Читать онлайн Исправляя ошибки бесплатно

Исправляя ошибки

Глава 1. Найди мою жену

Марат

Утро среды не было особенным. Я сидел за ноутбуком, нехотя изучая банковскую историю и счета фирмы. Подобная рутина меня убивала, но бухгалтер часто косячила, и я предпочитал время от времени контролировать финансы и налоги фирмы. Тоска зеленая. Все бы отдал за какое-нибудь действие, активность, даже легкий коллапс был бы кстати.

В конторе в последние месяцы наступило относительное затишье. Работа была, и она работалась, катилась по рельсам, которые мы с Костей настраивали несколько лет. Мне бы радоваться, а я скучал.

Бойтесь своих желаний – они часто сбываются.

– Марат Артурович, к вам Евгений Грифелев, – сообщила мне помощница по селектору.

Скуки как ни бывало. Женя пришел без звонка – это точно не к добру. Я еще ничего не знал, но чувствовал, что моя тоскливая рутина скоро покажется раем.

– Пусть войдет, – ответил я незамедлительно.

Не успел я отжать кнопку, как Женя уже открывал дверь. Он не ждал позволения от секретаря, а, как обычно, пер танком.

– Марат, привет, – он подошел к моему столу и протянул руку.

Я порадовался, что мы ограничились рукопожатием. Обнимать Грифа мне совсем не хотелось.

– Привет, – ответил я сдержано, спокойно. – Какими судьбами?

– Соскучился по тебе. Совсем пропал ты, приятель. В клуб ходить бросил…

– Работы много, Жень. Даже тренировки пропускаю.

Я не врал, но и правды не говорил. Работы всегда было много, слава богу. Но даже среди аврала и с горящей жопой я прекрасно умел находить время для спорта и боев.

– Эх, Казаев, лишил меня копеечки. На тебя всегда отличные ставки были.

– Гриф, ты брось тут про копеечки. Вряд ли ты пришел, чтобы меня заманивать обратно в клуб. Выкладывай сразу и по делу.

Женя, который все еще стоял около моего стола, скрестил руки на груди.

– Прямой ты человек, Марат Артурович. Всегда мне этим нравился, – сообщил он и сел в кресло напротив.

– Итак, – я махнул рукой, предлагая ему начать.

Женька прищурился, не очень довольный моим форсированием. Но я тут сидел не для его удовольствия. Грифу пришлось принять мои правила. Он сразу перешел к делу, больше не отвлекаясь на праздную болтовню.

– Я хочу, чтобы ты нашел мою жену.

За несколько секунд, которые я переваривал сказанное, у меня в животе как будто стая цыплят вылупилась, и все они стали клевать мою печень. Боль была адская, но я не подал виду. Удивление оказалось даже сильнее. Я уточнил:

– А что с ней?

– Она сбежала, – невозмутимо ответил Гриф. И добавил. – С ребенком.

Тут уже я не стал сдерживаться:

– С ребенком? Я не знал…

– Неудивительно, – перебил Женя. – Ты погряз в делах, я хотел тебе сказать, но ты и трубку не берешь.

Я только сморщил лицо, признавая, что сторонился его после свадьбы. Как будто у меня был выбор. Даже с моим цинично слоновьим панцирем я не мог представить, как буду продолжать дружить с Грифом и его женой.

Ладно. Может, я бы и смог, но точно не хотел.

– Да, погряз, – согласился я. – Но что с Сашей? Я не понимаю.

– Саша сбежала с моим ребенком. Я приехал встречать ее в роддом, а мне сказали, что она уже выписалась. Представляешь, каким идиотом я выглядел?

Я приподнял бровь. Меня в такой ситуации больше бы волновало, куда пропала жена с ребенком, а не как я выгляжу. Но вслух я эти мысли, конечно, не озвучил. Просто кивнул.

– Мои ребята искали ее, но без толку. Она как сквозь землю провалилась.

– Как давно? – спросил я, держась за рабочий тон, как за соломинку в болоте.

– Почти месяц.

– Много времени прошло, Жень, – попытался я соскочить.

– Знаю. Но для тебя это никогда не было проблемой.

Да уж. Проблемой было, что я спал с его женой незадолго до свадьбы. Я поспешил вернуться к теме.

– Как это вообще возможно? Девушка с ребенком не может исчезнуть без следов. Телефон, карты, паспорт, в конце концов.

– Хороший вопрос, Марат, – похвалил меня Женя. – Она не пользуется своим номером и не платит картами. Мои ребята хоть и старались, но доступа к паспортным данным не могут получить. Все осложняется тем, что Саша не взяла мою фамилию. Она осталась Смирновой, а таких, сам понимаешь…

– Половина России, – согласился я.

– Вот именно. У тебя остались связи в прокуратуре. Воспользуйся ими и найди ее, – приказной тон Грифа не оставлял мне права на отказ. – Ты лучший сыщик, Казаев. Поэтому я к тебе и пришел.

– Польщен, Жень, – буркнул я, поглаживая бороду.

– Назови сумму и приступай.

Мне все меньше нравился приказной тон Грифа. Даже когда мы заключали договор на охрану его имущества, он себе такого не позволял. Я мог бы полезть в бутылку, начать спорить, послать его, в конце концов, но снова не хотел наживать себе врага. Я уже давно и за все вперёд отомстил Грифу. Когда соблазнил и оттрахал его невесту.

Можно было закончить разговор на этом, но я так и не сумел побороть проклятое любопытство.

– Дело не в деньгах, Гриф. Ты же понимаешь, что я не могу не спросить…

Женя усмехнулся.

– Конечно. Ты же у нас идейный. Из прокуратуры, помню, тоже поэтому уволился. Ох, Марат, нельзя в нашем мире носить белое пальто. Ох, нельзя.

Его пренебрежительно-снисходительный тон довел меня до бешенства. Я с трудом сдерживался, чтобы не дать волю чувствам. Поборов желание послать Женьку в задницу, я повторил:

– Я не могу не спросить. Почему она сбежала? Еще и с ребенком прямо из роддома. В чем причина?

Похоже, мой серьезный тон и бычий взгляд подействовали на Грифа. Он не спешил ответить. Думаю, если бы попытался соврать, то вряд ли бы тянул. Да и почувствовал бы я любую ложь. Женя как будто подбирал слова и не находил их. В итоге он просто развел руками и сказал:

– Я сам не знаю, Марат. Не скажу, что между нами все было идеально. Как у всех. Она сделала ремонт в детской, ходила на курсы и к врачу, а потом просто исчезла. Когда ты найдешь Сашу, задай ей этот вопрос.

Я сразу отметил, что он говорит не «если найдешь», а «когда». Вопрос моего успеха был решен Грифом априори. В другом случае я бы порадовался, но с Женей меня опять напрягала эта его уверенность в себе и во мне заодно.

Но одного я не мог отрицать. Женька говорил правду. Я был уверен в этом и почти уже решил помочь приятелю. В конце концов, я был у него в долгу за ту ночь, что случилась у нас с Сашей. Меня до сих пор жрала совесть, ревность и обида. Показалось, что розыск Саши может быть моим искуплением. Как ни пафосно звучит это дерьмо.

Но тут Гриф заговорил совсем иначе.

– Ты понимаешь, в каком я положении, Марат? Она свалила с ребенком. Все знали, что Саша беременна. Я собирался устроить праздник в честь рождения, у меня были планы. Может, это какая-то депрессия после родов. Или она захотела в Турцию. Я запретил ей лететь с животом. Может, мстит мне таким образом? Черт ее знает. Я уже ни в чем не уверен. Но она должна вернуться домой. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул я, желая понимать чуть меньше и еще меньше принимать близко к сердцу.

Женя кинул на стол папку, которую все это время держал в руках.

– Вот материалы по ее поискам. Вся информация и документы, списки друзей, родственников. Бля, даже ее мать не знает ничего. Ты можешь себе представить?

– С трудом.

С тем же самым трудом я терпел присутствие Жени. С него как будто спала маска. Он больше не сдерживался. Саша волновала его не больше, чем собственная репутация. Он не беспокоился о ней и о ребенке. Только о себе.

Я не желал участвовать в этом дерьме, но и отказать не мог. Пришлось быть скользким гадом.

– Я сделаю, что смогу, Жень. У меня не так много связей осталось в структурах. После того, как сняли Зарубина, меня не очень любят.

– Зарубина сняли из-за тебя? – тут же переключился Гриф.

– Не без моего участия.

Женя уважительно склонил голову. Он с Денисом сам был знаком и скорее сожалел о его отставке, чем радовался. Мне было плевать на их теплые отношения. Этот гондон чуть брата моего не угробил с женой. Но об этом я, конечно, Грифу говорить не стал.

– Ну и хрен бы с ним, – толерантно фыркнул Женя. – Все равно ты справишься. Что по деньгам, Марат?

– Если найду, тогда и поговорим, – ответил я туманно и встал.

Женя тоже поднялся, понимая, что его время вышло. Я протянул ему руку, Гриф звонко хлопнул и крепко пожал мою ладонь.

– Обо всем мне напрямую докладывай.

– Если будет, что докладывать, – снова отбрехался я.

– Ну, будь здоров.

– И ты не хворай.

Гриф вышел из кабинета, оставляя меня наедине с красной папкой. Я открыл ее. Наверно, не стоило даже трогать, но возвращаться к бухгалтерии после такого визита я точно не мог.

С первой же страницы у меня появились вопросы. Да такие, что я не мог не набрать Грифа.

– Уже соскучился, – усмехнулся он мне в трубку.

– Да нет. Блин, пошел ты, – буркнул я. – Скажи лучше, почему здесь нет данных ребенка? Я нашел только документы Саши.

– Похоже, она зарегистрировала его на себя.

– Как это?

– Понятия не имею.

– Жень, ты можешь подать в розыск. Вы женаты.

– Я не буду никуда подавать, Марат. Мне не нужна шумиха. Найди ее и верни домой.

– Я понял.

Гриф отбил звонок. Я продолжал изучать досье. Чем дальше в лес, тем больше я понимал, что не буду ничего делать. Саша выбрала сама свою судьбу. На свадьбе и в роддоме тоже, видимо. Я не хотел больше копаться в ее мотивах, тем более выслеживать и возвращать Жене. Мне едва хватило сил принять ее выбор.

Если она поняла, что совершила ошибку – пусть. Я не желал ей зла и все еще не желал Саше быть с Грифом. Если у нее хватило ума замести следы столь качественно, снимаю шляпу.

Бросив папку на стол, я погладил тачпад, заставляя экран ожить.

Пусть Гриф катится со своими поисками. Не буду я никого искать. Сделаю вид, потом покаюсь. Ему придется принять это.

– Зайду, Марат? – стукнул в открытую дверь Костя Градов, мой партнер.

– Конечно. Мог не спрашивать.

– Катя сказала, Грифелев заходил.

–Угу, было дело, – протянул я без особой охоты.

– Что-то с его квартирой в Сити опять?

– Нет, это личное дело. Я сам разберусь.

– Уверен?

– Конечно. А что такое?

Костик упал в кресло, где только что сидел Гриф. Партнера я был рад видеть намного больше.

– Мне скучно, Марат, – неожиданно признался Костя. – Мы начинали, как детективное агентство, а теперь превратились в бизнесменов.

– Меня однажды приняли за электрика, – не мог я не похвастаться.

Костик хохотнул, но быстро вернул серьезность.

– Я думал, Гриф тебя попросит жену искать.

– Откуда ты знаешь? – я аж голос повысил. – Извини. Женя просил не распространяться.

– Люди говорят, Марат. Он обращался за помощью к моим старым знакомым. Они не очень помогли. Я, можно сказать, ждал, что он к тебе придет.

Кос буквально сверлил взглядом папку на моем столе. Пришлось признаваться.

– Я взял дело, но займусь сам.

– Козел, – фыркнул Градов.

– Не завидуй. Если тебе нечего делать, проверь счета. Валентина опять накосипорила, а я в упор не вижу где.

Костя скорчил гримасу, как будто я ему предложил поискать в навозе иголку.

– Я сказал, что мне скучно, Марат. Дела найдутся. Если помощь понадобится, обращайся, ладно?

– Угу, давай вали, работай.

– Есть капитан, – шутливо козырнул Костя, отчаливая обратно к двери.

Никогда я не позволю ему искать Сашу, потому что Костя сразу найдет. Лучше него был только я.

Бросив папку в стол, я протер глаза и снова уставился в проклятые цифры на экране.

Глава 2. Случайная встреча

Саша

В этом году весна пришла рано. Стояла середина апреля, а я уже искала тенистое место, чтобы укрыться от солнца. Оно нашлось под ивами в саду Печали парка Тысячелетия. Но я и не думала грустить. Дан нагулялся и теперь сладко сопел в коляске. Я могла немного передохнуть, прежде чем отправляться домой.

Прокатиться с Катей до магазина было отличной идеей. Я почти не покидала наш район. Там было все необходимое. Магазины, банк, небольшой рынок, поликлиника. Я выбрала Казань почти интуитивно. Из-за Марата, конечно. Он говорил, что родился здесь. Но по большой части – без разницы, где жить. Примерно так же я чувствовала себя в Перми. К тому же зимой не очень и хотелось выбираться в центр. Но с весной я сама как будто оттаяла и зацвела.

Тепло совпало с моими успехами в финансовом плане. Я действительно сделала рекламу для Катиного магазина. Первый заход был бесплатный, но очень удачный. Клиентов в магазине прибавилось ощутимо, они все ссылались на мою рекламу. Поэтому Катя обратилась ко мне повторно и уже с гонораром.

Мы стали раз в месяц обновлять рекламу, показывали новые коллекции в соцсетях. Я сама удивилась, как быстро получила отклик. Очень скоро Катя стала советовать меня коллегам и знакомым. А потом я сама себя начала рекламировать. Золотые горы, конечно, не свалились мне на голову, но даже мои не самые мощные знания финансов показывали стабильный рост дохода.

