Читать онлайн Соблазн бесплатно

Соблазн

Глава 01

Так бывает, что однажды самый важный в твоей жизни человек вдруг исчезает, растворяется в воздухе, словно привидение и вместе с ним ты теряешь частицу себя. Оглядываешься по сторонам, жадно ищешь ее лицо в толпе, но безрезультатно. Спрашиваешь окружающих, но они лишь печально пожимают плечами. Прислушивается к чужим разговорам, пытаясь различить знакомый голосок, уловить проблеск серебристого смеха, но все безрезультатно. Ходишь по вашим тайным местам, оставляешь записки и надеешься, что однажды она вернется к тебе.

Время идет, боль притупляется, любимый образ затирается и все, что остается – это неясное сожаление о несбывшемся. Ты больше не надеешься, а лишь тихо грустишь. Пересматриваешь старые фото, представляешь какой бы она могла быть сейчас. Надеешься, что у нее все хорошо, желаешь счастья и отпускаешь. Ведь выбора все равно нет – до мечты не дотянуться.

***

Завариваю утренний кофе и ставлю перед собой на стеклянную столешницу обеденного стола. Бросаю туда же рабочий телефон и отодвигаю стул, чтобы хотя бы десять минут перед рабочим днем провести спокойно. В огромной пустой кухне за каждым неосторожным звуком следует эхо. Это раздражает и в который раз напоминает об одиночестве, которое временно стало моим спутником.

По квартире разносится противный звонок и я направляюсь к двери, чтобы встретить за ней старого друга. Он приехал без предупреждения и это настораживает. Особенно тот факт, что друг по совместительству хозяин одного из лучших сыскных агентств города.

– Привет, Костя, – пропускаю его внутрь, подаю руку, – давно не виделись. Кофе будешь?

– Давно, – он с интересом осматривается по сторонам, но ничего не говорит, – нужно поговорить.

– Идем, – пропускаю Костю вперед и показываю где кухня. Ее он тоже без энтузиазма осматривает.

– Пусто у тебя, – наконец выдает он заключение.

– Еще ничего не успел после переезда, – усмехаюсь и нажимаю на кнопку на кофе машине, – садись.

– Спасибо, – он расслабленно плюхается на один из стульев и закидывает свои татуированные руки за голову. Это меня в который раз улыбает. Солидная фирма, серьезная клиентура, а ему все по барабану. Татуировки, собранные в пучок волосы на макушке, драные джинсы и футболка с надписью «отвали, я женат», – дело важное. Так что решил приехать лично.

– Рассказывай, – ставлю чашку перед ним и сажусь напротив. Ладони по привычке сами сцепляются в замок, а спина распрямляется. Когда из года в год руководишь компанией и нон-стоп решаешь ворох проблем, привычка держать лицо и позу въедается в подкорку.

– Это не по работе, – негромко вздыхает Костя и резко подрывается на ноги, проходится по кухне пружинистой походкой и замирает прямо передо мной. Напряженный взгляд всверливается в мое лицо, – ее отпечатки засветились на границе.

В первую минуту я даже не понял, о чем друг говорит. Отпечатки. Граница. Разрозненные кусочки пазла с трудом начали собираться в моей голове, выстраивая картинку из прошлого. На ней ангельское личико с голубыми глазами и милой родинкой под правым глазом в окружении копны пшеничных длинных волос. Боже, сейчас эта девчушка наверняка стала роскошной женщиной.

– Двадцать три года прошло, – вырывается из меня со скрежетом и я сам не узнаю свой севший голос. Новость как гром среди ясного неба. Я давно смирился, как и все остальные. Постарался забыть и продолжил жить дальше.

– Да, – Костя тоже отмирает и издает напряженный смешок, – кто бы мог подумать.

– Где она? Как выглядит? Я могу ее увидеть? – поднимаюсь на ноги и обхожу стол. На эмоциях рву с себя галстук и бросаю его на стол. Расстегиваю две верхние пуговицы и пытаюсь вздохнуть полной грудью.

– Мне пришел сигнал из аэропорта, – друг подходит ближе и кладет ладонь мне на плечо, – завтра мне сбросят скан паспорта. Проследить не удалось, потому что на момент, когда я получил сигнал, она уже покинула здание и уехала.

– Она в Питере, – роняю лицо в ладони и с силой тру, – боже, я не верю. Столько лет прошло, Костя.

– Вот именно, – он подталкивает меня обратно к стулу и начинает шарить по шкафчикам кухни, в одном из которых находит бутылку виски, – что собираешься делать?

– Надо все выяснить, – указываю на стаканы в сушке, – как она живет, с кем. Замужем, дети? Хочу ее увидеть.

– Мне кажется, есть смысл повременить со встречей, – Костя бросает на меня настороженный взгляд и наливает нам виски, присаживается напротив меня, – ты хоть отдаешь себе отчет в том, сколько прошло времени? Двадцать три года, Демид. Она могла за это время стать какой угодно. И что ей нужно в Питере после стольких лет? Она вообще вряд ли помнит о вас всех.

– Она, – раздражённо отмахиваюсь рукой, – пора прекращать это «она». Сейчас Ангелина реальный человек, больше не призрак. Так что давай по имени. Черт, последние годы мы о ней как все равно об умершем родственнике вспоминали, похоронили для себя.

– А воскрешать зачем? – Костя хмыкает, – вы давно чужие друг другу люди, выросли порознь, у каждого своя жизнь. Основные участники драмы умерли, так что и связь ваша слишком призрачна. Может оставить девчушку в покое, пусть себе и дальше живет как хочет. Не зря же столько лет не давала о себе знать. Значит, Ангелине было не до вас.

– А как же Вика? Она имеет право знать.

– Твоя сестра давно живет своей жизнью. У нее учеба, мальчики, тусовки. Думаешь, ей реально сейчас будет дело до Ангелины? О чем они будут говорить? Поверь моему опыту, люди из прошлого редко оправдывают наши ожидания. От них всегда больше проблем, чем радости. Подумай об этом Демид и не спеши.

– Ладно, – и я до боли прикусил губу, – собери всю информацию, что сможешь о ней нарыть. Зачем приехала, где живет, подробности личной жизни. И фото, – бросаю на друга быстрый взгляд, – хочу фото Ангела. Она же стала совсем другой, взрослой.

– Завтра достану скан паспорта, попробуем отследить такси, на котором она уехала или узнать встречал ли Ангелину кто-то.

– Она прилетела одна? – хмурюсь и смотрю на свои подрагивающие руки.

– Одна, отца с ней не было.

– Хорошо, – сжимаю челюсть и чувствую как гнев в груди начинает нарастать, – если Семен появиться, об этом тоже хотелось бы знать.

– Естественно, – Костя поднимается на ноги и прячет руки в карманы, – если вдруг всплывет хоть что-то – ты узнаешь первым. Даже органы будут только после тебя.

– Спасибо, – поднимаюсь следом за ним, – как там Катя и дети?

– Катя цветет, дети растут, – он расплывается в улыбке, – Лерка ждет, когда крестный в гости приедет и привезет очередной вагон с игрушками.

– Постараюсь выбраться на следующей неделе. У нее же день рождения скоро?

– Десятого, – Костя кивает, – приглашение на праздник скоро получишь, Катя вышлет. Как Лена?

– В Москве. У нее неделя моды, – забираю со стола так и не тронутый виски и отправляю в раковину, – должна приехать через пару недель.

– Не слышу энтузиазма в твоем голосе, – Костя клонит голову на бок.

– Да все нормально, женимся через три месяца, переезжаем в Питер, – ополаскиваю стаканы и опять ставлю в сушку. Староват я уже пить по утрам.

