Читать онлайн Чернила, тайны и отец моей соседки бесплатно

Чернила, тайны и отец моей соседки

Глава 1. Замена

Маша

– Вы шутите? – громко удивилась я на всю студию.

Девушка, что стояла за стойкой, виновато мне улыбалась.

– Мне очень жаль, но ваш мастер не сможет сегодня.

– Это какая-то глупая ошибка. Мы списывались с Настей буквально час назад. Все было в силе.

– Насте пришлось срочно уехать. Ее мама сломала ногу.

У меня на глаза навернулись слезы. Я столько времени и сил потратила, чтобы выделить сегодня вечером несколько часов. Работы Насти мне безумно нравились. Она с трудом нашла для меня место в плотном графике, сделала исключение и назначила на поздний вечер. Я считала, что оно того стоит. Эскиз Настя нарисовала идеально, расставила на шрифте тени и акценты. Мне очень понравилось. Я ждала с нетерпением этого вечера, настроилась, готовилась, чтобы сейчас просто… уйти?

– Пожалуйста, не расстраивайтесь.

Девушка за стойкой переживала вместе со мной. Злиться на нее у меня не было сил. Я опустила плечи и голову, собираясь молча отправиться домой.

– Настя знала, что для вас очень важно все сделать в лучшем виде.

– Что уж теперь, – я пожала плечами и шмыгнула носом. – Ее мама, конечно, важнее.

– Вы только не уходите. Настя позвонила Олегу. Он сейчас приедет на замену.

Тут я перепугалась еще сильнее.

– Нет-нет, мне не нужна никакая замена, – я начала пятиться как рак, отступая к двери. – Я потом Насте позвоню. Мы перенесем, договоримся. Ничего страшного. Это всего лишь тату…

Девушка выпрыгнула из-за стойки с грацией лани и вцепилась в мою руку как клещ. Я так удивилась, что даже не попыталась возмутиться или вырваться. Даже пятиться перестала.

– Тату – это не всего лишь. Это искусство, Маша, – заговорила девчонка с трепетным придыханием, уводя меня к дивану для ожидания. – Вот я пирсингом стреляю – это, можно сказать, всего лишь. И то можно поспорить. А татухи рисовать – тут талант нужен и художник.

Она усадила меня, и я снова не смогла сдвинуться.

– У меня ведь просто надпись. Я лучше пойду.

И встала. У меня не было никакого желания отдаваться в руки какого-то Олега. Я точно знала, что буду делать татушку у девушки, выбирала мастера год, общалась с Настей месяц, согласовывая дату и прорабатывая эскиз. И что теперь? Раздеться перед Олегом? Чтобы он набил мне черти что?

Я не говорила это вслух, но, видимо, громко думала, потому что специалист по пирсингу закрывала мне проход к двери.

– Поверь, – перешла она на «ты». – Олег – невероятный. Ужасную вещь скажу, но тебе очень повезло, что Настина мама сломалась, и он согласился на замену.

Я не могла избавиться от мысли, что сейчас в студию войдет расписной под хохлому и ужаленный в вену парень. Как и многие, я была заложником стереотипов, хоть и чуть более толерантна к татуировщикам. Но мужчины этого ремесла меня настораживали все равно. Предубеждения и страх сковывали по рукам и ногам.

– Нет. Я не хочу, – выпалила я смело, вспоминая, что отказывать – это нормально.

– Останься хотя бы – поговори с ним. Успеешь отказаться, если не сойдетесь. Он едет с другого конца города, чтобы Настюху выручить.

Я сморщилась от угрызений совести, которые поедали меня не хуже, чем страх с предубеждениями. Первый рубеж обороны пал.

– Давай я покажу его работы, – быстро прочувствовала мою слабость сотрудница. – Меня кстати Юля зовут. Если останешься, то любой пирсинг от меня бесплатно.

– В честь чего такая щедрость? – насторожилась я снова.

Юля убежала обратно за стойку и принесла альбом.

– Мне безумно нравится, когда Олег творит. Это чистый секс.

Я закатила глаза.

– Юля, я же сказала, что у меня банальная надпись.

– Он и ее сделает гениальной. Смотри альбом.

– Альбом, – я прыснула. – У кого-то еще остались альбомы? Все портфолио в сети.

– Олег у нас из старообрядцев. Опять же он давно не рисует коммерцию. Только для души и друзей.

Я открыла альбом и обомлела с первой же фотографии. Мне не очень нравились полностью забитые руки или спины. Я была поклонницей минимализма. Но все, что было в альбоме, действительно смахивало на искусство. Иногда гениально простое, местами сложное и потрясающее. Сложно представить, что все это – рисунки на коже, сделанные человеком, а не магией какой-то.

– Мне он делал вот…

Юля задрала рукав и показала тату чуть выше локтя. Словно переводная картинка из японского мультика. Девочка и белый дракон.

– Боже, как здорово, – выдохнула я, откладывая альбом и рассматривая живую тату. – Такие краски, очень красиво. Можно?

Я протянула руку, чтобы потрогать. Юля разрешила мне кивком. Это действительно была тату, а не переводная свежая картинка. Невероятно.

– Она новая?

– Три года. Хороший уход – главный секрет.

Гордость и восхищение в голосе Юли подкупали. Я начала допускать мысль, что можно попробовать отдаться в руки Олега. В конце концов, если он делает такие крутые вещи – вряд ли напортачит со мной. Лишь бы не приехал поддатый или чего хуже – под кайфом.

За окном остановился здоровый внедорожник.

– О, а вот и большой босс приехал, – визгливо громко сообщила Юля.

Я с любопытством и новой порцией опасения смотрела через стекло. Еще и босс какой-то. Только его не хватало. Я очень надеялась на тихий сеанс с Настей без лишних свидетелей. Теперь мне придется мириться с Олегом и боссом в виде свидетеля.

Совсем не хочется.

Я собиралась сообщить об этом Юле, но она уже убежала к двери, чтобы встретить босса, который вышел из машины.

Звякнул колокольчик на двери, и в студию вошел красивый подтянутый мужчина за тридцать. Он был в белой рубашке с воротником стойкой и в подтяжках. Рукава были закатаны до плеч и открывали кожу. Я сразу заметила тату на предплечье. Красивый, но немного комиксный карп кои выплывал из-под закатанного рукава. В горле тут же пересохло. Мне всегда хотелось рассматривать таких мужчин, но они одновременно меня и пугали.

Я отвела глаза, делая вид, что не смотрела.

– Привет, мелкая, – проговорил мужчина и нагнулся, чтобы чмокнуть Юлю в щеку.

Еще прижимая губы к лицу девушки, он взглянул на меня. А я на него. Наши глаза встретились. Меня тут же бросило в жар.

Он был симпатичный. В очках, которые его ни капли не портили. Симпатичный до безобразия. На него сложно было не смотреть.

Очки и тату, оказывается, могут быть офигенно горячим сочетанием. Если раньше я не очень представляла босса тату-студии, то теперь буду визуализировать его именно так.

Я рассматривала его, наверно, неприлично долго. Он улыбнулся и подмигнул мне. Кошмар.

Пришлось скорее опустить голову и спрятаться за волосы, которые упали на лицо.

– Привет, Олег, – продолжала говорить повизгивая Юля. – Вот твоя клиентка сегодня.

ОЛЕГ! Это Олег?

– Клиентка? А выглядит, как жертва, – усмехнулся он, отпуская Юлю и направляясь ко мне.

Пришлось смотреть на него снова. Было бы невежливо бормотать в волосы. Хотя безопаснее было бы просто убежать, растолкав обоих, как кегли.

Но я вросла в пол, как дерево, и покорно ждала, когда Олег подойдет ко мне.

Господи, дай мне сил не упасть в обморок и проговорить: «Нет спасибо, я пойду».

Но во рту так и была Сахара. Я не двигалась, не говорила. Просто ждала, когда он приблизится. Олег подошел и протянул руку. Я смотрела на красивую сильную ладонь, как на лапу неведомого чудища. Мне точно не стоило его трогать. Но обычаи и вежливость оказались сильнее страха.

Я потерла руку о джинсы и пожала его ладонь.

– Привет, я Олег, – проговорил он слишком беспечно на фоне моих переживаний.

– Мария, – пискнула я в ответ. – Здравствуйте.

Он нахмурился и обсмотрел меня с головы до ног. Как будто не смотрел, а трогал. Я вскипела еще сильнее. Хотя это вроде бы было невозможно. Как будто и так сидишь на вулкане, а тут еще кипятком облили.

Мне было стыдно и бесконечно горячо. За этими ощущениями я даже страх потеряла и позабыла о попытках бежать.

– Мария, ты в порядке? – уточнил Олег, закончив рассматривать меня.

– Нет. Да. Все хорошо.

– Алкоголь, кофе, острое или соленое сегодня? – продолжил допрос Олег.

– Нет, – снова отвечала я тихо и пискляво звонко, как мышка.

Он сделал еще шаг ко мне и склонился. Я затаила дыхание, потому что было похоже, что он меня сейчас поцелует. Невозможно такое представить. Как? Зачем? При Юле? Чего ради?

Я зажмурилась, едва живая от всего невероятного, что со мной творилось в эти минуты.

– Дыши, – приказал он тихо.

Я приоткрыла рот и выпустила воздух через губы с легким свистом.

Олег усмехнулся.

– И правда. Фруктовая жвачка и никакого алкоголя. Молодец.

Он коснулся моего подбородка пальцами и легонько ущипнул. Я сглотнула и открыла глаза.

– Прости, красавица, но столь юные особы часто врут и часто выпивают перед сеансом. Мне нужно было убедиться.

Он отошел на шаг назад, возвращая мне воздух и даже мысли.

– Все норм, Юль. Можешь идти. Я возьмусь.

Юля едва успела открыть рот, как я ответила вместо нее.

– Нет-нет. Не нужно. Мне жаль, что вас пришлось беспокоить, но я лучше пойду.

– Куда? -засмеялся Олег. – Будем ночевать тут. Юлька, счастливо.

Прежде чем я придумала возражения или упала в обморок, он взял меня за плечи и повел в глубину студии, где были места мастеров.

Около одного из столов стоял небольшой мягкий диванчик. Именно туда меня и усадил Олег.

– Пока-пока, – крикнула Юля, накидывая джинсовку и забирая сумочку из-за стойки. – Маша, мой подарок в силе. Не забывай.

– Хорошо, – прокаркала я.

Юля финально вскинула руку прощаясь. Звякнул колокольчик, и она убежала, оставляя нас с Олегом наедине.

– Что за подарок, – не постеснялся уточнить Олег, доставая мобильный.

– Пирсинг, – ответила я, даже не подумав, что это не его дело… И зачем-то добавила. – Где угодно.

Олег дернул бровями и облизал губы, улыбаясь.

– Мне стоило догадаться. Где угодно – это круто.

Я очень хотела провалиться сквозь землю или хотя бы перестать фантазировать о его двусмысленных замечаниях.

Где угодно…

Пирсинг для меня где угодно. О котором будет знать этот мужчина.

Сразу захотелось сделать прокол в самом неожиданном месте.

– Значит, это твой эскиз? Правильно?

Олег показал мне экран мобильного. На нем была моя надпись и бабочки вокруг.

Я поспешила пояснить.

– Да, но мы с Настей собирались сделать только надпись для начала.

– Ты первый раз? – догадался он.

– Да.

– Боишься аллергии?

– Боюсь боли, если честно.

Он понимающе закивал и похвалил меня.

– Очень самокритично для столь юной особы. Обычно все случается наоборот…

– Как? – не могла не спросить я.

– Когда приходят чистые и просят набить на всю спину крылья или зарисовать всю ногу. Сколько ни уговаривай – бесполезно. Но через пять минут – обморок, нашатырь, сопли, слезы, я передумалааааа…

Конечно, последнее он прорыдал, как истеричная девчонка. В другой момент я бы возмутилась, но у Олега, похоже, так случалось достаточно часто. Я не стала обижаться. Да и пародировал он смешно.

– Именно поэтому вы больше не работаете здесь?

– По другой причине. Но по концертам с дождем из слез я не скучаю совсем.

Собравшись с духом, я попыталась надавить на больные точки мастера.

– Давайте не будем искушать судьбу. Я не уверена, что смогу сдержать слезы, так что лучше разойдемся.

– Куда? – не понял он.

– Я домой, а вы куда-нибудь, где точно не будет потенциально плаксивой девицы.

– Ох, Мария, уверен, у нас все получится. Не бойся.

Когда он так говорил, мне очень хотелось верить. Но даже его гипнотический взгляд и голос не могли изменить моего решения.

Или могли?

– Давай действительно начнем с надписи. Если будет терпимо, то продолжим бабочек. Где бы ты хотела всю эту красоту? – заговорил мне зубы Олег.

Мне так нравился его голос, что я совсем забыла о побеге и вежливом отказе. А он продолжал болтать, шутил, не замечая моего оцепенелого молчания.

– Не говори, что на заднице. Бабочки на попке – это моветон. Даже на твоей. Оу, черт, прости. Я не подкатываю, просто чернильный черный юмор.

Я краснела и хихикала, как школьница. Олег обескураживал, прямо скажем. Он болтал со мной как ровесник, будучи намного старше. Меня всегда тянуло к зрелым мужчинам, но вот я их совсем не интересовала. Да и не было у меня шанса флиртовать с такими людьми. На работе все клиенты видели только форму. Никто никогда не пытался познакомиться.

– Так где? – повторил Олег вопрос.

– На груди, но…

– На груди? – переспросил он. – Уверена?

Я инстинктивно прижала ладонь к сердцу, без слов обозначая место для тату. Олег склонил голову и внимательно смотрел. Я стала путаться в словах под этим взглядом.

– Нет. То есть, да. Я хотела, но…

– Мария, тату – это навсегда. Уверена, что не пожалеешь? Чуть более глубокое декольте сразу покажет рисунок на твоей коже или некрасиво перекроет его. Представь, что найдешь свадебное платье мечты, и оно неидеально будет сочетаться с тату.

Я схватилась за его слова, как за спасательный круг.

– Да, конечно, вы правы. Не стоит мне ничего там набивать. Я пойду.

– Стой-стой, я не отговариваю тебя, – спохватился Олег, поймав меня за руку и усаживая обратно на диван. – Не убегай.

У меня заколотилось сердце о ребра от его прикосновения. Я точно должна бежать, но где бы взять сил и желание оторваться от этого человека.

– Посиди и послушай, ладно?