Нам с Даном много и не требовалось. Деньги, которые я откладывала, так и лежали в запасе. Слава богу, мой сын рос крепким, здоровым мальчуганом. Он стал меньше спать, но капризничал редко. Его занимали игрушки и книжки. Я покупала немного, но старалась сама чаще играть с Даном. Он особенно любил, когда я пела. Всегда внимательно слушал и улыбался.

Сегодня оказалось, что Данис обожает кататься и глазеть по сторонам. Мы первый раз выбрались на прогулочной коляске. Дан был в восторге от магазина Кати и от парка. Он, похоже, утомился от тонны новых впечатлений и уснул. Я тоже с интересом вспоминала, что можно просто сидеть на скамейке и радоваться теплому дню. Пожалуй, последний раз такое простое счастье посещало меня лишь в школе. Тогда я сама была ребенком. Повзрослеть пришлось быстро, но я точно ни о чем не жалела. Разве можно жалеть, когда твой сын – Данис. Он мой идеальный маленький мужчина.

От Жени я вестей не получала и очень была этому рада. Осторожная надежда, что мы навсегда от него избавились, поселилась в сердце.

– Уф, жара какая. Не возражаете? – отвлекла меня от мыслей о муже незнакомая девушка тоже с ребенком в коляске.

Она говорила негромко, ведь ее малыш тоже спал. Совсем кроха, как я поняла по коляске. Лавочки поблизости были заняты, и я, конечно, не отказала.

– Садитесь, конечно.

– Вот уж припекает. Как будто май, – сразу стала болтать девушка.

– Я видела прогноз, даже в Сочи сейчас прохладней, – поддержала я беседу.

Было приятно просто поговорить со случайной соседкой по лавочке. Мы с Катей, можно сказать, подружились, но редко говорили не о делах. Я стала немного дикой после своего бегства и вынужденного одиночества. Как оказалось, мне не хватало непринужденной болтовни о погоде.

– Даже в Сан-Франциско сейчас аномальная прохлада, – продолжала девушка.

Я удивилась. Неожиданное сравнение.

– Вы из Америки?

– Да, муж там работает. Но летом он обещал жить в России. Вот приехали знакомить внучку с бабушкой, – разоткровенничалась незнакомка. – А вы местная?

Я неопределенно покачала головой и ответила уклончиво:

– Можно и так сказать.

– Казань – красивый город. Очень интересный. Все эти змеи Зиланты, мечети, церкви. Я не ожидала, что будет так… О, я, наверно, много болтаю. Это все побочный эффект декрета.

Она прикрыла рот ладонью, как будто это могло ее остановить. Но я и не была против.

– У меня тот же эффект, – призналась я смеясь. – Это нормально. Я Саша, кстати.

– Ника.

Ника протянула мне руку, и я пожала ее.

– Вообще, очень скучаю по русской речи. В Штатах, конечно, полно русских, но дома все иначе.

– Пожалуй, – я пожала плечами. – Никогда не была за границей, если честно.

– Я бы тоже не была, но что поделать, если втрескалась в финансового гения.

– Дааа, не повезло.

Мы смеялись долго и до слез. Ника даже начала икать. Я без сомнения отдала ей воду Дана.

– Нет, нет, я не могу. Это же ребенкино!

– У ребенка еще два сока с собой. Он будет только рад. Попей.

– Уф, спасибо.

Она выпила половину бутылочки.

– Я отдам тебе деньги. Налички нет с собой. Дима сейчас подойдет…

– Даже не думай, это мелочи.

– Тогда перевод?

– Уймись, Ника. Все нормально. Это просто вода.

– Ладно, – наконец смирилась она. – Спасибо огромное. Наверное, это эффект бомжа, как говорит мой муж. Я слишком хорошо помню, как жить без гроша и считать копейки до получки. А теперь у меня квартира на Арбате…

– На Арбате? – переспросила я. – Разве вы не из Казани?

– Да, муж здесь родился. Его мама здесь живёт. Но мы познакомились в Москве.

Сердце пропустило удар, и я на миг как будто застыла. Мой разум отключил жизнедеятельность, чтобы выдать решение в кратчайшие сроки.

Арбат, Москва, финансовый гений. Значит муж Ники вполне может знать Грифа. Режим самосохранения запрещал мне подобные контакты. Я медленно поднесла телефон к глазам и нажала кнопку. Экран ожил, показывая мне какое-то время.

– Ох, как поздно, – проговорила я словно запрограммированный робот. – Нам пора.

– Может оставишь телефон? Мы тут…

Я сделала вид, что не слышу голос Ники, и скорее удирала прочь из парка. Перед глазами стоял туман. Я пилила на автопилоте. Даже задела плечом кого-то и извинилась так же автоматически, наращивая скорость.

Меня больше не радовала погода. Я просто хотела скорее добраться до дома. Мне не нравились автобусы, но в этот раз я сделала исключение. Через полчаса мы с Данисом уже были дома. Он как раз проснулся и не отказался от полдника.

Только за привычными рутинными заботами я смогла немного успокоиться. Но даже дома я не жалела, что знакомство с Никой не продолжилось. Она приятная, веселая. Мы могли бы подружиться. Но безопасность намного дороже.

Марат

Я смотрел через стекло, как Мили танцует со своей группой. Они выглядели, мягко говоря, странно. Я знал, что часть терапии – это двигаться так, словно тебя никто не видит. Выход эмоций происходит через движение. Ритм и мелодия проникают сквозь кожу. Погружение в легкий нирванический транс часто изматывает, опустошает, но открывает какие-то тайные краны. Через них хлещет боль, злость, обида. Становится легче. На время. В идеале – навсегда.

Руслан, мой брат, утверждал, что таким образом перестал возвращаться к обиде на своего биологического отца. Возможно, Мили поработала с ним лучше, чем со мной. Он ей муж, ей с ним жить. Но, скорее всего, дело в том, что Руслан сам устал быть букой. Обретя любовь и жену, он сам очень изменился. Потому что хотел.

Я же не слишком сильно пытался забыть Сашу. Скорее наоборот. Хватило мозгов и сил только вычеркнуть ее и Грифа из своей жизни. Но из мыслей она никуда не делась. И из сердца тоже. Не каждый день, но достаточно часто я вспоминал о ней. Мне нравились эти воспоминания. Я не хотел вытаскивать из сердца эту занозу. Она не убивала, но саднила, воспалялась время от времени.

После визита Грифа стало хуже. Я спрятал Сашино досье в ящик, стараясь игнорировать визит бывшего друга. Но думать о ней стал чаще. Еще и ребенок добавил мне бестолковых жестоких фантазий.

От этого дерьма всегда помогал зал. Я наврал Грифу. Никогда я не пропускал тренировки. Наоборот, их стало больше. Особенное удовольствие доставляла совместная работа с братом. Руслан тоже стал чаще бывать в зале. Думаю, из-за Мили. Иногда он до уморительного идиотизма ревновал жену к ее танцорам. Возможно, не без причин. Я сам видел, как к Мили подкатывали не только ее клиенты, но и обычные качки из клуба. При этом она никогда и никому не давала повода. Любые предложения отвергала вежливо, но твердо.

– Ты пялишься на мою жену, – сообщил Руслан, пугая меня до усрачки. – Я говорил, чтобы такого не было, Марат.

Я обернулся, держась за сердце.

– Зачем ты подкрадываешься, бро? Я чуть в штаны не наложил.

– Не надо так на нее глазеть.

Я воздел глаза к небу.

– Умоляю тебя, Рус. Твой тощий пупс, конечно, славный лакомый кусочек, но я ж не конченый.

– Точно? – уточнил Руслан, издеваясь. – Не уверен в этом.

– Ты же знаешь, что она крутая, и я восхищаюсь этими танцами.

Руслан заулыбался, за секунду превращаясь в самодовольного, гордого петуха.

– Да, Мили невероятная, – произнес он не менее восхищенно. – Но это все равно не повод облизывать стекло.

Я пробормотал несколько ругательств, но не сопротивлялся, когда Рус взял меня за шею и повел к тренажерам. Он с детства так делал и не стал менять привычек, когда мы перестали быть пацанами. Я давно стал выше его и шире в плечах, но позволял старшему брату немного вольностей.

Выбью дух на спарринге.

Мы вместе сделали разминку, прошлись по тренажерам и отправились к зоне единоборств. Руслан едва успел достать лапы для отработки ударов, как в зал вплыл улыбающийся Довлатов.

– Мать твою! Война, это ты или сон? – проорал я прежде, чем загрести дружище в потные объятия.

Диман ржал и не сопротивлялся.

– Я-я, спящая красавица. Пустите морду набить, а?

– В Штатах никто не дает? – поддел Димку Руслан в свою очередь.

Я отпустил долговязого приятеля и позволил брату немного его потискать. Дима снова не сопротивлялся. Он звонко захлопал по спине Руслана и улыбался на весь зал.

Блин, я скучал по нему.

Каждый год Димка сваливал в Калифорнию на полгода. Он называл себя климатическим эмигрантом. Лукавил, конечно. Работы у него в Штатах было завались. Весну и лето он проводил в России и Европе. Мог себе позволить такие причуды.

– Чертовски рад вас видеть, придурки, – как всегда ласково признался нам в любви Война.

– Давно прикатил? – спросил у него Руслан.

– Намедни вот.

– Ника и дочка с тобой?

– Конечно.

– Давайте после тренировки обсудим какашки и присыпку, ага? – немного осадил я их болтовню.

– Есть капитан, – козырнул Дима. – Я за этим и пришёл. Затек к чертям со всеми родами, полетами и чак-чаком у мамы.

Руслан смеясь натягивал лапы. Нас в детстве чак-чаком пичкала бабушка Казаева. Я был к нему равнодушен, а вот Рус мог обжираться до инсулиновой комы.

Тренировка вышла отличная. Признаться, я немного дрейфил, выходя против Димки. После клуба Грифа он заматерел и брал верх чаще, чем я мог принять безболезненно. Но свадьба, отцовство и Калифорния сделали свое дело. Димка немного размяк, много пропустил и оставил меня вполне удовлетворенным победой.

Как в старые добрые времена, мы собрались в баре после тренировки. Мили закончила занятия и присоединилась к нам. Даже Мышка-Ника, Димкина жена, вырвалась на часик.

– Значит, твоя мама взяла отпуск и приехала с вами в Москву, – уточнил я у Войны.

– Да, невероятно, – хохотнул Довлатов, обнимая жену за плечи.

– Наверно, я бы поехала крышей очень быстро. Слава богу, Димина мама согласилась пожить с нами немного. Теперь есть с кем оставить Полин.

– Еще успеешь поехать крышей, – поддел ее Димка. – Если не согласишься на няню.

Ника сморщила нос.

– Не могу я доверять незнакомому человеку. А вдруг что случится. Твоя мама все-таки врач.

– Ты врачам не доверяешь.

– Только твоей маме.

– Можно я скажу ей, когда придем домой?

– Конечно, нет. – Ника щелкнула мужа по носу.

Мы посмеивались над семейством Довлатовых. Я никогда не мог представить Диму отцом. И что его мама однажды возьмёт отпуск и даже приедет в Москву – тоже. Она была закоренелым трудоголиком-педиатром. Всю жизнь лечила детей, пахала как проклятая и никогда не жаловалась. Очень крутая тетка.

– А нам можно прийти в гости? – поинтересовался Руслан аккуратно, взглянув сначала на Диму, потом на Нику.

Супруги переглянулись и синхронно кивнули.

– Конечно, не вопрос.

– Мили? – Руслан подмигнул жене.

Она фыркнула и покачала головой.

– Да, отличный заход, Русь. Необязательно напрашиваться в гости к новорожденному. Я же сказала, что не против беременности.

– Мне бы хотелось, чтобы ты была категорически «за».

– А если я испугаюсь? – искренне поделилась Мили своими опасениями.

Ника погладила ее по руке и в лучших традициях занозы в жопе успокоила:

– Я договорюсь с Полей, она втянет клыки и не станет отгрызать тебе ногу. Будет совсем нестрашной.

Все захохотали. Я глотнул пива, тоже улыбаясь. Хотя легкое неудобство в компании с парочками чувствовал. Мне как будто и сказать было нечего. Но тут Дима сам ко мне обратился.

– Кстати, Марат, мы в Казани встретили Сашу Грифелеву.

Я выплюнул пиво обратно в стакан, вытер пену с бороды, нашел во рту язык, но едва ли вспомнил, как говорить.

– Кого? – выдавил я с трудом изо рта вопрос.

На меня пялились все четверо теперь. Как будто в телевизор попал.

– Ну… Сашу, – чуть растерянно пояснил Война. – Она ведь вышла замуж за Грифа, так?

– Да, но она не брала его фамилию, – за каким-то хреном поведал я абсолютно лишние подробности.

Димка пожал плечами.

– Ну, значит, не брала. Я не знал, что они переехали в Казань.

Я молчал, не понимая, как реагировать на эти новости.

Саша в Казани. Саша! Блять! В Казани!

Как это вообще возможно?

– Когда вы ее видели? Где именно? – потребовал я ответа своим лучшим следаковским тоном.

– Неделю назад в парке Тысячелетия. Она гуляла там с сыном, – уточнила Ника. – Мы немного поболтали, и она быстро ушла. Уже потом мне Димка сказал, что это жена Грифа. Удивительное совпадение, да?

– Как тесен мир, – поддержал Руслан беседу.

Кажется, только он ничего не знал о Саше. А вот его жена сверлила во мне дыры глазами.

– Саша – это твоя… – начала Милана.

Я ткнул в нее пальцем, как пистолетом, и перебил, не давая договорить:

– Нет, Ми! Даже не думай!

Она сжала губы, проглатывая остальные предположения. До чего же умная малявка. Почему Рус не женился на бестолковой колотушке? Жить было бы намного проще. Мне точно.

