Читать онлайн Порочный ангел бесплатно

Порочный ангел

Глава 1. Держите себя в штанах

– Спасибо, Олеся, достаточно, – проговорил кастинг-менеджер, останавливая фотографа, который лениво отщелкивал мои пробные кадры. – Мы вам обязательно позвоним. Спасибо, что пришли. Всего доброго.

– И вам спасибо, – вежливо кивнула я, уходя с освещённой позиции. – До свидания.

Я прошла к дивану, где лежала моя одежда, но обернулась, чтобы спросить, когда будет принято решение. Я сделала это слишком резко и врезалась в мужчину, который, как оказалось, тихо подошел сзади.

Я заметила его, как только вошла в студию. Высокий, статный, широкие плечи, темные волосы. Он держался в тени, но при этом обладал какой-то темной, угнетающей аурой. Вряд ли он был из команды кастинга. Несколько раз за время проб я ловила его тяжелый пронзительный взгляд и каждый раз спешила отвернуться. Мне нужно было думать, как подать себя, как понравиться менеджеру, а не трястись от неконтролируемого, иррационального страха, который вселял в меня этот странный мрачный тип.

И вот опять. Едва я закончила съемку и выдохнула, он оказался рядом.

– Простите, – проговорила я, напрочь забывая, что хотела спросить у фотографа и менеджера, схватила свою куртку, рюкзак и помчалась прочь.

К черту. Одним проваленным кастингом больше, одним меньше. Какая разница. Наверно, пора прекратить пытаться пролезть в мир высокой моды. Одна случайная удача ничего не значит. Это было давно. Я была почти ребенком.

Почему он так тихо подкрался? Что хотел?

Где здесь чертов выход?

Мысли скакали в голове. Каким-то чудом я добралась до студии по инструкции от менеджера, но сейчас, кажется, ломанулась с испугу в другую сторону. Я открыла в мессенджере сообщение с гайдом, но все равно не получалось сориентироваться. Помещение для съемок арендовали на территории старого завода. Сейчас там были какие-то цеха, половина помещений простаивали, что-то сдавали под склады. Коридоры все были одинаковые. Я категорически не понимала, где нахожусь, но продолжала идти, отчаянно надеясь найти выход.

Минут через пятнадцать блужданий я уже была в соплях и слезах. Мне навстречу вышел рабочий. Я бросилась к нему, как к спасителю.

– Ради бога, скажите, как пройти к выходу?

– Эй, детка, так тебе нужно пройти в корпус «Б». Тут у нас все закрыто, – пробасил дядька.

– А я в каком корпусе? – переспросила я, давясь слезами, размазывая их по щекам.

– Это закрытый «К» . Тебе тут вообще находиться нельзя. Ох, ну что мокроту разводишь.

– Да я потерялась, – совсем расклеилась я.

– Чудо в перьях, – беззлобно пожурил меня рабочий. –  Пошли провожу. Горе луковое.

Вот так всегда. Я девочка-катастрофа. Все у меня через одно место. В универ не поступила. Работу нашла бестолковую. А эти попытки стать моделью просто смешны.

Еще тот жуткий мужик, любитель подкрадываться. Это он меня сглазил. Точно-точно. Едва я так подумала, самый мрачный тип материализовался словно из воздуха. Как будто из-за угла на меня выпрыгнул. На нас, вернее.

– Вот твой корпус, чудо. Теперь не потеряешься? – спросил рабочий. – Господин Хороший, проводите барышню до выходу. А мне работать надо.

– Разумеется.

– Спасибо за помощь, – тут же откликнулся демон.

Я встала как вкопанная, не собираясь никуда идти с этим странным господином, который совсем не выглядел хорошим. А он тем временем сунул дядьке в карман робы купюру, чуть склонил голову и, приобняв меня за плечи, повел по коридору.

Я шла за ним, как зачарованная, не возражая, не отбиваясь. Он мог спокойно завести меня в темный угол и сделать что-нибудь ужасное, но я онемела и не сопротивлялась. Его горячая большая ладонь властно и твердо сжимала мое плечо, направляя по одному демону известному пути.

Очевидно, куда-то во мрак.

Я ошиблась. Очень скоро мы оказались на улице. Я прищурилась от яркого солнечного света . Осень в Москве баловала теплом и сочными красками.

Кажется, глотнув воздуха, я, наконец, вернула себе разум и контроль. За ними проснулось и возмущение.

– Вы что себе позволяете! – воскликнула я, отбрасывая руку незнакомца.

– Обычно тем, кто помог, говорят спасибо.

– Спасибо, – буркнула я. – Не надо было меня трогать.

– Разве? Но ведь трусишка зайка серенький ускакал так резво, что второй раз я решил не отпускать. Опять бы заблудилась.

Обычно меня не напрягало общение сразу на «ты». В сфере моды и моделинга не особенно было принято вежливо обращаться во множественном числе. Как-то все общались проще, легче. Но этот мужчина совсем не вписывался в команду кастинга. Наверно, поэтому я снова возмутилась.

– С чего это Вы мне тыкаете? Я Вас знать не знаю.

– Хотел предложить тебе кое-что, – проговорил он, игнорируя мой вопрос.

О, это тоже мы проходили. Я только начинала, но уже получала предложение отсосать, переспать, даже просто подрочить в туалете за второй тур кастинга и доступ к менеджеру более высокого уровня.

– Оставьте свой член в штанах, – продолжала я выражаться без купюр, чтобы у него не было никаких иллюзий. – Вернее, свои предложения при себе.

Незнакомец воздел глаза к небу и покачал головой, как будто ну совсем не про член он хотел мне сказать.

Да, конечно. Он, вообще, наверно, евнух или монах. Одно из двух. Как я сразу не догадалась?

– Я хочу тебе помочь.

Он взял меня за подбородок и заставил смотреть на него снизу вверх, задрав голову.

Это была отличая возможность рассмотреть его. Демонические темные глаза и острые скулы. Тонкие, но четко очерченные губы и темная щетина, которая придавала ему небрежно шикарный вид.

Я часто заморгала, понимая, что он тоже рассматривает меня. Боже…

У меня ведь тушь потекла, пока я ревела.  Наверно, все лицо перепачкано. Ужас. А я так старалась накраситься на кастинг. Думала, что мейк останется и для вечеринки у отчима. Да, смешно. Рассказала Богу о планах.

– Ты очень красивая, – проговорил незнакомец.

 Его палец заскользил по моей щеке, а я снова оцепенела. Даже не дрожала. Просто стояла и смотрела на него.

– Я сразу и не разглядел, а оказывается… Красивая.

Он коснулся моих губ,  и я едва сдержалась, чтобы не лизнуть его палец.

Это что еще за дела?

 В рюкзаке запел мобильник,  и я вышла из ступора, отшатнулась.

– Ничего не надо, – выпалила я, доставая телефон.

Отмахнулась от него, как от пьяного попрошайки, и помчалась прочь к метро. Да, убегать я умела.

Телефон продолжал звонить, пока я шарила в рюкзаке, пытаясь нащупать нужный карман. Рингтон замолк на несколько секунд, а потом снова заиграл. Это точно мама. Ее стиль. Вежливая настойчивость. Она обязательно позвонит второй раз, если я не взяла трубку сразу. Это что-то вроде сигнала – не забывай и обязательно перезвони.

Я успела на второй заход.

– Да, мам.

– Детка, что у тебя с голосом? Ты в порядке?

– Да, все хорошо, – по привычке соврала я.

Не то чтобы я все время врала маме, просто не все говорила. Некоторые вещи ей лучше не знать. Не потому что она осудит или я не могу ей доверить личное. Просто мама очень быстро превращает личное в публичное и не считает это грехом.

Поэтому я быстро замаскировала свои сегодняшние приключения.

– Опаздываю просто. Боюсь, не успею вовремя к Виктору.

– О, я так и знала. Где ты? Сейчас пришлю Егора.

– Нет, нет, мам, не надо. Уже вечер, сплошные пробки. Я доберусь быстро. Обещаю.

– Да, конечно, на метро быстрее, но потом? Не в электричке же ты будешь трястись? Возьми такси. Или давай я попрошу Егора подхватить на станции.

– Мам, я сама. Не надо.

– Так, Олеся Владимировна!

Полным именем. Ой, все, это финиш. Придется соглашаться на машину с водителем у метро, иначе вызовет вертолет или что покруче. Не сказать, что я обожала электрички, но напрягать маму и зависеть от ее богатого мужа мне нравилось еще меньше. Но сегодня мне не отвертеться.

– Душа моя, или ждешь Егора у метро, как хорошая девочка. Или я рассержусь, – подтвердила мои опасения мама.

Ее тон не оставлял сомнений. Нет, она не пошлет за мной вертолет, но обязательно нажалуется Виктору, который в очередной раз обязательно устроит мне душевный семейный разговор о том, что мы все друг другу родные,  и они обязаны меня поддерживать, а я уметь принимать помощь.

С поддержкой у них все было хорошо, а вот у меня с принятием не очень. Даже переживания от странного знакомства на кастинге и истерика из-за темных коридоров завода отошли на второй план.

– Ладно, мам, я почти у метро. Доберусь за полчаса.

– Вот и умничка. Высылаю Егора. Если что, он позвонит. Люблю. И, Лесёнок, зайди с черного хода, пожалуйста, переоденься у себя в спальне. Гости уже собираются.

– Да, конечно.

Я положила трубку и смиренно вздохнула. Это ведь несложно. Надеть платье, постоять рядом с мамой и Виктором. Улыбнуться пару раз, вставить в разговор пару слов.

Я вошла в метро. Разумеется, меня тут же смяло со всех сторон. А ведь еще не час пик.  Может, зря я отказалась от машины? Нет, тогда пришлось бы ждать и стоять в пробках. Мне и так будет неудобно за беспокойство.

Моя мама вышла замуж второй раз. Отец погиб, когда мне было десять. Провалился под лед на рыбалке. Мы остались вдвоем. Мама крутилась, как могла. У нее была хорошая работа и приличная зарплата для нашего небольшого городка, но денег все равно не хватало. Не знаю, как она справлялась, но у меня был и репетитор перед поступлением,  и курсы при университете,  и хорошая одежда. Мама успевала думать обо всем, зарабатывать на все. Я не понимала, как, пока она не призналась мне.

Это было в день, когда я узнала, что не прошла на бюджетное отделение. Платное мы бы точно не потянули. Я возвращалась домой не в самом радостном настроении. Дверь мне открыл мужчина. Примерно мамин ровесник, чуть полноватый, с приятным лицом и добрыми глазами.

Оказывается, они встречались больше года. Виктор Калинин оформлял какие-то документы в налоговой, мама ему помогла. Он отблагодарил, пригласил на кофе и у них закрутилось. Меня не хотели травмировать в непростой период экзаменов, поэтому скрывали. Потом уже я узнала ,что жених неприлично богат, живет в Подмосковье, имеет огромный дом и небольшой заводик. Именно он и поддерживал маму материально. Они расписались через две недели. Тихо, без шума и помпы.

Виктор мне нравился. Кажется, он любил мою маму. В его возрасте и с его деньгами принято заводить себе силиконовую куклу-содержанку, а он выбрал ровесницу. Это казалось таким необычным, зрелым решением. Никаких тебе комплексов или кризисов.