– Я прям вижу, как ты счастлив, – он кривится, – вот зачем тебе это надо, Дема?

– Задолбало одному, а с ней неплохо, – поднимаю галстук и начинаю опять завязывать, – хочет Лена свадьбу, пусть будет. Засядет потом дома, будет своими бабскими делами заниматься, по салонам красоты шастать и ждать меня с работы. Удобно.

– Угу, а через пару годиков станешь одним из моих клиентов, – печально выдохнул друг.

– Сплюнь, – морщусь, потому что знаю, что большую часть своих нехилых гонораров Костя зарабатывает на слежке за неверными женами и мужьями, – у нас такой контракт будет, что Лена в сторону побоится ступить.

– Матвей тоже так думал, – Костя вдруг весело улыбнулся, – надо будет вас как-нибудь познакомить. Ладно, поехал я. Вся информация будет завтра у тебя, сброшу на почту или сам заеду, посмотрю как со свободным временем будет.

– Спасибо, что сейчас приехал лично, – жму ему руку и провожаю до двери. Костя в последний раз задумчиво смотрит на меня, но ничего так и не говорит, лишь кивает на прощанье.

Закрываю дверь и опять погружаюсь в тишину пустой квартиры. Все же жениться нужно. Хорошо, когда есть с кем проснуться утром и к кому вернуться вечером. Заработанные деньги, какими большими бы они не были, не особенно греют, да и временные любовницы надоели.

А Лена будет неплохой женой, за год мы основательно притерлись друг к другу и знаем чего оба хотим от брака. Она статус, деньги и надежность, я спутницу жизни, с которой не будет проблем.

Возвращаюсь на кухню и отпиваю уже остывший кофе, застываю перед большим панорамным окном с видом на все еще спящий город. Где-то там сейчас находится Ангелина.

Детская глупая влюбленность давно прошла и забыта. Я хорошо понимаю, что сейчас она взрослая и совсем другая. Ей тридцать, как и мне. Ангел целую жизнь прожила отдельно. У нее наверняка были мужчины, возможно, есть муж. А дети? В тридцать многие женщины имеют детей, часто даже нескольких.

И все равно внутри все сжимается от волнения. Вдруг она помнит хоть что-то? Может поэтому вернулась?

Глава 02

Ангел

Застываю у входа в галерею и потихоньку выдыхаю, все еще не в силах отважиться и войти внутрь. Первая выставка в России, о таком я даже не мечтала.

Решительно нажимаю на ручку двери и делаю шаг внутрь, погружаясь в этот особенный мир, в котором я чувствую себя по-настоящему счастливой и на своем месте. Мир моих картин.

В галерее сейчас пусто, лишь рабочие снуют туда-сюда, перевешивая некоторые полотна на больнично белых стенах. Робко осматриваюсь по сторонам, одергиваю и так идеально сидящий костюм с укороченными брючками и приталенным пиджаком и осторожно прохожу вдоль стен, чтобы не мешать рабочим. Останавливаюсь у своей любимой работы за последний год. Обнаженная юная девушка стоит спиной в маковом поле, с поднятыми и сцепленными над головой руками. Взгляд устремлен в голубое небо, короткие волосы треплет ветер. Контраст сочных красных цветов на зеленых упругих стеблях и аристократически бледной кожи, сквозь которую проглядывают венки и выпирают косточки и позвонки. «Наедине с собой».

– Ангелина, – разносится звонко по помещению и на меня налетает ураган по имени Соня. Как всегда идеальная – высока, с уложенными в объемный пучок светлыми волосами, хрупкая и невозможно красивая. Руки так и чешутся ее написать. В прошлый свой приезд в Штаты она обещала побыть натурщицей для меня, если только на выставку в Питере соглашусь. И вот я тут, так что и Соне не отвертеться, – ну как тебе? – она обнимает меня и крепко прижимает к себе, окуная в свежие духи с яркой нотой жасмина.

– Идеально, – немного отстраняюсь, – спасибо что позвала. Сама бы я и не решилась, наверное, – обнимаю себя за плечи и напряженно вжимаю пальцы в кожу. Все еще нервничаю, понимая, что я именно в Питере. Городе, из которого много лет назад отец меня увёз и я поклялась больше никогда не возвращаться сюда.

– Полотна из весенней серии вешают в соседнем зале, Натка занимается, – Соня расплывается в улыбке, – вы еще не знакомы ведь? – по хитринке, блеснувшей в ее глазах, я понимаю, что девушка наверняка фактурная и необычна. Точно для меня.

– Показывай, – завожу руки за спину и сцепляю пальцы.

– Поверь, такой модели у тебя еще не было, сама будешь бегать за ней и умолять тебе позировать, – легко подхватив меня под руку, подруга тянет в сторону второго зала, – а потом пообедаем, ты мне обещала. Хочу услышать все последние новости, – она резво перехватила мою ладонь и подняла на свет, – расскажешь вот об этом.

– От тебя вообще ничего не скрыть, – закатываю глаза и одергиваю руку с кольцом, – хватило и секунды чтобы все рассмотреть.

– Я скульптор, – Соня жмет плечами, – привыкла замечать детали.

Натка, управляющая галереей, и вправду оказалась невероятной. Боевой характер, миленькое невинное личико и длиннющие розовые волосы ниже попы. Она действительно была достойна отдельного полотна или даже серии.

– Должна предупредить, – Натка деловито откинула прядь от лица, – меня писать можно исключительно НЮ.

– Ты идеальная натурщица, – рассмеялась я, – обещаю, никакой одежды.

– Заметано, если успеем, то на второй выставке в Москве сможем вывесить, – в Натке проснулся галерист, – загоним какому-нибудь старому извращенцу за бешеные бабки.

– Это Натка умеет, – Соня прикусила губу и ее щечки порозовели.

– Я хочу это знать, – разворачиваюсь к ней, – ты покраснела.

– Да была у меня одна обнаженная скульптура, – Соня прикусила губу.

– «Розовая воительница Соня выныривает из черной бездны тоски» – продекламировала Натка.

– Я там розовая и голая. Хватило на первый взнос за квартиру, когда в Питер вернулась без копейки.

– Имя покупателя утаим, – добавила загадочности Натка и крутанулась на высоченных каблуках, окружая себя широким веером розовых волос, указала строго зазевавшемуся рабочему на сиротливо стоящее у стены полотно. Тот хмыкнул и отправился работать, бросив в урну допитый стаканчик с кофе.

– Как-нибудь за бокалом мартини расскажу, – подмигнула мне Соня.

– Вы такие загадочные, обе, – перевожу взгляд с одной на другую, – еще одна история про шикарный экспонат и вас и выставке в Москве точно быть. Проснулся во мне азарт.

– «Кукла-Натка, станочница секси-зайка» – поставленным голосом гордо выдала Натка.

– И? – я заинтриговано даже придвинулась к ней ближе. Черт возьми, так уметь назвать экспонаты это целое искусство. Мне точно нужно поучиться у Натки с Соней маркетингу.

– Будет на выставке в Москве, – буднично прокомментировала Соня, – увидишь, сможешь потрогать, узнаешь порочный секрет той самой моей скандальной скульптуры.

– Как не честно, – я даже рот приоткрыла и разочарованно посмотрела на обеих.

– Не купись, – шепнула Натка Соне, – держим интригу до последнего и за эти две недели, что Лина здесь, она точно созреет и не сможет отказаться от Москвы.

– Боже, как ты вероломна, – я восхищенно прикусила губу, – а вот так по ангельскому личику и не скажешь.