– Хорошо, – тихонько откликнулась я.

Он отпустил меня, и сразу стало грустно. Олег присел на стул, придвинулся ко мне очень близко и объяснил:

– Будь здесь любая другая девчонка твоих лет, я бы отправил ее домой много думать о татуировках, навсегда и прочих важных вещах. Но ты ведь не тупая малолетка, да?

– С чччччччего вы взяли? – удивилась я.

– Сам не знаю. Просто вижу, что у тебя есть веский аргумент для тату. Считай, что сканирую твою ауру.

– Шизотерика, – фыркнула я пренебрежительно.

– Может быть, но чуйка меня ни разу не подводила. Позволь предложить тебе бабочек под грудью. Будет красиво и загадочно.

Я сразу представила, как Олег будет работать у меня под грудью, трогать, приподнимать, поглаживать полотенцем, чтобы убрать лишнюю краску. Черт, это было бы офигенно. Я умру еще до того, как он увидит меня полуголой. Даже жалко, что мне не надо под грудью,

– Уверена, что будет отлично, – чуть смелее стала отвечать я. – Но это не для меня.

– Принципиально?

– Да. И нет.

Олег толкнулся ногами и резко отъехал от меня на кресле.

– Блин! Не понимаю. Объясни.

– Нет. Я бы хотела встретиться с Настей. Мне очень жаль, что пришлось…

– Ооо, приехали обратно на станцию «давайдосвиданья», – вскипел он, не давая мне договорить.

Олег встал с кресла и упер кулаки в бока.

– Ты видела мои работы?

– Видела. Они прекрасны, – искренне восхитилась я.

– Черт…

Олег рассеянно растрепал волосы на затылке. Мне показалось, что он слегка покраснел и смутился. Но быстро взял себя в руки и снова буравил меня красивыми черными глазами через очки.

– Тогда почему ты так упрямо отказываешься?

Врать и замалчивать было бы совсем глупо. Я, кажется, ранила его самолюбие. Он не отстанет. Придется сказать, как есть.

– Вы мужчина.

– Ого… Об этом я не подумал.

Олег рухнул обратно в кресло и придвинутся ко мне.

– Представить, что я как доктор у тебя не получится? Если это успокоит, я видел много разных девушек топлес и ни одну из них не изнасиловал.

Я нервно хохотнула.

– Признаюсь, меня даже немного тошнит от сисек. До твоих мне нет никакого дела. Клянусь.

Кусая губы, я очень-очень хотела ему верить и даже немного расстроилась, что его не интересует моя грудь. Но колебалась я по другой причине.

– Не знаю, Олег. Можно представить вас доктором, но есть еще кое-что. Мы с Настей это обсуждали, но вы не в курсе, как я вижу.

– Не томи, детка. Я сейчас помру от нетерпения.

Он был слишком горячим и забавным в своем любопытстве. Я знала, что он откажет мне, но решила, что не буду обижаться на это.

– У меня шрамы на груди. Я хотела их спрятать.

Я отбарабанила все это и не умерла.

Олег тоже не умчался прочь, но нахмурился.

– Я много работал здесь раньше, Маша, и видел всякое. Если ты сомневаешься, что я справлюсь…

– Нет, я сомневаюсь, что справлюсь сама. Это непростое решение. Я долго выбирала мастера, потом мы обсуждали рисунок и мою кожу. Я бы просто отменила все, но Настя вызвала вас. А Юля не позволила мне уйти.

– Не думаешь, что это судьба?

Я снова прыснула.

– Вы вроде взрослый, а глупости такие говорите. Какая судьба?

– Просто случай. Могу уверить, что справлюсь не хуже, чем Настя с любыми дефектами на коже. А ты, конечно, можешь струсить и бросить меня здесь одного гадать, что же ты хотела написать на иврите.

– Иврите? – переспросила я.

–Да – твой шрифт. Похоже на иврит. Разве нет?

– Нет, это эльфийский.

Его брови, что до этого от моих странностей аристократично кривились, теперь просто рванули к кромке волос. Он даже рот приоткрыл от удивления.

Мы с Олегом одновременно начали хохотать.

– Господи, ну я дал. Конечно, эльфийский, – ржал он.

– Ничего. Со всяким может случиться. Немного ошиблись, – подбадривала его я.

Олег вытер глаза пальцами, и выдохнул длинно, чтобы успокоиться.

– Ладно. Давай взглянем на наше поле деятельности. Не против?

Он опять включил какие-то гипнотические нотки. Или это у меня что-то перемыкало в голове, когда он подходил ближе? Не знаю.

Я не дала ему согласия, но и не смогла отказаться.

Кивнула раньше, чем поняла, на что согласилась.

Олег расстегнул пуговку моей рубашки. Мне нужно было оттолкнуть его или остановить, хотя бы сказать – нет. Но я опять не дышала, не двигалась, не думала.

С ним рядом у меня напрочь отказывали мозги. Как будто голову я забыла дома.

Ох, черт…

Олег расстегнул три пуговицы и очень бережно отодвинул рубашку в сторону вместе с лямкой лифчика. Я смотрела на его лицо, готовясь к приговору, к брезгливой гримасе, даже издевательствам. Если мой обычный Миша не мог терпеть, то потрясающий Олег тем более не станет.

Но он просто смотрел. Молча. Затем поднял руку и провел пальцами над моей кожей, не коснувшись шрамов. Сглотнув, он облизал губы и выдохнул, как будто испытывал ужасные страдания.

Кто бы сомневался. Только не я.

Я дернула руками, собираясь прикрыться и убежать наконец, но меня парализовала его близость. Олег не спешил облить меня презрением. Наоборот, он спокойно посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я смогу нанести рисунок. Может занять чуть больше времени, чем обычно, но ничего особенно сложного. Место не такое болезненное, но из-за деффектов кожи я буду возиться. Дашь мне несколько минут переодеться?

– К-конечно, – прозаикалась я, окончательно теряя связь с реальностью.

Олег ушел, оставив меня трястись на диване. Он вернулся действительно через минуту. На нем были другие джинсы и вытянутая футболка, заляпанная краской. Я смогла рассмотреть его карпа, который уплывал через локоть к плечу.

А еще он снял очки.

– Не переживай, я не слепой крот. Сменил очки на линзы. Вижу еще лучше. Нарисую, где надо, а не на щеке.

Я хихикнула.

– Спасибо. Мне полегчало.

Я врала. Ни черта мне не полегчало. Я с трудом верила, что согласилась на сеанс с Олегом.

Да я и не соглашалась. Он просто больше не спрашивал, а ставил меня перед фактом. Моя все еще расстегнутая рубашка и оцепенение подтверждали реальность происходящего.

– Так-так, – бормотал Олег. – Где тут мой древний дружок.

Я снова выпустила изо рта нервный смешок.

Дружок…

Будь у меня чуть меньше комплексов, я бы прошлась по двусмысленной фразе. Однако Олег радостно обстебал себя сам:

– Я имел в виду его, – объяснил он, достав из ящика планшет. – А ты что подумала?

– Именно об этом, – бессовестно соврала я. – Что еще вы могли иметь в виду?

Олег наградил меня игрой бровей и перешел к делу.

– Не против, если прорисуем шрифт чуть объемнее? Можно поиграть с тенями, и будет отличная перекличка с бабочками вокруг.

– Звучит здорово.

Олег присел со мной рядом. Он перетащил мой эскиз на дисплей и потрясающе быстро стал расставлять акценты штрихами стилуса. Руку мастера я видела четко и почти перестала переживать. Уж очень круто он рисовал. За качество можно было не волноваться.

– Здесь немного темного зеленого, а тут от красного в размытый розовый. Хорошо? Нравится?

– Да, здорово. Очень красиво.

– Будет чуть дольше, но ненамного. Хорошо?

– Согласна.

– А если еще вот так?

Олег заполнил синим круг, что составляли мои бабочки. Вторым штрихом он добавил немного желтого. Получилась целая картина с размытым в небе солнцем.

– Идеально, – выдохнула я.

– Заполнить цветом сегодня точно не успеем, даже если ты выдержишь шрифт и бабочек. Придется в два этапа.

– Но цвет полностью скроет шрамы. К тому же картинка идеальна в таком наполнении, – обозначила я все преимущества его плана.

– Не люблю хвастаться, но -да.

– Вы очень скромны, Олег. Похвастайтесь немного.

Он поморщился и попросил:

– Ради бога, прекращай выкать. Чувствую себя древним противным папочкой.

От его игривого тона я тоже начала вылезать из кокона и превращаться в себя. Ответила:

– Вы не древний. Очень даже ничего.

– Мария… Прекрати.

– Договоримся? Вы… – Олег зыркнул на меня, и я сразу поправилась. – Ты зовёшь меня Машей. Никакой Марии. А я не выкаю.

– Согласен.

Олег протянул мне руку, и мы скрепили договор.

– Давай я займусь трафаретом. Маша.

Он подмигнул и снова полез в Настин стол.

– Займись.

Глава 2. В процессе

Я чувствовала себя чуть лучше. Легкие вибрации нервишек, конечно, остались, но я пыталась смириться с ними и списать на присутствие рядом Олега. Наверно, это нормально быть чуть возбужденной рядом с таким мужчиной.

Олег махнул рукой и попросил:

– Сюда перемещайся.

Я пересела с дивана на кушетку, где мне придется провести весь вечер. Застегивать рубашку я не стала. Все равно надо будет раздеваться.

Пока Олег делал трафарет, я наблюдала за его мимикой и руками. Забавно, но на левом предплечье с внутренней стороны я заметила неожиданную тату. Воробей с лапками за спиной «штош» из мемов всех соцсетей страны. Весьма неожиданная картинка по соседству с почти каноничным карпом. Я бы назвала воробья вообще бестолковым, но постеснялась сделать это даже мысленно. В конце концов, он мог набить его в молодости, по глупости.

Олег закончил с трафаретом и уточнил:

– Готова?

– Нет. Но давай начинать, а то до ночи не уйдем отсюда.

– Здесь и ночью хорошо, – сообщил мой мастер с загадочной ухмылкой. – Когда за окном темно и дождь идёт, а машины едут с фарами – очень красиво. Можно просто сидеть и смотреть в окно до утра.

Я тотчас представила, как сижу у того самого французского окна в пол на уютном подоконнике рядом с Олегом. В моих фантазиях одежде не было места.

– Представила? – догадался Олег по моему мутному взгляду, видимо.

Я прокашлялась и подтвердила:

– Да, очень романтично.

– Согласен. Боюсь, мне придется очень неромантично попросить тебя раздеться. Рубашка будет мешать.

– Хорошо.

Я была готова к такому повороту событий. Настя меня тоже предупреждала об этом. Олег готовил краски, машинку, полотенца, пока я справлялась с пуговицами и стягивала рубашку. Он сам забрал ее у меня и бережно сложил на соседнем стуле.

– Устраивайся удобнее лежа. Я отрегулирую спинку кушетки. Так нам обоим будет удобно.

– Вряд ли мне будет удобно лежать перед незнакомым мужчиной полуголой, – не сдержалась я.

– Мы ведь представились. Так что можно считать, что знакомы, – не согласился Олег. – Постарайся помнить, что я доктор. Представляй белый халат. Перчатки я и сам надену.

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть пошлость о докторе, стандартном герое эротической фантазии. Мало мне как будто горячего татуировщика, теперь его еще и доктором придется представлять.

Олег надел перчатки. Я дышала через раз, чтобы успокоиться. Он взял трафарет и приложил к моей коже. Я не смотрела, что отпечаталось. Олег взял ручку и добавил несколько штрихов.

– Финишная прямая, – сообщил он, проверил машинку, макнул иглу в краску. – Последний шанс отказаться.

Я собиралась сказать, что и не соглашалась вовсе, но он мне и этой возможности не дал, перебив даже намерения.

– Я пошутил. Ты моя пленница. Отказываться поздно.

– Какие уж тут шутки, – заворчала я бодрясь.

– Сначала только линии. Шрифт и контур, – объяснил мастер. – Первые минут десять будет очень неприятно, потом начнешь привыкать. Но если нужно будет сделать перерыв, обязательно скажи.

– Ладно.

Олега мой ответ не удовлетворил.

– Маша, если я говорю, что нужны перерывы, значит они действительно нужны. Не пренебрегай ощущениями, хорошо? Геройству тут не место. Если упадешь в обморок, я могу перепугаться и тоже отключиться. Хороши мы тут с тобой будем, а?

– Постараюсь не доводить нас до такого, – смеялась я, почти забывая о нервах.

– Вот и молодец. Анестезию не предлагаю. От нее кожа теряет эластичность, а у нас и так есть неровности, которые придется тщательно прорисовывать. Понимаешь?

– Да. Я потерплю. Уверена, что справлюсь.

– Тогда начинаем.

Олег несколько раз повернулся ко мне, почти касаясь, но отстраняясь, чтобы проверить доступ.

– Да, так ничего вроде, – подвел он итог своим опытам и включил машинку.

Я задержала дыхание.

Первое касание иглы показалось мне вполне терпимым. Я выдохнула и расслабилась, но зря. Если разовый контакт был не такой и болезненный, то при повторении царапающее ощущение стало нарастать. Я терпела, но была готова все отменить. Слова вертелись на языке, пока Олег снова и снова водил иглой по моей коже.

Прошла, наверное, всего минута, но она показалась вечностью.

– В порядке? – спросил Олег, прекращая работу.

– Нет, но терпимо, – честно ответила я.

– Продолжаем?

– Конечно.

И снова игла стала рисовать по моей коже. Олег оказался прав, чем дальше, тем легче я принимала боль. Вряд ли я пойму ребят, которые сидят на тату-игле, как наркоманы, и тащатся от этой боли. Но в целом – это можно терпеть.

– Легче? – спросил Олег снова минут через десять.

– Да. Определенно.

– Можем поболтать?

– Зачем? Чтобы я не упала в обморок? Не стоит. Я в порядке, – быстренько отмела я предложение.

– Это я вижу. Но можно поговорить, чтобы не скучать.

– Эээ, ладно. Наверное…

– Прости, что достал тебя. Сейчас вытру излишки краски. Не пугайся.

Он провел полотенцем по коже.

– Если комфортнее в тишине – я заткнусь. Буду только по делу.

Его внимательность обескураживала. Никто не был так щепетилен со мной. Даже поговорить Олег просил разрешения.

– Нет, я не против поболтать.

– Слава богу, – смешно выдохнул от облегчения. – Это не мое дело, но я помру, если не узнаю, что означают эти эльфийские руны.