Единственное, что меня напрягало, это постоянные попытки вручить мне деньги, заплатить везде и за все.

Разумеется, как только я сказала, что не прошла на бюджет, Виктор заверил, что оплатит мое обучение без проблем. Разумеется, я отказалась. Разумеется, они настаивали.

– Мы же не чужие люди, – говорил мамин жених. Потом уже я узнала, что это его любимая фраза.

В тот день я отстояла свое право пойти на заочное. Менеджмент не настолько уникальная специальность, чтобы обучаться принципиально очно. Я убедила их. Или они сделали вид, что мне верят. Удалось откреститься и от переезда вместе с мамой. Жить в гостевом домике под боком совсем не хотелось.Хотя так, конечно, было бы удобнее добираться до Москвы на учебу. И вроде бы я сохраняла независимость, но – нет.

Я осталась в нашей старой квартире, устроилась на работу в Москве. Регулярно тряслась на электричке до столицы, чтобы потом еще десять часов провести на ногах  в качестве консультанта в элитном магазине одежды.

Я устроилась туда сама. Неплохие деньги и не так много обязанностей. Именно там один из клиентов сказал, что я должна не продавать одежду, а рекламировать ее. У меня был такой опыт. В детстве. Еще папа был жив. Его друг привел меня на съемки. Я стала лицом магазина подростковой одежды. Это было весело. Я любила наряжаться. Мне даже немного заплатили, но потом магазин закрылся, а я почти забыла, что у меня есть какие-то данные.

Тот самый клиент из магазина подсказал, что сейчас как раз идет кастинг. Воспользовавшись обеденным перерывом, я рванула по указанному адресу, буквально ворвалась в студию, спросив:

– Тут кастинг проходит? Я хочу стать моделью.

Конечно, надо мной поржали, но не обидели, не отправили, даже сделали пробные фото. Я ничего не умела, не понимала, потом уже сама училась позировать и вообще держаться свободно перед камерой. Естественно, я не подошла, но агентство заинтересовалось, и теперь иногда меня приглашали на пробы. Да и сама я пыталась снова и снова. Отпрашивалась с работы или жертвовала обедом, приезжала в Москву в выходной. Все в тайне от мамы и Виктора. Если бы они узнали, то сразу начали бы пихать меня везде, где можно и нельзя, по блату. Я так не хотела. Или сама или никак. Пусть причиняют добро Анжелике. Она не сопротивляется.

Лика – дочь Виктора от первого брака. Или просто от давней связи? Я не знала точно. Именно из-за нее мне не очень хотелось присутствовать на семейных раутах. Но мы же не чужие, поэтому я терпела издевки и яд своей так называемой сестрицы.

Глава 2. В гостях

Егор уже ждал меня у метро, как и договаривались. Я поздоровалась с ним, сразу отвела глаза. Не хватало еще опять начать заикаться от волнения. Мне нравился водитель Виктора. Я ему, кажется, тоже, но мы оба это отрицали.

Он довез меня до дома Калинина, не проронив ни слова. Пожалуй, это было лучше, чем если бы я заикалась, пытаясь поболтать с ним.

Сразу вспомнился тот темный демон с кастинга. С ним я за словом в карман не лезла. Во всяком случае, когда не была зачарованной зомби и обрела дар речи. Меня бросило в жар, а потом сразу в холод. По спине пробежали мурашки,  и я повела плечами, избавляясь от странных липких ощущений.

– Холодно, Лесь? – спросил Егор, глядя на меня через зеркало заднего вида.

– Н-нет. Нет, я в… Все в порядке, – сбивчиво отказалась я.

Что и требовалось доказать. Лучше помалкивать.

Примерно так  у меня и складывались отношения с мальчиками – никак. Я вроде пыталась быть милой, была рада знакомствам, но неуверенность и скованность брали свое. Я закрывалась, предпочитая никак, чем позориться.

– На задний двор подъехать? – уточнил Егор, когда мы уже были в посёлке.

– Да, спасибо.

Это и весь разговор да несколько его взглядов. Все, что я могла себе позволить из разряда флирта. Стало неловко, когда я вышла из машины, а Егор не успел к двери, чтобы открыть. Я никак не могла привыкнуть к этим богатым правилам.

– Да не стоит, – отмахнулась я от его руки, не подумав, что этим не только нарушаю порядок, но и могу обидеть его.

– Так положено, – настоял Егор и провел меня до двери черного хода.

Я вытерла влажную ладонь о джинсы, не в силах разобраться в собственных чувствах. Вроде бы он мне нравился, но касания… Они волновали, но я никак не могла понять, приятно из-за симпатии или просто как факт внимания от привлекательного молодого человека.

Наверно, я слишком много думала о таких вещах. Вон подружки не заморачивались и меняли поклонников как перчатки. Не скажу, что я завидовала такой неразборчивости, но иногда закрадывалась мысль: что со мной не так?

Я поздоровалась с поваром и помощницей по хозяйству на кухне, прошла к лестнице, что вела в мою гостевую комнату. Там уже лежало на кровати платье, стояли на полу новые туфли. Мама позаботилась даже о чулках. Еще бы! Для бомонда, что собирался в гости к Виктору важны были все самые незаметные детали. Или маме просто нравилось наряжать меня, как куклу. Она в это не наигралась. Все же денег у нас не было, чтобы шиковать. До ее замужества.

Стащив джинсы и свитшот, я нарядилась в платье. Слава богу, оно было простым и удобным. Не знаю, как у мамы получалось идеально точно угадывать размер и фасон, но мне шло все, что она покупала, а потом дарила. Или же это моя особенность? Одежда на мне хорошо сидела. Отчасти поэтому я и стремилась в модельный бизнес.

Что-что, а фигура у меня была хорошая. Ноги длинные, ровные. Рост, правда, не для подиума, но лавры Кейт Мосс вселяли оптимизм. Грудь красивая, хоть и маленькая. Волосы – их я считала своей визитной карточкой. Густые, вьющиеся, каштановые. Каждый кастинг меня хвалили за волосы. Но и это не помогало. Пока. Я не теряла надежд.

– Детка, Лесёнок, ты дома?

Мама вежливо постучала и вошла в комнату. Она отчаянно пыталась приписать мне дом Виктора, постоянно настаивала, чтобы я переехала к ним.  Мне было неуютно даже в гостях с редкими ночевками, что уж говорить о постоянном проживании. Я упрямо оставалась в нашей квартире в Подмосковье, ездила на работу, учебу и кастинги на электричке. Меня все устраивало. Я не любила перемены.

– Боже, какая ты красивая у меня, девочка, – расчувствовалась мама, увидев меня в парадном. – А с макияжем что?

– Наверно, смазался, – соврала я, подставляя щеку для поцелуя. – Сейчас поправлю.

Я прошла в ванную комнату. Мама последовала за мной. Пока я красилась, она щебетала.

– Приехала Лика. Ты уж не обращай на нее внимания. Она тебе завидует, похоже. Надеюсь, сегодня не станет тебя доставать. У нее новый бойфренд. Витя сказал, типичный альфонс. То ли модель, то ли певец.  А еще у нас сосед новый. Обещал быть, но тоже опаздывает. Такой интересный мужчина. Повар приготовил потрясающих морских ежей. Ты должна попробовать. Мы не стали организовывать застолье. Все будет фуршетно. Закуски, шампанское. Как учеба, кстати?

– Как обычно, – ответила я, пользуясь паузой в маминой болтовне.

– А работа?

– Все хорошо. Спасибо.

– Уверена, что не..?

– Нет, мама, не надо просить Виктора меня устраивать в его фирму. Я вообще не уверена, что менеджмент это мое. Просто хочу иметь хорошую базу. Управление и финансы всегда важны. В любом деле.

– Какая ты у меня умничка, Лесёнок. Я такой прагматичной никогда не была.

– Брось, мам. Ты всегда стояла твердо на земле. Карьеру сделала. Пусть и в области, но все же.

– Да, милая, но сама я все время витала в облаках . Мне кажется, ты себе такое не можешь позволить. Я тебя воспитала слишком земной. Или это из-за папы?

Она внимательно посмотрела на меня через зеркало. Я часто заморгала, не выдерживая ее пристального взгляда.

– Да все хорошо, не думай об этом. Я в порядке.

Я закрыла тушь и повернулась к маме, заканчивая наш не самый подходящий для этого вечера разговор.

– Давай спустимся, чтобы нас не потеряли.

Я обула туфли, тряхнула волосами и  последовала за мамой.

– Леся, милая, – сразу же подошел ко мне в гостиной Виктор.

– Добрый вечер, – улыбнулась я ему, подставляя щеку.

Он поцеловал меня и легонько погладил по спине.

– Как добралась? Все пробки собрала?

– Половину. Метро все же спасает.

– Метро, – тут же услышала я пренебрежительные интонации Анжелики. – Я лет пять не была в метро. Или больше?

Насколько приятным и ненапрягающим был Виктор, настолько отвратительно тщеславной и заносчивой оказалась его дочь, Анжелика. Слава богу, мы виделись редко, и я почти привыкла к ее заскокам и резким высказываниям. Особенно в свой адрес.

– Папа, когда ты мне купил первую машину? – попыталась выяснить сроки давности посещения метро Лика.

– Слишком рано, дочь. Слишком рано, – проговорил Виктор. – Ты разбила ее через неделю.

– Это была небольшая царапина.

– И смятое крыло.

Я взяла со столика бокал шампанского, чтобы глотнуть и спрятать улыбку. Лика не упускала момента, чтобы покрасоваться, но часто эти истории оканчивались не слишком красиво.

– Ох, да не столь важно, – отмахнулась она от отца. – Все лучше, чем метро.

– Когда стоишь в пробке час и больше, с этим сложно согласиться. Я сам часто спускаюсь в подземку. Особенно когда на съемки, –  вставил между делом высокий худой парень, что держал Лику за руку.

– Надо просто вовремя выходить, и не опоздаешь, – одернул его мой отчим. Он редко привечал приятелей Лики. Вот и этому досталось.

– Меня Слава зовут, – неожиданно представился парень, протягивая мне руку. – Привет.

Я не фанат рукопожатий, но перекошенное лицо Лики в этот момент было бесценно. Я быстро коснулась ладони ее бойфренда и глотнула еще шампанского.

– У тебя лицо знакомое. Мы где-то виделись? – продолжал он разговор.

У меня вся кровь прилила к щекам. Если он модель, то мы действительно могли встречаться на кастинге. Я не помнила его, но…

– Не знаю. Вряд ли… – пробормотала я себе под нос.

Мой самый жуткий кошмар сбудется, если мама  или отчим узнают о моих попытках стать моделью. Виктору хватает откровенных фотосессий Лики, которая регулярно заставляет отца краснеть. Нет, я не против ню, понимаю, что это часть работы модели, но фотографии Анжелики всегда были какими-то пошлыми. Или мне так казалось. И Виктору. И маме. Всем.

Мама и Виктор уже отошли к другим гостям, а мне стало резко неуютно. Если Слава вспомнит что-то обо мне и рекламе, это очень и очень плохо. Я не рассказывала маме и отчиму о своих попытках. Собственно, нечего было рассказывать. Мне уж точно не хотелось, чтобы об этом знала Лика. Нужно было переводить разговор в другое русло.

