Читать онлайн Не чужие бесплатно

Не чужие

«Любовь, ненависть – выбирайте, что угодно: всё спит под одной крышей».

Шодерло де Лакло. «Опасные связи»

Глава 1

Максим.

Кто-то после тяжелой работы приходит в себя под шум телевизора, кто-то под звук льющегося в бокал коньяка, а я предпочитал самый древний и надежный способ – умелые скользящие движения женских губ и покорный, обещающий исполнение любых желаний взгляд снизу-вверх.

После серии выездных игр, дюжины перелетов и дурного графика – это было самое то! Мое личное лекарство от постоянно гремящего в ушах крика «Шайбу!» и боли в ушибленных о бортики боках. Мешало лишь странное, не поддающееся никому объяснения ощущение – за мной будто наблюдали. В моем собственном доме! В закрытом от всех и вся джакузи, куда перед ночным марафоном я утянул на «разминку» нынешнюю подружку.

Словно решила сегодня заработать звание «Королева минета», Инга не обращала внимания на мое напряжение и старательно отрабатывала каждое «па». Умелый язык порхал, не зная усталости. Наманикюренные ногти, легко царапая, скользили по торсу, а уже порядком натруженное горло раз за разом принимало меня даже без намеков на заложенный матушкой-природой рвотный рефлекс.

Идеальное начало вечера. То, о чем между играми можно было лишь мечтать… Если бы не обжигающий спину взгляд.

– Давай дальше сам, – устав от мешающей расслабиться паранойи, я заставил Ингу откинуться на спину. – Размялись и хватит, – натянув презерватив, резко перешел к «основной игре».

В просторной белоснежной чаше поднялся фонтан брызг. От первого же толчка Инга вскрикнула, и мое воображение наконец прекратило буравить мозг глупыми ощущениями. Теперь все было правильно. Вечер стал таким, каким и планировался. Заполненным женскими стонами, охренительным скольжением и оглушающим удовольствием.

Хорошо разогретым, нам довольно быстро удалось достичь развязки. Только Инга выгнулась дугой от оргазма, как я взял любимый темп и, опрокинув половину содержимого ванны на пол, излился сам.

Словно после мощного удара в голову, на поверхности не осталось ни одной мысли. Тело получило свою долгожданную дозу витамина под названием «секс», и временно даже перестало беспокоить левое плечо, о которое в прошлой игре крепко приложился здоровенный как скала защитник соперника.

Не простони Инга: «Хочу шампанского», я бы еще несколько минут недвижимостью провалялся на две ванной, а потом пошел бы на второй круг. К сожалению, игнорировать женскую просьбу было нельзя. Особенно перед тем, что я сегодня планировал устроить в кровати.

– Подожди пару минут, – наспех вытершись, обмотал вокруг бедер полотенце и двинулся к выходу из бассейна.

Где-то в баре точно стояла бутылка-другая игристого пойла, а у меня в комнате – большая упаковка презервативов. С учетом того, как хорошо начался вечер, лучше быть готовым ко всему.

Решив оставить бар на потом, я прошел на второй этаж к своей комнате. Потянул дверь… и замер у порога, обалдев от увиденного.

За несколько лет в Лиге мне приходилось не раз встречать в своем номере девчонок. Разодетые в медсестер, в танцовщиц группы поддержки или даже просто голые, они из кожи вон лезли, чтобы только поставить в своем послужном списке галочку возле графы «новый форвард команды».

Некоторые выпрыгивали из трусов прямо в лифте, оказавшись со мной один на один. Другие навязчиво вешались на шею и терлись своими прелестями во время встречи команды в аэропорту. Женского внимания в моей жизни было много. Возможно, слишком много для одного человека. Но никогда, даже в самом бредовом сне, я не мог представить, что однажды встречу стоящей на коленях в своей комнате ее.

– Майя? Ты? – как баран на новые ворота, я уставился на свою повзрослевшую приемную сестру.

Те же большие глаза, дерзкий курносый нос и вечно закушенная пухлая нижняя губа, та же узкая талия, длинный хвост и совсем не та грудь за обтягивающей каждый изгиб простенькой майкой…

Сознание экспрессом перенесло меня в прошлое, где точно такая же девчонка, только лет на восемь младше, стыдливо прикрывала руками глаза, застукав меня в родительской спальне с голой подружкой.

– Максим? – моя взрослая «сестренка» побелела так, что, казалось, вот-вот рухнет в обморок.

– Ты здесь? – в горле внезапно пересохло. Дурацкое ощущение в бассейне не было шизой. За нами наблюдали, и наблюдал не кто-то, а она…

– Я… – выронив стопку постельного белья, Майя поднялась с колен. Испуганное выражение лица тут же сменилось на злое, и словно раннибек в американском футболе, девчонка рванула к двери.

Полный разрыв шаблона с тем, как вели себя все остальные.

* * *

Тремя неделями ранее.

Майя

Мы стояли в просторной кухне среди коробок, пакетов и наспех разбросанных вещей.

Не представляю, как раньше все это помещалось на моих полках в студенческом общежитии. Еще хуже я представляла, с чего начинать на новом месте – в трехкомнатной, оставленной дедом по завещанию квартире, в которую несколько лет я не решалась въезжать.

Прижав меня за бедра к своему каменному стояку, мой парень Саша старательно делал все, чтобы я забыла о проблемах.

– Надо обязательно испробовать на прочность и стол, и подоконник, – прошептал он на ухо, спускаясь дорожкой поцелуев от виска к шее.

– Обязательно, – я окинула взглядом тяжелый деревянный стол и широченный, какие бывают лишь в старых кирпичных домах, подоконник.

– Дурею от тебя, – с красноречивой хрипотцой прозвучало в районе ключицы. – Ты такая…

Член вжался мне в живот. Налитый и, судя по ощущениям, большой.

– Сладкая… – продолжил Саша. – Нежная. С ума схожу от твоего запаха, – он уткнулся носом в ложбинку груди, обдавая горячим дыханием.

Но я снова ничего не ощутила. Как позавчера, как неделю или месяц назад. Не было даже отблеска желания. Как бы Саша ни старался, как бы я сама себя не убеждала, что он лучший кандидат для моего первого секса, телу было пофиг. Отклика не было никакого, словно ко мне прижимался памятник или манекен.

Проклиная себя, я выставила вперед ладони, отгораживаясь.

– Я пахну чемоданами, пылью и переездом, – чтобы не смотреть в глаза Саше, отвернулась к окну.

Оранжевое солнце лениво опускалось за пушистые вершины елей, и о том, что мы не где-нибудь за городом, намекали лишь редкие дорогие машины жильцов соседнего элитного поселка и экипированный словно для гонки одинокий велосипедист.

– Устала, моя стрекоза? – широкие мужские ладони стекли по бокам вниз.

Мой благородный понимающий рыцарь ни мимикой, ни голосом не выдал разочарования. Терпеливый как всегда! Единственный такой на Земле.

– Сегодня переезд, завтра уборка, а послезавтра срочные поиски работы, – я загасила своим суровым планом последние романтические искры между нами.

Интересно, сколько еще Саша продержится до того, как пошлет меня подальше? Другой на его месте послал бы уже давно. От секса я отказывалась, словно берегла свою девственность для свадьбы. Внешне тоже ничем особенным привязать не могла: грудь – обычная «двойка». Рост – средний, без кардашьяновской задницы или фотомодельных длинных ног.

Несмотря на свои двадцать один, с косметикой я была на «вы», но самый завидный заочник факультета Физподготовки все же был со мной, и давно. Вначале как друг и уже два месяца как парень. Парень без секса.

От последней мысли стало не по себе. Нужно было все же прекращать корчить из себя принцессу. Все занимаются сексом. Влечение, возбуждение – может, как аппетит, они придут уже в процессе?

– Не знаю, чем я заслужила тебя, – пока Саша не развернулся к выходу, я крепко обняла, прижавшись своей грудью к его прокачанному стальному торсу. Ну, мечта же!

– Ты лучшая. И у тебя все получится. Обязательно. В случае чего, у тебя есть я, – сильные теплые пальцы зарылись у меня в волосах, и узкие, вечно пересохшие Сашины губы растянулись в улыбку.

* * *

Как я ни мечтала, на уборку ушел не день, а три. Пустовавшая почти год после добровольного выселения последней дедовой жены квартира насквозь пропиталась грязью. Пыль лежала везде, и сколько бы я не терла дубовый паркет, он все равно казался запорошенным серым налетом.

С работой дела обстояли не лучше. Возможно, оставь дед мне квартиру в каком-нибудь рабочем районе, я давно бы нашла место. Кем именно работать, мне, нищей студентке факультета педагогики и психологии, разницы не было. До получения диплома ни одна школа или частный учебный центр не нанял бы меня, а государственного пособия хватало разве что не умереть от голода.

За четыре года в общежитии меня уже тошнило от овсянки и макарон быстрого приготовления, хотя бы в последний год хотелось почувствовать себя человеком. Не слишком амбициозная, я была согласна на все. Хоть работу продавщицей, хоть секретаршей, хоть официанткой в баре. Опыт работы последней имелся, но рядом с домом работу, которую можно было бы совмещать с учебой, оказалось найти нереально.

Спустя неделю поисков идея сдать квартиру в аренду, снять себе что-то скромнее в другом районе и жить на разницу уже не казалась безумной. Даже то, каких жертв стоило мне это наследство, отошло на второй план, но решение, как всегда, нашел Саша.

В один из вечеров после работы он заглянул ко мне и, уминая за обе щеки макароны по-флотски, предложил вакансию.

– Я ж тут недалеко сам устроился, – он вилкой показал в сторону соседнего, огороженного от города высокой стеной поселка. – Охранником-водителем в одну семью.

– И тем, и другим? Как ты только все успеваешь?

– Да там такая охранная система, что и делать ничего не нужно. Кот бездомный незамеченным не пробежит, – Саша отмахнулся. – И рулить много не приходится. Босс предпочитает ездить сам, а его сестрица далеко от дома не катается.

– Тогда и точно повезло, – вспомнила я прошлую Сашину работу в охране ночного клуба с постоянной нервотрепкой и дурацким графиком.

– Да, и у них как раз вчера освободилось место горничной! – Саша взял в свои ладони мою руку. – Работы на пару часов в день, а платить готовы щедро.

Представив себя в киношном облике горничной, в маленьком черном платье с передником, я весело рассмеялась.

– Сомневаюсь, что я подойду твоим богатеям. Они, скорее всего, хотят себе какую-нибудь опытную тетю, умеющую и убирать, и готовить на ораву, и приносить тапочки.

– Не, мои как раз другие, – поспешил переубедить Саша. – У них все просто. Он спортсмен, вечно на соревнованиях. Она тусовщица. Гостей у них не бывает, так что выпендриваться не перед кем.

– И все равно… – с трудом верилось, что мне может так повезти.

– Майка, ты хотя бы попробуй, – Саша достал из кармана листок бумаги с номером телефона и именем «Юля». Явно заготовка для меня. – Позвони завтра. Не понравится, держать насильно никто не будет. А понравится, будешь как сыр в масле – и дом рядом, и пропуск на территорию поселка, и график мечты.

Мысленно пообещав себе, что завтра попробую сунуться по вакансии еще в один магазинчик неподалеку и лишь после него позвоню, я взяла бумажку и кивнула.

– Если этому месту суждено стать моим, оно им станет, – с важным видом пошла ставить чайник.

– Блин, иногда я жалею, что не такой начитанный, как ты, – Саша почесал затылок. – Помню, что это как-то называлось. Ботулизм, коммунизм, буддизм…

Я все же прыснула со смеху.

– Фатализм, – завершила Сашины мучения.

– Да, точно! – раздался щелчок пальцами. – Он самый. Как про тебя.

– Возможно, и так, – я подернула плечами и снова вернулась к столу. – Уж какая есть. Ты прости.

Дальше беседа пошла по уже привычному сценарию. Я снова не предложила остаться у меня. Саша традиционно попытался превратить прощальный поцелуй во что-то большее. Мое тело не откликнулось, как не откликалось никому и никогда, и мы за руки, как дети, двинулись к выходу.

Опять ни упреков, ни намеков. До звона натянутые нервы и мысли… О пыли, последней тысяче в кошельке, работе и звонке некой Юлии.

Несмотря на все плюсы, что-то во мне противилось такому трудоустройству. Мысли соскакивали, интерес сменялся волнением, и лишь несколько дней спустя я поняла, что это был не фатализм, а инстинкт самосохранения. Единственная программа матушки-природы, которая у детдомовских не сбоила никогда.

Глава 2

Майя.

Новый день не принес никаких новостей. В модный магазин одежды, что находился в километре от дома, меня не взяли. Как я ни старалась выглядеть хорошо, как ни рядилась в купленные в секонд-хенде модные джинсы и белую рубашку, одного взгляда хватило, чтобы владелица сказала «нет».

После этого можно было потянуть со звонком Юлии еще немного, пожить на овсяной каше и пустом чае, но пока и эту вакансию не заняли, я решила не откладывать неизбежное.

Юлия ответила после третьего гудка. Оказалось, Саша уже замолвил за меня слово, так что рассказывать, кто я и зачем звоню, не пришлось. Вместо этого мне сообщили адрес, время и вполне добродушно сказали: «Жду».

На этот раз наряжаться я не стала. Внутренний голос все еще пытался отговорить меня от этого собеседования, пугал тем, что мою «сестру» в первой приемной семье тоже звали Юлей, и рисовал в голове километры грязного пола с дюжиной немытых унитазов. Но я все же пошла.

Набрала номер Саши, убедилась, что фамилия Юлии не Громова, а Шейман, и пожелала себе удачи.

* * *

На КПП в поселок меня пропустили, стоило представиться и сказать, к кому иду. Найти нужный дом тоже не составило труда.

Огромное двухэтажное здание из стекла и бетона резко выделялось среди остальных, отделанных то деревянными панелями, то камнем домов поселка. Он даже внешне казался неуютным, словно какой-то долгострой, который решили сдать заказчику, так и не завершив.

Стоило мне оказаться внутри, ощущение черновой отделки лишь усилилось. Голые стены, выкрашенные в серый, будто бетон, цвет. Огромные, не закрытые ничем окна. Минимум мебели и лестница с тяжелыми металлическими перилами.

