Читать онлайн Жениться (не) хочу! бесплатно

Жениться (не) хочу!

Глава 1. Росянка

Где-то далеко-далеко, в маленьком уютном мире, проклюнулся милый нежный цветочек. Он рос, набирался сил. И его бутон наконец раскрылся. Но, к сожалению, этот цветок не оправдал надежд многих людей. Он не стал прекрасной розой, а оказался похожим на хищную и несуразную росянку. Этим цветком была я! И вот мне уже тридцать три года и во мне восемьдесят килограмм амбиций, а я все еще жду, когда в мою ловушку попадется достойный экземпляр мужского пола.

А еще меня шугалась дворовая молодежь. С моим врожденным чувством справедливости, я никак не могла понять их выходок, потому вечно пыталась разобраться кто прав, а кто виноват. Вы скажете, что это правильно, молодежь нужно воспитывать. Но мамы самых задиристых драчунов со мной почему-то не соглашались.

Ко всему прочему меня недолюбливал и наш районный уже давно немолодой участковый, ведь я всегда оказывалась в гуще событий: когда алкаши дрались за бутылку или когда соседи сверху громко выясняли отношения, после очередной измены Шурика. В такие моменты именно я звонила ему, и не важно, какой был час.

– Подписывайте, Ковылина Татьяна Сергеевна, – бурча, протянул мне бумаги полицейский Воронцов. Я быстро пробежалась взглядом по протоколу, где я фигурировала в качестве свидетеля, и поставила свою подпись. Сидящая рядом со мной Ксюша шмыгнула разбитым носом и виновато опустила взгляд.

– Все, свободны, – заявил наш участковый и указал на дверь кабинета. – А ваш супруг, Лапина, останется под стражей на пять суток, – добавил Воронцов, посмотрев на мою соседку, и неодобряюще покачал головой.

– Татка, прости, что я опять тебе неудобств доставила, – покаялась она, выйдя из участка.

– Было бы лучше, если я вмешалась еще раньше – не ходила бы ты теперь с разбитым носом. А Шурик твой – идиот. Давно пора было заявление на него написать, – возмущалась я, плетясь по темной улице, которую освещали лишь тусклые фонари и бледная желтая луна. – Давно бы уже выгнала его к чертям собачьим. Зачем такой мужик вообще нужен? – бубнила я, удивляясь, что Ксюша каждый раз прощала выходки своего мужа.

– И кому я буду нужна? – тяжело выдохнув, произнесла соседка и взяла меня под руку. – Останусь одна под сорок лет. А так хоть мужик в доме есть.

– Ксюш, тебе тридцать! Я же как-то же живу одна в свои тридцать три. И заметь, совсем неплохо: со здоровым носом! – пыталась я в очередной раз доказать свою точку зрения Ксюше. Зачем жить с каким-то идиотом и терпеть его пьяные выходки?

– Да это все мужики из гаража виноваты, – оправдывала подруга своего мужа. – Если бы не они…

– Ксюша, – я резко остановилась. – Твоему Шурику силой никто воронку в глотку не вставлял и водку не заливал. Очнись!

Ксюша опустила взгляд. Я выдохнула. Конечно, она снова не услышит мои слова.

– Да и с такой фигурой ты точно одна не останешься, – решила подбодрить я соседку.

– Татка, ты ведь тоже красивая, – улыбнулась подруга. С ее посиневшим носом эта улыбка казалась слишком грустной. – Почему же нам тогда так не везет?

– Не переживай. Все наладится, вот увидишь.

Остаток дороги до дома мы шли молча. А я все думала над Ксюшиными словами. На лицо я, конечно, была симпатичная. Но вот стройной фигурой, как у подруги, похвастаться не могла. В моей жизни, конечно, были мужчины, которым нравился такой типаж женщин, но они долго не задерживались рядом со мной. Не могли, так сказать, пустить корни. То ли я была слишком занята своими делами, то ли они не хотели мириться с тем, что я им предлагала. А предложить им много я не могла, разве что пару свиданий в неделю и отписки по вечерам с пожеланием спокойной ночи. Все мое время уходило на то, чем я жила и сейчас – на мой магазин цветов.

Но недавно я задумалась о своей жизни и поняла, что пора было уже остепениться и окунуться в серьезные отношения. Но вот незадача: найти подходящего мужчину оказалось проблематично. Они все были не такими, какими я хотела их видеть. Кто-то был недостаточно мужественен, кто-то – слишком глуп, а кто-то – попросту некрасив. А я хотела себе настоящего мужчину. Такого, чтобы глаз радовался и можно было положиться на него. Сильного, красивого и мужественного.

Вернувшись в свою квартиру, я рухнула в кровать и моментально заснула. Завтра меня ждал тяжелый рабочий день.

Не успела я и глазом моргнуть, как сработал будильник. Я тяжело поднялась, приняла душ, влезла в мои любимые джинсы и отправилась на работу.

– Доброе утро, Татьяна Сергеевна, – пролепетала моя молоденькая и довольно симпатичная помощница, увидев меня на пороге цветочного магазина «Дон Бутон». Вика была неплохой девушкой, но иногда раздражала своей прямолинейностью и простотой.

– Доброе утро, – ответила я ей и потопала в свой небольшой, но уютный кабинет, где решались все вопросы по поставке цветов, закупке нужных материалов, упаковок, бантов, лент и других разных мелочей для создания изысканных букетов.

Этот магазин я открыла еще лет пять назад. Я много трудилась, и со временем “Дон Бутон” стал одним из лучших магазинов города. И сейчас мне нужно было делать все идеально, чтобы оправдать такой успех.

– Как задерживаете? – кричала я в трубку телефона. – У нас был договор!

– Извините, Татьяна Сергеевна. Мы сделаем все возможное, чтобы доставить посылку как можно быстрее, – пообещал мне мужчина на том конце трубки.

– Если цветы не будут в магазине сегодня, я откажусь от сотрудничества с вами и потребую предоплату назад, согласно договору!

Я никогда и никому не давала спуску. Возможно, именно поэтому у меня работало все как часы. Ведь стоило позволить кому-нибудь хоть чуточку расслабиться, как тот моментально садился на шею и начинал болтать ножками.

Я вышла в торговый зал и стала тщательно осматривать каждый букет, составленный помощницей.

– Вика, здесь нужно заменить ленту, – окликнула я девушку.

– Нормальная лента… – процедила она в ответ.

– Эта упаковка из состаренной бумаги, а ты перевязала букет пластиковой лентой неонового цвета.

– Хорошо, Татьяна Сергеевна, сейчас все исправлю, – ответила Вика и нехотя потащилась за другими лентами.

Выполнив мою просьбу, Виктория села за прилавок и взяла в руки свой в телефон. Моему возмущению не было предела: неужели она не видела, что, кроме букетов, было полно другой работы?

– Вика, подскажи мне, какие у тебя обязанности в моем магазине? – строго обратилась я к девушке.

– Я сделала букеты, посетителей нет. Что еще делать-то? – возмутилась она в ответ.

– Например, убрать пустые вазы, вытереть пыль с полок. Почему я постоянно должна указывать на это? – с выраженным недовольством отчитывала я свою работницу.

– Вы слишком придираетесь, – надула губы Вика. – А все потому, что у вас личной жизни нет. Вот вы и сердитесь все время.

