ему здесь прятаться?»

Заподозрив, что дело нечисто, Се Лянь тайком последовал за Посланником. Тот отчаянно петлял, но принц упорно крался за ним затаив дыхание и старался не отставать дальше чем на три-четыре чжана[1].

Они свернули в длинную галерею, в конце которой виднелись роскошно украшенные двери. Посланник Убывающей Луны замедлил шаг, и Се Лянь подумал: «Если он обернётся, мне негде будет прятаться». В тот же миг мужчина остановился и посмотрел назад.

Действовать надо было срочно. Принц взмахнул лентой Жое; она обмоталась вокруг верхней балки и подняла его высоко вверх, буквально приклеив к потолку. На его счастье, Посланник Убывающей Луны не догадался задрать голову. Окинув взглядом галерею, он подумал, что там никого нет, и спокойно продолжил путь.

Се Лянь решил не рисковать – тесно прижался к потолку и бесшумно пополз вперёд, напоминая себе в этот момент какого-нибудь геккона. У двери Посланник остановился, и принц тоже замер в ожидании.

В конце галереи стояло изящное каменное изваяние – со своего места Се Лянь отчётливо видел голову девушки и круглый нефритовый поднос в её руке. Посланник Убывающей Луны неспешно повернулся к статуе и бросил что-то на поднос. Раздался звонкий стук. «Неужто кости?» – догадался Се Лянь. Этот звук он слышал сегодня множество раз и вряд ли бы теперь с чем-то спутал. И действительно: когда Посланник отвёл руку, на подносе осталось два игральных кубика – оба ярко-алыми шестёрками вверх.

Замок оказался не заперт, так что мужчина забрал кости и просто вошёл в здание, небрежно захлопнув за собой дверь, – Се Лянь не уловил ни скрежета ключа, ни лязга засова. Подождав ещё мгновение, принц спланировал на землю, словно лист бумаги, сложил руки на груди и принялся внимательно изучать дверной проём.

Домик был невелик, и, по идее, снаружи можно было расслышать всё, что в нём происходит, но сейчас оттуда не доносилось ни звука. Се Лянь решительно толкнул дверь и шагнул вперёд. Внутри никого не оказалось: пустая комната, совершенно обычная. Всё её роскошное убранство было как на ладони – едва ли где-то мог таиться секретный проход.

Се Лянь вернулся в галерею и задумался. Он посмотрел на каменную статую женщины и поднос в её руках. Похоже, здесь и крылась разгадка: дверь была закрыта, вот только не на обычный замок, а на магический – тут требовался ключ или пароль.

Чтобы узнать, что скрывается внутри, следовало выкинуть две шестёрки, но Се Ляню с его везением на это нечего было и рассчитывать. Он снова посмотрел на домик, повздыхал, потоптался у порога, а потом развернулся и пошёл назад. Пройдя немного, принц вдруг резко остановился: ему навстречу двигалась фигура в длинных красных одеждах, а на поясе у неё блестел серебряный ятаган.

Скрестив перед собой руки, Хуа Чэн воскликнул:

– Да уж, гэгэ, заставил ты меня побегать!

Он выглядел почти так же, как перед уходом, но ятаган теперь был обнажён и покачивался рядом с ножнами, чуть позвякивая при каждом движении. Вид при этом у демона был весьма вызывающий.

Се Лянь беспечно ответил:

– Я искал мальчика, но твой дворец такой огромный – немудрено заблудиться.

Сначала он собирался рассказать Хуа Чэну об увиденном, но благоразумно прикусил язык. Он прибыл в Призрачный город с конкретной целью: отыскать пропавшего небесного чиновника. Не стоило упускать ни единого шанса – вдруг исчезнувшего небожителя держат как раз в том домике? Сперва надо было как-то узнать, что скрывается за запертыми дверьми. Если никакой связи с расследованием нет, он расскажет хозяину о странном поведении подчинённого. Ну а если есть…

Хуа Чэн повёл принца назад, приговаривая:

– Если захочешь его увидеть, я за ним пошлю, нечего одному бродить.

Чувствуя, что немного виноват перед Хуа Чэном, Се Лянь обратился к нему теплее обычного:

– Надо же, ты так быстро управился?

В ответ тот презрительно фыркнул:

– Много чести – время тратить на этих ничтожеств!

Знакомый тон.

– Зелёный Демон Ци Жун? – догадался Се Лянь.

Хуа Чэн улыбнулся:

– Он самый. Как я и говорил, на моё место много желающих. Эта падаль не первый год мечтает прибрать к рукам Призрачный город, но что он может? Отправляет тварей ещё более жалких, чем он сам, и мелко пакостит. Я привык, и ты не обращай внимания. Кстати, гэгэ, я хотел показать тебе кое-что. Прогуляемся?

– Конечно, – кивнул Се Лянь.

Они прошли через несколько коридоров и остановились у металлической двери. На ней были выгравированы чудовища, от вида которых душа уходила в пятки. При приближении Хуа Чэна твари зашевелились и дверь распахнулась. Се Лянь с порога почувствовал веяние тёмной энергии; он так сильно сжал кулаки, что на тыльной стороне вздулись вены, и приготовился принять бой в любой момент.

Но когда принц рассмотрел комнату, то удивлённо заморгал, и вся его тревога испарилась без следа. Стены зала были увешаны всевозможным оружием: ножами, мечами, копьями, щитами, цепами, молотами… Самый настоящий арсенал!

Любой мальчишка, попади он в такое место, почувствовал бы себя на седьмом небе от счастья, и Се Лянь не был исключением: он широко распахнул глаза, на лице засияла улыбка, и ноги сами понесли его вперёд. В прошлый раз он испытывал такой подъём, когда ему довелось посетить оружейную Небесного Владыки Цзюнь У.

Принц изо всех сил пытался скрыть волнение, но сердце в груди колотилось так быстро, что он начал запинаться:

– Мо… можно потрогать?

– Конечно, гэгэ, – с улыбкой ответил Хуа Чэн.

Опьянённый восторгом, Се Лянь принялся расхаживать среди сокровищ, поглаживая то одно, то другое и приговаривая:

– Да это… это же всё шедевры! Вот отличный меч, таким можно в одиночку сразить множество врагов. Ой, и этот хороший! Погоди, а кинжал…

Хуа Чэн стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на раскрасневшегося, самозабвенно любующегося оружием Се Ляня.

– Ну, что скажешь? – наконец поинтересовался он.

Принц глаз не мог оторвать от этого богатства. Не оборачиваясь, он спросил рассеянно:

– В каком смысле?

– Нравится?

– Да!

– Очень нравится?

– Очень!

Хуа Чэн посмеивался над ним, но Се Лянь этого даже не замечал. Сердце его учащённо билось, когда он достал из ножен острый меч с зелёным блестящим клинком длиной в четыре чи[2] и охнул от восторга.

– Гэгэ, что-нибудь тебе приглянулось?

Се Лянь так и сиял:

– Всё! Мне всё нравится и всё приглянулось!

– Насколько я знаю, у тебя при себе и оружия-то нет. Какое придётся по душе – возьми поиграться. А раз всё по вкусу – бери всё, дарю!

– Нет-нет! – поспешно отказался принц. – Мне ничего не нужно!

– Разве? А мне вот показалось, что тебе сильно понравился меч…

– Не обязательно владеть всем, что нравится. Я много лет не брал в руки оружия, вот и залюбовался твоими сокровищами. Сам подумай: подаришь ты мне свои богатства – а где мне их хранить?

– Очень просто, – сказал Хуа Чэн. – Подарю тебе этот зал!

Се Лянь решил, что тот шутит, и расплылся в улыбке:

– Нет, такой большой зал я не унесу.

– Я и землю подарю. Приходи любоваться оружием когда пожелаешь.

– Ну ладно, хватит, – замотал головой Се Лянь. – Хранилище надо регулярно убирать, а я не смогу хорошо заботиться об этих чудесных вещах.

Он с крайней осторожностью вернул меч на подставку и мечтательно протянул:

– А ведь когда-то и у меня был свой арсенал… Жаль, что сгорел дотла. У тебя тут, Саньлан, такие диковинки! Береги их.

– И эту проблему мы решим. Давай буду помогать тебе с уборкой?

– Слишком большая честь для меня. Чтобы сам князь демонов – и у меня на побегушках?

Вдруг принц вспомнил, как перед отправкой сюда Цзюнь У предупреждал его: «Ятаган Эмин – проклятое оружие, несущее горе. Для его создания требуются человеческие жертвы. Не дай ему ранить тебя или вообще прикоснуться: может случиться большая беда».

Чуть поразмыслив, Се Лянь всё же завёл разговор:

– Впрочем, Саньлан, ничто здесь не сравнится с твоим Эмином, так ведь?

Хуа Чэн приподнял левую бровь:

– Надо же! Ты о нём слышал, гэгэ? О моём ятагане.

– Так, краем уха.

– Дай угадаю, – усмехнулся Хуа Чэн, – тебе наболтали, что он закалён кровавой чёрной магией и что я приносил им человеческие жертвы?

Как обычно, в самую точку.

– Я не думаю, что это правда… Дурные слухи могут ходить про каждого – не станешь же верить во все. А можно взглянуть на этот легендарный Эмин?

– На самом деле, ты уже его видел.

С этими словами Хуа Чэн подошёл поближе, встал перед Се Лянем и тихо произнёс:

– Смотри. Это и есть Эмин.

Глаз на рукояти висевшего у него на поясе клинка завращался, уставился на Се Ляня, а затем как будто даже прищурился.

Глава 42

Удача, данная взаймы. Ночная прогулка по Дворцу невероятного наслаждения

Часть первая

Се Лянь наклонился к ятагану:

– Здравствуй.

В ответ глаз сощурился ещё сильнее, почти сжался в щёлочку. Казалось, он улыбается – и, как самый настоящий глаз, не уставился в одну точку, а поглядывает по сторонам.

– Гэгэ, а ты ему нравишься, – тепло сказал Хуа Чэн.

Се Лянь поднял голову:

– Правда?

– Правда. Был бы ты ему неприятен, он и смотреть бы не стал. А ему редко кто приходится по душе.

Услышав это, принц обратился к Эмину:

– Что ж, тогда большое спасибо. Ты тоже мне нравишься…

От этих слов глаз заморгал, а потом клинок вдруг задрожал.

– Нельзя, – строго сказал Хуа Чэн.

– Что нельзя? – не понял Се Лянь.

– Нельзя.

Эмин опять задрожал, да так сильно, что чуть не выскочил из-за пояса. Се Лянь удивился:

– Ты это ему говоришь?

– Да, – с абсолютно серьёзным видом ответил Хуа Чэн. – Он хочет, чтобы ты его погладил. А я ему велю угомониться.

Принц расплылся в улыбке:

– Ну будет тебе! – и протянул к ятагану руку.

Эмин широко раскрыл глаз, будто изнывая от нетерпения, и Се Лянь подумал: «Наверное, не стоит прикасаться к глазу – ему же больно будет…» Он опустил руку пониже и несколько раз погладил ятаган сверху вниз. Глаз опять сощурился, и клинок затрясся ещё сильнее, словно эти прикосновения доставляли ему невероятное блаженство.

Принц испытывал странные чувства: он всегда ладил с животными, и, когда доводилось приласкать какую-нибудь пушистую кошку или собаку, обычно они были не против – звери довольно щурились, пофыркивали и стремились залезть к нему на руки. А сейчас он имел дело с холодным серебряным клинком – легендарным проклятым ятаганом – и чувствовал себя так же, как если бы гладил щеночка. Ну какое же это демоническое оружие?

Се Лянь и раньше не больно-то верил слухам, а увидев Эмин лично, окончательно убедился, что они лгут. Нельзя с помощью чёрной магии и кровавых жертвоприношений вырастить такого милого и послушного духа.

Налюбовавшись вдоволь драгоценным оружием в хранилище, Се Лянь воодушевился настолько, что на обратном пути во Дворец невероятного наслаждения сам взял Хуа Чэна за руку.

Затем привели паренька, которого за это время успели отмыть и причесать. Выглядел он уже лучше: его одели в чистое, перевязали лицо белоснежными бинтами, и стало видно, что от природы он наделён изящной, благородной внешностью. Но некогда стройный и статный, сейчас мальчик смотрелся жалко: весь съёжился от испуга и не смел поднять головы. Се Лянь усадил его рядом с собой и сказал:

– Перед смертью Сяоин просила позаботиться о тебе, и я дал ей обещание. И всё-таки должен спросить: ты примешь мою помощь?

Парень смотрел в замешательстве – точно сама мысль, что кто-то захочет взять его на попечение, не укладывалась у него в голове. Он и радовался, и не верил своему счастью. А Се Лянь продолжил:

– Я живу скромно, но, ручаюсь, со мной тебе больше не придётся прятаться, воровать еду и терпеть побои.

Он не замечал, что стоящий рядом Хуа Чэн внимательно смотрит на мальчика ледяным, испытующим взглядом, и ласково продолжал:

– Раз ты не помнишь своего имени, давай дадим тебе новое.

Мальчик подумал и ответил:

– Ин.

Принц догадался, что бедняга хочет взять себе это имя в память о Сяоин, и кивнул:

– Хорошо. Очень красиво. Ты родом из государства Юнъань, там правила династия Лан. Теперь будешь зваться Лан Ин. Нравится?

Мальчик медленно кивнул. Се Лянь понял, что так тот выражает согласие и на новое имя, и на предложение помощи в целом.

Начался пир. Хуа Чэн организовал его для одного Се Ляня, но по размаху торжество не уступало пышным празднествам на множество гостей. Им прислуживали десятки прекрасных девушек, и нефритовые подносы в их руках были уставлены изысканными яствами, вином, свежими фруктами и сладостями. Мелкими шажочками красавицы кружились затейливым вихрем по залу, а когда оказывались возле кушетки, с поклоном протягивали гостям угощения. Лан Ин только смотрел, но брать ничего не брал – лишь после того, как Се Лянь сам поставил перед ним несколько тарелок, неуверенно принялся за еду.

Принц посмотрел на мальчика, и в памяти его внезапно всплыла картина: такой же мальчик, только грязный, с криво замотанным бинтами лицом, сидит на корточках с подносом и жадно глотает фрукты.

В этот момент прелестная прислужница в фиолетовом газовом платье поднесла им чаши. Хуа Чэн наполнил их вином и протянул одну Се Ляню:

– Гэгэ, выпьешь со мной?

Се Лянь, погружённый в свои мысли, не глядя взял её и опрокинул содержимое себе в рот. Почувствовав, что это вино, он обернулся – и встретился взглядом с той самой обольстительной служанкой. Девушка кокетливо подмигнула ему из-за спины Хуа Чэна.

От неожиданности принц подавился. Он успел проглотить вино и потому никого не обрызгал – только зашёлся в кашле, чем напугал Лан Ина, да так, что бедняга выронил из рук пирожное. Се Лянь прочистил горло и попытался успокоить мальчика:

– Всё хорошо, хорошо.

Хуа Чэн же легонько похлопал принца по спине:

– Что такое? Тебе не по вкусу моё вино, гэгэ?

– Нет-нет! – поспешил ответить Се Лянь. – Вино прекрасное. Я просто вспомнил, что мои обеты воспрещают мне пить…

– О-о-о, выходит, это я виноват, что не подумал заранее! Из-за меня гэгэ нарушил запрет.

– Нет, что ты, ты здесь ни при чём. Я сам забыл…

Он потёр глаза, обернулся и бросил быстрый взгляд в центр зала, стараясь, чтобы никто этого не заметил. Девушка с кувшином уже повернулась к нему спиной и медленно удалялась, изящно покачивая бёдрами. Её походка и стать вскружили бы голову любому. Но Хуа Чэн слишком сосредоточился то ли на собственных делах, то ли на Се Ляне и словно не замечал красоток вокруг – неудивительно, что он не обратил внимания на лицо девушки. А вот Се Лянь хорошо его рассмотрел.

Неужто под личиной чаровницы вино им только что поднёс… Ши Цинсюань? Он принял женский облик, чтобы проникнуть во Дворец невероятного наслаждения?

Се Лянь всё не мог оправиться после кокетливого взгляда, которым его одарил Повелитель Ветра. Он подумал: «Вот сейчас мне бы не помешало выпить, чтобы успокоиться…» Но его отвлёк Хуа Чэн:

– Надо же, я-то думал, что жизнь даоса вольна и весела. Зачем вам эта вера, если она налагает столько запретов?

Се Лянь тут же взял себя в руки и ответил как ни в чём не бывало:

– Зависит от направления… Некоторые не накладывают больших ограничений. Мой же путь велит отказаться от алкоголя и плотских утех. Допустим, немного вина выпить можно, а со вторым правилом всё строго.

Услышав про воздержание, Хуа Чэн чуть приподнял правую бровь. Судя по его лицу, он был не особо доволен услышанным – и даже будто раздосадован.

– Есть ещё кое-что, – продолжил Се Лянь. – Например, игорный дом – это место, где люди переживают сильнейшие чувства: радость, печаль, гнев. Такого нам тоже следует избегать. Но если ты можешь контролировать свои эмоции и никак не реагировать ни на проигрыш, ни на победу, то проблемы нет.

Услышав это, Хуа Чэн расхохотался:

– Теперь-то всё ясно, гэгэ, про тебя и игорные дома.

Так, походив немного вокруг да около, Се Лянь ненавязчиво подвёл беседу к интересующей теме.

– Кстати, Саньлан, – сказал он, – в азартных играх тебе поистине нет равных.

– Мне просто везёт, – отмахнулся Хуа Чэн.

Повисла пауза. Сам Се Лянь подобной удачей похвастаться не мог, и ему даже стало малость обидно.

– Мне вот что любопытно… Только не обманывай меня, Саньлан. Во время игры в кости ты прибегал к каким-то хитростям?

Как бы иначе он тогда, в игорном доме, выбрасывал раз за разом нужное число? Возможно, Посланник Убывающей Луны тоже знал некий фокус, позволивший ему с первой попытки выкинуть две шестёрки. Хуа Чэн лишь улыбнулся:

– Разве я стал бы тебя обманывать? Есть разные способы. Однако за день ими не овладеть, да и не каждому эта наука под силу.

Примерно такого ответа Се Лянь и ожидал, но Хуа Чэн добавил:

– Впрочем, я могу быстро научить тебя одному приёму. Гарантирую, с ним ты станешь непобедимым.

– Что за приём?

Хуа Чэн поднял правую ладонь. Вокруг среднего пальца была обмотана красная нить, завязанная с тыльной стороны ладони маленьким, но приметным бантиком.

– Дай руку, – сказал Хуа Чэн.

Се Лянь не понимал, зачем это нужно, и всё же без вопросов подчинился. От кожи Хуа Чэна не исходило живого тепла, но и ледяной она не была. Он взял руку принца в свою, сжал её на мгновение, а потом легко улыбнулся и достал пару игральных кубиков.