– А ты думаешь зачем оно мне? – фыркнула Натка, – мне с таким личиком, – она очертила его наманекюренным розовым ногтиком, – верят все толстосумы РФ. И с деньгами расстаюсь легко, покупая вот это вот все, – она махнула на мои полотна висящие на стенах, – за бешеные бабосики.

– Вижу, я в надежных руках, – рассмеявшись, я потащила Соню на выход, – пойдем, покажешь мне свой Питер, а я накормлю тебя обедом.

– До встречи, уже жду тот самый момент, когда сброшу перед тобой свои кружевные трусики, – Натка махнула нам на прощание.

– Похоже, я влюбляюсь в этот город и его жителей, – мы с подругой выходим на улицу и легкий летний ветерок начинает трепать волосы, – да и вообще, это странно, чувствовать себя уютно в новом городе и новой стране, – детские годы я вообще не считаю за прожитые здесь, потому что не ничего не помню. Уехав в семь лет, я напрочь вытерла из себя все, что могла, так было проще, – Мне казалось, меня все будет бесить после Майми. Где Майами, а где какой-то Питер, думала я. И вот сюрприз – мне тут хорошо, – растерянно осматриваюсь вокруг, – и даже ваша непонятная погода не сильно бесит.

– Сейчас лето, подожди Питерскую осень и ты передумаешь, – усмехнулась Соня и зацокала каблучками по асфальту в стороны кофейни напротив галереи, – идем, тут потрясающе вкусные десерты.

– Жизнь в розовом цвете, – прочитала я название на милом кафе. Классически фасад с высокими окнами был выкрашен в нежный розовый, – мне нравится.

– Открылась совсем недавно, у хозяйки большая сеть в Москве, вот и к нам перебирается.

– По – девчачьи, – я с энтузиазмом рассматриваю круглые белые столики с розовыми диванчиками и плюхаюсь на один из них у окошка.

– Отсюда просто так не уйдешь, – вздыхает Соня и передает мне меню с фотографиями десертов, – у меня так точно не получается.

– Фото – это всегда верный ход. Изначально человек ест глазами.

– Поэтому и в твоих картинках так много ванильных красок?

– Ммм, да, – сознаюсь, – люблю все нежное и вкусное, даже в искусстве.

– А та серия в чёрном и бордо? Мне кажется, там много боли и личного. Рваные мазки, размазанные страдающие лица, будто и не ты.

– После развода писала. Спасибо что взяли их сюда, хоть и не совсем формат. Но дома я бы их точно не выставила, не хотела бы, чтобы бывший увидел. Он ведь тоже художник, так что понимаешь… А я своей болью с ним делиться не хочу, – тыкаю улыбчивой официантке в воздушное розовое чудо с малиной и заказываю кофе. Соня берет эклеры с манго и клубникой.

– Понимаю, делиться страдания в их центром это умножать их на два, – она откидывается на мягкую стенку и сочувственно мне улыбается.

– Уютно, – я озираюсь, рассматривая родителей с перемазанными в сладостях, детьми. Мне хочется сменить тему, разговоры о прошлом только портят настроение.

– Будем с Ренатом день рождения Мали праздновать здесь в этом году. И ты приглашена.

– С удовольствием, если получится. Мали ещё в прошлый ваш приезд в Штаты разбила мое сердечко.

Свое знакомство с Соней и её семьёй я всегда вспоминаю очень тепло. Она привезла свою выставку, которая была принята очень хорошо. Мои работы выставлялись в соседнем зале и из-за схожести в настроении было принято общее решение выставку объединить, расставив экспонаты и развесив картины вперемешку. Вышло очень органично и публика смела практически все.

Мы с Соней за тот месяц, что велась подготовка и шла сама выставка хорошо сдружились, а заодно я близко познакомилась с ее семьей и дочерью пяти лет, от непосредственности которой теряла всякую бдительность и готова была на любые ее капризы. Все усугублялось еще и тем, что малышка в маму не пошла и терпеть не могла скульптуру, зато живопись обожала и мы даже рисовали вместе.

– Мали может, – Соня тепло улыбнулась, – Ренат вообще ни в чем ей не отказывает. Балует как сумасшедший.

– Могу его понять, у вас потрясающий ребенок.

– Спасибо, – подруга даже засветилась, – но хватит о Мали. Рассказывай новости. В прошлый раз ты была слегка печальной.

– Развод не самое приятное мероприятие, – я привычно сжалась, ощущая тупую ноющую боль в сердце, – но я справилась и даже готова жить дальше.

– Встретила новую любовь, – Соня указала пальчиком на кольцо, – кто этот счастливчик?

Глава 03

– Алекс, программист, – перекатываю на пальце камушек кольца, – тридцать пять, метр восемьдесят три, блондин, нереально спокоен и адекватен.

– Последнее, я так понимаю, важно на контрасте с бывшим мужем? – Соня забирает у официантки свой кофе и эклеры.

Я задумчиво рассматриваю своей пирожное:

– Да, это пожалуй основное, что меня в последние годы интересовало, – выдаю подруге жалкую улыбку, – два эксцентричных художника в одной мастерской, по совместительству квартире – это был перебор. Мы оба сделали друг другу настолько больно, насколько смогли. Но Стефан все равно меня переплюнул, за ним же всегда должно остаться последнее слово, – сделав глоток обжигающего кофе, я пожала плечами, – так что однажды в обед увидев, как он трахает свою юную натурщицу на полу студии, я даже не удивилась.

– Сочувствую, – Соня покачала головой.

– Они даже не прекратили, – я с некоторой злостью ударила ложечкой по пышной шапке пирожного и зачерпнула взбитую массу, – пришлось и шмотки собирать под их аккомпанемент и съезжать из квартиры, половину аренды за которую я оплатила еще на полгода вперед. А Стефан еще поднялся такой запыхавшись в спальню и пояснил, что у него кризис, ты представляешь? Кризис и нужна новая муза. Легкая, невинная, не такая, как я. Я типо должна понять, я же тоже художник и для нас нет рамок.

– Сука, – вынесла свой вердикт подруга.

– Потом я узнала, что таких вот муз у него много было. Сволочь. Так что больше я со страстными, слишком активными мужиками не встречаюсь. От них одни проблемы. А Алекс, – я легко взмахнула ложечкой и поднесла десерт к губам, – он идеальный. Сидит себе за компьютером днями, работает. Спортзал организовал в своей же квартире, чтобы удобно было. Доставка еды на дом и все такое. Ему хватает меня и компьютера. Все.

– Тебе не кажется, что ты бросаешься из крайности в крайность? – Соня приподняла аккуратную бровку, – сколько вы встречались вообще?

– Полгода, – раскатываю малиновый вкус по языку и таю от неземного удовольствия, – Алекс очень серьезно ко всему относится и он прав. У нас все идеально, мы понимаем друг друга с полуслова и вообще не ругаемся, так что смысл тянуть со свадьбой? Поставим штамп, возьмем ипотеку на дом в пригороде. Заведем собаку, через годик ребенка. Вон как у вас с Ренатом все идеально. Я тоже так хочу. Он у тебя скучный, но вы же ладите.

– Ренат не скучный, – напряглась Соня и откусила эклер, – он очень даже веселый.

– Тебе виднее, конечно, – я полностью сосредоточилась на пирожном и быстренько смела его с тарелки, – но как мужик на пятнадцать лет старше и занимающийся нефтью не может быть скучным, не понимаю? Вы на чем с ним сошлись? Биржевые котировки обсуждали?

– А вы с Алексом языки программирования вместе под одеялом учите? – перекривила она меня.