Я же от возмущения услышала скрип собственных зубов. Как она посмела заявить мне такое? Да что она вообще понимала в свои девятнадцать лет! Вдохнув и выдохнув несколько раз, я про себя досчитала до десяти и постаралась немного успокоиться. Может, она в чем-то и была права, но как в наше время найти достойного мужчину? Хороших мальчиков разбирали еще с пеленок, а до моего возраста доживали в одиночестве лишь невостребованные мужские особи. И одна из них сейчас в очередной раз решила наведаться в мой цветочный магазин.

Дверь распахнулась, впустив с улицы полуденную духоту вместе с этим чудом в клетчатой рубашке.

– Здравствуйте, Татьяна, – робко поприветствовал меня Геннадий Викторович, перекладывая огромный кожаный портфель из руки в руку и смахивая с глаз свою светлую челку.

– Добрый день, какими судьбами на этот раз? – поинтересовалась я у мужчины, который работал университетским преподавателем в нескольких кварталах отсюда.

– Я заглянул узнать, как у вас дела идут, Танечка, – улыбнулся он, избегая моего взгляда. – И мне бы кактус не помешал. А то, видите ли, в аудитории компьютер поставили, мол, необходимость такая. А он же жутко вредный. Все же магнитное поле, ну, вы понимаете.

– Понимаю, – вздохнула я и потянулась за “Цереусом перуанским”. – Вот, этот вам подойдет.

– Благодарю. Но он слишком маленький. Сможет ли он поглотить все излучение? – засомневался Бузикин, глядя на горшочек с кактусом.

– О, не сомневайтесь, Геннадий Викторович. Это именно то, что вам нужно, уверяю, – равнодушно ответила я и приняла оплату.

Бузикин периодически наведывался в мой магазин и покупал то герберы в день рождения своей мамы, то кактусы в аудиторию, то две гвоздики для своей давно покойной бабушки. И каждый раз это сопровождалось сомнениями: точно ли он все делал правильно? Даже за те несколько минут, что Геннадий Викторович находился рядом, мне становилось невыносимо. Неудивительно, что он в свои тридцать шесть был еще не женат и до сих пор жил с мамой, которая каждый раз собирала ему с собой на работу контейнер с пирожками и котлетами. Сегодня же Бузикин, вероятно, будет обедать пирогом с капустой, которым от него и пахло.

– Спасибо, Танечка, за ваш совет, – приторно улыбнулся мужчина и, держа в руках кактус, наконец покинул мой магазин.

– А этот кавалер явно к вам подкатывает, Татьяна Сергеевна, – хихикая, выглянула Вика из подсобки.

– Сплюнь, – отмахнулась я. – На кой черт он мне сдался? Мне мужик нужен, а не сынок.

– В вашем возрасте я бы так не говорила, – выдала Викуся. – Выбор-то у вас невелик.

– Вика! Делом займись! – рявкнула я. – Я лучше одна буду жить, чем с тем, кого никогда не полюб…

Не успела я договорить, как за моей спиной раздался оглушающий звон. Я едва успела обернуться и увидеть, как наша уличная витрина покрылась трещинами и осыпалась на пол мелкими осколками, до смерти перепугав меня и мою помощницу.

Глава 2. И все-таки они существуют

Высунувшись из-под прилавка, первым делом я увидела молоденькую белокурую девушку, испуганно прятавшуюся за спиной высокого светловолосого парня.

– Извините, пожалуйста, мы не специально. Честное слово! – произнес парень и поднял с пола не разбившуюся стеклянную бутылку. – Я в урну хотел бросить, но промахнулся немного.

– Не надо, Никит, – перебила его девушка. – Это сделала я, – призналась она и виновато опустила взгляд. – Простите нас, пожалуйста.

Я осмотрела место происшествия и убедилась, что, кроме витрины, никто и ничто больше не пострадало, потому решила, что раз молодежь признала свою вину, то разберусь сама, связавшись с их родителями. Но, видимо, кто-то другой уже вызвал полицию, потому что к магазину вскоре подъехала полицейская машина.

А дальше все происходило, как в замедленной съемке красивого кино: дверца автомобиля распахнулась, и я увидела Его. Высокий мускулистый мужчина в полицейской форме направлялся в мою сторону с очень важным и суровым видом. Я окинула взглядом его симпатичное лицо, густые темные волосы. А как он двигался! Его вальяжная и уверенная походка однозначно покорила меня.

«Это точно настоящий полицейский? Может, это стриптизер?» – промелькнуло в моей голове. Хотя нет, они улыбаются. А этот глядел так, что то и гляди кого-нибудь пристрелит.

– Капитан полиции Вишневский Егор Макарович, – пробасил мужчина и махнул перед моим лицом раскрытым удостоверением. – Что здесь произошло?

– А я никого не вызывала, – растерянно захлопала я ресницами, но взгляда с мужчины так и не отводила.

– Это я вызвала, Татьяна Сергеевна, – за моей спиной подала голос Вика.

– А, значит, вызывали, – улыбнулась я. Надо же, как оперативно. Нашего Воронцова по пол дня ждать приходилось.

 Мужчина с важным видом осматривал помещение, пока моя помощница рассказывала в подробностях детали происшествия. Но ее голос я практически не слышала. В моей голове лишь раздавался хруст стекла под ботинками широкоплечего мужчины, и звук трения кожаных деталей ремня и кобуры на этом полицейском. Он взял у юноши бутылку и положил в прозрачный пакет. Неужели он и орудие преступления сразу распознал?

– Мне все понятно, – произнес он, обводя взглядом всех присутствующих. – Прошу проследовать за мной, – услышала я его грубый голос и чуть было не кивнула, готовая пойти, куда бы ни указал этот мужчина, – в отделение полиции, – договорил Вишневский, чем привел меня в чувства. – Оформим заявление там.

Сесть в его машину ни я, ни молодая парочка отказываться не стали.

– Так, Виктория, остаешься за старшую, пока я не вернусь, – отдала я распоряжение помощнице и нырнула в автомобиль с мигалками.

***

Вишневский вел нас по уже знакомому мне мрачному коридору отделения полиции. Молодая парочка плелась позади меня, о чем-то перешептываясь, а я опустила взгляд и… отметила упругие ягодицы идущего впереди мужчины.

– О, Ковылина! – отвлек меня от созерцания прекрасного знакомый голос. – И почему я не удивлен видеть вас в стенах нашего заведения? – съязвил наш участковый. – Что опять случилось?

– Здорово, – мимоходом пожал Воронцов руку нашему провожатому.

– Приветствую, Степан Вениаминович, – отозвался Вишневский. – Гражданка Ковылина – потерпевшая сторона.

– А она всегда потерпевшая, хотя терпеть ее приходится всем остальным, – недовольно пробубнил он, бросил на меня осуждающий взгляд и потопал дальше.

Вишневский никак не отреагировал на слова коллеги, только столь же уверенно, как и раньше, направился в кабинет. Меня даже разочаровала его незаинтересованность.

– Проходите.

Я вошла в логово брутального мужчины и вздохнула от разочарования. На единственном окне висели пыльные занавески, на столе стоял старенький компьютер, а к стенке в ряд прижимались четыре хлипеньких стульчика.

– И это ваш кабинет? – сморщила я нос, позабыв о вежливости.