– Ну что, попробуешь?

Се Лянь бросил кости, повторяя при этом про себя: «Пусть выпадут шестёрки!» И сработало: кубики упали шестёрками вверх.

– Что это за фокус? – удивился он.

– По правде говоря, нет никакого фокуса. Я просто одолжил гэгэ немного удачи.

Се Лянь не поверил своим ушам:

– Ого, выходит, везением можно делиться так же, как духовной силой?

– Ну конечно, – кивнул Хуа Чэн. – Когда в следующий раз соберёшься с кем-то играть, обратись сначала ко мне, я дам тебе сколько потребуется. И можешь быть уверен: никто тебя не победит.

Забавы ради они сыграли ещё несколько десятков раз, и Се Лянь убедился в правдивости его слов. Когда он наконец утомился, хозяин велел увести Лан Ина, а затем лично прогулялся с принцем до его спальни.

Се Лянь проводил взглядом фигуру в красных одеждах, неспешно удаляющуюся по коридору, закрыл дверь, присел у стола и подпёр голову рукой. Чем внимательнее к нему был Хуа Чэн, тем больше Се Лянь стыдился: «Саньлан ведёт себя безукоризненно, и он так заботлив!.. Очень надеюсь, что он никак не замешан в этом деле. Как только разберусь, что тут творится, непременно ему во всём признаюсь и попрошу прощения!»

Его мысли прервал шум в коридоре. Принц услышал тихий голос: «Ваше высочество…» – и поспешил отворить двери.

В комнату шустро проскочил Ши Цинсюань – это действительно был он, в женском облике. На нем всё ещё красовался наряд прислужницы: соблазнительное, но не похабное полупрозрачное платье, стянутое поясом на талии. Оказавшись в комнате, небожитель тотчас превратился обратно в мужчину. Схватившись за грудь, он заныл:

– Чуть не задохнулся! Эта тряпка меня едва не придушила!

Се Лянь затворил дверь, а когда обернулся, увидел, как мужчина в откровенном фиолетовом платье катается по полу, отчаянно сражаясь с тугим лифом. Смотреть на это без смеха было решительно невозможно, и принц, прикрыв глаза рукой, попросил:

– Повелитель Ветра! Вы не могли бы облачиться в свои даосские одежды?

– Я что, дурак? – огрызнулся Цинсюань. – Разгуливать среди ночи в белом халате – меня тогда только слепой не заметит!

«Ну, знаешь ли… – подумал Се Лянь. – Сейчас от твоего вида слепой и прозреть может! Так ты привлекаешь к себе куда больше внимания…»

Он присел на корточки и спросил:

– Повелитель Ветра, как вы сюда проникли? Мы же вроде договорились, что встретимся через три дня?

– А что мне оставалось?! На улице я услышал, что вас доставили во Дворец невероятного наслаждения, в логово самого князя демонов! Одно название чего стоит. Я как издалека его увидел, сразу понял, что это какой-то притон, гнездо разврата! Жутко за вас переживал! Еле сюда пробрался. Да что ж мне так не везёт-то? Сначала какие-то дамы затащили процедуры для лица делать, теперь вот пришлось, потеряв всякий стыд, вырядиться служанкой. Никогда ещё мне не приходилось идти на такие жертвы!

«По-моему, ты не столько страдаешь, сколько наслаждаешься», – улыбнулся про себя Се Лянь. Но вслух поинтересовался:

– А как же его высочество Тайхуа? Неужели вы оставили его снаружи одного? Как бы опять чего не вышло!

Ши Цинсюань наконец-то разорвал на себе лиф и облегчённо выдохнул. Он полежал на полу без движения и ответил:

– Не волнуйтесь! На правах старшего я приказал ему сидеть тихо и не высовываться. Должно сработать. А вот вам, надо сказать, невероятно везёт!

– Мне? – удивился Се Лянь. – Это в чём?

– Сами посудите: мы с Цяньцю натерпелись от этих призраков по полной. Его подвесили всем на потеху, штаны чуть не стянули! Мы скитались по городу, как бездомные собаки, нигде не находя приюта. А вы тут уютно устроились: едите, пьёте, Искатель Цветов под Кровавым Дождём вас развлекает!

Если так посмотреть, по сравнению с Се Лянем они действительно настрадались. Ши Цинсюань поднялся и сказал:

– Ну, ваше высочество, вы ещё помните, зачем мы прибыли в Призрачный город?

– Конечно помню, – серьёзно ответил Се Лянь. – Только что в главном зале я как раз прощупывал почву…

– Да что вы говорите! – усомнился Ши Цинсюань. – И как успехи? Мне только в память запало, как вы с хозяином дома играли в кости, да ещё такая игра интересная: то он вас по руке погладит, то вы его…

Се Лянь смутился:

– Повелитель Ветра, ну зачем преувеличивать? Он просто меня обучал. Кажется, я наткнулся на нечто интересное и хотел подробнее изучить этот вопрос. Чтобы всё сложилось, мне потребуется немного удачи. – Он поднял правую руку, крепко сжал пальцы в кулак, словно спрятал что-то в ладони, и хмуро уточнил: – Пришлось её одолжить.

Объяснившись, они тихо вышли из спальни и отправились на поиски нужной двери в глубине сада. К счастью, Се Лянь хорошо запомнил путь.

Он подошёл к статуе девушки, достал подаренные Хуа Чэном кости, замер на мгновение, а потом осторожно бросил кубики на поднос. С негромким стуком они прокатились по гладкой поверхности, и принц увидел две ярко-красные шестёрки.

Се Лянь выдохнул с облегчением, но потом вспомнил, что эту удачу ему совсем недавно одолжил Хуа Чэн, и на душе у него стало как-то скверно. Заметив это, Ши Цинсюань похлопал его по плечу:

– Угрызения совести? Ладно уж, будет вам. Теперь-то что… Впрочем, я вас прекрасно понимаю. На вашем месте я бы ни за что не ввязался в подобную авантюру, как бы там ни уговаривал Цзюнь У, – мне же потом с этим жить.

Се Лянь покачал головой и подумал, что Ши Цинсюань плохо знает Небесного Владыку. Конечно, император сознавал, насколько тяжело придётся Се Ляню на этом задании. В любой другой ситуации Цзюнь У вообще не стал бы просить его о подобном, а взял бы и отправил на задание другого небесного чиновника. Просто у Владыки не осталось выбора. Да ещё этот сигнал о бедствии, который семь дней назад послал пропавший небожитель – в то же время, как ушёл Хуа Чэн. Нельзя отмахиваться от таких совпадений.

Се Лянь вздохнул, забрал с подноса кости и толкнул дверь. Заурядная комната, что была там в прошлый раз, исчезла, а вместо неё разверзлась непроглядная тьма. Вниз вели ступени, и со дна ямы веяло холодом.

Небожители переглянулись, кивнули и начали спуск. Ши Цинсюань шёл первым. Он щёлкнул пальцами, и вспыхнувший на его ладони огонь осветил ступеньки. Се Лянь осторожно прикрыл дверь и двинулся следом, а по дороге решил кое-что разузнать:

– Не помните, в последние годы кого-нибудь отправляли в ссылку? Кроме меня, естественно.

– Бывало, конечно, – ответил Ши Цинсюань. – А почему вы спрашиваете?

– У одного из местных, Посланника Убывающей Луны, я заметил на запястье проклятую кангу. Получается, когда-то он был небожителем.

– Да вы что?! Чтобы Искатель Цветов под Кровавым Дождём взял в помощники небесного чиновника? Чушь какая!

– Ну почему же чушь. Он больше не служит Небесам, а значит, у него есть выбор. Я бы не стал любопытничать, но мне неспокойно: он ведёт себя подозрительно. Вот и решил спросить: может, будут какие-то догадки на его счёт?

Ши Цинсюань поразмыслил и ответил:

– Несколько лет назад изгнали бога войны запада. Вот шуму было…

«Бог войны запада? – задумался Се Лянь. – Цюань Ичжэнь?»

– Впрочем, на него непохоже, – продолжил Повелитель Ветра. – Он благородного происхождения, да и не в его это характере. Нужно быть совсем легкомысленным, чтобы согласиться служить в мире теней на посылках!

Се Ляню стало интересно, за что изгнали этого небожителя, но едва он собрался продолжить расспросы, как они, пройдя шестьдесят с лишним ступеней, наконец ступили на ровную землю.

Дальше вёл тоннель – прямой и такой широкий, что в ряд уместилось бы пять-шесть человек. Впереди сгустилась кромешная мгла, но позади оставалась лишь лестница наружу, так что направление выбирать не приходилось.

Вот только спустя двести шагов они упёрлись в сплошную каменную стену.

Глава 43

Удача, данная взаймы. Ночная прогулка по Дворцу невероятного наслаждения

Часть вторая

– И что, дальше дороги нет? – изумился Ши Цинсюань. – Да быть того не может!

Освещая стену пламенем на ладони, он принялся ощупывать её в поисках какого-нибудь хитроумного механизма, затем произнёс несколько заклинаний для проявления скрытого, но тщетно.

– Не знаю, что и делать… – пробормотал он. – Может, разбить её кулаком?

– Вот уж не стоит, – возразил Се Лянь. – От такого шума весь дворец содрогнётся!

Ши Цинсюань приложил руку к камню и воспользовался духовной силой. Спустя мгновение он покачал головой и отошёл со словами:

– А у меня бы и не вышло. Эта стена не меньше десяти чжанов в толщину.

Се Лянь собственными глазами видел, как Посланник Убывающей Луны тайком крался сюда. Не для того же, чтобы посидеть в тупике и помедитировать на камни? Должна быть какая-то хитрость! Они снова принялись осматривать стену, и вскоре Се Лянь сказал:

– Взгляните-ка, вроде на полу что-то есть.

Они присели на корточки, и Ши Цинсюань потянулся рукой в указанном направлении.

Пол в тоннеле был выложен квадратными блоками, каждый размером с небольшую дверцу. На блоке, на котором они сейчас стояли, прямо перед стеной, виднелся небольшой рисунок: человек, бросающий кубики.

Ши Цинсюань поднял голову и предположил:

– А вдруг тут тот же способ, что и наверху? Нужно выкинуть на костях правильное число, и тогда откроется проход?

– Похоже на то, – кивнул Се Лянь. – Но есть проблема: я не был здесь раньше с Посланником Убывающей Луны и не видел, сколько надо выбросить.

– Ничего не поделаешь, подглядеть уже не получится. Давайте попробуем и узнаем, что из этого выйдет.

– Хорошо. Только лучше вы… а то я не знаю, на сколько ещё хватит одолженной удачи.

Ши Цинсюань не стал отнекиваться. Он взял кости, бросил их на пол и спросил:

– Ну как?

Выпали двойка и пятёрка. Прошло какое-то время, но каменная стена не сдвинулась с места. Се Лянь подобрал кубики и разочарованно протянул:

– Похоже, не сработало…

– Ваше высочество! – вдруг выпалил Ши Цинсюань. – Посмотрите под ноги. Рисунок изменился!

Принц быстро опустил голову. Действительно, изображение человека с игральными костями побледнело, а на его месте проступило новое – толстый длинный червяк.

– Это что за ерунда? – удивился Повелитель Ветра.

– Дождевой червь? Пиявка? – гадал Се Лянь. – Похож, в полях я таких много видел.

– Чем же вы там занимались… – начал было Ши Цинсюань, но не успел он договорить, как земля ушла у небожителей из-под ног.

Оказывается, никакого прохода впереди не было – стена как стена. А вот на месте того квадратного камня, на котором они стояли, открылась дверь – и так же стремительно за ними захлопнулась. Секунду Се Лянь с Ши Цинсюанем летели в пустоту, а потом тяжело рухнули на дно какой-то ямы.

К счастью, земля оказалась достаточно мягкой – приземлившись, они оставили в ней глубокие следы, но боли не почувствовали, сразу вскочили на ноги – и ударились о потолок, отчего вскрикнули в унисон. Схватившись одной рукой за голову, другую Се Лянь вытянул вверх, но не нашёл ничего, кроме такой же мягкой и влажной земли, как у них под ногами.

Каменная дверь исчезла без следа.

Пока они падали, огонь на ладони Ши Цинсюаня погас; пришлось зажечь его заново, чтобы оглядеться. Место напоминало подземный ход, грубо прокопанный, с округлыми глинистыми стенами.

Ши Цинсюань потёр лоб:

– И где мы теперь? Нас зашвырнули сюда за то, что я выбросил неправильное число?

– Очень может быть, – неуверенно ответил Се Лянь. – Дверь всё равно пропала. Значит, путь назад закрыт. Перво-наперво давайте подумаем, как выбраться, а дальше видно будет.

Посовещавшись немного, они зашагали вперёд по извилистому тоннелю. Из-за низкого потолка пройти можно было только на четвереньках либо согнувшись в три погибели, но в любом случае двигаться приходилось медленно и осторожно. Вдобавок воздух вокруг оказался тёплым и влажным, а ноги постоянно с хлюпаньем увязали в жидкой глине. Время от времени в земле попадались растения и разлагающиеся трупы мелких животных. Се Лянь сохранял невозмутимость, а вот Ши Цинсюаня слегка потряхивало. Чем дольше они шли, тем меньше принцу всё это нравилось.

– Повелитель Ветра, – сказал он, – надо бы нам ускориться. А то…

И в этот момент раздался оглушительный грохот. Весь коридор задрожал, с потолка посыпались комья грязи. Небожители переглянулись и молча бросились в противоположном направлении. Но звук всё приближался, словно его источник прибавлял скорости. Се Лянь с Ши Цинсюанем, разбрасывая ногами глину, бежали без оглядки по извилистому тоннелю, однако ни выхода, ни даже лучика света впереди не было видно. Более того, оттуда тоже донёсся грохот, и земля заходила ходуном так же, как у них за спинами!

Им оставалось лишь остановиться. С жутким шумом, тяжело волоча массивные туши, к ним ползли два огромных червяка: толстые, чёрно-фиолетового цвета, с просвечивающей кожей, из-под которой проглядывали сочленения. У тварей не было ни глаз, ни ног, головы заканчивались тупым жалом – будто земляные черви, только невероятных размеров. Каменная дверь закинула небожителей прямо в логово подземных чудовищ!

Се Лянь выставил вперёд руку, готовый атаковать в случае надобности. Ши Цинсюань откуда-то достал свой чудесный веер, но не было и речи о том, чтобы в узком подземном тоннеле призвать бурю – сделай он это, ветер навредил бы в первую очередь им самим. Увы, в этот раз артефакт оказался бесполезен. Тут Се Лянь вспомнил, что земляные черви боятся света и жара, и крикнул:

– Повелитель Ветра, поделитесь-ка со мной духовной силой и разожгите пламя поярче!

Ши Цинсюань сделал как велено: левой рукой звонко хлопнул принца по ладони, а на правой огонь взметнулся на несколько цуней[3] ввысь, и Се Лянь поспешил сделать то же самое. План сработал: почуяв тепло, черви чуть отступили – на один чжан, не больше. Теперь Се Лянь и Ши Цинсюань могли медленно продвигаться и дальше в поисках выхода, удерживая тварей поодаль.

Однако в тесном тоннеле жар обернулся проблемой для них самих: небожители обливались потом; им казалось, что их запекают в раскалённой печи. Хуже всего было то, что огонь становился слабее и слабее, как бы ни старался Ши Цинсюань поддерживать пламя на ладони. Это почувствовали и черви – пока они держались на расстоянии, но это был лишь вопрос времени.

Через несколько шагов Се Лянь ощутил, что ему трудно дышать.

– Повелитель Ветра, – прошептал он, – долго мы так не протянем. Земля здесь влажная и рыхлая, но мы слишком глубоко. Скоро воздух закончится, огонь погаснет, а мы потеряем сознание.

– Что ж, – сжал зубы Ши Цинсюань, – придётся использовать «Путешествие на тысячу ли».

У обоих руки были заняты, да и место выдалось неудачное, но других вариантов не оставалось. Се Лянь кивнул:

– Постараюсь найти ровную поверхность.

Как раз в этот момент он почувствовал под ногами нечто твёрдое, вроде каменной плиты. Сердце его замерло, и он наклонился, чтобы посмотреть. Да, это была ещё одна дверь с изображением человека, бросающего кубики! Ши Цинсюань тоже наступил на неё и радостно воскликнул:

– Скорее, скорее, бросьте кости, чтобы открыть её!

Се Лянь поднял руку, но замер в нерешительности:

– А если я выкину неверное число и нас засунут в ещё более жуткое место? – Он протянул кубики Цинсюаню. – Давайте лучше вы!

Ши Цинсюань, не тратя времени на споры, схватил кости и бросил их. Выпали тройка и четвёрка. Принц подобрал кубики, и небожители поспешили встать по центру плиты. Огонь на ладони Повелителя Ветра стал ещё слабее, и черви почуяли скорую добычу. Се Лянь внимательно разглядывал рисунок: тот побледнел, и вместо него проступило другое изображение: лес, где группа людей в странных нарядах будто бы танцует вокруг одного человека.

Червяк наконец не выдержал: приоткрыв пасть, он всей тяжёлой тушей кинулся вперёд! К счастью, когда между ними оставалось всего каких-то три чи, дверь вдруг распахнулась.

И снова они очутились в яме. Земля на этот раз была очень твёрдой, а сама яма – тесной и сухой. При падении они сильно ударились, да ещё и столкнулись друг с другом. Се Лянь был привычен к боли и стоически промолчал, а вот Ши Цинсюань пронзительно завопил, да так, что у принца заболели уши. Он испугался, что с товарищем совсем беда, и спросил:

– Повелитель Ветра, вы в порядке?

Ши Цинсюань лежал вверх ногами.

– Сам уже не знаю! Никогда так не падал. Ваше высочество, с тех пор как я с вами связался, моя жизнь превратилась в сплошной балаган!

Се Лянь невольно улыбнулся. Осмотревшись, он понял, что они очутились в каком-то дупле. Не без труда принц выбрался наружу и подал руку Ши Цинсюаню.

– Простите, что вам так достаётся… – вздохнул Се Лянь.

– Да ладно…

Повелитель Ветра ухватился за предложенную руку и тоже вылез. Он весь перепачкался; тонкое платье прислужницы истрепалось в клочья. После тёмного тоннеля солнечный свет так резал ему глаза, что пришлось прикрыть их ладонью.

– А теперь мы где? – спросил Ши Цинсюань.

– Ну, вы и сами видите: лес, горы… – Се Лянь огляделся по сторонам и добавил: – Похоже, эта дверь работает как портал. Она мгновенно переносит людей на тысячи ли. Выбросив разные числа, можно попасть в разные места. Вот только не знаю, какое нам нужно.