– Нет, – я нахмурилась, – прости. Но мне с Алексом реально бывает скучно. Он совсем не творческий. Моих картин вообще не понимает.

– Ренат когда-то тоже не понимал, – на лице Сони на секунду проскакивает печаль, – но теперь интересуется, много у меня спрашивает и даже не бурчит, оставаясь с Мали дома вечерами, если я задерживаюсь в студии над очередной скульптурой.

– Он молодец, надеюсь и Алекс со временем проникнется, – я подозвала официантку, – принесите мне пожалуйста еще один такой же десерт с малиной и эклер, как у девушки.

– А я тебя предупреждала, – заливисто смеется Соня, – эти десерты как наркотики. Невозможно остановиться.

– Согласна. Хочу тебе еще раз сказать спасибо, – я сложила руки в замок, начиная заметно нервничать, – что позвала в Питер. Сама бы я не решилась сюда приехать никогда. А выставка стала отличным поводом, чтобы вернуться хотя бы на время.

– Я так и не поняла, если честно, почему ты так Питер не любишь, да и вообще Россию, – Соня осторожно подняла на меня глаза.

– Не я, отец не любил, точнее ненавидел и его нельзя винить, – я уже без аппетита посмотрела на десерты, что поставила передо мной официантка, – когда тебя предает любимая женщина, бросает вместе с ребенком ради другого и ты вынужден бежать от нее и всего, что напоминает о ней… возненавидеть можно все и всех.

– Оу, прости, не хотела напоминать тебе о таком, – она извиняясь покачала головой.

– Это было давно, так что я спокойно реагирую, – я подперла кулаком щеку и принялась возюкать по тарелке крем уже неинтересного пирожного, – отца просто переклинило вообще на России, что женщины там вот такие, способные на предательство. Да и вообще, нечего нам там делать. В Майами хорошо, солнечно и уровень жизни совсем другой, – я усмехнулась.

– Но ты хорошо по-русски говоришь, для уехавшей в детстве.

– Мы жили недалеко от русского квартала,  у меня с детства были друзья среди детей эмигрантов, я ходила в пару кружков и на танцы там же. Не знаю, мне хотелось сохранить хоть что-то из прошлого. Воспоминания затирались, я переставала помнить людей, бабушек, дедушек, с кем играла в детстве. Маму. Отец не оставил ни единого фото или напоминания.

– Мне жаль.

– И мне. Знаешь, я подумала. Твое приглашение – это знак. Ведь не в Самару или Владивосток ты меня позвала, а именно в Питер. Мы тут раньше жили и мама где-то здесь. Отец умер, так что я вроде как его и не обижу тем, что хотя бы попробую, – я тяжело сглотнула, – хочу увидеть ее, понимаешь. Хотя бы разок, хоть издали. Даже не общаться и не подходить. Но увидеть маму.

– Ангелина, – Соня накрыла мою ладонь своей и слегка сжала в жесте поддержки.

– Мне тридцать, – я украдкой стерла выступающую слезу, – скоро свои дети появятся. Время идет, а я ее совсем не помню, понимаешь? – бросаю на Соню извиняющийся взгляд, – так давно ее не видела. Мне было семь. Она блондинка с такой же родинкой и глаза мне кажется голубые. А дальше все, туман.

– Не понимаю, как можно бросить своего ребенка, – тихо проронила она.

– Я тоже. Помню, что они были нашими соседями. Тот мужчина и его сын. Мы играли вместе с мальчиком, часто бывали у них, когда отец был в отъезде. А потом мама ушла к нему и его сыну, а я осталась с отцом. Мы переехали, она меня не навещала, а потом отец увез меня в Штаты и все. Но я все равно хочу посмотреть, хотя бы разок.

– Когда поедешь? Если хочешь, я могу съездить с тобой и поддержать.

– Все очень сложно, – нервно рассмеявшись, я отпила кофе, – я не помню, где мы жили. Мне казалось, как только я приеду сюда, то в памяти всплывет улица или еще что-то полезное, но нет. В голове крутятся только бесполезные воспоминания.

– Может и они помогут?

– Не уверена. Помню этого мальчика звали Дема, а его отца вроде Володя. У них был большой красный кирпичный дом, у нас белый и забор с дырой между ними. Мы через него с Демой лазили друг к другу. Улица спокойная такая, много деревьев и где-то вдалеке река.

– Тут река везде.

– Вот именно, – я совсем скисла, – помню, как мама мне пела и пекла вкусные пироги. Как мы ездили к бабушке и дедушке. Но это все никак не поможет найти место.

– Может быть тебе обратиться к частному детективу? – Соня распрямилась, – думаю найти кого-то такого будет не так сложно.

– Займусь, раз у самой не получается никак, – улыбаюсь подруге, если вдруг у твоего нескучного Рената есть кто-то на примете, кто может мне помочь с таким вопросом, буду благодарна.

– Поспрашиваю, с его работой, Ренат много с кем знаком, – она полезла в телефон писать сообщения, – только не уверена, что двух недель, что ты запланировала на поездку, на это хватит.

– Ради такого я задержусь, – смотрю на нее с надеждой, – тут все по-другому, я теряюсь.

– Понимаю и попробую помочь, – Соня подмигивает и приободряюще улыбается.

– И еще, если вдруг подвернется какая-нибудь работа, имей меня ввиду. У меня все неплохо с финансами, выставка опять же. Но если придется задержаться, то понадобятся и деньги. Тем более, если придется нанимать частного детектива. У них наверняка расценки не детские.

– Найдем тебе заказчика, – она совсем приободрилась, видя, что я готова остаться дольше двух недель, – главное Натке об этом сказать, а там ты уже в курсе. Все денежные мешки РФ склоняются перед ней ниц, если разговор заходит об искусстве. Найдет тебе спонсора и работу. Только оставайся подольше.

– Кто-то обещал мне попозировать, – напоминаю я.

– Легко, – Соня дописала сообщение и отбросила телефон, – только время согласуем.

– Хорошо.

Сонин телефон ожил и она поднесла его к лицу:

– Есть у Рената кто-то хороший, он к нему по рабочим вопросам обращается. Так что найдем твою маму, а заодно и Дему и всех, кого захочешь.

– Дему не хочу, – я отвернулась к окну, – он со своим отцом маму у меня забрал.

Глава 04

Демид

После обеда на работе каждый пять минут лезу проверять почту и смотрю на телефон, чтобы проверить не звонил ли Костя. Тот упорно молчит, а меня всего внутренне колошматит.

Хочу ее увидеть! Она же здесь, где-то совсем рядом. Возможно? даже на соседней улице. Черт! И как она выглядит теперь? В памяти осталась совсем маленькая девочка. Еще вчера вечером перелопатил весь свой фотоархив и нашел пару снимков где мы вместе и она с матерью.

Милая такая, смешная, улыбчивая девочка. Но с упрямым характером. Глаза у нее были большими, голубыми, словно озера. В них можно было смотреть и смотреть. А как она умела заражать любой своей идеей. Стоило только прищуриться, упереть кулачки в бока, намекнуть на приключения и я тут же был готов тащиться с ней на край света, точнее к старому дубу в конце улицы, где у нас было секретное место. Мы были лучшими друзьями и соседями, пока в один день все не закончилось.

Звоню Косте, но этот говнюк отказывается брать трубку, чем меня окончательно выводит из себя и я без предупреждения направляюсь к нему домой. По дороге захватываю набор пирожных в кофейне, чтобы задобрить Катю и заваливаюсь в гости без приглашения. Ну я же крестный, как меня можно выгнать.

– Проходи, – Катя невозмутимо забирает сладкую взятку и пускает меня в дом, – только у нас тут девичник, так что я спрошу сразу – ты готов войти? Или сразу унесешь ноги?