– А что вы здесь ожидали увидеть? – непонимающе ответил мне Егор Макарович. Я же в мыслях обрисовала то, каким бы могло быть это помещение: темные стены, увешанные портупеями и оружием, приглушенный свет, проникающий сквозь решетки на окнах, и непременно кожаная мебель.

– Можно я матери позвоню? – внезапно отозвался светловолосый паренек, выдернув меня из фантазий. – А то она волноваться будет.

– Да, конечно, – ответил Вишневский и махнул рукой на стулья. – Присаживайтесь.

– Гражданка Ковылина, вы будете писать заявление? – сухо спросил капитан, ища что-то в своем столе. – Или вас устроит возмещение причиненного ущерба?

Я посмотрела на молодежь. Белокурая девочка, юная совсем, искренне сожалела: это было видно по ее испуганному виду и хлюпанью носом. Я вспомнила, как она уверенно признала свою вину и взяла ответственность, и поняла, что это были неплохие ребята. Быть может, они и правда случайно разбили витрину.

– Я не против денежной компенсации, – ответила я, кивнув.

Парень не стал теряться: тут же достал из кармана телефон и набрал чей-то номер.

– Лель, тут такое дело… – протянул он. – Не могла бы ты нас из ментовки забрать?

– Что?! – услышала я женский крик из трубки. – Что случилось?

– Да ничего страшного. Так… А еще мне деньги нужны. Можно договориться без заявы. Просто ущерб возместить и все, – пояснил кому-то парнишка. – Лады, жду.

Пока мы ожидали родителей молодежи, я наблюдала за мужчиной напротив. Он заполнял какие-то бумаги и периодически хмурился своими густыми бровями.

«Какой злой полицейский», – дразнила я капитана про себя.

А Вишневский словно услышал мои мысли и резко поднял на меня взгляд. Я даже растерялась и начала бегать глазами, чувствуя, будто полицейский поймал меня за преступлением. К счастью, меня спас раздавшийся стук в дверь.

– Входите, – громко бросил Егор Макарович так, что я буквально подпрыгнула на месте.

– Здравствуйте, я опекун Марии, – уверенно заявил вошедший в кабинет мужчина. Я осмотрела его: высокий и широкоплечий брюнет, сорока лет на вид. Он был в строгом, дорогом костюме.  – Сансаров Андрей Витальевич.

Я схватилась руками за сиденье стула. Так вот, где оказывается настоящие мужики водятся! Если бы я раньше знала, не стала бы тратить свое время на детские ссоры во дворе, а сразу начала бить витрины.

Пока один доминантный самец объяснял другому, как выйти из сложившейся ситуации, я сидела, как блаженная, наблюдая за их жестами, приводящими в движение мускулы. Черт, кажется, у меня слишком давно не было мужчины.

– Не переживайте, я все компенсирую и пришлю рабочих, а стекло будет стоять на месте уже через несколько часов, – заверил меня гражданин Сансаров, на что я кивала, как болванчик.

– Вот и отлично, – захлопнул какую-то папку капитан. – Одной ерундой меньше.

Я почему-то приняла последние слова Вишневского на свой счет и нахмурилась. Пока я пыталась понять, как умудрилась сложить о себе такое плохое впечатление, все покинули кабинет капитана.

– Ковылина, вы остаетесь здесь жить? – распахнул дверь Вишневский, выпроваживая меня.

– Не заставите, – бросила я в ответ и, схватив сумочку, гордо вышла на свежий воздух.

Когда я вернулась в свой магазин, там уже суетились и проводили замеры несколько человек, ведя восстановительные работы.

– Вика, – окликнула я помощницу, – ты, конечно, молодец, что вызвала полицию, но впредь такие вопросы нужно согласовать со мной, ясно? – отчитала я девушку.

– Ясно, Татьяна Сергеевна, – ответила она и, даже не скрывая, закатила глаза.

Я была несколько возмущена тем, что Вика влезла не в свое дело. Но и одновременно была признательна ей, ведь благодаря ей моя призрачная вера в то, что нормальные мужики существуют, получила свое подтверждение. А главное, я теперь знала, где они обитали. И даже побывала в логове прекрасного мужчины. И если раньше поход в отделение полиции было сущим наказанием, то в этот раз он оказался подарком судьбы.

К вечеру, как мне и было обещано, новая витрина уже стояла на своем месте и сверкала начищенными стеклами, а я, закрыв магазин, спешила домой, чтобы поделиться с подругой последними новостями.

– И чем же так хорош этот Вишневский? – не понимала меня подруга. – Такого не только бы преступникам бояться: ни нежности же в нем, ничего милого ничего.

– Милыми, Ксюша, должны быть котики и зайчики. А настоящий мужчина – серьезный, рассудительный и сильный.

– Тат, а что толку-то? – вздохнула Ксюша. – Вот если бы он какие-нибудь знаки внимания тебе проявил. А так… Ну, вот знаешь ты, что есть такой, и от этого теперь будет еще тяжелее, ведь он не твой.

– А мы еще посмотрим, кто чей будет! – с толикой обиды произнесла я. Но задумалась. Под лежачий камень вода не течет. А значит, нужно действовать самой, но аккуратно, чтобы не спугнуть.

В моей голове зашевелились давно заснувшие таракашки.

Глава 3. Потерпевшая

Утром следующего дня я достала из шкафа сарафан, который купила еще в начале весны, но ни разу не примеряла, и попыталась в него влезть. Вдохнула, два раза выдохнула, потянула за замочек. Но попытка не увенчалась успехом. Я с сожалением вернула этот красивенький сарафан на место и твердо решила сесть на диету, которую начала с сегодняшнего дня, позавтракав лишь одним яйцом и запив его травяным чаем без сахара. Довольная своим решением, я отправилась на работу.

Но ближе к десяти часам, когда приближалось время перекуса, из-за голода меня начало раздражать буквально все. Приехавший доставщик цветов получил от меня нагоняй за то, что сломал веточку гипсофилов, а Вика попала под горячую руку за не политую вовремя орхидею.

– И что это вы, Татьяна Сергеевна, сегодня так зверствуете? – выглядывая из подсобки, полюбопытничала помощница.

– Скажи, как ты думаешь, меня много лишнего веса? – разглядывая себя в отражении витрины, спросила я у девушки.

– Ну, – задумалась Вика. – Килограммов десять сбросить не мешало бы. Или пятнадцать, – вынесла она жестокий вердикт.

– Марш за лейкой, – рявкнула я в ответ, а потом застонала от того, что одновременно захотелось похудеть и съесть чебурек. Как я буду с таким весом завоевывать мужчину? Одно расстройство.

В итоге я не выдержала, и к обеду моя диета накрылась медным тазом. Заглянув в кафе неподалеку, я съела порцию майонезного салата, закусив его бутербродом, и выпила чашку кофе с шоколадом. С чувством сытости ко мне пришло и чувство умиротворения. Мне больше не хотелось взять в руки автомат и поставить к стене парочку человек.

Возвращаясь с обеда, я шла по тротуару, довольно ела сливочный пломбир с изюмом и разглядывала витрины. Мой взгляд зацепился за шикарное платье на манекене, и я решила заскочить в этот модный бутик.

– Добрый день, чем могу помочь? – сразу же подошла ко мне улыбчивая девушка.

– Я хотела бы померить то голубое платье, – указала я на понравившуюся мне вещь. Фигура манекена совсем не походила на мою, но на удивление консультант попросила меня пройти в примерочную.

