Читать онлайн Сто дней с пиратом. Книга вторая бесплатно

Сто дней с пиратом. Книга вторая

 Пролог

Женщина сидела в каменной пещере на закате, зная, что жизнь ее скоро оборвется… Понимала, что они вот – вот придут за ней, вот – вот заберут у нее самое ценное –  и этим ценным была не ее жизнь… Кое – что важнее…, намного важнее. Самое дорогое, что могло у нее быть –  плод ее любви, плод ее страсти, плод ее бесчестия… Ее сердце кровоточило точно так же, как ее глаза сейчас застилали горькие соленые слезы… У всех сокотрийцев слезы были очень солеными –  так говорил Он ей, всякий раз, когда целовал ее заплаканное лицо после своей насильной любви… Любви, которая сначала только ранила… Она была диким зверем, которого Он поймал в свой капкан… Поймал и стал приручать… Болью и удовольствием, нежностью и грубостью… Приручил… Такие, как Он, всегда приручали… Приручил и… выбросил, найдя себе новую зверушку… Он даровал ей золото, бриллианты, деньги… Он всегда щедро платил за свои игры… Вот только она не знала, что его щедрость и доброта заканчиваются тогда, когда у него что – то пытаются забрать без его ведома… Неважно, речь идет о грозди винограда с хозяйского стола или о миллионе долларов, за это он наказывал нещадно –  забирая жизнь… Наивная… Она не знала, что та же участь постигнет и ее…

В тот день в море бушевал шторм, гроза разрывала небо всполохами молний и ревела громом. В такую погоду сокотрийцы не выйдут из дома… Это время гиний –  злых джиннов в женском обличии, коими пугают маленьких детей, а в итоге их боятся выросшие из этих самых детей бесстрашные войны… Вот только он не боялся. Она увидела его красивый силуэт в проеме своего каменного убежища, когда очередная вспышка молнии снова озарила небо. Не поверила. Инстинктивно прижала руку к выросшему животу. Еще бы, девятый месяц… ребенок вот – вот должен был появиться на свет…

– Ты,  –  прошептали ее губы.

– Я,  –  ответил он жестко – равнодушно, –  давно не виделись…

Она поняла все без слов… Просто взглянув в его глаза…

– А ребенок?  – спросила осипшим голосом, –  какая судьба ждет его?

– Ребенка я заберу… Все мои дети всегда будут подле меня, на службе у меня, под моим надзором и опекой. Неважно, кто их мать –  наглая самоуверенная сука из Европы или ведьма – гиния с Сокотры…

– Знай, что я любила тебя,  –  прошептала она, не надеясь, что это что – то исправит…Даже слезы на глазах высохли…

– Знаю. –ответил он сухо и развернулся…

Валерия почувствовала, как ее горло сильно сдавила сильная рука… Машинально открыла рот, начиная глотать воздух и со всей мочи отбиваясь… И тут… наконец, открыла глаза…

Смотрит ошарашенно по сторонам… Господи, это всего лишь сон… Всего лишь сон… Все в порядке… Она в своей уютной спальне… На прикроватной тумбочке томик Достоевского. На банкетке небрежно брошенный халат. К порядку она себя так и не смогла приучить за все двадцать восемь лет… Все хорошо, она дома, в своей московской квартире… Все это сон… Только лишь сон…

Так почему горло до сих пор першит, почему все никак не может отдышаться… Знает, почему… Встает и в панике бежит к окну… И как она так заснула? Сколько вот так проспала? На улице мирный зимний пейзаж –  огромные хлопья белого снега падают на покрытый сероватыми крупинками реагента асфальт, люди куда – то спешат, машины то и дело собираются стайками у светофора на углу… На детской площадке веселятся малыши, радуясь новогодней зимней сказке… Глаза активно пытаются поймать заветные фигуры на улице, но не могут… Она остервенело ищет их в прохожих, но найти не может… Паника снова сковывает сознание… Валерия снова тяжело и порывисто дышит, хватает телефон и быстро нажимает на вызов.

– Алло, Полин? Где вы? Не вижу вас… – волнения скрыть не получается… Она нервно закусывает губу…

– Все хорошо. Лер… Отошли в магазин на пять минут…Ну что ты в самом деле? Я ж сказала –  спи, отдыхай, ни о чем не волнуйся!

Тишина в ответ. А потом всхлипывания… Не выдержала… Предательские слезы на глазах… В голосе дрожь…

На другом конце телефона тяжелый вздох.

– Опять кошмар?  – понимающе спрашивает подруга…

– Да, Поль… –  Валерия плачет уже в голос, тяжело, надрывно, до невозможности как – то… –  уже спать боюсь ложиться от этих проклятых снов…

– Лер, тебе нужно обратиться к специалисту! Немедленно! Когда это все у тебя началось вообще? Сколько ты с этим живешь?

– С тех пор, как… – связь прерывается, на другом конце гудки,  –  алло, Поль, алло!

Бывает… Часто ведь такое бывает… То сеть пропадает, то телефон вырубается… Так почему опять такая паника ее охватила… Почему опять руки трясутся… Снова и снова набирает судорожно номер телефона и облегченно выдыхает только тогда, когда опять слышит на другом конце голос подруги.

– Сорри, звонок с работы… У меня почему – то нет функции «на удержании» для второй линии… – как ни в чем не бывало выдает деловито Полина, а у Валерии за эти полминуты перед глазами пробежала вся ее жизнь… Та жизнь, которая случилась с ней после той роковой встречи с Ним…

Глава 1

Три года назад, Дубай,

Объединенные Арабские Эмираты

– Сейчас я спущусь и буду ждать Вас еще десять минут. Такое время мы еще можем себе позволить… –  Омар положил на стол перед ней документы с билетом и поставил песочные часы,  –  это ровно десять минут. Смотрите на них, решайте и спускайтесь в случае согласия… По поводу охраны не волнуйтесь, вопрос решен… Вас никто не остановит… Поймите, это единственный и самый лучший шанс для Вас…

Он развернулся и ушел, а Валерия резко схватилась за стенку для того, чтобы не упасть… Голова кружилась, сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки… Свобода… Свобода так близко… Свобода от ее положения рабыни, от ее мук, сомнений, этого путающего сюрреализма… Бросила острый взгляд на стол, где лежали и красовались ее новые документы и билет… Протяни руку –  и беги… Подальше от всего этого… Она смотрела на то, как неумолимо желтый песок покидает верхнее отделение часов, пересыпаясь в нижнее, и ей казалось, что с ним убегает ее свобода… Все дальше от нее, безвозвратно… Тут, на верхней стороне часов –  ее прежняя привычная жизнь, мнимый комфорт, удобство, равноправие, уважение. А внизу, там, где песок покорно ложился аккуратной горкой, ее ждала несвобода, тайны, смятение, ревность, боль… Да, боль, потому что она не могла принять его женщин, его образ жизни… Рано или поздно чары их страсти спадут, а что окажется за ними… Страшно… Страшно туда было взглянуть…

Валерия зажмурилась и выдохнула… Последние песчинки с легкостью и уверенностью проскочили через узкое горлышко вниз… Она набрала полные легкие воздуха, не давая себе опомниться, схватила со стола бумаги, и опрометью бросилась вниз, туда… на встречу свободе….

Бежала по шикарным длинным коридорам по наитию… Словно ее сердце вело, какая – то внутренняя сила воли… Спустилась вниз, в ароматную прохладу шикарного зала… Вон, центральный вход… Она помнила эти самые двери… Через них они зашли сюда… Они… С Ним… Нет, только не думать об этом, только не думать о Нем… На ходу остервенело машет головой, вылетает наружу, видит в конце аллеи, ведущей ко входу, заведенную машину… Это, должно быть, Омар… Кто же еще… Бежит, не дыша… В легких застряла эта нестерпимая терпкая влажность ночного дубайского воздуха, а еще ее мысли, ее чувства, страх… Все это стоит комом, ей бы воды выпить, но только сейчас не до этого…

Всего пару шагов… Она почти у цели… Уже протягивает руку к ручке, чтобы нырнуть на заднее сидение, как вдруг окно водителя опускается, и она хватается судорожно за рот, машинально пятясь назад. Страх и смятение –  вот что сейчас ею движут… а еще щемящая тоска… Он еще здесь, перед ней, а она уже тоскует…

– Нур… –  бесшумно шепчут ее губы… – Я…

Он смотрит так глубоко… Иначе как – то… Совсем иначе… И почему – то ей больно от этого взгляда. За него больно…

– Садись в машину, Валерия,  –  отвечает от спокойно.  – поехали, не надо терять времени…

– Куда? Нур… Я… Прости… – мямлит что – то нечленораздельное, а он лишь выдыхает устало и печально.

– Валерия, твой самолет меньше чем через полтора часа… Поехали… Иначе опоздаешь…

Она ошарашенно смотрит теперь на него… Не верит… Не верит ему… И в то же время… Машинально слушает, обходит машину и садится подле него, на переднее сидение… Захлопывает дверь… В машине повисает тяжелая, давящая тишина, буквально разъедающая уши…

– Где Омар?  –  сипло спрашивает она, не осмеливаясь перевести взгляд на него, смотрит вперед, вдаль на сливающиеся в яркое месиво огни…

– Это все, что тебя сейчас интересует?  –  отвечает вопросом на вопрос с печальной усмешкой…  – Омар уехал… Я бы не стал на твоем месте так безоговорочно ему доверять, как и его хозяйке…

– То есть все это была подстава? Билет… Документы… – спрашивает убитым голосом.