– Рискну, – прикинув риски, сбрасываю с ног туфли и ослабляю галстук, – незамужние есть?

– Ты же женишься, – она хмурится.

– Да я на всякий случай, – бегло осматриваю гостиную на предмет Кости, – муж где?

– Скоро должен быть, – она оборачивается и исчезает в стороне кухни, – девочки, вы только посмотрите, что нам принесли, – доносится воодушевленно под аккомпанемент женских и детских голосов.

Мне туда идти резко расхотелось и я даже застыл в самом начале коридора, рассуждая, что там и без меня с пирожными отлично справятся, а я могу и у Кости в кабинете до его прихода поторчать.

– Дем, – из кухни выбежала маленькая Лерка и вихрем понеслась ко мне, сразу запрыгивая на руки. И как так у детей получается – вон он где-то там, а вот уже обвивает тебя как лиана, – пошли, я тебя с подружками познакомлю.

– Иди-иди, – выглядывает из кухни Катя, – Костя отзвонился, будет минут через десять – пятнадцать. Так что не сожрем мы тебя, просто не успеем, – хохотнула шутница.

– А мне и не страшно, – теснее прижимаю к себе мелкую обезьянку и вхожу в кухню, где в меня впериваются сразу два внимательных и оценивающих взгляда.

– Инесса, – подает голос хрупкая брюнеточка с длинными волосами и цепким взглядом. Малышка у нее на руках, посасывающая бутылочку, тоже оборачивается ко мне.

– Демид, – усаживаю Лерку на стул и сам приземляюсь рядом, смотрю на короткостриженную беременную блондинку.

– Света, – роняет та и отворачивается к коробке с пирожным, которая для нее явно в большем приоритете. Ясное дело, беременная же. Я в этих всех штуках не разбираюсь. Но Костя как-то ныл, что как Катя беременна, так в доме и чай попить не с чем вечно, все сметает.

– И правда, девичник, – расплываюсь я в лучезарной улыбке. Тут главное не показывать, что боишься. Катя с двумя дочками, у Инессы ребенок в розовом покрывале, значит тоже девочка. Кто там в пузе у блоды непонятно, но по тенденции, возможно, тоже баба.

– Чай? – без энтузиазма смотрит на откупоренную бутылку мартини Света. Мда, беременные не пьют.

– Чай, – решаюсь поддержать я ее. Мне бы лучше виски или водки, но если попрошу, уверен, меня сразу с девичника попрут и в черный список занесут.

Лерка, улучив момент моей рассеянности, опять оказывается на руках и прижимается.

– Купи мне корону, чтобы вся в камушках и блестках. А еще колечко с сердечком.

– Лерусь, нельзя так сразу, – улыбаюсь в ее серьезные серые глазки, – так любой мужик сразу сбежит. Нужно постепенно.

– Ей только четыре, еще научится, – прыскает Инесса.

– Угу, вижу учителя тут шикарные, – подвисаю на ее роскошной груди. Хочется добавить еще горячие, но я держусь. Судя по тому, что я вижу у Кати, Инессы, да и беременной Светы, у мамашек с грудью нет проблем. А как это будет выглядеть с Ленкиной силиконовой, вот в чем вопрос. Нужно будет поинтересоваться.

– Глаза выше, – поставила передо мной чай Катя и шепнула на ухо, не преминув ударить кулачком в плечо, чтобы привести в чувства.

– Точно, – опять ссаживаю обезьянку на соседний стул, – будет тебе корона, а кольцо у жениха выпрашивать будешь.

– Хорошо, – та оживляется, – я дружу с Кириллом в саду, он мой жених.

– Вот к нему и все претензии, – забираюсь рукой в коробку, которая стала почти пустой и беру пончик, – и как обычно проходят девичники?

– Когда дети на мужьях и никто не беременный, то весело и в клубе, в остальное время примерно так, как сейчас, – поглаживает свой круглый животик с тихим вздохом Светлана.

– Ммм, – пережёвываю пончик и запиваю чаем, – тебе в клуб точно не скоро.

– Не скоро, – хмыкает она и смотрит на меня как-то не очень добро. Да что я не то сказал?

Господи, Костя!!! Ну где ты??

Слишком много женщин на меня одного за раз. К такому меня жизнь не готовила. Вот орава мужиков, сотрудники мои пленные даже все разом, да хоть конкуренты – быстро разберусь. Только не вот этот вот розово-зефировый рай.

– Привет, девчонки, – друг резвым шагом врывается в кухню и направляется к Кате, –  вы тут не скучаете? – Смотрит на меня с явной насмешкой. Он-то здесь явно как рыба в воде.

– Дема пообещал купить мне корону, – сразу о главном сообщает Лерка.

– Демид умеет обещать, – Костя целует мелкую, что притаилась в стульчике для кормления и берет на руки Лерку, – мы в кабинет минут да двадцать, потом верну вам вашего гостя чай допивать.

– Мне чая уже хватит, – хватаю из коробки последнее пирожное, – пошли, не будем девочкам мешать. Мальчикам на девичнике не место.

– А вот девчонки бывают кстати, – разражается смехом Света и за ней Катя с Костей.

Инесса только вздыхает:

– Как дети.

– Ну и что это было? – прикрываю за собой дверь Костиного кабинета и падаю в кресло. Наконец-то тишина. Мне этих пятнадцати минут в женской компании хватило с лихвой, – опять ваш плоский питерский юмор.

– Не ваш, а наш, – Костя обходит стол и присаживается напротив, – если ты десять лет назад в Москву свинтил, то москвичом это тебя не сделало, – вытащил он из ящика стола планшет и положил на стол, что-то скидывая на него с телефона через вай – фай, – Инесса в прошлом году к мужу на мальчишник со Светой заявилась, а там стриптизерша и шлюхи.

– Вот это мужик попал, – я аж кулак прикусил.

– Чуть свадьба не отменилась.

– Весело тут, хорошо что вернулся, – усмехаюсь и быстро вспоминаю о цели визита, – что с Ангелиной. Ты мне так ничего и не сбросил.

– Потому что возникла проблемка, – Костя подтолкнул ко мне планшет, – можешь посмотреть фото, тут, правда, немного. За день мало что успели.

– Понимаю, что вообще удалось узнать? – жадно всматриваюсь в фотографии на планшете. Все фото сняты с не очень удачных ракурсов – со спины, с телефоном, лицо закрыто волосами. Раздражает.

– Все это время Ангелина жила в Штатах, у нее гражданство, – Костя закидывает руки за голову, а ноги укладывает на стол, – поэтому с дальнейшим расследованием пока затык, там нужно искать контакты. Из того, что узнал – она художница, – Костя улыбается, – вроде неплохая. С завтрашнего дня у нее открывается выставка. Организацией занималась Соня Войцеховская, фамилия на слуху, я думаю.

– Да, Ренат или Тимофей?

– Ренат, но он жену не протежирует. Она у него талант, Соню уважают. И если она Ангелину из Майами привезла, значит, и та не обделена талантами.

– Ясно, – опять перелистываю бесполезные фото, – твою мать, Костя. Тут ничего не видно, – начинаю я кипятиться.

– Завтра открывается выставка – сходи и посмотри, – он отмахнулся. –  А я пока поищу, кто в Штатах о ней информацию нарыть сможет.

– Спасибо и за это, – слегка разочарованно возвращаю планшет на стол.

– Адрес, где живет, тоже могу сбросить. Но я бы на твоем месте не спешил. Семен ее вон куда увез на целых двадцать три года. Не верю я, что Ангелина только ради выставки вернулась. А что Семен ей успел за эти годы в голову вложить ни ты, ни я не знаем.