– Вот, пожалуйста, – протянула девушка мне желаемый наряд.

 Я покрутила платье в руках, приложила к талии, бедрам – должна влезть. И о, чудо! Оно село как влитое, приподняв мою грудь и удачно стянув талию, делая меня визуально худее.

«И всего-то сорок восьмой размер», – обрадовалась я, взглянув на бирку.

Довольная удачной покупке, я настроилась вытащить сегодня Ксюшу погулять, поэтому сразу после работы заглянула к ней.

– Ну, если только недолго, – с сомнением, но все же согласилась подруга на мое предложение.

Мы накрутили кудри, нарисовали стрелки, достали каблуки и вышли на улицу. Держа курс к скверу, мы медленно вышагивали, болтая о всякой всячине. Я заметила, что Ксюша больше не была такой зажатой, как обычно. И даже цвет ее лица стал более живым: на щеках появился румянец, а глаза заблестели.

– Ты стала лучше выглядеть.

– Просто сплю лучше, – ответила Ксюша. – Не жду, пока Саня вернется, не переживаю, что он придет пьяным. Без него как-то спокойнее, что ли, – призналась подруга.

– Вот только он вернется скоро, и все по новой начнется. Гнала бы ты его в шею. Ты еще найдешь себе кого-нибудь поспокойнее да повоспитаннее. Но решать, конечно, тебе, – давала я советы своей любимой соседке.

– Надеюсь, теперь он все понял, осознал, – говорила Ксюша, смотря вдаль, – и изменился.

Вдыхая вечернюю свежесть и запах недавно скошенной травы, мы шли по аккуратно выложенной плитке и цокали каблучками. Ничего не предвещало беды, но стоило нам свернуть на чуть менее освещенную тропу, как из ближайших кустов раздались странные звуки.

– Что там происходит? – стала я всматриваться в густую листву кустарника.

– Может, там парочка? – хихикнула Ксюша и потянула меня дальше. – Не будем им мешать.

Но голоса стали громче и агрессивнее. И это точно были не женские охи-вздохи. Я отчетливо слышала голоса парней. Один из них пытался доминировать: матерился и харкал, чтобы у других не было и повода усомниться, кто здесь главный кустарный олень.

– Эй, что за разборки вы тут устроили? – возмущаясь, шагнула я за живую ограду.

– Тат, сами разберутся, – испуганно произнесла мне в спину подруга и осталась топтаться под фонарем.

Быстро привыкнув к темноте, я разглядела троих парней шестнадцати лет на вид. Один их них, держась за живот, стоял на коленях.

– Вы что, двое на одного? Это не по-мужски, – возмутилась я и быстро подошла к пострадавшему мальчику, чтобы помочь ему встать.

– Тетя, шла бы ты по своим делам, – огрызнулся самый мелкий пацан и демонстративно закурил сигарету.

– Ты либо тетей меня не называй, либо на «вы» обращайся, понял? – в той же манере ответила я. – И сигарету выкинь, пока я все твоей маме не рассказала. Ты же Вовик из семнадцатого дома?

– Ну, Вовик, и чо? – продолжал он выпендриваться.

– А ничо. За что пацана избили? – негодовала я, заметив разбитую губу у парнишки. – Заняться, что ли, больше нечем? Шли бы свои гормоны лучше в спортзале выплескивать.

– А ты жизни нас не учи, поняла? Без тебя ученые, – стал угрожающе надвигаться на нас паршивец. – А вот этот щас еще получит, чтобы не ходил по нашему району без моего разрешения.

Только я хотела возмутиться, по какому праву этот пубертатный малой решает, кому здесь ходить, а кому нет, как подала голос Ксюша:

– О, патрульные идут!

Я схватила самого борзого парня за шкирку и потащила на свет.

– Вот сейчас мы и посмотрим, кто здесь решает: ты или полицейский.

– Отпусти, коза, – завопил он и дернулся в сторону.

Я не ожидала, что пацан окажется таким сильным. Он толкнул меня в бок, и мы упали на влажную траву, но я так и не отпустила мальчишку. Тот брыкался, извивался, как червяк, но встать не мог.

На наши шум и крики быстро сбежались патрульные. Разбираться они не стали, и выволокли всех из кустов на свет. Увидев меня в порванном платье и трех потрепанных парней, полицейские решили увезти нас в участок.

Вот и погуляли с подругой. В коем-то веке.

– Это все из-за тебя, – злился на меня Вовик, сидя в полицейской машине рядом со мной.

– Если бы у тебя кулаки не чесались, то и не сидел бы сейчас здесь, – отчитывала я озлобленного парня. – Словами надо проблемы решать. Словами!

– Кто бы говорил! – воскликнул Вовка, и его тут же утихомирили полицейские.

Когда нас привезли в участок, там уже никто не удивился, увидев меня.

– Ковылина, что на этот раз? – шумно выдохнув, спросил меня Воронцов.

– Степан Вениаминович, я ничего не сделала, – возмущенно заявила я. – Там мальчишки в кустах подрались, а я…

– А вы как тот пострел, что везде поспел, – не дал мне договорить наш участковый. –  Ксения Николаевна, а вы что здесь делаете? По мужу соскучились?

– Я с Таткой была… То есть с Татьяной, – виновато опустила взгляд в пол моя соседка.

– Ковылина, если у тебя шило в одном месте, не надо втягивать в свои приключения спокойных граждан, которые обычно в это время уже спят, – пригрозил мне участковый. Я уже не обижалась на него. Он постоянно ворчал, как дед, но выполнял свои обязанности. Наверное, мужчина просто устал видеть у себя в кабинете одни и те же лица, к которым я каким-то образом каждый раз умудрялась причислиться.

Нас усадили на стульчики и велели ждать. В стороне, развалившись на своих рабочих местах, молодые сотрудники листали что-то в телефонах.

– Шухер, Ствол идет, – вдруг сказал один из них. Все остальные спрятали свои гаджеты и сделали вид, что усердно работают.

– А почему Ствол? – полюбопытствовала я у офицера, который остался с нами. А сама шепнула Ксюше: – Неужели у него есть огромный пистолет или что-то другое не меньшего размера?

– Татка! – покраснела подруга и захихикала.

– Потому что Макарович он по отчеству. Пистолет Макарова, сокращенно – ствол, – поделился со мной болтливый сотрудник. – Он к нам совсем недавно перевелся, а уже порядки свои наводит.

Все вытянулись по струнке, и мы с Ксюшой замолкли, когда из-за угла вышел тот самый Ствол.

– Святые мощи из осиновой рощи, – пролепетала я. Вот так совпадение – Вишневский. А я – измазана в грязи и в порванном платье. Повезло.

– Что происходит? – нахмурившись, спросил он. – Здравствуйте. Я так понимаю, снова потерпевшая? – с насмешкой обратился ко мне Вишневский.

Глава 4. Где чье место?

Я чуть сквозь землю не провалилась со стыда: я стояла перед мужчиной, которого хотела покорить, в драном, измазанном травой и грязью платье и с гнездом на голове. Буквально с гнездом – в волосах запутались ветки и листья.

– Нет, я здесь вместе с потерпевшим, – с обидой ответила я Вишневскому, пытаясь руками разгладить помятое платье.