Из жильцов или питомцев за пару минут ожидания мне встретился лишь суетливый робот-уборщик, мой будущий потенциальный коллега. Юлия явила лик, когда я уже решила, что собеседования не будет, и ждать дальше нет никакого смысла.

– Здравствуйте, – миниатюрная женщина в тонком шелковом халате и с лоснящейся черной маской на лице бесшумным привидением спустилась с лестницы. – Вы Айя? Саша говорил о вас. Рада, что пришли.

В грудном, похожем на прокуренный голосе мне послышались знакомые нотки, но я тут же отогнала от себя глупые мысли. Юля, родная дочь моей первой приемной матери, ни за что на свете не вышла бы к незнакомому человеку в таком виде. Красавица, отличница, она пела в школьном хоре, а своим воспитанием могла показывать пример монаршим отпрыскам.

– Вообще-то, меня зовут Ма… – придя в себя, я поспешила поправить свою собеседницу.

– Думаю, работа Вас устроит, – договорить мне не дали. – Дом большой, но раз в неделю клининговая служба делает генеральную уборку, так что на горничной только поддержание всего этого кошмара, – Юлия указательным пальцем сделала круг в воздухе, – в сносном состоянии.

Осознание хозяйкой кошмарности своего элитного дома заставило меня улыбнуться.

– Надеюсь, Саша сказал Вам, что у меня нет опыта, и работать я могу лишь пару часов в день? – пришел мой черед для откровенности.

– По мне – хоть пятнадцать минут! Лишь бы все было сделано, – Юлия равнодушно отмахнулась. – А что касается опыта – мы всегда можем разойтись, если что-то не устроит.

Сказано это было настолько легко, словно Юлия всерьез считала, что не уволит меня никогда и ни за какую оплошность.

От прежних моих несостоявшихся нанимателей подобной благосклонностью и не пахло. Даже горько стало, что люди одного круга так по-разному могут относиться к обслуживающему персоналу.

– Тогда расскажите мне, что будет входить в обязанности, – сомнения полетели прочь.

– Мне нравится Ваш оптимизм, – Юлия, как подружку, подхватила меня под руку. – Пойдемте, покажу дом и заодно опишу фронт работы.

* * *

Следующие полчаса пролетели для меня как один миг. Стараясь не выдать удивления и одновременно запоминать, я следовала повсюду за Юлией и обалдело махала ресницами.

Внутри дом оказался намного больше, чем снаружи. Да, в нем не было ни бильярдной комнаты, ни библиотеки с редкими собраниями сочинений, какие обычно показывают на сайтах об элитном жилье. Но лазурный бассейн на две дорожки с зоной для джакузи и сауной, комната для йоги с зимним садом, тренажерный зал, в котором одновременно могло заниматься не менее десяти человек, не могли не впечатлить.

В сравнении с таким богатством моя трехкомнатная квартира, пусть и в старом, но номенклатурном, совсем не типовом доме казалась убогой конурой.

– Как видите, метров много, но толку мало, – по ходу экскурсии рассказывала хозяйка. – Ну а наши запросы еще скромней.

Поначалу в это верилось с трудом, но к окончанию обзора опасения развеялись. Как и обещала Юлия, они с братом действительно были непритязательны в своих запросах.

– На завтраки: брату свежевыжатый сок, яичница и тосты. Мне ничего, – Юлия загнула один палец. – Обеды и ужины не нужны. Дальше постельное белье, – пришел черед второго пальца, – его нужно менять и фасовать для клининговой службы два раза в неделю. Следующий пункт бассейн, – загнулся средний палец, – там уборка каждый день. Свежие полотенца, выброс мусора и чистота в джакузи. Ну и общий контроль за порядком, хотя, что здесь можно положить не туда или чем намусорить, я не представляю.

Как можно запачкать джакузи, я так и не поняла, но свою неопытность решила не показывать.

– В целом, это все, – продолжила Юлия. – Лучше всего, если Вы будете заглядывать утром и вечером, но если вдруг что-то не получится, ночью охрана Вас тоже пропустит.

– Спасибо, – об уборке по ночам и думать не хотелось.

– Тогда, если вопросов больше нет, дайте Саше знать о своем решении, он подготовит для Вас пропуск в поселок.

О том, подходит ли моя кандидатура, вопрос даже не встал.

* * *

Следующим утром я проснулась раньше обычного. В отличие от прошлых пробуждений на новом месте настроение тут же с «тревожного» переключилось на «радостное», словно я не работу нашла, а в лотерею выиграла.

Новенький заламинированный пропуск в почтовом ящике обрубил последние мысли «против». «В случае чего со мной рядом будет Саша», – подбодрила я себя и пошла одеваться для первого рабочего дня.

Говорят, что как начнешь дело, так его и продолжишь. Не знаю, насколько верным было это утверждение, но первые дне недели в доме богатеньких Буратин прошли под лозунгом: «Лучшей работы в мире не найти!»

За это время я умудрилась ни разу не пересечься ни с кем из хозяев, и только робот-уборщик, которого кто-то включал каждое утро, напоминал, что дом жилой.

На третьей неделе, вдобавок к общей радости от работы, на кухонном столе я обнаружила пухлый конверт с надписью: «За уборку».

Грузовик со счастьем все же перевернулся на моей улице. Стало всерьез казаться, что после детского дома, двух приемных семей, еще одного не очень приятного заведения моя жизнь наладилась.

За еще одну неделю тишины я даже всерьез успела в это поверить, но тут случилось то, что давно должно было случиться.

* * *

С уборкой вечером в пятницу я припозднилась. Подруга Варя все же вытянула меня в свое любимое кафе, чтобы отпраздновать мое трудоустройство, и потому в поселок я попала только к десяти.

Не встретив никого в гостиной, я быстро поправила диванные подушки, вытряхнула из пепельницы на журнальном столике пепел, сгрузила тарелки в посудомоечную машину, убедилась, что фруктов, яиц и хлеба для завтрака хватает.

Впереди оставалась лишь уборка в бассейне и смена белья. Интуиция подсказывала, что стоило начать с белья. Как бы поздно ни приезжали хозяева, риск встретить их в спальнях был выше, чем в бассейне. Но дверь в водную зону была открыта, и долго раздумывать я не стала.

Очень скоро это решение стало роковым.

Стоило войти, первое, что я услышала, были стоны. Громкие, женские. И просьбы: «Еще! Еще!» Они раздавались не из бассейна, а чуть правее. Оттуда, где, вделанная в пол, находилась глубокая ванна с джакузи.

Оттуда же слышались и хлопки. Резкие, звонкие, словно удары.

Уже в этот момент мне нужно было взять ноги в руки и бежать подальше. Вряд ли в этом хорошо охраняемом доме мог быть кто-то чужой. Но от неожиданности ноги словно приросли к полу и, боясь уронить стопку свежих полотенец, я замерла у входа.

– Умоляю! Да! Еще! – женские крики эхом отражались от стен, и шлепки становились все чаще, все яростнее и громче.

– Бо-о-оже, да! Да-а-а! – спустя несколько бесконечно долгих секунд раздался счастливый протяжный крик.

Как загипнотизированная, я не дернулась. Лишь нервно сглотнула и медленно, будто движения моих суставов и мышц мог кто-то услышать, подняла голову вверх к зеркальному потолку.

Одно действие, но миг спустя я с ужасом поняла, что сделала это зря. Никакое порно на телеэкране не могло сравниться с тем, что отражалось на огромной серебристой глади.

Всего в нескольких метрах от меня в белоснежной чаше джакузи двигались два тела. Подмяв под себя удовлетворенную и безвольную, как кукла, партнершу, мужчина за бедра жестко насаживал ее на свой член и поднимал фонтан брызг. В этих быстрых стремительных толчках не было и намека на нежность. Он брал без поцелуев, ласки и заботы.

Все, что я видела: мускулистые мужские плечи, сильные руки со вздутыми от напряжения венами и сокращающиеся от каждого толчка упругие ягодицы. Оторвать взгляд от их движений было невозможно.

Это было одновременно так красиво и порочно, что мое собственное, чуждое к ласке собственного парня тело загорелось. Впервые слова приемной матери о моей испорченности показались правдой.

Черт! Да она не просто была права – она словно видела меня насквозь… сейчас, именно в этот миг, подсматривающую за тем, как незнакомый мужчина, словно отбойный молоток загоняет свой член в женское тело, и шалеющую от неожиданных позорных ощущений.

Стыд, интерес, инстинкты – все смешалось.

Мужчина то замедлялся, то ускорял свои выпады. Он менял углы, иногда с головой погружал свою партнершу под воду и, казалось, не думал уставать.

Женщина в джакузи больше не кричала. До меня доносились лишь ее редкие сдавленные стоны и шлепки бедер о бедра. Резкие и яростные.

Минуту.

Другую…

Не знаю, сколько бы я простояла у входа еще, если бы мой взгляд не остановился на женщине. Высокая полная грудь, длинные ноги, кукольное лицо… Она была красива. Даже с размазанной по лицу косметикой и беспомощно-счастливым выражением лица. Воплощение женственности, но… это абсолютно точно была не моя миниатюрная хозяйка.

Даже то, что я видела ту лишь один раз, да и то с маской на лице, не могло ввести в заблуждение. Это была не Юлия!

От такого открытия меня словно ведром холодной воды окатило. Хозяев в доме было двое: сестра и брат. И если сейчас в джакузи не она, то…

Адреналин, который до этого приковал меня к месту, теперь будил кровь для побега. Быстрее из бассейна, а лучше и вообще из дома, будто за подглядывание меня ждала расправа.

Стопка чистых полотенец так и осталась у меня в руках, когда я выбежала из водной зоны. Сердце выскакивало из груди. Чуть не споткнувшись о робота-уборщика, я пулей взлетела на второй этаж и лишь уже возле спален позволила себе остановиться и перевести дыхание.

Один пункт из обязательной программы уборки сегодня точно был мне не по силам. В ближайший час вернуться к бассейну не заставил бы никто даже под дулом пистолета. Взглянув на полотенца, я чуть не захныкала от жалости к себе. Почти три недели покоя, первая зарплата и так вляпаться!

Чтобы вернуть себе возможность нормально соображать, потребовалась минута. Внизу все так же было тихо, вход в водную зону по-прежнему был закрыт.

Не тратя больше ни одной свободной секунды, я скрестила на удачу пальцы и нырнула за дверь спальни хозяина. Сменить постельное белье много времени не требовалось. Пока он был занят, я бы успела. Мне хватило бы пяти минут.

Быстро заменить наволочки и пододеяльник, застелить свежую простыню и набросить на все это толстое, словно плед, стеганное покрывало.

Я успела бы и быстрее, чем за пять минут. Руки ни разу не запутались ни в наволочке, ни в пододеяльнике, но удача сегодня отвернулась от меня окончательно. Стоило встать на колени, чтобы сгрести грязное белье, как дверная ручка опустилась вниз, и спустя два удара сердца на пороге появился обитатель комнаты.

Мне не хватило всего нескольких секунд. Какой-то мизер времени для того, чтобы спасти свою новую спокойную жизнь.

* * *

В моем сиротском прошлом кроме детского дома и еще одного не очень уютного заведения было две приемные семьи. Во второй я узнала, что такое доверие и забота, а о первой помнила лишь обноски, бесконечные упреки и двух детей: девочку и мальчика, почти юношу. Не таких, как я. Родных.

Если бы я могла, стерла бы из памяти пять лет жизни в той семье. Чтобы не просыпаться ночью от кошмаров, в которых снова стала маленькой приемной замарашкой, которую на каждом шагу преследуют злые глаза «не-матери». Чтобы не дергаться, увидев в толпе мужчину, похожего на «не-отца». Чтобы стать такой, как другие девчонки моего возраста: без скелета в шкафу – глупой детской влюбленности в красавца «не-брата», по которому сходили с ума все девчонки школы.

К сожалению, спасительная амнезия мне не светила. Даже кратковременная, способная дать несколько бесценных минут на новый побег.

Глава 3

Максим.

Я никогда не бил женщин, но сейчас хотелось вытащить Юлю из ее городского убежища и устроить образцово-показательную порку. Майя, которую я уже и не надеялся отыскать, здесь! Горничная в нашем доме! Пи*дец полный! Не хотелось даже представлять, какая очередная извращенная мысль пришла в голову моей драгоценной сестренке.

От шока я забыл и об Инге, которая отмокала сейчас в джакузи, и о собственном, не самом подходящем для разговоров, внешнем виде.

– Черт, – чтобы удержать рвущиеся наружу маты, пришлось стиснуть зубы.

– Мне лучше уйти. – Из нас двоих Майя очухалась первой и, бросив на кровать белье, рванула к двери.

Перехватить ее удалось лишь чудом.

– Подожди, – прямо перед самым носом я успел загородить собой дверной проем. – Я не знал! Клянусь! Не знаю, что ты подумала, но я точно не знал.

На белом как пергамент девичьем лице проступили красные пятна.

– Мне плевать! – ощетинилась Майя. – Пропусти меня.

– Майя, проклятие, – я со всей силы саданул о косяк. Завтра, когда буду надевать хоккейные перчатки, я об этом точно пожалею, но сегодня злость требовала выхода.

И без того маленькая, Майя от удара сжалась. Точно так же, как сжималась, когда мой урод-отчим лупил по письменному столу рядом с ее ладонями или по стене в сантиметре от головы.

– Если поднимешь на меня руку, полиция будет здесь через несколько минут, – девчонка прижалась спиной к стене. – Я теперь не та малолетняя дурочка, которая боялась снова оказаться в детдоме.

– Знаю, что ты мне не поверишь, но клянусь, – я поднял руки вверх, – меня месяц не было в городе. И представить не мог, что она тебя нашла.

Со стороны я, наверное, смотрелся идиотом – голый мужик с поднятыми руками. Сучка-Юля хохотала бы как ненормальная. Учитывая, что дом я использовал только для того, чтобы трахать баб и спать, не удивлюсь, если на что-нибудь подобное она и рассчитывала.

– Ты сам угадал – я не верю! А теперь дай пройти. Шоу «Уборщица Майя» закончилось. Думаю, вы уже достаточно посмеялись.