Я так злобно гавкнул на Милану, что Руслан начал закипать.

– Марат, ты ничего не перепутал? Что за тон?

Я поднял руки, показывая открытые ладони.

– Да, согласен. Погорячился. Давайте не будем говорить об этом, ладно?

Нестройным хором все согласились с моим требованием. Я сразу же выдвинул следующее:

– Вы все обязаны забыть об этом разговоре, хорошо? Никто никого не видел. Понятно?

Я одарил суровым взглядом Нику, которая казалась мне самым слабым звеном в этой круговой поруке.

– Л-ладно, – запнулась она соглашаясь.

– Никому и никогда, хорошо?

Ника закивала, как и все.

– Она не скажет, Марат. Хватит смотреть волком, – одернул меня Дима.

Я откинулся на спинку стула, протёр глаза пальцами, кивая.

–Да, ладно. Я прошу прощения за эту вспышку. Давайте, что ли, за встречу выпьем. Скучал по вам, ребята.

Ребята подняли бокалы и примирительно чокнулись. Но напряжение никуда не делось. Вроде бы сменили тему, но настроение я всем испортил напрочь. Ника выдержала для приличия четверть часа и сообщила, что ей нужно к ребенку. Димку с собой не брала, но он не пожелал остаться без жены.

У меня остался последний шанс допросить его в туалете.

Я огляделся. Мы были одни.

Дима сразу понял, о чем будет разговор.

– Она тебя узнала? – сразу спросил я.

Довлатов отрицательно покачал головой.

– Нет. Она вообще меня не видела. Просто задела плечом. Торопилась куда-то. Но я ее узнал. Сашу сложно перепутать.

Я цыкнул на него.

– Давай без имен, Дим.

– Что за конспирация, Марат? Ты наорал на девочек ни за что. Я не понимаю.

– Если я объясню, то придется тебя убить.

– Ебануться перспектива, – вспылил Довлатов. – Тогда, конечно, я не жажду подробностей.

– Просто не болтай о ней, ладно? – попросил я.

– Я и не собирался. Только тебе сказать хотел.

Я хлопнул его по плечу.

– Спасибо, бро.

– Так и не скажешь, что ты рад этим новостям.

– Предпочел бы ничего о ней не знать.

Дима прищелкнул языком.

– Куда ты опять впутался, Маратыч?

– Еще сам не понял, но разобраться придется.

– Если помощь понадобится – не стесняйся, ладно?

– Спасибо, Дим, но я никогда не обращусь к тебе за помощью по этому вопросу. Можно сказать, ты мне уже слишком помог. Держитесь подальше от этого дерьма, ладно?

Война кивнул. Он больше ничего не спрашивал, потому что знал и так слишком много. Мы вышли в зал. Ника уже прощалась с Мили и Русом. Я подошел к ней и потянул Мышку за руку, чтобы обнять.

– Прости, что нагавкал, – буркнул я.

– Нормально, – ответила Ника, обнимая меня крепко.

Я выдохнул, радуясь, что не обидел ее и не напугал слишком сильно. Ника – кремень. Однажды я вытащил ее из лап придурошного Мити. Даже тогда она оставалась боевой и смелой. Хорошо, что и меня не испугалась.

Посидев с братом и Мили еще немного, я вернулся в офис. У меня не осталось ни малейшего шанса. Я не мог, не имел права игнорировать новости о Саше. Нехотя я достал из сейфа ее досье. Красная папка жгла руки. Но мой мозг уже составил план, а глаза искали нужные даты. Я легко найду ее по дню рождения ребенка. В Москве или Питере это было бы непросто. Бля, непросто было бы даже в чертовом Оймяконе. Но в Казани я мог узнать почти все и почти про всех.

Ни одна нормальная мать не оставит ребенка без патронажа врача. Я даже от Ники сейчас слушал полчаса о визитах к педиатру. Саша, может быть, была не самая честная девушка. Она была расчетливой, корыстной стервой. Но даже такая может стать хорошей матерью. Иначе она бы не сбежала от Грифа.

Набрав несколько номеров, я оставил все данные своим знакомым в Казани. Надеюсь, не дойдет до отца.

Прикрыв глаза, я лежал в кресле и не мог понять одного.

Зачем?

Зачем она уехала в Казань?

Только в Казани я могу легко найти ее.

Она ведь знала это.

Вернее, знала, что я там вырос.

Я не хотел чувствовать тепло и нелепую радость предвкушения, но они без разрешения грели мое сердце и душу.

Глава 3. Визит

Саша

Прошло больше недели с тех пор, как я встретила в парке Нику. Первое время ко мне вернулась неконтролируемая тревожность. Я ужасно спала, подпрыгивала от каждого сигнала телефона или звонка в дверь.

Дан чувствовал мое настроение и тоже стал капризничать, просыпался чаще обычного. Мы измучили друг друга. Все кончилось тем, что однажды за ужином мой идеальный ребенок стал плеваться кашей, а я упорно продолжала закидывать ему в рот остатки. Как будто от этого зависела наша жизнь. В итоге парень, конечно, разревелся. И я за ним следом.

Понимая, что творю какую-то дикую фигню, я вынула сына из стульчика, вытерла ему лицо и дала грудь. Я постепенно сворачивала грудное вскармливание, но не жадничала при этом. Если Дане нужно было успокоиться, мне стоило лишь поднять майку и полежать с ним в обнимку.

В этот раз тоже помогло. Данис не отказался от замены еды, быстро перестал плакать. Мы сидели в кресле. Я гладила его по голове. Слезы высохли, настроение постепенно улучшалось.

Женские гормоны – невероятная вещь. Стоит обнять своего малыша, и становится легче, лучше, спокойнее. Маленькое счастье в моих руках. Зачем я совала ему эту кашу? Он совсем недавно поел творожок. Дан точно не похудеет, если пропустит один ужин или съест его попозже.

Нализавшись, Дан отпустил грудь и стал ёрзать. Я скорее поставила его на пол. Он встал у дивана, подумал и все-таки решил ползти. Дан рано стал пытаться ходить. Ему и десяти месяцев не было, когда он сделал первые шаги. Но и ползать ему тоже нравилось. Он пока предпочитал передвигаться на коленках. Я не торопила. Педиатры и неврологи хором утверждали, что ползанье очень полезно для развития мышц и мозга ребенка.

Дан быстро забыл все наши страдания и занимался с музыкальным ковриком. Потрясающий маленький человек, сам того не понимая, учил меня не зацикливаться на минутной слабости. Следуя его примеру, я пошла к плите, чтобы приготовить мясо на завтра. Дан очень любил суп с лапшой из индейки. Его он никогда не выплевывал, даже пытался есть ложкой сам.

Положив кусочек филе в кастрюлю, я залила его водой и поставила на плиту. Завтра останется только добавить овощей и лапшу. В очередной раз я порадовалась, что сняла евродвушку. Кухня, совмещенная с гостиной, мне очень нравилась. Пока Дан возился, я могла быстро что-то приготовить, не спуская глаз с юного проказника.

Рутина, как обычно, заземляла меня. Я убрала кашу со стульчика, доела остатки (мой типичный ужин), помыла посуду и взяла себе огурец.

Дан моментально среагировал на хруст. Он приполз, схватил меня за штанину и протянул руку. Пришлось делиться. Я счистила кожу и вручила сыну половину огурца. Он с удовольствием стал его слюнявить.

Я опустилась рядом с ним на пол, обняла мелкого и разулыбалась. Тихое вечернее счастье. Дам перед купанием бублик – и черт с ним с ужином.

Изуродовав огурец, Дан вернул его мне, а сам пополз к пирамидке.

– Чудесно, дорогой. Большое спасибо, – проговорила я ему в спину, не переставая улыбаться.

Я даже не вздрогнула, когда зазвонил телефон. Это была Катя.

– Да, привет, – проговорила я.

– Привет, не помешала?

– Я же сняла трубку.

–Ну точно, – немного натянуто усмехнулась Катя.

Я сразу почувствовала странное напряжение в ее голосе, но списала все на паранойю и собственные шалящие нервы.

А не стоило. Чутье не подвело.

– Слушай, я хочу зайти. Можно?

– Что-то случилось? – аккуратно поинтересовалась я.

– Ммм, давай лично, ага? Я закрываю магазин в девять. Данис в это время уже спит?

– Обычно да.

– Я открою своим ключом тогда, чтобы не шуметь.

– Хорошо. Жду тебя.

Катя положила трубку не прощаясь. Я снова начала психовать. Мне не понравился ее странный, немного грустный голос. Она никогда не приходила поздно вечером. Мы обсуждали дела чаще всего днем или за ужином. Что-то точно случилось, раз она срочным образом собралась приехать после закрытия магазина.

Эх, пожила спокойно и хватит. Еще и Дан начал хныкать. Пришлось убавить газ под бульоном и пойти развлекать его. Мы собирали пирамидку, читали книжку, рассматривали матрешек, но он все равно постоянно пытался скукситься. Даже бублик не спас. Не сразу, но до меня дошло, что он сегодня отказался спать вечером. Парень просто устал. С этим связано его плохое настроение и размазанная каша.

Хлопнув себя по лбу, я начала готовить сына ко сну. Теплая ванна его немного успокоила, а ночное кормление оказалось невероятно коротким. Дан отрубился моментально. У меня осталась тонна времени, чтобы прибрать игрушки, закончить с супом и заварить чай.

Я собралась даже сменить майку, чтобы не модничать перед Катей в той, что Дан испачкал бубликом и огурцом, но не успела. Раздался звонок в дверь. Я поспешила скорее открыть.

– Дай угадаю, забыла ключи, – весело проговорила я, распахивая дверь.

Но за ней оказалась не Катя. Вот ни капли не Катя. На пороге мой квартиры стоял Марат. Огромный, бородатый, в кожаной куртке. Плечи как будто стали еще шире. Он заполнил собой весь проем и как будто вдохнул в себя весь воздух. У меня захватило дух. Но даже приступ асфиксии не помешал мне моментально среагировать. Я попыталась захлопнуть дверь перед его носом.

Не знаю, зачем я это сделала. Не знаю, что бы я предприняла потом, но в тот момент я должна была убрать его с глаз. Как и любого человека из моего прошлого.

Стоит ли говорить, что мои тщетные попытки остаться дома без гостя провалились. Марат сунул ботинок между порогом и дверью, а для верности и рукой схватился за ручку. Он играючи аннулировал мои попытки закрыться. Уже через секунду он вошел в прихожую, захлопнул за собой дверь и сказал:

– Не думал, что ты такая негостеприимная хозяйка.

Я зажмурилась на секунду и распахнула глаза, по-детски рассчитывая, что это всего лишь морок, плод моих прожаренных нервов. Но – нет. Марат так и стоял передо мной. Огромный, суровый, чертовски красивый. Таким же я видела его в лифте, таким же он пришел в клуб и на свадьбу. Но даже в день, когда я стала женой Грифа, Марат не смотрел на меня так. Его глаза были злыми. Я сразу поняла, что пощады не будет.

– Откуда ты здесь взялся? – беспомощно заныла я, пятясь в кухню.

А Марат шел вперед, наступал на меня, загоняя в угол.

– Откуда ты здесь взялась, Саша! –вернул он мне претензию. – Неужели из всех городов нужно было выбрать именно тот, где я родился?

– Он просто большой и красивый.

И добавила про себя: «Прямо как ты».

Я нелепо оправдывалась и думала что-то совсем несвоевременное.

Мне нужно бежать, спасаться, сопротивляться из последних сил, а я любуюсь им. Марат хмурил брови и продолжал наступать. В образе хищника он волновал меня не меньше. Я вся тряслась, пытаясь сделать хоть что-то ради спасения собственной шкуры и ради своего ребенка. Мысли о Дане придали мне моральных сил, но физически я оставалась маленькой и беспомощной. Да и какой смысл защищать Даниса от его же отца?

Марат прижал меня к холодильнику. Я снова зажмурилась, не имея понятия, что он будет со мной делать.

– Казань, Саша! Какого черта ты сюда притащилась? Ты же знала… Ты все прекрасно знала. Это большая ошибка.

– Большая ошибка, большая ошибка, большая ошибка, – повторяла я, глотая слезы.

Большой ошибкой я считала свой корыстный выбор в день свадьбы. Да и задолго до свадьбы. Если бы я выбрала тогда Марата… Что было бы, выбери я Марата? Он просил меня рассказать Жене. Он был готов забрать меня с проклятой свадьбы. Он точно не отказался бы от ребенка. Я точно не рыдала бы сейчас, чувствуя себя такой маленькой, глупой, загнанной в угол.

Моя большая ошибка, мой выбор. Они привели меня к холодильнику, к отчаянию и страху. Я боялась Марата сильнее, чем кого бы то ни было. Он был больше меня, сильнее, умнее. Он злился на меня и поэтому легко вернет Жене, если пожелает. Я начала смеяться сквозь слезы. Удивительно и нелепо. То, что я считала для себя и ребенка благом, счастьем, – теперь сущее наказание.

Кому, как не Марату, казнить меня.

Я сто раз была согласна с его злыми горящими глазами. Я могла принять любую кару, но Дан… Дан точно не заслужил ни капли расплаты за мои грехи.

– Плачешь теперь, – проговорил Марат со злой насмешкой в голосе.

Усугубляя мое положение, я начала еще и смеяться.

– Что мне еще остается? – выдавила я из себя слова вперемешку с истерикой.

Марат был так близко. Я чувствовала его дыхание на своем лице. Он прижимал меня к дверце холодильника корпусом, и я чувствовала даже на грани нервного срыва неуместное бушующее волнение.

Он положил ладонь на мою шею, сжал горло. Мне бы дрожать от страха, но я вибрировала совсем по другому поводу. Невыносимое, разрывающее на куски вожделение вперемешку с адской болью сводили меня с ума.