– Удивительно, – то ли с улыбкой, то ли с насмешкой сказал капитан. – Идемте, – обратился он к парням и завел их в кабинет. – Остальные – ожидайте.

А дальше началась такая суета, что мы с Ксюшей только и успевали наблюдать, как к Вишневскому залетела сначала одна семья, а следом примчались родители и других мальчишек. Все шумели, спорили, ругались. Лишь мы с Ксюшкой тихо сидели в сторонке и послушно чего-то ждали.

Когда наконец все стихло, из своего кабинета вышел Вишневский и уставшим голосом пригласил нас войти. Капитан полиции по-хозяйски включил чайник, который стоял у него на тумбочке, и спросил, не оборачиваясь:

– Чай, кофе?

– Нет, спасибо, – скромно проговорила Ксюшка.

– А я от кофе не откажусь, – громко заявила я, поправив растрепавшиеся волосы. Я надеялась, что хоть этот бодрящий напиток сможет поднять мне настроение.

Вишневский вздохнул и потянулся за второй чашкой.

– И две ложечки сахара, – непринужденно добавила я.

Вишневский замер. Он как-то по-волчьи обернулся на меня, и в его глазах я прочитала вселенскую усталость. Мужчин так же медленно отвернулся от меня и начал рыться в тумбочке. Через пару минут он поставил на свой рабочий стол два стакана кофе и начал объяснять то, что родители парней решили вопрос без подачи заявления. Но Вовику все равно грозило наказание, так как он не в первый раз попадался на хулиганстве и уже стоял на учете в полиции.

– И что ему будет за это? – ликовала я, что справедливость восторжествовала.

– Как минимум – направление к психологу и родительский запрет на гаджеты. А это для него страшнее любого наказания, – усмехнулся Егор Макарович, и я с замиранием сердца отметила, что у него была очень красивая улыбка.

– Вы что, знаете Вовика? – удивилась я, а потом вспомнила, что семья мальчика жила в нашем районе только третий год. Возможно, этот любитель понтов успел натворить делов не только у нас во дворе.

– Я отвезу вас домой, – сообщил Вишневский, допив свой напиток и посмотрев в мою сторону.

– Да? Очень мило с вашей стороны! – обрадовалась я и с довольной моськой повернулась к Ксюше. Но та, к моему удивлению, мирно дремала на стульчике у стены.

– Просто хочу ночевать сегодня дома, а не с вами, – мои глаза стали размером с пятирублевую монету, и капитан договорил: – в этом кабинете и разбирать ваше новое заявление.

– Можно подумать, это я виновата, – с обидой пробубнила я и надулась, как чайник, от такого высказывания. Неужели все красавцы были такими грубиянами?

– В любом случае, дамам не место в полицейском участке, – выдохнул капитан. – Ну так что, едем?

– Да, – кивнула я и добавила: – Постараюсь больше не расстраивать вас своими визитами.

Я встала, чтобы разбудить Ксюшу.

– А что, нас уже опросили? – сонным голосом спросила она и потерла глаза.

– Ага, и ты даже умудрялась вовремя кивать во сне, – подшутила я над подругой.

Мы втроем вышли из отдела. На парковке стояло несколько служебных машин, поэтому я растерялась, к какой из них нам нужно было идти. Но Вишневский повел нас в другую сторону. Мы сменили за капитаном в темноту, когда тот достал из кармана брелок и нажал на кнопку. В ночной тишине раздался короткий «пик», и одна из машин подмигнула нам желтыми огоньками.

Я удивилась, когда мужчина распахнул перед нами дверцу огромного внедорожника. Мы с Ксюшой переглянулись, но послушно забрались в эту машину и с любопытством стали разглядывать салон. Внутри пахло кедром, лежали какие-то, видимо, запасные, мужские вещи и бутылка с водой.

– Татка, я еще ни разу не каталась на такой машине, – восторженно шепнула мне Ксюша.

– Говорят, что мужчины большими машинами компенсируют свои недостатки, – так же шепотом ответила я, и мы с ней с любопытством взглянули на капитана полиции, который сосредоточенно следил за дорогой и, казалось, совсем нас не слышал. Или не хотел слышать.

Когда автомобиль подъехал к нашему дому, Вишневский, даже не оглянувшись на нас, произнес:

– Всего доброго.

Мы с Ксюшей вышли, и я обиженным взглядом проводила отъезжающую машину.

– Вот почему он такой? Подвез двух очаровательных девушек и даже капельку заинтересованности не проявил, – вздохнув, обратилась я к своей соседке. – Мог хотя бы номерок попросить.

– Тат, а у него и так есть твой номер телефона, – хмыкнула подруга, чем сделала только хуже. – Ты же в их базах есть.

Я грустно усмехнулась.

– Получается, он не признает служебные романы? – пошутила я, и Ксюша захихикала. А мне было совсем не до смеха. Ведь я либо совершенно не интересовала того единственного, который впервые за долгое время смог впечатлить меня, либо мне нужно было быть более находчивой, чтобы покорить непокорного.

– Мне нужен план, – твердо заявила я подруге, поднимаясь по лестнице в подъезде.

***

На следующее утро, вбив в поисковик фразу: «Как завоевать мужчину своей мечты», я штудировала сайты, запоминая советы из Интернета. По настоятельным заверениям то ли психологов, то ли просто опытных дам, в первую очередь мне нужно было научиться улыбаться, носить каблуки и непременно купить красное платье. А еще вести себя культурно, подчеркивая всю свою элегантность достойным поведением. Во-вторых, необходимо было объекту симпатии делать комплименты и непременно кокетничать. Мне все это казалось сущей ерундой, но что не сделаешь, ради достижения цели.

Однако как же все это воплотить в жизнь, если мужчина отсутствовал в поле моего зрения? И здесь меня снова выручил совет из Интернета: «Чтобы начать общаться с объектом симпатии, нужно найти общих знакомых и проводить время в их компании». Поразмыслив над этим, я была вынуждена признать, что кроме нашего участкового Воронцова, я в отделении полиции больше никого не знала. Более того, я и так постоянно проводила время в его компании.

Красного платья у меня в арсенале не обнаружилось, но зато нашлись розовые джинсы, которые были модными в прошлом году, и блузка с рюшами.

– Сама женственность! – улыбнулась я себе в отражении. – Должно сработать.

Сделав легкий макияж, я отправилась в пекарню и купила там тортик, после чего заявилась в полицейский участок.

– Добрый день! Я пришла к Воронцову, – обратилась я к дежурному, практикуя загадочную женскую улыбку на дежурном.

Он улыбнулся мне в ответ, оглядев с головы до ног. Слава богу, на посту был уже другой полицейский, а не тот, который помнил меня вчерашнюю, в драном платье.

Пока я объясняла дежурному причину своего визита, в отражении стекла стойки заметила, как кто-то, скрестив руки перед собой, подавал знаки отрицания сидевшему передо мной сотруднику. Мне показался этот силуэт знакомым, и я тут же обернулась.

– Ковылина, что ты опять здесь забыла? – на мою удачу, это оказался Степан Вениаминович, который, конечно же, не обрадовался мне.

– А я к вам, – радостно сообщила я и подмигнула, указав на пакет, в котором принесла торт.

Участковый очень удивился, увидав меня с улыбкой на лице в полицейском участке.

– С чего вдруг я тебе понадобился? – прищурившись, посмотрел на меня Воронцов.

