Читать онлайн Лазарь бесплатно

Лазарь

Пролог

Геннадий Алексеевич прильнул к микроскопу, положил пальцы на винт и нежно, словно касаясь коллекции редкого фарфора, повернул его. Он стоял, согнувшись в неудобной позе, глядя в окуляр. Боясь даже шелохнуться. Если кто-нибудь в эту минуту вошёл бы в комнату, то подумал бы, что он превратился в статую.

Стоял он так уже давно. Далеко не один час. Единственное, что отличало его от каменного изваяния, это то короткое движение, когда он убирал глаза от прибора, поворачивал голову и смотрел на стену, не меняя позы. Размышляя. После такой недолгой передышки он снова возвращался к микроскопу.

Отвлекаться Геннадий Алексеевич никак не мог. Он пристально рассматривал то, что в ближайшие двадцать минут обещало стать самым великим открытием в его жизни. Тем, ради чего он летел на этот осколок. Тем, что принесёт ему всемирную, нет, даже всегалактическую известность! Он, наконец, сможет собрать вещички и уехать жить в Новую Европу, прикупив себе маленький уютный домишко где-нибудь в пригороде бывшей Германии. Может, даже в Мюнхене.

Геннадий Алексеевич с ювелирной точностью подкрутил винт, и рука его замерла. Улыбка сама расползлась по лицу, коснувшись ушей.

Мужчина отодвинулся от прибора и выпрямился.

– Ага-а-а! Во-от он-о…вот оно! Так я и знал, так и знал! Ну, теперь бу-у-у-дет вам! Леонтьев лентяй! Леонтьев фантазёр! Леонтьев чудной! Теперь-то вы у меня попляшете! Ох, как попляшете! С прискоком да на каблуках! Сам Чеканов обо мне по всем волнам вещать будет! А Курпатов мемуары напишет! Наконец-то! Выкусите, падлы!

Голос учёного сначала задрожал, потом, нарастая, перешёл на повышенные тона, и только когда он понял, что уже чуть ли не кричит, стих. Всё-таки пока ещё не стоило так распинаться. Вот сделает он это открытие на глазах у всего коллектива, зарегистрирует его в патентном бюро, чтобы никто его право на него оспаривать даже не посмел! Вот как принесёт его человечеству на блюдечке, как снимут о нём репортаж! Напишут его имя в зале славы и книге Хроник рукой бездушной машины! Вот тогда! Вот тогда-а!

Геннадий Алексеевич недобро хихикнул, снял перчатки и положил их в контейнер со специальным раствором. Пусть найденный на осколке биоматериал и нейтрализовал вирус, лучше было не рисковать. “Безопасность превыше всего!” – гласила развешанная по всей станции, заключённая в тоненькую алюминиевую табличку надпись. Сей принцип Геннадий Алексеевич предпочитал не нарушать. Ведь именно он, в конце концов, настоял на том, чтобы это предупреждение развешали везде, где только можно было.

Стоя на месте и продолжая улыбаться, учёный почесал затылок, качнул головой и начал мерить комнату длинными пружинистыми шагами, пощёлкивая пальцами скрюченной руки. Так длилось несколько долгих минут, в течение которых в голове у него зрели планы на будущее. Звучали фанфары, гремели овации, и целые стадионы аплодировали ему, когда он заявлял о новом прорыве в медицине. О прорыве, который поможет спасти миллионы жизней. О прорыве, за который его будут благодарить ещё долгие годы, а то и десятилетия! О прорыве, который он самолично, без помощи кого бы то ни было, совершил на Богом забытом осколке за тридевять земель от родной Земли!

Геннадий Алексеевич подошёл к стеклу и посмотрел вниз. В зале возились люди в белых лабораторных халатах, проводя эксперименты, записывая полученные результаты, переливая дымящиеся растворы из одной колбы в другую. Растворы, обещающие стать ничем! Ибо никто из них, даже Ульянова, не годится для таких открытий! Ах, Ульянова. Молодка, красоточка под ноготок: стройная, длинноногая, с худыми пальцами. Ещё и недурна на ум! А какие они с ней теории строили! Однажды даже к таким выводам пришли, что только охать и ахать можно было! Надо будет повторить, – подумал учёный. Особенно теперь, когда он сделает тако-о-е открытие! Она сама к нему прибежит и захочет всё узнать в мельчайших подробностях. А уж он-то расскажет. Всё ей расскажет! Вот тут-то бутылочка привезённого с Земли коньяку и пригодится…

Геннадий Алексеевич рванулся было к зеркалу, но замер на полпути и, сменив направление, кинулся к раковине. Совсем открытие ему голову вскружило! После работы с материалом нужно было вымыть руки. Безопасность превыше всего! Закончив с мытьём, он чуть ли не вприпрыжку подбежал к зеркалу и, оголяя залысины, причесал ещё мокрыми руками копну седых волос. Улыбнулся сам себе, выпятив грудь.

Глядя на своё отражение, на минутку забылся, кашлянул, прогнал одолевшие его похабные мыслишки и вернулся к окну. Вы! Кричал он в застенках своего разрывающегося от охватившей его эйфории сознания. Вы все ничтожные рабы! Никто из вас никогда ничего не добьётся! Никто выше лаборанта не подымется! Потому что вы! Да-да, ВЫ! Абсолютно бесполезные! Никчёмные! Бестолковые туне…

Громко зазвенело, и на панели заморгала красная лампочка. Геннадий Алексеевич подпрыгнул на месте и чертыхнулся. Мысли о прорыве вмиг улетучились, по шее пробежала неприятная колючая дрожь, и вызванное предвкушением триумфа, всепоглощающее тёплое чувство в груди исчезло.