– А, это… – немного разочарованно проговорила я.

Думала, он будет спрашивать о шрамах, и приготовила иглы, но нет.

– Очень красиво ложится шрифт. Как я мог спутать с ивритом… Чувствую себя двоечником. Они из «Властелина колец»? – стал гадать Олег, не получая от меня толкового ответа. – Чтобы всех отыскать, воедино созвать…* Так кажется?

Я бы саркастично похлопала, но мне нужно было лежать тихо и не мешать мастеру работать. Однако легкое пренебрежение я вложила в голос.

– Если эльфийские руны, значит «Властелин». Все так думают. Нет, это из другой книги.

Олег аж прервался.

– Да ладно? Шутишь? Я ошибся второй раз на одном и том же месте?

Мне снова стало смешно от его возмущения.

– Так, тихо-тихо. Не дергайся, – успокоил меня Олег. – Я смешон, это бесспорно. Поржешь в перерыве, ладно?

– Не будь так строг к себе, – сжалилась я над ним. – Мало кто читал «Сильмариллион». Именно там в конце есть словарь, который может помочь изучить эльфийские руны.

– Ты знаешь эльфийский язык?

– Нет, по шаблону очень просто писать на синдарине. Но и это необязательно. В электронном переводчике есть эльфийский. Элементарно.

– Офигеть, – не сдержался Олег. – Но все же… Что это за слово? Или фраза?

– Слово. Даже имя. И фраза одновременно.

Я улыбалась от удовольствия. Мне очень нравилась моя надпись. Она значила для меня очень много.

– Имя? Эльфийское? – догадался Олег.

– Да. Мелиан. Она кто-то вроде младшей богини – майа. Мел – это любовь, милость. Ан – дар. Мелиан дословно – милый дар. Но в целом – она символ огромной любви. Мне нравится именно эта трактовка.

– А бабочки?

– Перерождение, конечно. Ты же знаешь, – мягко укорила я Олега.

– Знаю. Но не хочу сам делать выводы.

– Делай, мне не жалко.

– Любовь спасет мир? – предположил он.

Я печально вздохнула и неожиданно призналась.

– Не мир. Меня, – испугавшись лишней откровенности, я поспешила сгладить. – Надеюсь во всяком случае. Если любовь, конечно, не сдохнет в виде гусеницы.

От одного воспоминания об Антоне, который был моей персональной гусеницей, стало больно. Не только в душе, но и физически. Иголка машинки вдруг показалась мне раскаленной, а боль нестерпимой. Я вся напряглась, и Олег это сразу заметил.

– Перерыв? – предложил он.

– Да, – согласилась я, не раздумывая. – Покажешь уборную?

– Конечно.

Он выключил и отложил машинку, закрыл место работы пеленкой, подал мне руку, помогая слезть с кушетки, указал рукой на дверь в углу зала. Я провела в туалете несколько минут, пытаясь успокоиться. Отогнать мысли об Антоне не получилось, но я засунула все свои переживания и комплексы куда подальше. Зеркало отразило беспомощность на моем лице. Я умылась, чтобы избавиться от эмоций и грязи, которой так щедр облил меня бывший парень. Она впиталась под кожу, в душу, оставила раны на сердце, и я носила ее на себе не хуже шрамов или той же татуировки.

Единственное, что придавало мне сил – Олег за стеной. Я не хотела быть размазней при нем. Мы так мило общались, он не брезговал моей кожей. Как будто шрамы для него не были уродством. Наверно, работа такая. Как у врача.

Вернувшись в студию, я почувствовала аромат ромашки. Олег сидел на диване. Он кивнул, приглашая сесть рядом, протянул мне чашку и указал на корзинку с конфетами и печеньем.

– Угощайся.

– Это входит в цену?

– Входит в сервис, – уточнил он. – Готов поспорить, ты толком не ела сегодня.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я, взяв крекер из корзинки.

– Ты волновалась. Сильно. До сих пор волнуешься. В таком состоянии в рот еда не лезет. Или я не прав?

– Не совсем, – решила я быть честной. – Я не волновалась, а психовала. С ума сходила от переживаний.

Олег усмехнулся.

– Я старался быть корректным в формулировках.

– Мой психоз очень заметен?

– Ну конечно. Я был готов тебя связать. Для твоего же блага, конечно.

Мне снова стало смешно, легко и приятно рядом с ним. Крекер растаял во рту благодаря теплому ромашковому чаю. Я снова могла быть собой и отвечать на дразнилки Олега.

– И что ты за доктор такой?

–Неправильный, – сознался он, тоже прожевав печенье. – Зато художник хороший.

– Это успокаивает.

Я хотела прижать ладонь к груди, но он перехватил мою руку.

– Не трогай.

От касания вздрогнула. Меня словно дернуло током. Я смутилась моментально и попыталась извиниться.

– О, прости. Я забыла.

– Нормально. Прости, что схватил.

Он разжал пальцы, отпуская мое запястье.

Я допила чай и, чтобы снять неловкость, предложила:

– Продолжим?

– Да.

Олег на этот раз не подал мне руки, и я сама залезла на кушетку. Он снял защитную пеленку, внимательно осмотрел мою кожу и пояснил:

– Краска ложится хорошо, но работаем дольше обычного. Готова начать?

– Да.

Он надел перчатки и включил машинку. Боль снова обожгла кожу, но я стала глубже дышать, и совсем скоро ощущения стали терпимыми.

– Сейчас быстрее адаптировалась, да? – подметил Олег и этот нюанс.

– Да, я уже была готова.

– Очень больно? По шкале от нуля до десяти.

Я нервно усмехнулась и ответила:

– Семнадцать.

– Я понял, – тоже криво улыбнулся Олег и тут же вздохнул, отодвигаясь.

Он опустил руки и раздраженно мотнул головой.

– Нет, не могу так работать. Прости, Маш.

Глава 3. Откровения

– Нет, не могу так работать. Прости, Маш.

Я перепугалась не на шутку.

– Олег, я пошутила. Это больно, но я потерплю. Не семнадцать, а скорее семь. Ладно, восемь, но…

– Я не отказываюсь от работы, – быстро стал объяснять он. – Но мне мешает белье. Я все время натыкаюсь на чашку лифчика. Меня это чертовски нервирует.

– Ой…

Олег понимающе покивал.

– Да, «ой». Я не говорил, чтобы ты не паниковала. Думал, справлюсь.

– Тебе все время было неудобно? – уточнила я, поражаясь его страданиям и терпению.

– Было чуть лучше, пока не подошел к груди. Когда начнем рисовать бабочек, станет невыносимо. Прости, Маш. Я постараюсь сейчас перекурить и больше…

На этот раз перебила я.

– Я сниму его.

– Нет. Это необязательно.

– Обязательно. Мне не нужен раздраженный мастер.

– Я мог бы постараться не раздражаться. К тому же…

– К тому же мои сиськи тебе вообще не интересны, – напомнила я ему. – Ты как доктор. Не проблема, Олег.

Не знаю, почему я так легко на это решилась. Час назад мне даже рубашку расстегнуть было страшно. Но чем больше времени я проводила рядом с Олегом, тем меньше страхов во мне оставалось.

Заведя руки за спину, я расстегнула замок и позволила бретелям сползти по рукам. Они увлекли за собой и чашки. Я осталась топлес, бросила бюстгальтер на диван и легла обратно.

Олег что-то пробормотал себе под нос. Кажется, поминал бога и еще кого-то. Он старательно не смотрел на мои соски. Насколько это было возможно.

– Ты что-то сказал? – уточнила я, чувствуя себя просто потрясающе и ни капли не смущаясь.

Он включил машинку, набрал краски, приблизился ко мне и, только начав работать, ответил:

– Сказал «спасибо». Так намного лучше.

Несколько минут Олег работ ал молча. Я все время ждала, что мне станет неудобно, стыдно, хотя бы холодно. Но ничего такого не происходило.

– Все нормально? – спросил мой мастер, заметив, что сжимаю губы.

– Да.

Смешок вырвался изо рта вместе с ответом.

– Тебе щекотно?

– Нет. Мне все так же больно.

– Тогда чего смеешься?

Он продолжил рисовать на мне, и я ответила под жужжание машинки:

– Вспомнила кое-что про доктора.

– Что же?

– Подружки ходили к хирургу за справкой после школы. Он осматривал и говорил обязательно что-то про их груди.

– Девчонкам? Про груди? – не поверил Олег.

– Ну да.

– На осмотре?

– Угу.

– Что он мог им сказать?

– Одной сказал, что с такими грудями она выкормит хоть сотню детей. Другой просто объявил, что у нее красивые соски.

– Капец. Это не какой-нибудь мем из порно?

Я засмеялась. Было очень похоже именно на это.

– Не знаю. Вряд ли подружки стали бы врать. Просто такой вот хирург. Ты на его фоне очень тактичный, хоть и неправильный доктор.

– Ну спасибо. Я польщен, – усмехнулся и Олег. – Закончил надпись. Посмотришь?

– Конечно.

Он подал мне зеркало, и я не сдержала восхищенного стона.

– Здорово.

Олег проработал руны и сделал контур бабочек.

– Не думала, что будет так…

– Как? – переспросил он осторожно.

– Красиво. Неужели это не сотрется никогда?

– Магия, – усмехнулся мой мастер. – Хочешь сделать перерыв или продолжим?

– Мы недавно прерывались. Я в порядке. А ты? Я слышала, что мастер тоже должен отдыхать.

– Кто-то сделал домашнее задание. Я в порядке, Маш. Можем продолжать. Но имей в виду, что начнем заполнять цветом – это больнее. Если будет совсем труба – обязательно сразу говори и прервемся.

– Да. Хорошо. Скажу.

Олег приготовил другие новые краски и приступил ко второй фазе рисунка. Он был прав, конечно. Контуры и руны ощущались иначе, чем наполнение краской.

Я терпела, думая, что смогу привыкнуть, но боль саднила и не притуплялась. Меня не хватило и на час. Пришлось просить перерыв.

Олег сразу же остановил работу и предложил мне еще чая. Я отказалась, но попросила воды.

– Это белый, – объяснил он, протягивая мне бутылку минералки. – Болючий цвет. Его приходится наносить интенсивнее, чтобы был виден на коже. Почти закончили им. Скоро станет получше.

– Это хорошо. Спасибо, что рассказываешь.

– Не за что. Я люблю поболтать, и ты легче переживешь боль. Мне тут припадков не надо.

– Ахаха, попробую избавить тебя от обморока.

– Кстати ложится на шрамы хорошо. Они старые?

– Угу, – буркнула я, не желая распространяться на эту тебя объёмнее.

Олег кивнул сам себе, поясняя вопрос:

– Старые неровности лучше поддаются цвету. Я поэтому спросил. Продолжим?

– Да.

Я поставила бутылку и легла обратно. Все это время я, разумеется, оставалась топлес, но трагедии по этому поводу так и не почувствовала. А вот то, что Олег смотрел мне в глаза при разговоре нелогично расстраивало. Стоит признаться, грудь у меня была красивая. Я как махровая извращенка надеялась, что он взглянет на нее хоть разок.

Наверно, он смотрел, когда работал. А может и нет. Скорее всего – нет. Все его внимание было на рисунке. Мастер своего дела.

Я не знала, радует меня это или расстраивает.

Олег не обманул. Как только он закончил работать белым, стало не так больно. А может я привыкла. В какой-то момент я поймала ту самую наркоманскую волну. Мне хотелось продлить сеанс, чтобы ощущать эту боль. Или хотелось продлить близость Олега? Я чувствовала его дыхание своей кожей. У меня не было сил игнорировать приятные покалывания даже через саднящую боль, когда он стирал излишки краски, задевая сосок.

– Тебе восемнадцать? – спросил Олег, нарушая тишину и мою полуэротическую медитацию.

– Скоро двадцать, – ответила я. – А что?

– Подумал, что ты захотела закрасить шрамы сразу после совершеннолетия.

– Думаешь, мама не разрешала?

– Обычно так и бывает, – пожал плечами Олег.

– Ты прав. Не разрешала. Она и сейчас против. Но я и не хотела ничего закрашивать в восемнадцать. Моя мама внушила мысль, что шрамы меня не портят. Я верила в это до недавнего времени.

– Что же изменилось?

Олег спросил это так легко и ненавязчиво, словно не знал, как больно мне делает. Ах, он действительно не знал. А мне неожиданно не было больно. Как будто боль и близость этого красивого мужчины лечили мои раны.

– Мой парень… – проговорила я, удивляя саму себя откровенностью.

Не в первый раз за этот вечер я так странно себя веду. У меня больше не было сомнений, что всему виной Олег. Я решила, что будет глупо не попробовать выговориться, раз слова сами вылетают изо рта и не рвут меня на части при этом.

– Мой бывший парень, – уточнила я. – Ему было противно. Он сказал мне об этом. Во время секса.

Машинка остановилась. Олег замер.

– Чего? – спросил он, прервавшись, но сразу осекся. – Прости. Это не мое дело.

Я решила изобразить равнодушие.

– Мы вроде как болтаем. Пока ты работаешь.

–Угу, – согласился Олег.

Машинка зажужжала, он вернулся к бабочкам, а я застонала совсем неприлично.

– Больно? – проговорил Олег, собираясь снова остановиться.

– Нет, нет, – запротестовала я. – Вернее, больно, но как-то странно. Внутри не так больно, пока ты рисуешь. Я могу это терпеть.

Мой мастер усмехнулся.

– Небольшой катарсис, а?

– Похоже.

Я расслабилась, и боль теперь ощущалась совсем иначе. Мне снова хотелось продлить сеанс, и я попросила:

– Может добьем с небом сегодня? Я вроде хорошо адаптировалась.

– Нет, – неожиданно отказал мне Олег, не переставая наносить краску. – К сожалению, я уже не такой выносливый. Через полчаса начну клевать носом и обязательно напортачу.

– О, понятно.

Я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что уже почти полночь. Мы провели в студии три часа, которые пролетели как три минуты.

Хотелось реветь от обиды. Почему все хорошее так быстро кончается? От мысли, что руки Олега больше не будут меня касаться, снова стало больно. Я постаралась не думать о скором финале.

– Не могу понять, как один придурок смог убедить тебя в уродстве, – неожиданно продолжил тему Олег.

Я усмехнулась.

– Он был очень убедителен.

– Не могу представить, что за слова надо сказать.

– Например, что у него не стоит, едва взглянет на мои шрамы.