Все модели тщеславны в той или иной степени. Этим стоило воспользоваться.

– Я учусь в институте управления. Может, там встречались? Чем ты занимаешься? – спросила я и попала в яблочко.

 Слава самодовольно хмыкнул.

– Ах, нет, я не студент. Моделью работаю.

– Дааа? Как интересно. Расскажи.

– Ну вот последние съемки…

И он пустился долго и витиевато рассказывать о сессии для журнала. Надо сказать, что среди самолюбования и хвастовства я не смогла даже выяснить что-то полезное или интересное о работе. Сплошное бахвальство, от которого начало мутить уже через пару минут.

Лика же смотрела своему парню в рот, гордая и довольная. Я старалась не зевать и время от времени искала глазами кого-нибудь знакомого, но как назло – никого. Кажется, Виктор и правда устроил тихий вечер, народу было мало, преимущественно его партнеры.

Меня спасла мама.

– Лесёнок, пойдем я тебя кое с кем познакомлю. Простите нас.

Я выдохнула.

– Спасибо, а то я начала засыпать.

Мама вела меня через гостиную, а когда мы остановились, я пожалела, что не осталась слушать нудятину Славы.

Виктор разговаривал с тем самым демоном, от которого я убежала меньше часа назад. Я остановилась, надеясь снова удрать, спрятаться, совершенно не готовая встретить его снова, да еще и здесь. Просканировав гостиную, я пыталась проложить лучший маршрут для побега. На кухню? На второй этаж?  В уборную?

Но прежде, чем я выбрала, он меня заметил. Наши взгляды встретились, и я оцепенела. Жуткий и одновременно притягательный взгляд темного темных глаз вывел меня из ступора и заставил следовать за мамой. Я была как зачарованная. Словно тот кролик, который сам идёт в пасть к удаву.

– О, Леся, познакомься с нашим новым соседом. Это Глеб Москвин, – представил гостя Виктор.

Тот самый демон – новый сосед?

Кажется, я умерла и попала в ад. Черти в его глазах подтверждали эту теорию.

Глава 3. Подвал

– Добрый вечер, – проговорил мой демон, чуть склонив голову.

Улыбка приятного удивления и адского удовлетворения скривила его красивые, четко очерченные губы.

«Только ничего не говори родителям. Умоляю, Господи, пусть он сделает вид, что не знает меня», – молилась я истово, пока он меня рассматривал, словно раздевал глазами при всех. Не только раздевал, а, кажется, еще и кожу сдирал до мяса.

– Добрый, – выдохнула я едва живая.

Он не протянул мне руки, как Слава, чему я была безумно рада. Кажется, если он меня тронет, я вспыхну и сгорю до тла.

– Очень приятно познакомиться, Леся. Не знал, что у Виктора две дочери.

– Она не родная. Падчерица, – вклинилась Лика.

 Из-под земли она выросла, что ли? И Славика на буксире приволокла.

Москвин перевел взгляд с меня на нее, вздернул брови. Кажется, появление Лики его удивляло сильнее, чем ее слова.

– Что за противное слово – падчерица, – скривил лицо Виктор. – Я Лесю родной считаю. Мы тут все не чужие, правда ведь, дорогая?

Он погладил маму по спине, и та улыбнулась мужу, а потом и гостю.

– 

Да, Глеб, Леся – моя дочь, но мы все одна большая семья.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы не хмыкнуть. Ничего не имела против маминого мужа, но вот дочка его меня точно сестрой не считала. Наоборот, каждый раз предпочитала подчеркивать, что я чужая на их празднике жизни.

Разумеется,   и в этот раз Лика не сдержалась.

– Да, конечно, семья, – фыркнула она пренебрежительно. – Лучше расскажи, как твои дела, Глеб. Как съемки? Что-то интересное? Я сейчас вот в свободном полете.

О, даже я поняла, на что она намекает.

– Я тоже временно взял паузу. Хочу подпитаться природой в ближайшее время, поснимать закаты Тосканы…

Я быстро делала выводы. Он фотограф, похоже. Это объясняет его присутствие на съемках. Неужели я нахамила приличному человеку?

А нет же. Мама говорила, что он партнер Виктора, а тот точно далек от модельного и фэшн-бизнеса.

Не сходится.

– Кстати, Вить, – обратился Глеб к Калинину. – Мое предложение в силе. Бери Светлану, девочек и полетели вместе. Мои друзья предоставят самолет. Мы отлично отдохнем.

Кажется, это было продолжение какого-то более раннего разговора. Краем глаза я видела, как Лика практически гарцует от нетерпения принять приглашение. Но Москвин обратился к ее отцу,  и она помалкивала. Хотя на это хватало ума и совести.

– Не думаю, Глеб. Куча дел. Не могу себе позволить до новогодних праздников выбраться даже из Москвы. Когда ты летишь?

– Через неделю. Дней на десять, думаю. Вилла как раз простаивает без аренды. Туристов мало. Они не любят грязь и туманы Тосканы. Им подавай пляж и солнце.

– Не могу их за это судить, – хихикнула Лика, хлопая огромными ресницами.

Я прикусила губу, чтобы опять не выпустить изо рта какой-нибудь невежливый звук. Мама погладила меня по запястью, подбадривая без слов,  и тут же всплеснула руками.

– Ох, заболталась, пойду проверю, как там закуски.

– Я тебе помогу, – вызвалась я, чтобы сбежать от идиотизма Лики и неудобного взгляда Глеба Москвина.

– Все готово, Светлана Васильевна, – отчитался повар, расписывая маме, где какие закуски, что подавать первым, какие блюда он преподнесет сам. Я уже знала, что сейчас  у наших гостей будет небольшое кулинарное шоу. Этот любимый шеф Виктора умел сделать из еды настоящее представление.

– К этим закускам лучше подойдет Бордо, – наставлял шеф, уже готовясь к входу.

– О, спасибо. Сейчас достану.

Повар вышел, а мама полезла в небольшой погреб при кухне, где хранились вина.

– Прости за эти шпильки от Лики. Ты же знаешь, она несносная до мозга костей. Витя каждый раз устраивает ей серьезный разговор, но не помогает.

– Горбатого могила исправит, – пожала я печами, закидывая в рот канапе с креветкой. – Меня не трогают ее выходки. Ну, может, немного. И то по большей части потому, что становится неудобно Виктору Алексеевичу. Откуда у такого приятного человека такой противный ребенок?

– Так от матери, Лесь. Все оттуда. Они же его держали за кошелек с ногами. Чуть что – сразу деньги, деньги и деньги. Она ведь даже в институт не стала поступать у нас,  а из  американского колледжа ее выгнали. Там ведь учиться надо. Вот и болтается теперь по кастингам. Хотя больше по знакомству ее снимают. Тоже все через Витю, – болтала моя мама, перебирая бутылки. – Ох, совершенно не понимаю, как здесь все расставлено. Как будто от балды. Ну что за люди… Зря я отпустила Наталью. Кстати, как у тебя с личным?

О, этого вопроса я ждала давно. Даже удивительно, как мы провели рядом почти час, и не всплыла тема моей невинности. Мама воспринимала это как личное оскорбление.

– Все в порядке, – ответила я сдержанно,  сканируя глазами большую тарелку с тарталетками, выбирая что еще съесть.

– То есть, ты все еще одна и девственница? – продолжала мама допрос из погреба.

Едва она произнесла это, в кухню вошел… Разумеется, это был Москвин.

Мне не могло повезти сильнее.

– Мама! – повысила я голос, побуждая ее замолчать.

Разумеется, она не собиралась заканчивать обсуждать это так скоро.

– Лесёнок, сколько можно с этим тянуть? Ты ждешь принца?

– Мама, ради бога, давай не будем! – продолжала уговариваться, глядя в глаза моего личного демона. – Не самый подходящий случай.

– Да у тебя все случаи неподходящие. Я не осуждаю, конечно, но все же, мне кажется, ты слишком циклишься на своем первом разе. Это совершенно неуместно. Даже вредно для здоровья.

Москвин продолжал смотреть на меня с той самой ухмылкой, которая заставляла мои кулаки сжиматься. Он не вышел, не дал понять, что присутствует третьим лишним при приватном разговоре. Это было совершенно невежливо и абсолютно недопустимо. Для меня. А ему – нормально, похоже. Самое ужасное, что меня опять парализовало. Я совсем не понимала, как действовать. Каким образом заткнуть мамин фонтан? Ее же конкретно понесло. Сейчас она наговорит…

Но я тормозила, хватая ртом воздух, как рыба, а мама все говорила:

– Я вообще чувствую себя ужасно из-за этого. Ты у меня такая хорошенькая. Тебе просто необходим хороший секс. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Мама, бога ради… – проскулила я, но она опять перебила.

– Тебе надо развеяться и закрутить роман. Как раз ведь собиралась взять отпуск перед сессией.

Она, наконец, вышла из винной комнаты и увидела нашего гостя.

– О, Глеб, я не слышала, как ты вошел.

Он даже не думал извиняться или стирать с лица улыбочку говнюка-всезнайки.

– Я не шумел, – ответил Москвин забирая у мамы бутылки. – Это Бордо? Давай я открою.

Маму тоже его присутствие и осведомленность не смущала. Только я была готова умереть со стыда.

Москвин нашел штопор, ловко всадил его в пробку и открыл, подавая маме. Она втянула носом отдушку вина.

– Ммм, идеально. Шеф будет доволен.

– А, Светлан, чуть не забыл, – обратился к маме  Москвин. – Витя просил еще пару бутылок Krug.

– О, его здесь точно нет. Все в подвале. Будь так добр, сходи с Лесей. Ты же знаешь, где там что лежит. И захватите еще пару Бордо. Я совсем замоталась. Домашние вечеринки это прекрасно, но все же лучше нанять службу кейтеринга. Лесик, зайчик, помоги Глебу, хорошо?

Что я могла на это сказать?

Да ничего. У меня в горле пересохло. Мама как будто о погоде говорила , а не о моей невинности при постороннем мужчине. Что поделать… Именно так она это и воспринимала. Хорошо еще не спросила мнения нашего гостя об этом вопросе. А могла.

Моя мама с некоторых пор стала слишком свободных нравов и чересчур обеспокоена моим воздержанием. Именно поэтому я мало рассказывала о себе последнее время. Одержимость положить меня под кого-нибудь начала приобретать нездоровые масштабы. Я вроде бы сначала пыталась убедить, что все в порядке, и сама разберусь,  и мама даже соглашалась, но потом опять седлала любимого коня.

Вот и сегодня на нее нашло в самый неподходящий момент. И дела маме нет, что я готова сгореть со стыда. Для нее все, что естественно – не безобразно. Понятия личного очень размыто. Раньше меня это не напрягало. Ну, могла мама что-то брякнуть при Викторе. Обычно в этот момент я начинала собираться домой, чтобы не усугублять. Но вот при гостях… Вернее, при госте… Еще и при таком госте…

Мама вышла из кухни, оставив меня наедине с Москвиным. Это было, кажется, еще хуже, чем сам факт его просвещённости на мой счет. Но не так ужасно, как то, что мы должны были спуститься в подвал за вином.