– На удивление, нет, Валерия, –  отвечает Кирсан, –  пробил данные и по паспорту твоему новому, и по билету –  все настоящее… Так что в путь, Златовласка… Еще чуть – чуть –  и ты выпорхнешь на свободу…

Он выезжает на магистраль. Все происходит в тишине… Она не в силах спросить… Боится… И в то же время, внутри что – то вроде мук совести и еще что – то… она не находит этому определения, но это чувство так сильно давит на нее…

– Нур, я… Прости, ведь уговор с тобой был иным… Я не должна сбегать… Я пойму… Давай… оставим все, как есть… Я готова вернуться…

Он переводит на нее ироничный взгляд…

– Готова вернуться, говоришь?  – усмехается, снова смотрит на дорогу, одной рукой берет какую – то папку на заднем сидении, протягивает ее Валерии, –  возьми, почитаешь в самолете… Тебе стоит это знать, прежде чем вернешься к своей… старой жизни… –  последние слова даются ему тяжело, словно застревают во рту, как рыбья кость…

Девушка нервно порывается было открыть ее сейчас, но он быстро накрывает ее руки своей рукой. Не дает. А ее от этого прикосновения простреливает… Его руки… Такие знакомые… Которые скоро станут совсем чужими… Которые она больше никогда не ощутит на себе…

Поднимает глаза и смотрит в упор в черный омут его пленительного взора…

– Нет, Валерия… В самолете. Почитаешь все в самолете…

Она сама не поняла, как они оказались в аэропорту… То ли состояние шока и неверия в происходящее исказили ее восприятие времени, то ли аэропорт был совсем рядом… Но факт оставался фактом –  они подъезжали к ярким огням международного терминала, который должен был в ближайшее время принять теперь в свои гостеприимные объятия и ее… Принять и отпустить… Туда… В ее жизнь… В ее гребанную счастливую жизнь свободной женщины…

Паркует машину. Поворачивает голову на нее… Снова смотрит… Так, что дух захватывает, –  Я и сам хотел тебя отправить, Валерия, отпустить… Для этого и взял в Дубай… Надо заканчивать с этим… Все это уже не может продолжаться… Так что лети, Златовласка… Лети, пока отпускаю… –  этот хриплый голос, такой знакомый, такой пугающий и манящий одновременно, эхом звучал теперь в ее голове… Она сидит и все еще не может поверить, что от свободы ее отделяет всего один шаг – шаг из его машины… Но как же тяжело его сделать… Тяжелее, чем пробежать тысячу километров… Не в силах оторвать глаза от него… Они словно намагничены, словно приклеены к его статному мощному силуэту… Все так же, не моргая и не отворачиваясь от него, собирает как – то все силы в кулак, словно не своей рукой нажимает на рычаг открытия двери и вылетает из машины, попадая в паркий, нестерпимый плен дубайского летнего воздуха, который душит и подавляет… Ссутулившись, понурив голову, она стремительно несется внутрь, в направлении заветной таблички «departure» (англ. –  вылет). Вот и всё… Она свободна… Свободна?

Глава 2

Корсан смотрел вслед убегающей от него женщины и внутри чувствовал какое – то странное, новое для себя щемящее чувство… Это была даже не боль, не ревность, не обида, не злость… Что – то совсем другое, ранее ему неизвестное… Ощущение, что из нутра вытягивают струны, что там, глубоко, в груди, где, казалось, давно уже ничего нет, а то, что осталось –  безвозвратно окаменело, что – то с силой сжималось… Он закрыл глаза и выдохнул…

– Спокойно, Корсан, спокойно… Ты поступил правильно…  – говорил сам себе, словно мантру нашептывал,  –  впервые в жизни, мать его, сделал хоть что – то хорошее, хоть что – то правильное… Она спасена… От всего этого говна, в котором ты плаваешь, от тебя самого, Корсан, спасена… Ты бы сломал ее… Ты бы испачкал ее природную чистоту… Ее надо было срочно вытаскивать из этого гребанного мира жестокости, порока, грязных денег и ненависти, в котором ты живешь… Который живет в тебе, несмотря на то, что ты сбежал от всех, спрятался на райском острове… Никуда эта ненависть, боль, обида и ярость не делись… Они всегда с тобой… Они всегда отравляют всё и вся вокруг тебя… Проклятый Макдиси прав… Только ведьма Балкис, эта черная эффа, в состоянии вынести и разделить ношу этого проклятого мира…Потому что такая же, как и ты… Ангелы рядом с тобой не живут…

В папке, которую он ей дал, правда на ее муженька, а также чек одного из крупнейших американских банков на десять миллионов долларов… Это его благодарность ей… За лечение его поганой, давно проданной дьяволу души… За то, что дала почувствовать себя чуточку лучше, чем он есть на самом деле…

Теперь малышке больше не нужно будет думать о жалких копейках… Она будет богата… Красива… Одинока… Желанна… Хара (араб.  – дерьмо),  –  на мыслях о последнем он с силой сжал руль руками, так, что побелели костяшки… –  А что ты хотел, Корсан? Она так прекрасна, что мужики будут стаями за ней увиваться…И уж, разумеется, среди них найдется тот, кто достойнее, кто лучше, кто окажется хорошим и благородным… а ты… Ты будешь вспоминать о ней, вколачиваясь в очередную блондинку, которую привезет тебе Абу Самак… Жалкую копию, дешевую или не очень, но подделку… Все снова вернется на свои места… Кроме того, что у тебя сейчас вырвали из груди…

Вышел из машины, чтобы паршивое состояние, которое, конечно же, неминуемо накроет сейчас его, стоит только пару раз вдохнуть это влажное пекло, хоть немного умерило его внутреннюю агонию… Вытащил пачку сигарет, о которых давно забыл… Закурил и сплюнул себе под ноги. Гадко… Мерзко… Пусто… Больно… Нужно нажраться… Убиться… Устроить оргию…

Думал об этом обо всем, а сам так и не решался сдвинуться с места… Не мог уехать… Все смотрел на шикарное футуристичное здание международного терминала, слушал, как рассекают воздух бешеные двигатели самолетов при взлете и… подыхал… Подыхал от мысли, что еще чуть – чуть и расстояние разделит их навсегда…

Когда его боковой взгляд поймал темную одинокую женскую тень в абайе, потерянно выходящую из дверей зала вылета, он не поверил… Вгляделся… Она все ближе и ближе… И он уже видел ее лицо… Испуганное, потерянное, отчаянно ищущее глазами… Его?

Легкие сперло, сердце забилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть наружу. Он автоматически подался вперед, навстречу к ней… Она увидела его и тоже ускорила шаг, перешла почти на бег…

Они остановились почти в полутора метрах друг от друга… Смотрят неотрывно… Дышат тяжело…

– Что же ты творишь, Златовласка?  – хрипло выдыхает он и тут же бросается к ней, сковывает в свои железные объятия, судорожно покрывает ее лицо горячими поцелуями…

– Зачем ты вернулась, глупая?  – шепчет, зарываясь в ее волосы, –  Почему не улетела от меня, пока я давал тебе шанс?

– Не знаю… – всхлипывает, порывисто прижимаясь к нему… – мой разум… Он говорит бежать от тебя… Мой мозг понимает, что это единственное правильное решение, но…

– Твое тело влечет ко мне, да?  –  говорит он пленительно соблазнительно, хрипло, порочно… Так, что между ног у нее сразу увлажняется.

Но она на удивление тут же немного отстраняется от него, словно берет себя в руки…

– Нет же, Нур… –  смотрит на него,  –  если бы речь шла только о теле, только о похоти, я бы уже давно убежала… Меня заставило вернуться то, что я увидела в твоих глазах… там… Там иногда бывает столько боли… Столько страдания, невысказанного одиночества… Этот взгляд…

Он отрывается от нее, властно держит за шею одной рукой, другой трогает лицо…

– Жалеешь меня?  –  в его голосе теперь ершистость… Он снова закрывается, снова отдаляется…

Валерия накрывает его руки своими, не отрывая глаз от его черного омута.

– Я не могу без тебя, понимаешь? И чувствую себя ужасно поэтому… Я гнусная, подлая предательница… Вот я кто… – говорит и глаза ее тут же наполняются слезами, удивительно красиво сверкая, он невольно любуется этой картиной, но тут же одергивает себя, потому что то, что она сейчас говорит, мать его, важнее всего на свете… –  я похотливая изменщица, позабывшая своего мужа… И я знаю… Знаю, что твой образ жизни, он… я никогда его не приму… Но… когда я зашла в этот огромный аэропорт с кучей снующего народу, поняла, что я так одинока без тебя… –  теперь на глазах слезы не просто проступили, они стекали двумя тонкими серебристыми ручейками по ее алебастровым щекам и ему хотелось их слизывать… –  поняла, что… я словно уплываю от тебя против течения… Что это не приведет ни к чему, кроме моей гибели… А эта штука… – она тронула подаренное им накануне ожерелье на шее,  –  этот твой ошейник словно держит меня на привязи… Как только я зашла в зал, он словно начал меня сжимать… Словно… кожа под ним начала гореть… Скажи мне что – нибудь, Корсан… Скажи то, что навсегда заставит меня позабыть о тебе… Что позволит развернуться и уйти, не оглядываясь…

Он со всей силы снова прижимает ее к себе, совершенно не обращая внимание на людей вокруг… Они наверняка смотрят… Потому что для консервативной мусульманской страны женщина в абайе в такой ситуации и в такой роли –  явление экстраординарное и даже постыдное… Но ему плевать. На все в мире плевать кроме нее…

– Златовласка… Златовласка… Ты даже не представляешь, сколько всего я могу тебе сказать о себе, что навсегда отобьет у тебя желание даже смотреть в мою сторону… Я конченый, не достойный даже твоего взгляда человек… Но все, что я сейчас тебе скажу, это то, как сильно я люблю тебя… Я так люблю тебя, Валерия… – шепчет самозабвенно ей на ухо,  –  Никого никогда не любил… Никому никогда это не говорил… Только тебя… Только ты, любовь моя… Только ты в моем сердце… Навсегда… Мактуб (араб.  – предначертано).

А дальше творится сумасшествие… У нее столько вопросов к нему, они горят на ее губах, но она опять теряет себя в его объятиях… Они только и успевают, что сесть в машину и отъехать немного в сторону, в тень раскинувших кроны больших деревьев – именно зеленая растительность в условиях жестокой пустыни и есть главное чудо Дубая… Тут же набрасываются друг на друга, пожирая свои стоны и дыхание. Она сама не понимает, как инициативно, с диким нетерпением расстегивает его ширинку и склоняется к нему, погружая торчащий колом член в жаждущий рот. Он громко стонет, порывисто, со свистом дыша, нетерпеливо хватает ее за волосы, направляет, запрокидывает голову от неземного кайфа… а потом поднимает ее лицо своими руками и впивается в ее влажные губы, тут же хватая за бедра и буквально одним движением насаживая ее на себя… Нетерпеливо разрывает на груди абайю, чтобы предоставить доступ своим губам и рукам к ее зовущему телу, к острым розовым соскам и дрожащей при каждом его резком толчке груди. Она не на земле, давно где – то там, в небе, и на задворках сознания только его «я тебя люблю», которое он повторяет остервенело с каждым движением, с каждым вздохом, с каждым толчком… Словно наверстывает упущенное, словно его искренние признания –  вовсе не слова, а дыхание, без которого умрешь…

Когда, наконец, оргазм накрывает их своей дикой, сокрушительной лавиной, они, наконец, восстанавливают самообладание, поправляют одежду, есть силы думать о чем – то еще… Попытаться дать хоть какое – то объяснение всему произошедшему…