Ши Цинсюань скрестил руки на груди и неодобрительно заметил:

– Одно такое заклинание требует множества энергии. Искатель Цветов под Кровавым Дождём не пожалел сил на то, чтобы спрятать свой секрет от чужих глаз. Похоже, он крайне силён и замышляет что-то нехорошее…

Он говорил предельно серьёзно, но смотреть на него без смеха было невозможно: в изодранном платье, с голыми руками и ногами. Се Лянь всё-таки сдержал улыбку, а в памяти его вдруг возник образ игриво улыбающегося Хуа Чэна. Принц покачал головой и подумал: «Да что он там замышляет! Просто шалости…»

Они успели отойти от дерева всего на несколько шагов, и тут из кустов выскочили люди, окружили их и принялись плясать, что-то напевая.

Небожители так и замерли.

– А это ещё что? – подивился Ши Цинсюань.

Се Лянь поднял руку:

– Вы не волнуйтесь, не волнуйтесь. Давайте пока понаблюдаем.

Сначала им показалось, что люди вовсе голые, но, приглядевшись, они рассмотрели дикарей получше: те были облачены в костюмы из звериных шкур и листьев, а в руках держали длинные деревянные копья с каменными наконечниками. Они хищно улыбались чужакам, демонстрируя острые, как у акулы, зубы.

Не сговариваясь, Се Лянь с Ши Цинсюанем бросились наутёк. Повелитель Ветра забормотал:

– А ведь старший брат меня предупреждал, что в глубине южных гор живут племена людоедов. И говорил, чтобы я от подобных мест держался подальше. Неужели мы угодили в одно из таких?

Се Ляню убегать было не впервой. В этом он мог уже считаться мастером – не то что его товарищ. Он спокойно ответил:

– Знаете, очень даже может быть. Нам нужна ещё одна дверь. Давайте поищем, нет ли поблизости?

Толпа, крича и улюлюкая, преследовала их по пятам. Богам запрещалось использовать силу против людей, чтобы и мысли не было злоупотреблять властью и притеснять смертных. Поэтому небожителям только оставалось бежать, пока дикари бросались в них камнями и острыми палками. Ши Цинсюань замешкался на секунду, и одна такая ударила его по щеке.

Вот это они зря! Повелитель Ветра потрогал ушибленное место, нащупал едва заметную царапину и изменился в лице. Он ойкнул, резко затормозил, обернулся и закричал в гневе:

– Ах вы, невежды, варвары! Мало того, что не упали ниц перед Повелителем Ветра, так ещё посмели мой божественный лик портить! Да чтоб вам провалиться!

Он выхватил свой веер, с громким шелестом раскрыл его, взмахнул – и дикари взмыли над землёй. Их отбросило на несколько чжанов и раскидало по деревьям. Они жалобно завыли.

Се Лянь и Ши Цинсюань получили передышку, и принц вновь поймал себя на мысли, как трудно живётся небесным чиновникам. Впрочем, нелегко всем: богам, людям, демонам…

Повелитель Ветра, который наконец отвёл душу, принялся оправдываться:

– Ваше высочество, вы же видели, что они сами напросились! Я совершенно не собирался их обижать.

– Видел, видел, – подтвердил Се Лянь.

Ши Цинсюань опять ощупал лицо, приговаривая при этом:

– Даже мой старший брат никогда не смел… – Тут он повернулся и сменил тему: – Идёмте искать каменную дверь.

Се Лянь молча кивнул. Повелитель Ветра отряхнул одежду, пригладил волосы и вернул себе прежний деловой вид. Особое очарование его образу придавало одеяние из фиолетового тюля, всё рваное и замызганное; один раз увидишь такое – не скоро забудешь. Се Лянь невольно погрузился в воспоминания. Ах, как восхищался принц Ши Цинсюанем в их первую встречу в Баньюэ: тогда он подумал, что Повелитель Ветра – выдающаяся личность, живая легенда, величайший мудрец эпохи. Знал бы он, чем всё обернётся…

Беспорядочно порыскав по лесу и нарезав несколько кругов, они таки отыскали в дупле очередного дерева ещё одну каменную дверь. На этот раз Ши Цинсюань не стал рисковать, а, почесав затылок, принялся рассуждать:

– И что со мной творится последнее время? Везунчиком я, положим, никогда не был, но и неудачником меня не назовёшь. А сегодня прямо беда! Дважды бросал кости: в первый раз нас закинуло в подземный ход с червями, во второй – к людоедам. Подумать боюсь, чем обернётся третья попытка!

Се Лянь тихонько кашлянул и смущённо сказал:

– Может, удача вас покинула потому, что я рядом…

– Чепуха! – возразил Ши Цинсюань. – Как от меня, Повелителя Ветра, может отвернуться удача из-за такого пустяка? И всё же попробуйте вы. Вдруг осталось немного везения, что вы одолжили у своего Саньлана.

Се Лянь и сам не понял, почему его так смутили эти слова. Он чуть не принялся оправдываться, но потом подумал: а что, собственно, объяснять? Чем больше отпираешься, тем подозрительнее выглядит ситуация, поэтому лучше уж вовсе промолчать. Он осторожно бросил кости, и на них выпали две шестёрки.

Замерев, Се Лянь внимательно наблюдал за рисунком, пытаясь подготовиться к тому, что ждёт их дальше. Однако на этот раз изображение осталось прежним. Дверь со скрипом открылась, а за ней вновь показались чёрные ступеньки, ведущие куда-то вглубь. Повеяло холодом.

Се Лянь с Ши Цинсюанем переглянулись и одновременно подумали: «Неужто мы просто бегали по кругу и теперь вернулись к входу?»

Впрочем, это всё равно было лучше, чем опасности, с которыми они недавно столкнулись. Достаточно натерпелись! Небожители решительно двинулись вниз. Дверь за их спинами с тяжёлым стуком захлопнулась; они попытались нащупать её в темноте и наткнулись лишь на гладкие каменные стены.

– Теперь только вперёд, – сказал Се Лянь.

– Ну ладно, – покладисто ответил Ши Цинсюань. – Отдохнули немного, и будет. Опять придётся составлять компанию этому гнусному типу, Искателю Цветов под Кровавым Дождём.

Вперёд снова вёл отделанный камнем коридор. Пройдя шагов двести, Се Лянь понял:

– Хорошая новость, Повелитель Ветра! Это не то же место, что в первый раз. Хотя и очень похоже.

– Верно, – согласился Ши Цинсюань. – Тогда мы прошли две сотни шагов и уткнулись в каменную стену, а сейчас её нет.

– Думаю, мы на верном пути, – заключил Се Лянь.

Едва его голос стих, они одновременно остановились.

Из темноты запахло кровью, и небожители услышали тяжёлое мужское дыхание. В коридоре стояла кромешная тьма, но незнакомец почувствовал, что он не один. Раздался холодный голос:

– Мне нечего вам сказать.

Услышав это, Ши Цинсюань сразу зажёг на ладони огонь.

Глава 44

Дворец невероятного наслаждения обращается пеплом. Возвращение советника Фан Синя

Застигнутый врасплох, Се Лянь не успел его остановить. Огонь осветил всё вокруг, и они увидели в конце коридора мужчину в чёрных одеждах. Он привалился к стене и опустил голову. На белое как снег лицо спадали спутанные пряди тёмных волос, а меж ними ярко горели глаза – словно две мерцающие льдинки. Казалось, он расслабленно сидит, скрестив ноги, но витающий в воздухе запах крови выдавал, что он тяжело ранен. Очевидно, его удерживали здесь силой, и он принял вошедших за своих мучителей.

Ши Цинсюань рассмотрел пленника и воскликнул:

– Это ты!

При виде Повелителя Ветра тот замешкался и едва удержался от удивлённого возгласа. Се Лянь спрятал Жое, которая уже изготовилась к бою, и спросил:

– Вы что, знакомы?

Преодолев столько препятствий, они всё-таки нашли кого искали! Ши Цинсюань засиял от радости. Он вроде собрался что-то сказать, но сидящий на полу мужчина решительно перебил его:

– Не знакомы!

Услышав это, Повелитель Ветра мгновенно рассвирепел и направил на него веер.

– А чего это ты стесняешься своего знакомства со мной? Как невежливо, Мин-сюн![4] Я, вообще-то, твой лучший друг!

Но мужчина продолжал отрицать:

– У меня нет друзей, которые стали бы разгуливать в таком виде!

Повисла неловкая пауза.

Ши Цинсюань и в самом деле по-прежнему щеголял в том рваном фиолетовом платье… От одного его вида глаза кровоточили. После ответа мужчины Се Лянь рассмеялся, а сам подумал: «Как это похоже на Ши Цинсюаня – запросто называть себя чьим-то лучшим другом… Погодите-ка! Мин-сюн?» Он припомнил, что среди повелителей стихий был один по имени Мин И, и спросил:

– Никак передо мной тот самый Повелитель Земли?

– Ну конечно! Вы уже виделись, – ответил Ши Цинсюань.

Се Лянь присмотрелся:

– Разве?

Он решительно не мог вспомнить этого мужчину. Но Ши Цинсюань настаивал:

– Виделись-виделись.

– Не виделись! – возразил Мин И.

– Да что с вами? – фыркнул Ши Цинсюань. – В Баньюэ. Ну как вы так быстро забыли?

И вновь неловкое молчание.

Глядя, как лицо Мин И из мертвенно-бледного становится зеленоватым от гнева, Се Лянь наконец сообразил: действительно, в прошлый раз Ши Цинсюаня сопровождала некая девушка в чёрных одеждах!

Хуа Чэн ещё сказал тогда, что это не Повелитель Воды, но явно кто-то из повелителей пяти стихий. Ши Цинсюань не только сам любил нарядиться женщиной, но и других в это втягивал! Вот почему девушка в чёрном была так недовольна и смотрела на всё с отвращением. Потом Се Лянь вспомнил, как по дороге в Призрачный город Ши Цинсюань всячески пытался приобщить принца к своим забавам. Его аж холодный пот прошиб: какое счастье, что удалось отвертеться!

– Повелитель Земли, – спросил он, – когда люди видели огненного дракона, это был ваш знак? Вы так пытались позвать на помощь?

– Да, – ответил Мин И.

Се Лянь кивнул и сказал:

– Похоже, вы серьёзно ранены. Давайте-ка уберёмся отсюда, а поговорить всегда успеется.

Ши Цинсюань не мешкая опустился на корточки, взвалил Мин И себе на спину и воскликнул:

– Ну, вперёд!

По пути обратно Повелитель Ветра разворчался:

– Ох, Мин-сюн, ты же в драке кого угодно одолеешь. И когда мы виделись с тобой в Баньюэ, ты был в полном порядке. Как же тебя угораздило? Чем ты насолил Искателю Цветов под Кровавым Дождём?

Прозвучало это весьма ехидно.

«Наверное, они и впрямь хорошие друзья, если Повелитель Ветра так беспечно болтает и не боится его рассердить», – подумал Се Лянь. А вот Мин И, похоже, порядком утомили шуточки Ши Цинсюаня, и он грозно велел тому заткнуться.

Се Ляня тоже интересовал этот вопрос, и он повторил его чуточку более вежливо:

– Повелитель Земли, а правда, за что Хуа Чэн так с вами?

Ему Мин И рот затыкать не стал, но и отвечать не спешил. Се Лянь глянул на него искоса – оказывается, тот уже закрыл глаза и уснул. Оно и понятно: столько дней сидел в заточении под землёй, страдал от пыток и тяжёлых ран… Наконец дождался помощи; пусть теперь отдохнёт. Дело не срочное, можно пока не будить.

Небожители поднялись по лестнице, и Се Лянь опять кинул кости. В темноте не было видно, что за число выпало. Они услышали скрип, проход самую малость приоткрылся, и из щели показался луч света. Се Лянь толкнул дверь и подумал: «Как бы нам и Лан Ина с собой захватить?» Он шагнул вперёд… и провалился в пустоту.

– Не выходите! – только и успел крикнуть принц.

Он несколько раз перекувырнулся на лету и приземлился на что-то твёрдое. Се Лянь обрадовался – ну, хоть не острые камни или огненное пекло, – поднял голову и увидел прекрасное лицо Хуа Чэна, который смотрел на него, приподняв одну бровь. Ох, лучше бы раскалённая лава!

На сей раз он упал… прямо на князя демонов!

Оглядевшись, принц понял, что очутился в оружейной. Хуа Чэн сидел в центре зала и неспешно протирал ятаган. Когда Се Лянь свалился ему на колени прямо с потолка, хозяин ничем не выдал удивления – лишь отвёл руку и прекратил чистить клинок. Он бесстрастно взирал на принца в ожидании объяснений, а тот остался лежать, глядя ему в глаза и пытаясь сохранить такую же невозмутимую мину. Краем глаза Се Лянь уловил какое-то движение рядом, обернулся и увидел Лан Ина.

Жутко перепуганный, мальчик съёжился на полу, обхватив голову руками, и вытаращился на них. А он как здесь очутился? Неужели Хуа Чэн его допрашивал? Се Лянь посмотрел в другую сторону и заметил, что сверху наполовину свесился белый сапог Ши Цинсюаня. Осознав, что дело плохо, принц схватил Хуа Чэна за плечи, воскликнул: «Прости!» – и повалил демона на пол.

От толчка Хуа Чэн, трижды перекувырнувшись, откатился в сторону на целый чжан, но быстро поднялся. В тот же момент Ши Цинсюань, держа Мин И на спине, соскользнул вниз и ловко приземлился на освободившееся место. Сгорая от стыда, Се Лянь вновь повернулся к Хуа Чэну. Тот продолжал взирать на происходящее с непроницаемым лицом – только бровь взлетела ещё выше.

Принц одним прыжком вскочил и попятился, бормоча извинения, а Лан Ин в испуге вытаращился на Хуа Чэна. Калека бросился к Се Ляню, стараясь спрятаться за его спиной, а тот закрыл мальчика собой и сказал:

– Саньлан, позволь мне всё объяснить.

– Я жду.

Но тут влез Ши Цинсюань:

– Да с какой стати?! Это он должен перед нами объясняться! На его совести похищение небесного чиновника. Вы бы поосторожнее с ним, ваше высочество!

Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Се Лянь пристально взглянул на Хуа Чэна:

– Саньлан, не знаю, что за размолвка вышла у вас с Повелителем Земли… Давайте сядем и спокойно всё обсудим?

Вот бы Хуа Чэн просто взял и отпустил их с миром! Повелитель Земли, конечно, серьёзно ранен, но его жизни ничто не угрожает, руки-ноги на месте. Если на этом сейчас всё закончится, можно считать, что дело в целом улажено. А коли князь демонов не станет чинить им препятствий, они вернутся на Небеса, выполнив задание, и тогда Се Лянь попросит Цзюнь У проявить ответное снисхождение.

Вдруг Хуа Чэн спросил:

– О ком это ты? – Поразмыслив немного, он уточнил: – О том человеке на спине у Повелителя Ветра? Так это один из моих никчёмных подчинённых.

Небожители остолбенели.

– Да слепому видно, что это наш небесный чиновник! – возмутился Ши Цинсюань. – Зачем нас обманывать?!

Хозяин улыбнулся:

– Раз так, объясните, отчего ваш многоуважаемый небесный чиновник, вопреки своему положению, нанялся ко мне прислугой? – Он провёл по лезвию Эмина, и ятаган заблестел, как серебряный полумесяц. – Если это действительно Повелитель Земли, он отличный актёр: десять лет комедию разыгрывал. Порой он казался странноватым, но доказательств у меня не было. Не встреть я его в Баньюэ в компании Повелителя Ветра, так бы ничего и не понял.

Се Ляня как молнией ударило: вот оно что! Выходит, Повелитель Земли сам навлёк на себя беду, десять лет назад скрыв ото всех истинный статус и устроившись к Хуа Чэну помощником, чтобы шпионить. Какие-то подозрения на его счёт у князя демонов возникали, но прямых улик не хватало, вот и оставил при себе, чтобы понаблюдать… и недавно правда раскрылась.

В Баньюэ Хуа Чэн повстречал Повелителя Земли в компании Повелителя Ветра. Пусть в тот раз Мин И поддался на уговоры Ши Цинсюаня и принял женский образ, князь демонов узнал в девушке в чёрных одеждах подозрительного слугу и понял, что тот один из пяти повелителей стихий.

Когда проблемы в Баньюэ были улажены, Хуа Чэн покинул деревню Водяных Каштанов и занялся собственными делами: сведением счётов с нерадивым подчинённым. В безвыходной ситуации Мин И использовал духовную силу, чтобы подать знак небожителям. А дальше известно: Цзюнь У отправил на помощь Се Ляня с товарищами.

Если эта история станет достоянием общественности – небесный чиновник такого ранга, пренебрегая своими обязанностями, десяток лет скрывался среди нелюдей, – будет жуткий скандал. Но если оставить Мин И умирать в руках мучителей, шаткий мир между небожителями и демонами нарушится, конфликт обострится – и быть беде. Никто уже не сможет оставаться в стороне.

Поразмыслив, Се Лянь сказал:

– Понятно. Вина здесь лежит на нас. Но, Саньлан, я надеюсь, что ты сегодня проявишь милосердие.

Хуа Чэн внимательно посмотрел на него и тихо ответил:

– Ваше высочество, в некоторые дела вам всё же лучше не вмешиваться…

– Ветер, приди! – внезапно воскликнул Ши Цинсюань.

Он выхватил веер, и по комнате пронёсся вихрь. Оружие на подставках вдоль стен задрожало; послышался звон.

– Неужели вы надумали драться? – изумился Се Лянь.

– Вижу, никто из вас не готов нападать первым. Побуду тогда главным злодеем! – огрызнулся Ши Цинсюань и повторил: – Ветер, приди!

Раздался громкий скрежет, и с потолка посыпалась пыль. Се Лянь поднял голову и увидел, как смерч сносит в сторону часть крыши, освобождая путь наружу. Вот в чём заключался план – из комнаты без окон можно улететь!

Чёрные волосы и алые полы одежд Хуа Чэна разметались на ветру, но сам он не двигался с места.

– Какое совпадение, – улыбнулся демон. – У меня тоже кое-что есть.

Он потянулся к одному из ящичков и достал веер: крохотный, изящный, изготовленный из чистого золота и искусно окрашенный. Хуа Чэн молча повертел его в руке, а затем раскрыл – и от веера повеяло смертельной опасностью. Налетел другой вихрь – наполненный золотыми всполохами. Небожители проворно увернулись и услышали звук, словно град колотит по земле. Оглядевшись, они увидели, что заточенные листочки фольги впились в пол на целый цунь.

В этом хранилище что ни вещь, то артефакт невероятной мощи!