– Сам не приехал. Знает, сука, что тут его сразу примут под белы рученьки и куда надо отправят, – поднимаюсь на ноги и подхожу к окну, сжимая кулаки в карманах, – он ребенка украл у матери. Оля тогда чуть умом не тронулась с горя. Отец ее чуть вытащил.

– Сочувствую, Демид, – Костя отводит глаза, – и как только вывез?

– Двадцать лет назад проще было, наверное. Мы все ждали, что он одумается, вернется или хотя бы напишет, пойдет на контакт. Но нет.

– Люди бываю жестоки в своем горе, Степан яркий тому пример.

– Никаким его горем это не оправдать. От многих жены уходят к другим мужчинам, у них никогда гладко не было. Но это не повод вытворять вот такое.

– Я с тобой согласен, Дем. Но что теперь? Оли нет. Думаешь, Ангелина в курсе?

– Не знаю, но хочу знать. И узнаю, Костя.

Ангелу от меня больше не скрыться.

Глава 05

Перед встречей с женщиной я в жизни своей так еще не волновался. Сердце бьётся где-то в горле, все тело покрылось холодным потом, руки подрагивают.

Двадцать три года, но надежда так и не была потеряна. Все возможно, только если не слишком поздно. Как для мамы Оли. Она свою дочь увидеть уже не сможет, хотя именно Оля мечтала об этом отчаяннее всех. Мечтала, любила, скучала и все свои нерастраченные эмоции вкладывала в меня и маленькую сестрёнку. Я купался в ее любви и даже о биологической матери, что умерла при родах, не вспоминал никогда. Оля заменила её, сделав мое детство и юность счастливыми. А вот Ангел любви этой волшебной женщины была лишена.

Долго сижу в машине, вглядываясь в окна галереи, где собирается заинтересованная новым именем в живописи, публика. Я в искусстве не разбираюсь, у меня всегда были иные приоритеты, но сейчас тянет. Это ведь ее мир, ее страсть. Мне интересно все, что связано с Ангелом.

Хлопаю дверью машины и не спеша захожу в выставочный зал. В помещении полумрак, полотна на стенах подсвечены мягким светом, посетители с бокалами шампанского в руках курсируют вдоль стен.

Первое впечатление – мне нравится. Есть какое-то неуловимое чувство уюта, которым веет от ее полотен. Цвета в основном нежные, чистые, ванильные. Я бы даже сказал вкусные, если это слов можно применить в данном контексте. В основном на картинах изображены девушки, но какими-то безмятежно счастливыми. Будто художник пытался увидеть в них лишь хорошее, отметя остальную часть натуры, в которой присутствует опыт, злость, усталость, боль.

Нетерпеливо осматриваю помещение в поисках создателя картин, но не нахожу и решаю пока осмотреть полотна более детально. Перед одним застываю на некоторое время. Мне нравится.

Обнаженная в маках, в ней чувствуется настроение. Немного меланхолии и через край наслаждения свободой. «Наедине с собой», читаю табличку. Название очень подходит.

– И как вам? – мягкий бархатный голос за спиной заставляет вздрогнуть. Годы прошли, он стал глубже и не такой звонкий, но перепутать ни с каким другим нельзя. А еще появился лёгкий акцент, чужеродная вещь, которой там быть не должно.

Медленно оборачиваюсь, чтобы встретиться с Ангелом глазами и перестаю дышать. Совершенная. К такому я точно не был готов.

Звуки вокруг словно затихают, а окружающий и так тусклый свет меркнет, оставляя передо мной лишь ее. Всматриваюсь в огромные глаза, которые с годами посветлели. Из насыщенно-голубых, они стали более светлыми и прозрачными, с четким рисунком радужки. Смотрят сейчас с любопытством, в ожидании моего ответа.

Перескакиваю на губы, пухлые, с застывшей полуулыбкой. Между ними виден ряд белых жемчужных зубов. Я еще помню как в детстве она выбила себе молочный передний зуб и так и проходила без него пока не вылез постоянный. Ребята вокруг часто над ней подшучивали по этому поводу, но я всегда защищал и говорил, что мне все равно.

Кругленькое детское личико сейчас вытянулось, радуя глаз острыми скулами и точеным носиком. Шея длинная, ключицы тонкие и манят к себе прикоснуться, очертить их пальцами, уткнуться носом и втянуть ее запах. Легкие цветочные духи забивают собой легкие, дразня мой мужской аппетит.

Взгляд ползет ниже, к шикарной троечке, что сейчас соблазнительно выставлена напоказ в глубоком вырезе черного коктейльного платья, сидящего на ее идеальной фигуре, как перчатка.

Узкая талия манит сжать ее, а круглые бедра огладить. Загорелые ножки на высокой шпильке нетерпеливо переступают, но я не спешу. Медленно, наслаждаясь первым впечатлением, рассматриваю детали.

Сразу нахожу, что мне не нравится – это кольцо на пальце. Оно не обручальное, но приступ ревности и злости уже вызывает. Камень недорогой, так что и тот, кто его Ангелу подарил, мне не соперник. Я свою девочку научу носить правильные украшения. Ангелина сама как самый дорогой алмаз, которому лишь нужна соответствующая огранка.

Возвращаюсь к лицу, цепляюсь за родинку около носа. Ей она всегда шла, а сейчас добавляет Ангелине сексуальности. Волосы в детстве имеющие пшеничный цвет, стали светлее и пышнее. Сейчас уложены голливудской волной на одно плечо.

Чертовски притягательная женщина, которая меня не узнала. Это царапает, поскольку для меня в ней все узнаваемо – голос, внешность, улыбка. А я для нее чужой человек, которого Ангелина видит впервые. Как так?

Опять заглядываю в глаза. Ангел снисходительно приподняла свою ухоженную бровку и смотрит с иронией. Ну да, я же ее тут только что глазами практически жрал.

– Очень чувственно, – забираю у проходящего мимо нас официанта два бокала с шампанским и вручаю один Ангелине. Сам делаю большой глоток, – думаю забрать себе, – при этом не отрываюсь от ее губ.

Ангел шире распахивает свои глаза и на щеках проступает румянец. У нее всегда была слишком тонкая кожа и скрывать свое волнение не получалось.

– Рада, что картина произвела на вас впечатление, – Ангелина обнимает бокал двумя ладонями и выставляет напоказ кольцо. Видимо на всякий случай, если я его при первом осмотре не заметил.

– Ангел, – я оборачиваюсь к картине и указываю на подпись на ней, – вам идет.

– Спасибо, – Ангелина краснеет еще сильнее.

– У вас талант, – опять не могу себя сдержать и шарю глазами по ее телу. До сих пор не доходит, что вот она реальная, из плоти и крови. Протяни руку и можно потрогать.

– А вы знаток, – раздается саркастично в ответ и я отрываюсь от декольте. Переборщил.

– Ангелина, – плеча моего ангела касается девушка в персиковом платье и уложенными в высокий пучок светлыми волосами. Она указывает на стоящую у одной из картин пару, – там с тобой хотят пообщаться. Если ты не занята, конечно, – блондинка дарит мне приветливую улыбку.

– Не занята, – Ангел кивает в мою сторону и насмешливо усмехается, – тут один знаток желает приобрести обнаженную в маках.

– Демид, – смотрю ей прямо в глаза, но и мое имя никакого впечатления на нее не производит. Совсем не помнит. Притворяться вот так невозможно.

– Хорошо, – Соня провожает спину Ангелины и оборачивается ко мне, – значит в маках? У вас очень хороший вкус.