– Пойдем, а то ведь никто не напьется, – проговорил Глеб, предлагая мне руку.

Я игнорировала этот жест и пропилила мимо него с гордым видом. Я знала, что в подвал нужно спускаться в конце коридора, но совершенно не разбиралась во всех этих стойках с марками и годами на бутылках. Кажется, Krug – это шампанское. Вот и все, что я знала. Найти его среди сотен бутылок было бы чудом.

– Я недавно привез Виктору десяток бутылок коллекционного вина, и он устроил мне экскурсию по погребу. Поэтому я неплохо ориентируюсь там, – проговорил Москвин, следуя за мной по пятам.

Он делал это бесшумно,  и я вздрогнула, осознав, что он слишком близко. Слава богу, я обрела дар речи и даже разозлилась.

– Поздравляю вас, – процедила я сквозь зубы. – Значит, мы быстро справимся с поставленной задачей.

– Мда? А я думал,  ты не из тех, кто торопится.

Я резко остановилась и моментально развернулась, ткнув пальцем ему в грудь.

– Если вы случайно узнали что-то личное, это не дает вам право издеваться, – выпалила я, отчаянно краснея, но уже не от стыда, а от злости.

– Разве я издевался? – приподнял он бровь. – Просто провел аналогию.

– Конечно.

Я поспешила отвернуться, не в силах снова выдержать его взгляд. Москвин прибавил шагу, обошел меня и толкнул дверь.  Ступени вели вниз. Глеб щелкнул выключателем,  и я увидела обширный подвал с дубовыми стеллажами.

Москвин подал мне руку снова,  и я опять не воспользовалась его помощью.

– Между прочим, ты уже дважды игнорировала мою руку. Это тоже не очень вежливо, Олеся.

– Меня зовут Леся, – поправила я его. Ненавижу свое полное имя.

– А мама зовет Лесёнок.

Я вспыхнула снова, спеша вниз по лестнице, стараясь не упасть.

Это миленько, – продолжал глумиться Москвин. – И то, что ты бережешь себя – тоже. Или просто нет подходящего принца?

Я развернулась, снова глядя на него с вызовом.

– Глеб… Как Вас там по отчеству…

– Никак. Просто Глеб. Для тебя, – добавил он многозначительно и чуть тише, словно мы хранили какой-то важный секрет.

Мы и хранили, стоит признать.

Я не стала настаивать на отчестве, хотя мне не нравилось это панибратство. Он был старше меня лет на десять точно. Даже больше, наверно.

– Ладно, Глеб. Если Вы полагаете, что я буду с Вами обсуждать эту тему, то очень ошибаетесь. Я и с матерью об этом не говорю…

– Да,  я заметил, – хохотнул он. – А вот она с тобой, похоже, часто говорит.

Я зажмурилась, не зная, как это все пережить, но Москвин сжалился и пошел вперед к стеллажам.

– Если честно, это же здорово, что воя мама такая продвинутая. Давай найдем Krug и Бордо.

Я поежилась ,только сейчас замечая, что в подвале холодно. Тут же мне на плечи лег теплый пиджак Москвина.

– Не надо, – взбунтовалась я.

А он только взглянул и покачал головой, отметая мой протест. Меня окутал мужской свежий запах, а взгляд Глеба приговорил к молчанию во имя здоровья. Как ни крути, а платье у меня было очень легкое, тонкое. Москвин же остался в мягком черном свитере под горло. Он был на нем и днем.  Наверно, именно из-за темной одежды мне казалось, что в нем есть что-то демоническое.

Я попыталась выдавить из себя благодарность за пиджак, но пока работала над подавлением гордыни, Москвин снова заговорил.

– Я так понимаю,  Калинины не знают о твоих попытках стать моделью?

Благодарить его тут же расхотелось.

Почему нельзя просто молча найти вино, не поднимая неудобных тем?

– Хватит им и одной звезды, – пробормотала я себе под нос.

Москвин, кажется, услышал. Черт, зря я это вслух сказала.

– Имеешь в виду Лику? Да, от нее не в восторге заказчики, но все равно берут из-за Виктора. Ей карьера не светит дальше Москвы. А вот тебе – вполне.

– Да, конечно, – снова не сдержала я сарказма. –  И Вы мне готовы помочь. Помню-помню. Спасибо. Не надо.

– Леся…

– Не надо. Я же сказала.

– Надо, детка. Подержи бутылки.

Я зажмурилась, повернувшись к Москвину. Когда открыла глаза, он смотрел на меня, протягивая две бутылки шампанского. Ухмылялся, разумеется.

Демон.

– Большое спасибо, – проговорил он, доставая еще две и ящик, в который все и поставил. – Бордо наверху, кажется.

Глеб приставил лестницу, чтобы добраться до полок с красным французским. Он снова подал мне бутылки, и я составила их в ящик.

Он спустился быстро. Я не успела отойти, а Москвин уже избавился от вина и неожиданно казался слишком близко.

Я вжалась в стол, на котором стоял ящик, попыталась отстраниться, но Глеб молниеносным движением подхватил меня под бедра и усадил на столешницу.

– Вы с ума сошли! – зашипела я, а ведь хотела крикнуть.

Его близость опять подавляла все мои попытки быть независимой и неприступной. Едва я ощутила его прикосновение, то просто оцепенела. Сил хватило только отползти по столу подальше, но при этом мои ноги почему-то разошлись в стороны,  и Глеб уютно устроился между ними. Он уперся кулаками в столешницу, запирая меня и наклонился, почти касаясь своим носом моего.

– Думаешь, я хотел предложить тебе съемки за секс? – спросил Москвин.

Его шелестящий шепот и горячее дыхание заставили меня дрожать. Я с трудом проговорила ответ:

– Что тут думать. Все было очевидно.

– Это немного мерзко.

– Ваше предложение – да, бесспорно. Уберите руки. Дайте слезть.

Он игнорировал мою просьбу, разумеется.

– Нет. Мерзко то, что ты сделала выводы обо мне. Нелицеприятные. Беспочвенные. А я просто предложил помощь…

– Я в ней не нуждаюсь.

– Нуждаешься. Очень.

– Идите к черту.

– Я ведь ничего не успел сказать.

– И слава богу.

– Леся…

– Идите к черту, – повторила я, – со всеми Вашими предложениями.

– Ты такая вежливая на людях.

– А Вам так и тянет нахамить.

– А меня рассказать Светлане и Вите, что ты была на кастинге. Уверен, они будут очень удивлены.

– Нет, пожалуйста, не надо, – вскрикнула я тут же.

И голос сразу прорезался.

– Какая опять вежливая. Может, и не буду.

– Пожалуйста, – повторила я тише. – Пожалуйста, не надо.

– Ладно, – согласился Москвин.

Я выдохнула, но рано.

– Не скажу, – добавил он. – За поцелуй.

Я ушам своим не поверила.

– За что?

Москвин коснулся носом моей щеки, жадно втягивая воздух. Словно нюхал меня. Гребаное животное. Я вся затряслась от липкого стыда и какого-то неконтролируемого сладкого волнения.  Меня пугала его близость, заставлял сжиматься жуткий шепот, но одновременно я хотела… Сама не понимала, чего именно, но хотела.

Поцеловать его?

Ох, нет. Вот уж вряд ли.

– Один поцелуй, Леся, – продолжал искушать меня Глеб, не выпуская из плена рук, не позволяя спрыгнуть со стола. – Позволь поцеловать тебя.

– Это отвратительно, – пыталась я бороться с ним и своими чувствами.

– Нет, детка, это приятно. Или тебя еще никто не целовал?

Он дразнил меня, искушал, соблазнял и адски злил. Это безумный коктейль кружил голову и побуждал… Поддаться?

– Зачем Вам это? Думаете, поцелуй девственницы разрушит чары, и Вы перестанете вести себя, как мерзкая жаба? Мечтаете превратиться в принца?

Москвин усмехнулся, качая головой.

– Нет. Я безнадежен. Просто хочу тебя поцеловать. В обмен на молчание, разумеется.  Так мы договоримся? Ты обманываешь маму и Виктора. Тоже так себе принцесса.

– Это же шантаж, – почти хныкала я, пытаясь отвернуться от него, отстраниться и не желать узнать его губы на вкус.

– Это не шантаж. Маленькая сделка. Намного лучше, чем секс или минет за помощь на кастинге. Разве нет?

– Глеб… – выдохнула я, и сама застонала, невольно получая удовольствие от того, как приятно было перекатывать его имя на языке.

А он продолжал заглядывать мне в глаза и уговаривать.

– Ты же хочешь этого сама. Признайся. Иначе не дрожала бы как осиновый листочек.

– Это от страха. Я Вас боюсь.

– Ты сильнее боишься себя, иначе рассказала бы родителям. Или мне рассказать? Что мы уже знакомы, где я видел тебя… М?

– Нет, пожалуйста… Не надо. Я … Ох, да черт с ним со всем.

Я перестала уклоняться и чуть подалась вперед, зажмурившись изо всех сил. Москвин замер тоже.

Я ждала его поцелуя, как казни. Это не секс. Я  целовалась раньше. Вернее, позволяла себя целовать. У меня был быстрый роман в выпускном классе. Он начался на новый год, а окончился вместе с каникулами, но за это время я успела понять, что спать с одноклассником, чтобы только лишиться девственности, не буду и не хочу. Мы немного успели пошалить. Вернее – он. Я ничего не хотела, мне ничего не нравилось. И его поцелуи тоже. Это был эксперимент, наверно. Не самый удачный.

Я все ждала, но Глеб медлил. Наверно, ему нравилось издеваться, держать меня в таком мучительном подвешенном состоянии. Когда я уже была готова поинтересоваться, сколько мне еще ждать, он скользнул рукой по моей груди, убирая в сторону платье и чашечку лифчика, одновременно я почувствовала поцелуй. Да, именно там. Его губы сомкнулись на моем соске. Я задрожала сильнее прежнего и вцепилась Москвину в волосы. Он зашипел и пососал меня. Сильно. Я вскрикнула, ощутив его зубы. Глеб укусил не больно, но ощутимо. Он отодвинул платье больше, оголяя и вторую грудь, сдавил сосок пальцами.

Я захныкала.

– Пожалуйста, не надо… Ты же сказал, что…

– Сказал, что поцелую тебя. Но я не уточнял, что в губы, – проговорил Москвин, подняв голову.

Огонь в его глазах поглотил мою волю. Я замерла, а он снова жутко улыбнулся и склонился, чтобы поцеловать второй сосок. Его он дразнил легкими касаниями и мягким посасыванием. После укусов этого оказалось неожиданно мало. Я совсем запуталась и, кажется, теперь не только боялась, но и наслаждалась.

Это жуткое открытие усилило страх в сотню раз. Я поддалась панике и попыталась оттолкнуть Глеба. Он не шелохнулся, лишь чуть переместился в бок.

 Я заерзала и заметалась, пытаясь съехать со стола, убежать, хоть как-то вырваться. Но в итоге  лишь оказалась на краю стола и задрала подол платья. Глеб теперь стоял почти боком, не прекращая сдавливать один сосок и водить языком по ореоле второго. Пытаясь освободиться,  я нечаянно потёрлась пахом о бедро моего мучителя.