Оба тяжело дышат, смотрят перед собой…

– Думаю, ты хочешь получить ответы на свои вопросы, Валерия…  – начал он,  –  и с моей стороны будет нечестно дальше от тебя скрывать вещи, которые так или иначе могут отразиться на твоей жизни, потому что ты со мной…

Его «ты со мной» ударило по ней молнией из смеси самых разных чувств, в природе которых пока не было возможности и времени разобраться…

– Я хочу узнать тебя, Нур,  –  поворачивается к нему и протягивает руку к его щетинистому лицу… –  не потому, что это может как – то сказаться на моей жизни… Понимаешь, чтобы любить тебя… –  она говорит это и сглатывает, видя, какой яркий свет зажегся в его глазах при упоминании этого слова, –  я должна знать не грозного жестокого Корсана, и не прекрасного страстного любовника Нура… Я должна знать тебя всего… Да, я боюсь этого знания, не скрою… Но… страхом делу не поможешь… Пожалуйста, давай попробуем начать это знакомство сначала… Словно не было всего того, что нас свело… Знаю, что это невозможно… Что прошлое все равно нас накроет… Но… Хотя бы на сейчас, хотя бы на сегодня… Я хочу почувствовать рядом с собой тебя настоящего, каким бы ни был тот самый настоящий Корсан – Нур…

Он молчит, глубоко выдыхая… Кажется, ему тяжело принять ее слова, и в то же время, он понимает, что это неизбежно… Теперь неизбежно…

– Здравствуй… Меня зовут Валерия Пэттинсон, в девичестве Крылова… Мне двадцать пять лет… Я эколог… Я живу в США, хоть родом из России,  – побуждая его, начинает она, немного стеснительно…

Он печально усмехается…

– Здравствуй, Валерия… А я его высочество, Нуреддин ибн Шериф Макдиси. Старший сын правителя Объединенных Арабских Эмиратов. Мне тридцать пять лет…, И я пират, хоть формально являюсь принцем этого влажного жаркого и бессмысленного города – фальшивки Дубая…

Глава 3

Они снова в его шикарном доме, который она покидала только пару часов назад, думая, что назад дороги нет… Теперь Валерия точно знает  –  это настоящий дворец… а он  –  настоящий принц… В голове не укладывается… Нур занес ее в дом, взяв на руки, крепко прижав к себе, словно она снова может сбежать, а он не даст… Правда, у его действий был более прагматичный смысл –  ее абайя оказалась изорванной им почти в клочья, оголяя белое тело его теперь уже добровольной пленницы… Девушка не заметила, как Корсан по ходу движения стрельнул убийственным взглядом по начальнику своей охраны, который допустил все то, что допустил… Приход Омара в его дом, бегство Валерии… Если бы не желание Макдиси показать сыну «шоу», он мог бы упустить свою женщину… Все могло вообще пойти иначе… Ему уже успели доложить, что нейтрализовать секьюрити удалось путем добавления огромной дозы снотворного в их ужин… Теперь оставалось вычислить, кто был кротом, кто осмелился так дерзко действовать за спиной у него… Мужчина мрачно усмехнулся, понимая, что хорошо бы Златовласке не знать, что постигнет тех, кто виновен в таком непростительном косяке… Но он разберется с ними завтра, а сегодня… Сегодня все мысли только о ней… Сам он весь только в ней…

Минуя каскад шикарных залов, пронес свою ценную ношу в огромного размера хаммам с потрясающим бассейном – джакузи по центру… Небольшим, уютным и очень манящим. Валерия восхищенно озиралась по сторонам, в очередной раз поражаясь помпезной роскоши этого дворца… Он так сильно дисгармонировал с тем, что, как она думала, любил Нур… тем стилем, в котором он жил на своем острове… Правда, этого Нура, принца богатейшей страны мира, она ведь не знала…

Сам снял с нее ошметки одежды, не переставая целовать, снова поднял на руки и опустился вместе с ней в зовущую теплоту бурлящей ароматной воды. Сказочное ощущение…Нереальное…

Его руки успокаивали и массировали, расслабляли и возбуждали… И эти губы… Они снова были везде…

– Я открою тебе все свои тайны, Златовласка… Только до этого хочу снова ощутить себя в тебе… Извини… Рядом с тобой я становлюсь ненасытным…

Он входит в нее, так и оставшись в обволакивающем блаженстве теплой ласкающей воды, немного приподняв над собой и дав ее ногам обвить его торс. На этот раз более медленно, нежно. В его действиях не было грубости и ненасытности… Теперь они просто наслаждаются друг другом, нарушая мирное и успокаивающее поплёскивание ароматной жидкости своими стонами и прерывистым дыханием.

– Люблю тебя… – шепчет ей, входя не спеша и не отрывая от нее своих глаз… –  Ты самое прекрасное, чистое, доброе создание, которое мне довелось видеть в своей жизни, Валерия… И… я готов умереть за твою улыбку… Я люблю тебя… Я… люблю… тебя…

– Ты был готов отпустить меня… – полушепотом, даже как – то обиженно отвечает она, наслаждаясь его движениями, запрокидывая голову, давая спутавшейся от их страсти копне платиновых волос танцевать на водной глади.

– Именно потому, что люблю… Я готов на всё, что даст тебе счастье и безопасность, Златовласка… Запомни это… На всё… Запомни…

Спустя час они лежали в комнате отдыха, окруженные свечами и мягкими подушками. Над головой был огромного размера купол из стекла, позволяющий любоваться удивительно красивым звездным небом… До этого она видела такое небо только там, в горах Сокотры… Казалось, протяни руку –  сорвешь звезду… а здесь… Здесь все так давило роскошью, что было непонятно, они все еще на Земле или уже на какой – то золотой блестящей звезде…

Он обнимал ее, прижав к своей груди и тихо говорил, открывая свою душу…

– Я не полноценный сын Макдиси. Всего лишь бастард… Ублюдок, рожденный вне брака от сокотрийской служанки жены его старшего брата… Шериф оказался на острове вместе с тогдашним наследником эмиратского престола Удеем Макдиси тридцать шесть лет назад… В составе военизированного отряда, направленного на остров ради устрашения тогдашнего йеменского правительства… Наверное, тот раз был первым, когда жители Сокотры увидели танки, технику… Задачи с кем – то воевать не стояло… Солдат ввели лишь в показательных для йеменских властей целях, это было очевидно всем изначально… Жители Сокотры всегда вели себя обособленно и независимо от Йемена, хоть формально в него и входят, поэтому приняли эмиратчиков с распростертыми объятиями, благо, что те пришли на остров как раз как гаранты автономии Сокотры от Саны (прим. Столицы Йемена). Удей Макдиси был молодым амбициозным тридцатилетним принцем. На тот момент у него уже были две жены. На Сокотре он встретил третью  –  дочь местного вождя племени, старейшины из самого древнего и знатного рода Сокотры, восходящего своими корнями к первым жителям острова… Не знаю, был ли их брак заключен по любви или же попросту стал политически выгодной партией, но так или иначе, он обозначил негласный нерушимый союз между Сокотрой и Эмиратами… Йеменским властям, и без того на тот момент находящимся в непростой политико – экономической ситуации, пришлось попросту смириться с новым статусом – кво и негласным контролем Эмиратов над стратегически важным с точки зрения морских транспортных путей островом… Это часть официальной, известной всем истории… А теперь начинается моя история… Гораздо менее привлекательная… –  Нур нервно сглотнул, было видно, что слова давались ему тяжело,  –  как я уже сказал, Удей Макдиси прибыл на остров не один, а вместе с младшим братом Шерифом… Тот, видимо, времени зря не терял… Пока старший из Макдиси заключал политически выгодные семейные сделки, младший изнасиловал служанку сокотрийской невесты Удея… История умалчивает, сколько продолжалось это насилие… Не исключаю, что весь период нахождения братьев на острове… Через девять месяцев родился я… Мать при родах умерла… Беременная одинокая женщина, еще и служанка –  гарантированный изгой в патриархальной, архаичной среде острова… Ее изгнали из деревни… Она ушла в пещеры, рожать в гордом одиночестве… Что – то пошло не так… Я родиться смог, а вот она не выжила…

Валерия нежно и порывисто обняла Нура, зарывшись в тепло его груди…

– Мне так жаль…  – тихо прошептала она.

Он понимающе кивнул и продолжил…

– Ишта, которую ты видела, была местной знахаркой… Она тоже жила на отшибе, вне деревни, недалеко от пещер… Люди боялись ее знаний и способностей, сторонились, когда все было хорошо, но стоило случиться беде, непременно шли к ней… Медицины тогда на острове не было развито никакой… Насколько я знаю, она пыталась как – то помочь матери разродиться, но плод оказался слишком большим… Ишта меня и забрала… Выходила… А когда Макдиси узнали о моем появлении, не смогла меня оставить, добровольно вызвалась стать моей нянькой… Правящую семью Эмиратов это более, чем устраивало, потому что никто любовью, заботой и теплотой окружать меня не спешил… А так при мне всегда был преданный, любящий человек… Удобно…

– А как же отец?  – тихо спросила она… –  я не совсем поняла… Как так получилось, что правителем страны стал Шериф, если, как ты говоришь, наследником престола был его брат Удей…

Корсан лишь усмехнулся…

– Ты плохо знаешь Шерифа Макдиси, Златовласка… И слава Аллаху… Никто никогда не знает, что на уме у этого дьявола… Удей Макдиси погиб при странных обстоятельствах аккурат в то самое время, когда их отец, правитель Эмиратов, занемог и отошел от управления страной… Официальная причина гибели наследника –  авиакатастрофа над Индийским океаном, но как дело обстояло в реальности, никто никогда не узнает… На следующий день после гибели старшего сына умер, и отец… Шериф Макдиси оказался самым очевидным, достойным и удачным кандидатом на престол… Дети Удея были слишком малы для этого, по правилам наследования престола это право переходит к следующему по возрасту сыну прошлого правителя…

Заняв заветное место, он позаботился и о том, чтобы минимизировать возможности врагов наносить удары по его слабым местам… а одним из таких слабых мест, так сказать, компроматом, черным пятном на его биографии был я… бастард от сокотрийской служанки…

– Почему ты не думаешь о том, что, возможно, он нашел тебя потому, что ты его сын, что он тебя любит?  – спросила искренне Валерия.