– Ну, это… – замялась я. – Я по личному вопросу.

Глаза дежурного, наблюдавшего за нами, расширились еще больше. Мне показалось, что он даже рот открыл от удивления. Воронцову было уже пятьдесят лет, если не больше, а к нему по личному вопросу пришла я – роскошная, молодая, в рюшах и с тортом.

– Что ж, пойдем, Ковылина, – смущенно ответил участковый и повел меня в свой кабинет.

Он сел за свой стол и сложил руки, ожидая, пока я озвучу причину своего присутствия. Я опустилась на стул, выпрямила спину и приняла самый серьезный вид. Казалось, этим я только больше пугала участкового, который вдруг начал поправлять волосы и отводить взгляд. Но окончательно убили Воронцова мои следующие слова:

– В общем, мне нужен ваш Ствол.

Глава 5. Не по девочкам

 Из-за волнения я ляпнула то, что первое пришло в голову. И только потом поняла, что сказала.

– Чего? – закашлялся Воронцов. – Ты умом тронулась, Ковылина?!

– Я про Егора Макаровича, – наконец, сообразила я уточнить.

– Тьфу, шальная девка! – Воронцов достал из кармана платок и промокнул им лоб. – На кой черт он тебе сдался?

– Просто подружиться хочется, – скромно ответила я, хлопая ресницами. – Мне показалось, вы хорошо общаетесь, – я поставила торт перед участковым на стол.

– А это еще что? Взятка? – нахмурившись, возмутился Воронцов. – Плохая из тебя разведчица, Ковылина, – упрекнул он меня, а я тут же опустила виноватый взгляд. – Я тортики не кушаю. Я коньяк люблю, – уже тише добавил участковый.

Пообещав Воронцову бутылку коньяка, я смогла разузнать, что Вишневский был не женат и девушки у него не было. Капитан перевелся в наш участок с более высокой должности, потому что не сработался с руководством из-за своей принципиальности и упертости. А самое интересное, что мне удалось узнать, так это то, что Егор в свой выходной, который у него был сегодня, любил ходить в спортивный бар неподалеку.

– Спасибо, Вениаминович! – счастливая, широко улыбнулась я и пожала руку участкового.

– Эх, можешь же быть славной женщиной, Ковылина, – тепло улыбнулся Воронцов. – Когда не лезешь, куда не надо.

Недолго думая, я позвонила Ксюше и договорилась встретиться с ней возле торгового центра. Дождавшись подругу у входа, я повела ее по самым модным отделам с одеждой.

– Мне нужно суперсексуальное красное платье, – объяснила я задачу на сегодняшний шопинг. – Чтобы ни один мужчина не смог передо мной устоять. Ну, в идеале, конечно же, чтобы хотя бы один, конкретный.

– Задача ясна, – отрапортовала Ксюша, и мы пошли испытывать примерочные.

Подходящее платье удалось найти всего за три часа. Короткое красное платье с глубоким декольте довольно тесно сидело на моей фигуре. Но за счет плотной ткани оно скрывало мои маленькие несовершенства на боках и животе, так что выглядела я просто сногсшибательно.

– Ох, Татка, не понимаю я всего этого, если честно. Мне кажется, что любовь, это когда ты увидел человека, он увидел тебя, и сердца забились с бешенной силой у обоих, одновременно, – мечтательно говорила подруга. – У твоего мужчины все нутро будет кричать, что ты – та самая, которую он ждал всю жизнь.

– Ксюш, у меня нутро кричит только, когда я есть хочу. А за любовь нужно бороться, – спустила я ее с небес на землю и, выбрав на мой взгляд отличный коньяк для участкового, оплатила покупку.

К вечеру я уже была во всеоружии: яркий макияж, шикарное платье, туфли на каблуке и сумочка, в которую удачно поместилась купленная бутылка. Я решила перед тем, как пойти в бар, зайти в участок и вернуть должок. Ксюша же не особо оценила мое преображение и отказалась наряжаться.

– Лучше я сегодня побуду твоей страшненькой подружкой, – сказала она, натягивая на себя потертые джинсы и бесформенную, но явно удобную кофточку.

– Это из-за Шурика, да? До сих пор после того раза боишься юбки надевать? – с сожалением посмотрела я на подругу, вспомнив скандал, когда сосед впервые кинулся на свою жену из-за короткой юбки, что была на ней и, мол, заставляла других мужиков пялиться на Ксюшу. С тех пор она практически не надевала яркую одежду.

– Не напоминай, – отмахнулась Ксюшка, не желая продолжать разговор. Я, конечно, промолчала, чтобы лишний раз не расстраивать подругу, но ненависть к ее муженьку с тех пор у меня не угасала.

Я старалась не вмешиваться в чужую семью, но в последнее время у меня это плохо получалось. А если быть откровенной, мне очень хотелось, чтобы они развелись. И при удобном моменте не упускала возможность подтолкнуть к этому свою подругу. Лучше пусть плохой останусь я, чем она и дальше будет страдать в таких отношениях. Бьет – не значит любит, однажды я смогу убедить Ксюшу в этом.

Когда мы вышли из дома, на улице уже темнело, но фонари еще не горели. Чтобы сократить путь до участка, мы решили пройти через закоулки. Вопросом почему мы решили прогуляться, а не вызвать такси, мы задались уже гораздо позже, проклиная все на свете.

Проходя мимо какого-то невзрачного здания, которое было больше похоже на хостел, Ксюше неожиданно захотелось в туалет так, что терпеть она была уже не в силах. Поэтому нам пришлось заглянуть в это неприглядное заведение, администратор которого, однако, любезно позволил нам воспользоваться уборной.

Вокруг хоть и было чисто, но все равно уютным это место назвать было сложно. Видно, что ремонта тут не было уже давно, а туалетом все же пользовались часто. Перед нами из уборной вышла красивая девушка, а когда мы зашли внутрь, за нами проследовала еще одна молодая красотка. Она выглядела очень эффектно: в короткой юбке и на высоченных шпильках. Девушка достала из клатча яркую помаду и, поправив макияж, оглядела меня с ног до головы. Я невольно поправила свое платье.

– Новенькие, что ли? – бросила она, но ответа не стала дожидаться и просто вышла. А я так и не поняла, что она имела в виду и зачем вообще сюда заходила.

– Тат, ты чего там? – отвлекла меня вышедшая из кабинки Ксюша. Я все рассматривала хостел, в который мы зашли. Та эффектная девушка открыла одну из дверей и, глупо смеясь и виляя задом, зашла внутрь помещения, из которого гремела музыка.

– Странно, комнат много, а никто из постояльцев не жалуется на такой шум. Наша баба Галя давно бы уже Воронцова вызвала, – усмехнулась я, дожидаясь, пока подруга помоет руки.

– Слушай, а давай просто сюда вызовем такси и спокойно доедем до участка, – подала Ксюша отличную идею, ведь тащиться и дальше на каблуках по неровной дороге мне больше не хотелось.

И только мы вышли из туалета, как началось такое! Крик, шум. Откуда ни возьмись появился целый отряд вооруженных мужчин в темной одежде, бронежилетах и балаклавах. Видимо, полиции на шум все же кто-то пожаловался. Но чтобы из-за музыки приезжал целый отряд! У меня так еще никогда не получилось.