Хуа Чэн ещё раз повернул руку, призывая новый смерч; Ши Цинсюань ответил тем же, и вихри заметались по комнате, отлетая от крыши и стен. Ситуация становилась всё опаснее: тысячи острых золотых кусочков фольги кружили в воздухе, оставляя царапины на коже Повелителей Ветра и Земли. Испугавшись, что Лан Ин поранится, Се Лянь закрыл мальчика собой и воскликнул:

– Подождите!

Ши Цинсюань и сам был бы рад передышке, но тогда все его усилия по организации побега пропали бы даром. В этот момент золотистые листочки, что беспорядочно летали вокруг, вдруг разом взмыли вверх, раздался звон, с крыши посыпались щепки и осколки камней – и в клубах пыли посреди комнаты приземлился Лан Цяньцю.

– Простите, Повелитель Ветра, я просто не мог дольше бездействовать! – воскликнул он.

Ши Цинсюань ужасно обрадовался:

– Ваше высочество, на этот раз вы как никогда кстати!

На плече молодой человек держал сверкающий золотом тяжёлый меч шириной с ладонь взрослого мужчины. Клинок был отлит из редчайшего металла, добытого в недрах Магнитной горы, и зачарован: по воле хозяина он мог притягивать более слабые артефакты и растворять их в себе. Это и произошло: клочки фольги, что мгновением ранее метались по комнате, облепили лезвие, а затем исчезли в нём без следа.

Увидев это, Хуа Чэн захлопнул веер, отбросил его за спину и расхохотался:

– Какие же вы, небожители, алчные! Как завидите золото – сразу себе гребёте.

Скажи он подобное Се Ляню, тот бы пропустил колкость мимо ушей, но не таков был Лан Цяньцю. Принц благородных кровей, наследник престола, за свою жизнь он успел повидать столько сокровищ, что уже и внимания на них не обращал. Глумливые слова Хуа Чэна задели его, и бог войны в гневе схватился за меч и бросился на обидчика. Тот невозмутимо поднял ятаган, давая понять, что готов к схватке.

Лан Цяньцю замахнулся со всей дури. По юности и неопытности он не осознавал, насколько опасен его противник, а вот Се Лянь видел, что силы неравны. Неосторожный удар погубит самого Цяньцю!

Даже Ши Цинсюань, который отродясь не брал в руки оружия, почувствовал беду и закричал:

– Не руби сплеча!

Увы, выпущенную стрелу в колчан не вернёшь, криком бойню не остановишь.

Но в тот момент, когда клинки вот-вот должны были встретиться, комнату заполнил белый свет. Все словно ослепли, но Се Лянь сориентировался быстрее других: всю энергию, что у него оставалась, он обратил в пламя и поджёг угол оружейной. После чего выпустил Жое, притянул к себе Ши Цинсюаня, Мин И, Лан Цяньцю и Лан Ина и крикнул:

– Повелитель Ветра! Сейчас!

Тот не стал мешкать – взмахнул веером и снёс то, что оставалось от крыши. Все пятеро, крепко связанные лентой, поднялись в воздух.

Когда к ним вернулось зрение, они увидели, что в нескольких чжанах под ними беснуется пожар и валит дым. Огонь распространился на весь зал! Опасаясь погони, Ши Цинсюань принялся раздувать пламя веером. Оно перекинулось на соседние комнаты, и вскоре бо́льшая часть Дворца невероятного наслаждения скрылась в алом зареве.

Се Лянь перехватил руку Повелителя Ветра и крикнул:

– Довольно! Вы всё дотла спалите!

– Ладно-ладно, перестал. Ваше высочество, да отцепитесь вы! Синяк останется!

Когда Се Лянь наконец опустил взгляд, в бушующем море стихии он увидел фигуру в красных одеждах. С такого расстояния нельзя было сказать точно, но принцу показалось, что в это мгновение Хуа Чэн, задрав голову, тоже смотрит на него. Он не преследовал беглецов, не тушил пожар – стоял на месте, позволяя огню вокруг бесчинствовать.

Улицы вблизи Дворца невероятного наслаждения наполнились криками, призраки заметались в панике. Се Ляню вдруг стало тяжело дышать, и он хрипло пробормотал:

– Я… я просто хотел немного отвлечь его, я не хотел, чтобы так вышло…

Он вспомнил, как совсем недавно Хуа Чэн в том самом хранилище, прислонившись к двери, то ли в шутку, то ли всерьёз предлагал подарить ему эту комнату вместе с сокровищами. Теперь же всё обратилось пеплом. Конечно, золотому оружию пожар был не страшен, но сколько драгоценных артефактов пропало! И как бы Дворец невероятного наслаждения не сгорел целиком… Хуа Чэн не считал это место домом, но он же там жил!

Заметив раскаяние на лице принца, Ши Цинсюань тоже засмущался:

– Простите, ваше высочество! Я тоже не хотел, думал, как бы удрать поскорей. Это моя вина, вы-то совсем чуть-чуть подожгли… Если Искатель Цветов под Кровавым Дождём захочет расквитаться, смело валите на меня! Не переживайте, я ему всё возмещу! Уж что-что, а средства у меня имеются!

Но разве дело в деньгах? Обессиленный, Се Лянь молча закрыл глаза. Ши Цинсюань похлопал его по плечу – и почувствовал что-то влажное, а в нос ему ударил резкий запах крови. Он присмотрелся и побелел от ужаса.

– Что с вами?

По одеянию Се Ляня расплылось алое пятно, а рука сильно дрожала. Несмотря на это, он крепко держался за белую ленту, боясь, как бы их с товарищами не разбросало в разные стороны на этом безумном ветру.

– Что случилось? – продолжал допытываться Ши Цинсюань.

Этот вопрос словно вернул Се Ляня в реальность. Он покачал головой:

– Ерунда, просто царапина, потом займусь.

– Выходит, тот белый свет… это были вы?

– Я тоже владею мечом…

Ши Цинсюань угадал: когда клинки Лан Цяньцю и Хуа Чэна вот-вот должны были встретиться, Се Лянь бросился к ним, схватил с полки первое попавшееся оружие и с недюжинной силой в два приёма отбил оба лезвия – да так точно, что никто не пострадал… кроме самого принца. Весь удар он принял на себя: рука оказалась зажата меж двух огней.

С тяжёлым мечом Лан Цяньцю справиться было несложно – тот лишь оставил на артефакте из хранилища трещину. А вот клинок Хуа Чэна был воистину неудержим: при встрече с Эмином артефакт вспыхнул и рассыпался в прах. Остальные и понять не успели, откуда взялся ослепительный белый свет.

Ши Цинсюань ещё раз взглянул на страшную рану и покачал головой:

– Вы так рисковали… Это было очень смело!

Он позабыл, что некогда Бог Войны Увенчанный Цветами держал в руках не только цветок, но и меч – на Небеса вознёсся не просто наследный принц, а искусный воин.

Осознав, какой страшной опасности удалось избежать, Повелитель Ветра сменил тему:

– Как же нам всё-таки повезло! – воскликнул он. – Если бы не ваше мастерство, Искатель Цветов под Кровавым Дождём порубил бы нашего Цяньцю на фарш! Слышите, Цяньцю? Эй, вы как? Очнитесь! Да что с вами? Наверное, ещё не пришёл в себя после той вспышки…

Лан Цяньцю хранил молчание. Он вроде не пострадал, но вид имел отрешённый, будто мыслями был далеко-далеко.

Наконец поток воздуха доставил их в небесные чертоги. С горем пополам они преодолели врата Вознесения и направились прямо к дворцу Шэньу. Лан Ину туда был путь заказан, поэтому его пока пришлось оставить в боковом помещении.

Во дворце было пусто, и Се Лянь поспешил воспользоваться сетью мысленного общения:

– Есть тут кто? Помогите, пожалуйста! Дело срочное, у нас раненый небожитель!

Ши Цинсюань щёлкнул пальцами и вернул себе привычный наряд – белое даосское одеяние. Затем взмахнул рукой и запустил в круг духовной связи целых десять тысяч заслуг со словами:

– Двое раненых!

Се Лянь хотел его остановить:

– Повелитель Ветра, ну куда вы спешите! Можно же словами объяснить, зачем заслугами почём зря разбрасываться?! Кто-нибудь обязательно явится на наш зов.

– Поверьте мне, ваше высочество, – ответил Ши Цинсюань, – мой способ работает куда лучше, чем разговоры.

Их спор прервал чей-то оклик:

– Кто ранен?

В зал стремительной походкой ворвался Фэн Синь. Он посмотрел на Се Ляня, потом на Лан Цяньцю и замер в недоумении.

– Я в порядке, – заверил его Се Лянь. – А вот Повелитель Земли, похоже, серьёзно пострадал.

Фэн Синь упрямо помотал головой и указал на его правую руку:

– Что случилось?

Раздался ещё один голос:

– Вот уж и правда, дело срочное – небожитель вернулся раненый с задания!

Слова были вежливые, но тон выдавал истинное отношение. К ним присоединился Му Цин; видимо, явился просто поглазеть со скуки. Он окинул взглядом собравшихся и приподнял бровь. Заметив, что Фэн Синь уже занимается рукой Се Ляня, генерал склонился над Мин И:

– Это и есть Повелитель Земли?

Тем временем один за другим подтянулись и другие небесные чиновники. Повелитель Земли был в столице редким гостем, поэтому большинство присутствующих видели его впервые и разглядывали с большим интересом. Многие вообще не поняли, что стряслось, зачем их так внезапно вызвали, но, раз получили заслуги от Повелителя Ветра, неловко было оставаться в стороне.

Се Лянь тихо сказал Фэн Синю:

– Большое спасибо. Но не стоит волноваться, со временем само заживёт.

Тот не стал пререкаться, только бросил:

– Будьте внимательнее.

Принц ещё раз поблагодарил за помощь, а затем повернулся и увидел, что Лан Цяньцю оторопело смотрит в его сторону.

– Ваше высочество, что с вами? – спросил Се Лянь.

Фэн Синь тоже обратил на это внимание.

– Может, Тайхуа ранен? – предположил он.

– Да вроде нет… Сейчас проверим.

Се Лянь протянул руку ко лбу Лан Цяньцю, однако тот с неожиданной ловкостью перехватил его запястье. Юноша выглядел потерянным; на лице его читалось сомнение, но в глазах разгорался огонь. Се Лянь почувствовал, что молодой принц дрожит от гнева, и задрожал сам.

Тут уж все в зале почувствовали неладное, притихли и навострили уши. Ши Цинсюань и Му Цин выпрямились, а Фэн Синь спросил:

– Что вы делаете?

Лан Цяньцю наконец заговорил. Стиснув зубы, он процедил всего одно слово:

– Советник…

Зрачки Се Ляня чуть сузились, сердце заколотилось с бешеной силой.

Те, кто ещё не понял, в чём дело, принялись перешёптываться:

– Какой советник? Кто советник?

Другие уже догадались…

До вознесения Лан Цяньцю, в его бытность наследным принцем, наставником при нём служил таинственный Фан Синь, один из двух советников-чародеев. Никто не знал, кто он таков и откуда взялся… А теперь, выходит, тем самым злодеем, что погубил Юнъань, был… Се Лянь? Наследник престола Сяньлэ стал советником в государстве, уничтожившем его родину?

Его высочество Тайхуа славился добрым и весёлым нравом. Он никогда не замышлял козней, никого не обижал, и ни разу прежде его не видели таким: дрожащим от гнева, будто его разрывают на части ненависть и жажда мести.

Лан Цяньцю изо всех сил вцепился в Се Ляня; грудь его высоко вздымалась. Он с трудом вымолвил:

– Я же своими собственными руками убил вас, самолично заколотил крышку гроба! Воистину нет предела вашему могуществу!

Похоже, сегодня быть большой беде.

Глава 45

Тёмный советник устраивает кровавую бойню на Золотом пиру

Стоявший ближе всех Фэн Синь ошарашенно смотрел на Се Ляня. Глаза Му Цина возбуждённо поблёскивали: того больше мучило любопытство. А Ши Цинсюань осторожно уложил Мин И на пол и спросил:

– Цяньцю, вы уверены? Если это правда, почему вы ничего не заметили раньше?

Из толпы раздался голос:

– Сами посудите! Легендарный советник Фан Синь был очень нелюдим, холоден и загадочен, лицо всегда скрывал за серебряной маской. Его высочество Тайхуа, наверное, и не знал, как тот выглядит.

Говоривший стоял поодаль, скрестив руки на груди. Это был Пэй Мин. Ши Цинсюаню один вид генерала был неприятен, и он с досадой отмахнулся:

– Выходит, его вообще никто не видел. Отчего же вы, генерал Пэй, говорите это таким тоном, точно уже уверены, что его высочество и есть этот самый советник?

На задании с Се Лянем он шутил и дурачился, но по возвращении на Небеса резко переменился: стал сдержанным, следил за каждым жестом и каждым словом.

В этот момент из внутренних покоев показалась фигура в белых одеждах. Небесные чиновники, которые только что гудели, словно пчелиный рой, поспешили замолчать. Они заняли места и склонились в приветствии:

– Владыка!..

Цзюнь У поднял руку, и все выпрямились. Он прошёл в центр зала и прикоснулся к правому плечу Се Ляня – мгновением ранее с рукава стекала свежая кровь, и вот она уже остановилась.

Затем император быстро осмотрел Мин И и объявил:

– С ним всё будет в порядке. Ему надо отдохнуть.

Четверо небожителей, в чьи обязанности входила помощь раненым, подняли Повелителя Земли и унесли его. Ши Цинсюань хотел присоединиться к ним, но передумал: обстановка во дворце Шэньу накалилась, и он решил, что правильнее будет остаться.

Цзюнь У заложил руки за спину, вернулся к трону и повелел:

– Ну, рассказывайте, что опять стряслось. Зачем Тайхуа вцепился в Сяньлэ? Почему Сяньлэ такой понурый?

Лан Цяньцю бросил взгляд на Се Ляня, но тот молчал. Осознав, что их плотным кольцом окружают зрители, юноша наконец разжал руку. Он повернулся к Цзюнь У, поклонился и сказал:

– Владыка, несколько сотен лет назад этот человек назвался Фан Синем. Он убил моих родных и погубил мою страну. Я хочу вызвать его на поединок и призываю вас в свидетели!

Кто из присутствующих ещё был не в курсе ситуации, быстренько обменялись сообщениями по духовной связи, и услышанное повергло их в трепет. Линвэнь попыталась прояснить для собравшихся:

– Советник Фан Синь – это спаситель и наставник Лан Цяньцю, наследного принца Юнъаня. Советником-чародеем его стали называть после кровавой бойни на Золотом пиру…

– Каком-каком пиру? – переспросил Ши Цинсюань.

– Его так назвали, потому что все украшения, посуда и музыкальные инструменты на этом приёме для знати изготавливались из чистого золота…

Поначалу правители Юнъаня торжественно клялись не заниматься расточительством и радеть исключительно о благе народа, дабы не повторить печальную участь старой династии. Но прошло несколько десятков лет, и всё вернулось на круги своя: они завели те же дурные привычки, что их предшественники.

– В день, когда наследному принцу исполнилось семнадцать лет, – продолжила Линвэнь, – в императорском дворце проходил Золотой пир. На него явился советник Фан Синь. Он обнажил меч и вы́резал всю правящую семью.

Опрокинулись кубки, и свежая кровь текла, как вино.

– Лан Цяньцю опоздал на празднование, и это спасло ему жизнь.

Произошедшее стало для страны тяжелейшим ударом. Большого труда Лан Цяньцю стоило успокоить народ. Не будь он всеобщим любимцем, непременно началась бы смута. Как только кризис миновал, принц отправил на поиски беглого убийцы лучших воинов. Когда того схватили, Лан Цяньцю лично убил чародея, тело уложил в тройной гроб и закопал в землю.

Юнъань так до конца и не оправился от потрясения. Со временем государство растеряло позиции, и новая династия пришла на смену прежней.

Лан Цяньцю продолжал сверлить Се Ляня взглядом:

– Я всё не мог уразуметь, почему вы так поступили. Не верю, что наша власть не давала вам покоя. Вы не собирались захватывать трон… Я только сейчас понял!

Небесные чиновники замерли от удивления и принялись тихонько перешёптываться:

– Это была месть…

– Что же ещё! Люди из Юнъаня лишили его родины, убили отца и мать… Око за око, зуб за зуб.

– Так Сяньлэ уничтожили задолго до рождения Лан Цяньцю! В чём его вина? Это несправедливо.

– Я-то думал, наш Се Лянь посмешище трёх миров, от рождения дурачок, а он вон какой интриган! Затесался в стан врагов, устроился на должность, разработал коварный план и убил всю семью. Ничего себе!

Се Лянь почувствовал на себе взгляд Цзюнь У и закрыл глаза. Спустя мгновение раздался голос Владыки:

– Тайхуа, ты можешь доказать, что Се Лянь – это Фан Синь?

– Именно он обучал меня искусству владения клинком, – ответил Лан Цяньцю. – Стоило его высочеству взяться за меч, я сразу его узнал…

По залу прокатилась новая волна шёпота:

– Ещё и принца обучал сражаться?! Каков наглец!

– Теперь ясно, почему он со своего третьего вознесения не брался за оружие: боялся, что правда вскроется.

Лан Цяньцю снова заговорил:

– Сегодня в Призрачном городе я сошёлся в бою с Искателем Цветов под Кровавым Дождём…

Услышав это имя, небожители совсем разволновались, а принц продолжил рассказ:

– Когда мне было двенадцать лет, я прогуливался за пределами дворца, и меня схватила шайка разбойников. Они поволокли меня по улицам. За ними в погоню пустилась охрана, началась неразбериха… Вдруг какой-то уличный актёр, весь в синяках от побоев, взмахнул веткой пару раз, отразил два меча и спас меня. В том бою и бандиты, и мои телохранители получили ранения, но я вернулся во дворец невредимым благодаря незнакомцу. Мои венценосные родители были так ему признательны, что оставили при дворе. А когда обнаружили, сколь велики его таланты, пригласили на пост советника. Как я и говорил, пять лет он учил меня владеть мечом, поэтому ошибки быть не может!

Му Цин тихо сказал:

– Ваше высочество, вы видели это только мельком… Кто-нибудь ещё может это подтвердить?

Казалось, так он пытается вступиться за Се Ляня, но на самом деле генерал был куда хитрее. Он понимал, что Лан Цяньцю уже закусил удила, и чем больше кто-то будет сомневаться в его словах, тем жарче он станет доказывать свою правоту – ничем хорошим для Се Ляня это не кончится. Лан Цяньцю и впрямь воскликнул:

– Ладно! Мне нужен меч!

В зале было полно богов войны, так что меч нашёлся моментально. Лан Цяньцю схватил протянутое ему оружие, передал Се Ляню и предложил:

– Давайте сразимся прямо сейчас, лицом к лицу сойдёмся в смертном бою. Пусть все увидят, схожая ли у нас техника, пусть скажут, действительно ли вы меня обучали!