– Господи. Каким кретином надо быть?

Олег вытер краску полотенцем, задевая сосок. Я закусила губу. Возбуждение от его касаний перекрывало болезненные воспоминания. И все казалось уже далеким и действительно идиотским. Я весело ответила:

– Да, он придурок. Но я тоже хороша. Прятала от него шрамы. Вот он и перепугался.

– Угу, очень страшно, – ворчал Олег. – Каким чудом я все еще не удрал, теряя тапки?

– Ты, наверно, видел и не такое.

– Всякое видел.

Я зачем-то начала рассуждать на эту тему.

– У тебя работа. Как у доктора. Врачи тоже часто имеют дело с уродствами.

Олег выпустил воздух изо рта с шумом.

– Уродства? Маша, ты это слово к себе применяешь?

Я вспыхнула от злого возмущения, что звучало в его голосе. Спорить с ним не посмела, но шрамы никогда не были предметом моей гордости. Я много училась, чтобы поступить, потом училась и работала. Мама действительно внушила, что шармы не испортят мне жизнь. Но все оказалось иначе, когда у меня появился парень.

Вопрос Олега повис в воздухе. Мы больше не говорили, но я чувствовала его раздражение. Движения стали чуть резче, когда он прерывался на секунду, чтобы поправить перчатки или набрать краску. Но как только Олег снова прикасался ко мне, то действовал мягко и аккуратно. Слишком аккуратно. Он ни разу больше не коснулся моей груди. Как будто специально обходил чувствительные соски, когда стирал излишки краски.

Мне должно было стать легче, наверно. Но – нет. Теперь я хотела, чтобы он прикоснулся, и предвкушала при каждом случае. От желания толкнуть грудь ему в руку мне стало нестерпимо горячо. Я почти не замечала зуд машинки и саднящую боль.

– Закончил на сегодня, Маш. Посмотришь?

– Угу, – выдавила я из себя, не веря, что сейчас придется расстаться.

Олег снял перчатки, подал мне руку, помогая слезть, и повел к зеркалу. Мои бабочки порхали над рунами. Я смотрела в зеркало и впервые за долгое время улыбалась, глядя на шрамы.

Олег стоял позади меня и смотрел на свою работу. Он тоже улыбался, видимо, довольный результатом.

– Они остались видны, – проговорил мастер.

– Но выглядят иначе, – добавила я.

Рука Олега поднялась, и он, едва касаясь, провел костяшками по моей шее до плеча, обвел пальцем покрасневшее место на коже.

– И ты, – проговорил он, склонившись ко мне и почти касаясь губами уха.

– Что? -не поняла я.

– Ты тоже выглядишь иначе. Глаза блестят, а не рвутся из орбит от ужаса. Мне нравится такая метаморфоза.

Я рвано выдохнула, пытаясь замаскировать стон смехом.

– Мне тоже нравится, – согласилась я с мастером. – Все нравится.

Наши глаза встретились в отражении.

Олег моргнул и сделал шаг назад. Волшебство разбилось вдребезги.

Господи! Неужели я всерьез рассчитывала, что он продолжит? Все эти знаки – лишь работа хорошего художника. Я искала именно такого, а теперь вместо радости имею наглость жалеть, что он не пытается назначить свидание в конце сеанса.

Все эти мысли были резонны и логичны, но вопреки здравому смыслу они причиняли боль

А что, если у меня на роду написано – страдать без мужского внимания. Примерно так же рассудительно я приняла и наш разрыв с Антоном. Но больно было, без оглядки на рациональность. Чувства и разум редко согласны друг с другом.

– Нужно обработать и сделать повязку, – сообщил Олег деловым тоном.

Я вернулась из своих терзаний. Вернее, я послушалась Олега и отправилась обратно на кушетку. Терзания потащились за мной. Все получилось ровно так, как я и ожидала. Едва Олег закончил работать, мне стало больно. Я понятия не имела, куда девать эту дурацкую драму.

Сев обратно на кушетку, я развела ноги, чтобы Олегу было удобнее обработать мне место тату. Поза была слишком интимной. Слишком удачной и желанной. Я то и дело облизывала губы, пока он наносил раствор и заклеивал пленкой. Хотелось впитать тепло его пальцев, чтобы оно осталось на моей коже, как тату.

Олег тешил мое вожделение, не спеша закончить. Он разглаживал пленку снова и снова, хотя она давно идеально закрыла рисунок. В завершении он заклеил мне грудь одноразовой пеленкой. А потом случилось невероятное. Его пальцы заскользили чуть ниже, обвели окружность груди, скользнули к соску. Вторая рука Олега прошлась по моей спине, гладя вдоль позвоночника. Я выпрямилась и выставила грудь вперед. Он принял это приглашение и обвел большим пальцем сосок.

Я простонала и запрокинула голову.

– Проклятье, – выругался Олег.

Боль снова обожгла, подсказывая, что сейчас все кончится. Но вместо того, чтобы отойти от меня, Олег покрутил сосок между пальцами. Он коснулся своим лбом моего и прошептал:

– Пожалуйста, прекрати это, Маш.

– Я ничего не делаю, – оправдалась я, как маленькая.

– Заставь меня остановиться. Оттолкни, – попросил он. – Я не могу сам… прекратить тебя трогать.

– Тогда продолжай, – разрешила я.

Мои слова развязали ему руки. Олег взял меня за подбородок, заставляя поднять голову, и поцеловал в губы.

Это было идеальным завершением мучительной прелюдии. Кажется, я так сильно желала и так долго ждала его поцелуя, что почти не удивилась. Его губы на моих были так идеально естественны, что я приняла движения и ритм моментально. Он целовал меня мучительно нежно. Его пальцы поглаживали соски тоже очень ласково, едва касались.

Я осторожно провела языком по его губе, и Олег тотчас шагнул вперед, смял мои губы, а заодно придвинул ближе к краю кушетки. Я подняла руки, чтобы обнять его за плечи, но между нами хрустнула пленка. Олег почти отпрыгнул от меня, разрывая поцелуй и столь желанную близость.

Он зачесал волосы пальцами, выдавая неуверенность. Но его джинсы, приподнятые в районе паха, выдавали при этом желание.

– Черт, детка. Тебе же больно, – проговорил Олег с таким надрывом, как будто страдал именно он.

– Мне больно, когда ты прекращаешь целовать, – смело выпалила я и протянула к нему руки.

Я хотела его и не стеснялась попросить. Мое тело нуждалось в его ласках. Казалось, я умру, если мы не продолжим.

– А, черт с ним со всем, – выругался Олег и вернулся обратно ко мне.

Он снова встал между моих ног, и я смогла наконец положить ладони на широкие плечи. Триумф победы смешался с порочным наслаждением в безумный коктейль. Губы Олега больше не были нежными. Он буквально врезался в мой рот, сминая и обезоруживая.

Я смеялась, как дурочка, шепча между поцелуями ему в губы.

– Безумец. Сумасшедший.

– Ты мне все разрешила, – оправдывался Олег, не давая мне пощады. – Я вряд ли смогу остановиться теперь.

– И не надо.

Он загудел напротив моего рта и спустился ниже к шее, чтобы покрыть ее поцелуями. Его руки продолжали изучать мою грудь. Теперь он пощипывал и покручивал соски, но с левой стороны действовал осторожнее и не прижимался ко мне, чтобы не касаться повязки.

Эта забота возбуждала не меньше, чем ласки на грани боли. Похоже, Олег любил острые ощущения. Похоже, я теперь тоже.

Бессовестно постанывая от удовольствия, я гладила его плечи и бицепсы, погружала пальцы в волосы и выгибалась похотливой кошкой.

– Мечтал об этом, как только расстегнул твою рубашку, – пробормотал Олег и склонил голову.

Он взял в рот сосок и сдавил его губами, пососал, отпустил, чтобы обвести языком.

Я тряслась от возбуждения. Его слова и поцелуи сносили мне разум. Олег взял в рот второй сосок и тоже пососал, а потом стал аккуратно прикусывать. Сначала губами, потом царапнул зубами, облизал и подул.

Запрокинув голову, я завыла в потолок. Казалось, он подвел меня к пику удовольствий, но я ошибалась. Как только я подумала, что лучше быть не может, Олег положил руку мне между ног. Не снимая джинсов, он стал тереть прямо через ткань. Надавливая и сжимая.

Я вцепилась в его майку и, ведомая одними инстинктами, потянула ее вверх, заставляя Олега поднять руки и раздеться. В ответ он расстегнул пуговицу у меня на джинсах. Я покрывала поцелуями его грудь, отчаянно жалея, что нет сил оторваться и рассмотреть его тату. Сейчас точно было не до этого. Олег приподнял мою попку и снял джинсы вместе с трусиками. Он бросил их на диван к рубашке.

Я прижалась лбом к его плечу, предвкушая, что он расстегнет штаны и…

Но Олег не спешил.

– Боюсь, я кончу, едва войду в тебя, – признался он.

Его искренность сбивала с ног. Хорошо, что все это время я сидела.

– Так что стоит перестраховаться.

Конечно, я не поняла, что он имеет в виду. Наверно, защиту, презерватив, но оказалось все намного интереснее. Олег присел на колени и погладил внутреннюю сторону моих бедер. Я забыла, что надо дышать, и собиралась возразить, сама не знаю почему. Но прежде, чем протест вылетел изо рта, Олег нежно раздвинул пальцами половые губы и прильнул губами к клитору.

Я чуть не упала назад от неожиданности. Олег целовал меня там, заставляя забыть все слова, забирая у меня способность мыслить вообще. Я ничего не хотела, пока он лизал и покусывал, сосал и потирал языком. Только кончить скорее.

Он протолкнул в меня два пальца, не предупреждая и не подготавливая. Это было неожиданно резко, чуть больно, но невероятно приятно. Как все наше общение. Я вдохнула, сжалась и кончила. Олег тотчас убрал руку и проник в меня языком.

Еще паря на оргазменном облаке, я слышала, словно через вату, ругательства вперемешку с извинениями. На мгновение стало холодно и пусто, но через секунду Олег снова меня наполнил.

Наши лица снова были на одном уровне. Я потянулась к его губам и целовала их. Возбуждение, утихающее секунду назад, вернулось с новой силой. Тяжелое дыхание Олега на моем лице, его губы, снова жесткие и неумолимые, мой вкус в его поцелуях. Я снова стала сжиматься, желая усилить ощущения.

Олег держал меня за бедра, смотрел в глаза и двигался. Между поцелуями он улыбался или кусал меня за шею. Я вскрикивала от каждого толчка, которые были не менее жесткими, чем поцелуи.

– Пообещай, – рыкнул Олег, едва разжимая губы. – Обещай, что кончишь для меня. На моем члене, малыш.

Я бы сделала это через минуту, но у нас ее не было.

– Пообещай, – потребовал он снова, игнорируя мои стоны.

– Да, обещаю, – прошептала я.

Он стиснул мои бедра и кончил через секунду. Я сжалась, чтобы продлить его удовольствие. Олег охнул. Покачав головой, он чмокнул меня в нос.

– Нужно избавиться… Я в туалет на минуту, угу? – проговорил Олег, аккуратно отстраняясь.

Я опустила глаза и увидела его член в презервативе. Капец, не заметила даже, когда он его надел. Не попросила, не спросила вообще о защите.

– На минуту в туалет, – повторил Олег и быстро ушел в уборную.

Едва хлопнула дверь, я мгновенно протрезвела и прыгнула с кушетки, схватила свои джинсы, натянула, сунула руки в рукава рубашки и завязала ее узлом на животе. Кеды я надевала уже на улице, убегая прочь от тату-студии.

Глава 4. Соседка

– Привет. Я Алена, – сообщила моя новая соседка, втаскивая в комнату огромный алый чемодан.

– Маша, – представилась я в ответ, осторожно рассматривая девушку.

Я жила в общаге и до этого лета делила комнату со студенткой, которая была старше меня. Моя бывшая соседка Лена была классной. Я рыдала, когда она получила диплом. Лена спасла меня на первом курсе. Я жила с ужасными маргинальными девицами, которые бухали каждый день, а по праздникам употребляли кое-что пострашнее алкоголя.

Лена нашла меня однажды ночью рыдающей на кухне. Она же потом полночи ругалась с вахтершей, но на следующий день я переехала к ней. Она жила в крутой комнате на двоих. Из вредных привычек имела только курение.

С этим я могла смириться, а вот с тем, что мне придется опять с кем-то уживаться, – нет.

Однако моя новая соседка Алена на первый взгляд не была страшной. Она огляделась и выдохнула.

– Слава богу. Вроде нормальная комната. Я боялась тараканов, грязи и что ты наркоманка.

Я усмехнулась и вытерла воображаемый пот со лба.

– Уф, я боялась того же самого.

Мы рассмеялись вместе.

Алена подкатила чемодан к кровати, на которую я указала. Она села и еще раз выдохнула. Я опустилась на свою кровать и тоже издала тихий стон облегчения.

Жизнь потихоньку налаживалась.

Мое лето выдалось невероятно нервным. Я не поехала домой, а осталась работать в городе. Пришлось подкупить тонной конфет нашу вахтершу, и она никого из абитуры не селила в мою комнату. Наверное, не стоило мне нарушать закон даже в уставе общаги. Именно с этого и началась моя история с тату.

На работе я познакомилась с баристой Антоном, у нас завязался роман, который закончился просто ужасно. Я не хотела вспоминать, но брезгливая гримаса бывшего бойфренда преследовала меня во сне и наяву. Я не могла продолжать так жить и пошла закрашивать свои шрамы в тату-салон.

А потом была Настя, которая отдала меня Олегу. И Олег… который взял меня. Во всех смыслах этого слова.

Я повела плечом. Тату почти зажила. Я еще заклеивала ее и промывала, но в скором времени собиралась отказаться от лишних средств защиты.

Было, конечно, очень глупо убежать от Олега в ту ночь. Но как только он ушел в туалет, я как будто очнулась. Трахнуться с мастером на кушетке – это круто, но совсем не про меня. Я никогда не умела быть роковой девицей и делать вид, что секс не повод для знакомства. У меня бы точно не вышло достойно расстаться.

Я не питала иллюзий о продолжении. Было абсолютно понятно, что Олег просто пожалел меня после откровения об Антоне, после того как насмотрелся на мои шрамы. Я была благодарна ему за внимание, за нежность, за оргазм и за прекрасную тату, конечно. Но смотреть ему в глаза не смогла бы. И убежала.