Маленькие кулачки яростно ударили меня в грудь, и серые глаза сверкнули ненавистью. Подозреваю, будь у меня дар убеждения как у какого-нибудь политика или религиозного вдохновителя, сейчас это не проняло бы Майю от слова «совсем». А ведь я даже не знал, какие именно обязанности придумала для девчонки Юлька! Что если эта стерва вверила ей уборку туалетов или выброс мусора?

От одного только сбора использованных презервативов у бассейна можно было возненавидеть меня еще сильнее, чем прежде. Отличный розыгрыш. Чернее всех предыдущих в несколько раз, и все для меня.

– Май, давай, ты остынешь. Мы завтра встретимся и поговорим? – я осторожно, как сапер бомбу, взял девчонку за плечи и вынудил посмотреть мне в глаза. – Что скажешь?

– Ваша семейка когда-нибудь оставит меня в покое? – извернувшись, Майя выскочила в коридор.

– Все не так, как ты думаешь, и я могу это доказать.

– Засунь свои доказательства знаешь куда?

– Май, пожалуйста! – гребанное «волшебное» слово. Не помню, когда произносил его последний раз, а сейчас само вырвалось.

Уже возле лестницы девчонка оглянулась.

– Мне прекрасно жилось без вас! Замечательно. И больше всего я хочу продолжить так жить. Забудь, что вообще меня видел и… – она набрала полную грудь воздуха. – Деньги я верну все до копеечки. Не нужна мне ваша благодарность. Даже за работу.

Не позволив мне сказать больше ни слова, она схватила у двери на первом этаже свои кроссовки и босиком, не обуваясь, вылетела на улицу. Совсем не такая покладистая и тихая, как в детстве. И все такая же настоящая и живая, какой я ее запомнил.

* * *

Найти Юлю труда не составило. Заезжая во двор, ее безмозглый новый водитель не додумался вырубить дальний свет, и в темноте весь дом озарился от прибытия Ее Величества.

– Я попрошу, чтобы тебя отвезли домой, – как ни планировал ночь секса, но Ингу пришлось разочаровать.

– Слышала, ты разговаривал с какой-то девушкой наверху. Возникли проблемы? – без споров, без выяснения отношений Инга подхватила с диванчика свою сумочку и сунула ноги в ходули, называемые туфлями. Почти идеальная любовница. «Почти» – потому что вот это ее любопытство, как трещина на идеальном фасаде, портила всю картину.

– Проблем нет, мне просто нужно срочно поговорить с сестрой.

– Ясно, тогда набери меня, как закончите, – давая понять всем своим видом, что с вопросом доставки себя любимой домой справится сама, она бросила мне прощальный воздушный поцелуй. – Ночь впереди длинная, может быть, еще что-нибудь придумаем.

Хоть и сделав соблазнительный намек, приказной тон Инга заглушить забыла. Зря. Не с тем игроком она решила разыграть «главную». Впрочем, мне было пофиг. Свои иллюзии Инга успешно держала за закрытыми зубами уже полгода. Такая плата меня вполне устраивала.

Вопреки сложившемуся стереотипу, менять любовниц в середине сезона было чертовски сложно. Времени между тренировками, матчами и перелетами оставалось не так уж много. Лучше было тратить его на секс. На чистый секс! Без плясок с бубном в виде свиданий и прогулок под луной «вхолостую».

Такой секс планировался у меня сегодня. Марафон по опустошению яиц до самого утра. Я даже успел завершить неплохую «разминку» у бассейна, но Майя… Повзрослевшая дикая пчелка, единственный человек без гнилого нутра в моей сумасшедшей семейке…

Юле все же удалось сделать то, что пару лет назад не доделал я. Она нашла ее. Пусть и обманом, но привела в наш дом. Осталось лишь узнать, для чего, но что-то заранее мне подсказывало – мотивы у нас точно были разные.

* * *

Смеясь какой-то шутке своего охранника, Юля вошла в гостиную. Цветущая, накрашенная, разодетая как на праздник. Если бы я не знал ее, хрен бы догадался, что еще час назад она кувыркалась в кровати с очередным своим разовым любовником, а то и двумя сразу.

Два года прошло, как я поселил ее у себя и избавил от придурка-мужа, женившегося на ней в семнадцать и подкладывавшего глупую девчонку под своих дружков. Воз времени, а все еще не мог привыкнуть, что моя тихая, воспитанная сестренка стараниями своего благоверного превратилась в двинутую на всю голову нимфоманку. В двадцатичетырехлетнюю шлюху по призванию, готовую раздвигать ноги перед любым обладателем члена.

– Максик, братишка! – стоило Юле заметить меня, как тут же бросилась на шею. – Твои выездные матчи наконец закончились?! Я так рада!

Меня обдал аромат парфюма и чего-то еще терпкого, о чем думать не хотелось.

Словно блохастого щенка, я за ворот платья оттянул сестру от себя и взглядом указал охраннику исчезнуть.

– Встретил в доме твой подарочек. Ничего не хочешь рассказать?

Глаза Юльки сузились до лисьих щелочек.

– Сестренку нашу? – она облизала губы. – И как тебе? Понравился сюрприз?

– Юля, ты совсем с катушек слетела?! – хоть и настраивал себя не орать, а ни черта не вышло. Предохранители посрывало нахрен. – У тебя от переизбытка членов в организме крыша поехала?

– Блин, Макс, чего ты так завелся? – щелочки превратились в круги, наивные и чистые. – У меня и мысли плохой не было. Ей работа была нужна. Или, ты думаешь, Майя взяла бы у меня деньги просто так? По-родственному?

– Ей твоего «по-родственному» хватило по горло еще в детстве, – от накативших воспоминаний стало тошно.

Мерзкие Юлькины выходки забыть было сложно. В чем только не обвиняли Майю благодаря стараниям «доброй» старшей сестрички. И порча вещей, и воровство, и перебитая лапа соседского кота – виноватой всегда была наша приемная молчунья. Юля выходила сухой из воды с ловкостью опытного манипулятора.

Если в детстве я списывал все ее жестокие закидоны на переходный возраст, то сейчас видел картину ясно. Маленький ангелочек ангелочком не был никогда. Пожалуй, в ее семейном дуэте с кочующем сейчас на нарах Шеймане не было жертв и насильников. Они были два сапога пара, и жаль, что я понял это слишком поздно.

– Макс, ты можешь наконец перестать видеть во мне какого-то демона? – Юля надула губы. – Мне стыдно за то, какой я была раньше. Кто ж знал, что нашей мамаше девчонка нужна была лишь ради квартиры.

– Ей да, но не тебе!

– Ты когда-нибудь слышал такое понятие как «детская ревность»? – сестра подошла ко мне вплотную и доверчиво положила руки на плечи. – Хотя… Где тебе его услышать? Тебя любили без всяких «если» и «должен». Любили одного за нас двоих.

Я слышал подобные фразы уже не первый раз, и все равно – внутри словно нож провернулся. Еще одна маленькая грязная тайна дружной любящей семьи – мать так и не смогла забыть моего погибшего отца. Ее второй муж и дочка от него всегда были вторым сортом. Юля – вынужденной мерой, а Леонид – запасным аэродромом, всегда вторым, всегда худшим во всем.

Даже сейчас, когда их обоих из-за аварии не стало, для моей сестры ничего не изменилось.

– Знаешь, а ведь именно она должна была стать мстительной стервой, а не ты. У нее были причины.

– Я рада, что ты научился с одного взгляда определять в женщине стерву, – Юля даже не потрудилась скрыть издевку. – Жаль лишь, что совсем разучился верить близким. Единственным близким!

– Ладно, – я резко выдохнул. Пока не захотел кого-нибудь придушить, нужно было прекращать этот разговор. – Давай договоримся. Майю ты больше не трогаешь. Совсем! Если что-то тебе от нее понадобится или ей от тебя, то решаешь все через меня.

– Хорошо, – как-то подозрительно быстро согласилась сестра.

– Без исключений! – я, как в детстве, потряс перед ее носом указательным пальцем. – Иначе выселю. И отсюда и из городской квартиры. Будешь искать себе приключения не на одну ночь, а с постоянным ночлегом и пропитанием.

На этот раз Юля ничего не ответила. Ее совершенное из-за бесконечных пластических процедур лицо стало бледным, а губы сжались в узкую линию. Видимо, теперь она окончательно поняла. Искренне надеясь на это, я оставил сестренку наедине с ее мыслями, а сам отправился плавать. Злость необходимо было срочно куда-то спустить. Кулаки зудели так, что ни один косяк в доме не остался бы целым, а следующая игра планировалась лишь через два дня.

Глава 4

Майя.

Совпадений не бывает!

Люди ничего не делают просто так, особенно – для чужих!

Детство, в котором красивая жизнерадостная семья взяла из детского дома несчастную сиротку, навсегда отучило меня от глупых иллюзий. У сиротки было наследство, у семьи был план как это наследство прибрать к рукам. Все просто. Никаких сантиментов. И вот снова наши дороги пересеклись.

Это было какое-то наваждение! Словно не было восьми лет счастливой жизни без криков, страхов и бесконечных упреков. Вновь вместо меня нынешней, уверенной в себе студентки из дома убегала прежняя перепуганная приемная девчонка.

Зачем я снова понадобилась этой семье – не было ни единой идеи. Лишь эмоции. Противоречивые и непривычные, словно принадлежали не мне, а какой-то другой девушке… Той, которая легко могла залюбоваться широким разворотом плеч, выступающими косыми мышцами, короткой темной щетиной и будто вылепленными из красной глины губами.

За мужественным фасадом моего нанимателя сложно было узнать худощавого молчаливого «не-брата». Единственного человека во всей семье, которого я не боялась, несмотря на его вечно хмурый взгляд и навязчивый контроль.

Они были словно разными людьми. Из общего лишь рост и взгляд, но… от этого становилось страшно – действовал Максим на меня по-прежнему. Я вновь находила внутри себя эмоции, которые не должна была чувствовать: волнение, стыд, интерес. И опять ощущала себя маленькой, никому не нужной девочкой.

Сознание нахально подкидывало картинки с двумя двигающимися в ванне обнаженными телами. В ушах шумело, и я бежала. Быстро, без остановки, старательно борясь с желанием оглянуться.

В огромном мегаполисе, среди тысяч домов и нескольких миллионов людей наши пути все же пересеклись.

Специально?

Случайно?

Зачем?

Вопросы иглами впивались в виски, и от воспоминаний, как колючий, внимательный взгляд голубых глаз скользил по лицу и телу, становилось не по себе.

Уверена, даже Станиславский сказал бы Громову «верю» – не знал, не искал. Но страхи сворой голодных собак уже набросились на меня, и память под ручку с тревогой хором вопили: «Он лжет!»

* * *

Ночь после встречи с Максимом прошла без сна. На занятиях от крепкого кофе у меня скрутило желудок, но даже боль не смогла отвлечь от главного вопроса. Срочный поиск работы снова встал на повестке дня. Аванса, полученного от Громовых, легко хватило бы на месяц безбедной жизни, но обещание вернуть деньги ставило крест на всех планах.

По милости своего языка и игр прежней семьи я вновь очутилась у разбитого корыта. От отчаяния хотелось разреветься. Владелица «трешки» в хорошем спальном районе и без гроша за душой – кто не знал меня лично, не поверил бы.

– Ты почему нынче такая кислая? – проспавшая первую пару Варя заметила мое состояние с первого взгляда.

– Я не кислая, а снова безработная, – вдаваться в подробности не хотелось, но любопытную подругу не остановил бы и бульдозер.

– Твою ж… – она совсем не по-женски выругалась. – И что ты такого сделала? Разбила любимую вазу, отравила хозяйского хомячка или, может, увела у хозяйки красавца-жениха?

От последнего предположения Варька мечтательно закатила глаза.

– Надеюсь, что последнее.

– Мне жаль тебя разочаровывать, но нет, – я задумалась. Чтобы не попасть под допрос с пристрастием, срочно нужно было придумать правдоподобную причину увольнения.

– Так что стряслось? – Варя подперла голову руками.

– Мои наниматели… Они уехали.

– Что? Куда?

– Уехали отдыхать. Надолго. Они сами не планировали вначале, но потом у хозяйки что-то стряслось со здоровьем, и срочно пришлось менять климат.

– Ох! – Варька покачала головой. – Бедняжечки!

– Там, вроде бы, ничего серьезного, – пока не разразилась драма, поспешила поправить я.

– Тогда круто! Вот это я понимаю – терапия. Небось, греются теперь где-нибудь на Мертвом море или хлещут целебную водичку в Карловых варах.

Благодаря буйной Варькиной фантазии додумывать детали не пришлось – моя верная подруга все придумала сама, и мне оставалось лишь кивать.

– …ты теперь опять в поисках и на мели? – через пару минут закончила она свой монолог о жизни богачей.

– Бедна как церковная мышь, – я сжала виски.

– Дела-а.

– Где искать подработку, не представляю… Наверное, все же придется сдать кому-нибудь свою квартиру. Не хотела я этого, но, кажется, выбора нет.

– Можно еще перейти на заочку или взять академический.

Это было даже не смешно.

– На пятом курсе? Ты шутишь?

– Да… – Варя опустила взгляд в стол.

– В том и дело.

– Тогда даже не знаю, что тебе подсказать… Разве что одолжить денег на первое время, – подруга быстро потянулась к своей сумочке. – У меня как раз на прошлой неделе чаевые были хорошие – клуб юбилей праздновал, богатеньких гостей собралось много.

Передо мной на столе оказалась стопка немного мятых купюр. На глаз определить общую сумму было сложно, но там оказалось явно больше моего заработка у Громовых.

– Бери! Как раз с собой почти все прихватила. На шопинг после учебы собиралась.

– Варь…

От неожиданности я раскрыла рот.

– Бери-бери, знаю, что тебе сейчас нужно, а просить не умеешь.

– Но ты… Сама за что жить будешь? – о том, что подруге ждать помощи было не от кого, я знала отлично. Богатенький отец уже года три мечтал выдать ее замуж за сына своего партнера по бизнесу, а матери давно было наплевать на дочь. В каком-то смысле мы обе были сиротами с разницей лишь в том, что она – при живых родителях.