– Забавно, Саш. Ты опять в моей власти. Я могу сказать ему, позвонить. Стоит лишь назвать город, и твое стратегическое бегство моментально закончится.

– Нет! – вскрикнула я, но тут же вспомнила, что Дан спит, и повторила отчаянно тихо. – Нет, Марат! Нет!

– Еще забавнее. Куда твоя гордыня подевалась? Помнишь, как говорила со мной в клубе, м?

– Нет-нет-нет, – повторяла я снова и снова.

Я ничего не помнила, я продолжала умолять.

– Ты была так уверена в себе. Ты была готова, что я расскажу о нас Жене. Что теперь изменилось? Почему ты стала такой трусишкой?

Он издевался и имел на это полное право. А мне оставалось лишь жалобно всхлипывать и оправдываться в надежде на пощаду.

– Ребенок, Марат. У меня ребенок. Я не хочу, чтобы он был там. Пожалуйста. Я прошу тебя…

– Хватит!

Марат отпустил меня резко и отошел на два шага. Это оказалось так неожиданно, что я немного присела. Колени стали ватными, ноги меня едва держали.

– Хватит кривляться, Саш. Ты не имела никакого права забирать ребенка у отца, – выпалил Марат. – Я не большой фанат Грифа, но даже ему такого дерьма не пожелаю. Он ищет тебя. Он не знает, как выглядит его сын. Это самое ужасное, что ты могла сотворить с Женькой. Даже хуже того дерьма, что мы с тобой наделали.

Каждое слово било больнее пощечин.

Он никогда не простит меня.

Боль стала настолько невыносимой, что я просто взвыла, не в силах терпеть ее. Эти жуткие звуки перемешались с рыданиями. Я пыталась победить эту гору страданий, цепляясь за то, что было намного важнее моего разбитого сердца.

Данис.

Сейчас я должна защитить его.

Марат огласил приговор:

– Собирай вещи. Завтра же вернешься к мужу.

– Нет, – проговорила я одними губами.

Марат стоял напротив меня. Едва переставляя ноги, я сократила расстояние между нами, схватила его за плечи.

– Нет, Марат. Пожалуйста! Я не могу.

– Можешь, Саша.

У меня не осталось ни одного шанса. У меня не осталось слов.

Я не знала, что делать. Мое тело решило за меня, и я была с ним согласна.

Марат

Найти Сашу в Казани не составило труда. Я игнорировал ее существование после свадьбы. Я игнорировал просьбу Грифа о поиске. Конечно, пришлось что-то ему набрехать по телефону об остывших следах и неудачных допросах. Кажется, Женя даже поверил.

Но когда Довлатовы хором рассказывали, что видели ее в парке Тысячелетия, я не сдержался. Это было похоже на издевательство какое-то.

Саша как будто и не пряталась в Казани. Она даже сына поставила на учет в обычной поликлинике. Не прошло и суток, а я уже знал ее адрес. Оставаться в Москве, когда я располагал этой информацией, было подобно пытке.

Я чуть не попросил Руслана приготовить самолет отца, но вовремя очнулся. Семью в такие дела нельзя впутывать. Они же начнут решать мои проблемы сообща. Я сам ещё не был уверен, что хочу их решить и как. Папа и Рус обязательно сделают поспешные выводы, нарубят дров.

Поэтому я летел домой обычным самолетом, правда, первым классом. Всего-то кресла чуть мягче. И на том спасибо. Я морщился, невольно прогнозируя реакцию Казаевых. Отец узнает о моем присутствии в Казани. Это дело времени. Я вспомнил, как он орал на Руслана, когда тот женился. Так себе удовольствие. Но я жениться не собирался.

Я вообще не очень понимал, что буду делать, когда увижу Сашу. У меня было много слов, чтобы сказать ей, но вот поступки… Как поступить с ней, я не имел понятия. По-хорошему, вернуть бы беглянку с ребенком Женьке. Она так хотела быть его женой – пусть будет с ним счастлива.

Но тут же все во мне переворачивалось и протестовало. Не хотел я Саше такого счастья. И она его, похоже, тоже не очень и желала. Но похвалить ее за побег или игнорировать чертову Казань я тоже не мог. Она как будто глумилась, дразнила меня. Что, блять, городов в России мало? Барнаул – потрясающий город, модный Алтай, глубинка, идеальная для пряток. Иркутск – еще лучше. Байкальская красота и шаманы помогут замести следы. Вообще могла свалить из страны – так вернее.

Но – нет. Она выбрала мою Казань.

Примерно такие мысли рвали меня на части, пока я летел. Да и по дороге в такси я себя накрутил еще сильнее. При этом все еще не решил, как поступлю. Подумал – увижу ее, и все будет понятно.

Хреновый я стал следователь. Никогда не вел себя так импульсивно. У меня всегда был план и холодная голова. Сейчас холодными были только ключи в кармане. Не знаю, как я не взорвался по дороге.

А потом увидел ее и поплыл.

Она похудела. Я помнил Сашу аппетитной, со всеми правильными изгибами и формами.

Она все равно была преступно красивой. Я рассматривал вариант – просто поздороваться и уйти, оставив ее в раздрае. Но как только увидел, то уже не смог воплотить этот дебильно-коварный план.

Она была напугана до смерти. Я видел, как с ее лица пропадают все человеческие краски. Она стала мертвенно серой. Но меня это не успокоило.

Наоборот. Я разозлился еще сильнее.

Она попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я отодвинул и ее, и дверь, чтобы войти.

Я предъявлял ей претензии, а она нелепо оправдывалась и в конце концов заплакала. Мне было одновременно больно видеть ее в слезах и горько приятно. Я хотел, чтобы она поняла свою ошибку. А еще я хотел исправить свой некрасивый поступок, оправдать собственное молчание. Поэтому я цеплялся за былую дружбу с Женей, давил на Сашу, выставляя интересы Грифа как щит и меч одновременно.

Мне было плевать на Грифа и его отцовские чувства. Я видел, что нет у Женьки никаких чувств, кроме желания вернуть свое. Но все равно продолжал судить и сразу казнить Сашу, а она все сильнее плакала и не прекращала просить меня. Она не хотела возвращаться, мне охренеть как это нравилось.

Я снова и снова заставлял повторять ее, что она не хочет в Москву, не хочет снова быть с Женей. Проклятая сладкая музыка для моих ушей. Сам не знал, что творю. Сам не знал, хватило бы у меня решительности и обиды, чтобы вернуть Сашу домой к мужу. Не исключено, что я бы пошел до конца.

Да, пожалуй, я был готов утащить ее с ребенком обратно в Москву, потому что вместе с обидой ко мне вернулось и неконтролируемое желание. Я довел ее до истерики. Она едва была в сознании, с трудом шевелила губами и умоляла сквозь рыдания. Но я хотел ее даже такую размазанную и сломленную. Он была совершенством, пусть даже поверженной, загнанной в угол. И я был вместе с ней в этом проклятом углу. Она снова окутала меня своими чарами.

Поэтому я никак не мог остановиться, отказывался слышать, что она говорила. Пришлось даже отойти, чтобы не вдыхать ее запах и не видеть искусанные красивые губы так близко.

Словно великий судья, я вынес ей приговор:

– Собирай вещи. Завтра же вернешься к мужу.

– Нет, – проговорила Саша одними губами.

Она пересекла кухню и вцепилась в рукава моей куртки.

– Нет, Марат. Пожалуйста! Я не могу, – жалобно простонала она.

Но я не повелся на ее большие заплаканные глаза и дрожащие губы.

– Можешь, Саша.

И тут она сделала нечто невообразимое. Ее колени дрогнули, и Саша стала опускаться вниз. Грешным делом, я решил, что сейчас она мне виртуозно отсосет, как в ту безумную ночь. Проклятье, я отчаянно желал, чтобы она насосала себе свободу. Тот минет запал мне в душу. Я неистово жаждал повторения.

Но Саша не тронула ни ремень, ни пуговицу, ни молнию на ширинке. Она опускалась все ниже и ниже, пока не упала к моим ногам. Обняв мои ноги, Саша продолжала рыдать и повторяла:

– Пожалуйста, Марат. Ради моего ребенка, ради всего, что у тебя есть святого. Пожалуйста… Умоляю тебя.

У меня не осталось ни одного шанса. У меня не осталось слов.

Я вспомнил, как гордо и надменно она смотрела на меня в клубе. У нее хватило тогда наглости и совести угрожать мне. Она не боялась ни капли, что я расскажу о нас Жене. В тот день я ненавидел ее так сильно, но и восхищался горделивой, стойкой девчонкой. А теперь что с ней стало?

Куда делась гордость и спесь?

Сколько всего она пережила, что так изменилась?

Или я опять сравниваю ее с образом, который сам придумал?

Нет!

В любом случае – нет.

Я не мог и не имел права стоять и смотреть, как она унижается. Я присел и скорее сгреб Сашу с пола, обнял, прижал к себе крепко и сел на стул. Она компактно и уютно до тошноты устроилась у меня на коленях.

– Прекращай это дерьмо! Сдурела? – ругался я, но уже не зло.

У меня как будто не осталось причин ранить ее. Не осталось причин ее ненавидеть. Она сама себя наказала.

Саша продолжала плакать. Она вцепилась в борта куртки, пыталась снова что-то говорить, но я больше ничего не различал.

– Хватит, хватит. Все, – как мог, пытался я ее успокоить.

Руки сами стали гладить ее волосы. Я смахивал пальцами слезы и даже дотянулся до полотенца, что лежало на столе, чтобы вытереть ее сопливый нос.

Когда она проплакалась немного и смогла взглянуть на меня, я сам, не зная почему, приказал:

– Не смей унижаться, поняла? Никогда и ни перед кем.

Саша кивнула сначала, но потом всхлипнула и покачала головой.

– Мой сын, – проговорила она неровным голосом. – Ради него я сделаю все. И валяться у тебя в ногах мне не стыдно. Я виновата, Марат. Так…

Я накрыл ее рот рукой. Не место и не время сейчас. К тому же я услышал звуки из прихожей.

– Это ключ в двери, – пояснил я, кивнув Саше за спину.

Она вскочила, зачесала рукой волосы и вытерла глаза. Как будто это поможет. Даже в такой ситуации я не мог не хмыкнуть.

– Это Катя. Хозяйка квартиры, – сказала Саша. – Я ждала ее.

– Иди умойся. Я ее встречу.

Не дожидаясь возражений, я толкнул ее к двери, которая вела в ванную, к счастью. Саша, слава богу, не сопротивлялась.

Едва Саша скрылась в ванной, я скинул куртку на стул и пошел встречать хозяйку.

– Саш, дверь открыта! – возмутилась та шепотом, наконец проникнув в квартиру. – Я тыкаю, тыкаю, а тут не заперто.

Она не сразу меня заметила, стала разуваться. Похоже, моя ровесница, блондинка. Сразу видно, что бойкая.

– Ой, – подпрыгнула она, увидев меня в конце концов.

– Привет, – улыбнулся я, максимально включая доброжелательность и обаяние.

– Вы кто? – моментально напала на меня хозяйка.

Я протянул руку и представился.

– Меня зовут Марат. Я старый друг Саши.

– Лааадно, – протянула девушка. – Я Катя. А где Саша?

– Я… Я здесь, Кать.

Саша вышла из ванной, все еще заплаканная, но почти спокойная.

Катя очень внимательно прощупала ее взглядом, взглянула на меня не менее внимательно. Кажется, она сделала какие-то выводы.

– Дан в порядке? – спросила она.

Саша кивнула.

– Дан? – переспросил я не стесняясь.

– Данис, – пояснила Саша. – Мой сын.

Наше имя. Сердце кольнуло, я чуть не завелся снова. Она приехала в Казань, дала сыну наше имя. Что за дерьмо?

Задать этот вопрос мне не позволила Катя.

– Твой друг не знает, как зовут твоего сына? – поинтересовалась она, снова рассматривая меня.

Катя мне ни капли не доверяла. В принципе, не без причин. Я бы себя на порог не пустил. Но у девочек не было выбора. Придется наслаждаться моей компанией.

– Мы давно не виделись, – пояснила Саша.

Катю этот аргумент не убедил, но сверлить меня глазами она перестала.

– Пойдемте на кухню, выпьем чая, – предложил я. – Что стоять в прихожей?

Катя не стала возражать и прошла в кухню. Саша включила чайник. Я встал у раковины, сложив руки на груди.

– У меня дело к Саше, – почти враждебно заявила Катерина.

– О, я вам не помешаю, – продолжал улыбаться я.

– Точно?

Саша всхлипнула, и Катерина сдвинула брови. Я взглянул на беглянку, советуя без слов не пытаться от меня избавиться сейчас. Вообще не пытаться. Никогда. Это бесполезно. Теперь я буду решать, когда оставаться, а когда уходить.

Эта мысль мне так понравилась, что я почувствовал себя почти хорошо.

– Да, Кать, говори при Марате. Мне нечего скрывать. Если это, конечно, не твое личное.

Катя быстро поняла, что мы останемся в том же составе на кухне. Ей это не нравилось, но выбора не было.

Она выдохнула раздраженно, но все же перешла к делу.

– Все случилось вперемешку, Саш. Мы решили купить помещение для второго магазина.

– Как здорово, поздравляю, – Саша искренне обрадовалась, но подавленный всхлип не остался не замеченным.

Я хранил молчание, стараясь не замечать очередной Катин взгляд в мою сторону.

– Это так здорово, – продолжала пытаться улыбаться Саша.

Она налила чай по чашкам. Даже меня не забыла. Поставила их на стол вместе с вазочкой сладостей.

– Да, спасибо, – сдержанно поблагодарила Катя. – Помещение отдают недорого, но деньги нужны быстро и наличными. Я, наверное, не согласилась бы, но Юра…

– Юра? – зачем-то уточнил я.

– Мой муж, – пояснила Катя. – Он занимался покупкой и обменял наше помещение на эту квартиру.

