Старик путешествует

Последняя книга Эдуарда Лимонова была опубликована издательством «Individuum» в апреле 2020 года — всего через месяц после смерти автора. Сам он так характеризует свою книгу в предисловии: «Я собрал вместе куски пейзажей, ситуации, случившиеся со мной в последнее время, всплывшие из хаоса воспоминания и вот швыряю вам, мои наследники (а это кто угодно: зэки, работяги, иностранцы, гулящие девки, солдаты, полицейские, революционеры), я швыряю вам результаты. Получилось неплохо». К Эдуарду Лимонову я отношусь прохладно: до этого держал в руках только «Эдичку», и не могу сказать, что был впечатлен — это, надо признать, довольно скучная книга. «Старик путешествует» оказался иным: здесь нет эпатажа, истерики, обиды и той болезненной, измученной рефлексии, которая сопровождает раннюю прозу Лимонова. Хотя болезнь и мучения здесь все-таки есть: читая, почти на каждой странице ощущаешь, что автор к своим восьмидесяти годам порядком уже подустал — вот он жалуется, что «тесные туфли с пряжками» трут ему ноги, вот с сожалением отмечает, что «другая», кроме сала и плавленого сыра, еда «царапает» ему рот, вот он признается, что его «левая рука уже год как вывихнута, правая полувывихнута» и сам он «оглох на три четверти», а вот он отказывается на Капри идти за сопровождающим его «франсэ», ибо в отличие от него оказался вполне «утомим». Эдуард Лимонов в этой книге — уже не пылкий любовник, не мечтательный революционер и не бескомпромиссный политик с Триумфальной, а тот самый безобидный «грустный старик», в которого он не хотел превращаться в одном из своих поздних стихотворений, раздражительный дед-ворчун, со многим уже примирившийся, переделавший на этой земле все дела и сидящий теперь «как ребенок в рождественскую ночь» у окна, мечтая о собственном прошлом. Даже мысли, над которыми он под конец книги с видом полной серьезности пытается рассуждать как над «загадками Сфинкса»: Великая Китайская стена, человеческая ДНК и мусор — кажутся на самом деле случайной ерундой, которой он занялся для того, чтобы хоть чем-то занять себя в ожидании смерти. Смерть, или ее ожидание, — это главная тема книги, ее постоянный фон. Именно в поисках смерти Лимонов отправляется в путешествие «из страны в страну, из Монголии в Paris». На ней сосредоточен его выискивающий взгляд, когда он посещает «горячие точки»: «Нам говорят: “Вы не высовывайтесь!” — а я нарочно высовывался, чтобы пуля меня сразила, ан нет, не хочет. И когда молодой был, не брала, а вокруг люди падали, в Боснии, например, сраженные». Правда, Абхазию «горячей точкой» можно назвать уже только с натяжкой: конфликт мало-помалу, но затухает. Уж точно не Босния времен Югославской войны. Да и Европа, в первую очередь Франция и Италия, уже не та, в которой жил молодой Лимонов: «Paris совсем другой. Моего Paris нет. Он исчез, как град Китеж, опустился под глубокие воды времени». И непонятно, что в самом Лимонове угасает быстрее — тело или сознание. Последние страницы этого путешествия написаны прямиком из «красивого и элегантного ада», для того чтобы спуститься в который «требуется заявить о себе в регистратуре, как в тюрьме, сообщить имя, отчество и фамилию, день, месяц и год рождения». Речь об онкологическом центре, в котором Лимонов проводил свои последние годы, «листая никому кроме приговоренных к смерти не нужные журналы» в очереди на облучение. В этой холодной, стерильной локации и заканчивается книга — такая же теплая, как слово «старик» в ее заглавии.

Последняя прижизненная книга Лимонова словно насквозь пронизана заупокойными мотивами. И может это всего навсего сила самовнушения. А может сработал ассоциативный ряд. Меня всегда, степи, шаманы и прочие подобные вещи, наводят на смерть и создают образ сквозящего ветра, что терзает ваш одинокий костерок, освещающий пустоту. Это сборник обрывков. И на первый взгляд в нём нет никакой цельности. Записки из разных географических мест; истории, которые никак друг с другом не соотносятся. Но это ошибочный взгляд. Ибо здесь всё цельно как монолит. От точки Р к точке С тянется тонкая ниточка жизни, на которую нанизаны маленькие камушки событий, наполняющие нашу скромную судьбу особым смыслом и определенным шармом. Сам Лимонов описывает эту книгу, как вереницу людей, событий, пейзажей, встретившихся у него на пути. То есть единицы памяти, которые показались ему наиболее подходящими на роль фрагментов, в какой-то степени определяющих его жизнь. И этими фрагментами он пытается дать нам один очень важный урок: вглядывайтесь в мгновения, врезайте их в свою память, замечайте больше, подчёркивайте незначительные детали, насыщающие эпизоды. Вот такая вот она жизнь. Детство. Эпизоды формирующие твои привычки. Памятные моменты. Затем изобилующие и фонтанирующие молодость и зрелость. А после старость болезненная и дряхлая. И как же прекрасно он закончил книгу, да, вероятно об этом не написал только ленивый, но он реально как будто чувствовал... и закончил книгу главой из онкоцентра, озаглавленной: "Конец фильма". Из серьёзных минусов этой работы хочется выделить чрезмерное количество повторов на сравнительно небольшой объём. И эта беда многих его поздних книг. Совсем не пытался он их огранять и кидал читателю в скомканном виде.