– Я не обеднею, не бойся, – подруга весело сдула со лба платиновую прядь. – На следующей неделе у дочки босса день рождения, может, еще больше заработаю.

Все еще удивленная, я взяла деньги в руки, раздвинула купюры веером. Да, сумма была больше.

– Варь, – откашлялась, – а вам официантки больше не нужны?

Будто у нее попросили сдать курсовую досрочно, Варька округлила глаза.

– Что?!

– Я серьезно. Знаю, что ты уже предлагала, и я отказалась, но… – пожала плечами. – Ничего другого я не найду. Пробовала.

– Майя, ты сейчас серьезно или шутишь? – подруга резко откинулась в кресле.

– Серьезно.

– И ты осознаешь, что это не кафе-мороженое, а ночной клуб? С алкоголем, – Варя стала загибать пальцы, – стриптизом, отвязной молодежью и похотливыми папиками, с сигаретами и чаевыми, которые пьяные клиенты могут попытаться запихнуть тебе…

– …в декольте. Помню, – закончила я за нее фразу.

Месяц назад Варя уже описывала все прелести работы официанткой в ее клубе – без прикрас и по существу. Правда, тон у нее тогда был беззаботный. Подруга будто соблазняла меня пойти уборщицей в Газпром.

– Хм… Ну, раз ты сама просишь…

Я ожидала, что Варя скажет «окей» и пообещает вечером выяснить, есть ли у них еще места, но просчиталась. Ни минуты, ни, тем более часа на возможность передумать, она не дала. Вместо того чтобы оставить меня в подвешенном состоянии, подруга быстро набрала на телефоне чей-то номер и взмахом руки дала понять: «Жди!»

– Жанна Аркадьевна, здравствуйте. Это Варя. У меня девочка знакомая спрашивает, можно ли утроиться к нам официанткой. Если что, я за нее ручаюсь. Никаких вредных привычек, и работать будет как пчелка.

От упоминания ненавистной «пчелки», которой меня обзывали с детства, внутри неприятно кольнуло. То ли проклятие, то ли совпадение, но стоило только кому-то назвать меня «пчелкой», как обязательно происходило что-то плохое. Последним «плохим» была встреча с Максимом Громовым.

– Да, она все умеет, – продолжила расхваливать Варя. – Какой рост? Наш стандартный, выше среднего. Фигура? С этим тоже все в порядке, – меткий глаз подруги прошелся по мне сканером, и тут же с точностью до сантиметра она выдала: – где-то девяносто пять – шестьдесят – девяносто пять. Силикон? Нет, ни пластики, ни силикона – точно ничего нет. Лицо симпатичное.

От такого подробного изучения моих данных стало не по себе. В голове даже мелькнула предательская мысль отказаться от затеи, но Варя уже закончила расписывать мои прелести и молча слушала ответ.

– Отлично! – когда я уже почти передумала, она нажала на «отбой» и положила телефон перед собой. – Тебя берут. Испытательный срок месяц, но оплату будешь получать как и все остальные.

– Спасибо… большое, – ответ прозвучал на автомате.

– Поздравляю! – Варя перегнулась через столик и тепло обняла меня за плечи. – Вначале будет трудно, но ты справишься.

Все еще не веря в происходящее, я растянула губы в глуповатой улыбке. Еще вчера я была уборщицей в частном доме, а завтра начну работу официанткой в ночном клубе – в гору или под гору катилась карьера, определить было сложно.

– Единственное, – в зеленых глазах подруги зажглись озорные огоньки, – нужно будет немного поколдовать над твоей внешностью, но раз шопинга сегодня не будет, я помогу.

* * *

Максим.

Неделя после встречи с Майей пролетела незаметно. Если первые пару дней я еще вспоминал, как застал ее в своей комнате, то потом два тяжелых матча подряд заставили сосредоточить все мысли на игре.

Несмотря на поддержку болельщиков родной ледовой аренды, «Северным волкам» каждый раз приходилось выкладываться по полной. Что казанцы, что финны прилетали только лишь за победой. Оба раза игры доходили до овертайма, и потом сил хватало лишь на то, чтобы добраться до дома, впихнуть в себя какую-нибудь еду и упасть на кровать.

В целом после семи лет в НХЛ такой график не был для меня слишком тяжелым. Там порой от усталости в глотку не лез даже ужин. Но после того, как капитан команды Клюев в самом начале сезона выбыл из-за травмы, на мою шею свалились его обязанности.

Изматывающая игра в первой «тройке», необходимость ставить на место игроков, отпахавших за команду уже несколько сезонов, капитанство – подобного, подписывая контракт, я предугадать не мог. И так непростой первый сезон на родине стал еще сложнее, а любая ошибка превращалась в непростительную роскошь.

– Ну что, Громобой, сегодня быстро рвем гостям задницы и в кабак? – один из защитников, здоровенный лысый Борька Конев по-дружески хлопнул меня по плечу перед игрой.

За кличку «Громобой», которая с легкой подачи Конева уже начала прилипать ко мне, хотелось засунуть его перчатки в его же зад. Как назло, именно Борис две игры бронированным танком простоял на защите ворот и дважды получил звание «Самый ценный игрок матча». Сегодня ему предстояло опять держать оборону. Так, как это делал он, не мог никто другой, потому планы по перевоспитанию временно пришлось отложить до лучших времен.

– Ты вначале порви! – я зло насадил на голову шлем.

В сегодняшнем «меню» был аутсайдер прошлого чемпионата. Он уже слил нам прошлую игру на выезде, и общее настроение в раздевалке еще до начала матча оказалось приподнятым. Мой опыт подсказывал, что ничего хорошего в таком настрое не было. Усталость и самонадеянность вели куда угодно, но только не к победе.

– Да ладно, кэп, не будь занудой, – Борис взял свою клюшку и двинулся за мной на выход. – Клюеву гипс сегодня сняли. В честь этого жена его даже отпраздновать отпустила, – беззубая улыбка засияла на лице защитника. – Достал, видно, он ее дома. Так что сегодня гуляем по-любому.

– «По-любому» пусть гости наши гуляют, мне не жалко, – я оглянулся за спину убедиться, что слышит меня не только Конев, но и другие игроки. – А я предпочитаю пропивать печень только за победу.

– Зануда ты, Громобой. Совсем тебя Канада испортила, – в тяжелом вздохе позади не было уже ни грамма прежнего беззаботного веселья.

– Вот в кабаке сегодня и проверим. Но только в случае победы. Идет? – в открытом проеме уже были видны забитые битком трибуны и свежий лед. До начала игры оставались считанные минуты.

– Мотиватор хренов, – Борька сплюнул под ноги. – Ладно уж. Победа так победа. Чего только не сделаешь, чтобы полюбоваться твоей кислой рожей еще и после игры.

* * *

Как я и предчувствовал, слабый соперник дал нам жару. Вероятно, решив, что мы расслабились на волне побед и сегодня настроились играть вполсилы, аутсайдер устроил настоящее ледовое побоище.

Как результат, в первом периоде мы пропустили шайбу в свои ворота, во втором с трудом отбились от второй, ну а в третьем собрались и переломили наконец ход игры.

Тренер и генеральный менеджер команды встретили нас в раздевалке без поздравлений. Тренер, Градский Эдуард Станиславович, в свойственной ему манере сухо и четко высказался об игре каждого. Менеджер, Серебряков Руслан Игоревич, не произнес ни единого слова. Он тяжелым взглядом как катком прошелся по всем собравшимся, а потом, сцепив зубы, ушел.

Как капитан я мог возразить – в третьем периоде придираться к игрокам было не за что, но больше всего хотелось повторить маневр менеджера. Впереди было два выходных, дома поджидала кровать, и душа больше не требовала никаких подвигов.

К сожалению, собственным планам и планам команды сегодня было не по пути. Уже на парковке джип Конева перегородил мне дорогу и, словно в старой советской сказке, с криком «Должок!» из окна высунулась здоровенная лапа защитника.

Спустя полчаса в чем был: старых потертых джинсах, черной толстовке на голое тело и бейсболке на мокрой голове, я оказался в ночном клубе.

* * *

Отпускная программа почти каждого хоккеиста после окончания сезона включала в себя рейд по всем злачным местам города. Это был заслуженный отрыв после напряженного чемпионата. Некоторые умудрялись не вылазить из клубов аж до начала нового сезона.

Помнится, свой первый отпуск в высшей лиге я провел именно так.

В этом году впору было досрочно, в двадцать шесть, записать себя в пенсионеры. Из-за переезда, проблем с сестрой и прочим геморроем все мои кутежи ограничились доставкой еды на дом. Пицца, лапша, суши – такими стали питерские кабаки этого лета. Счастье, что Инга не требовала никаких совместных развлечений кроме секса, и привыкшая к успехам команда не праздновала каждую победу.

– Кэп, выдохни наконец! – наблюдательный Конев словно все никак не мог расстаться с амплуа опекающего меня защитника. – Тебя закодировали что ли в этой Канаде?

Махнув кому-то у барной стойки, он огляделся по сторонам и резко потянул меня вправо, к ВИП-зоне.

– Слушай, серьезно, а без меня набраться в хламину совсем нельзя? – я зло стряхнул с себя руку Конева.

– Так нажираться никто и не планирует. У нас из свободных и неженатых только ты, – указав на свой окольцованный безымянный палец, Борька заржал. – Просто иногда нормальные люди сбрасывают напряжение не только с клюшкой на льду, – он глянул на меня через плечо как на душевнобольного, – откуда ты только такой взялся…

Конев продолжил фразу. Сказал что-то вроде «дубовый», или «деревянный», или еще что-то – я не расслышал. Все внимание вдруг сосредоточилось на другом, неожиданном.

Дверь одной из ВИП-кабинок оказалась приоткрыта, и в узкой щели я успел рассмотреть девушку. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, короткая юбка официантки, стройные ноги в лядских ажурных чулках, голая спина… Девушка танцевала перед раскинувшимся в кресле мужиком, немного зажато, словно первый раз, и все же цепляюще.

Бедра и плечи двигались в такт музыке, но ни обычных для стриптизерш «восьмерок», ни распаляющих прогибов девчонка не делала. Она просто танцевала. Как на танцполе. Без «прицела» и обещания отдаться здесь и полностью. Странная. Интуитивно знакомая и одновременно совершенно чужая.

Не обращая внимания на обалдевшего защитника, я остановился возле двери в вморозился ногами в пол. Бугай из службы охраны на углу недовольно переступил с ноги на ногу. Задержись я здесь еще чуть-чуть, он наверняка двинулся бы выяснять дела, но девчонка вдруг развернулась лицом к своему клиенту, и мне резко стало не до него.

«Майя! Здесь! Танцует для какого-то урода. Какого черта?» – хороводом пронеслось в моей голове и, не раздумывая ни секунды, я раскрыл дверь кабинки.

Глава 5

Майя.

Спустя день после того, как я попросила Варю пристроить меня в клуб, случилось еще одно ЧП. За годы в общежитиях, детдоме, с приемными семьями я оказалась совершенно неподготовленной ко многим вещам, которые для других банальные мелочи. Я только-только училась жить сама, одна, в своих «квадратных метрах». И первая же упавшая в почтовый ящик квитанция о коммунальных платежах выбила почву из-под ног.

Семь лет после смерти деда в квартире с моего согласия жила его третья жена. Я не хотела выселять ее, мне не было дела до драгоценной недвижимости, из-за которой собственное детство превратилось в кошмар, но теперь моя доброта вернулась извращенным бумерангом.

От суммы в графе «пеня» сердце чуть не остановилось. Год моего нежелания переезжать обернулся рублями. Тысячами рублей, которых у меня не было, как не было и идей, где раздобыть такую сумму!

Не таким я представляла начало самостоятельной жизни. Цепочка неприятных событий, начавшаяся с трудоустройства у Громовых, не желала прекращаться. Меня будто прокляли, и даже неунывающая Варя впервые развела руками, не зная, чем еще могла помочь.

– Улыбайся пошире и молись о хороших чаевых, – она взглядом указала на выданную мне новенькую форму официантки и тяжело вздохнула.

– Ты думаешь, шанс есть? – я медленно натянула на себя больше похожую на широкий ремень юбку и короткий, застегивающийся на пуговицы топ. Эта одежда больше подошла бы танцовщице, но выбирать не приходилось. Особенно теперь.

– Ты новенькая, – Варя оглядела меня с ног до головы и, подойдя поближе, расстегнула верхнюю пуговицу. – Постоянные клиенты любят новые лица.

– И ты думаешь, что… – заканчивать фразу я не стала. Сама мысль о том, о чем намекала подруга, вызывала внутри целую бурю протеста.

– Я надеюсь, что тебе повезет, – Варя качнулась вперед и, как маленькую, обняла меня за плечи. – Просто повезет! Как этой… Как ее?

– Золушке, – глухо в плечо подсказала я.

– Точно! Как Золушке. И очень скоро ты будешь вспоминать обо всех проблемах с улыбкой.

– Варь?

– Угу…

– И ты серьезно в это веришь?

– У Робертс же получилось, а чем мы хуже?

– Варь…

Со стороны мы, наверное, смотрелись как две идиотки или, что еще хуже – лесбиянки. Обе в проститутской форме, на каблуках… Обнимаемся в темной подсобке перед тем, как выйти к толпе мужиков.

– Да?

– Из тебя получился бы хреновый психотерапевт, – несмотря на полную задницу, уголки моих губ разъехались в стороны.

– Ну, я хотя бы попыталась, – подруга совсем не ласково шлепнула меня пониже спины.

– Спасибо, – я первой разомкнула объятия. – Правда. Большое спасибо.

Перспектив по-прежнему не было, но на душе стало легче. С учетом того, что на нервах мне не спалось, не елось последние дни, это был успех.

Оставалось надеяться, что слова Вари сбудутся хоть отчасти. «Пусть мне повезет, пожалуйста!» – закрыв глаза, я отпустила в космос отчаянную просьбу и начала свою первую рабочую смену.

* * *

Мне было восемь, когда семья Громовых забрала меня из детского дома. Маленькая девчонка, я была настолько счастлива свалившейся удаче, что не сразу заметила подвох. Главным была мечта! Она наконец сбылась, и я готова была целовать ноги хмурой тучной женщине, выбравшей меня среди нескольких десятков таких же «ничейных» детей.