– Что? – выдохнула Саша, замерев с сахарницей в руках.

– Знаю, Саш. Это кошмар. Я обещала тебе бессрочную аренду, но так вышло…

– Так себе вышло. Прямо скажем, хреновенько, – не сдержался я.

Девушки теперь обе попытались убить меня взглядом. Первой бросила эту глупую затею Катя. Она, конечно, обосралась и поспешила хоть как-то оправдаться.

– Юрка собственник, ты же знаешь. Он долго торговался, выбил крутую доплату. Меня поставил перед фактом. Мне так жаль, Сашуль. Ты мне так помогла.

Саша нервно рассмеялась.

– Да уж, помогла на свою голову. Теперь ты расширяешь бизнес, а я осталась без квартиры.

– Ты не осталась. Я поставила условие – можешь жить еще месяц. Я сама помогу тебе найти новое жилье. И с переездом тоже помогу.

– Не нужно ничего искать! – я не мог оставаться в стороне от обсуждения такого важного вопроса. – Саша поживет у меня.

Глава 4. Ночные откровения

Марат

– Нет, – выпалила Саша, едва услышала мои слова.

– Да, – ответил я с легким нажимом, и она моментально прекратила бунт и утопила глаза в чашке.

Я отлип от раковины и сел за стол, поясняя девочкам:

– У меня квартира в центре стоит пустая. Зачем искать? Тратить деньги, время и силы. С маленьким ребенком – это не просто хлопоты, а целый подвиг. Не правда ли?

Я обратился к Кате, ища у нее поддержку. Она не подвела.

– Вообще, да. Я как вспомню своего годовалого сына – за голову хватаюсь. С ним и так море хлопот, а ты еще и работаешь, Саш.

Кате понравилось мое решение, потому что таким образом она снимала с себя ответственность за стихийно проданную квартиру. Они с Сашей, похоже, дружили. Девушка реально переживала, что подвела ее.

– Кать, я найду квартиру. Не переживай, – поспешила успокоить Саша.

Я взглянул на нее сурово. Ей пришлось добавить:

– Если не получится – поживу у Марата. На улице не останусь.

– Мне так жаль, Саш. – Катя накрыла ее ладонь своей, и я окончательно убедился в их не только деловых отношениях. – Юрка выхватил за свои махинации. Я бы отыграла назад, но никто не согласится. Только через суд теперь.

Саша пожала ее ладонь и поспешила заверить:

– С ума сошла? Ну, какой суд? Тебе теперь о расширении думать надо.

– Без тебя ничего бы я не расширила никогда.

– Не преувеличивай. Ты была обречена на успех.

– Ой, – Катя махнула рукой. – Может и так, но я в упор не видела способ выйти на новый уровень. Все ты.

– Ладно, – Саша позволила себя похвалить. – Я тоже молодец.

– Угу, и теперь я выставляю тебя на улицу с ребенком. Это подло.

– Брось себя казнить. Лучше расскажи, что за помещение и где.

Я видел, как Саше непросто даётся диалог с подругой. Да и Катя продолжала говорить аккуратно, только по делу. Конечно, она заметила, что Саша плакала, и связала это со мной. Сложно было не понять. Катя дурой не казалась даже при таком шапочном знакомстве.

Стараясь не отсвечивать сильно и не встревать больше в их разговор, я закидывал в рот арахис в карамели и пил горячий ароматный чай. Саша с Катей говорили о каких- то шмотках, том самом помещении, продвижении магазина. Как я понял, Саша сотворила для Катерины какую-то невероятную рекламу, и у той пошла торговля полным ходом.

Перебивая их приятный щебет, в спальне захныкал ребенок. Я невольно вздрогнул. Вроде и помнил про него, но предпочитал не визуализировать. Мне была, мягко говоря, неприятна мысль, что Саша родила Жене сына, да еще и дала ему восточное имя.

– Я схожу к нему, – бросила Саша и умчалась в спальню.

Катя допила чай и неожиданно задала мне вопрос в лоб:

– Я могу уйти спокойно из этого дома сегодня ночью?

Я вздернул брови и усмехнулся.

– Не вижу препятствий.

– Откуда ты тут взялся? – неожиданно враждебно перешла она на «ты».

Врать я не стал.

– Из Москвы.

– Саша из Перми.

Я удивился, но виду не подал.

– В Перми я тоже бывал.

– У тебя знакомое лицо.

А вот тут стоило закончить откровенничать. Я решил прикрыться извращенным юмором.

– Я вообще красавчик. Возможно, ты видела меня в эротических снах.

Катя вроде бы нахмурилась, но не смогла долго держать лицо и начала хихикать по-девчачьи. Ну, аминь, что ли, я уж думал, что растерял свою суперсилу шута-обаяшки. Хозяйка квартиры неожиданно бесцеремонно пихнула меня в плечо и сказала:

– Ладно, Марат. Ты мне нравишься. Знаю, правды мне ни ты, ни Саша не скажете. Да и не мое это дело. Но пообещай, что не будешь ее обижать.

Я попытался опять отшутиться, взял очередной орешек, но Катя вдруг второй раз и весьма больно саданула мне кулаком по плечу.

– В глаза мне смотри!

Я поднял голову, невольно реагируя на приказ.

Бабы, блин. Вроде только смеялась и гладила, а через миг – чертова горгона. Того и гляди моргнет, обратив меня в камень.

– Обещай, что не обидишь Сашку, – повторила Катя.

– Клянусь, – проговорил я.

Наверно, я не смог бы этого сделать в любом случае. Как бы ни злился на Сашу, я не желаю ей зла. Мой ответ, похоже, устроил Катерину. Она сразу поднялась.

– Тогда я пойду.

Я не стал ее удерживать, но встал следом, чтобы проводить. Уже у двери Катя обернулась и сказала:

– Надеюсь, вы решите свои проблемы.

Я кивнул, отвечая неловко:

– Угу, я тоже.

Она ушла, оставив меня одного. Я вернулся на кухню и налил себе еще чая. Хотелось чего покрепче. Я даже заглянул в холодильник и открыл парочку шкафов, но ничего похожего на алкоголь у Саши не было.

Самое крепкое, что я нашел, – это детский яблочный сок. Пришлось вернуться к чаю. Очень скоро Саша присоединилась ко мне. Она выглядела паршиво. Я рассмотрел темные круги под все еще припухшими глазами, но сна не было ни в одном.

Сев напротив меня, она спросила сразу в лоб:

– Все еще собираешься вернуть меня Грифу?

– А ты с какой целью интересуешься? – не повелся я на ее враждебно-серьезный тон.

– Если попытаешься позвонить ему, если попытаешься силой забрать меня или Дана, мне придется тебя убить.

Стало еще веселее. Я не мог не улыбнуться.

– Смело, дорогая. Вряд ли у тебя получится.

– Но я попытаюсь.

– Смотрю в твои безумные глаза и верю, но твои руки точно не поднимут тяжелый предмет и не приложат к нему нужной силы, чтобы, например, проломить мне голову. Ты и ложку едва держишь.

Подтверждая мои слова, ложка с сахаром затряслась над ее чашкой. Но сама Саша продолжала казаться сильной.

– Есть еще ножи.

– Ага, и пистолеты. Но даже с ними нужно управляться весьма умело. Человека резать сложнее, чем лук, Саша. Поверь мне.

– Смотрю, ты разбираешься.

– Я работал в органах одно время.

Саша удивленно приподняла брови и наклонила голову.

– В органах? Неожиданно.

– Да. Не самое приятное время моей жизни, но уроки усвоил. Твой боевой настрой я тоже оценил. Советую сбавить градус агрессии и для начала быть честной со мной. Я не сказал Жене, где ты. И не скажу.

Она вдохнула полной грудью, но сразу сникла, потому что я добавил:

– Пока не скажу.

– Шантаж? Что ты хочешь от меня? Минет? Секс? Анал? Множество мелких услуг? Деньги?

Тут уж я рассмеялся в голос. Саше даже пришлось шикнуть и махнуть головой в сторону спальни.

– Не гогочи, Марат. Я только его угомонила. Или сам пойдешь совать Дану в рот сиську, чтобы он уснул?

– Ээээ, нет. Боюсь, мои соски ему не понравятся.

– Еще бы, – самодовольно фыркнула Саша. – Будь тихим.

Как она ухитрялась командовать, будучи зависимой от меня на двести процентов?

Черт знает, но я не противился.

Такой дерзкой она мне больше нравилась. Ей богу, я понятия не имел, что делать с раздавленной Сашей. Единственное, что понял – больше никогда не буду пытаться уничтожить ее.

К тому же мысли о ее сиськах меня моментально взвинтили. Я додумал только сейчас, почему в доме нет ни капли спиртного. Она ведь кормит пацана грудью, хотя он вроде большой. У меня детей в окружении не было. Довлатов родил недавно, и Ника вроде кормила, но их девчонка была совсем кроха.

– Ты скажешь, что мне придется делать в обмен на твое молчание? Или придется угадывать? – продолжала тихо наезжать Саша.

Я откинулся на стуле и постарался вернуть себе преимущество в диалоге тоже:

– Попробуй быть честной со мной.

Саша закатила глаза.

– Мне дешевле тебя убить.

– Дороже, поверь. Особенно в Казани. Я могу спрятать тебя здесь от Грифа или наоборот – запереть, пока он не приедет за вами.

– Что это значит?

– Пока ничего, но, если ты продолжишь стрелять глазищами и сыпать пустыми угрозами, я не стану тебе помогать.

Отодвинув чашку, из которой не сделала и глотка, Саша обреченно выдохнула.

– Что ты хочешь знать?

– Это ведь очевидно. Почему ты здесь, а он там?

Саша закрыла лицо ладонями, потерла глаза пальцами, потянула себя за волосы, качая головой.

– Ты все равно мне не поверишь, – проговорила она без капли надежды в голосе.

– Попробуй быть честной, – повторил я. – А я попробую поверить. Возможно, даже помочь.

Она взглянула на меня, скептически усмехаясь.

– Помочь? После всего?

– А вдруг.

– Это так невероятно, что я сама не верю, Марат… А! – она вдруг тряхнула волосами и махнула рукой. – Черт с ним. Хуже быть не может.

Саша снова сделала паузу, как будто пыталась подобрать слова. Я решил ей помочь.

– Женя упоминал, что ты хотела отдохнуть в Турции. Вы из-за этого поссорились?

Саша смеялась так громко, что теперь мне пришлось ей напоминать про спящего ребенка, ночь и тихий режим. Но у нее даже слезы выступили.

– Ох, узнаю старого доброго Грифа, – хихикала она, вытирая глаза. – Он готов поверить, что баба – стерва, недокупанная в море, чем подумает, что сам козел.

– А он козел? – поинтересовался я.

– А то ты не знаешь. Уверена, у вас с Женей было намного больше, чем клуб и бои.

Я не стал спорить, но и не подтвердил. Доверять Саше что-то больше, чем она и так знала, у меня не было ни повода, ни желания.

– Нет, Марат, я не настолько хотела в Анталию, – продолжала Саша. – Вернее, очень хотела и очень расстроилась, что Женя меня не отпустил, потому что оттуда я могла сбежать, будучи беременной. Удирать с дырой между ног и младенцем в слинге, знаешь ли, не самый прикольный спорт.

Никогда не считал себя слабонервным, но от таких подробностей меня замутило. И, скорее всего, дело было в ней. Не мог я, блин, цинично относиться к Саше в таком состоянии. Да вообще в любом состоянии. Я был ахуенно пристрастен к этой девчонке. К молодой женщине, которой она стала за это время.

– Уверен, беременной тоже не до бега с препятствиями.

– Намного проще, Марат, – не согласилась она. – Но Женя вцепился в меня как клещ и не отпускал с поводка. Я была его любимой собакой все это время.

– Он с ума по тебе сходил, – не согласился я.

– О, да. Все это кончилось тем, что мой безумный муж пожелал смотреть, как меня трахает его мерзкий приятель.

– Что?

– Знала, что ты не поверишь.

Саша вскочила из-за стола, собрала чашки и шумно уронила их в раковину. Я повернулся и схватил ее за руку, заставляя сесть обратно. Она попыталась выдернуть кисть, но я не отпустил. Даже схватил вторую и обе вложил в свою ладонь. Саша прятала глаза и бормотала сквозь новый приступ слез:

– Я говорила, ты не поверишь. Я знала, что ты не поверишь…

– Он положил тебя под кого-то? – рыкнул я.

Саша вздрогнула. Я повторил тише:

– Женя заставил тебя заниматься сексом с другим мужчиной?

– П-почти.

– Он держал меня… А Толик… Они хотели… Но…

– Нет? – выдохнул я с надеждой.

Саша замотала головой.

– Ничего не было? – продолжал я требовать четкого ответа.

– Не было. Я чудом прикрылась беременностью. Сказала, что у меня угроза выкидыша. Женю это остановило. Он вышвырнул Толика.

Я не сдержал страдальческого, совсем немужественного стона.

– Боже правый…

Но сразу же усомнился, вспоминая, как Женя боготворил свою невесту.

– Он почти молился на тебя, Саша. Как можно свою женщину отдать этому уебку Толику? Не верю!

Саша кусала губы. Глаза снова стали влажными.

– Так и знала, что ты не поверишь. Я сама не верила, пока он не…. Это же…

Она расплакалась снова так горько и чертовски красиво, что я сам чуть удар не заработал.

Как можно быть такой красивой в истерике? Полный пистон. У меня привстал, но я быстро запретил себе быть извращенцем. Хватит с этой девочки долбоебов. Не в силах отстраненно наблюдать я забрал Сашу с ее стула обратно себе на коленки.

Как только ее голова оказалась у меня на плече, она заплакала еще сильнее. Я гладил ее, снова уговаривая, как маленькую девочку.

– Не плачь, пожалуйста. Сама же говорила, что ребенка разбудим.