На следующий день я позвонила в студию и сказала Юле, что не рассчиталась за работу. Она удивилась. Олег уверял ее в обратном, что я заплатила ему все. Спорить я не стала. Кроме того, мой мастер был готов закончить мою тату и просил назначить время. Я обещала Юле уточнить свое расписание и никогда больше им не звонила.

Черт с ним: с небом и солнцем. Мои бабочки и руны были прекрасны и без них. Даже ради идеальной тату я бы никогда не осмелилась снова встретиться с Олегом. Мне было ужасно стыдно и страшно. Пусть он останется идеальным мастером. Вряд ли я переживу снисхождение и жалость в его взгляде. Лучше помнить горячие поцелуи и космический оргазм, чем снова испытывать боль, унижение, разочарование.

Нет, я не собиралась назначать второй сеанс, не собиралась возвращаться в студию. Если Олег не желал брать с меня деньги за то, что сделал, – это его выбор. Возможно, он считал платой секс. Я не хотела гадать.

Собственно, и времени у меня не было для лишних переживаний. Остаток лета я много работала, пользуясь свободным от учебы временем. Ну а ближе к осени – больше переживала за новую соседку. С ней мне предстояло жить ближайшие три года.

Слава богу, Алена на первый, да и на второй взгляд была нормальной. Может быть, немного инфантильной и избалованной, но это меньшее из зол.

– Общага, конечно, не курорт, – рассуждала она, разбирая вещи.

– Было хуже, – попыталась я скрасить реальность. – Сейчас ремонт сделан. В туалете не хочется самоубиться.

Алена засмеялась.

– А были случаи?

Я пожала плечами.

– История умалчивает. Но мне хотелось не раз.

Соседка продолжала посмеиваться, а я начала прощупывать почву больных мест.

– Ты куришь?

– Нет. Ты что!

– Отлично. Я тоже.

– Алкоголь не люблю, – догадалась о следующем вопросе Алена. – Но иногда на меня нападает спорт, и я бегаю рано утром. К зиме всегда проходит.

– Уф, надеюсь, это твой самый страшный порок.

– Так и есть, – похвасталась соседка. – Правда, еще я люблю комфорт и чистоту. Могу доставать с этим, но попробую держать себя в руках.

– Уборка по очереди – предложила я, и Алена согласилась.

– Ты не против, если я тут полки повешу? – спросила она.

– Нет. Ради бога.

– Отлично. Папаня как раз отчаянно навязывался помочь мне обжиться. Позову его завтра. Тебе, может, тоже что-то надо прибить или починить?

«Самооценку», – чуть не выпалила я, но вовремя сдержалась. Вряд ли папа Алены сможет помочь мне с этим.

Чуда не произошло. У меня было прекрасное тату, почти незаметные шрамы, но я так и не решалась носить открытые вещи или хотя бы сходить на пляж. Девчонки с работы звали, но я отказывалась всегда.

Алена продолжала распаковывать вещи, не подозревая, какие страсти бурлят в моей душе. Но несмотря на больной вопрос, которым я себя мучила, взгляд цеплялся за вещи моей новой соседки. Она развесила в шкафу красивые платья и блузки, поставила на стол необычную лампу, застелила постель ярким бельем, а сверху накрыла тонким шерстяным пледом. Ее телефон был последней модели, как и ноутбук, толщиной чуть больше пальца.

Сама девушка тоже была слишком хороша для общаги. Гладкие ухоженные волосы в модной стрижке, свежий маникюр, огромные ресницы. Простые джинсы и белая майка сидели на ее фигуре идеально, выдавая этим немалую стоимость. Я видела таких девочек на работе. Они всегда были по ту сторону стойки – гости в кофейне. В моей группе тоже были такие благополучные цыпочки. В общаге и среди официанток похожих не встречалось.

Алёна как будто прочитала мои мысли и проговорила:

– Наверное, я тут на год. Не больше. Отец сразу предложил снять квартиру, но я не хочу от него помощи.

– Пытаешься быть независимой? – предположила я.

– Да и нет. Просто не хочу брать денег у отца. Мама уверена, что я должна пожить в общежитии. Надеюсь, уговорю ее на следующий год.

– Они в разводе? – догадалась я.

– Нет. Они и женаты не были. Папочка мой бестолковый. А! – Алена махнула рукой и скривила красивые губы. – Не хочу говорить. Он придурок, а мама… Мама считает, что я избаловалась.

Тон Алены вынуждал меня согласиться с ее мамой. Я не стала расспрашивать, полагая, что не понадобится года, чтобы соседка мне все рассказала. Она осторожничала в первый день, но было ясно, что девушка не из скрытных молчунов.

– Кстати, – сменила она тему. – Ты сама выпиваешь? Парень есть?

Я собиралась ответить, но Алена быстро добавила.

– Если есть бойфренд, чур не трахаться при мне. И никаких лифчиков на ручке. Да?!

Ее вопрос был больше похож на угрозу, которую я не очень поняла. Пришлось переспросить.

– Лифчик на ручке?

– Ну да, такой знак. Если лифчик висит на ручке двери, значит внутри соседка занимается сексом, и нужно пойти погулять. Так вот: я не буду в такие игры играть.

Я засмеялась, поспешив согласиться:

– Отлично. Тогда я тоже. Работает в обе стороны. Ничье белье не должно висеть вне комнаты.

Алена воздела глаза к потолку, благодаря бога за солидарную соседку. Она протянула мне открытую ладонь, и я дала ей пять, скрепляя наш первый соседский договор.

– Можешь не переживать, Ален, – продолжала я успокаивать ее. – Я люблю учиться и дополнительно еще работаю. Честно сказать, у меня нет времени на пьянки и парней. А курить как-то не зашло. Воняет. Я жила с курящими девицами. Они как раз водили парней и регулярно устраивали пьяные оргии. Чудом переселилась в эту комнату. Так что у меня стойкое неприятие всех атрибутов разгульной жизни.

Алена выдохнула, не скрывая облегчения

– Фух, мне повезло с тобой.

– Мне с тобой тоже.

– Слушай, Маш, раз ты работаешь, может, на следующий год вместе квартиру снимем? Вдвоем это не так дорого, но намного лучше общего сортира и комендантского часа после одиннадцати.

Предложение было заманчивым. Я действительно собиралась снимать квартиру уже в этом году и со своей прежней соседкой. Но она уехала в другой город, и все сорвалось. Алена казалась отличной кандидатурой на воплощение этих планов, но что-то меня в ней настораживало.

– Отличная идея, – на всякий случай согласилась я, ибо вопрос не стоял ребром. – Надеюсь, так и будет.

Я не стала спрашивать, собирается ли она работать или пойдет на сделку с совестью, чтобы взять у отца деньги на половину квартиры. Такой компромисс казался мне странным, но я не спешила осуждать Алену. Мои отношения с отцом тоже не были идеальными. Можно сказать, я его вообще не помнила. Однако обида жила в сердце. Много раз я пыталась его простить, но не могла.

От одной мысли о нем шрамы зажгло фантомной болью. Пусть они теперь были бабочками и рунами, но продолжали ныть и мучить меня.

Прикрыв глаза, я вспомнила, что только с Олегом мне не было больно. Каким-то образом он лечил меня. Прикосновениями, словами, даже одним взглядом. Жаль, что у меня не хватит смелости встретиться с ним еще раз. Хотя бы переспать снова, без обязательств.

– Все, – выпалила Алена. – Вроде разложила. Сходим кофе выпить?

– Не могу, – вздохнула я. – Через полчаса пойду его варить.

Девушка округлила глаза, и я объяснила:

– Работаю в кофейне за углом. Сегодня вечерняя смена.

Алена чуть пренебрежительно взглянула на меня, но не сказала ничего плохого.

– А. Ну ладно. Тогда останусь здесь и почитаю. Во сколько вернешься?

– Ближе к полуночи.

– А проходная?

– Договорилась с вахтершей. Она меня пустит.

– Это хорошо, – неловко, но вежливо оценила такой подход Алена. – Удачи тогда.

– Угу. Спасибо.

Я достала из шкафа вещи, чтобы переодеться, немного накрасилась и морально приготовилась всем улыбаться, варить кофе до самой ночи. Уходя, я забрала со стола свою зарядку. Взгляд упал на фото, которое только что поставила Алена.

Похоже, это была семейная фотография. Свою соседку я узнала без труда. Она была очень красивой в синем выпускном платье. Рядом стояла ее мама, а с другой стороны, похоже, отец. Они улыбались очень искренне. Алена склонила голову к отцу. Он совсем не создавал впечатление бестолкового. Обычный мужчина. Чуть полный, но приятный. Я не стала ничего говорить. Мне бы со своими тараканами разобраться.

Глава 5. Это мой папа

Работа в кофейне не была сложной. Мне нравился запах зерен и вполне достойная публика. Меня никто и никогда не пытался там прихватить за задницу, редко хамили, за особые заслуги премировали. Я никогда не отказывалась помочь повару, мойщице посуды или бариста. Наверно, повезло с коллективом. Бывали стычки, как и везде, но меня не слишком задевало.

Под закат лета я получила повышение и перешла от кассира-официанта в бариста. Считалось, что за кассой работать выгоднее, но мне не нравилась возня с деньгами. Кофе привлекательнее.

Меня взяли на место Антона, который уволился перед учебой. Я подумала, что это знак. Не видеть его и получать теперь чуть больше денег одновременно. Точно хорошая примета.

Алена, вопреки планам читать книгу в комнате, нагрянула ко мне на работу. Отыскать кофейню за углом, конечно, не составило труда. Она села за стойку и болтала без умолку до конца смены. Мои прогнозы на ее счет сбылись.

Соседка оказалась болтушкой. Она рассказала мне про всех парней, с которыми крутила в школе, про репетиторов и отчаянное желание поступить именно на бюджет, про мать, которая отговаривала ее от учебы на юридическом, пока они отдыхали в Европе зимой, про подружек, которые набрали смешные баллы на ЕГЭ.

В общем, про все. Ее болтовня меня не раздражала, скорее веселила.

Мы вместе вернулись в общагу.

– Круто, что нас пустили. Так можно и гулять ходить до ночи, – весело щебетала Алена, пока мы поднимались в комнату.

– Лучше не злоупотреблять, – занудно посоветовала я.

Прикрывать гулянки мне точно не хотелось. Если она собирается задерживаться вне графика моего графика, пусть сама договаривается.

– Конечно, нечасто, – сразу стала оправдываться Алена. – Но возвращаться с тобой можно? Давай телефонами обменяемся.

Я открыла дверь комнаты, бросила сумку на кровать, пожала плечами.

– Конечно, записывай.

Не задумываясь, я стала диктовать свой номер и сняла свитшот, бросила его на кровать рядом с сумкой, потянулась к домашней майке.

– Ой, что это? – тут же заметила Алена повязку, которой я все еще на всякий случай закрывала тату.

Она указала пальчиком, ничуть не смущаясь. А я, наоборот, вспыхнула и дрожащими руками стала теребить майку.

– Ничего, – пробормотала я, путая рукав и горловину. – Просто…

– Тату, что ли? – догадалась Алена.

Смысла не было скрывать. Глупо скрывать от соседки. Все равно увидит. Не ходить же мне каждый раз переодеваться в туалет.

– Да. Тату. Заживает.

Я наконец нашла, куда сунуть голову, и быстро запихала руки в рукава.

– Зачем тебе это, Маш? – начала рассуждать Алена с видом знатока. – Девушку такое не красит. Какому мужику понравится? Это как с петушарой из зоны в постель пойти. Фу.

От подобной оценки меня слегка перекосило. Обычно я бы промолчала, но Алена выдала столько ужасных доводов, что я не выдержала и заявила:

– Я сделала это для себя. И точно не думала, что скажет какой-то мифический мужик в моей постели.

– Очень зря, – снова вставила Алена свое мнение. – Так можно и старой девой остаться.

Ее последняя угроза звучала не столько возмутительно, сколь нелепо. Я не могла даже злиться на такое и рассмеялась.

– Старая дева? Ален, ты откуда эту фразу взяла? Из «Повестей Белкина»? Так сто лет не говорят.

– Ну и что, – девушка вздернула нос и не признала нелепости своего заявления. – Суть – всегда одна. Тогда и сейчас.

Я не стала спорить. Мне нужно было обработать тату. Я взяла раствор, мыло, полотенце, крем и пошла в душевую. Старой девой помереть точно уже не получится, но счастья от своего женского опыта я не испытывала. К тому же самый важный мужчина в моей жизни сам был покрыт татуировками.

Я сморщилась, отклеивая пластырь и промывая тату перед зеркальцем в душевой. Жалкое зрелище, конечно. Самым важным мужчиной для меня стал Олег. Случайный секс с татуировщиком был лучшим событием в моей жизни. Пусть это смешно, но самой себе я не врала. Олег первый, кто подарил мне уверенность и сексуальность. Вернее, он увидел их и разрешил мне не скрывать свою истинную суть.

Вздохнув, я замерла перед зеркалом, глядя на своих бабочек и руны. Очень красивые. Вряд ли хоть один мужчина перепутает меня с петушарой из зоны, как выразилась Алена. А если и будет такой, то спать с ним я точно не стану.

Сладкий зевок почти разорвал мне рот. Я скорее нанесла крем и заклеила рисунок. Когда я вернулась в комнату, Алена уже лежала в постели и, казалось, дремала. Правда, дыхание не было ровным. Но она не повернулась, не пожелала спокойной ночи. Как будто обиделась.

Что ж… ее выбор. Я ничем ее не обидела. Скорее, наоборот.

Выключив лампу, я забралась в свою постель и моментально заснула.

Утром меня разбудил шум сборов. Казалось, что медведь в посудной лавке искал иглу или что-то очень мелкое. Я приоткрыла один глаз и буркнула:

– Ален, который час?

– Семь, – бодро выпалила она. – Разбудила тебя? Прости. Я бегать.

Как будто бег извинял ее за шум. Ох, как же я скучала по Лене с ее неторопливым образом жизни. Она даже в универ почти никогда не ходила к первой паре, а в выходные и вовсе спала до полудня. Что ж… придется подстраиваться под новый режим.

Алена почти сразу убежала, и я снова закрыла глаза. Но вспомнился наш разговор перед сном, моя татуировка, Олег, как будто обиженная соседка. Кажется, Алена не собиралась на меня дуться. Решив, что это хорошо, я снова задремала.

Но ненадолго.

Алена вернулась, едва пробило восемь. Я с трудом сдержала стон.