Спустя несколько дней после моего трудоустройства в клуб госпожа Удача снова решила побаловать свою «любимицу». Нет, на меня не свалились сказочные чаевые, и никакой отечественный вариант Ричарда Гира не воспылал любовью к неприметной суетливой официантке.

Удача решила облагодетельствовать меня несколько иначе. В самом начале смены один из постоянных клиентов нахально схватил меня за бедро потной медвежьей ладонью и, окатив похотливым взглядом, произнес:

– Триста за приват. Пятьсот – с танцами у меня на коленях. – Главное – сиськи покажи.

От неожиданности я оробела. Это он предлагал мне? В клубе хватало танцовщиц, были даже девушки, готовые оказать более интимные услуги. За несколько ночей здесь я ни разу не видела и не слышала, чтобы официантки тоже подрабатывали танцами.

– Нет, спасибо, – я поставила перед клиентом его заказ, бутылку виски и два бокала.

– Гордая? – на влажных губах заиграла хищная ухмылка. – Мне нравятся гордые.

Он откинулся на спинку стула. С виду расслабленно, но стоило мне попытаться отойти, сильная рука схватила меня за ногу.

– Пятьсот за приват с раздеванием. Хрен с тобой, тереться не обязательно, – прозвучало уже серьезно.

– Я могу позвать кого-нибудь из девушек, вас обязательно обслужат, – ума не возьму, откуда у меня только взялась храбрость противостоять.

– Детка, не надо упрямиться, – рука на ноге сжалась сильнее.

Стас, ближайший к столику охранник вначале дернулся в мою сторону, но потом, присмотревшись, как-то странно, неуклюже попятился назад.

– Я в долларах плачу, – тиски сменились медленным поглаживанием. – Не обижу.

Мысленно пересчитав сумму в рублях, я нервно сглотнула. Это была половина моего долга! Один танец – пять минут под музыку без прикосновений, и призрачный шанс разобраться с долгом без суда мог превратиться в реальный.

– Вам еще что-нибудь принести? – слово «согласна» так и рвалось с языка, но гордость оказалась сильнее.

– У тебя пятнадцать минут, – меня отпустили. – После предложение не действует.

Даже не оглянувшись в мою сторону, гость плеснул себе виски и разблокировал телефон. Ни в жестах, ни в словах не было и намека на разочарование. Я словно уже танцевала перед ним! И голая, и на коленях – все, как хотел.

Злая и расстроенная одновременно я долетела до бара так быстро, словно за мной гнались. Чтобы не ударить подносом о стойку, пришлось собрать в кучу всю выдержку.

– Вау-вау-вау, да у нас здесь кто-то кипит как чайник, – Ким, бармен, который исполнял заказы моих столиков, изобразил в воздухе какие-то понятные лишь ему одному фигуры. – Крошка, только не поубивай тут никого этой жестяной штукой!

Указав на мой поднос, он весело подмигнул подошедшей Варе.

– Случилось что? – подруга мгновенно оказалась рядом. – Тебя этот шут разозлил или кто-то из клиентов?

– Все в порядке, – я попыталась отмахнуться.

– Май, если клиент – сразу говори охране. У местного контингента разгон от весельчака до дебошира одна минута. Ребята присмотрят, – все еще чувствуя за меня ответственность, подруга тут же принялась строить гипотезы и искать выходы. – Нам здесь потасовки не нужны. А тебе – тем более.

– Варь, правда, все в порядке, – я пыталась спустить ситуацию на тормозах.

– Не нужно стесняться просить о помощи, – Варя будто и не слышала меня, – это приличный клуб, и здесь…

– Мне предложили станцевать приват! – терпение лопнуло.

– Что?

– Что?

Ким и подруга отреагировали одинаково.

– Предложили триста баксов за танец, – от злости не осталось и следа. Опустив поднос на стойку, я и сама сдувшимся шариком опустилась на стул рядом.

– Не кисло! – красивые брови подруги поползли вверх.

– Как-то так…

– Девочки сотку берут…

– …и пятьсот с раздеванием, – рассматривая узор на полу, дополнила я.

С несколько минут что Ким, что Варя молчали, но потом оба набросились на меня как коршуны.

– И чего ты еще здесь сидишь? – уперла руки в бока Варя.

– Даже я за такие деньги что-нибудь с себя снял бы, – пальцем постучал сначала о столешницу, затем о голову Ким.

– То есть, вы считаете… – начала было я, но сама закрыла рот. Денег хотелось очень! Тем более такую сумму. Да еще за невинный танец без рук. – Меня же уволят.

– Майка, быстро дуй к клиенту! Я в ВИП, кабинку вам забронирую. – Варя бедром столкнула меня со стула. – За свои столики не беспокойся, прикрою. За администрацию тоже – пять минут в ВИПе тебя никто не хватится.

Все еще не веря, что решилась, я до боли закусила губу.

– Не стой! – Ким щелкнул пальцами перед моим носом.

Это стало последней каплей. На то, чтобы засунуть подальше гордость с ее подружкой скромностью ушло несколько секунд. Еще минута потребовалась, чтобы без предательской спешки дойти до клиента и сказать о своем согласии. Дальше думать уже ни о чем не пришлось. Я и глазом не успела моргнуть, как открылась дверь ВИП-кабины, и мы с клиентом остались один на один.

* * *

Самым сложным было начать. Ноги, как назло, одеревенели, а пальцы запутались в пуговицах на рубашке. Представление в голове суммы, которую получу в финале, совсем не спасало. Проиграло, наверное, треть мелодии, когда я впервые попала в такт.

На клиента смотреть было страшно. Вероятно, решив, что его водят за нос, тот злым взглядом охаживал меня от ушей до пят, и лишь благодаря какому-то нереальному упрямству все еще оставался на месте.

Пока меня не раздели насильно и не показали, как правильно двигать задом, нужно было срочно на что-нибудь переключиться. Представить вместо себя другую девушку, ту, которой танцевать перед незнакомцами было бы привычно. Или… Представить другого на месте клиента.

Решительная часть меня тут же ухватилась за эту идею и нарисовала в воображении Сашу. То, как он привычно закидывает ногу на ногу, хмурится, задумчиво трет подбородок, рассматривая мой новый наряд. Надежный как скала, мой парень просто обязан был помочь справиться и помочь раскрепоститься. С ним не было страшно ничего.

Треть мелодии я старательно держалась за эту иллюзию и, как могла, двигала все еще деревянным телом. «Давай же, ради Саши! Ты сможешь», – нашептывал внутренний голос, и пальцы медленно, словно неродные, расстегивали пуговицы.

Одну за другой.

Медленно.

Натужно, словно перед пытками.

К середине рубашки, я поняла, что не справляюсь. Под клиентом скрипнуло кожаное кресло, и недовольный глухой вздох поставил точку на моих наивных потугах.

В следующую секунду пятьсот баксов должны были раствориться за дверью несбывшейся мечтой. Заказ не исполнен. Ни танца, ни сантиметра голого тела – трата времени для того, кто не привык тратить впустую ни минуты.

Надежды почти не оставалось. Лишь ее призрак, тень, за которую не ухватишься руками и которой не прокричишь: «Еще минуту!»

От отчаяния, забыв все свои страхи, я представила другого. Широкие плечи. Рельефный пресс. Косые мышцы над белым полотенцем… Внимательные голубые глаза. Мое романтическое прошлое, превратившееся в запретное настоящее.

Не понимаю, как, но это сработало. Музыка полилась через тело жидкой магмой. Сердце забилось в такт, и рубашка вместе с бюстгальтером кучей тряпья упали под ноги.

– Наконец-то, – за спиной послышался хриплый голос, но я тут же забыла и слова, и того, для кого танцую.

В мыслях был только он… Максим Громов. Такой, каким я видела его последний раз. Разгоряченное тело задвигалось в такт мелодии, и больше не осталось никакой скованности.

Время потекло медленно. Оно словно вступило в сговор с клиентом и превратилось в вязкое густое желе. В нем я не чувствовала усталости, не прислушивалась к чужим похотливым вздохам, не бежала никуда от себя.

Все, что от меня осталось – пульсирующая по венам мелодия, сушащая рот незнакомая жажда и руки… Мои собственные, спускающиеся по шее, плечам, груди. Нежно ласкающие звенящее от удовольствия тело. И вновь поднимающиеся вверх, к губам. Раскрытым, влажным, требующим прикосновения других губ.

Безумный эротический транс имени мужчины, о котором нельзя было ни думать, ни мечтать, но который один-единственный заставил забыть обо всем и чувствовать… Ярко, сладко и так реально, будто был рядом и своими сильными руками скользил по моему телу.

Потерявшаяся между фантазией и реальностью, я живо представила это, и чуть не простонала вслух имя, ощутив на талии широкую жесткую ладонь.

– Майя? Какого хрена? – прогремел над ухом знакомый голос.

Иллюзия покрылась мелкими трещинками и разлетелась зеркальной пылью.

– Макс? – этого не могло быть. Совсем! Но передо мной из плоти и крови стоял объект моих фантазий – Максим Громов. Злой как черт и, похоже, настроенный очень решительно.

От шока язык прилип к небу, но в отличие от клиента, Громов терпеть и ждать не был намерен. Пока я пыталась совладать с собственным речевым аппаратом, он как мешок картошки выволок в коридор моего несостоявшегося спонсора, крикнул кому-то, что он скоро будет и снова вернулся в кабинку.

Все, что я успела, пока он как хищник загонял меня в дальний темный угол – прикрыла руками грудь. Хотелось укрыться полностью свето-, звуконепроницаемым куполом, а еще лучше – исчезнуть из комнаты как Гудини или Копперфильд. Я много чего бы еще хотела, но, судя по желвакам на скулах Максима, моим желаниям сбыться было не суждено.

– Майя, какого хера здесь происходит? – припечатав своими руками мои плечи к стене, проревел Макс.

– Это… – от растерянности мысли спутались. – Это не твое дело, – я гордо задрала вверх подбородок.

– Твою… Одной Юльки мне мало, еще и… – процедил он что-то непонятное скорее себе, чем мне.

– Максим, отпусти меня, – обхватив грудь одной рукой, второй я пнула Громова в солнечное сплетение. Глупо. Совершенно бесполезно. Проще было сдвинуть гору. – Отпусти, пожалуйста. Иначе, я позову на помощь охрану.

– Какого черта ты здесь делала? – Максим будто и не слышал моего требования.

– Я работала! Понятно?!

– Шлюхой?!

Мы сами не заметили, как оба перешли на повышенные тона.

– Проклятье… Да какое тебе дело?

– Мне до всего есть дело!

– Пусть даже если и так!

– Если так, я сейчас доберусь до твоей попы и отстегаю ее так, что сесть не сможешь, – сквозь зубы над самым ухом прохрипел Громов, и у меня, как у последней нимфоманки, приятные мурашки толпам побежали по спине.

– Это был обычный танец, – злость схлынула волной, – первый раз. Без прикосновений или какого-нибудь продолжения. Он предложил крупную сумму, а мне сейчас нужны деньги.

В последнем признаваться было стыдно, но еще сильнее пугало, что Макс мог и правда поверить, будто я торгую телом. Сумасшедшая смена приоритетов всего за одну короткую минуту!

– Майя, твою ж…. Ты могла попросить у меня.

– Нет!

– Танцевать голышом перед всякой мразью проще? – сверлящий взгляд опустился вниз на мою кое-как прикрытую грудь.

– Это всего лишь танец, – в горле ком встал.

– Еще скажи, что тебе понравилось.

– А вот что мне нравится, тебя точно не касается.

– Конечно, – Максим придвинулся поближе. Словно принюхиваясь, провел носом по скуле. Спустился по щеке к подбородку. На несколько мгновений остановился у шеи… И только я подумала, что все закончилось, как его губы прижались к чувствительной коже возле вены, клеймя меня поцелуем.

Вначале я не поверила. Это скорее было похоже на часть иллюзии, которой я заводила себя для клиента, чем на правду. Потом по телу хлынула такая волна жара, что у меня чуть не подогнулись ноги. Нет, это точно не могло быть сном или фантазией. Моему неискушенному воображению негде было брать такие картинки.

Ни один поцелуй Саши не шел в сравнение с тем, что делал сейчас со мной Макс. Я оказалась совершенно не готова! Настойчивые губы требовательно ласкали чувствительный пятачок кожи, влажный язык посылал совершенно однозначные импульсы вниз живота, и я плавилась как мороженное в зной.

Безвольная.

Не готовая.

Предательски податливая…

Даже спаситель-стыд молчал, словно в том, что сейчас происходило, не было ничего зазорного. Любимый мужчина. Невинный поцелуй.

Лишь когда Максим оторвался от меня, стало понятно, для чего он меня поцеловал. Кожа на шее горела и, готова спорить, уже скоро там засияет яркий засос.

– Нет, – я все же извернулась и отпихнула его. – Что ты наделал? – прижала ладонь к зацелованной горящей коже.

– То, что нужно, – разочарованным или раздраженным Максим больше не выглядел. Скорее довольным. Очень довольным!

Хватило одного взгляда на него, как стало понятно – именно это он и задумал заранее. Сделать мне засос. Яркий, такой, словно клеймо о браке или принадлежности. С такой красотой без тонны тонального крема больше мне не светил никакой щедрый клиент, а если от жары в клубе тональник потечет – то и сама работа могла накрыться медным тазом.

Ни засосов, ни синяков, ни других «украшений» на коже администрация не прощала. Об этом мне доходчиво объяснили еще на собеседовании, а заодно порекомендовали хорошенько подумать и, если в наличии имеется ревнивый бойфренд, сразу отказаться от места. Проблем с буйными клиентами охране хватало и без «самоваров» официанток.

С этим я была согласна, потому Саша свято верил, что я устроилась курьером в крупную переводческую фирму, а Макс… Этот расчетливый сукин сын не должен был знать совсем ничего! Моя жизнь его не касалась. И все же…

– Зачем?! – я со всей силы ударила его в грудь.

Макс ни ответил. Лишь попытался снова перехватить меня за руки, но не тут-то было.