– Разбужу, – всхлипнула Саша. – Все равно придется будить, чтобы убегать. Снова. Сейчас я стукну тебя чем-нибудь…

– Подать тебе чайник?

– Это не смешнооо…

– Да уж, конечно. Помереть от чайника – чего смешного? Трагедия.

Саша начала нервно хихикать сквозь слезы. Она больше не хотела принимать мои утешения, слезла с колен и вернулась на стул, достаточно быстро успокоилась.

Капец она странная.

– Мне все равно, что ты не веришь, Марат. Не надо меня жалеть. Просто скажи, что хочешь? Что я должна сделать?

– Я не знаю, – ответил я ей честно. – Думал приеду, задам тебе пару вопросов – и сразу позвоню Женьке.

– Ты все еще не позвонил.

– Знаю. Потому что все еще не решил, кому верить.

Саша усмехнулась невесело.

– Очень странно, что я все еще есть в списках людей, которым ты можешь поверить.

– Да, странно, но Гриф еще более странный персонаж, и я не уверен, что ты нужна ему в нормальном смысле.

Кажется, Саша могла мне многое сказать о том смысле, в котором она была необходима своему мужу. Но она не стала жаловаться или поносить Грифа. Большинство женщин не постеснялись бы и при меньшем ущербе.

Взяв салфетки со стола, Саша шумно высморкалась и теперь смотрела на меня печально, смиренно, почти нежно. Она ждала моего приговора. Или вспоминала, где лежит самый острый нож. С таким лицом можно что угодно себе там думать.

Меня впечатлило ее спокойствие, даже уверенность. Она точно не придумала про Грифа и Толика, а я все сильнее верил, что это правда. Омерзительная правда. Лучше бы Саша мне наврала. Я не хотел верить, но приходилось.

– Однажды я спал с Жениной девушкой, – признался я за каким-то хреном. – Задолго до тебя.

Саша прищурилась, но ничего не сказала на это.

– Он буквально предложил мне ее трахнуть. Она не хотела. Сначала.

Глухой душераздирающий стон вырвался из ее горла. Саша зажмурилась на миг. Совсем как в тот момент, когда увидела меня на пороге. Она не хотела верить в реальность.

Ну, а кто бы хотел?

– Ты изнасиловал ее? – проговорила она сдавлено.

– Нет! – вспылил я тихо, помня на этот раз о ребенке. – Я был конченым тогда, но не настолько. Женька ее уговорил, она мне дала, хоть и без энтузиазма.

– Он присутствовал, да? – догадалась Саша.

– Угу, дрочил как сумасшедший, – зачем-то добавил я. Словно меня это оправдывало.

Саша снова судорожно выдохнула, обнимая себя за плечи.

Пришлось извиниться:

– Прости за подробности.

– Да чего уж… А меня вот не уговорил. Чудо, что Женя проникся моим положением. Но с тех пор у него напрочь снесло крышу. Меня даже у туалета сторожила охрана.

– Поэтому ты сбежала из роддома?

– Да. Другого шанса не было.

Я смотрел на Сашу и не переставал поражаться. Меня жрала совесть за подлое молчание, но одновременно в душе расцветало извращенное восхищение. Саша продумала все до мелочей. Начиная от документов на ребенка, заканчивая сменой городов.

Мой долг Жене никуда не делся. Но, оказывается, я и Саше был в своем роде должен. Расскажи я ей до свадьбы о пристрастиях Грифа, может, она бы передумала. Конечно, в то время я был слишком горд, чтобы уговаривать и козырять нелицеприятными историями о ее женихе. Да и сейчас не уверен, кто из них творил большую херню. Неверная невеста или приятель-извращенец. А я кто между ними? Просто подлец, который сам себя наебал?

– Не знаю, что с тобой делать, – честно сообщил я Саше.

Зато она прекрасно знала и быстро посоветовала:

– Оставь меня в покое, Марат. Уезжай обратно в Москву, забудь, что я в Казани. Если ты все еще на меня злишься, поверь, я сама себе уже давно за все отомстила.

Она шла ва-банк и точно попадала во все мои больные места. Удивительное дело, мы толком не знали друг друга, но одновременно каким-то чёртовым образом попадали, не целясь. Начиная с постели, заканчивая душами.

Я никогда не был особенно сентиментальным и уж точно не верил во всякую розовую чушь о половинках и любви с первого взгляда. Но между мной и Сашей все время кипела какая-то хитрая химическая шамбала.

Я знал, что много раз пожалею. Стоило воспользоваться ее советом. Но отодраться от этой девушки по своей воле я не мог.

– Нет, – обрубил я все ее надежды. – Я останусь в Казани с тобой. Пока не решу, что делать.

Саша тут же ощетинилась и начала брызгать ядом.

– Великий судья берет паузу прежде, чем вынести вердикт?

– Не надо драматизировать, дорогая.

– Не надо так меня звать.

– Как прикажешь. Иди спать, завтра соберем вещи и перевезем их в мою квартиру.

Квартирный вопрос Саши – паршивая история, но она мне играла на руку. Гриф мог найти ее так же, как и я, на съемной квартире, но не в апартаментах Казаевых. Конечно, таким образом я себе подписывал приговор. Жене будет плевать, сколько раз я его отмазывал, сколько денег принес ему потом на ринге. Он быстро забудет, что я был у него свидетелем на свадьбе. Думаю, даже если выяснит, что я сын Артура, все равно не постесняется закопать меня где-нибудь на берегу Волги в живописном местечке.

Но мне было плевать. Я решил, и Саше придется подчиниться. Но она, конечно, стала сопротивляться.

– Ты шутишь? Какая квартира?

– Хорошая, просторная, в центре. До парка три минуты пешком. Красота.

– У тебя действительно есть квартира здесь?

– Есть.

– Я думала, ты при Кате заливаешь, чтобы ее успокоить.

– О, я не настолько щепетилен к чувствам твоей подруги. Просто говорил правду. Иди спать, Саша. Ты хреново выглядишь.

Она не нашлась, что сказать на это, и в конце концов… согласилась.

– Ладно. Мне действительно лучше поспать. Дан разбудит рано утром.

Я снова поморщился от его имени, но ничего ей не сказал.

– Доброй ночи. Я приберу здесь и тоже лягу.

– Не надо ничего мыть. Просто иди уже…

Саше не терпелось меня выгнать. Забавная. Она реально считает, что я сейчас оставлю ее одну и позволю удрать?

– Нет, Саш. Я никуда не пойду.

– То есть?

Она не верила. Ну никак.

– То есть. Я останусь в этом доме на ночь. Не могу не дать тебе шанс перерезать мне горло во сне.

Саша побледнела и залепетала, спотыкаясь:

– Но… Как же? Какое горло, Марат? У меня одна кровать – она в детской и узкая.

– О, я не претендую на твое священное ложе. Вон в гостиной диванчик у телека. Там и устроюсь.

Теперь Саша смотрела на меня, как на идиота. Пожалуй, я им и был.

– Тебе придется вчетверо сложиться, чтобы устроиться на этой кушетке.

– Значит, сложусь. Не твоя беда, хозяйка. Иди спать.

Конечно, так просто она никуда не ушла. Мы пререкались до глубокой ночи. Между делом я прибрал на столе и помыл свою чашку. На всякий случай отметил, что ножей у Саши нормальных нет.

Она все не унималась и уговаривала меня свалить. Пришлось применить немного силы. Я прихватил ее за плечи и довел до двери в спальню.

– Спать, – приказал я злым шепотом, теряя терпение.

Она бы продолжала упорствовать, но за дверью снова пискнул пацан. Саше пришлось повиноваться. Я выключил свет в доме и свалился на кушетку. В одном Саша была абсолютно права – мне пришлось хорошенько скукожиться. Но старые привычки пригодились. Я умел спать даже под кустом.

Несколько раз за ночь я просыпался, потому что Саша проходила мимо. Она всхлипывала по пути в ванную и обратно. Наверно, ревела до утра. Но вещей не собирала, на кухне не шныряла. Убегать или убивать передумала. И то хорошо.

Проснулся я утром от затекшей шеи, а через секунду понял, что спина тоже разваливается на части. Понятно, что больше заснуть не посчастливится. Я глянул на мобильник. Часов пять сна – нормально для такого сумасшедшего дня.

Сразу бросилось в глаза, что дверь в спальню приоткрыта. Наверно, Саша не захлопнула, когда бегала ночью в темноте, стараясь не шуметь. Я решил подойти, чтобы прикрыть дверь, но заметил движение в кроватке. Сашин сын проснулся. Он лежал в кроватке тихонько, ко мне спиной, и очень внимательно изучал плюшевого медведя. Мелкий гладил ему морду, а потом схватил за нос. Я усмехнулся, и мальчишка тотчас повернулся ко мне.

Я не знал, что делать. Бросив взгляд на кровать, я увидел, что Саша спит без задних ног. Надо же так себя измучить. Я не хотел ее будить сейчас. А вот пацан встал в кроватке и точно собирался зареветь. Видимо, испугался меня.

– Тсссс, – шикнул я на него, пересекая комнату.

Пришлось импровизировать. Я подошел к кроватке, взял теперь уже малоинтересного медведя и показал парню, отвлекая от вопля. Он сразу передумал орать.

– Вот и славненько, – проговорил я очень тихо. – Смотри, какой миша. Хороший, да? Пошли найдем ему мед. Мишки любят мед.

Я нес ахинею, подхватывая ребенка на руки. Он очень удобно устроился у меня на руке. Я унес его из спальни и закрыл дверь.

– Ну, привет, – проговорил я погроме, как только мы оказались на кухне. – Значит, ты Данис, да?

Конечно, парень не стал мне отвечать.

– Правильно. Нечего трындеть со всякими дядьками незнакомыми, – похвалил я его, чувствуя себя немного глупо.

Данис не спешил орать, что меня очень радовало. Вопящие дети меня раздражали и пугали одновременно. Хрен знает, что с ними делать. Но вроде бы я нашел у парня кнопку разок. Сейчас, похоже, лучше не двигаться.

Дан изучал мое лицо очень внимательно. Как будто оценивал, стоит мне доверять или нет. Я тоже воспользовался моментом и рассматривал его. Хороший ведь парнишка, симпатичный. Глаза Сашкины, синие. Я чертовски боялся, что он будет похож на Женьку. Боялся, что буду ненавидеть маленького человека просто так. Но – нет. Я точно не чувствовал ничего плохого. Разве что немного волновался, как на самом ответственном экзамене.

Дан как будто был похож на кого-то очень хорошего, но я никак не мог понять – на кого. Однако приятные ассоциации моментально согрели меня. Я улыбнулся парню. Он протянул руку и потрогал мое лицо, тоже улыбнулся. Ему понравилось. Дан сразу добавил вторую руку, растрепал мне бороду и засмеялся.

Я тоже хохотнул.

– Что веселишься? Я похож на твоего медведя? Ну… есть немного.

Дан стал хлопать меня по щекам, совсем развеселился, даже схватил меня за нос.

– Воу, пацан, полегче.

Я пощекотал маленький кулачок, и Данис отпустил.

– Ты ничего вроде. Можем подружиться.

Сам не знаю зачем, но я взял его ручку и пожал ее.

– Я Марат. Будем знакомы.

Наверное, все становятся немного дебилами наедине с детьми. Как еще с ними общаться? Я решил не казнить себя за это.

– Так, ну, знакомством сыт не будешь. Давай тебя покормим, что ли?

Я прошел с Даном на кухню, нашел его стул в углу, разложил и усадил пацана. Проверив шкафы, я обнаружил детскую кашу, детскую тарелку и детскую ложку.

Пока Дан развлекался с тарелкой и приборами, я изучил инструкцию и поставил нагреть чайник, чтобы развести кашу водой. Как хорошо жить в продвинутом мире. Я, конечно, мог бы сварить овсянку сам, но не факт, что она была бы пригодной для ребенка. А тут – просто добавь воды. Идеально.

Себе я пока решил сварить только кофе. Хотя в холодильнике нашлись яйца и молоко. Омлет будет кстати чуть позже. Вот накормлю мелкого и займусь завтраком для взрослых.

Я с трудом усыпил желание позаботиться о Саше. Мне не хотелось снова превращаться в ковер под ее ногами. Сейчас она от меня зависит. Лучше уж упиваться своим превосходством.

Но самоутверждаться мне совсем не хотелось. Накормив пацана, я вытащил его из стула. Дан стал хныкать, и я сразу понял причину. Его штаны оказались сырыми.

– Ну, приятель! Как так? Мы не настолько близко знакомы, чтобы я менял тебе памперс.

Пацан плевал на мою болтовню и куксился все сильнее. Пришлось снимать мокрое. Повезло, что мелкий не сопротивлялся. Я снял с него штаны и принюхался, молясь, чтобы не было какашек. Повезло. Мне достались просто слишком обсиканные трусишки.

– Тяжелые, – сообщил я Дану, и он засмеялся, словно гордился. – Давай придумаем что-то на замену.

Все оказалось вовсе не страшно. Я выкинул памперс и почти сразу нашел чистый. Он лежал на кресле, а второй я увидел на полке с игрушками. Саша не отличалась аккуратностью, но мне это было на руку. Не пришлось рыться или оставлять Дана с голой жопой.

Благослови бог того, кто придумал подгузники-трусики. Не уверен, что я с первого раза справился бы с липучками и смог бы уговорить карапуза не мешать. А трусы натянул легко. Дан мне не помогал, но и не скакал особенно сильно. Штанов вот не нашлось, и я решил оставить парня так. Дома у Саши было тепло. К тому же Дан отправился рыться в игрушках, что лежали тут же рядом в коробке. Он присел на пушистый коврик, и я совсем успокоился.

Можно было подумать и о завтраке. Я приступил к омлету, стараясь не желать обрадовать Сашу.

Справедливости ради она и не обрадовалась. Когда завтрак был почти готов, эта фурия вылетела из спальни, словно за ней неслись кони Апокалипсиса с мордами Грифа.