Правила строго запрещали поединки во дворце Шэньу, но все присутствующие понимали причину такого безрассудного поведения: на том пиру наследный принц лишился родителей и стал свидетелем кровавой бойни! Один Ши Цинсюань переживал за рану Се Ляня:

– Цяньцю, защищая вас от Хуа Чэна, его высочество был ранен! Как ему сражаться?

В ответ на эти слова Лан Цяньцю внезапно сильно ударил себя по правому плечу. Раздался треск, и полетели брызги крови; рукав покраснел, рука юноши тяжело повисла. Небожители застыли в безмолвном ужасе: какое увечье! Се Лянь тоже оцепенел на мгновение, затем поднял голову и спросил:

– Что вы творите?

Лан Цяньцю ответил:

– Повелитель Ветра прав. Сегодня вы пострадали, спасая меня, но не думайте, что я прощу вам убийство моей семьи. Я знаю, что вы отлично фехтуете обеими руками, в этом мастерстве вам нет равных. Так давайте сразимся! Беритесь за оружие, будьте мужчиной!

Се Лянь посмотрел сначала на клинок, затем на Тайхуа, медленно покачал головой и сказал:

– Много лет назад я дал клятву, что больше никого не убью мечом.

Перед мысленным взором Лан Цяньцю возникла картина того вечера: когда он вбежал в зал, человек в чёрном плаще, убийца его родителей, как раз доставал клинок из тела отца.

Глаза юноши заволокла кровавая пелена; выглядел он жутко – и сжал рукоять меча так, что пальцы захрустели.

Ши Цинсюань одним взмахом метёлки отвёл клинок в сторону:

– Мне всё же кажется, что это недоразумение. Если советник Фан Синь носил маску, кто-нибудь мог сотворить это зверство под его личиной. Как думаете, Владыка?

Все обернулись к нефритовому трону.

– Сяньлэ, – позвал Цзюнь У.

– Да, – ответил Се Лянь с поклоном.

– Подтверждаешь ли ты сказанное Тайхуа?

– Подтверждаю.

Это прозвучало очень холодно. Доселе он никогда не говорил в таком тоне, оттого все – и Фэн Синь, и Му Цин, и Ши Цинсюань – разом переменились в лице.

Цзюнь У кивнул и вновь спросил:

– Ты ли тот самый советник Фан Синь, что устроил кровавую бойню на Золотом пиру?

Помолчав мгновение, Се Лянь поднял голову:

– Да, это я.

Сказал – как отрезал. Теперь отступать было некуда.

– Что ж, отлично. Вы признались! – воскликнул Лан Цяньцю.

Многие небожители замарали руки человеческой кровью, но впервые кто-то решил вот так, при всём честном народе, свести счёты. Может, потому, что впервые потомок жертв оказался столь могущественен, чтобы вознестись и призвать убийцу к ответу.

Даже Пэй Су, несмотря на покровительство самого генерала Пэя-старшего, отправился в ссылку в мир смертных. Что уж говорить о Се Ляне, за которого некому заступиться… Разве только Цзюнь У решит оставить его на Небесах по старой дружбе, если будет на то его воля.

Никто не понимал, как он относится к принцу. Когда тот только вознёсся, император очевидно ему благоволил. Во второй раз они сошлись в битве, и Се Лянь нанёс Верховному богу войны несколько ран, прежде чем был побеждён. Сейчас они общались весьма приветливо, словно решили оставить размолвки в прошлом. Владыка даже подарил принцу новый дворец в центре столицы небожителей, но истинные его чувства оставались для других загадкой. Поэтому все в зале навострили уши в ожидании решения Цзюнь У.

Однако Се Лянь заговорил первым:

– У меня есть к вам личная просьба.

– Говори, – кивнул Цзюнь У.

– Пожалуйста, лишите меня звания и сошлите на землю.

Часть присутствующих изумлённо заохала и в то же время преисполнилась к принцу некоторого уважения. Вознестись так непросто – кто после этого захочет обратно к смертным? Обидно же: столько карабкаться на вершину и махом сорваться. Никому бы и в голову не пришло просить Владыку о подобном.

Впрочем, нашлись и те, кого просьба Се Ляня не удивила: раз уж увяз в деле по самые уши, может, лучше отступить по собственной воле, чем продолжать нарываться. Дважды выгоняли с Небес – и третий раз переживёт: ему не в новинку, привык, наверное.

Лан Цяньцю возразил:

– Я не просил о ссылке; вознесение – ваша личная заслуга. Я вызываю вас на смертный бой!

– Но я не хочу с вами сражаться.

– Почему? Вам не впервой! Сойдёмся в поединке – покончим с этим раз и навсегда!

– Потому что вы проиграете и умрёте, – холодно ответил Се Лянь.

Глава 46

Разгневанный Наньян против коварного Сюаньчжэня

В зале недовольно зашептались. Многие небожители, не сведущие в военном деле, подумали: «Мусорный Бог, лишённый силы, смеет заявлять такое самому Лан Цяньцю, богу войны востока? Что-то он зарвался. Вывернул всё так, словно это он не желает об Тайхуа руки марать! Ну и самомнение!» А вот Лан Цяньцю отнёсся к этим словам совершенно серьёзно. Он повторил:

– Я же сказал, будем биться не на жизнь, а на смерть! И не смейте мне поддаваться.

Вместо ответа Се Лянь повернулся к Цзюнь У:

– Владыка, пожалуйста, сошлите меня в мир людей.

Вдруг Ши Цинсюань поднял руку:

– Подождите! Я хочу кое-что сказать!

Император не возражал, и Повелитель Ветра жарко обратился к присутствующим:

– Вижу, все здесь считают, что принц Сяньлэ назвался Фан Синем и истребил семью правителя Юнъаня исключительно из мести. Но если он хотел отомстить, отчего же сохранил жизнь его высочеству Тайхуа? Ведь по логике вещей именно наследный принц должен был стать главной целью?

Вообще-то, многие небожители про себя задавались тем же вопросом, просто не считали нужным озвучивать свои сомнения. И только после выступления Повелителя Ветра некоторые согласно закивали. Ши Цинсюань продолжил:

– Я не так долго знаком с его высочеством, но лично видел, как он принял на себя удар самого Эмина, чтобы спасти наследного принца Тайхуа. Цяньцю, сами подумайте: зачем ему так рисковать?

Услышав о проклятом ятагане Хуа Чэна, Фэн Синь и Му Цин не на шутку испугались.

Кто-то предположил тоненьким голоском:

– Может, его совесть заела…

Ши Цинсюань громко перебил нахала:

– Это зловещее оружие, демонический клинок! И поэтому я считаю, что здесь что-то нечисто!

Пэй Мин тоже не удержался от комментария:

– Везёт же его высочеству! За него такой влиятельный человек заступается, борется за справедливость! А вот нашему Пэю-младшему так не повезло.

– Генерал Пэй, не подменяйте понятия, – ответил Ши Цинсюань. – С Пэй Су была совсем другая история. Я своими глазами видел, как он творил бесчинства, и собственными ушами слышал, как он в этом признался.

– Сегодня то же самое! – настаивал Пэй Мин. – Тайхуа лично был свидетелем злодеяния, а сейчас мы все слышали заявление наследного принца Сяньлэ. И в чём тут разница?

Рассвирепевший Повелитель Ветра собирался продолжить спор, но Се Лянь остановил его:

– Спасибо большое за ваше желание помочь, я правда очень благодарен. Однако это лишнее.

Не придумав достойного ответа генералу, Ши Цинсюань вынужден был смирить свой гнев и только погрозил недругу пальцем.

Наконец заговорил сам Цзюнь У:

– Господа, наберитесь терпения.

Эти тихие, но произнесённые ровным тоном слова услышал каждый небожитель в зале. Все поспешили разойтись по местам. Дождавшись, пока воцарится полная тишина, император сказал:

– Тайхуа, ты всегда был склонен действовать слишком опрометчиво. Так нельзя. Прежде чем рваться в бой, надо спокойно всех выслушать, разобраться, что к чему, и только потом принимать решение.

Лан Цяньцю внимал нравоучениям с опущенной головой.

Цзюнь У продолжил:

– Сяньлэ просит о ссылке в мир людей неспроста. Он явно что-то скрывает. Пусть пока побудет под арестом в своём дворце; позже я его допрошу. А до этого вам двоим лучше не видеться.

Такого никто не ожидал! Небесный Владыка оставил на Небесах Се Ляня, над которым потешаются во всех трёх мирах, у которого нет ни последователей, ни заслуг, которому даже благовония никто не возжигает!

Лан Цяньцю как-никак бог войны всего востока; идти против него – большой риск. Раз Цзюнь У, прекрасно понимая это, решил оставить Се Ляня, получается, он и правда ему благоволит?

Небожители, ставшие свидетелями этой сцены, быстренько сделали выводы: для начала нужно прекращать прилюдно называть принца посмешищем трёх миров. Ши Цинсюань выдохнул с облегчением и несколько раз нарочито громко восславил мудрость императора. Лан Цяньцю же впился в Се Ляня взглядом и воскликнул:

– Владыка, вы можете допрашивать его о чём угодно, но, к чему бы вы ни пришли, в любом случае я должен сразиться с ним!

С этими словами он низко поклонился Владыке, развернулся и покинул дворец. Цзюнь У махнул рукой, несколько богов войны вышли вперёд и взяли Се Ляня под стражу. Проходя мимо Ши Цинсюаня, тот успел тихонько сказать:

– Ещё раз спасибо, Повелитель Ветра. Хотя, если вы и в самом деле хотели помочь, лучше было не вступаться за меня вовсе. Могу я попросить вас о двух вещах?

Ши Цинсюань всё ещё чувствовал себя виноватым за раздутый им пожар, что уничтожил Дворец невероятного наслаждения, а потому готов был выполнить хоть сотню поручений.

– Да, конечно! – горячо заверил он.

– Мальчик, которого я забрал с собой, остался в боковых помещениях дворца. Позаботьтесь о нём.

– Нет проблем! А вторая просьба?

– Если генерал Пэй будет опять преследовать Баньюэ, пожалуйста, протяните и ей руку помощи.

– Само собой, я не дам Пэй Мину творить бесчинства. Где сейчас девушка?

– Я её спрятал в своём святилище в деревне Водяных Каштанов, в горшке из-под маринада. Если будет время, пожалуйста, достаньте её оттуда – пусть проветрится.

Когда он распрощался с Повелителем Ветра, двое небесных чиновников сопроводили его к дворцу Сяньлэ и уважительно сказали:

– Просим внутрь, ваше высочество.

– Спасибо за труды, – кивнул Се Лянь.

Он переступил порог, и ворота тотчас захлопнулись. Се Лянь огляделся по сторонам: да, не только фасад, но и внутреннее убранство в точности повторяло его прежний дворец. В прошлый раз принц не стал заходить внутрь; кто же знал, что впервые он переступит порог собственных покоев, будучи под арестом? Чрезвычайно дурное предзнаменование.

Но последние дни так его измотали, что он сразу же упал на кровать и мгновенно уснул. И во сне…

Он словно медитировал с закрытыми глазами, а когда открыл их, обнаружил себя сидящим перед письменным столом. По полу расстилались складки его чёрного халата, на лице была тяжёлая ледяная маска. Он опустил голову и увидел человека, лежащего грудью поверх стола. То был паренёк лет пятнадцати – роскошно одетый и пышущий здоровьем. Он крепко спал.

Се Лянь покачал головой, подошёл к нему, наклонился, постучал по столу и позвал:

– Ваше высочество.

Голос его сделался холодным – может, оттого, что теперь звучал через эту ледяную маску.

Юноша резко очнулся, поднял глаза, увидел его и так перепугался, что одним прыжком вскочил и выпрямился:

– Со-со-со-советник!

– Опять вы заснули. В наказание десять раз перепишете «Дао дэ цзин».

Принц перепугался:

– Учитель, не надо! Лучше прикажите пробежать десять кругов по двору!

– Перепишете двадцать раз. Начинайте прямо сейчас. И давайте старательнее.

Принц, похоже, слегка его побаивался; он послушно уселся на стул и взялся за кисть. Се Лянь вернулся на своё место и продолжил медитировать.

В действительности все обитатели дворца его опасались. Он специально добивался этого, стараясь держаться нарочито отчуждённо, тем самым заставляя людей чувствовать себя неуютно рядом с ним.

Но парень за столом быстро забыл о страхе – возможно, потому, что был ещё слишком юн. Переписав несколько строк, он вновь подал голос:

– Учитель!

Се Лянь отложил книгу и спросил:

– Что?

– Я уже выучил фехтовальные движения, что вы показали в прошлый раз. Не пора приниматься за новые?

– Можно. Чему вы хотите научиться?

– Хочу научиться тому приёму, которым вы меня спасли!

– Нет.

– Почему?

– Потому что этот приём на практике не применяется. Не в вашем случае.

– Почему? Я сам видел, как вы одним движением отбили сразу два клинка!

Он недоуменно смотрел на учителя, и Се Лянь сказал:

– Ваше высочество, позвольте задать один вопрос.

– Спрашивайте!

– Допустим, два человека страшно голодны и хотят отобрать еду друг у друга, из-за чего сцепились в драке. И вот приходит третий, хочет их разнять. Как думаете, получится у него сделать это с помощью уговоров?

– Наверное, нет. Ведь им нужна еда.

– Именно. Проблему так не решить. Никто не станет слушать его разглагольствования. Если третий хочет прекратить драку, у него только один вариант: достать из карманов свою еду и отдать им.

Принц всё ещё не догадывался, к чему клонит наставник, а тот продолжил:

– Тут схожий принцип. Вы должны понимать: если достаёшь меч, кто-то обязательно будет ранен. Силу нельзя направить в никуда… Неверно говорить, что я отразил удары двух мечей. Я не отразил, а принял оба на себя. Жертвовать собой, чтобы остановить чужое оружие, – очень глупый приём. К нему прибегают только в самом отчаянном случае. Вам, наследный принц, такому учиться ни к чему.

Юноша продолжил переписывать трактат, но через некоторое время вновь будто о чём-то задумался.

– Хотите ещё что-то узнать? – спросил Се Лянь.

Принц помедлил и задал вопрос:

– Пожалуй… Учитель, а если у третьего человека еды недостаточно, что тогда? Первые двое, заполучив её, захотят больше, из жадности передерутся пуще прежнего и будут преследовать третьего, требуя добавки? Как быть?

– А вы как думаете?

После паузы принц сказал:

– Не знаю… Может, с самого начала не стоило в это вмешиваться.

* * *

В большом зале всё было золотым, но вмиг обернулось красным. На золотых столах скорчились люди с перерезанными глотками. Зрелище поражало своей жестокостью.

Рука, в которой Се Лянь сжимал меч, дрожала. Правитель истекал кровью; в его глазах плескались боль и ненависть, а в ногах лежал труп жены.

Се Лянь поднял оружие и неторопливо приблизился. Увидев это, правитель не сдержал удивлённого возгласа:

– Советник? Вы?

В следующую секунду ледяной клинок пронзил его насквозь.

Вдруг Се Лянь что-то почувствовал и резко обернулся. У входа, там, где были беспорядочно свалены тела, стоял наследный принц. Невидящим взглядом он смотрел перед собой, будто не веря в происходящее. Растерянный, он шагнул вперёд и едва не упал, споткнувшись о порог. Советник выдернул меч из тела, и алая кровь брызнула на его чёрное одеяние.

Принц устоял, но на следующем же шаге споткнулся о трупы. Он упал на грудь мёртвому правителю и прохрипел:

– Отец? Матушка?

Как в бреду, он тряс бездыханные тела, но те уже не могли проснуться и ответить. Тогда принц в отчаянии повернулся к Се Ляню, в страхе широко распахнул глаза и спросил:

– Учитель? Что вы творите? Что вы наделали? Советник!

И Се Лянь услышал собственный голос – как будто издалека:

– Поделом им.

* * *

Спал Се Лянь недолго, плохо, много вертелся и наконец упал с кровати на пол.

Он протёр глаза и поморщился, вспомнив прескверный сон. Повезло, что какая-то вещица у него за пазухой пребольно впилась ему в грудь и тем самым разбудила. Он нащупал её под одеждой и вытащил. На ладони лежала пара игральных костей – тех самых, из Дворца невероятного наслаждения.

Перед его мысленным взором снова заметались языки пламени; картина была мутная, словно в тумане, но он отчётливо видел силуэт юноши в красных одеждах, что стоял средь бушующего огня и пристально следил за ним. Се Лянь вздохнул: «Ох, уцелело ли что-то от дворца Саньлана? Если меня изгонят с Небес, я не смогу возместить ему ущерб. Мне же и продать нечего… Придётся годами, да нет, сотню лет… чего уж там – всю жизнь с ним расплачиваться буду!»

Поглядев немного на кости, принц сложил ладони лодочкой, потряс кубики и бросил на пол. Они перевернулись несколько раз и замерли.

Как он и думал: удача, которую одолжил ему Хуа Чэн, вся вышла. Он загадал две шестёрки, а выпали единицы. Се Лянь невольно улыбнулся и покачал головой.

Вдруг за спиной раздались шаги, и принц на мгновение замер. Улыбка исчезла с его лица, а затем он поспешно убрал кубики с видного места.

Кто мог явиться в такое время? Не Цзюнь У – его поступь нетороплива и степенна. Было в ней нечто схожее с манерой Хуа Чэна: тот тоже двигался расслабленно, порой даже лениво или развязно. Вот что объединяло Небесного Владыку и князя демонов – незыблемая уверенность в себе. А походка человека, что приближался к принцу, была совсем иной – лёгкой, едва слышной. Се Лянь обернулся и не поверил своим глазам:

– Это вы…

Гость был облачён в чёрный халат. В лице ни кровинки, губы бледны – всем обликом он напоминал ледяного призрака. Мужчина одновременно походил и на бога войны, и на бога литературы… Явился не кто иной, как Му Цин.

Заметив удивление Се Ляня, он приподнял бровь:

– А вы кого ожидали увидеть? Фэн Синя? – Не дожидаясь ответа, он приподнял полы одежд, переступил через порог и добавил: – Не думаю, что он придёт.

– Зачем вы здесь?

– Цзюнь У посадил вас под домашний арест и запретил его высочеству Тайхуа приближаться, но обо мне-то речи не было.

На вопрос он так и не ответил – ну и пусть, Се Лянь не стал дальше допытываться. Му Цин внимательно осмотрел убранство нового дворца Сяньлэ, потом повернулся к принцу, смерил того взглядом и внезапно бросил ему что-то – в воздухе мелькнула тень. Се Лянь поймал предмет левой рукой и присмотрелся: то оказался бутылёк из светло-голубого фарфора.

Лекарство.