– Ох, ты снова спишь?! – возмутилась она, словно я стояла в лыжах на асфальте. – Скоро учеба, Маш. Привыкай вставать вовремя.

Я простонала, собираясь обозвать ее нудной мамочкой, но передумала. Мое ворчливое настроение разрушили запах кофе и выпечки.

Алена принесла?

– Взяла тебе круассан и эспрессо. Не знала, какой ты любишь кофе, – прокомментировала она, подтверждая мои подозрения.

Я села на кровати, растирая заспанное лицо ладонью.

– Кофе? – все еще не верила я.

– Да, кофе, Маш. Зерна, пожаренные, помолотые, спрессованные и заваренные кипятком. Кофе. Пей давай.

– Откуда ты его взяла? Все кофейни еще закрыты.

– В центре одна работает. Я сбегала как раз дотуда. Обратно на такси.

Я вздернула брови удивляясь.

– Ничего не говори, – засмеялась Алена. – Я фиговая фитоняшка. Съела там горячую булку и выпила кофе. Пешком, тем более бежать, уже не хотелось.

– Спасибо, – наконец поблагодарила я, принимая стаканчик горячего эспрессо. – Можешь молока плеснуть?

– Конечно.

Алена достала из нашего маленького холодильника коробку и разбавила мой кофе. Я макнула круассан, откусила и застонала от удовольствия.

– Если молоко, то капучино или латте, – тоном детектива со стажем проговорила Алена.

– Да, – не стала я отпираться. – Капучино – это кайф.

– Согласна. В следующий раз буду иметь в виду.

Алена вытащила из ящика огромное полотенце, халат, тапочки, прихватила гель для душа.

– Пойду сполоснусь и прогуляюсь до универа. Потом, наверное, к подружке сгоняю. Буду вечером.

– А как же твой папа, который придет прибивать полки? – припомнила я.

– Сваливает он куда-то. Вчера прислал сообщение. Как всегда. Бестолковый.

В тоне Алены была тонна обиды и пренебрежения. Я постаралась не реагировать, хотя приятного было мало.

– Сколько я тебе должна? – спохватилась я.

Она уже выходила, но притормозила у двери и закатила глаза.

– Умоляю, Маш. Какие долги? Все по любви. Приятного.

Она закрыла дверь с той стороны, прежде, чем я успела возразить.

Учеба завалила лекциями и семинарами. Я очень быстро перестала переживать за новую соседку, тем более и думать забыла о ее бестолковом папе. Некогда было. Учёба и работа – тот еще беспощадный аттракцион. Алена, слава богу, не мешала мне жить. У нее были свои особенности, но в целом мы ладили.

Соседка вставала рано, ложилась около полуночи и не ворчала, что я иногда задерживалась на работе и шумела среди ночи.

Пару раз в неделю Алена бегала, и я тоже не жаловалась, что она бродит в шесть утра по комнате. В общем, за две недели проживания мы более-менее привыкли друг к другу. Больше всего меня напрягало, что Алена несколько раз пыталась рассмотреть мою тату. Один маленький кусочек никак не хотел заживать, и я продолжала заклеивать ее, обрабатывать. Алену не останавливала повязка. Пару раз она ходила со мной в душ за компанию и старательно задерживалась, чтобы застать мой момент обнажения.

Я всегда находила причину не оставаться при ней голой. Мне не было стыдно показать рисунок даже после нелицеприятных сравнений с уголовником. Причиной была та самая ранка, что никак не заживала. Алена точно рассмотрела бы ее и точно прокомментировала бы не самым приятным образом. После «петушары» можно было смело ждать страшилок о сепсисе или даже онкологии. Провоцировать подобные разговоры мне не хотелось.

Если не считать любопытства и легкой категоричности, Алена мне нравилась. Она несколько раз приходила ко мне на работу, и мы снова болтали. Вернее, Алена болтала, пока я варила кофе. Ее словесный понос стал для меня привычным явлением. Стоит признать, что истории своей жизни она рассказывала весело и задорно. Но забавнее всего мне казались комментарии о гостях. Алена приходила ко мне как в цирк, где показывали фриков.

Я была такой же диковатой, когда приехала в столицу. Поэтому Алёнкины остроты и возмущения не раздражали, а больше веселили. Когда она приходила, смена кончалась быстрее и казалась легче.

Если отбросить мое ревностное отношение к собственной тату, то можно сказать, что с Аленой мы ладили.

Возвращаясь с занятий теплым сентябрьским днем, я радовалась солнцу и хорошей оценке на семинаре. Мне очень хотелось заработать побольше плюсов и, может быть, сдать сессию досрочно. Завтра нужно обязательно посидеть в библиотеке. Как раз выходной. Сегодня работа. Я заскочила домой, чтобы бросить сумку и взять зарядку от телефона. Он почти разрядился, а вечером обещала позвонить мама.

Дверь комнаты оказалась приоткрыта. Я услышала, что внутри кто-то сверлит стену.

– Неужели сама решила повесить полки? – проговорила я, входя в комнату.

Жужжание шуруповерта проглотило часть моих слов. Нет, Алена не делала сама ничего. Она стояла у стола и придирчиво смотрела на стену напротив.

– Маш, привет, – бросила она чуть раздраженно, как будто весь мир ее отчаянно заколебал сегодня. – Вот…

Соседка сморщила нос, пытаясь подобрать слова. Она замялась…

Я перевела взгляд туда, где должны быть полки. Ко мне спиной стоял мужчина. Широкие плечи, белая майка. Из-под рукава по загорелой коже выплывал яркий карп. У меня остановилось сердце. Воздух застрял в горле, не давая вскрикнуть от ужаса.

Я остолбенела, а Алена наконец нашла слова.

– Это мой папа. Олег Викторович. Па, это Маша, моя соседка.

Мне нужно было убегать, спасаться. Но я опять, как всегда при Олеге, не могла двигаться. Что за ядовитая аура вокруг него?

Олег Викторович опустил инструмент и медленно обернулся. Я взмолилась, чтобы это была галлюцинация. Не могло такого быть. Просто он мне чудится везде. Карп – это совпадение. Широкие плечи и белая майка есть у многих.

Я имела полное право на такие мысли. Олег не мог быть отцом Алены. Скорее, я немного сошла с ума, скучая по мужчине, которого сама себе запретила встречать снова.

Через мгновение папа Алены уже смотрел мне в глаза. Я лишилась своей хромоногой надежды на ошибку. Олег тоже замер с шуроповертом в руке, забыв про полку, кашлянул. Очки немного съехали ему на нос. Он поправил их безумно сексуальным движением пальца.

– Маша, – проговорил он через бесконечную секунду, за которую я отчаянно желала умереть. – Привет.

– Здравствуйте, – очнулась я наконец. – Очень приятно.

Последнее я вставила, намекая Олегу не сообщать, что мы уже знакомы. Я точно не хотела, чтобы его дочь знала о… О нас.

Нас, конечно, не было в библейском смысле. Был он и я. Была тату на шрамах. Был секс из жалости со стороны Олега и самый лучший для меня. Слишком много для одной Алены, которая и не упоминала отца без эпитета «бестолковый». Секс со мной ему точно не прибавит толка в глазах дочери.

Очень хотелось, чтобы Олег меня не помнил. Но кашель, съехавшие очки и суровый взгляд снова рушили мои надежды. Он помнил.

Блин.

– Не буду вам мешать. Я зашла только сумку оставить, – быстро проговорила я, снова надеясь удрать.

Бросив свои вещи на кровать, я попятилась к двери, но выход мгновенно загородила Алена. Я не ожидала от нее такой прыти и совсем не понимала, как теперь быть. Ну не прыгать же в окно, честное слово. Третий этаж все-таки.

– Маша, которая недавно сделала тату? – почему-то уточнил Олег и перевел глаза на Алену. – Твоя соседка?

– Угу, – с энтузиазмом сообщила Алена.

Олег отложил в сторону шуруповерт и продолжал сверлить меня суровым взглядом.

– У нее татушка гниет, па. Точно будет сепсис.

– Ален! – рявкнула я от удивления и страха. – Ты с ума сошла?

Соседка развела руками.

– Ты не показываешь мне ее.

– А должна?

– Почему нет? Мне интересно.

Вести этот разговор при Олеге было ужасно неудобно. Да и без него я бы растерялась от Аленкиных предположений.

– Слушай, это мое дело. Ладно? – попыталась я съехать на личные границы.

– А когда ты начнешь разлагаться на соседней кровати, это все еще будет твоим делом? – поинтересовалась Алена.

Я простонала и язвительно пообещала:

– Клянусь съехать, не дожидаясь разложения.

– То есть с тату порядок? – вклинился Олег.

Я вздернула нос и хотела из вредности сообщить ему тоже о личном пространстве, но не успела. Алена опять вклинилась с замечаниями.

– Ничего там не в порядке, па. Она ее моет каждый день. Это ведь ненормально.

– Вообще, нормально, – не согласился «па». – Даже правильно.

Я выдохнула. Ситуация, конечно, абсурдно шоковая, но Олег казался мне адекватнее и тактичнее Алены. Он должен принять мою сторону и проявить немного понимания. Хватит обсуждать меня и мою татуировку при мне. Пусть даже он сам ее делал.

Алена не унималась.

– Ты должен посмотреть, пап. Просто обязан. На всякий случай.

Я была готова, что он мягко откажется, но Олег меня удивил.

– На всякий случай, думаю, надо.

Выкатив глаза и открыв рот, я стояла посреди комнаты, не веря в происходящее.

– С какой стати, – прохрипела я. – Я не хочу.

– Надо, Маш, – с видом специалиста сообщила соседка. – Папа знает толк в татушках. Он работал в салоне, сам набивал эту хохлому.

Олег усмехнулся, снова поправив очки, и направился ко мне. Я замерла.

– Думаю, все в порядке, – неожиданно отступил он. – Не будем смущать твою соседку. Уверен, она разберется и свяжется со своим мастером, если будут проблемы.

– Конечно, – каркнула я. – Извините, мне надо…

Я не стала добавлять про туалет, просто выбежала из комнаты и помчалась на кухню, чтобы перевести дух.

Таня с маркетинга что-то варила, помахала мне ложкой. Я еле кивнула, что-то ответила ей про общего препода и ушла умыться.

Я взглянула в зеркало.

Как?! Как он может быть ее отцом? Я бы не дала Олегу больше тридцати пяти. Аленке семнадцать, значит ее зачали…

О-о-о, нет. Хватит думать о зачатии и молодом Олеге. Я потянула себя за волосы.

В голове не укладывалось. Я прижала руку к груди, где были бабочки и руны. Прятаться бесконечно не получится, нужно бежать.

Убегать я умею.

Плеснув в лицо прохладной воды, я на ватных ногах поплелась обратно в комнату. Возьму зарядку и слиняю на работу. Слава богу, у меня сегодня смена. Не нужно сидеть смотреть на Алену и ее папу. Или придумывать предлог, чтобы уехать и не смотреть на них.

План провалился. Вернувшись в комнату, я нашла там только Олега… Викторовича. Он вешал полку и снова стоял ко мне спиной. Пытаясь убедить себя, что дверь открылась бесшумно и получится исчезнуть незаметно, я нашла зарядку на кровати глазами, сделала шаг, схватила ее и развернулась к выходу. Но бесшумным в этой комнате был только Олег.

Он стоял у двери, закрывая мне проход.

– Второй раз пытаешься удрать от меня, Маш, – сообщил он сурово и склонил голову. – Я больше не допущу такой ошибки.

– Но… – пискнула я и отступила на несколько шагов.

Позади оказалась моя кровать. Не ожидая, что она так близко, и совершенно потерявшись в собственной комнате, я упала на постель. Олег усмехнулся.

– Отлично. Могу расценивать это как приглашение?

–Нет, – рявкнула, наконец разбудив в себе злость.

Но папа Алены уже присел со мной рядом и попросил:

– Покажи, как заживает.

– Нет, – снова огрызнулась я. – Там все в порядке.

– Аленка так не считает.

Сглотнув, я пыталась снова соединить Олега, Алену, их родство, наше знакомство и секс. В одном флаконе это точно никак не сочеталось, а бурлило, кипело и грозило взорваться.

– Не надо, – взмолилась я, умирая от близости Олега и одновременно возбуждаясь.

Он снова распылил свои мега супер секси феромоны. Я вдыхала запах его парфюма, смотрела на карпа, желая прикоснуться к бицепсу, стащить с него майку, чтобы рассматривать и целовать чернильные узоры.

– У меня все в порядке, – соврала я, отодвигаясь от него, не в силах встать и уйти. – Все хорошо. Правда, Олег… Викторович.

Он закатил глаза и вздохнул.

– Давай без Викторовичей, ладно? Все Аленкины друзья зовут меня по имени.

– Где она, кстати?

– Пошла за кофе.

– Ясно.

Прежде, чем я успела сказать что-то еще, Олег подался вперед. Я не успела отстраниться. Его губы коснулись моих, и мир с его дочерью, моей соседкой, перестал существовать.

Глава 6. Неизбежность

Я не могла поверить, что он делает это со мной. Снова! Губы Олега на моих губах были еще лучше, чем я представляла и помнила. Потому что этот поцелуй происходил в реальности. Я оцепенела, как и в прошлый раз. У меня не было сил отказаться, оттолкнуть его или хотя бы перестать отвечать. Я приоткрыла рот, позволила его языку пройтись по нижней губе и ворваться, чтобы найти мой.

Олег положил ладони на мое лицо, погладил скулы, провел пальцами до шеи и по плечам. Я млела от этих ласк. Никто никогда меня так не трогал, не гладил. Он не стал трогать там, где я заклеивала тату. Он все помнил. Он был преступно внимательным.

Его губы отпустили мои. Я могла говорить, но он проложил языком влажный путь до моего уха. Я задрожала. Протесты застряли в горле. Я прикрыла глаза и беспомощно всхлипнула. Олег усмехнулся, довольный моей реакцией, и куснул за мочку.

– Маш, – шепнул он.

– Ммм, – тихо простонала я, чувствуя, что сейчас он втянет меня в какое-нибудь грязное и горячее дельце.

– Аленка права, малыш.

Я вздрогнула и отпрянула, вспомнив про его дочь… Вообще про все.

– Я должен посмотреть, – продолжил Олег, не удерживая меня, но и не отступая.

– Что посмотреть?

– Тату.

Я попыталась вскочить, но Олег поймал меня, удерживая на этот раз.