– Знаток, – улыбаюсь ей и опустошаю бокал, – на самом деле я не разбираюсь, просто запал.

– Ценю в мужчинах честность, – одобрительно кивает моя спутница.

– Я недавно переехал и моя огромная квартира пуста. Совсем нежилая. Вот я и решил привнести в нее немного красок. Что думаете?

– Что у меня будет для вас одно очень интересное предложение, – Соня вдруг воодушевилась, – если вы, конечно, заинтересованы в искусстве.

– Очень, – жадно слежу за Ангелиной, подошедшей к паре посетителей и что-то с восторгом им вещающей. Соня даже представить себе масштаб моей заинтересованности не может.

После непродолжительного, но очень плодотворного, разговора с Войцеховской, еще немного брожу по выставке, все время поглядывая на Ангела. Та, в свою очередь, полностью меня игнорирует, сосредоточившись на других посетителях и журналисте, который пристал к ней словно банный лист. Что-то все выспрашивал целый час, а сам, сволочь чуть слюнями весь не изошел. Так и хотелось шею ему свернуть, но портить и так не слишком хорошее впечатление о себе в глазах Ангела окончательно, не хотелось, так что я скрылся от греха подальше во втором зале.

Тут посетителей было в разы меньше и полотна совсем другие. Одну стену занимали пейзажи, в основном пустынные. Растрескавшаяся обезвоженная земля, обрывы, одинокие искорёженные деревья на ветру.

На второй портреты, один из которых принадлежал Семену. Он с годами изменился, таким я его не помню. Глубокие морщины порезали лицо, добавив ему суровости, в глазах легкая печаль, вся голова седая. Под картиной на табличке указано «не продается».

Как же ему жилось все это время, суке? Знал же, что Оля сума сходит. Сердце матери не может забыть своего ребенка. А он жил и год за годом тешился ее страданиями, видя как растет украденная им дочь. Сумел ли он дать ей хоть часть той материнской любви и заботы, которой лишил в детстве? Знает ли Ангелина правду? Только ли ради выставки сюда приехала? В последнее я не верю. Не бывает таких совпадений.

Еще часть полотен и вовсе вызывает чувство отчаяния и безысходности. Темная аура и боль транслируется с каждого. Размытые фигуры, искаженные лица, немые крики. Много черного, алого, серого. Такое можно нарисовать лишь в момент ужасного отчаяния. И что же произошло в жизни Ангела, что сподвигло на такие эксперименты?

Эта взрослая женщина для меня притягательная загадка. За двадцать три года в ее жизни многое произошло и я хочу знать все. А еще хочу заполучить ее себе. Это уже не та детская глупая влюбленность, а почти неконтролируемое животное влечение вспыхнувшее как спичка в одну секунду.

Хотя с детства мало что изменилось, как тогда дрался за нее и готов был на любую шалость, что Ангелина затеяла, так и сейчас. Реагирую на девчонку как собака Павлова, увидел и снова включился.

Даже самому страшно от слишком сильных эмоций. Для меня женщины всегда были отличным способом провести время и развлечься, но сейчас это что-то намного большее.

Бросаю на Ангела последний жадный взгляд и отправляюсь домой, чтобы остыть и подумать. В квартире опять встречает пустота, шаги гулко отражаются от стен и я щелкаю выключателем в гостиной. Светлая, большая, но какая-то нежилая. Немного красок и уюта не помешало бы. Вытаскиваю из кармана вибрирующий телефон и смотрю на дисплей.

Лена.

Отлично, собрался жениться, а за день даже ни разу не вспомнил. Прав Костя, мне бы следовала подумать еще раз.

С Леной тоже придется что-то решать, как и с претендентом на сердце Ангелины.

Где этот ее жених? Почему вместе с ней не приехал?

Блядь!

Одни вопросы и выяснить все возможности пока нет. Пока Костя наскребет информацию в Штатах – пройдут недели, если не больше. А по Сониным словам, Ангелина приехала недели на две, максимум месяц. Сидеть и ждать смысла нет, да и просто не хватит терпения.

Так что придется брать все в свои руки и выяснять самому.

Глава 06

Понятие утра может стать очень растяжимым, если вечер вчера закончился далеко за полночь. После закрытия выставки, которую Натка посчитала успешной, поскольку продажа сразу семи полотен в первый же день художником, еще не снискавшим особого признания и авторитета у местной публики – это более чем успех.

На радостях мы отпустили уставшую Соню к мужу и ребенку, а сами запулились в один из модных клубов Питера. Я первый час тупо хлопала глазами и пялилась вокруг, пытаясь оценить и принять масштаб пафоса заведения и местных мажоров.

Мне искренне казалось – ну где Майами, а где Питер… Мда…

Натка с меня ржала и поила коктейлями, вещая о том, что данный клуб хоть не самый роскошный, но вполне себе сойдет скоротать вечерочек. В следующий раз она меня свозит в место, где моя америкосовская жопка поймет, что такое шик и размах.

После пятого шота я уже чувствовала себя как дома, а после десятого клятвенно убеждала Натку, что чувство родины во мне проснулось я и теперь своя в доску. Слезно обещала порвать американский паспорт и остаться жить в Питере навсегда. Натка потребовала для начала выучить национальный гимн и по итогам экзамена в караоке на будущей неделе мне точно скажет, а гожусь ли я в русские. Типо просто так домой меня не возьмут. Да и с акцентом могут возникнуть проблемы. Фак!

Закончилось все в четыре, когда мы пьяно подпирали собой стену клуба и слушали, как какой-то бизнесмен с красивой серебристой сединой, как обозначила Натка, отчитывал рядом с клубом пьяную то ли дочку, то ли любовницу. Та хорохорилась и отмахивалась от него, а после и вовсе свалила в клуб.

Мужик нервно курил и матерился, оперевшись о свою машину и недобро глядя на нас. Видно было, что все вокруг его достало.

– Папаша, подкинешь по домам? – качнулась на своих запредельных шпильках Натка и поправила свои длинные розовые волосы, – все равно тебя продинамили.

– А такси вызвать не вариант? – огрызнулся он, но как-то беззлобно и обреченно.

– Мы-то вызовем, но тогда у тебя не будет шанса попятиться вот на все это бесплатно в течение сорока минут, пока мы отсюда до моего подъезда доедем, – Натка рекламно провела ладонью по крутому бедру, что было упаковано в экстремально короткое белое платье.

– Ты его что, клеишь? – пьяно икнула я ей в ухо.

– Угу, – кивнула она и заговорщически сообщила, – видела, как костюм сидит. Армани, точно тебе говорю. Я шарю.

– Армани, – подтвердил мужик, выдувая две струи дыма через ноздри и прищурился.

– Я же говорила, – Натка неуверенной походкой прошла к его машине и открыла пассажирское сиденье, куда завалилась как к себе домой, – бывший муж только такие и носил, тем и взял. Стоит у меня на бизнесменов в костюмах, фетиш такой. Но, больше одной ночи не обещаю.

– Садись, – все еще не веря в происходящее, бизнесмен слегка заторможено закрыл за Наткой переднюю пассажирскую дверь и открыл для меня заднюю, – садись уже и ты, чуть стоишь же. Еще растянется на своих куриных тонких лапках, а мне потом в травмпункт вези.

– Ангелина, – зачем-то поделилась я совершенно бесполезной для него информацией.

– Юра, – сообщил бизнесмен, пока я покачиваясь и без всякого изящества заползала в его машину, – отчество сказать?

– Нет, – я поправила все, что осталось от мой прически голливудская волна и сложила руки на коленях в замок, – меня пожалуйста в первую очередь, тут рядом.