– На вашу правую руку смотреть страшно: сплошное кровавое месиво, – холодно пояснил Му Цин.

Се Лянь неподвижно стоял, сжав в кулаке флакон и не сводя глаз с гостя.

Чего он добивается? С тех пор как принц вознёсся в третий раз, Му Цин будто только и ждал, когда того снова сошлют на землю, и никогда не отказывал себе в удовольствии поехидничать. Теперь же, когда Се Ляню грозила настоящая ссылка, бывший соратник вдруг подобрел и даже принёс лекарство. Такая резкая перемена в поведении настораживала.

Увидев его замешательство, Му Цин усмехнулся:

– Не хотите – не пользуйтесь, но не ждите, что кто-то ещё явится с гостинцами. – Улыбался он при этом вполне искренне: видимо, и впрямь пребывал в отличном настроении.

Цзюнь У оказал ему первую помощь, так что рука у Се Ляня не болела, но с лекарством любая рана заживает быстрее. Потому он открыл флакон и неторопливо вылил содержимое себе на плечо. Внутри не оказалось ни порошка, ни пилюль – из бутылька повалил сизый дымок с освежающим ароматом и окутал покалеченную руку мягкими клубами. Судя по всему, вещь была стоящая.

Му Цин неожиданно спросил:

– Скажите, Лан Цяньцю не врёт? Вы действительно убили всю правящую семью Юнъаня?

Принц поднял на него взгляд. Как бы ни пытался Му Цин изображать равнодушие, в глубине его глаз плескался с трудом сдерживаемый восторг. Бог войны сгорал от любопытства, ему не терпелось узнать подробности той кровавой бойни на Золотом пиру, что учинил Се Лянь.

– И как вы это провернули? – не унимался Му Цин.

Вдруг послышалась ещё чья-то поступь – на этот раз тяжёлая. Они одновременно повернулись на звук и увидели в дверях Фэн Синя. Тот, обнаружив рядом с Се Лянем Му Цина, да ещё радостного такого, нахмурился:

– А ты что здесь делаешь?

Се Лянь показал светло-голубой бутылёк. Му Цин как-то поскучнел: только что он уверял, что Фэн Синь не придёт, а тот взял и явился вот так, сразу. Неприятно.

– Это не твой дворец! – огрызнулся небожитель. – Если тебе сюда можно, с какой стати мне нельзя?

Фэн Синь молча повернулся к Се Ляню. Но не успел он открыть рот, как принц сказал:

– Если вас обоих привёл сюда один вопрос, давайте я обоим и отвечу. Хотите верьте, хотите нет, но каждое слово, что я сказал сегодня во дворце Шэньу, – чистая правда.

Фэн Синь слегка побледнел, а Му Цин, заметив это, проворчал:

– Ой, теперь-то что рожи печальные корчить? Всё уж давно случилось.

Фэн Синь уставился на него и свирепо сказал:

– Не нравится – не смотри. И вообще, вали отсюда!

– Не тебе тут распоряжаться! Помню-помню, как ты рассыпа́лся в заверениях в своей преданности… Что, долго продержался? В итоге всё равно взял и удрал!

У Фэн Синя на лбу вздулись вены. Се Лянь почувствовал, что разговор свернул в каком-то нехорошем направлении, и поднял руку:

– Хватит. Хватит.

Но разве можно было так просто остановить Му Цина? Он холодно усмехнулся:

– Говорят, тебе больно смотреть, как твой прежний хозяин скатился на дно, воспевают твоё чувство долга. А что скрывается за этим липовым благородством? Признайся, тебе просто не хочется влачить жалкое существование рядом со всеобщим посмешищем!

– Да что ты понимаешь?! – возопил Фэн Синь и со всего размаху припечатал обидчика кулаком.

Холёное лицо Му Цина мигом окрасилось кровью, словно по нему размазали помидор. Тот не вскрикнул и даже не поморщился, а без лишних слов ударил в ответ. Да, после вознесения оба бога войны обзавелись волшебным оружием, но в минуты гнева предпочитали решать проблемы кулаками – так оно душевнее. Восемьсот лет назад их силы были равны, и сейчас они оставались достойными соперниками: лупили друг друга, отвешивали звонкие оплеухи, но ни один не мог одержать верх. Фэн Синь яростно взревел:

– Думаешь, никто не знает, что у тебя на уме? Чем принцу хуже – тем тебе радостней!

– Ты всегда меня презирал! – сплюнул Му Цин. – Но вот потеха: на себя-то посмотри! Какое ты имеешь право меня судить, когда сам не лучше?!

Вот так Му Цин с Фэн Синем подрались ещё раньше, чем Се Лянь с Лан Цяньцю! Всё, что накипело, выплеснулось, и боги войны вцепились друг в друга, вопя как ненормальные и даже не слушая, что там кричит соперник. Где уж им было разобрать, что пытается сказать Се Лянь? Тот невольно вспомнил, как давно, в юности, Му Цин был таким скромным и говорил тихонько, глаза боялся на собеседника поднять. А Фэн Синь если кого бил, то только по приказу принца – и останавливался моментально, стоило повелеть. Как всё переменилось!..

Придерживая раненую руку, Се Лянь бросился к выходу, чтобы позвать охранников разнять драчунов, но, не успел он покинуть зал, раздался страшный грохот. Фэн Синь и Му Цин тоже услышали его, прекратили драку, замерли и насторожённо уставились туда, откуда доносился звук.

Кто-то одним пинком распахнул двери дворца Сяньлэ. Но за ними не было просторной улицы столицы бессмертных – лишь кромешная мёртвая тьма. И в комнату ринулись полчища серебряных бабочек.

Глава 47

Похищение из небесного дворца. Три фразы, повергшие богов в ужас

На размышления времени не осталось. Первой реакцией Се Ляня было закрыться от серебряных вспышек рукой и положиться на Жое, которая в минуты опасности сама защищала хозяина. Однако бабочки направлялись не к нему – обогнув принца, они устремились к тем двоим, что недавно сцепились в драке.

Фэн Синю с Му Цином доводилось сталкиваться с подобной атакой. Они немало пострадали от ударов острых как бритва крылышек и потому спешно подняли руки, закричав:

– Щит!

Бабочки налетели на них ураганом и врезались в невидимую стену. Со звуком, подобным граду, они разбивались о щит и вспыхивали белыми искрами.

Но барьер не мог долго их сдерживать, они прибывали и прибывали; неслись вперёд, словно мотыльки на огонь, и напирали так, что под этой ливневой атакой Фэн Синь и Му Цин начали постепенно отступать.

Застигнутые врасплох, они упустили инициативу. Им оставалось только укрываться от нападающих бабочек за магической преградой. Они даже оружие достать не могли: руки были заняты. Сжав зубы, боги войны держались изо всех сил, но уже чувствовали, что дело плохо. Наконец Фэн Синь заметил, что Се Лянь по-прежнему стоит впереди с опущенной головой, и позвал:

– Ваше высочество, там опасно! Скорее бегите к нам, за щит!

Се Лянь обернулся. К удивлению генералов, на его лице не оказалось ни единого пореза. Принц свёл брови в немом вопросе.

Одна бабочка отстала от роя, что с воинственным гулом пронёсся мимо, и зависла в воздухе перед принцем. Тот пожалел её и протянул руку – бабочка тотчас опустилась на подставленную ладонь и радостно замахала крылышками. Похоже, улетать она теперь не собиралась. Фэн Синь с Му Цином при виде этой картины вытаращили глаза так, что они чуть не лопнули. У Му Цина вздулись вены на лбу, и он завопил:

– Не трогайте! Вы будто не знаете, что это! Они очень опасны!

Как раз в то мгновение ладонь Се Ляня сжалась. Неведомая сила будто схватила его и утянула за собой, во мрак.

Оказавшись в темноте, он ни капли не испугался и даже не занервничал. Темнота походила на мягкий кокон и не несла в себе угрозы – напротив, даровала покой. Принц понял, кто скрывается в тени – ну кому ещё могли принадлежать серебряные бабочки?

– Глазам не верю! – воскликнул Му Цин. – Вот это наглость: явиться прямо в небесные чертоги и устроить такой беспорядок!

И прозвучал насмешливый ответ:

– А по-моему, всё честно. Вы, небесные чиновники, на моей территории тоже не стесняетесь.

Когда Се Лянь услышал знакомый голос всего в шаге от себя, сердце его пропустило удар.

Фэн Синь рявкнул:

– Сам Владыка сейчас в столице! Лучше отпусти принца!

– Посмотрим, сможете ли вы меня заставить! – усмехнулся Хуа Чэн.

И двери тотчас захлопнулись с глухим стуком!

Се Лянь почувствовал, как кто-то сжал его запястье и стремительно повлёк за собой. Немного погодя темноту сменила гористая местность, в пути то и дело пришлось преодолевать крутые подъёмы и спуски. В тишине слышался только звон серебряных цепочек на голенищах сапог.

Чтобы открыть в двери такой портал, Хуа Чэн должен был прибегнуть к «Путешествию на тысячу ли». Но как ему это удалось? Это под силу лишь обитателям небесных чертогов!

Едва Се Лянь открыл рот, чтобы задать вопрос, в голове у него прогремело:

– Ваше высочество! Где вы?

Это был Фэн Синь. Голос его звучал отчётливо, хотя сам он был далеко. Оказывается, и через сеть духовного общения можно так рявкнуть, что у собеседника уши заложит! Затем послышались перепуганные голоса растревоженных небожителей.

– Что такое? Что случилось? – наперебой спрашивали они.

Му Цин воскликнул:

– Беда! Линвэнь, где вы? Срочно оповестите Владыку! Се Лянь сбежал! – Обычно он говорил мягко, вежливо, но в этот раз в его тоне ощущалась неприкрытая злость.

– Что? – отозвалась Линвэнь. – Немедля проверю дворец Сяньлэ!

Кто-то удивился:

– Посмешище трёх… э-э-э, его высочество наследный принц сбежал? Разве он не под домашним арестом?

К разговору присоединился Ши Цинсюань:

– Я только что сам видел, что дворец охраняют небесные чиновники со средних Небес. Они лишь впускают посетителей внутрь. Как же он мог сбежать мимо стражи?

– Да чего ты лезешь? Он не сбежал! – зарычал Фэн Синь.

– Сбежал, просто ему помогли!

– Нет, его похитили! Ваше высочество, слышите нас? Где вы?

Небесная общественность совсем разволновалась:

– Кто осмелился похитить принца прямо из столицы?

Все принялись перекрикивать друг друга, требуя ответа, а Линвэнь, убедившись, что во дворце Сяньлэ действительно пусто, попыталась определить, где Се Лянь. Ши Цинсюань забросил в сеть множество заслуг, и началась полнейшая неразбериха. Се Лянь хотел что-то сказать, но не знал, как пробиться через этот гвалт. Он набрал было воздуха в лёгкие, чтобы крикнуть погромче и призвать всех сохранять спокойствие, но Хуа Чэн повернулся и приложил к его виску свои холодные пальцы.

– Давно не виделись, господа, как поживаете? – спросил он с ехидной усмешкой.

Вот так, просто коснувшись Се Ляня, он проник в круг духовной связи, и эти его слова услышали все собравшиеся. Они прекратили голосить, и повисла мёртвая тишина. Теперь-то стало ясно, кто наглый похититель! Небожители негодовали, но никто не решался высказаться вслух.

– Не знаю, скучали ли вы по мне. Вот я по вам – ни капельки, – добавил Хуа Чэн.

Разумеется, никто по нему не скучал, но хватало тех, кто думал о нём каждый день. Теперь же они взмолились, чтобы князь демонов позабыл о них вовсе! А тот хихикнул и продолжил:

– Впрочем, в ближайшее время я совершенно свободен. Так что, если кто истосковался и желает пообщаться, милости прошу!

Намёк был предельно ясен.

– Кто осмелится нас преследовать – будет иметь дело лично со мной, – припечатал он.

Угроза тоже самая что ни на есть прямая. Кому охота ввязываться в заведомо проигрышный бой?

Только что сеть духовного общения кипела, как котёл, несколько богов войны рвались в погоню, но после выступления Хуа Чэна мигом изменили планы: никто не хотел привлекать внимание могущественного демона. Они замолчали и притворились, что их тут нет, а сами навострили уши и стали ждать дальнейшего развития событий. В воздухе витала невысказанная мысль: «Надо же, Искатель Цветов под Кровавым Дождём совсем страх потерял – явился прямо в столицу бессмертных и похитил небожителя… Да нашёл кого – посмешище трёх миров, неудачника, который вляпался в очередную историю!»

Один Фэн Синь продолжал громко ругаться, но Хуа Чэн уже убрал пальцы от виска Се Ляня.

– Саньлан…

Хуа Чэн резким движением отпустил его запястье – практически отбросил – и тихо произнёс:

– Не обращай на них внимания. Идём.

Се Лянь замешкался, вспомнив их первую встречу: тогда, в повозке, Хуа Чэн тоже отшатнулся, словно прикосновения были ему неприятны.

Принцу хотелось спросить, почему тот появился так внезапно. Сперва он решил, что Хуа Чэн узнал об аресте и пришёл на помощь, поэтому обрадовался его появлению… но, глядя на его поведение, засомневался: с чего бы князю демонов его выручать?

Небожители недавно спалили Дворец невероятного наслаждения вместе с хранилищем чудесного оружия. Куда логичнее предположить, что демон явился свести счёты.

Да, раздул пожар Ши Цинсюань, но первым поджёг комнату именно Се Лянь. Чем дольше он шёл за Хуа Чэном, тем сильнее его мучила совесть. Наконец он не выдержал и взмолился:

– Саньлан, прости!

Хуа Чэн остановился и спросил:

– Почему ты извиняешься?

– Я отправился в Призрачный город, чтобы расследовать исчезновение Повелителя Земли, но не сказал тебе правду, обманул. Ты так радушно меня принял, а я спалил твой дворец и ту оружейную… Да я от стыда готов под землю провалиться!

Хуа Чэн хранил молчание, а Се Лянь, понимая, что одних слов покаяния тут мало, зачастил:

– Меня, похоже, скоро сошлют с Небес, но я обязательно придумаю, как всё тебе возместить…

– Почему ты должен мне что-то возмещать?

В голосе Хуа Чэна зазвенела сталь – как будто ему надоело это слушать. Повернувшись к Се Ляню, он сказал:

– Ты что, забыл, что это я ранил тебя в плечо? Я тебя ранил, а не ты меня. Так почему ты извиняешься? Почему хочешь мне что-то возместить?

Се Лянь почти забыл о пострадавшей руке и потому замешкался:

– А, ты про это? С плечом всё хорошо: не болит, скоро заживёт. Да и я сам подставился под удар, разве можно винить тебя?

Хуа Чэн пристально посмотрел на принца, и его левый глаз странно заблестел. Сначала Се Ляню показалось, что демон дрожит, но спустя мгновение он понял, что это ятаган у него на поясе. Изогнутый серебряный клинок, висящий поверх красных одежд, содрогался, изображённый на нём глаз тоже. Будь то глаз ребёнка, не было бы никаких сомнений – сейчас ребёнок плачет навзрыд.

Глава 48

Резные кости лишь об одном хранят воспоминания[5]

Часть первая

– Что это с ним? – удивился Се Лянь.

Он протянул руку, пытаясь погладить Эмин, но Хуа Чэн ловко увернулся, а затем с размаху хлопнул по рукояти со словами:

– Ничего особенного, не обращай внимания.

Получив звонкую оплеуху, легендарный проклятый клинок, который вселял ужас в сердца небожителей, затрясся ещё сильнее.

– Саньлан, зачем ты его бьёшь?

Тут в сети духовного общения опять заговорил Фэн Синь:

– Как Хуа Чэн сумел воспользоваться «Путешествием на тысячу ли» в небесной столице? Такое вообще возможно?

Ему ответил Ши Цинсюань:

– Генерал Наньян! Я, кажется, знаю ответ. Когда я сопровождал его высочество на задании, мы видели кое-что подобное. Нужно бросить кубики, а потом открыть дверь…

Се Лянь спохватился: недавно он поигрался в кости, да и оставил их на полу у себя во дворце. А затем вспомнил все злоключения, которые выпали на долю небожителей в том путешествии – плотоядных земляных червей, лесных дикарей, – и закричал:

– Стойте! Ни в коем случае! Не надо!

Но, похоже, духовные силы принца иссякли – никто его не услышал. Да и было уже поздно: Фэн Синь не мешкая последовал совету Ши Цинсюаня. Се Лянь понял это по отчаянной брани. В гневе тот в выражениях не стеснялся – у порядочных людей уши в трубочку сворачивались. Небесные чиновники заволновались:

– Генерал, что с вами?

Послышался голос Му Цина, донельзя удивлённый:

– Что это за место?

Похоже, он вошёл в дверь вместе с Фэн Синем.

– Осторожней! – воскликнул Ши Цинсюань. – Разные цифры на костях приведут вас в разные места. Сколько там у вас выпало?

– Четвёрка!

В отчаянных криках Фэн Синя послышались панические нотки, и Се Лянь всерьёз забеспокоился, не попал ли товарищ в беду.

– Саньлан! – позвал он. – Уж ты-то должен знать! Куда ведёт дверь, если выкинуть четвёрку?

– По-разному. Это будет место, которое сильнее всего пугает бросавшего кости.

Но снова заговорил Му Цин:

– А нечего было вперёд меня лезть! Смотри, куда мы из-за тебя попали! В женскую купальню! Дай мне, я брошу!

Услышав это, Се Лянь закрыл лицо ладонью. Фэн Синь всегда относился к женщинам с благоговейным почтением, от одного их вида ужасно краснел и предпочёл бы сражение с диким зверем простому разговору с девушкой. Конечно, для него купальни оказались страшнее пещеры тигра или логова дракона!

Услышав, что Му Цин завладел костями, Се Лянь было выдохнул с облегчением, однако уже через минуту сеть духовного общения в очередной раз наполнилась бешеными криками. Ши Цинсюань издал отчаянный возглас:

– Ох, теперь-то что?!

Ответом ему было какое-то бульканье. Все затаили дыхание и наконец услышали, как Фэн Синь яростно от чего-то отплёвывается, словно вынырнул из воды. Прокашлявшись, он крикнул:

– Тут чёрная трясина с гигантскими крокодилами!

Оказывается, бросок Му Цина перенёс их из наполненной паром женской купальни в болото. Они ушли в ил по пояс, затем по шею, а когда им с огромным трудом удалось подняться поближе к поверхности, их сразу окружил десяток здоровенных крокодилов. Твари были не меньше четырёх чжанов в длину каждая, а из-за того, что они питались людьми, у них выросли человеческие ноги и руки. Невозможно было без отвращения смотреть, как зверюги копошатся в болотной тине, от этого зрелища холодело в груди. Фэн Синь и Му Цин, застряв по пояс в мутной жиже, отчаянно отбивались от скользких чудищ, и вот Фэн Синь не выдержал:

– Давай опять я попробую! Видишь, у тебя тоже ерунда выходит!