Молния ярчайшего удовольствия прострелила меня.  Я вцепилась в Глеба, не понимая, что происходит, а он, наконец, отстранился, но только чтобы обнять мои груди ладонями и продолжать истязать чувствительные соски пальцами.

Я зажмурилась. Москвин продолжал ласкать мою грудь. Кажется, кровь начала закипать, а я сама почти дымилась. Между ног сладко кололо,  и я с ужасом поняла, что ерзаю и трусь о ногу Глеба, чтобы облегчить напряжение.

Кажется, он это тоже заметил, потому что смял мои губы, протолкнул язык мне в рот. Его неистовые поцелуи, заставили меня выгнуться и застонать. Я вцепилась в его плечи, отчаянно желая еще и больше. Глеб не жадничал. Он давал мне все, что я хотела.

Стоп. Или я не хотела?

Что за дерьмо происходит?

Подумать об этом подробнее у меня не было сил потому что, я затряслась от горячего, мощного удовольствия. Оно было таким внезапным, желанным. Все кончилось неожиданно, как и началось. Я успела только простонать одновременно от удовольствия и сожаления.

 Глеб отстранился, резко разрывая поцелуй. Он прищурился и довольно усмехнулся, отпустил мою грудь, вернул платье на место.

– Горячая невинная девочка. Чувствительные соски, а? – проговорил он, поглаживая костяшками пальцев по лифу.

Я опустила глаза и увидела, что мои соски торчат даже через бюстгальтер и платье.

– Это…  – Я, наконец, оттолкнула его и спрыгнула со стола. – Это от холода.

– Ага. Разумеется. Кончила от холода, – ядовито согласился он, отпустил меня и взялся за ящик с винами. – Я так и понял.

Глеб подмигнул и быстро поднялся наверх к двери, оставляя меня наедине с нелепой ложью и остаточным возбуждением.

 Без его рук и поцелуев тут же стало зябко. Я поежилась и невольно потерла бедра друг о друга.

Будь он проклят.

Немного приведя мысли и чувства в порядок, я тоже пошла обратно. Кутаясь в Пиджак Москвина пыталась не дрожать и не желать его губы обратно. Его руки, которые я даже не сообразила отбросить, когда он касался моей груди.

Растерялась, что ли? Слишком мощный напор и непрошибаемая самоуверенность. Еще и шантаж. Нельзя было поддаваться. Зря я позволила ему манипулировать.

Или нет? Раз он ушел, значит, удовлетворился? Наверно, на этом все и кончится. Вряд ли он настолько скот, что побежит сдавать меня родителям.

Или настолько?

 Я совсем не была ни в чем уверена. Какой-то внутренний раздай спутал мысли.

 На кухне я опять встретила маму. Она протирала пыльные бутылки. Я тоже взяла полотенце, чтобы помочь ей.

Меня еще потряхивало от всего пережитого, нужно было успокоиться.

– Ох, Лесёнок, большое спасибо. Камерные вечеринки это прекрасно, но нанять официантку мне в следующий раз никто не запретит, – снова ворчала она.

Я улыбнулась, находя в ее болтовне покой.

– Брось, мам. А раньше как мы на стол собирали для гостей. Все сами. И готовили,  и мыли.

– Другие гости были, детка.

– Это да, – не могла я не согласиться.

– А это что, пиджак Глеба? Как мило, что он не дал тебе замерзнуть в подвале.

– Да, очень мило.

Я едва сдержалась, чтобы не выдать себя саркастическим тоном. Слава богу, мама никогда не узнает, как именно меня разогрел в подвале Москвин.

Я сбросила его пиджак на стул. И так пропиталась его запахом. Или это от поцелуев? Или это мне кажется.

Как бы то ни было, но мама не накинулась на меня с расспросами о кастинге, значит, Москвин не сказал ей. Это немного успокаивало. Вместе с очередной болтовней мамы.

– Как тебе Глеб, кстати? – Ей, разумеется, не требовался мой ответ. – Приятный мужчина, да? Лика на него еще в прошлый раз запала. И так и эдак хвостом крутила, даже прямо при нас попросила ее сфотографировать для портфолио. А он отказал. Можешь себе представить?

О, кажется, я только этим и буду сегодня вечером заниматься. Москвин пугал меня до чертиков, но за отказ снимать Лику я ему аплодировала. Мысленно. Ей редко отказывали. Виктор почти всегда и со всем был согласен, потому что чувствовал вину за детскую травму из-за развода. Остальные из-за денег отца были очень лояльны. У Лики было все. Вместе с этим и гонор, который не купишь.

Да, очень жаль, что я не видела эпический провал, который устроил ей Глеб.  Собственно, она и сейчас при бойфренде продолжала вертеться возле Москвина. Наверно, считала, что еще не все потеряно, и удача любит смелых.

– Да, прямо так и сказал, что ее лицо слишком среднестатистическое, а он предпочитает особенную красоту, без фильтров и филлеров. Вот и в Тоскану нас пригласил. Уж Лика точно будет напрашиваться даже без отца. Может, и ты поедешь?

– Куда? – очнулась я.

– Так в Тоскану. У Глеба там вилла. Он звал.

– Он звал тебя и Виктора.

– Он звал нас всей семьей. Мы же семья, Лесёнок. Разве нет?

– Конечно, мам, но ехать вот так вот… Нет, это неудобно и вообще… – вяло отбивалась я. – У меня учеба, работа.

– Да, конечно. Как-то быстро согласилась она.

Я не обратила на это внимания. Нужно было собраться и выйти снова к гостям. Хотя больше всего мне хотелось сейчас уехать домой и спрятаться. Но это была непозволительная роскошь.

Как выяснилось, мы с Москвиным пропустили все шоу от шеф-повара, и теперь осталось только наслаждаться вином и едой. Обществом я бы тоже попробовала наслаждаться, но мокрые после оргазма трусики, взгляды Глеба и его ехидная улыбка портили настроение окончательно. Я решила не думать сейчас о том, что случилось в подвале. Иначе сошла бы с ума.

Еще и Лика добавила. Почему-то меня стало раздражать то, как она заглядывала в рот Москвину, словно он был ее бог и царь. Серьезно, при живом приятеле – это уже неприлично. Даже мерзко.

Но когда Лику волновали приличия?

А вот беседа как раз складывалась интересная. Другой давний сосед и коллега Виктора, Игорь Иванович, обратился к Москвину:

– Как дела у твоей фирмы?

Я хотела чтобы мне было все равно, но почему-то уши так и улавливали разговор мужчин, хотя мы с мамой стояли чуть в стороне и обсуждали перепланировку в гостиной.

Глеб только развел руками.

–Понятия не имею. Но дивиденды приходят, акции стабильны. Думаю, все хорошо.

–Это как? Год назад ты был по уши в слияниях и расширениях.

–Да, был. – подтвердил Москвин. –Но примерно тогда же я понял, что живу одной работой.

– Все мы живем работой, – вступил Виктор. – Разве это плохо?

Я видела и не раз, как они вдвоем с Иванычем, как танки, пытаются продавить любое мнение, отличное от их собственного. Издержки трудоголиков-богачей.

– Да я же не спорю, Виктор Алексеевич, – продолжал спокойно отвечать Глеб моему отчиму. – Но я был так занят, зарабатывая бабки, что совершенно не замечал, как проходит год за годом. Вроде совсем недавно было чуть за двадцать, и я закончил институт. А потом проснулся – мне тридцать четыре. У меня есть все, кроме самого себя. Я ни черта не видел за эти годы, кроме графиков, переговоров и аэропортов.

– Ох, молодёжь, философия, – загудел как жук Игорь Иваныч. – А если завтра дефолт? Мы в России живем, Глебушка. Здесь чревато философствовать.

– Да в том и дело, что в России нас ничего не спасет, – хохотнул Москвин. – Разве только пачка баксов под матрасом. У меня есть. Все норм.

Я не сдержалась и прыснула, а вот Лика громко расхохоталась, хотя я сомневалась, что она понимала, о чем говорил Москвин.

– Брось кривляться, Глеб. Знаем мы, что тебе Салманов отличную подстилку оформил. Не страшно даже фирму потерять, – поддел Москвина Виктор.

Глеб и не думал отнекиваться.

– Да, Кирилл крутой брокер. Я благодарен ему за помощь.

– Салманов? – заинтересовался Игорь Иванович. – Он ведь в Америке теперь. Отошел от дел.

– Для меня сделал исключение.

– В честь чего? Я не смог даже его новый номер найти, а через БестБрокер – это адские проценты и налоги.

– Мне провели через офшор. Артур Казаев помог.

– Вот оно что! – прозрел Иваныч. –С такими друзьями можно и философствовать.

– Чего и вам желаю, Игорь Иванович. Так вы как насчет Тосканы? Как раз Казаев и полетит с нами, – соблазнял толстого промышленника Глеб.

– Нет, пас. Не любит Артур московских. Обидели его в столице.

Я могла только догадываться, почему Игорь Иванович отказался от столь выгодной поездки. Вообще, дела финансовые на меня нагоняли тоску,  и я невольно согласилась с Москвиным, который открылся для меня  с новой стороны. Похоже, фотография для него – хобби. Эдакий пресытившийся всем Онегин. Только вместо русской глуши он летит в Тоскану, поиграть в фотографа.

– Ох, да что вы все о деньгах. Глеб, лучше расскажи о Тоскане. Мне не терпится ее увидеть, – воскликнула Лика слишком возбуждённо даже для ярого фаната Италии.

Что я пропустила? Разве она летит с Москвиным?

И почему меня это задевает?

– Лучше не рассказывать. Сама и увидишь, – вежливо, но без энтузиазма отозвался Глеб.

Игорь Иванович потерял интерес к разговору и увлекся канапе с креветками и вином.

– Возьми и Лесёнка тоже, Глеб, – вклинился в разговор Виктор, касаясь моей руки, чтобы привлечь внимание. – Она совсем замоталась с работой и учебой.

Я обернулась и сразу же оказалась под прицелом давящего взгляда.

– Ты работаешь? – приподнял бровь Москвин. – Где?

– Ой, да она продавщица в магазине, – протянула Лика. – Когда ей лететь? За прилавком путь стоит.

Я закусила губу, так отвратительно это звучало. Словно я ворую в метро, и исключительно у стариков и детей. Глеб продолжал наблюдать за мной. Неужели нельзя прекратить пялиться? Мне и так тошно на этом празднике жизни.

На помощь мне пришла мама. Хотя ее поддержки я не хотела. Вот провалиться сквозь землю было бы кстати.

– Лесь,  ты же отпуск собиралась брать перед сессией. Вот и развеешься. Кому, как не Глебу доверить твой отдых?

Я взглянула на маму, едва сдерживаясь. Вот это подстава подстав.

– Действительно, Лесёнок, отдохни с ребятами. Признаться, одну я бы тебя не отпустил в Европу, а вот с Глебом – другое дело. Он за тобой присмотрит.

Да-а-а, уж он присмотрит.

На языке вертелся отказ в резкой форме, но тут я увидела, как побагровела Лика, а ее парень даже сморщился, так сильно она сжала его руку.

Черт, вот это зрелище и толкнуло меня на безумство.

– Да, конечно. Почему бы нет. Если Глеб… ээээ…

– Александрович, – подсказал отчество гостя Виктор.