Глава 5. Тревожное утро

Саша

Я не могла поверить, что Марат останется в моем доме. Он, кажется, сочувствовал мне и не спешил сдать Грифу, но я все равно не уповала на милосердие. Оставаться во власти мужчины для меня теперь было непозволительной роскошью. Я совершила эту ошибку один раз и больше не наступлю на грабли. Пряча за абсурдом правду, я надеялась усыпить бдительность Марата хотя бы на время. Ни дня я не собиралась оставаться в Казани. Бежать без вещей и без оглядки – вот мой лучший и беспроигрышный план.

Но не сбылось. Марат не хотел отпускать меня даже на несколько часов. Он отправил меня спать, а сам лег на диване в гостиной. Мне оставалось смириться или действительно попытаться убить его во сне. Ни то, ни другое не вмещалось в мои принципы. Я и комаров убивала с сожалением. Думаю, даже в Толика не смогла бы воткнуть нож. Даже в ту ночь. Не говоря уж про Марата, которого я и без ножа ранила своими решениями.

Глядя на Дана, который тихо спал в кроватке, я плакала и просила прощения у сына, что не могу позволить узнать родного отца. Не сейчас.

Марат много чего сказал мне до прихода Кати. Он не простит меня за ложь и побег, если узнает, что Дан его сын. Возможно, никогда не простит, но сейчас, скорее всего, и не поверит, а просто отдаст Грифу. Я не собиралась проверять.

Я тешила себя надеждой, что Марат крепко спит, и мы сможем улизнуть из квартиры. Однажды я уже смогла выбраться из его дома. Может, и теперь повезет…

Черта с два. Я прошла на цыпочках в ванную среди ночи, и Казаев тотчас заворочался. То же самое произошло и под утро.

Я не могла уснуть. Слезы душили, боль рвала сердце на части. Я не должна была приезжать в Казань. Глупое желание растить сына в родном городе его отца наказало меня. Сантименты – предатели. Они же и обрекли меня на бессонную ночь. Солнце уже попросилось сквозь занавески. Я собралась вставать, но внезапно уснула.

Как в черную дыру провалилась. Когда я открыла глаза, то сразу поняла, что в комнате слишком тихо. Я не слышала дыхания Дана. За время скитаний, да и вообще с тех пор как я стала мамой, сладкое сопение сына было для меня лучшей музыкой. Но сейчас я находилась в спальне совершенно одна.

Самый страшный сон стал явью. Я вскочила с кровати и помчалась куда-то, не успевая толком глаза разлепить.

– Данис! Дан! – орала я на всю квартиру. – Где ты, малыш? Где мой сын?

Я, черт побери, чуть не споткнулась о ребенка, который невозмутимо играл на полу. От моего вопля Дан, конечно, испугался и заплакал. Я подняла его на руки, прижала к себе и сразу же увидела Марата, который стоял посреди кухни.

– Что ты собирался делать с моим ребенком? Хотел забрать его, да? – кричала я, не в силах убавить громкость.

По лицу потекли слезы. А я думала, что выплакала всю жидкость из организма за ночь. Дан тоже заревел и упирался в меня кулачками. Он умел быть очень сильным и упрямым. Совсем как его отец, черт подери.

От этих мыслей мне становилось еще больнее и страшнее. Марат ведь может забрать его, если узнает. Что я буду делать?

Сквозь слезы я пыталась успокоить Дана, хотя знала, что сейчас он тоже испуган и не находит во мне поддержки или утешения. Наоборот, психует вместе со мной. Но и отпустить сына я тоже не могла.

Все еще плача, я видела, как расплывчатое огромное пятно приближается ко мне.

– Ты совсем головой поехала, Саш, – проговорил Марат.

В этот момент Дан перестал меня отталкивать. Я ослабила хватку и через секунду уже не держала сына. Его забрал Марат. Собираясь выдрать ребенка обратно даже ценой жизни, я бросилась к нему, но Марат осадил спокойно и тихо:

– Уймись и не ори. Ты его пугаешь до усрачки. Менять подгузник с какашками я пока не готов.

Вытерев глаза, я наконец обрела зрение и рассмотрела Марата с Даном. Ребенок успокоился у него на руках моментально. Я снова вспомнила все, что читала про спокойствие, уверенность и особую чувствительность маленьких детей к этому.

Марат был в адеквате, и Дан это чувствовал. А вот во мне спокойствия не было ни грамма. Я все еще не понимала, как мы оказалась в такой ситуации. Почему я ничего не слышала? Как Дан очутился на кухне, если должен был спать в кровати?

– Он проснулся, и я забрал его из спальни, – объяснил Марат, словно мысли мои прочитал. – Мы поели, промочили штаны, и я его переодел. Похищать детей – вообще не мой стиль.

– Я бы услышала, что он проснулся! – не верила я.

– Ну, скорее всего, услышала бы, если бы легла спать, как я велел, а не шароебилась всю ночь, как сопливый вампир.

Не поспоришь. Я вытерла нос тыльной стороной ладони, не заботясь, что это выглядит просто ужасно. Плевать на красоту. Мне нужны все детали пазла.

– Ты забрал его из кровати?

– Да.

– И он не заплакал?

– Мы взяли медведя. Медведь не ревел, и Дан тоже не стал.

Я не верила своим ушам. Вот так аргумент. Медведя мне крыть решительно нечем.

– Ты кормил его?

– Медведя? Нет, мы не нашли мед. Но Дан поел кашу.

– Ты сварил кашу?

– Господь с тобой, Саша. У тебя какая-то растворимая хрень в коробке. Я залил ее водой, как написано в инструкции. Вроде, педиатры советуют. Хотя, наверно, пиздят для маркетинга. Предупреждая продолжение допроса – да, я поменял подгузник. Пацан много ссыт. Я не сразу дотумкал, но он начал хныкать, пришлось все проверить. Чистые трусы у тебя по всей квартире валяются. Ты неряха, знаешь?

– Пошел ты! – гавкнула я зло, но на этот раз тихо. – Попробовал бы сам гулять, кормить, купать, работать, а потом еще прибирать все среди ночи. Умник!

– Ну… ладно. Я тоже не сказать, что фанат порядка, – пошел на попятную Марат.

– Ты не собирался забирать Дана? – решила я уточнить в лоб.

– Если бы собирался, то уже бы забрал, а не варил бы тут кофе и не жарил бы омлет.

– Ты приготовил омлет?

Марат в два шага вернулся обратно на кухню и снял с огня сковороду.

– Да, приготовил, – крикнул он оттуда. – Надеюсь, он не сгорел, пока ты тут устраивала сцену.

Я хотела сказать многое, но не стала. Оправдываться точно не хотелось. На меня накатила какая-то ужасная усталость и тоска. Я вообще ничего не хотела. Все мои планы разрушены огромным красивым мужчиной, которому хочется упасть на грудь и рыдать, пока не отпустит.

Стараясь дышать и успокоиться, я продолжала стоять посреди гостиной. Марат отпустил Дана, и он возился на ковре с игрушками. Я уставилась на него, ища силы в моем маленьком мужчине. Марат подошел ко мне и не говоря ни слова стоял рядом.

– Я обещал, что заберу вас к себе, – проговорил он. – Я никогда тебя не обманывал.

– Ммм, – протянула я. Не поспоришь. Это я все время вру, а он весь такой правильный, безупречный рыцарь в белых латах.

Марат погладил меня по плечу.

– Тебе бы умыться.

– Ммм, – повторила я, как немая.

– Я не нашел штаны для мелкого. Да и тебе бы не мешало прикрыть зад.

Спохватившись, я вспомнила, что выскочила из комнаты в одной майке и трусах. Посмотрев на себя, я охнула и скорее убежала в комнату, чтобы надеть брюки. Дану тоже захватила штанишки и носки. В голове все еще не укладывалась реальность происходящего. Я хваталась за обыденные рутинные действия, чтобы не начать психовать снова.

Одеть себя и сына, умыть себя и сына, вернуть Дана играть, пройти на кухню, чтобы поесть. Обычно я ела вместе с ребенком, но сегодня он управился раньше меня. Спасибо Марату. Пришлось сломать привычный график и разделить трапезу с незваным гостем.

Омлет оказался вкусным, совсем не подгорел. Я перманентно краснела из-за взглядов Марата. Он ел молча, но смотрел красноречиво и думал очень громко. Уверена, он все это время «переваривал» мой неприкрытый зад или вспоминал, как я выгляжу голой. Его ухмылочка не оставляла других вариантов.

Но я вспомнила, как мужчина-врач на обходе в роддоме проверял мои соски и критиковал кормление лежа, и сразу стало плевать на косые взгляды Марата. Ну… почти плевать. Как ни крути, а мне льстило его внимание. Уж точно больше, чем внимание дежурного врача.

– Ты все еще не решил, что с нами делать? – аккуратно спросила я во время завтрака.

Думала, мне кусок в горло не полезет, но запах был прекрасный, а на вкус оказалось еще лучше. Марат тоже ел с удовольствием и не спешил отвечать. Он прожевал, намазал кусок хлеба маслом, откусил и только тогда соизволил просветить меня.

– Я решил, что ты должна быть под присмотром. Посоветовал бы еще прекратить истерить, но с таким сложным заданием ты вряд ли справишься.

– Я все это время не попалась, потому что не истерила, – обиделась я на его издевки.

– Угу, опять я виноват. Ты, наверно, и Женьке не изменяла, пока не застряла со мной в лифте.

В его тоне было слишком много укора и обиды. Марат, может, и не выдаст меня сразу, но рассчитывать на него в качестве союзника точно не стоит.

– Представь себе, – буркнула я сквозь жевания, изучая куски омлета на тарелке. А, проглотив, добавила уже четко. – Можешь сколько угодно звать меня шлюхой, Марат. Я уже говорила тебе ночью и сейчас повторю: за свое дерьмо я расплатилась сполна.

Больше он ничего не говорил и улыбаться перестал. Мы ели в тишине. Я слишком скоро заскучала по язвительным репликам Марата. Извращение, конечно, но мне нравилось ругаться с ним. Было что-то азартно возбуждающее в нашем противостоянии.

Дан наигрался и приполз к нам. Разбивая мне сердце, сын выбрал Марата. Он схватился за его джинсы, встал и попросился на ручки. Очередной ком подкатил к горлу.

– Эй, приятель, соскучился по мне уже? Ну, садись.

Дан с видом исследователя сразу решил попробовать еду из тарелки.

– Ой, давай только не будем пачкаться, чувачок! – Марат поймал ручонку.

Я усмехнулась, одновременно ревнуя и обожая этих мужчин.

– Ему можно? – предусмотрительно поинтересовался Марат, отделив немного омлета.

Я пожала плечами, не найдя в составе ничего криминального.

– Немного можно.

Марат аккуратно сунул вилку в рот Данису, и тот стал задумчиво жевать. Я следила за реакцией сына. Он никак особенно не отреагировал на новую еду, но потребовал еще, постучав по столу ладошкой.

– Он не понял. Надо дать еще.

– Дай, – разрешила я и встала, чтобы налить себе кофе.

Он тоже оказался вкусным. Марат развлекался с ребенком, отдав ему почти все, что осталось на тарелке.

Я смотрела на них и представляла, как скажу сейчас: «Эй, а он ведь твой сын». Как бы это звучало? Как бы Марат отреагировал?

Я сравнивала его и Дана, совсем не находя сходства. Мне казалось, сын очень похож на меня. Никаких особых родинок или пятен у него тоже не было, по которым я могла бы доказать отцовство. Говорят, сейчас легко установить генетически, но этот способ мне совсем не нравился.

Я ничего никому не хочу доказывать. Однако сказать придется. Однажды… Не сейчас. В данный момент рисковать даже таким шатким мировым соглашением с Маратом я не собиралась. Кто знает, что у него там переклинит в голове, если вывалить всю правду. Мне повезло – Марат верил насчет Толика. Этого пока достаточно.

Испытывать судьбу и Марата дальше я пока не собиралась. К тому же в памяти отпечатались его слова об отце, ребенке и моем побеге.

Ты не имела никакого права забирать ребенка у отца. Я не большой фанат Грифа, но даже ему такого дерьма не пожелаю. Он ищет тебя. Он не знает, как выглядит его сын. Это самое ужасное, что ты могла сотворить с Женькой. Даже хуже того дерьма, что мы с тобой наделали.

Марат говорил это так яростно и пылко, без сомнения, очень искренне. Он не пощадит меня, даже если поверит. Я ведь сбежала от Женьки, но ребенка забрала у самого Марата. Еще до рождения я обрекла нашего сына на совсем другую жизнь. Я буду долго, возможно, до самой смерти вымаливать за это прощение, но не сейчас.

– Я помогу собрать вещи, – вернул он меня из глубоких раздумий и очередного отложенного признания. – Только показывай, что здесь твое.

– Кровать, коляска и вещи, – проговорила я не своим голосом.

– Хорошо. Я займусь кроватью, а ты собирай шмотки.

Он даже приказывал как-то душевно. Марату хотелось повиноваться и верить. Мне придется очень нелегко держать в узде подобные желания.

Я задержалась на кухне, чтобы помыть посуду. Дан, конечно, не делал мою жизнь сегодня проще. Он снова наигрался и требовал внимания. Пришлось вручить ему Катины кастрюли и ложку. Они увлекли его на несколько бесценных минут. Но в комнату собирать вещи мы пошли, конечно, вдвоем.

Марат к тому времени уже вытащил кровать из угла и скептически ее осматривал.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Она такая маленькая, – проговорил он.

Я немного оскорбилась.

– Ну да, для младенца – маленькая кровать. Ему нравится.

– Да пожалуйста. Я не против. Просто думаю, что нет смысла ее разбирать. Должна поместиться в багажнике. Хм… осталось раздобыть тачку.

– Такси? – подсказала я.