Однако Му Цин никогда не умел признавать свои ошибки. Выпустив в сторону вспышку белого огня, он огрызнулся:

– Подумаешь, крокодилы! Крокодилы хоть не порочат наше доброе имя, в отличие от визита в женскую купальню! Кто мог подумать, что ты отправишь нас в такое место? Лучше я сам! Где кубики?

Фэн Синь рассвирепел:

– Мать твою, я же тебе их отдал! Куда ты их дел?!

Позабыв, что их все слышат, они принялись осыпать друг друга упрёками и размахивать кулаками. Остальные небожители наслаждались представлением, с трудом сдерживая смех, а некоторые даже начали задорно постукивать кулаками по подлокотникам, досадуя, что не могут поболеть за своего фаворита непосредственно на месте сражения.

Ни Му Цин, ни Фэн Синь не могли похвастаться особой удачей; хорошо ещё, что их занесло к чудовищам, которые не представляли для них серьёзной угрозы. Се Лянь тихо молился про себя, чтобы они поскорее сдались и прекратили погоню. А ещё порадовался, что сам в прошлый раз, бросив кубики у себя во дворце, вызвал не крокодилов, а Хуа Чэна. Он спросил:

– Перед твоим появлением я как раз кинул кости. Выходит, если выпадет двойка, можно попасть к тебе?

Едва договорив, он уже почувствовал, что вопрос звучит странно: будто он прямо признаётся, что хотел увидеть Саньлана. Но тот просто ответил:

– Нет.

Се Ляню стало совсем неловко, и он почесал щёку:

– А, вот оно как… Значит, я ошибся.

Хуа Чэн остановился перед ним и произнёс:

– Если захочешь встречи со мной, мы увидимся, сколько бы ты ни выкинул.

У принца ком подступил к горлу, он вдруг забыл всё, что хотел сказать. Смысл фразы ещё не дошёл до него полностью, когда он услышал в сети духовного общения третий голос:

– Давайте я.

Сразу после этого небо перечеркнула ослепительная белая молния. С таким грохотом, точно раскололась на части каменная глыба, что-то упало посреди горного ущелья, перегородив Хуа Чэну с Се Лянем путь.

Когда белое сияние наконец поблёкло, стало видно, что это меч с длинным и узким лезвием. Он наискось вошёл в землю и завибрировал. Казалось, клинок сделан из чёрного нефрита – тёмный и гладкий, как зеркало. Подойдя ближе, можно было рассмотреть в нём своё отражение. Лишь самый центр меча украшала тонкая серебряная полоса. У него было имя – Фансинь. После смерти советника его оружие, которое по традиции следовало похоронить с владельцем, осталось у принца Юнъаня.

Следом на землю опустился и он сам.

– Это ваш меч.

Похоже, после провала других генералов Лан Цяньцю удалось выбросить нужное число. Сложно сказать, что стало причиной – его удача или невезение Се Ляня. Хотя оба были наследными принцами, его высочеству Тайхуа фортуна всегда благоволила больше.

Хуа Чэн заложил руки за спину, но не успел двинуться с места, как Се Лянь жестом остановил его и тихо сказал:

– Давай я.

– Сразимся в поединке! – воскликнул Лан Цяньцю. – Плевать, каков будет итог! Убьёте меня – пусть, но других вариантов я не приемлю. Я не позволю сослать вас на землю.

– А вы не отступитесь… – Се Лянь кивнул. – Что ж, так тому и быть.

Он подошёл к мечу, схватился за рукоять и вытащил его из груды камней, тихо пробормотав:

– Вы сами напросились.

Спустя несколько сотен лет меч вернулся к нему. Клинок загудел в руках Се Ляня. У стоявшего неподалёку Хуа Чэна заблестели глаза.

Се Лянь направил меч вниз, взмахнул им и холодно сказал:

– Каким бы ни был исход этого боя, потом не жалейте.

– Ни за что! – горячо заверил его Лан Цяньцю.

Юноша готов был взорваться от ярости. Он обеими руками схватился за рукоять своего тяжёлого меча, сосредоточившись так, что даже задержал дыхание, и взглядом буквально впился в острое лезвие Фансиня: боялся пропустить малейшее движение противника.

Се Лянь стрелой кинулся вперёд. Лан Цяньцю напрягся, как сжатая пружина, рванул навстречу, но ощутил, что ноги будто окаменели, и с размаху упал оземь. Опустив взгляд, он обнаружил, что связан! Белая лента змеёй обвила его тело и стиснула в стальных объятиях.

С детства Фан Синь обучал Лан Цяньцю искусству фехтования, и принц восхищался мастерством наставника. Едва Се Лянь взялся за меч, всё внимание его противника сосредоточилось на оружии, он не заметил, как Жое скользнула ему за спину и приготовилась к атаке. Какой позор!

Поняв, что план удался, Се Лянь выдохнул с облегчением, и выражение его лица смягчилось. Он отбросил меч и вздохнул полной грудью со словами:

– Уф, обошлось.

Лан Цяньцю отчаянно корчился, пытаясь избавиться от пут, но проклятая лента только сжимала его всё сильнее. Он взревел:

– Советник, вы что творите?! А ну, отпустите меня, я хочу сразиться с вами насмерть!

Се Лянь вытер со лба пот и ответил:

– Мы только что сразились. Я вас пленил. Вы проиграли.

– Да разве это считается? – опешил Лан Цяньцю. – Я вызвал вас на поединок на мечах! Меч – оружие, достойное мужчины, а вы исподтишка наслали на меня волшебную ленту! Какая низость!

Юноша искренне считал, что воину пристало держать в руках лишь клинок. Может, он не имел в виду ничего такого, но махом оскорбил не только противника, усомнившись в его мужественности, но и всех небожителей, кто использовал в сражении артефакты. Впрочем, Се Ляня таким было не задеть: он уже и в женскую одежду наряжался, и о мужском бессилии во всеуслышание объявлял. Подумаешь, опять гадости говорят. Он опустился на корточки рядом с Лан Цяньцю и сказал:

– Сами виноваты – заранее не подумали. Разве мы договаривались, что можно использовать только мечи? Кому теперь жаловаться будете? Можете назвать это низостью, а можете – военной хитростью, но в бою с другим противником вы бы уже были мертвы.

Хуа Чэн стоял неподалёку от них и беззвучно посмеивался. Лан Цяньцю от изумления потерял дар речи. Когда Се Лянь служил советником в Юнъане, он воспитывал принца в духе высоких идеалов – благородным и бесстрашным, – а в бою призывал выкладываться на полную. Его высочество и представить не мог, что однажды услышит от наставника нечто подобное. Заикаясь, он только и выдавил:

– Советник, вы очень изменились.

– Я всегда таким был, просто ты не знал меня с этой стороны. Помню, когда-то давно я говорил тебе: «Не ставь меня на пьедестал, не окружай ореолом святости, ведь я вовсе не тот, кем ты меня воображаешь. Иначе разочаруешься». – Сказав это, Се Лянь поднялся на ноги и добавил: – Хорошенько обдумай случившееся, чтобы в следующий раз не попасться в ловушку.

Глава 49

Резные кости лишь об одном хранят воспоминания

Часть вторая

Увидев, что Се Лянь собирается уходить, Лан Цяньцю воскликнул:

– Постойте!

Тот послушно встал. Лан Цяньцю процедил сквозь зубы:

– Вы… вы должны объяснить.

– Что объяснить?

– Разве моя семья плохо отнеслась к людям с вашей родины? – дрожащим голосом спросил юноша.

По правде сказать, хорошо.

После падения Сяньлэ некоторые люди продолжали беречь память о своих корнях. Государство уже сменило название, воцарилась новая династия, а они продолжали называть себя гражданами Сяньлэ. Из-за этого между ними и другими жителями страны часто вспыхивали стычки.

Тех, кто оказывал сопротивление, новые правители Юнъаня безжалостно истребляли, но мятежники не сдавались: объединялись в союзы и организовывали покушения на представителей знати, несколько раз вполне успешно, так что вражда становилась всё более отчаянной. Когда на трон взошли отец и матушка Лан Цяньцю, положение в корне изменилось, и в лучшую сторону. Они хотели примирить свой народ. Родители учили принца чтить традиции, забыв о распрях. Они не побоялись протестов и, чтобы продемонстрировать подданным свои искренние намерения, даровали одному из потомков правящего рода Сяньлэ титул «князь Аньлэ»[6] и воспитывали вместе с собственным сыном…

Лан Цяньцю сказал:

– После того как вы… сделали это, люди начали поговаривать, что за всё в ответе мятежники из Сяньлэ, призывали истребить их всех до единого. Вполне ожидаемо: за годы вражды какая беда ни случись, сразу думали на противника. Однако я их переубедил. Вы никогда не раскрывали мне своё происхождение, и я сказал всем, что вы не из Сяньлэ. Благодаря этому множеству выходцев с вашей родины удалось избежать смерти. Я не допустил неоправданной безжалостной резни. Конечно, я поступил правильно. Но от этого теперь ещё горше… Я проявил милосердие, а как отнеслись ко мне вы? Советник, ведь то был мой день рождения…

Он с усилием приподнял голову и спросил:

– Выходит, вы играли со мной? Человек родом из Сяньлэ убил мою семью, а я, как он меня учил, помиловал всех его сородичей? Посмеяться хотели?

Се Лянь молчал, и тогда Лан Цяньцю повысил голос:

– Это всё из-за того, что ваши семнадцать лет обернулись кошмаром? Вы решили и мне подарочек на семнадцатилетие приготовить? – Не дождавшись ответа, он разъярённо взревел: – Если таков был ваш план, я сделаю всё наперекор!

Се Лянь смотрел на юношу в изумлении: опутанный Жое, тот не мог встать, но взгляд его полыхал решимостью.

– Если вы хотели, чтобы я, подобно вам, преисполнился ненавистью ко всему живому, то не бывать этому! – сердито выкрикнул Лан Цяньцю, как будто войну объявил. – Хотели, чтобы я, как вы сами, опустил руки – ни за что! Ни за что я не стану таким, как вы!

От этого торжественного заявления Се Лянь опешил. Помолчал немного, не удержался и прыснул, а затем и вовсе согнулся в приступе смеха.

Лан Цяньцю, в глазах которого стояли горячие слёзы, впал в неистовство; его грудь разрывалась от гнева. А Се Лянь, хохоча и хлопая в ладоши, воскликнул:

– Отлично сказано!

Он уж и не помнил, когда так смеялся последний раз. Успокоившись, он вытер глаза и сказал:

– Хорошо. Запомните эти слова. Вы ни за что не станете таким, как я!

Всё это время Хуа Чэн равнодушно наблюдал за ними со стороны, скрестив руки на груди. И только Се Лянь договорил, перед ним полыхнула алая вспышка! Сначала он решил, что это Лан Цяньцю использовал какое-то заклятие, и поспешно попятился, готовый к схватке. Но когда дым рассеялся, стало понятно, что никакой опасности нет – в том месте, где только что лежал пленённый Тайхуа, покачивалась неваляшка с головой и телом круглыми и гладкими, будто тыква.

Это был крепыш молодецкого вида: с густыми бровями и чёрными глазами, очаровательно наивный. Он вылупил глазищи и весь раздулся от важности, а за спиной у него висел меч с широким лезвием. Ну просто вылитый Лан Цяньцю, только игрушечный. В такую куколку моментально влюбился бы любой ребёнок.

Улыбка сошла с лица Се Ляня.

– Цяньцю? – позвал он.

Жое, оставшись без работы, с шорохом вернулась на запястье принца. Хуа Чэн неторопливо подошёл к неваляшке, отвесил ей щелбан и ухмыльнулся:

– В любом обличье выглядит дурачком.

Се Лянь, не зная, плакать ему или смеяться, поднял куклу с пола.

– Саньлан, это что, Тайхуа? Как он в такое превратился? Не потешайся, верни как было!

– Не-а, – помотал головой Хуа Чэн. – Возьмём с собой.

– Куда?

Он молча достал кости, подкинул на ладони, и через мгновение перед ними возникла горная пещера.

Превратить человека в игрушку? Что ж, вполне в его духе! Но зачем? Се Лянь не знал, и ему оставалось только взять в руки неваляшку, подхватить с земли брошенный меч Фансинь и проследовать в пещеру за Хуа Чэном.

* * *

Его высочество и князь Аньлэ были хорошими друзьями.

Родители принца спросили у Се Ляня:

– Советник, что вы думаете об этой дружбе?

И он ответил:

– У князя нездоровый цвет лица; в него будто нечисть вселилась. Надо будет при случае его проверить.

* * *

Когда кол пробил сердце Се Ляня, он подумал: «Надо же, не особо и больно… Почти как поранить палец».

Он пристально смотрел на Лан Цяньцю. Тот возвышался над ним, и глаза его были налиты кровью от гнева.

– Закрыть гроб! – раздался приказ.

Всё погрузилось во тьму: его закопали.

Теперь, когда он не мог ничего видеть и слышать, по телу медленно, словно с задержкой, разлилась боль.

– Эй, люди… – тихонько позвал Се Лянь.

Смерть от истощения ему не грозила, но само чувство голода было весьма мучительным.

* * *

По мере того как они продвигались вглубь, узкий проход сменился просторной пещерой, и эхо от их шагов отражалось в высоких сводах. Спереди послышалось какое-то пение, замелькали огни.

Когда Се Лянь впервые увидел Дворец невероятного наслаждения в Призрачном городе, из него тоже доносились песни прелестных танцовщиц, но их голоса были нежны и ласкали слух, влекли за собой. Сейчас же голоса звучали нескладно, вразнобой – никакого сравнения с теми чаровницами. Принц не выдержал и спросил Хуа Чэна:

– Саньлан, что это за место?

Тот в ответ только шикнул.

Се Лянь и без того говорил шёпотом, а теперь вовсе затаил дыхание. Вскоре он понял, почему нужно соблюдать тишину. К ним подлетела стайка болотного цвета огоньков. Приглядевшись, он рассмотрел маленьких демонов в зелёных одеждах и с язычками пламени на голове, похожих на крохотные свечки.

Отступать и прятаться в тоннеле было некуда, Се Лянь потянулся к мечу, однако в последний момент решил использовать Жое и опустил руку.

Но что странно – демоны глянули на них без всякого интереса и продолжили путь, не прерывая беседы. Появление чужаков их ни капли не насторожило. Се Лянь обернулся к своему спутнику и обомлел: вместо красавца в алых одеждах перед ним стоял бледный демон, голову которого венчал зелёный огонёк.

Се Лянь и не заметил, как Хуа Чэн сменил им обоим личину. Подумав об огоньке у себя на голове, принц невольно потянулся к макушке.

– А зачем мы так…

– Здесь правит Ци Жун. Все знают, что у него дурной вкус. Приходится его приспешникам разгуливать в таком виде.

Даже Се Лянь знал, что странные предпочтения Ци Жуна стали притчей во языцех как среди небожителей, так и среди призраков. И вот он убедился в этом лично: слова «Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи» звучали поэтично и загадочно, а вот воплощение – буквальное – разочаровало.

– Так мы в логове Зелёного Демона? – удивился принц. – Разве ты его не разрушил?

– Да, но в тот раз ему удалось сбежать. И спустя пятьдесят лет скитаний он обустроил себе новое.

Се Лянь покрепче сжал в объятиях игрушечного Лан Цяньцю, огляделся по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, тихонько попросил:

– Саньлан, если у тебя дела, может, расколдуешь пока Тайхуа и отпустишь, а потом мы вдвоём отправимся к Ци Жуну?

Хуа Чэн ответил тоном, не терпящим возражений:

– Нет, он пойдёт с нами. Ему предстоит кое с кем повидаться.

Се Лянь удивился. По реакции Хуа Чэна было ясно, что он ни во что не ставит Лан Цяньцю – так зачем брать его на встречу? Впрочем, сейчас ситуация не располагала к спорам. Они продолжили путь и вскоре вышли на свет. Стало ясно, что вся гора изрыта пещерами, соединёнными друг с другом сетью подземных ходов. Повсюду деловито сновали демоны с зелёными огоньками на головах, гудя, словно рой пчёл. Окажись тут Се Лянь без провожатого, он бы наверняка потерялся, но Хуа Чэн чувствовал себя в этих пещерах как дома и уверенно переходил из одной в другую, точно давно выучил маршрут.

Благодаря личинам они не привлекали к себе лишнего внимания, и Се Лянь вздохнул с облегчением. Хуа Чэн принял этот вздох за недовольство и спросил:

– Что такое?

– Нет-нет, ничего. Я боялся, что ты сразу полезешь в драку, а я не слишком хорош в бою… Здорово, что мы пробрались сюда тайно.

Он не лукавил: принц действительно мастерски владел оружием, но любая драка с его участием могла обернуться катастрофой.

Хуа Чэн улыбнулся и ответил:

– Тогда я напал открыто, а Ци Жун прознал об этом и сбежал. На этот раз я хочу добраться до него самого, так что нельзя выдать себя раньше срока.

«Выходит, Саньлан хочет устроить Цяньцю встречу с Зелёным Демоном? Зачем?» – Се Лянь окончательно запутался. Однако его всё ещё мучила совесть за тот поджог во Дворце невероятного наслаждения, так что принц решил не спорить, а потом при случае деликатно уговорить демона расколдовать Тайхуа. Тем временем Хуа Чэн продолжил:

– В осторожности этому ничтожеству не откажешь. Рядовых прислужников он к себе не подпускает, прикинуться его доверенным лицом не получится… Но есть один способ.

В этот момент к ним приблизилась компания из четырёх демонов; они болтали и смеялись. Хуа Чэн замедлил шаг, и Се Лянь последовал его примеру. За собой на верёвке демоны вели живых людей.

Некоторые были одеты дорого, некоторые – в отрепье. В основном это были мужчины и женщины в возрасте до тридцати лет, но среди них затесался маленький мальчик, крепко вцепившийся в подол рубахи взрослого – скорее всего, беднягу схватили вместе с отцом. Руки у пленников были связаны. Они гуськом плелись по жутким тоннелям, едва не теряя сознание от ужаса. Пройдя мимо них, Хуа Чэн бесшумно развернулся, пристроился в хвост процессии и легонько толкнул локтем Се Ляня, призывая последовать своему примеру. Он опять сменил внешность – теперь выглядел как изящный юноша – и принцу, наверное, сотворил похожую личину.

Отряд продолжил путь по пещерам. Мелкие демоны, что возглавляли шествие, похоже, были очень довольны порученным им заданием. Надувшись от важности, они то и дело оборачивались и покрикивали:

– Смотрите, ведите себя прилично, не сметь реветь! Кто соплями-слезами измажется и аппетит нашему повелителю испортит, того ждёт участь похуже смерти!