– Когда ты и вся твоя семейка наконец оставите меня в покое? – хотелось плакать. Поцелуй от парня, которым когда-то грезила, и такая ловушка.

– Что у тебя произошло? На что нужны деньги? – Громов оставил попытки снова приблизиться и, сложив на груди руки, горой навис сверху.

Первой мыслью было послать его к черту. Заслужил. Своей заботой он уже наделал мне проблем, не говоря о кавардаке эмоций, с которыми еще предстояло разобраться.

– Если все еще веришь, что кто-то возьмет у тебя назад аванс за работу у меня дома, то забудь.

Я получила щелчок по носу.

– А нельзя просто отцепиться от меня?

– Ты ведь знаешь, – Макс пожал своими широченными плечами, – я не умею.

Этим своим «ты ведь знаешь» он до одури напомнил себя прошлого. Тот Макс вечно хмурым надсмотрщиком провожал меня из школы домой, а дома частенько сидел с ноутбуком в моей комнате, пока я делала домашнее задание или, забившись в угол кровати, читала книжку. Не знаю, удовольствие он получал от такого контроля или просто боролся со скукой.

– У меня просто небольшие проблемы, – сдалась.

– Настолько небольшие? – Макс холодным взглядом обвел кабинку.

– Не помешай ты мне, я бы со всем разобралась.

– А сейчас разобраться не получится?

– Я что-нибудь придумаю.

На своего визави я смотреть не решилась, но красноречивый тяжелый вздох услышала.

– По-человечески, без уверток можешь ответить, что случилось?

– Обещай, что сразу уйдешь? Мне все-таки работать нужно.

Подцепив указательным пальцем бюстгальтер, Макс великодушно протянул его мне.

– Уйду.

Я закрыла глаза. Людей, которым можно было доверить свои проблемы, в моей жизни было мало. Старенькие, но все же заботливые родители из второй приемной семьи, Варя и Саша. Вероятно, такой узкий круг был нормой для любого человека. Что бы не показывали в кино, а в большое количество способных на подвиги друзей я не верила. Однако кто-либо из семейства Громовых точно не подходил под описание «своих».

– У меня задолженность по коммунальным платежам.

– Всего-то? – словно ожидал новость о государственной измене, Макс мгновенно переменился в лице. Напряжение ушло, и даже разгладилась узкая складка между бровей.

– Да. Годовая, – пока меня не сочли нищенкой, пришлось уточнить.

– Пофиг, – Максим заулыбался, – я думал, ты вляпалась во что-то по-настоящему опасное.

– Как видишь, нет, – отвернувшись, я надела бюстгальтер и принялась застегивать пуговицы на рубашке. Только со мной могло такое случиться: расстегивать их, мечтая об этом мужчине, и застегивать, всем сердцем желая, чтобы он убрался поскорее.

Когда в моем внешнем виде не осталось и намека на недавние танцы, дверь кабинки отворилась, и в проеме показалась чья-то лысая голова.

– Громобой, у нас там пиво греется! – голос незнакомца был подстать внешности – грубый и громкий.

– Ты обещал уйти, – присоединилась я.

Чьи слова в конце концов подействовали, так и осталось загадкой, но как появился неожиданно, так же без прощания Максим исчез.

За дверью раздалось глухое: «Прощай, пчелка», и все, что мне осталось – едва уловимый аромат знакомого геля для душа да подрагивающие колени. Точное повторение нашей первой в новой жизни встречи. Потребовалась пара минут, чтобы вернуть себе уверенность и направиться к двери.

К сожалению, на то, чтобы окончательно справиться с эмоциями, времени понадобилось больше. Дважды я путала заказы, трижды проходила мимо поднятых рук клиентов, и один раз, задумавшись, забыла отнести сдачу.

Варя и Ким весь вечер поглядывали на меня с удивлением, и только каким-то чудом мне удалось избежать заинтересованного взгляда старшего администратора. Наверное, это было везение.

Глава 6

Майя.

Два последующих дня прошли у меня под девизом: «Забыть Громова и найти деньги!» Девиз казался правильным, мотивация для него тоже была хорошая.

Саша, которому все же пришлось признаться в своих проблемах, обещал что-нибудь придумать. Варя нашла среди знакомых отца какого-то адвоката и заручилась обещанием дать мне бесплатную консультацию.

В конце тоннеля вновь забрезжил свет, однако на третий день, когда, наслушавшись советов друзей, я с письмом о рассрочке явилась в расчетный центр, оказалось, никакого долга у меня уже нет. Совсем! Его выплатили еще день назад, а за текущий месяц образовалась такая переплата, что можно было забыть о коммунальных еще на полгода.

На радостях я, естественно, напортачила. Вместо того, чтобы подумать, оценить финансовые возможности друзей, я, увидев у своего подъезда улыбающегося Сашу, стремглав бросилась на шею и принялась благодарить.

Дура! Последняя! С опилками вместо мозгов!

– Зайка, что ты сказала? – широкие плечи под моими ладонями превратились в камень.

– Спасибо! Не знаю, что бы без тебя делала, – я потянулась губами к гладковыбритой щеке, но наткнулась на подбородок. – Там была такая сумма, я не знала, как сама справлюсь.

– Ты говоришь, долг погашен? – в Сашином голосе послышалось что-то незнакомое и пугающее.

– До копейки… – мой спинной мозг наконец передал управление головному, и от осознания ошибки, которую совершила, внутри все похолодело.

– Детка, я, конечно, рад… – Саша отлепил меня от себя. – Только я не успел погасить твой долг. Собирался. Серьезно собирался, хотел сделать тебе подарок на день рождения. Как раз оно в конце недели, но кто-то меня опередил.

Словно только что призналась в измене, Саша внимательно заглянул в глаза.

– Не знаешь, кто? – на щеках заиграли желваки.

Картина знакомая: сжатые губы, хмурый взгляд, выдвинутый вперед квадратный подбородок… Таким же злым совсем недавно был на меня другой мужчина. Тот, чьи финансовые возможности позволяли многое, и тот, кого мне нельзя было даже вспоминать.

– Котенок, – Саша взял меня за руку, – я жду ответ.

Ни о какой мягкости не шло и речи. Саша сверлил меня взглядом, и, судя по сжатым добела костяшкам, готовился рвать неожиданного спонсора в клочья.

В голове запоздало зазвенели тревожные колокольчики. Мой благородный принц месяцами жил без секса. Он не напирал в вопросах работы или совместной жизни. Он был чуток, добр, но сейчас я не узнавала его от слова «совсем».

– Или мне самому скататься в расчетный центр? Я могу. Мне несложно.

Тучи над моей головой сгустились в непроглядное черное полотно. Вот-вот должны были ударить первые молнии.

– Это… – соображать следовало быстро. – Это, наверное, Варя. У нее на днях чаевые были космические, какой-то клиент в любви спьяну признался.

– Варя, говоришь, – Саша недоверчиво сощурился.

– Я просила у нее помощи. Видимо, тоже хотела сюрприз ко дню рождения сделать.

– За такие деньги твоей подружке пришлось, небось, ответить взаимностью во всех позах.

Поверили мне или нет, так и осталось неизвестным. Радовало лишь то, что два моих самых близких человека на дух не переносили друг друга, а значит, Варька точно согласится прикрыть меня.

– Не знаю, не спрашивала, – списав неожиданную грубость на злость, я взяла Сашину руку и осторожно погладила по тыльной стороне.

– Ладно, крошка… – прижавшись лбом ко лбу, Саша шумно выдохнул. – Что-то я завелся. Ты у меня такая красивая, да еще эта твоя новая работа… Мало ли какие у вас там переводчики.

Мысленно послав себе воздушный поцелуй за то, что так и не призналась о работе в клубе, я улыбнулась.

– Все хорошо, Отелло мой.

– Простишь? – мужские губы по щеке начали медленно спускаться к губам.

– Конечно, ты ведь у меня самый лучший.

Прильнув всем телом, я поддалась. Раскрыла губы, впустила влажный язык в свой рот, выдушила из груди стон… Дальше мое сознание нажало на тормоз. Я вновь превратилась в деревянную куклу, которой предстояло танцевать перед незнакомцем, и вновь ничего не получалось.

Внутри будто стоял какой-то блокиратор. Он четко разделял на тех, кого нельзя было подпускать близко, и своих. Странная, вечно сбоившая система. По дурацкому стечению обстоятельств на сегодняшний день «своим» для нее был лишь один человек. Не Саша.

Можно ли исправить эту поломку, я не имела не малейшего преставления. К счастью, как и десятки раз до этого, мой самый лучший мужчина на земле принял нерешительность за робость и, чмокнув в лоб, выпустил из своих объятий. Уже без злости, без недоверия.

Во всяком случае, так казалось.

* * *

После разговора с Сашей кто мой спаситель стало яснее ясного. Громов хоть и ушел из кабинки сразу, как только за ним пришли, но от вмешательства в мою жизнь не отказался.

С осознанием этого факта первым порывом было броситься в соседний поселок, чтобы пообещать вернуть еще и этот долг. Порыв был красивый! Как в кино или глупом романе. В реальности я понимала, что выставлю себя полной дурой.

Являться домой к Максиму следовало уже с деньгами. С полной суммой. Чтобы вручить ему лично и при сестре потребовать невмешательства в мою жизнь.

С учетом только-только восстанавливающегося финансового положения, о скором зачете не стоило и мечтать. Даже в самые удачные дни мои чаевые не дотягивали и до десятой части долга, а текущие расходы на квартиру фантастическим образом росли с каждым полученным рублем.

«Я все отдам. Только немного подкоплю!» – клятвенно пообещала себе я и позволила наконец спокойно выдохнуть. Не сразу, но у меня получилось. Дни потянулись за днями, насыщенные работой ночи – за ночами. В общей суете к воскресенью я чуть не забыла о собственном дне рождения.

Напомнил, конечно же, Саша. Еще утром он разбудил, чтобы поздравить, а вечером с букетом цветов и огромным плюшевым медведем явился под окна. На мою удачу, и я, и Варя еще до обострения склероза успели договориться с администрацией о выходном именно на этот день.

– И кто еще дарит эти пылесборники?.. – возмущаясь себе под нос, Варя понесла медведя в спальню, в то время как я побежала искать вазу для цветов.

Так как других гостей не ожидалось, празднование мы начали тут же. Запасливая Варька достала из своей миниатюрной сумочки бутылку красного сухого вина. Служба доставки привезла пиццу, куриные рулетики и, по Сашиной просьбе, большую бутылку колы.

Возможно, это был не тот «стол», о котором мечтают обычные девушки в двадцать два года, но я об этом даже не задумывалась. В моем собственном доме, за моим столом сидели друзья, и никто никуда не пытался меня сбагрить.

День рождения проходил отлично. Из всех возможных проблем у нас возникла лишь одна: Варины шутки у Саши вызывали долгую громкую икоту, а Сашины тосты – демонстративную Варину зевоту.

Вначале это злило нас троих, но потом градус алкоголя опустил на ноль градус раздражения. В ответ на вопрос, как я умудрилась связаться с «этим двухметровым недоразумением», Саша рассказал о нашей с ним первой встрече – моем эпическом падении с лестницы после случайного столкновения с однокурсником. А на вопрос о знакомстве с Варей та в красках с эмоциями принялась описывать первую встречу с ней.

Совершенно разные и внешне, и по манерам, вначале мы не понравились друг другу. За час под дверью кафедры детской психологии, дожидаясь одного и того же преподавателя, мы бросали друг на друга редкие косые взгляды, играли в молчанку, и лишь, когда нужный нам доцент явил свой лик, впервые открыли рот.

Открыли, чтобы глянуть одна на другую, и шокированно закрыть его. А причиной тому стало неожиданное приветствие нашего драгоценного всезнающего куратора: «О, сиротки мои! Уже скооперировались?»

Как оказалось позже, куратор знал наизусть не только наши личные дела, но догадывался и о проблемах в Вариной семье. Для него она при живых, обеспеченных, не отказавшихся от своего чада родителях была сиротой. Такой же, как и я.

После этой небрежно брошенной фразы мое мнение о длинноногой ярко накрашенной блондинке поменялось, как и ее мнение обо мне. С кафедры мы выходили уже без настороженности, а, встретившись случайно в кафе возле учебного корпуса, не сговариваясь, сели за один столик.

Обычное случайное знакомство. Без героических подвигов, как с Сашей, но не менее важное для меня. Сейчас, когда вторая приемная семья переехала далеко за город, у меня не осталось людей ближе, чем эти двое.

В мыслях о том, как мне повезло с друзьями, под их разговоры и шутки я не заметила, как зашло солнце, а на часах мелькнула цифра «двадцать три ноль-ноль». Отработавший долгую смену у Громовых, Саша уже клевал носом в тарелку, а ночная пташка Варька поглядывала на часы, скорее всего, думая о свидании с каким-нибудь счастливчиком.

Задерживать обоих я не стала. Грустно скосив взгляд на диван в гостиной, Саша совершил над собой усилие и поднялся. Одобрительно подмигнув, вспорхнула со своего стула и Варя.

Начавшийся тихим и уютным, мой день рождения таким же спокойным и душевным закончился. Уже на улице, проводив друзей, я ощутила непонятный укол разочарования. Он был словно короткий сбой в программе – не понять, что значил и почему случился. Однако очень быстро все прошло. На поверхности осталась лишь приятная усталость, потому этой странности я не придала никакого значения. А зря.

* * *

Самый большой плюс готовой еды из доставки – отсутствие грязной посуды. Все, что мне предстояло сделать после ухода друзей – сполоснуть бокалы и вилки. Ушло на это от силы пара минут. Другой работы не было, только умыться самой и приготовиться ко сну.

Не успела я лишь на несколько секунд. Стоило войти в ванную, раздался звонок в дверь.

«Только бы не Саша», – крамольная мысль пришла в голову первой. Скрестив пальцы на удачу, я отправилась открывать, и, о чудо, за порогом действительно оказался не он. Улыбаясь на все тридцать два, меня поджидал сюрприз. Женского пола.

– Майечка, привет!