– Нечего там смотреть, все в порядке. Правда. Ты сам говорил…

– Помню все, что говорил, но все же…

– Зачем? – простонала я.

Попытка отодвинуться от него привела к тому, что я оказалась зажата между Олегом и спинкой кровати.

– Хочу посмотреть, – настаивал он без лишних аргументов.

– Олег… Викторович.

– Еще раз назовешь по отчеству, я тебя выпорю.

– Фантазии горячего папочки? – хохотнула я нервно прежде, чем поняла, что это совершенно неуместно.

Однако Олег оценил мое язвительное замечание. Он улыбнулся и больше не тратил времени на уговоры. Как будто понял, что я не могу сопротивляться.

Одним движением он снял с меня свитшот. Я осталась в бюстгальтере и долго соображала, как же прикрыться. Олег за это время ловко и быстро справился с пластырем повязки и отодвинул ее в сторону.

– Я же говорила, – буркнула я обиженно.

– Да, все хорошо.

Олег довольно улыбался.

– Я не дура. Ты велел промывать – я промываю. Белый кусочек заживает чуть дольше.

– Да, вижу. Не сомневался в тебе.

Он вернул на место повязку и подал мне свитшот. Одеваясь, я поняла, что меня смущало в его словах.

– Не сомневался, какого же черта тогда?

– Нужно было проверить.

– Что проверить? – повторила я свой вопрос.

– Не стала ли ты доделывать у другого мастера? Это важно для меня. Очень важно, Маш.

Я оделась и смогла управлять ногами – вскочила с постели. Олег тоже поднялся.

– Спасибо, что не пошла в другое место. Я переживал. Теперь мы можем продолжить, – сообщил он.

– Нет, не можем, – зашипела я разозлившись.

Он так смело командовал, все за меня решил. Подобная самоуверенность раздражала.

– Мы ничего не будем продолжать, Олег Ви… Олег, – поправилась я, наткнувшись на угрозу в его глазах. – Все закончено. Тату мне нравится и такой. Я именно такую хотела.

– Ты прекрасно знаешь, что она будет идеальной, когда добавим фон.

Он сдвинул брови и потер переносицу.

– Я не только про тату, Маш.

– Пусть Юля позвонит и выставит счет. Я занесу деньги.

– Деньги меня не волнуют, – продолжал Олег.

– А меня волнуют, – перебила я. – Просто передай через Юлю, сколько я должна. На этом все.

Я схватила зарядку и сунула в сумку, почти добралась до двери. Но Олег поймал меня, схватил за руку.

– Маша, я это так не оставлю. Не глупи. Мы должны продолжить…

– Твоя дочь – моя соседка и моя подруга. Что тут можно продолжать, Олег? Ради бога! Я опаздываю, отпусти.

Он разжал пальцы, но при этом покачал головой.

– Не отпускаю, Маша. Даже не мечтай.

Стараясь не думать о его угрозе, я убежала из комнаты, поспешила вниз по лестнице, почти налетела на Алену у проходной.

– Машка, на работу? – весело спросила она, помахивая подставкой со стаканами из моей кофейни.

– Да.

Мой голос звучал, как рычание. Можно было много сказать Алене о ее поведении. Но даже за то недолгое время, которое мы жили вместе, я убедилась, что любая критика отскакивает от моей соседки и бьет рикошетом. Она точно ничего не примет на свой счет и не только не изменится, но обязательно наговорит мне гадостей, обвинит в чем-нибудь нелепом.

У меня хватило нервов на сегодня. Новых разборок точно не выдержу. Я всплеснула руками и убежала в кофейню. Уверена, Алена просто пожала плечами и пошла в общагу.

Очень часто я завидовала этой ее способности. Мне бы точно не помешала хоть часть ее непрошибаемой уверенности в собственной правоте и непогрешимости.

Работа спасла меня от мыслей об Алене и ее отце. Я запретила себе думать о них. Вернувшись в этот вечер домой, я нашла полки прибитыми, Алену спящей. Олега не было. Вопреки всем правилам общаги я ужасно боялась, что он останется.

Наверное, соседство Алены все-таки влияло на меня. Я стала считать себя особенной, раз допускала мысль, что Олег не отступит. Он мог взять мой номер, мог узнать, где я работаю. Алена выдала бы все, даже больше. Хотя мой телефон был и у Юли, администратора салона. Он мог давным-давно позвонить мне. Но не звонил.

Олег, конечно, удивился совпадению, но ничего предпринимать не собирался. Ни тогда, ни сейчас.

И слава богу, лживо успокоила я себя. Отбиваться от отца соседки мне точно не придется.

Я засыпала, представляя, как отбиваюсь, а потом уступаю Олегу. Потом опять отбиваюсь и уступаю. Его поцелуи были мощным аргументом, чтобы перестать отбиваться.

На следующее утро я радовалась, что Олег не звонит мне. Во время лекций страдала, что он не звонит. После учебы поехала в другой корпус, чтобы взять книги в библиотеке, и снова радовалась, но вечером страдала обратно. Алена, как издевалась – уехала к подруге. Я могла спокойно изучать литературу для курсовой, не расспрашивая соседку о ее папочке. Но вместо этого сходила с ума от мыслей об Олеге.

На следующий день я злилась. Зачем он целовал меня? Зачем намекал на продолжение, которого нет и не будет? Если бы знать способ, как перестать мечтать о его поцелуях?

Немного отрезвила Алена, которая вернулась от подруги веселая и невыспавшаяся. Она в подробностях рассказала, как они ходили в клуб и танцевали до ночи с какими-то симпатичными ребятами из МГУ. Утром она едва успела на пары – спала пару часов.

Аленка уснула рано, снова не позволяя мне расспросить об отце.

«К лучшему, все к лучшему. Не спрашивай ничего», – твердил мне здравый смысл. Но ночью я опять вспоминала губы Олега. Не только губы.

На следующий день почти получилось не думать об Олеге. Пары были сложные, но интересные. Мои два выходных закончились, и я снова забежала в общагу, чтобы оставить тетради и переодеться. Смена в кофейне ждала моего участия.

Я заняла место у кофемашины, приготовилась прожить вечер с улыбкой и до боли знакомыми манипуляциями с зернами, водой, молоком. Любимая медитация.

Однако, в середине смены я умерла и попала в ад. Или в рай. Не знаю.

Олег пришел в мою кофейню. Это точно не было совпадением.

Пройдя вдоль стойки, мой мастер остановился у кассы.

Я быстро отвернулась к раковине, схватила первую попавшуюся под руку чашку и стала натирать ее. Сил не было смотреть на него. Однако, слух у меня автоматически обострился.

– Капучино, пожалуйста, – попросил Олег Кристину, которая сегодня принимала заказы.

– Сахар? Корица? – спрашивала она, а из голоса так и лился мед.

Я крепче стиснула чашку. Как она не треснула?

– Немного корицы. Спасибо.

– Сэндвич или пирожное?

– Нет, благодарю.

– Может быть, салат? У нас фирменная заправка.

– В другой раз, – снова мягко отказался Олег. – Сегодня только кофе.

– Конечно.

Крис назвала ему сумму, и Олег расплатился.

– Я могу сесть за стойку? – спросил он.

Смерти моей хочет?

Я глянула в зал. За одним из столов сидел администратор. При нем я не могу послать клиента к черту. Олег был гостем заведения и сразу ставил меня в зависимое положение на работе.

– Да, можете, конечно, – продолжала петь ему Кристина.

– Отлично.

Мое рабочее место было в углу. Я всегда старалась оставаться незаметной. Когда все столики были заняты, гости предпочитали сидеть за стойкой ближе к кассе. Однако Олег не посчитал это место достойным. Он взял стул и переставил его так, что он оказался напротив меня. Алена делала так же, когда приходила сюда. Ее инициатива меня не раздражала. Как и Кристину. Я посматривала на нее искоса. Коллега сузила глаза, взглянула на меня, на Олега, который усаживался напротив, вздохнула и опустила плечи.

– Капучино, Маш. Немного корицы.

– Мгум. Слышала, – отозвалась я без энтузиазма и принялась за работу.

– Подашь сама?

– Подам.

– Привет, – проговорил Олег, наконец устроившись за стойкой.

– Ты сдурел совсем? – не стала я тратить времени на церемонии. – А если Алена придет?

– И что будет?

Я вздохнула и велела себе быть тише. Шум голосов и музыка, конечно, приглушали наш разговор, но при желании Кристина могла слышать все. Правда, к ней сразу обратились новые гости. Она была занята. Меня это немного успокоило.

– Алена тусуется сегодня в центре. Я звонил ей, хотел пригласить на ужин, но был отвергнут.

– Понятно, – буркнула я, наливая молоко. – И ты решил надоедать мне.

– Как ты догадалась?

Я не стала отвечать на его издевательский вопрос, зато задала свой.

– Тебе настолько скучно жить, Олег? Нравятся острые ощущения?

– Пожалуй, нравятся. И тебе, кстати, тоже.

Я вспыхнула, прекрасно понимая, о чем он.

Молоко вспенилось в тугую пену. Я вылила ее в эспрессо, сбрызнула корицей и поставила перед Олегом на стойку.

– Я не буду с тобой разговаривать, понятно? – категорично заявила я. – Пей кофе и уходи.

– Нет, -ответил он тихо и так же безапелляционно. – Можешь не разговаривать. Я все сам расскажу.

– Я не буду слушать.

– Тебе придется.

– У меня работа, Олег.

– Вот поэтому тебе придется варить потрясающий кофе и слушать меня.

– Ты невыносимый, знаешь?

– Иногда могу быть. Но ты очень терпеливая, так что мы сойдемся.

– Не сойдемся, – продолжала я перечить.

Чувствовала себя снова тринадцатилетней, когда любое слово взрослого вызывало протест. Олег же вел себя один в один, как моя мама. Кивал, соглашался, но продолжал гнуть свою линию.

– Маша, два эспрессо и латте с ванильным, – крикнула Кристина.

– Делаю.

Олег улыбнулся и глотнул свой капучино.

– Отличный кофе, -сообщил он.

– Старалась, – бросила я мрачно в ответ.

– Для меня? Я тронут.

– Не спеши трогаться. Я всегда стараюсь. Для всех.

– Ммм, ну ладно. Так на чем мы остановились?

– На том, как ты допиваешь отличный кофе и уходишь.

– Эх, нет. Я хотел объяснить, малыш.

– Не называй меня так.

– Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что я не живу с мамой Алены?

– Знаю, – буркнула я.

– Это хорошо.

Я вдавила молотый кофе в емкости, поставила обе в машинку и нажала кнопку приготовления. Олег внимательно следил за всеми манипуляциями.

– Так вот, – попытался продолжить он, как только я отдала два эспрессо официантке и приступила к третьему для латте.

– Нет, Олег. Не надо мне ничего объяснять, – оборвала я его. – Понятия не имею, как ты оказался отцом Алены, но я точно не собираюсь иметь с тобой ничего общего.

– Это невозможно, Маш, – мягко возразил он, сделав еще глоток. – У нас есть кое-что общее. И это нас связывает. Навечно.

Я не сдержала стона. Он говорил о тату. Захотелось прижать ладонь к груди, где жили мои бабочки. Бабочки, которых подарил мне Олег. Отвлекаясь от личной драмы, я занялась молоком для латте. Почти сразу Крис попросила налить вина. Забавно, но девочки в кофейне неохотно разливали вино по бокалам. Почти всегда просили меня. Говорили, что я одна делаю это красиво.

– Это Бордо? – спросил Олег, – указав на бутылку.

– Нет, Гасконь.

– Супер. Налей мне тоже.

– Ты разве не за рулем?

– Нет. Сегодня на такси.

– Ммм…

Не знаю, зачем я спрашивала. Записав на его счет бокал вина, я поставила заказ на стойку.

– Приятное, – сообщил мне Олег, пригубив.

– Мне тоже нравится.

– Видишь, у нас уже второе совпадение. Даже третье, – обрадовался он.

Вторым совпадением, между тату и гасконским красным, Олег очевидно считал наш грязный секс на кушетке.

Я пропустила мимо ушей его замечание, но эти самые уши горели огнем. Смена превращалась в адские муки. Я горела и шипела, как грешник на дьявольской сковороде с маслом. Но приходилось варить кофе, смешивать смузи, наливать вино и слушать Олега.

– Мне было шестнадцать, когда моя подруга забеременела, – проговорил он между двумя матчами на кокосе с собой.

Я пыталась его не замечать, но такое заявление не в силах была оставить без внимания.

– Да ладно! Шестнадцать! А ей сколько было лет?

– Восемнадцать.

Я приподняла брови. Олег покивал:

– Да, я выглядел взрослым, хотя мозгов не было совсем. Натянуть презерватив у меня не хватило ума.

– Она сама решила рожать?

– Конечно. Меня не спрашивала.

– Это не было совращением?

Олег засмеялся, остался доволен, что меня задевает его история.

– Нет, Маш. Это точно не было совращением. Никого не судили.

– Вы поженились?

– Нет. Просто решили, что у нас будет ребенок. Вернее, она решила. Я решил, что буду участвовать, как смогу.

– Значит, тебе сейчас…

Я прищурилась и не спешила озвучить цифру. Считать я умела. Прибавить к семнадцати семнадцать – не самая сложная манипуляция для мозгов на третьем курсе маркетинга. Просто не могла поверить, что такое бывает. Что он совсем не старый.

– Мне тридцать четыре, -проговорил Олег, так и не дождавшись от меня суммы.

Я облегченно выдохнула, забыв о приличиях.

– Уф, слава богу.

Мой гость засмеялся.

– Ощущение, что у тебя камень с души свалился.

–Так и есть.

– Это связано с моим возрастом?

– Конечно. Я думала тебе лет сорок пять.

Он коварно прищурился и задал не менее коварный вопрос:

– Что, если мне было бы действительно сорок пять?

Я пожала плечами.

– Это попахивает извращением. Спать с таким стариком… Я бы не вынесла.

Олег хохотал в кулак, чтобы не пугать и не привлекать к нам внимания посетителей.

– Я спас тебя от некрофилии, значит? – поддел он.

– Выходит. Но не надейся, что за это я оплачу твой счет.

– Куда уж там… – состроил он разочарованную мину.

– К слову о деньгах, – вернулась я к больному вопросу. – Я звонила Юле. Почему ты не выставил счет за тату?

– Потому что мы не закончили, – ответил Олег. – Я надеялся, что ты назначишь дату и мы доделаем все, как планировали.

Кристина попросила сделать ягодный смузи, и я смогла опустить глаза и не продолжать непростую тему.