Корсан отрицательно покачал головой…

– Нет, Златовласка, это не любовь… Это желание контролировать все и вся… Я был его проклятием, нежелательной историей его биографии… Только лишь всего… Но самое парадоксальное –  я оказался не просто бастардом, я оказался его старшим сыном… При желании враги могли бы с легкостью разыграть эту карту… Да что там враги… Он понимал, что рано или поздно я и сам вырасту –  и начну вести свою партию в большой игре… Знаешь, каждый человек ведь судит по себе… Когда ты сам готов на любое ради власти можно подозревать и опасаться кого – угодно в чем – угодно… Поэтому он придумал грандиозный план  –  он дал мне блестящее образование, он не обделил меня деньгами, но он отрезал мне любые пути к настоящей большой политике… Он сделал меня главным над своим теневым бизнесом, поставил у руля преступной империи, которая живет и подпитывает семью, что называется из – под полы… Я стал преступником и пиратом, пусть с властью, пусть с богатством, пусть и с дворцом в Эмиратах, но отрезанным от любой формы претензий и устремлений на законной политической арене… Как человек, ассоциирующийся у всего мира с абсолютным злом, может стать хоть кем – то в прекрасной стране Эмиратах? Никак… Грамотно, не находишь?

– Но ведь ты свободно сюда приезжаешь… Свободно ходишь по улицам… Тут твой дворец… Значит, тебя никто не знает… Твоя лицо ведь правда никому не известно… Значит, не все так, как ты это видишь…

Он снова усмехнулся. Обреченно, знающе…

– Наивная Златовласка… Если обычные люди и правда могут не знать меня, то поверь мне, спецслужбы всего мира уже давно все, что нужно, нарыли… Они прекрасно осведомлены, чей я сын… Что я делаю… Просто до поры до времени эта информация будет держаться в тайне… Возможно, всю жизнь, а возможно и нет… Все будет зависеть от моря факторов, от работы шпионов, от конкретных целей конкретных политиков в тот или иной момент… Я навсегда останусь заложником этой большой игры… Навсегда буду в плену того места, которое дает мне так много власти над людьми и в то же время так сковывает меня…

Валерия глубоко вздохнула, неодобрительно покачав головой…

– Спецслужбы, шпионские игры… Все это звучит так сюрреалистично, так странно… всегда думала, что все эти слова –  просто художественный вымысел, клише для остросюжетных фильмов… Неужели это всё правда существует в реальной жизни?

Корсан снова усмехнулся. Нежно тронул лицо девушки и посмотрел так, что внутри непроизвольно что – то сжалось… Словно сама печаль заглянула к ним на беседу…

– А теперь начинается правда, которая может потрясти тебя намного сильнее, чем факт того, что я принц… Та папка, которую я тебе дал, с тобой?

Валерия растерянно задумалась…

– Кажется…Я оставила ее в машине, в сумке с другими вещами…

– Тогда я тотчас попрошу, чтобы тебе ее принесли… Сейчас я уйду ненадолго… Дам тебе возможность прочитать все то, что там есть… Подумать над своими эмоциями…

– Зачем уходить?  – удивленно спросила она.

– Потому что так нужно, Валерия… Потому что ты должна принять эту информацию, находясь один на один с собой… И все, наконец, осознать, как бы горько это осознание ни было для тебя…

Глава 4

Ей больно… Хочется не верить во все, что сейчас было перед глазами… Списать на происки Корсана, желание опорочить ее мужа… И она могла бы так сделать, не задумываясь, несколько недель назад, даже может быть несколько дней, но не сейчас, не после всего того, что было… а еще ее главным противником была правда… Перед ней были не домыслы, не догадки, а факты… Настоящие факты из его жизни, которые она теперь сопоставляла с той легендой, в которой жил ее муж, и понимала, что вся ее жизнь была… подделкой… Холодный пот по телу, ком в горле… Обидно, больно… Пусто… Именно пусто… Нет, она точно теперь знала, что не испытывала к Ричарду ничего как к мужчине… И поняла это отнюдь не сейчас, намного раньше, когда тяга к Нуру стала сильнее каких – либо ранее испытанных ею в жизни чувств к мужчине… призналась себе в этом только там, в аэропорту, чувствуя нестерпимое желание снова вернуться к тому, кто еще совсем недавно был главным врагом… Злодеем, схватившим ее мужа… А теперь… Теперь картина, казалось, словно перевернулась…

Он зашел бесшумно. Просто сел рядом и положил руки на плечи девушки.

– Как ты?  – тихий голос, участливый, беспокойный… – я.. виноват в том, что не сказал тебе раньше… Предпочел разбить шокирующую правду на части… Мне казалось, так будет менее больно… А еще, – он сделал паузу, выдохнул, словно борясь с собой, но продолжил, –  а еще я просто боялся, что ты сразу захочешь уйти… как только узнаешь, что более не обязана исполнять условия нашего соглашения ради мужа, которого… нет…

Сказал и сам осек себя… Как бы ни было, звучало больно… и обидно…, И она сразу почувствовала это. Дернулась…

– Да, нет… – тихо ответила она, все еще пребывая наполовину в своих мыслях,  –  Ничего нет… Ничего не было… Все фальшь… моя жизнь была фальшью… Не верится… – подняла на него, наконец, глаза и они невольно увлажнились…

– Нет, не думаю, Валерия,  –  поймал пальцем одинокую скатившуюся слезинку, –  тебе невозможно противостоять… Если даже… сначала он и выбрал тебя как удобный вариант, то потом… потом наверняка влюбился… Я видел ревность в его глазах, когда приходил к нему… Видел, как он говорил о тебе, как смотрел на меня… Он не был к тебе равнодушен…, Наверное, это так и выводило меня из себя… Поэтому я так ревновал… думал, что вопреки всему дерьму и вранью, в которое он тебя окунул по твоему незнанию, ваши чувства могут в конечном итоге победить…

Теперь пришла ее очередь горько усмехаться… Покачала головой печально – обреченно…

– Поэтому он взял три миллиона долларов и убежал, бросив меня с тобой? А если бы на твоем месте был бы кто – то иной? Если бы… всего этого между нами не было? О чем ты, Нур? Если бы ты насиловал меня и унижал? Этот человек сознательно использовал меня, чтобы оказаться там, где оказался… Среда активистов – экологов, мой идиотский характер, который вечно заставляет совершать глупости в поисках справедливости и героизма, твой интерес ко мне… Жестоко… Как же жестоко… – не выдерживает, теперь она плачет… Как маленькая, обиженная девочка… Навзрыд, так обидно, что даже стеснение предстать жалкой и слабой перед Кирсаном отходит на второй план…

Нур порывисто прижимает ее к себе…

– Маленькая моя девочка… моя Златовласка,  –  нежно шепчет на ухо, –  ты как слепой котенок… Наивный, добрый, непреодолимо привлекательный для хищников вокруг тебя… А вокруг действительно одни хищники… И они готовы сожрать тебя в любой момент… И ведь я такой же, Валерия… Чем я лучше… Я с самого начала знал, что Ричард Пэттинсон –  израильский агент Моше Курц… Но я использовал тебя… Я брал твое тело, но этого мне почти сразу стало мало… Я хотел твоей души, даже не разобравшись, что бушует в ней… Как тебе страшно, совестно, больно…

Она закрывает его рот своей рукой… Отрицательно машет головой…

– Знаешь, это странно, Нур… Часто думаю о том, что натворила… Я о том, как ввязалась в эту авантюру, отправилась на другой конец света, не имея никаких козырей в рукаве, не зная толком, что делаю… поможет ли это… Вот честно, посмотри со стороны на такую историю… Знаешь, кто вызвал бы у меня больше всего возмущения и неприязни? Девушка… Даже не злой пират и не подлый подставной муж, а глупость девушки, которая решила играть в непонятную, страшную игру… И ведь я вроде бы и не дура… Всегда взвешивала все за и против, понимала риски… а тут… Вот такое вот сумасшествие… Я долго пыталась понять себя, почему так поступила… И дело ведь не в неземной любви к Ричарду… И даже не только в моей глупой тяге к справедливости… Странно говорить, Нур, но помимо всего прочего меня влек какой – то инстинкт… Он словно подсказывал мне, что все будет хорошо, что я поступаю верно, что я не пострадаю… Почему – то глубоко в душе, вопреки воле разума, я не испытывала страха перед встречей с великим и ужасным Корсаном… Странно, конечно, но это так… Не знаю… Зачем я это тебе говорю, но… просто не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо… Совсем плохо… Что бы ни было дальше между нами… Ничто не сотрет факта нашего знакомства… Я пришла к тебе и согласилась продавать свое тело… Это ведь низко для порядочной, уважающей себя женщины… Знаю, что эти мои слова вряд ли что – то изменят, но… все же…

Он отрицательно покачал головой.

– Я так не думаю, Златовласка… Я с самого начала видел, насколько далека ты была от всего, что связано с корыстью и низостью… Поверь мне, на это я насмотрелся в жизни с лихвой… Ты просто была загнана в тупик…

Она словно не слышит его. У нее в голове диалог с самой собой. Очевидно, он сумбурный, хаотичный, потому что слишком много всего произошло, слишком много всего нужно осознать… Порывисто хватается за волосы руками, надрывно всхлипывает…

– Господи, и этому мужчине я отдала себя… Он был мои первым… Боже… Как представлю, что все это  –  ухаживания, свадьба, наша первая ночь… Все это было фальшью… – он не дает ей уйти в очередную спираль истерики, с силой хватает за руки, разводит их, а через секунду она уже припечатана его телом к кровати. Корсан нависает сверху, заглядывая в распахнутые от боли, смятения и шока глаза девушки, порывисто и хрипло рычит прямо в рот…

– Нет, Валерия… Твоим первым мужчиной был я… Первым и последним… Запомни это… Только это важно… – шепчет и тут же впивается в ее губы своими… Зло, ревностно, страстно… Слово стирая все то, что могло быто до… до него… Эти же требовательные губы опускаются все ниже. По грудям, животу, лобку, жадно всасывают ее женскую сердцевину. И она уже не помнит ничего, кроме этих губ… Действительно, только это важно… Только Он… Только с ним…

Их снова накрывает ночь сумасшествия… Или день… Она потеряла счет времени, перестала ориентироваться в пространстве… Растворилась в нем без остатка… а он в ней… Они снова сходили с ума, погружая друг друга в пучину сумасшедшей, одержимой страсти… Он клеймил ее, присваивал, он был везде, порочно, грязно, нагло, не слушая ее слабые возражения на задворках оставшегося стеснения…

– В постели нет стыда, Златовласка,  –  лишь кратко, в перерывах между стонами, отвечал он ей, заставляя ее тело принимать очередную порцию дикого, животного наслаждения в самых немыслимых позах и вариациях… Она устала сопротивляться… Сдалась его натиску, влилась в поток его опытных действий… Тело тряслось в судорогах экстаза и эндорфина… а еще… Еще внутри все сильнее жгло осознание того, что за его умелыми, мастерскими действиями стоят сотни, тысячи всех тех, кто вот так же, как она сейчас, стонали под ним, на нем, рядом с ним… И чем больше он проникал ей под кожу, тем сильнее кислотой это осознание выжигало все ее нутро…

Открывает глаза и понимает, что они все еще там… в зале отдыха, под стеклянным куполом… И снова над ними сотни свидетелей  –  яркие звезды, которые то и дело подмигивают своим желтоватым свечением их бесстыдным голым телам, покрытым потом и собственными соками…

– Сколько звезд… –  шепчет уставшим голосом Валерия… –  а солнце одно… Все как в нашей жизни, да?