Не спрашивая разрешения, моя бывшая нанимательница, а по совместительству «не-сестра» вошла в коридор. Короткое вечернее платье, укладка, высокие каблуки – Юля будто только-только сошла с подиума. Дико было видеть ее, да еще такую наряженную, в своей квартире. Зачем ей?

– Прости, что так поздно, но я не могла тебя не поздравить, – ответ на незаданный вопрос появился тут же.

Даже не оглянувшись по сторонам, Юля вывела из-за спины руку с бумажным пакетом. От надписи «Chanel» по центру мне стало не по себе.

– Мне так перед тобой стыдно, – пользуясь моим ступором, Юля сгребла меня в объятия и принялась причитать. – Я тебя не узнала! Клянусь. Дура слепая и глухая. Мне Саша сказал, что его знакомой Айе нужна работа, ну я сразу и согласилась. Даже не расспросив!

– Мне… Не нужно… – я попыталась вырваться. Подругами мы не были никогда, и как сейчас реагировать, не было ни малейшего понятия.

– Майечка, прости пожалуйста! – Юля хоть больше и не висела на мне, но сдавать позиции, похоже, не собиралась. – Так некрасиво вышло. Спроси я хотя бы твою фамилию у Саши, такого бы не произошло, но нам так срочно нужна была горничная… Блин, правду мама говорила. Идиотка я.

На последнем слове гостья всхлипнула, и мой боевой запал сошел на нет. Сразу вспомнились обидные фразы, которыми награждала что ее, что меня приемная мать. Для той, казалось, не было разницы между родной и неродной дочерью. Обе идиотки. Обе дуры. Обе будущие шалавы. Ни за что.

– Ты тоже сильно изменилась, – я задвинула в самый дальний закоулок памяти болезненные воспоминания и вернулась в настоящее. – И фамилию сменила.

– Тебя забрали, а я через пару лет сама сбежала, – Юля грустно улыбнулась.

– Замуж?

– Да. Мать рвала и метала, но я была так счастлива.

– Понятно, – у меня внутри все сжалось, когда представила, какой скандал случился в славном семействе. Послушная дочь, умница, отличница… и замуж.

– Уверена, ты меня понимаешь, как никто на свете, – вместо объятий Юля протянула ко мне руку.

– Я…

– Простишь?

Простая просьба. Не сговариваясь, инстинкты и воспитание потянули меня в две совершенно разные стороны. Первые – подальше от Юли, второе – в ее объятия.

– Я сама тебя не узнала, так что будем считать, что обе хороши, – обуздав сиюминутное раздвоение, я пожала протянутую ладонь, а другой приглашающе взмахнула в сторону гостиной. – Если хочешь, можешь пройти.

Юля с любопытством заглянула за угол, но тут же сделала два шага назад.

– У тебя день рождения, и ты торчишь дома одна? – зеленые глаза озорно блеснули.

– Гости были, но уже ушли.

– Но ведь еще всего… – моя собеседница быстро глянула на часы, – одиннадцать с копейками. Детское время!

Вроде бы ничего особенного она не сказала, но я ощутила себя древней старухой.

– Ничего не говори! – Юля взмахом руки отсекла все ответы. – Поехали со мной.

Не ожидавшая ничего подобного, я замерла на вдохе.

– Не уверена, что…

– Пожалуйста, не отказывайся. Я так рада, что мы снова встретились, – Юля сложила руки в молитвенном жесте. – Давай начнем все с чистого листа. Ярко, весело, чтобы прошлое навсегда забылось.

Это была нечестная игра. Полностью обезоруженная, я снова посмотрела на красиво одетую Юлю и вместо ответа обняла себя руками.

– Все! Решено! Сегодня твой день, и нужно зажечь, – меня схватили за локоть и настойчиво потянули к двери.

– Но у меня ничего…

– Сделаем из тебя красотку по дороге, – Юля словно читала мысли.

– Но я…

– Обещаю, все понравится. А если нет, я верну тебя обратно, и ты больше никогда не вспомнишь обо мне.

* * *

Бывают в жизни моменты, когда течение вдруг меняется, и подстроиться под новое либо начать плыть против банально не хватает времени. Дезориентированный, ты отдаешься новому потоку и уже после запоздало просишь Всевышнего помочь выкарабкаться.

Так сегодня случилось со мной. Я нырнула в поток под названием «Юлия Шейман», а когда на первом же «повороте реки» – на водительском сиденье поджидавшей ее машины – увидела Максима, лишь побольше набрала в легкие воздуха.

* * *

Максим.

Из всех известных мне женщин самой сложной и противоречивой была моя собственная сестра. Внешне и по поведению ангел, порой она делала такие вещи, от которых охреневали бы и жители ада.

Подлость была ее второй натурой. Наглухо прикрытая показным добродушием, она пропитала Юлю насквозь. Понимая разумом, что в моей гребанной семье у нее было не так уж много шансов вырасти другой, я пытался смириться. Упрямо вытаскивал ее из неприятностей, находил и в себе признаки тех же порочных генов, забивал болт и продолжал жить.

Каждый раз одинаковый круг за кругом, словно в нашей семье никогда не было Майи – маленького хрупкого исключения, которое за пять лет рядом так и не покрылось общей грязью.

Мы были семьей. Такой, какой получалось, но чаще всего от фразы: «Братик, у меня есть идея», – мне хотелось ее прихлопнуть. Сразу. Крепко. В превентивных целях.

Случаи, когда за этим не стояло никакой подлой стратегии, я могу пересчитать по пальцам одной руки. Чаще всего заканчивалось все плохо. Слезами матери, подруг, мордобоем или моим срочным перелетом из Оттавы в Питер, чтобы разгрести последствия.

Когда она произнесла эту фразу нынешним вечером, мой внутренний датчик опасности сработал моментально. Я знал, какая дата на календаре, и все еще помнил, чей сегодня день рождения.

– Я не подпущу тебя к Майе на пушечный выстрел, – предупредил сразу, опережая любые идеи.

– Я перед ней виновата, – Юля присела на подлокотник дивана рядом со мной. Уже при полном параде, готовая пуститься во все тяжкие.

– Рад, что осознаешь.

– Как думаешь, она сможет меня когда-нибудь простить?

Не нравилось мне это начало.

– Чтобы простить, нужно знать за что, а ты, насколько я помню, всегда умудрялась оставаться ни при чем.

– Ма-а-акс, – женские руки обвили змеями мою шею, – умоляю, не делай из меня чудовища. Я уже устала извиняться за себя прежнюю. Хочется в кой-то веки расслабиться и почувствовать себя счастливой рядом с близкими.

Сдержать ехидную усмешку было трудно.

– И в число близких ты решила вписать Майю?

– Пять лет она была моей сестрой…

– К ее горю.

– …а теперь мы опять рядом, но вновь ведем себя как чужие, – будто не услышав меня, Юля закончила свою речь.

– Что ты хочешь? – устав от липовой драмы, я стянул сестру с подлокотника и, жестко выгнув руку, заставил посмотреть в глаза.

– Подарить ей праздник, – впервые Юля ответила прямо, без слезливого предисловия.

– Ночной клуб, кабак с трущимися у шеста голыми мужиками? – предпочтения сестры я знал хорошо. В приличных ресторанах она или засыпала со скуки, или находила себе какого-нибудь идиота, которого легко можно было раскрутить на секс в туалете.

– Не угадал. Я же не для себя праздника хочу, – и не думая оправдываться, рассмеялась Юля.

– Тогда что?

– Тебе понравится. Обещаю.

– Что?! – я заломил руку еще сильнее, заставив сестру уткнуться лицом мне в колено.

– Какие мы злые!

– Что?!

– Там, где тебе самому всегда нравилось, – Юля каким-то чудом извернулась и бросила на меня пытливый взгляд снизу-вверх. – В казино. Я планировала прокатиться в Минск с друзьями, но они очень кстати слились.

Если бы она умела из винтовки поражать мишени с такой же точностью, с какой попадала идеями, была бы самым метким снайпером из возможных.

Казино. Игры. Болезнь, которой я переболел в начале своего успеха, еще иногда отзывалась тянущим желанием. Иногда хотелось вновь усесться за рулетку или взять в руки карты, но сопротивление этому зуду давно уже стало собственным отдельным видом тренировки в ежедневном графике.

Мой собственный дефект – игромания – больше не руководила каждой свободной минутой времени. Пари на счет в матче, редкие партии в покер с товарищами по команде – даже они не цепляли. Я дышал ровно. Однако при мысли о Майе за карточным столом вся выдержка мгновенно обратилась бешенством.

– Нет, – я, как куклу, вздернул Юлю вверх.

– Только не ври, что сам не хочешь увидеть, как у нее загораются глаза от первого выигрыша, и просыпается желание, – слишком неожиданная и сладкая наживка повисла в воздухе. Нужно было лишь открыть рот и проглотить.

– Нет, – все так же твердо, но уже не так громко повторил я.

– У нее нет свободных денег, чтобы подсесть на иглу. Только один красивый счастливый вечер. Соглашайся. Готова побиться об заклад, в буднях нашей монашки-сестренки никогда не было ничего настолько яркого.

Мысленно я третий раз сказал «нет». Вслух не прозвучало ничего. Вместо слов вспомнились знакомые затуманенные глаза и гибкое женское тело под моими ладонями. Солгал, если бы сказал, что мне пофиг. Две напряженные игры и неделя изматывающих тренировок не выбили дурь из головы. Но нужно ли это было Майе?..

– Не хочешь, оставайся, – взгляд Юли стал холодным. – Оторвемся вдвоем. Билеты на самолет в Минск у меня куплены. Утром будем дома.

– Ты даже не представляешь, какое сильное у меня желание привязать тебя к батарее и забрать телефон.

– К сожалению, из нас двоих, братишка, ты слишком правильный. Мой муж так бы и поступил, но это не твои методы. Ты предпочитаешь контролировать, а не управлять. – Юля лениво всунула ноги в туфли на высоком каблуке. Она уже победила и прекрасно это понимала. – У тебя пять минут. Потом едем за Майей. Готова спорить, что та уже ложится спать и даже не мечтает ни о каком празднике.

* * *

Как она убедила ехать с собой Майю, для меня так и осталось загадкой. Абсолютно уверенный, что ничего не получится, я прождал сестру в машине минут десять, а когда она вышла не одна, в очередной раз поразился устройству ее уникального извращенного мозга. Судя по реакции Майи, меня встретить она не ожидала.

– Привет, я всего лишь сопровождение, – успокоить девчонку стоило тут же. – С днем рождения.

Неловким жестом коснувшись шеи, Майя чуть заметно кивнула и юркнула на заднее сиденье как раз за моей спиной. Совсем не та раскованная красотка, какой я видел ее в ВИП-кабине клуба. Сейчас она больше походила на себя маленькую.

«Не обольщайся!» – шепнул внутренний голос, и брошенный в зеркало заднего вида взгляд сам остановился на плохо замазанном засосе. Словно удар под дых, наша прежняя встреча во всех пикантных деталях встала перед глазами.

– В аэропорт, – подыгрывая, будто таксисту кинула Юля, и впервые мне не захотелось ее придушить. Сосредоточиться на дороге сейчас было самым лучшим. О том, что творилось в мыслях, ни одной, ни другой даме знать не следовало.

Глава 7

Майя.

На вопрос: «Куда мы едем?» Юля не отвечала. За полчаса в пути я трижды попыталась выяснить конечную точку маршрута, но без толку. Каждый раз вместо ответа главный организатор поездки включала «питерского гида», рассказывала истории из своей насыщенной жизни или просто шутила над братом.

Макс никак не реагировал на слова сестры. Его будто и не было рядом с нами. Красивые сильные руки с узловатыми суставами уверенно лежали на руле, голубые глаза иногда мелькали в отражении зеркала заднего вида, но ни словом, ни жестом он не выдавал заинтересованности в своих пассажирах.

Молчаливый эскорт, как и обещал. Но, несмотря на это, непостижимым образом мне было спокойно. Гораздо спокойнее, чем наедине с Юлей в моей собственной квартире. Заволновалась я, лишь когда машина остановилась на стоянке аэропорта, и Юля весело пропела: «А сейчас полетаем».

В сказках благородные принцы катают своих принцесс на волшебных конях и даже волках. В любовных романах совсем не благородные герои умыкают своих возлюбленных на спортивных автомобилях или вертолетах. Это красиво. Эффектные жесты, ломающие любые баррикады женской гордости. Недоступная обычным девушкам фантазия. И вот сейчас, похоже, меня саму ожидал самолет.

– Майя, пообещай ничего не спрашивать!

Я не успела и рта открыть. Юля сработала на опережение.

– Но хотя бы какое направление? – тревога с любопытством ухватились за бронированное основание моего спокойствия и начали его раскачивать.

– Мы летим в Минск, – Юля отмахнулась, как будто мы направлялись в ближайшее кафе, а не в другую страну. – Больше ничего не скажу. Хочу, чтобы сюрприз удался.

Легче от этого ответа не стало. Так как Громовы и слово «сюрприз» никогда не ассоциировались с чем-то хорошим, я перевела взгляд на Макса. Мне нужен был хотя бы намек, крошечная подсказка. Что такого было в столице Беларуси, чего не было у нас? Но Макс равнодушно пожал плечами и, не тратя времени, направился к багажнику.

– Утром мне нужно быть дома, – новый, подталкивающий к побегу приступ паранойи преодолеть оказалось непросто. – Лекции.

Юля убедилась, что брат забрал из машины все, что нужно, и подошла ко мне.

– Обещаю вернуть тебя вовремя, – она ласково убрала выбившуюся из моего хвоста прядь, – сонную, уставшую и очень счастливую. Если бы за умение развлекаться давали звания, я давно была бы «мастером». Ты в надежных руках. Не переживай.

Как в увеличительное стекло я бессчетный раз за этот вечер посмотрела на свою «не-сестру».

А она ведь не лгала!

Эффектная, молодая, старше меня всего на два года, Юля и правда была гуру развлечений. Каким-то образом она успела превратиться в него из молодой пугливой девчонки за то время, пока я собирала по кусочкам свое детское сердце и грызла гранит наук в вузе.