Ци Жун единственный из «Четырёх великих бедствий» промышлял поеданием человечины – так и не мог отказаться от этого пристрастия. Даже соратники над ним посмеивались: мол, какой позор, совсем отстал от жизни!

Очевидно, план заключался в том, чтобы тайно подобраться к Зелёному Демону, затесавшись среди жертв. Следуя за Хуа Чэном, Се Лянь поймал его руку и почувствовал, как тот напрягся. Быстро, пока Хуа Чэн не успел вырваться, принц вывел пальцем по его ладони: «Спасти».

Уж если они повстречали этих людей, то просто обязаны были им помочь. Таким образом Се Лянь давал понять, что не намерен оставлять пленников в беде.

Хуа Чэн сжал пальцы, будто пряча написанное в кулак. Спустя мгновение процессия вышла из тоннеля и очутилась в огромной пещере.

Обзор им загораживало что-то чёрное и большое. Се Лянь прищурился, но не успел ничего рассмотреть, как Хуа Чэн ухватил его за запястье и вывел пальцем на тыльной стороне ладони: «Наверху. Не трогай».

Се Ляню почудилось, что с потолка пещеры спускаются какие-то рваные полотнища, но он пригляделся, и зрачки его сузились. То была не ткань! То были люди – целые гроздья человеческих тел, связанных за ноги.

Лес подвешенных вниз головой трупов!

Крови не было: их давно осушили до капли – остались лишь сухие оболочки. На мёртвых лицах застыли гримасы ужаса, рты широко раскрыты, а тела целиком покрыты чем-то белым и плотным, словно изморозь, – солью.

В глубине пещеры горели яркие факелы и высился большой трон, а рядом расположился длинный стол, уставленный драгоценной посудой, – как будто вокруг не пещера, а дворцовые покои. Чуть поодаль стоял огромный железный котёл, в котором могли свободно уместиться несколько десятков человек. Сейчас в нём бурлил, вздыхая паром, красный бульон, и любой, свались он туда ненароком, сварился бы в момент.

Отряд демонов повёл людей к котлу. Осознав, что их ждёт, некоторые упали на колени, отказываясь идти, и завязалась потасовка. Во всеобщей суматохе Се Лянь вдруг почувствовал, как Хуа Чэн остановился, и обернулся. Демон оставался в образе нежного юноши, но в глазах его пылал гнев, сулящий смерть всему живому. Он всегда скрывал свои чувства за улыбкой, и прежде принцу не доводилось видеть на его лице такую ярость. Се Лянь проследил за его взглядом, и у него перехватило дыхание: кто-то стоял на коленях у роскошного трона. Не человек, как сначала показалось, а каменная статуя. Повёрнутая к ним спиной фигура опустила голову – как побитый пёс у ног хозяина, воплощение ничтожества. Очевидно, скульптуру изготовили с единственной целью: унизить того, по чьему образу она сделана.

Се Ляню не нужно было обходить её кругом. Он и так знал, что у изваяния его лицо.

Глава 50

Резные кости лишь об одном хранят воспоминания

Часть третья

Вообще, люди обычно весьма смутно представляют, как выглядят со спины, но не Се Лянь: он свою спину знал просто замечательно.

Когда государства Сяньлэ не стало, люди, не зная, на ком ещё сорвать гнев, сожгли восемь тысяч храмов принца, повалили все его статуи, выковыряли драгоценные камни из рукояток мечей и ободрали золото с одежд. Однако этого им показалось мало, и тогда они выдумали нечто новенькое: изготовили такие вот скульптуры.

Они поставили наследного принца, которого некогда превозносили, на колени, как преступника. Этих истуканов размещали на видных местах, и любой прохожий мог плюнуть в них или отвесить пару оплеух, выместив злость. Некоторые пошли ещё дальше: фигуры, бьющие челом об землю, стали использовать вместо порожков, чтобы все могли их топтать. Спустя двадцать-тридцать лет после падения Сяньлэ такие каменные изваяния можно было увидеть во многих городах и деревнях. Уж кто-кто, а Се Лянь себя с этого ракурса изучил в деталях.

Послышался голос молодого мужчины:

– Никчёмный Пэй Су! Въехал на Небеса на шее своей няньки Пэя-старшего! Что он о себе возомнил? Как смеет мешаться у меня под ногами! Да я его так отмудохаю – мать родная не узнает!

Се Лянь скосил глаза и увидел, как в пещеру лёгким шагом ступил некто в зелёных одеждах. Влекомый жгучим любопытством, принц не выдержал, скользнул взглядом выше – и разочаровался, обнаружив, что лицо вошедшего скрыто под маской, а над его головой не горит никакой огонёк. Мелкие демоны сразу же столпились вокруг хозяина, так что он оказался будто бы посреди моря зажжённых свечей. Похоже, то явился Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи – одно из «Четырёх великих бедствий».

Когда Нань Фэн впервые упомянул при нём Ци Жуна, Се Лянь насторожился: уж не тот ли это Ци Жун, которого он знал раньше? Однако существовал непреложный обычай – демоны и другая нечисть скрывали подлинные имена и прежнюю жизнь. Потому принц решил, что это никак не может быть один и тот же человек – просто совпадение. Впрочем, теперь он почти уверился в обратном. Кому ещё взбредёт в голову использовать такую каменную статую? И с чего голос звучит столь знакомо?

Из восклицаний обступивших правителя приспешников и их сбивчивой болтовни Се Лянь примерно понял, что случилось. Оказывается, Ци Жун велел шайке своих любимчиков навести шороху в Призрачном городе, но план провалился: Хуа Чэн разбил их в пух и прах. Зелёный Демон подготовил повторное нападение, но только отряд выдвинулся в путь, как наткнулся на Пэй Су. Хоть его и сослали в человеческий мир, прежде он был небесным чиновником, так что кое-какие навыки сохранились. К тому же юноша маялся от безделья – вот и задал прихвостням Ци Жуна трёпку. Поэтому они опять вернулись ни с чем.

Рис.2 Благословение небожителей. Том 2

Так слуги Зелёного Демона потерпели поражение два раза подряд. Узнав печальные новости, тот принялся метать гром и молнии:

– Да, яблочко от яблоньки недалеко упало! Отрезать бы Пэй Мину, ишаку плешивому, хер – ему и его отродью Пэй Су! И прибить их гнилые стручки прямо на входе в храм! Чтоб у каждого, кто придёт им поклониться, тоже всё сгнило к чёртовой матери!

Се Ляню захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать эту грязную брань. Конечно, все порой сквернословят, взять хотя бы Фэн Синя – тот, как из себя выйдет, такое несёт! Но как он ни распалялся, все знали, что генерал только на словах грозный, а на самом деле никому зла не хочет. Ци Жун же ругался совсем иначе: всем существом он желал тому, кого осыпает проклятиями, самой страшной и позорной смерти. Он бы ни за что не преминул при случае ударить противника ниже пояса – конченый мерзавец!

Мелкие демоны раболепно поддакивали. Внезапно Ци Жун вспомнил про одну из своих приспешниц, которой всячески благоволил:

– Бедняжка Сюань Цзи, боевая была девица! Угодила в лапы к этому сукину сыну, Пэю-младшему! Страшный позор для неё! И никак ведь её оттуда не вытащим!

С этими словами Се Лянь был не согласен: да, Сюань Цзи заслуживала жалости, но несправедливо сваливать всю вину на генерала Пэя. Как-никак полтора десятка невест она загубила по собственной воле. Боевая девица – это верно, но бедняжка – как посмотреть. А заявление, что Пэй Су въехал на Небеса исключительно на шее Пэй Мина, было вообще смехотворным.

Помотавшись с Небес на землю, принц точно понял одно: не всякому одарённому человеку суждено вознестись, но каждый небожитель преуспел в чём-то своём. Коль уж обделён способностями, как бы за тебя ни просили, ты не пройдёшь испытание Небесным бедствием – в лучшем случае удостоишься звания исполняющего обязанности небожителя. Да и талант не гарантирует высокого положения; здесь нужна удача. Иначе Пэй Су давно основал бы свой собственный храм.

Но Ци Жуна это всё не интересовало. Он с упоением бранился, никого не забыл – ни на Небесах, ни под ними, – каждого облил помоями. Просто поразительно, как в одной речи уместилось столько кипящей ненависти! Пэй Мин – плешивый ишак, Пэй Су – жополиз, Цзюнь У – гнилой притворщик, Линвэнь – потаскуха, Лан Цяньцю – идиот, Цюань Ичжэнь – дерьмо собачье, Повелитель Воды – тварь неблагодарная, Повелитель Ветра – шалава… Что Ши Цинсюань мужчина, он, похоже, и не в курсе был. Ну а закончил Зелёный Демон свою тираду причитаниями о том, что Хуа Чэн и этот тихушник Чёрная Вода свысока на него глядят, но ничего, придёт его час – и он поставит их на колени!

Се Ляню бы стоило рассердиться, но от абсурдности происходящего его разбирал смех. Он быстро глянул на Хуа Чэна. Тот вроде не реагировал – лишь неподвижно смотрел на сгорбленное каменное изваяние.

В конце концов – слава Небесам! – Ци Жун наругался вдоволь и сменил тему:

– А что с моим поручением? Подрались Цюань Ичжэнь с ослом Пэем?

Зелёный Демон попятился и плюхнулся на свой роскошный трон, а ноги в сапогах взгромоздил на плечи коленопреклонённой статуи.

Се Лянь, который всё это время держал Хуа Чэна за руку, почувствовал, как тот подался вперёд, и попытался остановить его, но куда там. Тогда принц пальцем написал на его ладони: «Спасибо».

Хуа Чэн чуть наклонился, посмотрел Се Ляню в глаза и увидел в них безграничную благодарность – за заступничество. Се Лянь покачал головой и написал ещё два слова: «слушать» и «небо».

Ци Жун, очевидно, отправил приспешников на какое-то гнусное дело, чтобы навредить небожителям, и принц хотел услышать подробности. А что статую приспособили подставкой под ноги – подумаешь, камень же, не человек. Хуа Чэн всё понял, медленно сжал ладонь и отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица.

Один мелкий демон в зелёном приступил к отчёту:

– Повелитель, по вашему приказу я заранее разнёс на западе вести о том, что Пэй Мин хочет поддержать Пэй Су в его желании стать богом войны запада. Там назревает серьёзная заварушка. Мы воспользовались ситуацией, притворились последователями Цюань Ичжэня и уничтожили на севере более сотни храмов Мингуана. Никто ничего и не заподозрил! Ха-ха-ха! Ой, вы бы видели, некоторые верующие такие кретины! Увидав, что мы ломаем храмы, кинулись нам помогать!

Ци Жун одобрительно кивнул:

– Продолжайте их распалять! Посмотрим, кто первый не выдержит – Цюань Ичжэнь или этот плешивый осёл Пэй!

Распространять слухи – дело скверное, тем более заведомо ложные, со злым умыслом. Под видом людей разрушить храмы – какой коварный план! Чего ждать дальше? Недаром про Ци Жуна говорили, что сам по себе он не больно силён, но доставляет массу проблем. Се Лянь подумал: «Если представится возможность, надо будет обязательно предупредить Цзюнь У, чтобы остановил распри между последователями двух богов».

Закончив раздавать указания, Ци Жун откинулся на троне и поудобнее устроил ноги на спине каменной статуи. Мелкие демоны понимали, что это значит – они кинулись к узникам и стали выбирать, кого готовить первым. Ребёнку, затесавшемуся среди пленных, не исполнилось и десяти лет, поэтому он мало соображал. Широко раскрыв глаза и ухватив родителя за полу одежды, мальчик трясся от страха. А отец, молодой человек, приговаривал: «Не бойся, не бойся», но сам побелел от ужаса и не мог унять дрожь.

Один из демонов, заметив малыша, ужасно обрадовался и потянул к нему лапы. Тогда мужчина закричал и выскочил вперёд, закрывая сына своим телом. Се Лянь уже готов был вмешаться, но тут увидел боковым зрением чью-то тень: Хуа Чэн сделал шаг вперёд. Принц не сомневался, что тому хватит мощи и камня на камне здесь не оставить, но Хуа Чэн почему-то не спешил возвращать себе истинный облик и оставался под личиной смертного юноши.

Несколько демонов поспешно обнажили оружие и закричали:

– Стоять! Куда попёрся?!

А Ци Жун, продолжая сидеть с задранными ногами, удивлённо спросил:

– Что с этим недомерком? Схватить его!

Хуа Чэн усмехнулся:

– Перед вами сам потомок правящего рода Сяньлэ! Какое неуважение!

От этого выступления опешил не только Ци Жун, но и Се Лянь.

Чуть помедлив, Ци Жун встал и откашлялся. Он буквально задыхался от гнева, однако сделал вид, что смеётся:

– Смелая шавка! Со мной такие шутки не пройдут! Ну-ка, расскажи нам, каким боком ты к Сяньлэ? По какой ветви?

– Я – князь Аньлэ, – уверенно ответил Хуа Чэн.

Игрушечный Лан Цяньцю в руках Се Ляня будто заёрзал: князь Аньлэ был его ровесником и добрым другом.

Ци Жуна под маской аж перекосило:

– Князь Аньлэ? Тебе что, помереть не терпится? Кто тебя надоумил явиться ко мне с такими сказками? Что ж вы, остолопы, совсем историю не знаете? Князь Аньлэ, последний потомок династии Сяньлэ, давно умер! Кто ты такой и как смеешь им притворяться?

Хуа Чэн удивлённо поднял брови:

– Да ты что? Умер? И как же?

Ци Жун завопил:

– Схватить! Схватить засранца!

На его зов откликнулись десятки мелких демонов со всех сторон пещеры. Они загалдели и заметались по залу, а Хуа Чэн лишь растянул губы в улыбке.

Секунду назад он был спокоен и беспечен, словно лицо его обдувал лёгкий ветерок, но в следующий миг его черты сковал лёд. Никто не понял, что произошло; в мгновение ока Хуа Чэн очутился позади Ци Жуна.

Он схватил Зелёного Демона за голову одной рукой – с такой лёгкостью, будто ребёнок поднял мячик, – а затем швырнул его вниз со словами:

– Ты сам кто такой? Не боишься принять смерть от моей руки?

Раздался жуткий грохот. Перед троном взмыло облако пыли, полетели в разные стороны обломки камней, и несколько угодило прямо в Се Ляня, который ринулся прикрыть собой ребёнка. Когда дым рассеялся, люди поразевали рты: одним ударом Хуа Чэн вогнал голову Ци Жуна глубоко в землю.

Паника охватила и демонов, и смертных. Все снова забегали и завизжали.

– А ну, прекратите! – закричал Се Лянь. Ещё не хватало, чтобы демоны, ошалев от страха, принялись убивать пленников без разбору.

Как всегда, никто не стал его слушать. Принц печально развёл руками: отвлекаться было уже некогда. Хуа Чэн опустился на корточки, ухватил Ци Жуна за волосы, вытащил окровавленную голову из вмятины в полу и встал, держа безвольное тело Зелёного Демона на весу. Он некоторое время внимательно его рассматривал, как диковинку какую, а потом расхохотался.

От этого смеха в сочетании с ледяным взглядом мурашки бежали по коже. Жое взлетела и хлёстким ударом сбила с ног нескольких демонов, которые с ножами пошли на разбегающихся пленников. Почувствовав неладное, Се Лянь повернулся и позвал:

– Саньлан? Саньлан!

Маска Ци Жуна покрылась трещинами; один кусок отвалился. Он сплюнул и закричал:

– Эй, сюда! Остановите его! Скорей!

Хуа Чэн захихикал:

– Ой, знаешь что? Есть в мире вещи, которые не остановить. Солнце продолжит путь на запад, слон растопчет муравья… – Он начал говорить беспечно, как если бы просто решил поболтать, но к концу фразы лицо исказила неприкрытая ненависть: – Я убью тебя сейчас, ублюдок, и никто мне не помешает!

Он поднял Ци Жуна повыше и снова со всех сил швырнул об пол! С жутким грохотом тот распластался по земле, будто куча грязи. Маска хрустнула, раскололась надвое и открыла половину лица.

Между Се Лянем и Ци Жуном пролегала пропасть: первый был богом, второй – нечистью; первый – наследным принцем Сяньлэ, второй – повелителем демонов. Но посмотри кто на их лица – не поверил бы своим глазам. Мужчины были невероятно похожи!

Глава 51

Неведомо, кто прав, кто виноват

Часть первая

Соскользнула и вторая половина маски, полностью обнажив лицо Зелёного Демона. Стало очевидно, что если сходство и есть, то не полное. Угадывалось нечто общее в очертаниях их носов, ртов, линиях подбородков, но глаза у Ци Жуна были у́же, а брови вздёрнуты выше. И если взор принца лучился мягким спокойствием, то при одном взгляде на Ци Жуна, которому нельзя было отказать в том, что называется мужской красотой, становилось понятно: с таким лучше не связываться.

Сейчас из глаз его сочилась кровь, он едва мог разлепить опухшие веки. И всё же Ци Жун заметил, что противник изменился: прежде Зелёный Демон никогда не встречал Хуа Чэна без личины, но по красным одеждам сразу догадался, кто перед ним.

– Это ты! Ты! – завопил он в ужасе и смятении.

Князь демонов, явивший подлинный облик, проговорил:

– Ты не ответил на вопрос. Как умер князь Аньлэ?

В ту минуту он был настолько страшен, что Се Лянь не выдержал и ринулся вперёд с криком:

– Саньлан!

Люди и мелкие демоны разбежались по углам пещеры. Се Лянь приблизился к Хуа Чэну и зашептал:

– Что с тобой? Ну не злись, умоляю, не злись, всё ведь в порядке. Давай, успокойся, всё хорошо…

Он старался говорить ласковым, тихим голосом, при этом легонько поглаживал Хуа Чэна по плечу. Когда сам принц в детстве сердился или расстраивался, так делали его родители: гладили по спинке и мягко уговаривали. Удивительно, но это сработало! Ещё минуту назад во взгляде Хуа Чэна горел бешеный огонь, а теперь уголки его рта дрогнули, и постепенно к нему вернулось самообладание.

1 Чжан – около 3 метров.
2 Чи – около 0,3 метра.
3 Цунь – примерно 3,33 сантиметра.
4 Сюн – вежливое обращение к другу, сверстнику.
5 «Резные кости лишь об одном хранят воспоминания» – отсылка к произведению поэта Вэнь Тинъюня (812–870), в котором есть такие строки: «Как алое семечко в белую кость, вошла в сердце тоска по любимому».
6 Титул Аньлэ составляют иероглифы из названий двух государств: 安 – покой и 乐 – благодать, радость.
Продолжить чтение