Он нежно и медленно гладит ее живот… Насытившийся, наконец, удовлетворенный, освободивший хотя бы часть своих демонов… Раскрывший хотя бы часть своих мрачных тайн…

– О чем ты?  – спрашивает и нежно целует ее затылок.

– О тебе, Нур… Ты –  солнце… а мы, женщины твоей жизни  –  всего лишь звезды… Да, светим… До тех пор, пока на них падает свет от солнца… Стоит же его капризным лучам отвернуться, погибаем во тьме… И я так погибну… Наступит такой день…

– Не наступит… – отвечает он категорично, а она лишь усмехается… – ты не звезда, Валерия… Ты луна… моя луна…

– Луна… – нежно, лирично и печально повторяет она… –  луна тоже светит только потому, что ее освещает солнце…

– Зато ночью светит только луна… Только она важна… Ночью солнца нет… Лишь луна своей красотой затмевает все и вся… Знаешь, арабы никогда не воспевают красоту солнца… Солнце убивает своим зноем… Оно приносит только боль и ожоги… Красота для них в луне… В ее чарующем свете в прохладе ночи… В ее гипнотической силе, способной забирать покой человека или напротив, даровать его… Они сравнивают изгиб женских бедер с ее округлостями, дугу девичьей брови  –  с изгибами полумесяца… Луна единственная и неповторимая… Она есть спутник солнца… Луна  –  настоящая женщина… Как для солнца луна единственная, так и для мужчины его женщина неповторима и исключительна…

– А что же делать со всеми теми, кто есть еще?  – словно не ожидая ответа на свой вопрос, скорее риторически произносит Валерия…

Он еле слышно усмехается, понимая ее намек… Но молчит… Ей печально от его молчания… Но сейчас она слишком устала, чтобы думать об этом дальше… Невольно проваливается в магическую силу сна и на подкорках сознания все же ловит прикосновения его жарких губ к ее виску и тысячное за эти сутки «люблю» …

Глава 5

Они улетели обратно на остров на рассвете. Покидали Дубай под яркие оранжевые лучи молодого, резвого утреннего солнца, щурясь от попадающего в иллюминатор света и наслаждаясь близостью друг друга. И он, и она, казалось, стали моложе, веселее, беззаботнее. Впервые между ними ничего не висело, впервые не было условностей, недомолвок, загадок… Вернее, каждый решил сделать вид, что их нет…

Конечно, Валерия всегда могла найти, к чему придрать, на чем заставить себя зацикливаться, но решила этого категорически не делать… Пусть счастье, пусть даже и с полузакрытыми глазами, продлится подольше…

Сами того не подозревая, они все время находили повод почувствовать соприкосновение тел друг друга, кожи, сплетение запахов… Его близость пьянила и возбуждала ее, это чувство было таким новым, таким удивительным – на каком – то инстинктивном, подсознательном уровне ощущать своего мужчину… Он чувствовал то же самое… Но, в отличие от Валерии, предпочитал не сосредотачиваться на своих внутренних эмоциях, а беззастенчиво демонстрировать их ей.

– Хочу тебя, девочка,  –  шептал на ухо в машине, прижимая к своему бедру дрожащую от возбуждения девушку и нагло шаря руками по ее телу… – взлетим и…

Она со смешком вздохнула, непроизвольно краснея и вызывая уже смешок у него…

Как только самолет набирает нужную высоту, Корсан не стесняется исполнить свое обещание. Быстро отстегивает ремень безопасности у себя и у нее и, крепко держа за руку, уводит в туалет.

– Добро пожаловать в клуб десятитысячников, Златовласка… – шепчет уже через пятнадцать минут, вальяжно сидя в кресле и попивая холодное шампанское, заметно более расслабленный и довольный…

– Куда?  –  с недоумением спрашивает девушка.

Снова горячо и порывисто притягивает к себе.

– Те, кто трахался на высоте десяти тысяч метров…

– Боже, –  выдыхает она, когда его рука опять беззастенчиво скользит под абазией по оголенной ноге, а губы на шее…

Ее тело, в первые разы довольно тяжело переносившее его ненасытный нрав, теперь, как казалось, привыкло и подстроилось… Валерия, и сама удивлялась, как прекрасно себя чувствовала после того изнурительного секс – марафона, в котором они оба участвовали последние сутки…

Интимность их утра, к сожалению, была нарушена сразу по прилету на остров. И хотя Валерия почувствовала необъяснимую внутреннюю радость, стоило извилистым серебристо – рыжим песчаным берегам Сокотры показаться в иллюминаторе, многочисленная свита, прибывшая в аэропорт встречать Корсана, уже не позволяла им чувствовать себя так же расслабленно и беззаботно, как это было всего пару минут назад… По выходу из самолета они сразу нырнули в один из минивэнов. Валерия забилась в самый угол, и теперь отстраненно смотрела в окно на первозданные красоты, редко перемежающиеся с убогими жилищами местного населения, и ловила себя на мысли, что рада была сюда вернуться… Нур с головой погрузился в рабочие дела, по ходу движения просматривая какие – то бумаги и нетерпеливо слушая доклад своего помощника, то и дело подначивая его и раздраженно перебивая.

Они уже подъезжали к его резиденции, когда Корсан обратился к Валерии.

– Не спеши выходить. У тебя другое место назначения сейчас,  –  сказал он невозмутимо, выходя из автомобиля.

Девушка даже понять толком ничего не успела, как Корсан захлопнул дверь минивэна и машина стартанула, убегая по извилистым дорогам в направлении… Сердце Валерии ушло в пятки… Как такое возможно? Неужели он снова собрался отправить ее туда, в этот серпентарий… И это после всего, что между ними было… Она смотрела перед собой и пыталась сдержать подступающие слезы… Не смогла… Они выпали на щеки соленым дождем, застилая ей видимость…

Всего пару минут, они вырулили на песчаную дорогу, обогнули горный хребет и подъехали к красивому особняку, который Валерии уже доводилось видеть и ее воспоминания об этом месте были, мягко говоря не самые радостные… Гарем… Его гарем… Сердце свело от острого укола боли…

Машина притормозила. Вышла из машины. На удивление у здания ее никто не встретил… Прошла внутрь  –  тишина… Знакомый шикарный внутренний двор с фонтаном, который почему – то был спущен, каскад арок, утопающих в зелени, а вот и коридор, ведущий в комнаты девушек… Она в шоке шла по нему и не могла поверить своим глазам… Перед ней были открытые нараспашку, совершенно пустые комнаты, в которых, судя по всему, собирали вещи наспех, потому что то и дело на глаза попадались небрежно брошенные предметы женского гардероба, часто крайне интимные… Что все это значило? Она начинала понимать с примесью шока и эйфории в душе, но пока даже боялась признаться себе в своей догадке… Прошла до самого конца, до той самой злосчастной комнаты, в которой тут обычно проходили «смотрины» девочек на ночь… В которой Он подверг ее самому большому унижению за все время их знакомства… Когда разрешил гадким мерзким рукам надзирательницы шарить в ней и проверять наличие менструации…Эти воспоминания холодным липким потом проступили на ее лбу, но тут же уступили место другим воспоминаниям –  тому, как истово и страстно он брал и давал в ту ночь… Именно в ту ночь она поняла, что его… Что в ее жизни нет и не может быть другого мужчины… Просто сама себе боялась в этом признаться…

– А я тебя недооценила,  –  послышался сзади знакомый голос на английском…

Валерия резко обернулась и увидела физиономию Фатмы, той самой надзирательницы гарема… И вроде бы она не сделала ей ничего плохого, но все равно, стало до ужаса неприятно, от женщины исходила такая неприятная волна… грязи, порока, цинизма…, Наверное, это ее работа так замарала ее ауру…

– Когда ты стояла здесь, вырядившись в красное платье, а он пожирал тебя глазами, не видя больше никого, подумала, что его хватит на пару ночей, как это бывало обычно… Корсан увлекается женщинами… У него часто вспыхивает страсть в глазах, но удержать ее мало кто может больше, чем на неделю – другую… а ты молодец… Чтобы ради прихоти одной девчонки за день отослать всех девочек, да еще и меня лишить работы –  это неслыханно, конечно…

– Браво! Далеко пойдешь… – деланно похлопала в ладоши,  –  если не оступишься… Хотя… вот это вряд ли…

– Почему Вы так враждебны ко мне? Что такого плохого я Вам сделала?  – искренне спросила Валерия, чувствуя сочащийся в словах женщины яд.

Та лишь присвистнула в ответ.

– Я не враждебна. Я просто… реалистична… Ты его игрушка, малютка, что бы он сейчас ни делал, какие бы ошейники с килограммовыми изумрудами не цеплял на твою красивую длинную шейку,  – Фатма пренебрежительно махнула головой на ожерелье на шее Валерии, –  как бы ни закрывал гаремы, как бы ни обхаживал тебя, он делает это только для себя… Это такая игра… Запомни это хорошенько и не питай иллюзий. Наслаждайся, пользуйся, лови своей момент, пока это возможно, но не отдавай ему свое сердце и не строй нелепых иллюзий… Поверь мне, не за горами тот день, когда двери этого дома снова будут открыты… для девиц свежее и моложе прежних… Они тут будут, а ты нет…

– Вы все почему – то говорите одно и тоже, совершенно не зная человека, на которого работаете… Вам ничего не известно о Нуре…

– А ты типа хочешь сказать, что знаешь…

– Знаю… –  с вызовом посмотрела на нее Валерия…

Фатма снова усмехнулась… Глаза ее вспыхнули огнем…

– Единственная женщина, которая знает господина и что – то для него значит, это Балкис… Заруби это себе на красивеньком носике… – ответила высокомерно – торжествующе женщина…

– Только вот Балкис тут тоже нет, как и Вашего гарема, как и Вас в скором времени не будет,  –  парировала Валерия и даже сама не поняла, откуда в ее голосе появился этот язвительно – надменный тон…

Надзирательница лишь засмеялась в голос.