– Да, Если Глеб Александрович так любезен… Было бы невежливо мне отказаться.

– Да, очень невежливо, – пропел в ответ Москвин, довольно улыбаясь.

И я поняла, что подписала себе приговор.

Глава 4. Хлопоты

Разумеется, я никуда не собиралась лететь. Побесить Лику – это приятно, но проводить неделю в одном доме с Москвиным – это же ад. Мне  десять минут с ним в подвале показались пыткой, а тут семь дней под одной крышей. Да еще и в доме, где он хозяин.

Нет, нет и еще раз нет.

Я почти сразу уехала с вечеринки, отказываясь оставаться на ночь. Обычно я делала так, потому что любила поболтать с Егором и надеялась, что он, наконец, сделает первый шаг. Все же между нами была симпатия,  и я пыталась намекнуть, флиртовала. Только не в этот вечер. Все мои мысли занимал Глеб. Я не могла перестать вспоминать его поцелуй. Его прикосновения, его голос и близость.

Меня бросало то в жар, то в холод. Даже дома, оказавшись в постели, я не могла перестать думать о нем. Как он посмотрел на меня, когда я сказала, что поеду. Этот огонь в глазах, торжество и… Кажется, гордость.

Я не сразу поняла, что ласкаю себя. Пальцы в трусиках оказались сами собой. Когда я поняла, что почти кончаю от одних мыслей о Глебе, было уже поздно бояться или бороться. Горячая волна разрядки обняла мое тело, заставляя выгнуться и громко застонать.

Я никогда не стыдилась делать себе приятное. Наверно, именно это удерживало меня от случайных сексуальных связей. Вряд ли мужчина смог бы доставить мне оргазм. Я не питала иллюзий на тот счет. Да, возможно секс хорош, когда партнер думает о тебе, когда ты испытываешь к нему теплые чувства. Например, как я к Егору. Но того, что описывают в романах, нет и близко.

Правда, будоражащий стыд и оргазм, что я испытала от прикосновений Москвина, напрочь опровергали эту теорию. Но это ведь не отношения, не симпатия даже. Он развлекался, а я перенервничала. Вот и все.

Я запретила себе думать о Глебе. Мое тело, удовлетворенное разрядкой, дало сигнал отбоя. Я спала крепко, а утром перед работой позвонила маме и попросила извиниться перед соседом.

– Детка, как так? – недоумевала мама. – Ты же сказала, что полетишь. Глеб ведь и самолет предоставит. Это так удобно. Как можно отказаться?

– Мам, да у меня Шенгена нет. Какая мне Италия? А выправлять – это сто лет. Точно за неделю не дадут визу.

– Мы ведь вместе летали в Рим, – не сдавалась матушка.

– Это было весной. Мне на три месяца давали. Уже ноябрь. Прошли сроки.

– Ох, как же жалко, Лесёнок. Как жалко. Ладно, я позвоню Глебу и все отменю. Очень, очень жалко.

Она еще раз сто повторила бы про жалко, но у меня пришла электричка,  и я быстро попрощалась.

После этого звонка я почти успокоилась. Занятное получилось приключение, но не более. Хорошо, что Виктор человек деловой и не очень часто устраивает подобные семейные гостевые вечера. Мне будет легко избегать Москвина, а он в свою очередь, надеюсь, найдет в себе хоть каплю порядочности и не выдаст меня.

В магазине меня встретила обычная рутина, стандартные обязанности. Я наклеила на лицо приветливую улыбку, взбодрила себя чашкой эспрессо, и сама не заметила, как настроение стало отличным.

Мне нравилось работать в бутике. Даже самые придирчивые снобы не могли придраться к моим манерам и почти всегда благодарили за помощь. Вот и сегодня у меня была непростая клиентка. Немного лишнего веса и много пафоса. Она пыталась влезть в сороковой размер и жутко расстраивалась, когда модель облепляла ее фигуру, делая похожей на колбасу «вязанку».

Я подсунула ей подходящий размер и модель свободного кроя. Она скривила лицо, но все же примерила. О, чудо. Платье село на нее идеально, прикрыв недостатки и подчеркнув высокую полную грудь.

Я как раз проводила платеж и прощалась с ней, когда в магазин вошел молодой мужчина в строгом костюме.

– Добрый день, чем могу вам помочь? – обратилась к нему моя коллега, второй консультант.

– Мне нужна Олеся Владимировна Смирнова.  Спасибо, – проговорил он и безошибочно пошел к кассе.

То есть, он знал, как я выгляжу. Это немного пугало, потому что его лицо мне было совершенно незнакомо.

– Олеся Владимировна, добрый день. Меня зовут Григорий Смирнов. Мне поручено решить ваши проблемы с визой, – отбарабанил он. – Вам удобно сейчас и здесь, или мы можем выйти? Кажется, рядом есть уютная кофейня.

– Я на работе. Какая вообще виза?

– В Италию, – невозмутимо  ответил мужчина. – Мне поручил решить ваши проблемы Глеб Александрович Москвин.

– Да нет у меня проб…

Я запнулась, замечая, что коллега смотрит на нас с нескрываемым интересом. Общаться при ней с этим человеком мне совсем не хотелось.

– Настя, прикроешь меня? В счет обеда минут на тридцать.

– Конечно, – согласилась она тут же. – Иди хоть на час. Все равно сейчас мертвое время.

Вот так я профукала возможность пообедать в нормальное время и оказалась в кофейне на диване в компании делового господина от Москвина. Я не успела и заикнуться, что не хочу никакой визы, а он уже заказал нам кофе и рассыпал по столу бумаги.

– Давайте сразу все подпишем, чтоб не терять время.

И сунул мне в пальцы ручку.

– Да мне не нужно ничего, – попыталась я отдать ручку ему назад.

– Олеся Владимировна, мое время дорого, а ваш обед короток. Давайте не будем терять его на глупые споры. Пожалуйста.

Он был так убедительно вежлив, что я не посмела перечить, просто сдалась и подписала там, где он велел.

– Спасибо, – проговорил Григорий, забирая бумаги. – Не обещаю, что удастся все оформить в срок, но шанс есть.

– Да понятно. Ничего страшного, – отмахнулась я, и только тут до меня дошло. – Разве это можно сделать без загранпаспорта?

– Конечно, нет, – хохотнул мужчина, закрывая портфель. – Глеб Александрович сказал, что к вечеру отдаст ваш паспорт. Вы его тоже по ускоренному варианту делаете? Я мог бы помочь.

– Нет,  у меня есть загран, но дома.

– Тогда все понятно. Спасибо за уделенное время, Олеся Владимировна, всего доброго.

– Ага, до свидания, – проговорила я, совершенно ничего не понимая.

И тут меня осенило снова.

Мама!

Я глотнула остывший кофе и вытащила телефон.

– Мама! Что за движуха началась с моим загранником? Почему ко мне приходит человек для оформления визы? Твои хлопоты?

– Леся, с какой стати ты такая громкая? Мои хлопоты? Нет, конечно. Я просто позвонила Глебу, как ты и просила. Вернее, встретила его. Мы вместе йогой занимаемся.

Мама и йога? Москвин и йога?! Вот это новости. Ну да сейчас не об этом.

– В общем, я сказала ему про твою визу, он предложил решить все по ускоренной программе. Нужно было отказать? Это невежливо, Лесёнок.

– А паспорт мой у него откуда?

– Так у меня же есть ключи. Мы отменили йогу и поехали забрать твой паспорт. Я пока в своем уме и помню, где ты хранишь документы.

– О боже, – только и выдохнула я, сдавив переносицу пальцами.

– Твой телефон я Глебушке тоже дала на всякий случай.

– Да,  и сказала, где я работаю. И адрес он мой теперь знает, – продолжила я список сомнительных достижений.

– А что такого в этом?

– Ничего, мам. Ничего.

Объяснять истинную причину своего недовольства я не стала.

– Просто незнакомый человек. Такие хлопоты. Мне неудобно очень.

– Да какой же он чужой? Мы соседи, и вообще. Не мешай ему делать добрые дела.

– Угу. Конечно. Помешаешь ему теперь, – буркнула я, слава богу, мама не расслышала. – Ладно, я пошла работать. Пока. Спасибо за заботу.

Я надеялась, что она не услышала сарказм в моем голосе. Все же мама хотела как лучше. А вот у Москвина, похоже были мотивы – как всегда.

Но у меня еще оставался шанс отказаться от поездки. Визу могли не дать и отпуск, кстати, тоже, хотя я действительно собиралась взять перерыв на работе.

– Леся, вот и ты. А я как раз рассказываю Артему, что тебе визу делают по ускоренной, – поприветствовала меня Настя, едва я вернулась в магазин.

Артем, наш управляющий, тоже был здесь.

– Если все получится, дашь контакты посредника? – вступил он тут же, не здороваясь даже. – Я с твоим отпуском все уладил. Пиши заявление. Сейчас как раз отличное время для этого.

Я только руками развела и… снова села писать. Спорить с Артемом – себе дороже. Пока я царапала ручкой по бумаге, он рассказывал, как сложно иногда быстро оформить визу, особенно куда-нибудь в Европу или в Штаты. Он даже заводил два загранпаспорта, чтобы экономить время.

Я немного успокоилась. Посредник тоже говорил, что есть вероятность не успеть. Только это меня и обнадеживало.

Я поболтала с Артемом для вежливости, но при первой же возможности вернулась в шоурум из подсобки, чтобы обслужить клиентку.

День тянулся бесконечно. Я вроде бы отвлекалась на работу, но каждую свободную минуту возвращалась мыслями к Глебу и суматохе, которую он затеял, чтобы я смогла поехать. Это льстило, если честно. Я старалась не поддаваться тщеславию, вообще старалась не думать о Москвине. Именно это было мучительно сложно, изматывающе тяжело.

Давно я так не уставала на работе. Ноги едва шли к электричке, когда зазвонил мой телефон. Незнакомый номер. Я не успела снять трубку, разумеется, и даже порадовалась, потому что это мог быть тот самый хлопотавший за визу Григорий.

С этого же номера через минуту пришло сообщение

У тебя есть резиновые сапоги?

Я невольно прыснула. Почему-то не было сомнения, что это Глеб. Неожиданный вопрос от него.

Пока я придумывала, что ответить, он прислал второе сообщение

Григорий был у тебя? Все нормально прошло? Это Москвин. Сними трубку.

Я вошла в вагон электрички, села и честно соврала, ответив.

Л. Я в метро и мне некогда болтать.

Г. Или не хочется? Ладно. Буду писать. Так что насчет сапог?

Л. Ты хочешь продать мне сапоги?

Г. Нет, но они тебе понадобятся в Италии. У меня планы.

Л. Оставь при себе планы вместе с сапогами. Сам знаешь, что визу мне не дадут так скоро.

Г. А мой стакан наполовину полон. Гриша успеет, я уверен. Ты все еще игнорируешь мой вопрос относительно сапог.

Л. У тебя фетиш такой, что ли?

Г. Да, конечно. У меня не встанет, если у партнерши нет резиновых сапог.

Л. Извращенец.

Г. Еще какой.

Л. Нет у меня нет сапог, Глеб.

Г. Прекрасно. Я тебе куплю.

 Л. Не надо.