Пропуская полицейских, мы с Ксюшей прижались к стенке, как вдруг двое оперативников схватили нас за руки. Они тут же скрутили нас и повели куда-то к выходу.

– Подождите, это какая-то ошибка. Мы ничего не нарушали, – кричала я, но меня никто не слушал. Нас грубо затолкали в какой-то автобус вместе с остальными девушками из хостела. Надо же было им так шуметь в вечерний час!

– Татка, нас что, украли? – со страхом в глазах спросила меня подруга. – Нас что, продадут в рабство?

– Судя по тому, что за автобусом стоит полицейская машина, скорее нас не украли, а повязали, – ответила я, посмотрев в окошко.

– За что, Тат? – чуть ли не со слезами, произнесла Ксюша дрожащим голосом.

– Вот именно – за что?! – негодовала уже знакомая нам эффектная девушка, что сидела рядом, сложив ногу на ногу. – Будто за любовь можно за решетку сажать!

Я непонимающе посмотрела на красотку.

– Какую еще любовь? Вы что, проститутки? – спросила я, когда меня внезапно осенила догадка.

– Жрицы любви, вообще-то, – обиженно ответила девушка. Вот тебе новость! Я даже не знала, как относиться к тому, что меня приняли за продающую себя женщину: разозлиться или польститься? Но с чего они подумали, что и мы с Ксюшей девушки легкого поведения? Хотя, в красном платье и на каблуках…

– Ну, мы же и шли в участок, – нервно посмеялась Ксюша. – Вот и нас подвезут заодно.

Уже в полицейском участке нас вместе со всеми девушками закрыли за решеткой.

– Послушайте, это недоразумение, – попыталась я вразумить молодого полицейского, которого оставили нас сторожить. – Мы не проститутки!

– Ага, все вы здесь белые и пушистые. Первый раз попали в тот бордель и вообще девственницы, – хмыкнул парень в форме, продолжая что-то писать. – Сейчас главный придет, ему свои сказки будете рассказывать.

– Только бы не Вишневский, – испуганно простонала я.

– Ты же хотела, чтобы он тебя в красном платье увидел, – развела руками Ксюша.

– А это ты зря, подруга, – услышала я за спиной голос одной из девушек, что привезли вместе с нами. – Вишневский не по девочкам. Наши не раз его клеить пытались, но оказалось зря, – захохотала она, а у меня глаза на лоб полезли.

– Ну не-е-ет, не может быть, – отчаянно заскулила я и села на лавку в углу камеры.

– Не расстраивайся, Татка. Главное, чтобы нас выпустили, а там ты себе нового мужика найдешь, – не очень удачно подбодрила меня Ксюша.

– Так, давай их на допрос в кабинет Груздевой, по одной, – раздался громогласный голос Вишневского. А я съежилась и закрыла лицо руками, оттягивая свой позор. Может, он не узнает меня в такой одежде?

– Егор Макарович, – выкрикнула Ксюша, – это мы! Мы с Таткой не проститутки, вы же знаете!

– Что ты делаешь?! – пропищала я подруге из угла, подглядывая сквозь растопыренные пальцы.

– Не понял, – удивленно произнес капитан полиции. – Вы-то что здесь делаете?

– Мы с Таней к Воронцову шли. Но нас схватили, и вот, – сбивчиво пыталась объяснить подруга. А мое сердце билось в такт тяжелым приближающимся шагам.

– С кем? – низким голосом спросил Вишневский уже совсем рядом с решеткой. – Гражданка Ковылина? – еще более удивленно произнес он, видимо, увидев меня. Я-то его старалась упорно не видеть. Жаль нельзя было спрятаться полностью за ладонями, а не только лицом.

Я молча встала и виновато опустила взгляд в пол, поправив ярко красный наряд.

– Маслов, этих двоих ко мне в кабинет, – грозно скомандовал капитан полиции. – Под мою ответственность.

Я шла за Масловым как на плаху. Ксюшка же радовалась, надеясь, что Вишневский быстро во всем разберется и нас отпустят. Я злилась на себя, потому что попала в такую дурацкую ситуацию; на Воронцова, потому что из-за него мы пошли в сторону участка; и на Вишневского, ведь он сегодня должен же был быть в баре, а не на работе. И он должен был быть по девочкам!

– Ковылина, это ваша сумочка? – пристально посмотрел на меня Вишневский, от чего у меня побежали мурашки по спине.

– Моя, – вздохнула я, лицезря свою сумку на столе капитана.

И когда он стал медленно расстегивать на ней замок, я так же медленно умирала от стыда. Ведь там, кроме телефона и ключей от дома, лежала и бутылка коньяка.

– Выпиваете? – осуждающе взглянул на меня капитан полиции. – Не ожидал, что вы, Татьяна Сергеевна, по злачным местам ходите, да еще и с алкоголем.

– Егор Макарович, мы вам правду говорим. Это недоразумение чистой воды, – начала я оправдываться, но помощь пришла, откуда не ждали.

В кабинет к Вишневскому заглянул Степан Вениаминович.

– Кого я вижу, – улыбаясь, говорил наш участковый. – Не стоило так наряжаться, чтобы донести мою посылку, – рассмеялся мужчина, рассматривая меня. Воронцов подошел к столу и взял в руки бутылку коньяка. –  Егор, это мое, не греши на гражданку. Она просто любит на полицейских машинах кататься, отпусти их.

– Они были в борделе, – Вишневский оглядел меня с ног до головы. – И в таком виде. Почему я должен отпускать подозреваемых?

– Потому что там камеры висят: ваши уже следили, когда эти дамочки явились, – ответил участковый. – Если тебе, принципиальному, так нужны доказательства, то сам и просмотри записи. Но, Егор, мне ты можешь доверять. Ковылина и правда частенько в участке нашем появляется, но никогда еще за решеткой не была, как бы я не старался.

– Я же сказала, что я потерпевшая! – вырвалось у меня.

Вишневский с недоверием посмотрел на нас, но тут же отвел взгляд. Воронцов рассказывал, что уже давно дружил с отцом Егора, поэтому Вишневский уважал его несмотря на то, что занимал должность повыше. И, видимо, даже помогал ему.

– Ладно, разберемся, – кивнул капитан участковому, смягчив тон. – Но с вами, гражданка Ковылина, у нас будет отдельный разговор.

Глава 6. Сюрприз по-соседски

Тем вечером нас с Ксюшей все же отпустили домой. Но Вишневский прочел мне нотацию и предупредил, что по первому же звонку я должна буду примчаться в отдел.

– Впредь будьте более осмотрительны, гражданка Ковылина. Вам не следует посещать места с плохой репутацией. И воздержитесь от участия в незаконных деяниях, во избежание очередного задержания, – отчитывал меня капитан словно подростка. Будто я специально заглядывала в каждую подворотню в поисках злачных мест и, как только видела любую потасовку, бросала все дела, устремляясь туда. – При любом возникшем у меня вопросе по заведенному сегодня делу, вы будете обязаны явиться в отдел для дачи показаний немедленно, – угрожающе говорил капитан.

«Еще я к мужику по звонку не бегала. Да еще и к неликвидному», – окончательно расстроилась я.

– Все понятно? – рявкнул Вишневский, заметив, что я не его слушаю, а сижу в своих мыслях.

– Понятно, – вздохнула я. Неужели все красавцы грубияны? Почему они не могут быть строгими, сильными, но милыми? А главное, девочек любить.