– Ошибаешься, глупышка… Балкис будет всегда! На острове, в жизни и в сердце господина… Запомни это… Потому что Балкис для него  –  не просто та, кому можно вставить между ног… Она его… – тут женщина словно осеклась… То ли боялась говорить дальше, то ли специально оставила загадку, чтобы заставить Валерию мучиться неведением и тяжким мрачным любопытством…

– А почему бы тебе самой не спросить у него, кто такая Балкис? – сказала Фатма и тяжелой, грузной поступью направилась в сторону выхода, прочь из дома, в котором еще вчера была хозяйкой…

Глава 6

Валерия не стала больше задерживаться в этом неприятном месте. Почти сразу за Фатмой выскочила наружу и, только вдохнув свежего морского воздуха, поняла, что там, в гареме, словно не дышала, словно ее горло зажали в тиски и не отпускали. В глазах рябило…

Быстро запрыгнула в машину и почувствовала долгожданное облегчение только тогда, когда водитель привез ее к знакомому уже и даже полюбившемуся, на мысли, о чем поймала себя Валерия, дому Корсана. Ожидаемо внутри она его не обнаружила. Правда, усталость последних дней, ненасытность ее любовника и постоянные эмоциональные качели сделали свое дело –  основательно подкрепившись уже готовой и сервированной к ее приходу едой, девушка провалилась в очередной глубокий сон, несмотря на то, что был только полдень.

Пробуждение наступило не сразу. Оно было тягучим, сладким, покалывающим внизу живота от нестерпимо – томительной неги прикосновений Его языка к ее плоти… Чувственно, медленно, нежно, но решительно и горячо…

Резко распахивает глаза от очередной острой волны удовольствия, чтобы окунуть взор в непроглядную темноту. На улице глубокая ночь… И он, судя по всему, только пришел…

Все еще сонная, она чуть слышно постанывает, не в силах пока поймать его ненасытны ритм, его жар и энергию…

– Давай же, соня, просыпайся… –  шепчет хрипло – возбужденно, отрываясь на секунду от нее,  –  если не трахну тебя сейчас, умру… Хочу пить… Тебя пить…

– Корсан… – шепчет она деланно недовольно, тут же выгибаясь и игриво выворачиваясь,  –  я вообще – то спала… Некрасиво вот так вторгаться в чужие сны…

Он поднимает на нее горячий взгляд, его глаза в кромешной темноте светятся, как два пылающих угля… И почему так темно? На улице непроглядный мрак, заглядывающий в их комнату через огромное окно в пол. Где – то там, совсем рядом, спокойное ворчание спящего океана… а ее океан здесь, на постели, бушует, беснуется от желания…

– И кто же тебя снился, Златовласка?  – шепчет возбужденно и в то же время как – то ревностно…

Она ловит эти нотки и начинает играть…

– Не скажу… Это… секрет…

Не успевает ничего понять, как он уже над ней, грозно нависает, пригвождая своей массой к теплу кровати…Входит резко, без подготовки, но она и не нужна. Валерия уже готова для него, всегда готова.

Толчки жесткие, сильные, резкие. Если бы не ее ответное желание, было бы больно, а сейчас… Сейчас так хорошо… Дьявольски хорошо… До невозможности…

– Нур… –  шепчут ее пересохшие губы, вечно голодные по нему, а он стонет в ответ, властно проводит по ним большим пальцем, порочно погружает его в теплоту ее рта. А потом больно прикусывает зубами ее шею…

– Тебе теперь буду всегда сниться только я, Валерия… Только Я…  – толчок, еще один, она выгибается, расставляет ноги шире, давая возможность проникнуть глубже,  –  и ты всегда будешь готова для меня, когда бы я ни пожелал… Теперь тебе придется одной удовлетворять мои аппетиты, сладкая… Так что никаких больше «я сплю» или «не хочу»…

Она вовсе и не слышит его, потому что слишком хорошо… Потому что снова где – то там, на небесах… Секс с ним на этом загадочном острове какой – то другой… В Дубае была та же страсть, то же желание, то же удовольствие… Но здесь… Помимо всего прочего здесь есть еще и какая – то сакральность, их близость –  словно священный древний ритуал… Она не может понять всего того, что теперь творится на душе… Но это так хорошо, что невольно отступают даже самые ужасные мысли и сомнения…

Они не сомкнули глаз до самого рассвета… Даже после того, как насытились друг другом, просто лежали и ласкали прикосновениями, дыханием, легкими поцелуями… После соития с ним всегда оставалось сладко – пьянящее послевкусие, которое нужно было прочувствовать, пережить…

Нежно целует его шею, наслаждаясь теплотой объятий на фоне гладящего кожу бриза с океана.

Невольно цепляет глазами его шрам на шее…. Когда – то давно, еще в той жизни, Абу Самак сказал ей никогда не спрашивать про него, если не хочет Корсанова гнева… а сейчас… Сейчас она могла? Или все эти правила поведения с жестоким безжалостным Корсаном никогда не переставали действовать…

Нежно касается этого места пальцами, тут же накрывает таким же нежным поцелуем…

– Словно когти тигра. –  шепчет, трогая продолговатые выпуклости на шее…

– Льва… – отвечает невозмутимо он.

Валерия недоуменно поднимает на него полный удивления взгляд. Он так шутит?

– В смысле?

– Не знаю, в курсе ты или нет, но эмиратчики, как и многие другие арабы с Персидского залива, держат в качестве домашних животных тигров, львов и прочих хищных кошачьих… Воспитывают их с детства и приручают, так, что они начинают признавать одного хозяина… Считают это забавным и …шикарным… Вот с одним таким домашним питомцем мы и не подружились, как видишь…

– Как это произошло?  –  все еще ошарашенно смотрит на мужчину девушка.

– Ты имела возможность познакомиться с одним из моих братьев, Али… Тем самым, которого встретила здесь в этом доме… Кот была его…

– Кот?  –  горько усмехнулась Валерия…

– Молодой самец – лев… Он натравил его на меня для забавы… Идиот, никогда не умевший просчитывать последствия и опасность…

– Ужасно!  –  с возмущением отшатнулась Валерия! –  действительно, о чем только думал этот человек, когда подвергал тебя такой опасности! А эти последствия, Корсан… – снова трогает его шрамы,  –  представляю, как тебе было больно…

Мужчина поднимает на нее умиленный взгляд и жестко усмехается.

– Ты не поняла меня, девочка… –  обманчиво нежно заправляет выбившийся платиновый локон за ухо,  –  эти шрамы –  ничто… Последствия были для кота… И опасность тоже… Я убил его… Голыми руками… Разорвал пасть… И кинул тушу на ошарашенного Али,  –  снова зло усмехнулся, сверкнув глазами. На секунду Валерия поймала себя на мысли, что это был он… Тот самый жестокий Корсан, вселяющий такой ужас в окружающих… –  идиот был в таком шоке, что не увернулся, упал, придавленный трупом, и сломал себе руку…

Валерия приподнялась, села на край кровати… От услышанного по телу пробежала невольная дрожь… Страшно… Пугающе… Жестоко… Этот мужчина нежно ласкал ее всего полчаса назад… Убивший голыми руками льва… Раньше она думала, что вот такие вот истории –  всего лишь легенды, преувеличения, а теперь могла поверить в них без сомнений… Перед глазами так и стоял Корсан, безжалостно, со звериным рыком разрывающий пасть зверя…

Невольно поежилась…

– Что такое, Златовласка?  –  и снова эти нежные руки на ее плечах контрастом,  –  я напугал тебя веселой историей?

Поворачивает на него глаза…

– Нур… Какой ты?  – спрашивает в сердцах… –  какой ты на самом деле? Такой, как со мной? Такой, как со своими подчиненными? Такой, как со своим отцом? Кто ты, черт тебя возьми…

Выдыхает ей в ответ немного раздраженно.

– Что ты хочешь услышать, Валерия? Что я розовый и пушистый? Нет… Я жесток, я убивал… Я никогда не делал секрета из этого перед тобой… Но для тебя я хочу быть другим… – нежно берет за подбородок, целуя в губы… –  ты делаешь меня другим…

Она лишь качает головой, смотря теперь перед собой… Словно не слышит его последних слов…

– Насколько хорошо я тебя знаю? Насколько ты готов открыться передо мной? Или ты, как и на этом острове, показываешь мне только то, что считаешь нужным? Просто создаешь выгодную и удобную для тебя картину мира мне…

– Валерия, ты ранимая и нежная… Зачем мне показывать себя всего… Зачем? Посмотри, что случилось с тобой от одной только истории о моих шрамах… Тебя всю трясет! Ты не выдержишь всего этого…

– А она выдерживает?  – спрашивает в сердцах Валерия, бросая на него острый взгляд. Не может больше держать это в себе… То, что все это время буквально печет ее изнутри, вмиг вырывается наружу…

– О ком ты?  –  его раздражение и даже злость уже не скрыть…

– Балкис… Скажи мне правду, Нур… Что вас связывает? Кто она тебе? Я ведь не дура… Понимаю, что если бы она была простой наложницей, не вызывала бы такого раболепия среди твоих слуг… Даже тогда… в деревне… Когда она хотела меня убить… Тот старейшина… Он смотрел на нее… с уважением что ли… Кто она тебе, Нур? Кто она для тебя???

Он нервно – раздраженно отворачивается, крепко сжимая кулаки… Словно борется сам с собой… Видно, что изнутри разрывается тысячами эмоций…

– Я говорил тебе, Валерия, что многое из того, что ты можешь обо мне узнать, способно навсегда отбить твое желание даже смотреть в мою сторону… Сейчас ты заставляешь меня открыть тебе правду, которая способна привести именно к этому…

Валерия лишь отрицательно качает головой…

– Я постараюсь принять правду о твоем прошлом, Нур… Какой бы она ни была… Даже если ты скажешь, что любил ее все эти годы…Что она главная любовь твоей жизни… Я постараюсь тебя понять… Ты не обязан стесняться того, что было «до» … Но… Я должна знать, что связывает вас в настоящем… Какое место у нее в твоем сердце…

Он сглатывает… Нервно усмехается, снова задумываясь…

– Сегодня у нас очередной день обсуждения моей семейки… – выдает печально – саркастично.