Г. Я пошутил про фетиш. Мы можем переспать и без сапог.

Л. Я не шутила. Ты все еще можешь оставить свой член в штанах. Прибереги для той, у которой будут сапоги.

Г. Какая ты дерзкая, детка. А в подвале дрожала.

Л. Я не дрожала.

Г. Врунья.

Л. Глеб, останови всю эту возню с моей визой. Я все равно не полечу.

Г. Правда? А я уже распорядился приготовить тебе комнату с видом на море.

Л. Не надо.

Г. Уверена?

Л. Сто процентов. Отдай ее Лике. Она оценит. И сапоги тоже.

Г. Какая незамутненная щедрость. Ладно, я тебя понял.

Я ничего не ответила, и через минуту пришло еще одно сообщение.

Г. Если виза будет готова, и ты не полетишь, мне придется рассказать Виктору.

Л. Ты не посмеешь.

Г. Полагаешь? Давай проверим.

Больше он не писал. Я с ужасом поняла, что одновременно взбесилась и расстроилась из-за этого. Всю дорогу до дома проверяла телефон, но нет.

Не знаю, что было хуже: новый виток шантажа, моя беспомощная злость или капля разочарования, потому что я не могла придумать достойного ответа и продолжить спорить с ним.

А уже перед сном до меня дошло, что я писала Москвину «ты». Ужас.

Наверно, это из-за общения по СМС. Мои чувства к Глебу были такие странные. Я буквально цепенела, когда он подходил близко. Ужасно злилась и боялась одновременно. Поэтому, наверно, через оцепенение из меня вырывались дерзости. Я хотела ударить его, чтобы стереть с губ нахальную ухмылку, а потом поцеловать.

Идея лететь в Италию нравилась мне все меньше с каждым днем. Слава богу, Григорий не звонил, не объявлялся больше. Я работала, как обычно, всю неделю перед отпуском, успев забыть о приглашении и хлопотах Москвина. Наверно, не успели с визой. Это стало понятно еще в пятницу. Вряд ли кто-то стал бы заниматься моими делами в выходные. Субботу и воскресенье я тоже работала. Разумеется, народу в магазине было больше обычного.

Я адски устала, мечтала отоспаться, наконец, отоспаться в первый день отпуска, а потом насаждаться тем, что не надо никуда ехать. Но утром в понедельник меня разбудил звонок мобильного.

За окном было темно. Утро ли это было? Номер не определился. Я хотела сбросить вызов, но вместо этого нажала на ответ.

– Алло, кто это? – пришлось выдавить из себя, мечтая скорее отвязаться.

– Олеся, это Григорий. Я у Вашего дома. Собирайтесь, поедем в консульство, потом сразу отвезу Вас в аэропорт.

– Что? Это шутка? Какой аэропорт?! Я не полечу.

– Никаких шуток. Даю вам двадцать минут. Теплые вещи не берите. В Тоскане сейчас тепло. Пятнадцать-двадцать градусов. Резиновые сапоги у вас есть?

– У вас тоже, что ли, фетиш на сапоги? – выдала я первое, что пришло в голову.

– Олеся, пожалуйста, не заставляйте меня подниматься и помогать Вам. Время – деньги.

Он повесил трубку,  и я тут же вскочила с кровати. Мне бы послать его к черту, но сработал какой-то старый механизм , когда мама будила меня в школу утром. «Вставай и одевайся. Не вынуждай меня повторять», – говорила она, и я мигом просыпалась. Плюс, я быстренько вспомнила угрозу Глеба.

Если виза будет готова, и ты не полетишь, мне придется рассказать Виктору.

Чтоб его черти драли. Москвина, а не отчима, конечно.

Вот и сейчас сработало. Командный тон жутковатого Григория и его угроза подняться сработали. Я покидала в сумку какие-то вещи, брызнула на лицо водой, оделась, расчесала волосы, но не помогло. Пришлось натянуть шапку. А Григорий уже снова звонил.

–Выхожу, – кратко ответила я,  и захлопнула дверь квартиры, одновременно засовывая руку в рукав куртки. Видок у меня был тот еще.

Григорий стоял у большой черной машины, нетерпеливо поглядывая на часы. Он забрал у меня сумку, бросил ее на заднее сидение в салоне, буквально затолкал меня вперед, а сам сел за руль.

– Надеюсь, успеем проскочить до пробок, – проговорил он. – Потом сразу в аэропорт.

– А сколько времени вообще? – спросила я, как будто именно это было сейчас важно.

– Много, Олеся, много.

И Григорий вдавил педаль газа.

Боже, как же быстро он ехал. Я сидела, вцепившись в сидение, зажмуривалась каждые две минуты, боясь, что мы въедем в зад впередиидущей машины. Понятия скоростного режима для Григория, похоже, не существовало, как и дистанция, как и притормозить на желтом. Он топил педаль в пол,  и мы мчались.

Я сидела ни жива ни мертва, а ведь была мысль накраситься по дороге, чтобы хоть как-то спасти свой внешний вид. Какое там. Остаться бы живой.

Мы домчались до центра Москвы менее чем за час. Григорий припарковался и моментально оказался у моей двери, открыл. Я едва успела отстегнуть ремень и не успела поблагодарить бога, что жива после такой гонки, а мой безумный водитель уже волок меня в визовый центр. Я успела заметить, что еще никого нет,  но это не помешало Григорию провести меня к стойке, где сидела улыбающаяся девушка.

– Давайте все быстро, – тоже поторопила она. – У вас ведь самолет через час.

Я как в тумане снова что-то подписывала, едва ли слушая и понимая, что мне говорили. Единственное, что отложилось – это замечание о приглашении лично от Москвина. Именно оно и решило мою судьбу.

Упоминание этого факта заставило меня осознать, что все не сон и не морок. Я лечу в Италию, на виллу Глеба. Попытаться отказаться, все отменить у меня снова не было шанса. Едва документы были получены, Григорий снова затолкал меня в машину, сунул в руки стаканчик с горячим кофе, за которым, видимо, сбегал, пока я получала свой Шенген.

Сервис, мать вашу.

– Супер. Теперь мчимся в аэропорт, – выпалил Григорий, заставляя меня застонать.

– А может, просто поедем?

– Нельзя просто, дорогая Олеся, из-за вас и так откладывается вылет. Вы знаете, сколько стоит простой джет во Внуково?

– Нет, – я аж кофе поперхнулась.

– Вот и я не знаю. И не хочу знать, потому что Москвин вычтет это из моего гонорара ,если мы не пошевелимся.

Я взглянула на посредника и поняла, что у меня нет ни единого шанса отменить эту поездку. Думаю, его изначально не было. Этот пронырливый деловой Григорий за свой гонорар меня даже в чемодан запихнет и сдаст Москвину, как багаж.

Я откинулась на сидение и пыталась принять эту поездку как отдых. Неделя в Тоскане, где сейчас двадцать градусов, казалась бы мне раем, счастьем, но вилла Москвина и его участие угнетало. Еще и Лика там будет. Полный комплект гоблинов на борту и по соседству.

Потягивая кофе и стараясь не отчаиваться, я смотрела в окно. Так было полегче воспринимать безумную манеру вождения Григория, который, разумеется, снова гнал. Мы выехали прямо на взлетную полосу, и я увидела джет. Признаться, не думала, что он настолько огромный. Хотя я вообще не думала о частных самолетах. Наверно, по сравнению с боингом, он меньше, но все равно.

У трапа стоял Глеб собственной персоной, разговаривал с пилотом. Увидев машину, Москвин отпустил капитана,  и тот скрылся в салоне самолета.

– Получите, распишитесь, Глеб Александрович, – проговорил Григорий, передавая меня и мои вещи Москвину.

Демон улыбнулся довольно. Аж зубы сверкнули.

– Здравствуйте, – пискнула я, снова теряясь от близости этого жуткого мужчины.

– Мы снова на «Вы» – что ж… Ладно. Да, Гриш, спасибо. Расчет через моего помощника в офисе. Спасибо за оперативность. Я твой вечный должник.

– Обращайтесь,– только и ответил тот.

Мужчины хлопнули по рукам,  и Григорий умчался как ветер.

– Пойдем, – протянул руку Глеб, предлагая мне поднять по трапу.

Я игнорировала его жест, разумеется, и сама пошагала по ступеням. Хватит того, что он нес мою сумку.

– Отлично выглядишь, Лесь. Я тоже рад тебя видеть, – весело проговорил Москвин мне в спину.

«Да пошел ты», – проговорила я про себя, кажется, шепотом, чтобы он не мог услышать мои и без того громкие мысли.

Глава 5. На борту

 Едва я вошла на борт, Глеб забрал у меня паспорт.

– Контроль будет через пару минут, – объяснил он. – Выбери место. О, кстати, это Артур. Арт, это Леся.

Я повернула голову и увидела мужчину, немного за сорок, кажется. Приятное скуластое лицо, нос с небольшой горбинкой и пронзительные зеленые глаза. Он словно не смотрел, а щупал меня. Я передёрнула плечами, но тут же взяла себя в руки. К тому же вспомнила его имя и протянула руку.

– Артур Казаев? Так это ваш самолет? – уточнила я.

Он рассмеялся.

– Мой самолёт? Конечно, нет. Это самолет Глеба, но он вечно всем врет, что мой. Из скромности.

Москвин рассмеялся, а я понятия не имела, шутит Артур или нет. На всякий случай нейтрально ответила:

– Да, Глеб Александрович самый скромный человек на свете. Мне стоило догадаться.

Теперь уже смеялся Артур.

– Да, она ангел, Глеб, – проговорил он. – Нам всем нужно занять свои места. Не будем тут толпиться.

Москвин тут же подтолкнул меня дальше,  и я пошла по проходу, стараясь не думать, почему Артур назвал меня ангелом. Глеб ведь не мог ему обо мне говорить? Мужчины не обсуждают такое. Или обсуждают?

 Ах, нет, не думать об этом. Не думать.

– Леся, это Айза, моя жена, – представил меня Артур яркой шатенке.

Она, кажется, смотрела куда-то сквозь меня, витая в облаках. Я заметила на ее шее необычное украшение в виде широкой кожаной ленты.

– Привет, – произнесла Айза, продолжая улыбаться, словно каким-то своим мыслям.

– Привет, – откликнулась я.

– Остальные скинулись по сто баксов,  я их набрал на бла-бла-кар, – пошутил Артур. – Народ, за шампанское платим на выходе. Тут вам не олинклюзив.

Все засмеялись, а Лика, которую я моментально заметила в объятиях Славы, аж повизгивала от восторга. Виктор был небедным человеком, но даже он не мог позволить себе иметь джет. Хотя вот я иногда не могла позволить себе такси, но при этом старалась не издавать вопли, как шимпанзе в брачный период.

Среди пассажиров еще были две девушки и двое парней. Я не могла определить их возраст. Кажется, старше меня, но младше Глеба. Лицо одного было жутко знакомым. Где-то я его видела.

– Андрей, Ник, Стася и Вика, – познакомил нас быстро Глеб. – Это Леся, сестра Лики.

– Не родная, – разумеется, не забыла добавить Калинина,  и я закатила глаза. – Мы уже полетим?