Похожие раньше и совсем разные сейчас. Завидовала ли я? Хотелось ответить «нет». Это был правильный ответ хорошей девочки, только жизнь давно научила меня не лгать себе. Мой страх близости с Сашей, прежняя боязнь работать официанткой в ночном клубе, затворнический образ жизни – с одной стороны, казалось, что все хорошо. Но с другой… До чертиков хотелось хоть раз позволить себе побыть другой. Нырнуть в жизнь без надуманных условностей и вбитых в голову правил и попытаться вынырнуть чуточку свободнее.

«Очень надеюсь, что об этом не пожалею», – уже у стойки регистрации, рассматривая красивую пару Громовых, я окончательно смирилась и перестала оглядываться в поисках выхода. Тайна о том, какие мотивы преследовала Юля, так и осталась покрытой мраком. Хотела ли она мира или просто скрашивала свой досуг веселым приключением – мне стало все равно.

Уже у самого трапа я четко осознала, почему согласилась на самом деле. И лишь одно – наличие рядом Максима Громова – продолжало беспокоить.

* * *

Максим.

Мне бы и в голову не пришло лететь в Минск ради казино. Подпольных, их хватало и в Питере, было бы желание найти. Но Юля, судя по багажу, решила оттянуться с размахом.

Масштабы размаха я осознал уже после посадки. Забрав с собой два из трех пакетов, девчонки скрылись в дамской комнате, а когда вернулись, я чуть не присвистнул. Вместо короткого топа и джинсов на Майе было платье. Короткое как у сестры, менее провокационное, но оно так плотно обтягивало фигуру, что для того, чтобы рассмотреть каждый изгиб, не нужно было подключать фантазию – Майя была как на ладони от тонкой талии до затвердевших камешков-сосков.

Я не знал, был ли у девчонки парень, но точно был уверен в одном – количество желающих качественно оттрахать ее сегодня будет исчисляться десятками. Из неуклюжей скромной сиротки выросла все же слишком красивая девушка. Нужно было быть слепым, чтобы не замечать этого, и сегодня я впервые жалел о своем хорошем зрении.

– Максик, не смотри так на нашу сестренку! Фу-фу-фу, – довольная результатом Юля сверкала как медный пятак. – Все. Вызывай такси. У меня заказан столик в «Веже». Вначале шампанское в честь именинницы, потом игра и танцы.

Как будто планирует начать танцы прямо в здании аэропорта, Юля звонко поцокала каблуками и, приобняв Майю за талию, направилась к выходу. Все, что мне осталось – вид двух удаляющихся задниц. Обе до зуда в ладонях хотелось отшлепать. Но если задницу сестры в воспитательных целях – жестко и от души, то вторую попу… Ей достались бы совершенно другие ласки, и ничего воспитательного в них не было бы точно.

* * *

Казино встретило нас музыкой, смехом, гулом разговоров и пропитанной азартом атмосферой. Знакомой и почти забытой.

Почти.

Я не планировал вспоминать, но прошлое накатило само. Не слишком славное, не слишком чистое – такое, какое было, и не подлежало переписанию. На миг закрыв глаза, я позволил трясине прошлого ненадолго захватить меня целиком.

В то время, как моя семья продумывала план по завладению наследством Майи, я подписал свой первый международный контракт и улетел в Канаду. Меня не было дома в тот кошмарный год, когда стараниями маминых подруг Майю упекли в психушку, планируя признать недееспособной.

Я закатывал свои первые шайбы в ворота звездных команд НХЛ и не думал о доме. Майе исполнилось тринадцать, Юле пятнадцать. Они уже не были глупыми детьми, которых следовало опекать и защищать от собственной семьи. Я убедил себя в этом, мне слишком сильно хотелось играть.

Первые победы и успехи в личном зачете сносили крышу от радости. С детства не знавший никаких развлечений, кроме хоккея и однотипных ночных клубов Питера, в выходные я отрывался на полную катушку, не жалея сил и денег.

Готовые на все фанатки, быстрые машины и азартные игры появились в моей жизни одновременно. Восемнадцатилетнему пацану, мне хватало сил на все. Я менял девчонок как перчатки, забывая имя сразу после того, как снимал презерватив. Гонял в выходные между матчами по ночному Монреалю, участвовал в нелегальных гонках на заброшенном аэродроме под Ванкувером. Летал в Вегас.

Три года без тормозов.

Сейчас, спустя пять лет, уже и не верилось, что все это действительно было со мной. Адреналиновая игла дорвавшегося до свободы подростка. Зависимость, которую не осознавал и не думал лечить.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не автоавария, в которой погибли мать и отчим. На четвертом году контракта она выбила меня из колеи на полсезона. Все валилось из рук, личный зачет пребывал в глубокой заднице, и руководство клуба заговорило о расторжении контракта.

Риск оказаться на обочине собственной мечты подействовал лучше кодирования и группы анонимных созависимых. Кроме хоккея и необходимости вернуться на площадку, ничего не осталось. Вегас, машины – все ушло в прошлое, и даже с женщинами я перестал гоняться за количеством, сменив его на качество.

Зацикленного на игре и опасности Макса Громова больше не было. Сейчас, здесь был новый Макс, и он, как бросивший сигареты заядлый курильщик, задыхался от чужого азарта и адреналина.

* * *

– Максим Громов? – не прошло и пяти минут после входа в казино, как меня опознали. Из небольшой группки пожилых мужчин выделился один и подошел ко мне. – Новая звезда питерских «волков» в наших краях! Приветствую, – протянул мне руку, – Константин.

Долго гадать, кто передо мной, не пришлось. Уверенная осанка, незамаскированная седина на висках, раболепные косые взгляды официантов подсказали, что это либо владелец казино, либо управляющий. Понтовский золотой Ролекс больше намекал на первое.

– Приятно, – надеясь отделаться формальным приветствием, я пожал руку.

– Почему не за столом? – «Ролекс» изобразил на губах приветливую улыбку. Мне она тут же напомнила оскал хищника. – Ставки слишком низкие? Или есть желание поиграть узким кругом? Все можно организовать.

– Не играю.

Объясняться не было никакого желания. Гораздо больше меня сейчас занимало то, какого черта возле моих девчонок терлись обвешанные лейблами местные пудели. Клешни парочки из них постоянно касались то рук, то плеч Юли с Майей, и приходилось сдерживаться, чтобы прямо здесь не устроить ампутацию загребущих конечностей.

– Ааа… – Константин проследил за направлением моего взгляда. – Сопровождаете, – цокнул языком, – понимаю. Очаровательные дамы.

– Спасибо.

– Если им слишком будут докучать, дайте знать. Мы с уважением относимся к своим дорогим гостям.

Гусь все же заставил меня повернуться к себе.

– Думаю, я в силах справиться самостоятельно.

– Нисколько не сомневаюсь. Мой внук преданный фанат вашей команды и заставляет меня смотреть в прямом эфире все матчи.

Я очень хотел сегодня избежать внимания к своей персоне и разговоров о хоккее, но, похоже, сука-судьба была против. Оставалось надеяться, что хотя бы у местной шишки хватит гордости не клянчить автограф с совместной фотографией на память.

– Последние матчи были хороши, – Константин словно и не заметил, что поддерживать диалог я отказываюсь, – а вот на прошлой неделе, с аутсайдером… Мои букмекеры до конца матча были уверены, что это «договорняк». Не закати Вы шайбу под занавес, никто бы их не переубедил.

– Только букмекеры и верят в договорные матчи, – от намека стало противно.

– Не скажите, – мой визави, наконец, спрятал улыбку.

– И не собираюсь.

Только сейчас, видимо, поняв, что ему не рады, Константин сделал первый шаг в сторону.

– Реальность часто расходится с нашими представлениями о ней, – бросил через плечо. – Вы только первый сезон на родине, Вам простительно верить в чистоту игры.

На этот раз он даже не пытался изобразить приветствие. Оскал был оскалом. Вместе с последними словами он врезался в голову наглядной иллюстрацией итога нашей встречи, и еще несколько секунд я пялился вслед уходящему мужчине, пытаясь стереть эту иллюстрацию из памяти.

«Нет, ни Клюев, ни Серебряков на подобное не согласились бы!» – со мной больше никто не спорил, но внутренний диалог продолжался сам. Как навозная муха, залетевшая в окно во время сонного рассвета, он принялся портить даже те немногие положительные эмоции, которые я способен был чувствовать в подобном заведении.

Хотелось свалить нахер подальше. В других обстоятельствах я бы так и сделал, но робкая улыбка одной-единственной девчонки заставляла оставаться на месте. Быть рядом. Охранять, как делал это много лет назад.

* * *

Майя.

Я была готова к чему угодно, но не к казино. В Питере их давно уже не было, лишь подпольные, да и о них я слышала лишь байки, а здесь… Все напоминало кадры из фильмов о Лас-Вегасе.

– Я не умею ни во что играть, – уже за порогом я вцепилась в руку Юли, пытаясь ее остановить. – И у меня нет денег.

– Деньги не проблема. Зато ты новичок, а им везет, – Громова только ускорила шаг, словно попасть внутрь ей было так же важно, как дайверу вдохнуть воздух из баллона – никакого удовольствия, жизненная необходимость.

В поисках поддержки снова озираться на Макса я не стала. Пить боржоми было поздно. Решение лететь принималось в ясном уме, а значит, расхлебывать тоже предстояло самой. На этой светлой мысли я старательно отбросила все «против» и позволила Юле делать то, что она задумала.

Уверенным шагом мы прошли мимо стены с мигающими как новогодние елки автоматами. Не задержавшись и на пять минут возле заказанного столика, выпили по бокалу шампанского. Дальше началась игра.

Как по мановению волшебной палочки в моей руке оказались первые фишки. Всего пять штук, минимального номинала. Их хватило, чтобы сделать первые ставки.

Вначале я не решалась. Долго ходила между столами, наблюдала за игрой других, но постепенно общая атмосфера стала затягивать. Ночь нажала время на паузу. Приковывая к себе взгляд, крутился волчок. Разрывая фоновый шум из музыки и переговоров, периодически раздавались звонкие крики радости и грубые надрывные проклятия.

При внешне беззаботной и веселой атмосфере отчетливо ощущалось, как, словно океан в шторм, вокруг бурлили эмоции. Непривыкшая к такому накалу страстей, вначале я отгораживалась. Пыталась пропускать их мимо себя, остерегалась словно наркотика, однако очень скоро тормоза ослабли.

Это было невероятно, но, видимо, где-то в глубине моей души много лет скрывалась другая Майя. Она не тушевалась от заинтересованных мужских взглядов, получала удовольствие от шампанского и чуть ли не прыгала на высоких каблуках, когда госпожа Удача щедро отсыпала выигранные фишки.

Впервые я поняла, что такое кураж. Нет, мне не сносило голову от счастья, и рука не тянулась поставить «все на зеро». Мне просто было радостно. Не из-за удачно сданного экзамена и не из-за заработанной упорным трудом премии, а всего лишь от неожиданного везения, чужих улыбок и себя самой. Странное чувство.

Юля честно исполнила свое обещание. Пусть эта ночь была всего лишь коротким балом для Золушки, но я была счастлива. Счастлива, как никогда прежде, и не хватало лишь одного – разделить это состояние с близкими.

Ровно так же, как радовалась выигрышу, я жалела, что сейчас со мной рядом нет Вари, нет Саши, нет моих вторых чудесных, самых лучших на земле родителей. Вместо них были только Юля и Максим. Цветущая, окруженная мужским вниманием чужая сестра и такой же красивый, обласканный женскими взглядами чужой брат.

Хоть мне никто и не запрещал, но в сторону последнего я старалась не смотреть. В огромном зале хватало интересных, роскошно одетых людей, которые, магнитами притягивали внимание к себе. Пялиться на них было куда спокойнее, чем опасливо, боясь быть замеченной, озираться в сторону высокого, неприлично красивого Громова.

К счастью, вереница однокалиберных, грудастых и губастых барышень, сменявшихся, словно модели во время показа, плотной завесой закрывала обзор Максиму. Вряд ли он видел что-то дальше округлых бюстов. Мои опасения больше походили на глупый страх прежней маленькой девочки перед идолом школы. Но перебороть их я была не в силах.

Лишь ближе к двум ночи, когда фишек в моем распоряжении оказалось гораздо больше, чем можно было мечтать, я позволила себе поискать взглядом Громова.

– Ты сегодня настоящий счастливчик? – словно брат и сестра шли лишь в комплекте, стоило посмотреть на Макса, как рядом оказалась Юля.

– Новичкам везет, ты была права.

– Да ты олицетворение этой теории!

– Все благодаря тебе.

– Ерунда, – Юля отмахнулась. – Скажи лучше, на что хочешь потратить это богатство? – она сощурилась как довольная кошка. – Если что, я знаю в Питере недалеко от нашего поселка один дивный магазинчик одежды. Какие там платья! А туфли!

Всего на пару секунд я позволила себе задуматься о еще одном модном платье или туфлях, похожих на те, что были сейчас на моих ногах. Как всякой нормальной девушке, хотелось ответить «да», но неожиданно в голову пришла другая мысль.

– Спасибо, – я взяла из стопки пять фишек и по сукну передвинула их Громовой, – но у меня другие планы.

Ответом мне стал непонимающий взгляд зеленых глаз.

– Я хочу раздать долги, – пришлось пояснить.

– До-о-лги? – будто это было каким-то новым словом, Юля открыла рот.

– Даже не мечтала, что так скоро получится с ними разобраться, – я благодарно обняла ее и, пока пять фишек не перекочевало ко мне обратно, отошла от стола.

На душе хоть немного, но стало легче.

С самым маленьким из долгов расправиться удалось быстро. Юля сто процентов не ожидала, и эффект неожиданности очень удачно сработал в мою пользу. Хотелось надеяться, что так же быстро я смогу избавиться от долга и перед вторым Громовым.

* * *

Существуют мужчины, которые способны подавить одной лишь своей аурой. В ней замешан такой коктейль качеств – воля, мощь, уверенность – что женский дух сразу слабеет, автоматом переключаясь в режим «подчинение».

Максим Громов был именно таким мужчиной. Как в детстве я боялась подходить к нему без чужого поручения, так опасалась и сейчас. Спасало лишь то, что скоро всем нам предстоял путь домой, и объединиться все равно придется.

Продолжить чтение