– Что это означает, Нур? Почему семейки? Балкис твоя жена?  –  в горле сперло… Она понимала, что такой правда тоже может быть, но… не думала, что будет так больно… обидно… Жена. Нура… И почему она не задумалась об этом раньше…

– Нет, Валерия… Балкис не моя жена… Она моя… сестра…

Глава 7

Валерия пыталась унять дрожь, непроизвольно бегущую по всему телу…. В голове не укладывалось… Сестра? Как сестра? Она ведь сама видела… они смотрели друг на друга как любовники… делали вещи, которые никогда бы не позволили отношения между братом и сестрой… или…

– Вся моя жизнь, Валерия, сплошной мрак… – сказал он так, что сердце ее невольно сжалось… –  мрак, состоящий из грязи, порока, жестокости и корысти… В ней с самого первого дня моей жизни не было места ни искренности, ни чистоте, ни любви… а я… я принял эти условия игры, которые навязала мне судьба… А может думал, что навязала… Может быть, мне надо было идти против течения… Сопротивляться…

Балкис  –  моя двоюродная сестра. Она единственный ребенок Удея Макдиси от той самой дочери старейшины, у которой прислуживала моя мать… Тот странный мужчина, куда потащила тебя Балкис якобы для вынесения вердикта по твоим колдовским способностям –  ее дед… Этим и объясняется то, как на нее смотрят местные жители острова… Они видят в ней продолжателя рода истинных правителей… а во мне… ублюдка служанки – шлюхи и иноземца, пусть и высокородного…

– Нур, просто мне казалось… –  начала было подбирать слова Валерия,  –  что ваши с ней отношения немного выходят за рамки…

– Так и есть, Златовласка,  –  перебил ее решительно, –  мы спим с Балкис с семнадцати лет… Она моя ровесница, разница в пару месяцев… Сама понимаешь, отношения ее родителей развивались параллельно с тем, как мой отец насиловал мою мать… Балкис…, Наверное, было бы нечестным сказать, что она втянула меня в эти отношения, вина за нами обоими, но… Знаешь, в тот год я вернулся с учебы в Англии в Дубай и почувствовал себя таким дико одиноким… Отец завел себе очередную новую жену, Юлиану. А я… Я снова оказался ни у дел среди этих абсолютно чужих людей… Тогда – то Балкис и пригласила меня съездить к ее родственникам на остров… Все произошло тут… Она пришла ко мне ночью, сказала, что любит с детства. Что мы остались друг у друга одни, что должны всегда держаться вместе…  – он задумался… Было видно, что слова даются ему тяжело,  –  я тогда еще мало что понимал в сексе… Она не была моей первой. Конечно, в Англии мы экспериментировали со свободными, доступными девочками, но Балкис… Она словно источала порок… Не знаю, откуда это в ней было с самого юного возраста…

– Ты понимал, что спишь с сестрой?  – спросила Валерия.

Он поморщился. Казалось, этот вопрос пугал его больше всего…

– Ты должна понять одну вещь, Златовласка… Конечно, этот аргумент не сможет оправдать наше поведение, но пойми, что отношения между братом и сестрой в Персидском заливе, в частности, в Эмиратах, если речь идет даже о двоюродных –  не воспринимаются как инцест… С самого детства нас взращивают с пониманием, что самой надежной, самой верной и правильной по крови спутницей для мужчины может быть девушка из его рода, из его семьи… Как правило, такими и бывают первые жены… Их называют «ум аль – ияль» –  матери семейства… Хранительницы генокода, традиций, рода… Понимаю, для тебя это может звучать странно, но это так… –  он снова задумался,  –  не могу сказать, что я разделяю это убеждение… Глубоко в душе мне всегда было противно от того, что мы делали, что поддавались соблазну, но… продолжали делать…

– И она спокойно воспринимала твой гарем? Других женщин?

Корсан усмехнулся…

– Более того, она любила устраивать оргии, или же приглашать третью в нашу постель… Балкис –  это порок…, И я тоже, Валерия… Я ужасен… Насквозь погряз в грехе… Мои слова –  далеко не преувеличение, я правда уверен, что знай ты обо мне всю правду, вряд ли бы захотела остаться со мной…

Валерия опустила голову… Рой мыслей, в корне противоречащих друг другу… Она была готова к многому, но к этому…

– Меня вы тоже могли разделить на двоих?  – она сама не поняла, как задала этот вопрос… Но почему – то по мере того, как она узнавала правду, такая мысль невольно звенела у нее в голове колокольчиком…

– Это ее так и настораживало в тебе, Валерия… Она чувствовала, что к тебе у меня отношение иное… Что я не подпущу ее к тебе…

Девушка, казалось, была совершенно не удовлетворена его ответом. Изнутри ее буквально разрывало сразу столько чувств, что аж плохо становилось…

– Почему же ты тогда не женился на ней?  –  спросила она в сердцах…. –  Если посмотреть с вашего ракурса на ситуацию, то и вправду, она лучшая кандидатура…

И почему только невольно в ее словах прозвучала неприкрытая горечь…

Он лишь отрицательно покачал головой.

– Это противоестественно, Валерия… Ты сама это понимаешь… а еще я не люблю ее… Секс, похоть, грех –  да, все это связывало нас не один год, но сердце… Она никогда не была в нем… – он с надеждой поднял на нее глаза, даже со страхом…  –  мое сердце познало любовь только с тобой, Златовласка…

Валерия лишь печально выдохнула…

– Ты рассказал мне чудовищные вещи… –  она действительно с трудом могла сейчас трезво думать о том, что только что услышала…

– Понимаю твои эмоции, Валерия… Поверь мне, я сам себе омерзителен… Да что говорить, я Аллаху омерзителен… Посмотри на меня, во мне два метра роста, я могу трахаться ночами напролет, но я бездетен… Я не способен дать жизнь… Природа сама распорядилась так, что я не достоин иметь продолжения… Ты ведь знаешь, тебе наверняка все уже рассказали… Иначе бы ты давно спросила о контрацепции…

Она молча кивнула головой… Сознательно избегала этой темы в обсуждениях с ним, понимала, сколь болезненной она может для него оказаться…

– Ты в этом уверен? Проверялся?

– На все сто… Лучшие врачи мира…

В комнате повисло тяжелое молчание… Оно давило на нее правдой, на него ожиданием ее реакции на его признание… Слишком тяжело, слишком надрывно… Слишком…

– Мне надо побыть одной… –  тихо сказала Валерия,  –  могу спуститься к океану?

– Валерия, я… – начал было он, но сам себя осек,  –  иди… – прошептал тихим убитым голосом…

А она унеслась прочь… Подальше… От него, от себя, от правды…

Валерия потеряла счет времени, просто растворилась в своих мыслях и шуме накатывающих волн океана… Они бились о скалы, разбиваясь на сотни брызгав и ей казалось, что это душа Нура… Та, хорошая душа, которая, возможно, когда – то была, а потом ее запятнали, зачернили, испортили. Думала о том, как же несправедлива была судьба к этому красивому мужчине… Очевидно, в объятия своей сестры его подтолкнуло одиночество… Страшное, изъедающее, пугающее… Ей было как никогда жаль этого бесстрашного, жестокого Корсана, который вынужден прятать глубокие травмы своей души за железным характером…

А еще сердце теребило то, что Балкис так или иначе всегда будет в его жизни… Права была гадкая Фатма… Можно избавиться от любовницы, от жены, от врага… Но как избавиться от родной крови? Да и захочет ли он избавляться… Было понятно, его авторитет на Сокотре во многом держится на ее имени… А Валерия…Что она могла дать ему? Только себя… И сплошные проблемы…

Усмехнулась своим мыслям печально, утерев невольно сбежавшую из глаза слезу.

– Златовласая с Севера, почему ты одна и почему плачешь?  – услышала знакомый голос сзади. Резко обернулась. Ишта… Снова ощущение, что женщина в полном здравии и сознании…

– Все сложно…  – только и смогла выдавить из себя… –  я… запуталась… и… не знаю, что верно, что правильно…

– В прошлый раз ты послушалась меня… Начала слушать свое сердце… И смотри, куда это тебя привело? К правде, к любви, к искренности… Так что же такое сейчас? Снова хочешь заменить сердце чем – то другим?

Лишь всхлипнула, шмыгнув носом и покачав головой…

– Я люблю, Вы были правы… Очень люблю… – сделала паузу, подбирая слова,  –  именно поэтому готова отступить, если так будет лучше для того кого люблю… Понимаете… я не уверена, что быть со мной для него – лучший путь… Что это не принесет ему больше проблем… Балкис… Она ведь не успокоится… И никуда от нее не деться…

Женщина лишь пренебрежительно махнула рукой…

– Кто такая Балкис перед избранной невестой Дракона?! –  она произнесла эти слова так величественно – высокопарно что Валерия невольно всмотрелась в лицо пожилой женщины,  –  твоя миссия намного важнее, Златовласая, ты дашь жизнь ему! Не она! Не кто – либо еще!

Валерия удивленно снова перевела взгляд на Ишту, а та продолжала, смотреть вдаль…

– Вот только не верь всему, что происходит… Не верь! Продолжай слушать свое сердце, что бы ни стало! Продолжай! По судьбе твоей вижу, что легенда повторится… Кровь снова может пролиться… а ты… ты должна на этот раз быть мудрее… сделай так, чтобы избежать смерти… Это в твоих силах…

– Ничего не понимаю из того, что Вы говорите,  –  отчаянно посмотрела в глаза женщине Валерия.

А та с силой схватила ее за руку и почти прокричала,

– Беги к нему! И не отпускай!  –  в этот момент над океаном вспыхнула яркая полоса желто – золотой молнии, а потом раздался жуткий гром, словно земля начала трястись.

Валерия тяжело выдохнула и не чувствуя ног, понеслась обратно, в дом, к Нуру, на нее падали большие тяжелые капли начинающегося ливня, но она их не чувствовала. В ушах звенели последние слова этой странной женщины, которая почему – то вселяла в Валерию веру в себя всякий раз, стоило им только встретиться.

«Беги к нему! И не отпускай!»

Глава 8

– Нур… –  в какой раз она окликает его, бродя по пустым погруженным в мрак комнатам дома… На душе зябко… Нехорошо она поступила, некрасиво… Он открыл ей себя, оголил свои нервные окончания, а она трусливо сбежала… Сама, не понимая, от чего… – Нур, любимый, ну где же ты… – прошептала уже совсем тихо, себе под нос, скорее для себя…

И вдруг чувствует его дыхание рядом… Совсем рядом, сзади… С ним все чувства обострены до предела, эмпатия какая – то сверхъестественная…

Нежное прикосновение к шее сзади… И она боится даже пошевелиться… Боится его реакции… Его разочарования на ее малодушие…

– Сбежала, потому что презираешь?  –  сипло и тихо спрашивает он…

– Нет, Нур… Не знаю… Прости… Струсила… Надо было подумать… – шепчет отчаянно, сама психует на себя за то, что говорит несуразно какую – то чушь полную… пытается развернуться, посмотреть в его глаза, а он не дает. Кладет руки на ее плечи, удерживает…

– Я видел в твоих глазах осуждение и… презрение, Златовласка,  –  грустно усмехается, а она отчаянно машет головой отрицательно…

– Нет, Нур, нет же… Поверь мне… Все, что было тогда, все в прошлом… У тебя, у меня… Важны только мы… Сейчас… То, что между нами… Я… люблю тебя таким, какой ты есть… Со всеми твоими ранами… Внешними и внутренними… Разреши мне повернуться, в глаза твои посмотреть…

А он лишь хрипло выдыхает… Так горячо на шее от этого дыхания… Так хочется его почувствовать на губах…

– «Люблю тебя» … В первый раз вслух сказала… Скажи это… На своем родном языке, на русском…

– Я люблю тебя, Нур,  –  повторяет медленно, осмысленно, прикрывая глаза, потому что понимает, что на материнском языке это и вправду для нее звучит иначе… Глубже, откровеннее, искреннее. Что же все – таки значит родной язык… Язык, на котором мы бессознательно думаем.