– К черту. Я должен позвонить. Собирайтесь.

Марат прошел мимо меня в гостиную, по дороге пощекотал Дана, и он засмеялся звонким колокольчиком.

Я опустила сына на пол, и он отправился за Маратом. Кажется, я теряю идеального беглеца. Вернее, Дан теперь решил уматывать от меня к Марату. Заглушив совесть, я достала сумку, в которую быстро сложила все наши вещи.

Казаев увидел, что я несу сумку к выходу, и скорее забрал ее.

– Давай. Что-то ты долго возишься. Машина будет через десять минут.

Я приподняла брови и сообщила:

– Я уже все собрала.

– Одна сумка? – не поверил Марат.

– Как видишь.

– Да ладно, а зимние вещи? Твои и ребенка. Сюда ни одна куртка не влезет.

– Я все продала.

– Шутишь!

Пришлось вызвать пояснительную бригаду.

– Я не шучу такими вещами, Марат. Мы всегда готовы бежать. Если бы я держалась за багаж, то не уехала бы дальше МКАДа.

– Это немного пугает, – признался Марат, оглядывая меня и скромную сумку.

– А меня пугают другие вещи. Например, муж со странностями и обострённым чувством собственности. И ты тоже со своим непринятым решением и попытками меня контролировать.

Марат поверил и больше не требовал пояснений. Только посоветовал между прочим:

– От меня даже не пытайся удрать. Найду, и будет хуже.

Мне стоило бояться, опасаться и верить. Но чем больше я находилась рядом с Маратом, тем спокойнее становилось на душе. Он ничего не решил, он командовал, как царь. Мы с Даном были полностью в его власти. Однако я не чувствовала по этому поводу ничего плохого, хоть и уверяла Марата в обратном.

Переезд тоже не пугал меня. Казалось, эти перемены приведут нас всех к лучшему.

Марат взял одной рукой кровать, другой – мою сумку и сказал у двери:

– Одевайтесь и выходите.

Я бы многое ему сказала по привычке, но Марат быстро вышел из дома. Мне пришлось просто исполнить приказ. Мы с Даном спустились через пять минут. У подъезда стояла большая машина-пикап, но кузов был с крышей. Видимо, туда Марат и засунул кровать.

– Ваша коляска синяя? – уточнил он, протягивая руки к ребенку.

– Да, синяя. В подъезде…

Дан без смущения перебрался к Марату. Я в очередной раз обалдела, как они быстро поладили. Мой сын мужчин особенно и не видел. Может, поэтому он с таким удовольствием общается с… отцом. Я выбросила из головы очередную партию мучительных мыслей и собралась сходить за коляской. Но Марат остановил.

– Я уже забрал ее из подъезда и погрузил, Саш. Садись в машину.

Сам он открыл дверь и стал устраивать Дана. Я собиралась наорать из-за отсутствия безопасности, но не успела. Думала, Марат пытается пристегнуть Даниса обычным ремнем, но он посадил его в детское кресло и возился с замком.

– Ага, получилось, – обрадовался он, как ребенок. – Не зря универ кончал. Ты бы села к нему на заднее, Саш. Машина незнакомая, расстроится еще. Я не люблю, когда в машине орут.

Не выходя из череды потрясений, я отправилась к другой двери, чтобы занять место рядом с Даном.

Марат сел за руль, проверил нас через зеркало заднего вида и объявил:

– Поехали, раз все на месте.

Он выехал из двора, и я чуть не рухнула обратно в истерику. Оставлять квартиру Кати, которая стала таким приятным и надежным домом для нас, совсем не хотелось. Но, чтобы не реветь опять, я начала мыслить, и в голове родилось множество вопросов. Я не постеснялась их задать сразу.

– Что это за машина? Твоя? – в первую очередь удивилась я.

– Прокатная, – ответил Марат не задумываясь. – Удобная для переезда. Все вещи влезли. Хотя у тебя вещей – кот наплакал. Можно было и седан взять. Но вроде эта тоже ничего. Как тебе?

Он взглянул в зеркало, точно ожидая от меня ответа. А я совсем не понимала, что должна оценить.

– Как мне – что?

– Удобно там сзади? Салон не тесный?

– Нормальный.

– Обычно в таких пикапах страдает комфорт, но эта марка ничего. Постарались.

– Откуда здесь детское кресло? – вернулась я к своим вопросам.

– Я попросил.

– Так можно?

– Кресло ведь на месте – значит можно. Что за допрос, Саш? – возмутился Марат.

Я вспылила.

– Нормальный такой допрос. Ты заявился ко мне домой, наставил своих условий, везешь меня куда-то теперь с ребенком…

– Потому что у тебя нет возможности сопротивляться, – добавил Марат. – Не забыла?

– Забудешь тут.

– Тогда хватит болтать. Доверься мне.

– Даже не подумаю.

– Удрать не получится, дорогая, – ласково и ядовито сообщил Марат в сотый раз. – Тебе придется смириться со своим положением.

– Даже не подумаю, – повторила я упрямо. Но выхода у меня, конечно, не было.

Экстренная и комфортная эвакуация, которую организовал Марат, была еще более подозрительная, чем его туманные намерения. С Женей я хотя бы понимала, что мне грозит. Марат же оставался сплошной загадкой.

Но что бы он ни решил, ему скоро придется вернуться в Москву. У него там работа как никак. Тогда у меня и будет шанс. Пока стоит воспользоваться небольшой отсрочкой для переосмысления.

Но все отсрочки и переосмысления снова оказались неактуальны, как только я увидела дом. Почти в центре – рукой подать, пешком дойти до всех красот Казани. Но одновременно немного в стороне от шума и пыли дорог. Я слышала об этом квартале. Элитное жилье. Даже снять там что-то маленькое мне было не по карману.

Марат же со знанием дела воспользовался электронным ключом от ворот, и мы заехали на территорию. Заглушив мотор, Казаев бодро вышел и сам отстегнул Дана. Ребенок, к слову, тоже онемел от резкой перемены мест. Он не пискнул в машине и сейчас любопытно вращал глазами, рассматривая все новое и интересное.

– Подержи пупса, – вернул мне Марат сына.

Сам он открыл кузов и первым делом вынул коляску.

– Здесь везде пандусы: можешь прокатить парня без проблем, – сообщил он.

Онемев в очередной раз, я усадила Даниса и возилась с ремнями. Марат в это время выгрузил кровать, положил в нее сумку, поднял все это, как пушинку, и мы пошли к дому. Шикарный подъезд и огромный зеркальный лифт заставили меня еще больше нервничать. Но сорвалась я только в квартире. Даже с порога стало понятно, что это люксовые апартаменты. Высокий этаж, невероятный вид, огромное пространство. Я привыкла к сорока квадратам. Нам с Даном было просторно и уютно одновременно. Но здесь почувствовала себя, словно на стадионе.

Как Марат мог иметь здесь такое жилье? Я ожидала что-то хрущёвское потрепанное, в наследство от бабушки и все такое. А он привез меня в замок.

– Что это за квартира и откуда у тебя ключи? – потребовала я объяснений.

Глава 6. Квартирный вопрос

Марат

Я ждал вопроса и был готов к нему. Разумеется, Саша не могла не заметить размеры и качество обстановки в квартире моих родителей. Я вчера решил, что увезу ее сюда, но одновременно не придумал, как объясню наличие такой квартирищи. Возможно, стоило сказать ей правду, но…

Чертова гордость мне не позволяла. Не хотел я, чтобы она знала про родителей, нефть, самолет и прочую приблуду, которая делала Казаевых хозяевами Татарстана.

Ложь родилась сразу после Сашиного вопроса и легко вырвалась из моего рта:

– Это квартира моего друга. Я присматриваю за ней, когда бываю в городе.

– Что у тебя за друг такой?

– Хороший. Ты его знаешь.

– Женя? – недоверчиво предположила Саша.

Я поднял глаза к потолку.

– Нет. Димка Довлатов. Вроде ты его видела в клубе.

– Оу…

Саша склонила голову. Дан заерзал в коляске, требуя свободы. Я достал его и отдал матери.

– Транспорт можно прямо дома припарковать. Тут просторная гардеробная, – объяснил я, чуть отодвигая Сашу в сторону.

Сбоку за ее спиной была дверь, которая открывалась в просторное помещение. Я закатил коляску, не включая свет. Пару раз предки там на виду оставляли свои игрушки для секса. Саше такое видеть точно не стоит. Себе я уже в сознательном возрасте сам объяснил, для чего родителям наручники, вибраторы и плети. Боюсь, Сашин возраст еще не тот, а состояние и подавно. Нужно будет все проверить в доме.

Дан крутился у Саши на руках, желая пойти обследовать все самостоятельно, но она не отпускала его.

– Дима Довлатов может позволить себе такую квартиру? – продолжала допрос моя пленница.

– Дима может, – без сомнений сдал я другана.

– Он бился на ринге у Грифа, чтобы купить подруге куртку.

– Ебнутый рыцарь, – фыркнул я. – Это было на спор, Саш. Дима один из лучших кризис-менеджеров в мире. Он живет в Калифорнии осенью и зимой, а весной и летом тусуется в Москве и в Казани немного. Он, кстати, женился на той девчонке в куртке. Они недавно родили дочку и приезжали домой. Гулять ходили в парк Тысячелетия. Его жену зовут…

– Ника! – догадалась Саша и замотала головой. – Нет! Не верю! Не бывает таких совпадений.

Пришлось настаивать на обратном.

– Бывает. Не знаю уж, к сожалению или к счастью…

– Ника его жена? Но я ее не знаю, и она меня не знает.

– Не знает, – подтвердил я. – Но Димка видел, как ты с ней говорила, а потом быстро убегала из парка. Он рассказал мне…

– Так ты нас и нашел, – сделала вывод Саша, снова бледнея и угасая.

– Так я вас и нашел, – подтвердил я эхом. – Дима указал город. Дальше было просто.

– Прекрати! Не хочу больше слышать…

Саша, кажется, снова собиралась разнервничаться, но Дан начал хныкать.

Я повел носом, догадываясь о причинах беспокойства пацана. Саша сообразила одновременно со мной.

– Боже, Дан! Очень вовремя, сладкий. Нашел подходящий момент. Где салфетки? Ах, господи, нет, лучше ванная. Марат…

– Вперед и налево, – сообщил я и скорее прошёл, чтобы открыть дверь и включить свет.

Саша поставила парня на пол, быстро раздела его и вручила мне грязный памперс.

– Буэ, – только и смог я сказать, замерев с этой ношей в дверях.

– Это всего лишь детское дерьмо, Марат. Не нужно впадать в депрессию. Выбрось.

– Слушаюсь, – отмер я и отправился исполнять приказ.

– Полотенце, – закричала Саша из ванной, возвращая меня.

– Любое возьми. Они все чистые.

Я стоял на кухне и соображал, куда девать подгузник. Выбросить просто в мусор – будет вонять. Основной «ингредиент» я отправил в унитаз, а сами трусики запаковал в отдельный пакет для мусора. Поздравив себя с таким удачным решением проблемы, я отправился хвастаться Саше своей находчивостью. Она как раз вышла с Даном из ванной и, кажется, хотела что-то мне сказать, но вместо слов из ее рта вырвался какой-то странный писк.

А потом она начала ругаться тихо, но отчаянно.

– Дан! Ну за что? Почему ты не пописал в ванной? Черт, черт, черт.

Краем глаза я увидел, как Саша ставит ребенка на пол, а сама рывком снимает майку. У меня, как у сраной вороны из басни, в зобу дыханье сперло. Я позабыл про свою победу над какашками и, словно зачарованный, пошел к Саше.

Она копалась в сумке наклонившись. На ней не было лифчика. Выше пояса вообще ничего не было. Я сглотнул и бессовестно предложил:

– Помощь нужна?

Саша резко выпрямилась. Очередной писклявый стон сорвался с ее губ. За долю секунды я успел разглядеть ее грудь. Она была классной в моей памяти, а теперь стала больше и соблазнительнее. Я опять сглотнул. Саша моментально закрылась руками. Ее глаза грозили вылезти из орбит, так яростно она на меня таращилась.

– Помочь? – снова обратился я к ней.

Улыбка кривила мой рот. Я не мог сдержать удовольствия. Уж слишком радовала меня эта нелепая ситуация. Как будто мне снова четырнадцать и я впервые увидел сиськи.

Саша взглянула на Дана, который направился в гостиную, держась за стену. Она попыталась поймать его и при этом отпустила грудь. Я хмыкнул самодовольно, не стесняясь пялиться на нее. Вернув руки обратно, Саша просто зажмурилась и забормотала быстро-быстро:

– Я привыкла, что никого нет рядом, это инстинктивно вышло, я не хотела быть голой, но он пописал…

Я начал смеяться. Саша продолжала краснеть, бледнеть и закрываться. Она переводила взгляд с меня на ребенка. В глазах отчаяние и паника.

– Хватит глазеть, Марат. И ржать! Это не смешно, – закричала на меня Саша.

В конце ее голос сорвался.

Я старался не ржать, но это было слишком сложно. Ситуация была абсурдной, и Саша точно не собиралась веселиться. Ко всему прочему у меня еще и встал. Ну не мог я реагировать на нее полуголую иначе. Пришлось взять себя в руки и пойти за Даном.

– Я присмотрю за парнем, – бросил я через плечо.

– Нет, – пискнула Саша, но тут же снова захныкала, осознавая, что выбора у нее нет. – Ох, ладно. Я быстро.

Уже из гостиной я увидел, что она схватила сумку и затащила ее в ванную, хлопнув дверью. Дан шлепнулся на коленки, отвлекая меня от шпионажа за его матерью. Я думал – заревет, но он просто пополз к дивану, чтобы изучить яркие подушки. Он деловито заполз на диван и стал трогать вышитые наволочки, которые мама купила на какой-то барахолке в Кали.

Продолжить чтение