Но Олег не стал молчать. Он подвинулся ближе и говорил тихо, чтобы точно слышала только я.

– Маш, я не хотел на тебя давить. Когда ты убежала, я решил, что перепугал тебя, что ты пожалела. Но одновременно мне очень хотелось, чтобы ты остыла и вернулась. Я надеялся, что ты придешь ко мне. Деньги отчасти тоже были способом вернуть тебя.

Я вскинула голову и смело взглянула в его глаза.

– Разве я не расплатилась с тобой уже?

– Что?

– Секс ты не принял как плату? Так сказать, натурой.

Олег сморщился, отодвинулся, провел рукой по лицу, даже простонал, кажется. Он сделал глоток вина.

– Ты именно так и думала, да?

– Чаще всего, -призналась я. – Разве это не обычное дело для тебя? Переспать с клиенткой.

– Нет, – быстро и сразу ясно, что честно, ответил он. – Ты первая.

– Прекрасно. Значит, открою счет.

– Нет, -опять отрезал он. – Я не сплю ни с коллегами, ни с клиентами, Маша. С тобой у меня такое случилось впервые. Собственно, я вообще не слышал, чтобы после тату девушки хотели секса.

– Тшшшш, – зашипела я на него. – Все, хватит. Давай забудем об этом. Пожалуйста.

Олег откинулся на стуле и покачал головой, отказывая мне.

Я больше не разговаривала с ним до конца смены. Вообще не буду разговаривать с этим человеком до конца жизни. Все наши разговоры сводятся к сексу. Спать с отцом моей соседки я точно больше не хочу.

Ладно, может и хочу, но не собираюсь. Хватит и одного раза. После него бы разгрести кучу проблем.

Я почти выиграла пари с самой собой, игнорируя Олега. Пришлось только добавить ему вина и вписать в счет. Несмотря на это, он просидел за стойкой почти до закрытия. За десять минут до конца смены Олег встал, поблагодарил меня, расплатился и вышел.

Кристина моментально воспользовалась его уходом и начала меня допрашивать.

– Машка, вот это персонаж. Что за мужик такой горячий? Откуда ты его знаешь? Неужели…

– Нет, – обрезала я ее домыслы. – Он просто… мастер-татуировщик.

Я не стала упоминать, что еще он отец моей соседки. Незачем Кристине это знать. Она и без того слишком погрузилась в подробности.

– Татуууу, – протянула девушка. – Боже, так он стал еще горячее. Куда записаться на прием? Колись, Маш.

Я комкала полотенце, стараясь не позволить себе послать Крис куда подальше. Хорошо, что тоже самое за меня сделает правда.

– Не запишешься к нему теперь. Только в виде исключения.

– И ты им стала?

– Да. Так получилось…

– А что била, если не секрет?

– Секрет, – буркнула я, надеясь, что на этом наш разговор закончится.

Кристина не обиделась, но стала ехидно хихикать.

– Все понятно, – многозначительно проговорила она. – Значит, в самом интересном месте. И он тебя всю видел и теперь пришел к нам кофе-вино пить. Ох, Маша! Тихая-тихая, а вот ведь…

Я не стала спрашивать ее, что это значит. Последние гости отправились на выход, и Крис стала снимать кассу. Я занялась кофемашиной и витриной. Обычная рутинная уборка в конце смены. Закончив раньше всех, я поспешила переодеться.

– Маш, ты опять пешком? – окликнул меня администратор. – На тебя такси не брать?

– Пешком, – подтвердила я. – Спасибо, но быстрее добегу.

Переодевшись и попрощавшись со всеми, я вышла из кофейни. Олег ждал меня под фонарем. Я почти не удивилась и остановилась, готовясь поругаться.

За спиной звякнула дверь. Это девчонки вышли покурить. Они хихикали и шептались. Сто процентов про нас. Я лишилась права послать его к черту и здесь. Иначе потом изведут расспросами. Стоять и ждать, что за меня начнут болеть, тоже не казалось хорошей идеей. Пришлось подойти к Олегу.

– Можно тебя проводить? – спросил он.

– Нельзя, – буркнула я, не поднимая глаз. – Но девицы смотрят, и устраивать скандал я не буду, пойдешь рядом.

Я прошла мимо. Улыбка заиграла на лице непроизвольно, когда Олег пошел за мной следом. Я никак не могла прийти к равновесию. Мне хотелось, чтобы он шел за мной, и не хотелось одновременно. Вернее, я очень боялась. Но сильнее страхов было любопытство. Зачем Олег так настойчив? Я не верила, что он почувствовал нечто особенное или влюбился в меня. Эти сказки хороши для Аленки, а я уже выросла.

– Мне не нравится, что ты гуляешь одна ночью, – заявил Олег, едва мы немного отошли от кофейни.

Я пожала плечами.

– Это ведь Москва. Тут везде камеры и отличное освещение. Общага в удобном людном месте. Я год так хожу, все нормально.

– Ничего хорошего, – продолжал ворчать Олег. – Разве тебя не должны отвезти?

– Должны, но я люблю ходить пешком.

Глянув на него, я заметила, что Олег хмурится.

– Знаю я, как ты любишь ходить по ночам. Даже бегать. Плохая привычка.

Посчитав, что не найду аргументов для отстаивания своего, я шла молча. Правда, потом любопытство снова взяло верх.

– Откуда ты узнал, где я работаю. Следил?

– Нет, зачем? Спросил у Алены.

Я остановилась от возмущения.

– С ума сошел. Ты сказал ей?

– Что я делал твою тату, мы занялись сексом, и ты убежала?

У меня сердце упало в желудок, но Олег тут же быстро добавил:

– Нет, не говорил. Боюсь, ей не нужны такие подробности моей личной жизни. Да и твоей.

– И на том спасибо, – процедила я и пошла дальше на ватных ногах.

Одна мысль, что Алена узнает про меня и Олега, наводила ужас. Я едва знала ее, но была уверена, что моя соседка устроит великий скандал, а то и побьет меня. Это было нелепо, наверное, но я боялась ее реакции. Очень.

Нужно было как-то плавно сгладить наши странные отношения с ее отцом до нейтральной симпатии. Я точно знала, что он отличный художник и не самый ужасный отец. Приехал ведь вешать полки, хоть и чуть позже.

Стать папой до совершеннолетия – то еще испытание. Но он не потерял связи с дочерью за столько лет. Этого мне хватало, чтобы не считать Олега бестолковым.

– Почему ты не приехал к Алене сразу? – спросила я, чтобы перевести тему и больше не говорить о нас. – Она ждала тебя до учебы.

– Расстроилась, да? – уточнил Олег, определенно переживая.

– Эммм. Нет. Вроде нет, но очков отца ты не заработал точно.

Олег вздохнул.

– Еще бы. Я сам расстроился, но партнеры составили жесткий график. Я должен был улететь, чтобы подписать новые договоры по работе. От этих контрактов зависели все мои ребята. Я не мог их подвести. Пришлось подвести Алену. Но полки и обеспечение заработка двадцати человек…

Олег изобразил весы руками, намекая на неравнозначность потребностей. Но почти сразу он вздохнул.

– Хотя, наверно, я мог бы выбрать ее. Я много раз выбирал других, работу. Алена действительно не в восторге от такого пренебрежения. Она мой ребенок, и я отвечаю за нее, но и за свою команду тоже.

– Чем ты занимаешься? – спросила я, не продолжая тему Аленкиной обиды.

– Координирую художников-аниматоров. У меня команда одаренных парней, которые рисуют компьютерные игры.

– Что-то типа «Мира танков»? – спросила я, тыкая пальцем в небо.

Олег довольно улыбнулся.

– И его тоже.

Я выкатила глаза от удивления, захлёбываясь восторгом. Вот так дела. Он разрабатывает всемирно популярную игру. Похоже, не одну. Не найдя нормальных слов, я только и могла сказать:

– Ух, как классно.

– Согласен, – с энтузиазмом подтвердил Олег. – У меня лучшая работа в мире.

– Сам тоже рисуешь танки? – догадалась я.

– Реже, чем хотел бы. Все время уходит на волокиту и организацию процесса. Просто не успеваю взять себе хотя бы кусок заказа.

– А тату-салон?

– Это небольшая инвестиция в мою старость.

– Которая уже не за горами, – поддела я, останавливаясь у дверей общежития.

Олег прищурился и ущипнул меня за щеку.

– Ты, оказывается, ядовитая штучка.

– Бываю, – не спорила я. – Надеюсь, ты не обиделся.

– Нет. Все-таки мне тридцать четыре, а не сорок пять. Вот лет через десять, наверное, буду бухтеть и обижаться, как старый дед.

Я засмеялась. Думаю, даже в пятьдесят Олег не будет выглядеть стариком и вести себя так же. Он и в свои годы казался моложе внешне. А говорил иногда вообще, как пацан. Я не чувствовала между нами пропасти. Наоборот, с ним было интереснее, чем с ровесниками. Он легко поддерживал разговор и адекватно реагировал на мои остроты.

Если бы не Алена…

Рука Олега задержалась у моего лица. Он не спешил убирать ее, а коснулся костяшками пальцев щеки, провел по скуле вниз до шеи, отодвинул воротник куртки, обвел пальцем контур горловины футболки.

– Она не дает мне покоя, Маш, – проговорил Олег, наклоняясь и выдыхая слова мне в губы. – Мы столько всего не закончили.

Его дыхание опалило мои губы. Я прикрыла глаза, изо всех сил убеждая себя не поддаваться.

– Что не закончили? – проговорила я, удивляясь, как неожиданно томно звучит мой голос.

– В первую очередь, твою тату.

Он положил руку мне на грудь. Хрустнула повязка. Я отпрянула.

– Нет, Олег. Мне нравится и так.

– Ты же знаешь, что будет лучше.

– Меня все устраивает, – настаивала я.

От одной мысли, что я опять буду перед ним голая, голова шла кругом, а между ног стало влажно.

– Ты обещала, Маш. Я бы не стал работать с полумерами. Мне нужно совершенство.

– Я далека от совершенства.

Олег смотрел на меня невыносимо нежно. Он уверял меня глазами, что я ошибаюсь. Этот взгляд был лучше тысячи слов.

– К тому же ты обещала мне еще кое-что, – проговорил он, сокращая между нами расстояние снова.

– Что? – тихонько пискнула я.

Его губы накрыли мои. Я была не в силах противиться поцелую. Пусть он будет последний. Еще раз чувствовать его губы, язык, пить дыхание. Один раз и все. Потом я смогу отказаться и нарушить все обещания.

– Ты обещала, что кончишь на моем члене, – зашептал Олег, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. – А потом убежала. И все еще бежишь… Я очень хочу тебя догнать.

После этих слов моя решимость сдохла. Застонав, я встала на цыпочки, обхватила его шею рукой, притягивая к себе, и сама стала целовать. Олег с радостью принял эту инициативу. Его ладони легли на мою талию, но почти сразу стали сползать ниже к попке.

Господи, я бы дала ему и здесь. Слава богу, что уже осень и весьма прохладно. Только это меня и останавливало, немного отрезвляло.

– Я слишком хотел тебя после сеанса и не мог сдержаться. Кончил, как подросток. Ты обещала, что позволишь чувствовать тебя. Позволь показать, каким должен быть секс, малыш. Поехали ко мне.

Предложение было слишком заманчивым. Я очень сильно хотела узнать, каким Олег может быть в постели, а не на кушетке. Хотела, чтобы он догнал меня сегодня и заставил кончить. Хотела заснуть в его объятиях, измотанная и удовлетворенная.

Но в реальной жизни нас и так связывало много лишнего. Я уперлась ладонями ему в грудь, оттолкнула.

– Нет.

Он отпустил меня и сделал шаг назад. На лице отразились адские муки. Неужели ему тоже больно, как и мне?

Да быть не может. Просто уже настроился на секс и немного разочарован.

Мне нужно расставить все точки над «i» и больше не возвращаться к интимным вопросам.

– Нет, Олег. Я не хочу. Твоя дочь – моя соседка. Вряд ли она будет в восторге от нашей интрижки.

– Нам необязательно ей рассказывать.

– Врать? Встречаться тайком?

Олег дернул щекой. Ему не понравилось, как я назвала вещи своими именами.

– Я готов рискнуть. Если ты готова.

Выдохнув, я призналась:

– Нет. Я не готова. Алена обязательно съедет, если узнает. Или устроит мне ад на земле.

Теперь и Олег шумно выпустил воздух через рот.

– Да, это она может.

– Я не готова все усложнять. Давай не будем.

Он вернул лицу спокойствие, и я почти поверила, что Олег согласится.

– Я могу попытаться не приставать к тебе, – весьма неубедительно пообещал он.

Я сжала губы и прищурилась. Олег оценил мой скепсис, но уговаривать не стал.

– Да, это будет нелегко. Меня тянет к тебе, как магнитом. Возможно, это из-за тату, – предположил он. – У меня небольшой пунктик по части завершения. Я не умею бросать проекты, да и любую задачу, за которую берусь. Есть вероятность, что мой член перестанет реагировать на тебя так сильно, если я смогу закончить небо для бабочек.

Я застонала от бессилия. Он просто выворачивал мне руки. Я не верила ему ни на грамм. Себе еще меньше.

Мне точно не станет легче, когда Олег будет касаться моих сосков во время работы. Когда он будет склоняться около моей груди, дышать на кожу. Когда будет стирать излишки краски. Аккуратно, почти нежно.

Я сжала губы, чтобы не застонать.

Но если мы будем в салоне и назначим сеанс на приличное время при свидетелях…

Да. Точно. Вот он выход.

– Ладно. Я подумаю, – проговорила я через бесконечные секунды молчания.

– О чем? – уточнил бессовестный папа Алены. – О сексе со мной? Думать тут нечего. Поехали.

Я очень хотела разозлиться, но вместо этого рассмеялась.

– Нет. Никакого секса. Я подумаю о тату. Когда можно продолжить работу?

– Надо будет проследить, как заживает. Думаю, долго ждать не придется.

– Хорошо. Тогда я позвоню тебе, когда она совсем заживет.

– Или скажешь при встрече, -таинственно добавил Олег. – Давай номер. Я тебе позвоню.

Мне не понравилась его коварная улыбка, но сказать я ничего не могла, потому что любовалась им как идиотка. Продиктовав свой телефон, я сразу же приняла вызов с номером Олега. Вот и первый шаг по дороге в ад. Или в рай?

Продолжить чтение