– Льюблью тьебья,  – пытается повторить он коряво, а она невольно улыбается… Сердце так и заходится в сумасшедшем ритме…

– Если правда любишь, сегодня научу тебя смотреть не только так, как мы привыкли, а сердцем… –  с этими словами нежно протягивает шарф к ее лицу, проводит по коже, лаская, а потом завязывает на глазах.

Его руки теперь скользят по ее телу, снимая одежду. Она лишь глотает воздух, прислушиваясь к своим ощущениям… Сладко, волнительно, томно…

– Ни слова, Златовласка… Только если я разрешу говорить… – тихо шепчет на ухо, вызывая дрожь во всем теле…

Ее носа касается что – то нежное… Принюхивается  –  потрясающий аромат. Это цветок? Хочется спросить, но молчит, закусив губу. Послушная девочка…

– Это плюмерия, Валерия…  – отвечает он на ее немой вопрос,  –  Этот цветок у меня ассоциируется с тобой…. И он пахнет тобой… Это очень древний цветок… Никто точно не знает, откуда он появился, но его любили и ацтеки, и древние индийцы, и древние египтяне… Есть поверье, что Адам и Ева, изгнанные из Рая, прихватили его с собой… Его магическая сила в том, что для каждого он пахнет по – своему… А еще он меняет запах и его интенсивность в зависимости от температуры и времени суток… В зависимости от лунного цикла и места, где растет… Удивительно, правда…

Нежно подталкивает к кровати.

– На живот,  –  короткий, но мягкий в этот раз приказ.

Девушка ложится, невольно дрожа, он опускается сверху и кладет цветок ей на ягодицы… Дует на него… От движения воздуха цветок нежно скользит по коже выше, к пояснице, невольно заставляя девушку содрогнуться… Дует еще –  и снова по спине бежит сладкая дрожь… а еще возбуждение… Такое сильное, томительное возбуждение… Она хочет его, дико хочет… Не нежности, хочет его грубого, сумасшедшего… Понимает это сейчас, на контрасте с его нежными действиями…

– Нур… –  невольно вырывается мольба…

И тут же ее ягодицы колет его укус – засос  –  острый, болезненный…

– Я сказал молчать, Валерия… Слушайся меня… Научись слушаться… –  строго, но дико возбужденно отвечает, тут же целуя то место, что укусил…

– Ты бы видела, как сексуально выглядит это красное пятно на твоей попке… С ума схожу, убиваешь меня…

Она невольно стонет и закусывает губу… Осталось потерпеть немного… Вот – вот, и он сам не выдержит, войдет в нее… Она точно знает это его нетерпение… Эта сладкая пытка закончится и…

Она действительно теперь, как кажется, видит сердцем… Вся кожа чувствительна до предела, колет сотнями иголок. Сладко, страстно…

Он нежно, почти невесомо продолжает теперь гладить ее тело нежными лепестками цветка, а потом тихо приказывает.

– Поднимайся…

Она не верит своим ушам… Почему? Так ведь хорошо… Она хочет его, но боится что – то говорить… Сегодня он хочет ее молчания и покорности…

Встает нерешительно и даже немного неуклюже, теряя равновесие, а он помогает ей удержаться на руках. В голове ритмично пульсирует не отпускающее возбуждение… И снова этот горячий шепот на ухо.

– Сегодня особенный день, сегодня я буду тебя одевать, а не раздевать, Златовласка…

Ее ног касается нежная холодная ткань кружева. Платье, должно быть это платье. Так и есть. Еще минута – и он помогает ей его одеть. Лиф, как влитой, молнией обхватывает бюст и талию, а дальше по бедрам и до самого пола она чувствует ниспадающую ткань. Глаза все еще завязаны, но она словно наяву представляет себя в этом наряде…

– Пойдем, красавица,  –  подхватывает на руки, выносит на улицу, сажает в машину с открытым верхом, что девушка ощущает от того, как свежий воздух ласкает ее кожу, обдувая со всех сторон и растрепывая распущенные волосы при начале движения… Они едут минут, пятнадцать –  а потом снова его руки, снова его объятия. Выносит ее, ставит на ноги и, наконец, снимает повязку с глаз.

Валерия сначала жмурится… Свет с непривычки слишком ярок, нужно время привыкнуть. Как только глаза это позволяют, вглядывается в картину перед собой и невольно ахает.

Они стоят у изумрудного, подсвечиваемого словно изнутри озера, утопающего в скале прямо у обрыва, там, вдали океан, он бушует и грозно ворчит, но здесь –  полное спокойствие, обещание блаженства и удовольствия… В изумрудной воде плавают те самые бело – желтые полимерии, источая сказочный аромат… Волшебно, нереально… Как и все с ним…

А потом Валерия опускает глаза на свое платье и снова на губах застывает немой восторг… Белоснежное кружево, похожее на нежную паутину, обхватывает ее тело, как влитое. Она только хочет что – то сказать, обернувшись, наконец, на Нура, как он нежно цепляет один из цветков полимерии ей в волосы и дает в руки букет из этих же цветов. Это скорее ветка, усыпанная цветами, а не букет, так как эти цветы растут на дереве, а она почему – то все без слов понимает, поднимая на него ошарашенные глаза… Чтобы все – таки получить окончательный ответ на свой вопрос…

– Смотри на меня всегда своим сердцем, Златовласка… – шепчет нежно,  –  и будь моей женой… Под новой луной, в этом священном для сокотрийцев месте… Под звездами и небом…

– Да,  –  шепчет она и ошарашенно смотрит на то, как он берет ее руку и одевает кольцо…

– Нур… Это… – пытается что – то сказать…

– Тсс, Златовласка… Я же сказал, ни слова… То, что нужно, ты уже сказала…

Накрывает ее губы нежным, но требовательным поцелуем…

Плюмерии пахнут сказочно… Теплая вода словно раскрывает их аромат… Потому что теперь этот запах везде, во всем…

– Эти цветы для меня пахнут тобой, красавица… Как только увидел тебя в том уродливом месте в Пунтленде, как только ты сняла с себя черную пыльную абайю, почувствовал этот сказочный запах… Сразу понял, что нужно срочно увезти тебя сюда…  – он говорит это, перемежая с нежными поцелуями. Придерживает ее за талию, потому что иначе она бы точно упала… Голову пьянят его признания, его действия, этот аромат, это сказочное место…

– А это платье чертовски сексуально на тебе, Златовласка… Через кружево проглядывает твое голое тело… Так что, боюсь, брачная ночь наступит у нас прямо сейчас… –  вжимает ее в себя, девушка ощущает бедром его каменную эрекцию. Запрятавшееся за другими эмоциями возбуждение снова накрывает с новой силой, и она уже трепещет от предвкушения… И когда она успела стать такой нимфоманкой? С ним только так, никак иначе…

Нур одним движением расстегивает кружево, падающее теперь каскадом к ногам, и утягивает девушку за собой в зовущую теплоту изумрудного сияния воды…

– Ты даже не дал мне увидеть себя в свадебном платье, жестокий… –  деланно обиженно шепчет ему в губы, обнимая за шею и погружаясь в зовущую красоту изумрудной водной глади…

– Зато тебя увидел я… Сразу увидел, девочка… Еще в первый день нашего знакомства… И понял, что ты моя… а я твой… Навсегда…

Глава 9

Она была счастлива… Оказывается, счастье безусловно… Легко и понятно… Часто кажется, что вот оно, счастье  –  хватай и держи, а оно берет и ускользает… То счастье, которое, как она думала, испытывала раньше, было мимолетным, скоротечным, острым… Она путала его с другими эмоциями –  просто радостью, хорошим настроением, удачей, а тут… Тут было что – то иное… Это новое ощущение было совсем иным… Оно не приходило и уходило. Оно сохранялось все время с ней, все время в ней, словно согревающий шар… Оно было во всем –  в его поцелуях на рассвете, в ее дыхании на его плече после очередной сумасшедшей ночи любви, в неспешных поздних завтраках, переходящих в обеды, в разговорах обо всем и ни о чем, в смехе по причине и без, в красоте и безмятежности окружающей природы, которую они изучали вдвоем, словно первопроходцы, каждый раз открывая для себя что – то новое… Они проводили вместе все его свободное время –  уплывая на дикие сказочные пляжи и купаясь там голышом, наблюдая за косяками редких рыб, ища ее любимых одиноких величественных китов или сверхразумных дельфинов, исследуя красоты острова, просто безмятежно смотря на звездное небо или на закат, сидя на веранде дома… Часто им не нужно было даже говорить, разговаривали их сердца…

Она научилась закрывать глаза на то, что не хотела видеть, не думала о том, что он не только ее Нур, но и Корсан, что он тот, кто занимается вещами, которые бы та Валерия, из ее прошлой жизни, никогда не приняла… а эта Валерия была готова слепо следовать за ним повсеместно… С ним она стала абсолютной женщиной, безусловно вверяющей себя мужчине… Скажи ей об этом раньше –  никогда бы не поверила… Никогда бы не признала в себе вот эту Валерию…

Иногда она невольно любовалась им исподтишка и задавалась вопросом, насколько глубоким был внутренний мир этого удивительного мужчины, сколько загадок и открытий от хранил в себе… Он был целой вселенной, ее миром, в котором хотелось раствориться…

Сегодня они снова ужинали на веранде при закате под пробирающие до глубины души фортепианные произведения и Валерия невольно вспомнила тот день, когда увидела Нура играющим на рояле. Улыбнулась сама себе… Как далека она была еще тогда от осознания новой себя, как далека была от понимания Нура… Тогда он только приоткрыл ей часть себя…

– Помню, как в первый раз увидела тебя, тогда никогда бы не подумала, что такой человек, как ты, слушает классику… – задумчиво произнесла она…

– Какой человек?  – вскидывает на нее бровь, отпивая из стильного хрустального бокала изумительное итальянское красное вино.

Продолжить чтение