– Да, через пять минут, – проговорил Артур и протянул руку жене, которая так сильно отличалась от всей этой шумной тусовки. – Пойдем, Ай.

Он увел ее куда-то, а Глеб надавил мне на плечи, усаживая в кресло. Я почти не удивилась, что он занял соседнее.

Проверка документов заняла несколько минут. Нам пожелали счастливого пути, проводница попросила занять места и пристегнуть ремни. Я откинула голову назад.

– Боишься летать? Тут же спросил Москвин.

Я вздрогнула, потому что он почти коснулся губами моего уха.

– Не боюсь, но я не хочу.

– Брось, Лесь. Будет весело. Просто доверься мне. Я все еще хочу помочь.

Его голос был сладкий и тягучий, как мед, он обволакивал своей тугой нежностью,  и я чувствовала, как увязаю, тону, поддаюсь. Нет, ничего у него не выйдет.

– Оставьте свою помощь при себе, Глеб Александрович. Или предложите тем, кому она нужна. Лика вон не откажется.

– Не надо указывать, что мне делать, детка, – проговорил он, моментально сменяя акцент.

Теперь в голосе была явная угроза, сила и… соблазн?

Как, черт подери, все это сочетается?

Я отшатнулась, отодвинулась как можно дальше. Самолет разгонялся по взлетной полосе. Я невольно сжала кулаки и закрыла глаза. Не потому что боялась летать, а чтобы не видеть Москвина и не отвечать ему.

А взлет был плавным. Я почти не заметила перепада давления и совершенно неожиданно задремала. Сквозь дрему я слышала голоса, но не стала открывать глаза, потом меня кто-то укрыл. Я была уверена, что Глеб. Стало тепло, и я снова задремала. Проснулась от громкого пения.

Знакомый голос и знакомый мотив. Песня, которая звучала из каждого утюга. Приставучая и надоедливая, абсолютно примитивная. В общем, хит. Я потянулась и посмотрела в сторону солирующего.

Кажется, Глеб назвал его Ником. Боже, точно. Ник Рид. Мечта каждой школьницы, наркоман и придурок, известный поп-певец. Вот откуда я знала его лицо. Богема.

На огромной плазме крутился его клип, а сам он подпевал, не попадая в ноты. Девочки восторженно хлопали. Я умерла и попала в ад?

Москвина, Артура и Айзу я не нашла глазами. Бортпроводница подливала шампанское, стараясь маневрировать между гостями.

Я решила, что сама найду туалет. Кажется, он был у входа в салон. Пройдя по коридору, я нашла заветную дверь, но там было занято. А вот соседняя поддалась. Я едва успела порадоваться, что в джете два санузла,  но не тут-то было.

Оказалось, что вторая дверь вела не в туалет. Я увидела небольшую спальню. Кровать в середине, а около нее стоял Артур.

Его брюки были расстегнуты. Перед ним на коленях стояла Айза. Она облизывала его член, словно это был леденец или мороженое.

Мне нужно было срочно закрыть дверь, пока меня не услышали, не увидели, но я стояла и смотрела как завороженная. Язык женщины скользил по эрегированному члену, ее губы сомкнулись на головке, поцеловали, а потом она втянула в рот яичко.

Звякнуло что-то, и Айза уткнулась лицом в пах мужа. Я вскрикнула, заметив в руке Артура цепь, которая крепилась к ошейнику.

Боже мой.

Казаев тут же среагировал на мой крик, резко повернул голову. Я чуть не упала в обморок,хотела что-то сказать, вцепилась в ручку двери и… услышала позади голос моего демона.

– Знаешь, в таком случае очень некрасиво стоять столбом. Нужно либо уйти, либо попросить разрешения присоединиться.

Я все еще смотрела на Артура в этот момент. Его губы растянулись в улыбке, а глаза сверкнули. Он продолжал прижимать лицо Айзы к своему члену и, кажется, совсем не был против, что я стала свидетелем этой сцены.

– Решайся же, Лесь. Нужно закрыть дверь. С той или с этой стороны? – зашелестел мне на ухо Глеб. Я почувствовала, как он лизнул мою мочку, и отмерла, наконец, попятилась, чтобы закрыть дверь. Разумеется, едва я это сделала, то вжалась спиной в Москвина. Он же сделал шаг назад, и мы оказались в той самой уборной, которая была занята.

Глеб прижал меня к стене. Я попыталась толкнуть его, но он поймал мои запястья, поднял руки вверх, абсолютно обездвижив. Я хватала воздух ртом, не в силах прийти в себя, не зная, что сказать или сделать.

– Понравилось? – проговорил Москвин и прикусил кожу на моей шее.

Я пискнула от легкой боли, которая почему-то отозвалась колким спазмом у меня между ног.

– Что? – выдавила я из себя еле слышно.

– Понравилось то, что ты видела? Маленькая девственница любит посмотреть.

– Нет… Нет! Я нет. Это случайность, – лепетала я в свое оправдание.

– Конечно, – усмехнулся Москвин.

И тут же его губы накрыли мои. Он целовал меня яростно и страстно. Я стонала от его натиска, не в силах противиться силе и напору,  и… удовольствию, которое воспламеняло меня изнутри.

Я не успела понять, как и когда Глеб расстегнул мои джинсы,  сунул руку в трусики и довольно хмыкнул не в рот.

– Ты мокрая насквозь, мой ангел. Сладкий, порочный ангел, – проговорил он, касаясь моих губ своими.

Я тяжело дышала, не в силах отрицать этот факт, но и признавать его не хотела. Глеб вынул руку,  и я едва не захныкала от чувства потери. Его пальцы прошлись по моим губам, оставляя на них блеск смазки. Моей смазки.

– Убегай, Лесь, – проговорил Москвин, резко отпуская меня.

В этот раз я не тормозила. Застегивая на ходу джинсы, облизывая пряно-солёные губы, я едва не рыдала, мчась обратно в салон.

Сердце колотилось где-то в горле, а глаза щипало. Как со мной могло произойти такое? За какие-то пару минут я испытала спектр эмоций от потрясения до любопытства, перемешанного с шоком, а потом все это сдобрило кипящее возбуждение и раболепная покорность. Я снова закрыла глаза, но сон не шел меня спасать больше. Москвин, слава богу, тоже не торопился вернуться на место. Я старалась не думать, что он там делает в уборной без меня. Перед глазами снова встала картина, как Айза целовала член мужа. Только вместо Артура я почему-то представила Глеба. Он тоже играет в такое? С ошейником и поводком?

Я потерла запястья, которые он сжимал так властно, обездвиживая меня и пресекая попытки сопротивляться. А ведь он мог и не держать. У меня не было сил отказаться от его близости. А мы только вошли на борт самолета. Что за испытания меня ждут за эти дни? Я старалась не думать, а еще по возможности держаться подальше от Глеба.

Спасение пришло неожиданно. Я услышала, как рядом кто-то сел и, слава богу, это был не Москвин.

– Привет, мы не познакомились нормально. Я Ник. А ты Олеся? – почти пропел мелодично звезда сцены.

– Леся, – поправила я его, открывая глаза.

 Ник Рид улыбался мне широко и дружелюбно. Это немного настораживало, как и запах алкоголя. Я слышала про него много всего неприятного. Кажется, пару лет назад он даже был под следствием.

– Почему ты не тюрьме? – выпалила я, сама от себя не ожидая такой прямоты.

Последствия шока, наверно. Я прикрыла рот рукой, но слова уже вылетели. Слава богу, Ник воспринял мой вопрос нормально. Он рассмеялся.

– Самый популярный вопрос при знакомстве теперь, – поведал он, утирая слезы смеха. – Мне дали условный срок. Так что сидеть не пришлось.

– Повезло. А разве под условным можно покидать страну?

Нет, я не зануда, но не очень приятно лететь куда-то с человеком, который нарушает закон.

– На самом деле, с меня недавно сняли все запреты. Срок сократили за хорошее поведение и общественные работы. И Глеб помог с визой.

– Понятно, – кивнула я.

– А ты сестра Лики, Да?

– Не родная, – поспешила добавить я. – Но можно и так сказать.

– А, понятно. Пойдем к нам.

– Не стоит.

– Брось, Лесь. Не надо стесняться. Все свои же.

– Я не стесняюсь, – соврала я. – Просто…

– Просто что?

Ник заглядывал мне в глаза, лукаво улыбаясь.

А у меня не было нормальной причины отказывать ему. Разве что меня мутило от Лики и караоке-вечеринки, что они устроили. Я покосилась на компанию.

– Шумновато. Я бы еще подремала.

– Ох, да что за глупости. Пойдем.

Ник взял меня за руку и потянул за собой. Я бы послала его к черту, наплевав на приличия, но тут в салоне показался Глеб. Даже пьяное караоке  привлекало больше, чем перспектива оказаться рядом с Москвиным сейчас.

Я поддалась и встала.

Мне в руку тут же вложили бокал шампанского. Андрей, который, похоже, был приятелем и одновременно менеджером Ника, рассказывал, как в Иркутске на концерте отошел какой-то провод, и Нику пришлось петь без музыки. Пока звезда развлекала зрителей, Андрей ползал по сцене, ища неполадку в звуковой установке. Он, разумеется, показывал всем на телефоне фотки Ника и себя на заднем плане в позе ползающего рака.

Как ни странно, но это действительно было смешно. Я улыбалась и постепенно отпускала напряжение. Лика была занята глубокими поцелуями со Славой, поэтому не вмешивалась и не портила мне общение.

 Неожиданно выяснилось, что Андрей учился в моем университете. Мы разговорились о преподавателях и предметах. А потом я слушала с огромным интересом, как Вика снималась у Мистера Бартона. Я слышала об этом мастере и раньше. Он хранил инкогнито, никто не знал, как выглядит фотограф, но все мечтали с ним поработать. Он снимал обнажённую натуру. Невероятно красиво и совершенно не пошло. Его инстаграм был адски популярен. Бартон снимал по всему миру, но чаще в Москве. Поэтому считали, что он русский.

– В общем, меня привезли в студию, и какое-то время на глазах была повязка. Потом он разрешил ее снять, но софиты так слепили, что я не видела его лицо. Да и не до того было. Он все время командовал. По-английски, кстати, и вообще без акцента. Сомневаюсь, что он русский. Просто живет в Москве.

– А фотки твои выставил у себя? – завистливо поинтересовалась Стася.

– Да, несколько. – Она показала нам подборку в телефоне. – Вот эти.

– Отличные сиськи, – без купюр похвалил Андрей.

– Дурак ты. Тут не в сиськах дело. Хотя… Спасибо, да. Я хотела увеличить, но хрен бы тогда Бартон меня пригласил сниматься. Он не выносит фейк.

Они начали обсуждать преимущества и недостатки имплантов, а мне передали телефон. Я листала инстаграм-публикацию. Да, дело было не в сиськах Вики, хотя они действительно красивые. Поза, драпировка, ее глаза, изгибы. Она была ранимой и сильной одновременно на этих фото. Пожалуй, это было похоже на искусство.

Мало кто из фотографов мог себе такое позволить. Модельный бизнес – это преимущественно коммерческие съемки одежды для каталогов. Скучно, но прибыльно. А Бартон  снимал нечто иное. Он точно был далек от правил фешн-индустрии, снимал для себя.

Продолжить чтение