***

 Вся следующая неделя прошла достаточно спокойно. Я с головой погрузилась в работу, стараясь больше не думать о Вишневском, будь он неладен. Я напрочь отказалась носить неудобные платья, отдав предпочтение удобным костюмам и джинсам. Не красилась и убирала волосы в пучок, ведь мне больше не нужно было никого добиваться (хоть я толком и не попробовала). Егор Макарович оказался «не по девочкам». От мысли об этом меня охватывали жуткое разочарование и печаль. Такой мужик пропадал зазря.

Но забыть о Вишневском получалось плохо. Даже когда я сидела за рабочим столом и писала отчеты, я вспоминала его красивый стан и вздыхала над своей судьбинушкой. И почему мне так не везло в личной жизни?

В один из вечеров я тащилась домой с авоськой продуктов. Открыв квартиру и затащив внутрь пакет, я услышала странные звуки из соседней квартиры. Выглянув на площадку, я заметила, что у Ксюши была приоткрыта входная дверь. Кто-то всхлипывал.

– Есть кто дома? – крикнула я, толкнув дверь. Но ответа не последовало, и мне показалось это странным.

Я прошла в квартиру и увидела на кухне сидящую на полу Ксюшу, всю в слезах. Позади меня с грохотом захлопнулась дверь.

– Ну здравствуй, соседушка, – с ненавистью произнес Шурик. – Спасибо тебе, что сдала меня ментам.

– Не успел выйти, как снова руки распускаешь? – злилась я, глядя на заплаканную подругу.

Я не боялась Шурика. Он был на пол головы ниже меня и раза в два худее. Но опасалась его, ведь он все же был мужчиной. И, мало того, придурком.

– Я вас обеих сейчас жизни научу. Будете знать свое место, бабы, – угрожающе ударил он кулаком в стену.

– Да кто ты такой, чтобы меня учить? – возмутилась я, вставая в позу чайника. Так я казалась больше и грознее, занимая весь дверной проем. – Это тебя учить надо, недоросль. Нормальный мужик ни за что не ударит девушку. А ты что делаешь? Ксюш, пойдем отсюда.

Я подняла подругу, подхватив ее под руку, и повела к выходу.

– Она никуда не пойдет, – преградил мне дорогу ненавистный сосед.

– Да что ты говоришь, – передразнила я его. – Еще как пойдет. И ты мне ничего не сделаешь.

– Че ты свой нос суешь куда не следует? – все сильнее злился сосед. – Тебя кто просит вообще?

– Знаешь, драчун ты недоделанный, это не тебе решать, куда мне собственный нос совать. Ксюша моя подруга, а ты ее обижаешь. Что, себе равных найти не судьба? Нужно на беззащитную девушку кидаться? Да кто ты после такого? Слабак! – с ненавистью выплюнула я ему в лицо.

И тут случилось то, чего я совсем не ожидала: Шурик бросился в мою сторону. Я удачно увернулась, но стукнулась плечом о дверной косяк, отчего только сильнее разозлилась и толкнула мужчину в грудь.

– Ты совсем офигел, придурок? – яростно выкрикнула я. – Еще раз полезешь ко мне, и я тебе нос сломаю. Слышишь меня!

Но Шурику, видимо, было уже все равно. Его глаза налились кровью, а руки задрожали, сжимаясь в кулаки. В этот момент мне стало по-настоящему страшно.

Я вспомнила, как мой дед бросался с кулаками на бабушку. Он тоже был невысокого роста и очень худым, но бабушка крепко получала от него. Однажды в детстве я видела одну такую их ссору. Дедушка тогда казался беспощадным дьяволом во плоти. Воспоминание об этом заставило меня вздрогнуть и попятиться. Хоть с возрастом я поняла, что женщин обижают только слабые мужчины, и сейчас, передо мной был именно такой недостойный; хоть я и не собиралась давать себя в обиду, но почему-то не могла унять дрожь.

– Дай пройти, – попыталась я говорить, как можно спокойнее. – Ты не имеешь право удерживать меня здесь.

Но Шурик не слушал. Он бросился меня с кулаками и сильно ударил по лицу. Я вытянула руки вперед, пытаясь защититься. Ксюша вскрикнула и, подняв мой упавший телефон, стала судорожно стучать пальцами по экрану.

Я толкнула соседа и тот, схватив меня за футболку, повалился на пол, потянув за собой. Шурик крепко вцепился в мою одежду и с силой удерживал меня. Я била руками, куда попало, лишь бы оторваться от обидчика. В ушах шумела кровь, мысли путались из-за волнения. Я даже не заметила, как в квартиру вошли двое мужчин, и кто-то оттащил Шурика от меня. Только мельком увидела, что к Ксюше подошел Воронцов. Значит, она все же успела позвонить в полицию.

– Лапин, стоять! – кричал Степан Вениаминович. – Снова на девчонок бросаешься?

Участковый прижал Шурика к стене лицом и завел его руки за спину.

– Поверни голову к окну, – донесся до меня еще один мужской голос. И я беспрекословно исполнила приказ.

 Когда моего подбородка коснулась теплая рука, я наконец выдохнула. Кулаки машинально разжались, тело расслабилось. Я с облегчением и благодарностью посмотрела на Вишневского.

– Ссадина, нужно обработать, – серьезно заявил капитан. – Где-то еще болит?

– Плечо, – тихо ответила я капитану полиции. Мужчина помог мне встать на ноги, и я прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя. Вишневский схватил Шурика за шкирку, и Воронцову тут же сцепил руки грубияна наручниками. Этот низкорослый идиот стал до смешного послушным с приездом настоящих мужчин. Ксюша молча последовала за ними, когда те вышли из квартиры.

– Поехали, – сказал Вишневский и подставил мне локоть, предлагая держаться за него. Я, смутившись, приняла помощь, и мы медленно зашагали вниз по лестничному пролету.

На улице нас ждал не полицейский “Бобик”, а личный внедорожник Вишневского. Воронцов и Шурик уже сидели на заднем сидении, и участковый что-то разъяснял преступнику. Ксюша стояла возле машины, не решаясь садиться.

– Иди на переднее сиденье, – похлопала я подругу по плечу.

– Но ты… – даже в полумраке я видела слезы в глазах Ксюши.

– Я ему, если что, еще раз вмажу, – попыталась пошутить я, хотя и у самой не было никакого желания сидеть рядом с Шуриком. Я еще помнила его полный злобы взгляд. От мысли об этом я машинально сжала руку Вишневского, который все еще поддерживал меня. Капитан пристально посмотрел на меня, а после помог открыть дверь и усесться на заднее сиденье автомобиля.

Оставив Воронцова и Шурика в отделении полиции, Вишневский повез нас с Ксюшей в больницу. Всю дорогу моя подруга плакала и прижимала к себе сломанную руку. У меня же врачи не выявили ничего, кроме большого синяка на плече и ссадины на лице.

Вишневский терпеливо ждал в коридоре, пока Ксюше наложат гипс, а я молча сидела рядом и понимала, что уже никогда не буду в глазах Егора нежной розой. Но о том, что я заступилась за подругу, я не жалела.

– Спасибо, что приехали, – произнесла я, когда заглянула в свой телефон, и увидела, что Ксюша позвонила не в полицию, а на личный номер Воронцова.

Продолжить чтение