Кто бы там ни был! Кто бы не посмел прервать момент моего триумфа! Берегись! Подумал он и нажал на кнопку.

– Да! Крикнул учёный, не скрывая своего раздражения.

– Геннадий Алексеевич?

– Ну!

Мужчина наклонился над панелью, схватил рукой микрофон и потянул его на себя. Микрофон как был на месте, так и остался. Зато рука соскользнула, и учёный по инерции выгнулся назад. Поскользнулся и стукнулся пятой точкой о твёрдый пол. Уже сидя на полу, ощущая, как горит у него причинное место, он вспомнил, что крепление микрофона здесь стационарное. И какой дурак его таким сделал?! Нет, чтобы как на всех нормальных станциях!

Ругнувшись, он вскочил и подлетел к микрофону. Он готов был выплеснуть всё, что накопилось у него на душе, но ему пришла идея получше.

– Вас вызывает Алёна Андреевна. Говорит, ждёт от вас доклада уже четвёртые сутки.

– Да-а! Да! Подождё-ё-т!

– Но…

Вот сейчас! Да, сейчас!

И тут он вспомнил, что сам настоял на том, чтобы у него, доктора Леонтьева Геннадия Алексеевича, как у ведущего учёного проекта “Лазарь”, микрофон был именно стационарным. И как он мог об этом забыть?

– Алексей! Слышишь меня?

– Да, Геннадий Алексеевич.

– Так вот, слушай! И слушай внимательно! Потому что однажды ты вспомнишь эти слова! Тогда, когда я уже покину это место, а ты будешь один среди всех этих…этих…в общем, будешь хотеть большего! Лучшего! Вот тогда-то ты и вспомнишь то, что я сейчас скажу! Включай громкую связь!

– Э-э, вы уверены?

– Конечно, уверен! Ты что, меня за идиота держишь?!

– Нет, Геннадий Алексеевич, просто громкая связь только для…

– Я знаю, для чего нужна ГРОМКАЯ СВЯЗЬ! Прокричал Геннадий Алексеевич, вплотную прильнув губами к микрофону. Он знал, что у Алексея в наушниках сейчас трещит так, что щекочет уши.

– Включил!

– ЭЭЭЭЭВРИКА! Завопил учёный во всё горло воем разъярённого медведя.

Все в зале моментально всполошились. Максим, занимающийся в этот момент раствором для удаления пятен испарений скалистых грибов, сжал зубы и замер с двумя реагентами в руках. Светлана Алексеевна, которая уже битый час скучным монотонным голосом университетского лектора диктовала заметку для отправки на Землю, от неслыханной наглости запоровшего её труды, окаменела. Лаборант Любочка вздрогнула и разбила колбу. Благо пустую. А единственный из всего окружения чёрный американец Начо, побледнел так, что стал сливаться с коллективом. Не испугалась только Ольга Ульянова, и то только потому, что сидела в наушниках, прослушивая записи Светланы Алексеевны для передачи их на цифровой носитель.

Вопль услышала даже Алёна Андреевна, сидя в кабинете управляющего станцией с недовольным лицом и желанием кого-нибудь немедленно отчитать или лучше придушить после сообщения от комитета. Вечно этим иродам всё не нравилось! Ещё и этот…этот! В порыве эмоций Алёна Андреевна не смогла произнести имя. Заколебал всех! Как только она об этом подумала, этот самый “этот” завопил на всю станцию. Женщина вскочила, ураганом вылетела за дверь, каблуками рабочих туфель достучала до главного зала и замерла.

– Мои дражайшие коллеги! Как я рад, что все вы здесь сегодня собрались! Крикнул учёный.

– Геннадий Алексеевич, что вы себе позволяете?! Заканчивайте проповедь! Крикнула Алёна Андреевна.

Она не была уверена, что мужчина услышал её, ведь он всё-таки был этажом выше, ещё и прятался за толстым стеклом. И вопил так, что колонки разрывались.

– Сегодняшний день войдет в историю человечества! Сегодня! Да-да! Именно сего-о-одня! Спустя шесть долгих лет, что мы с вами пробыли здесь! Мы можем порадоваться друг за друга, похлопать по плечу и, ну-у некоторые из вас могут даже обняться! Да-да Начо и Люба, я о вас.

Цвет лица американца с бледного вернулся к естественному, а лицо Любочки сейчас можно было сравнить с цветом спелого томата в разгар июля.

Тем временем Геннадий Алексеевич продолжал:

– И распрощаться с этим местом! Ведь сегодня я! Именно я! Леонтьев Геннадий Алексеевич! Сделал открытие, которое раз и навсегда позволит покончить с вирусом вырождения человечества, именуемым вирусом Годро! Сегодня! Именно сегодня мы сделали шаг навстречу новой жизни! Изменили ход истории и сотворили невозможное!

Глава 1

1.1

Леонид проснулся и сел. Ладонью смахнул выступившие на лбу капельки холодного пота. Было ещё темно. Свет на станции включат не раньше, чем через двадцать минут. Он знал это наверняка. Знал, потому что уже который день просыпался ровно в одно и то же время. В 5:40 по-галактическому. Ему снился один и тот же сон, который врезался в память, словно вырезанные в камне слова. Слова, которые останутся там навечно.

Продолжить чтение