– Легко, – дверь захлопнулась и самый дорогой таксист, что случался в моей жизни, обошел машину и сел за руль.

– А я хотела бы знать, – Натка уже успела поправить яркую розовую помаду на губах и закрыла тюбик с помадой.

– Что именно? – Юрий застрял на ее губах и завел машину.

– Отчество и чистый доход за год, – с придыханием пьяно выдала та.

– Петрович, – дорогой таксист вырулил с парковки клуба и помчал нас по ночному Питеру, – доход сообщу в постели.

В салоне установилась тягучая тишина, в которой я была явно лишней. Так что меня без сожаления выкинули у подъезда и дорогущая иномарка сорвалась с места. Первый раз на моих глазах случилось вот такое – беззастенчивый съем миллионера на ночь. Россия, что с нее возьмешь, тут каждый день такое, наверное…

До съемной квартиры – студии я добралась на автопилоте и рухнула в кровать прямо в босоножках и платье. Тут тоже во всем обвинила местный воздух, в Майами я так набиралась не часто.

Когда мои заплывшие глазки распахнулись вновь, настенные часы показывали час дня.

«Ты жива?» Первым делом написала я Натке сообщение.

«Жива» Пришло короткое сообщение через полчаса и разбудило меня заново.

– Пить, – вырвалось из меня жалобно и я сползла с кровати. Снять босоножки получилось раза с пятого. Тонкие ремешки и застежки не поддавались совсем. Платье тоже отказывалось с меня слезать, явно показывая, что спать в одежде это очень плохая идея.

Бутылка минералки и две таблетки от похмелья немного спасли положение и я решилась позвонить Алексу, чтобы рассказать, как прошла выставка. Жених терпеливо слушал весь моей восторженный опус, хвалил и рассказывал какая я у него умница, гладил по шерстке и всячески уверял, что он всегда верил. Угу, конечно.

Ровно месяц назад я слушала противоположное, что ехать мне сюда нечего, ибо не оценят тут и не поймут. Мои ванильные полотна зайдут только в таком жарком и позитивном месте, как Майами. Короче, умеют мужики быстро переобуваться.

Потом была минутка телефонной романтики, где мы стандартно рассказывали друг другу, как влюблены и скучаем, ну а когда голова у меня от разговоров разболелась, я быстренько закруглилась и пообещала позвонить вечером перед сном. Алекс истребовал эротическую фотку и попрощался.

Затем был душ и плотный завтрак, которые окончательно привели меня в себя и позволили почувствовать себя человеком. И вот так в пять вечера я поняла, что окончательно проснулась и готова жить. С добрым утром меня, короче.

К шести я уже была собрана и собиралась выдвигаться в город, когда в дверь позвонили и курьер вручил мне букет моих любимых белых лилий. Я с благодарностью расписалась в бланке и поставила букет в вазу, которая нашлась на подоконнике в кухне.

Карточки к моему разочарованию в цветах не обнаружилась и я нахмурилась. В принципе даже из Штатов легко заказать и оплатить доставку цветов, но Алекс мой питерский адрес не знает, значит не он. Но цветы любимые. Был бы это дежурный букет, связанный со вчерашней выставкой – были бы банальные розы. От кого, если близких друзей у меня здесь кроме Сони нет. Вариант, что цветы от нее, странный.

Так и оставив цветочный ребус без решения, я вызвала такси и отправилась в галерею.

Соня и противно свеженькая Натка встретили меня попивающими кофе в рабочем кабинете на втором этаже. Обе были загадочно довольны.

– Как вчерашний таксист? – я бухнулась в кресло рядом с рабочим столом и покосилась на Натку.

– До сих пор спит, – она поджала губы, – я рассчитывала на шедевральную ночь и что на утро он ровненько свалит в закат, но немного просчиталась. Миллионер так и дрыхнет под моим одеялом. Розовым между прочим.

– А он точно миллионер? – прикусила я губу.

– Судя по остатку на банковском счете, что он мне вчера предъявил – точно, – без энтузиазма вздохнула Натка и потянулась за пластиковым стаканчиком кофе, – приехал сюда на неделю по делам. Прислал мне только что сообщение, что полил цветы и сводит меня вечером в ресторан, – она состроила бровки домиком, – блин, как от него отделаться?

– От миллионера? – Соня цокнула, – по опыту знаю – никак. Только если сам отстанет.

– И что делать? – Натка растерянно посмотрела на нас обеих, – что-то я к такому готова не была. Цветы он полил, блин. Это же уже забота, получается?

– Очень похоже, – я рассмеялась и прикрыла рот ладонью, – вот и сними в Питере мужика на ночь. Мне уже страшно, – я вздохнула, – мне вообще страшно тут у вас. Цветы сегодня кто-то прислал, мои любимые между прочим. И это точно не Алекс. Я ему адрес свой еще не давала, просто не успела.

– Оу, – Соня виновато прикусила губу.

– Что оу? – напряглась я, – ты выдала какому-то маньяку мой адрес?

– Не адрес, – она развела руками, – только какие цветы ты любишь.

– И кому? – насторожившись, я распрямилась в кресле.

– Красавчику, что купил обнаженную в маках.

– Черт, – активизировалась Натка, – это тот, что тебя прямо возле картины чуть глазами не сожрал. Я видела, – закивала она серьезно.

– Он, – подтвердила Соня, – Демид Всеволодович. Единоличный владелец «LagudinGold». Золото, бриллианты, все дела.

– Еще один миллионер или миллиардер. Как, кстати, считать? Долларовый, евровый, рублевый?

– Не знаю.

– Юра евровый, – Натка отвлеклась на очередное сообщение, – у меня неудобный матрас, так что через час привезут новый. Ему спать неудобно, – она рыкнула, – вот зачем я его в квартиру пустила?

– Мда. Так, давайте по делу поговорим. Ты зачем этому Демиду мой адрес дала? У меня от него мурашки.

– Я не давала, – Соня подала голос с диванчика рядом с окном, – видимо, сам узнал. На моей совести только цветы. Ну и работа, – тихо добавила она.

– Работа? – мои брови дернулись вверх.

– Эм… ну, задаток уже переведен тебе на счет.

– Соня, – повысила я голос.

– Ты сама просила, если будет что-то подходящее, чтобы я о тебе не забыла.

– Что за работа? – с расстановкой напряженно спросила ее.

– Демид только переехал в Питер, купил себе квартиру. Большую и пустую, – Соня пожала плечами, – и он хочет наполнить ее чем-то красивым. А твоей стиль ему очень понравился, вот он и решил воспользоваться твоими услугами по моей рекомендации.

– Да это же работы минимум на два месяца, – шокировано подскакиваю на ноги.

– На все три, – почти неслышно поправляет она меня, – шесть – десять интерьерных полотен и портрет.

– И портрет, – начинаю закипать я.

– Выставка в Москве как раз через два месяца, а ты думала остаться. И плюс человек, что ты интересовалась – готов с тобой поговорить. Все один к одному, – на лице Сони мелькнула широкая ангельская улыбка.

– Да ты, – я хватанула ртом воздух.

– Гениальный продажник, – закончила за меня Натка, – вот вижу, мои уроки даром не прошли.

– Натка, – топаю я ногой.

– Прости, мне матрас везут, – та закатила глаза, – так что я побежала. Вот только как ты с ним работать будешь, не знаю. Он же тебе чуть прямо на выставке во всех позах возле стены не поимел. Была бы его воля, ух..

– Я помолвлена, – тыкаю им обеим кольцо под нос.

– Ну так и он женится, – откашлялась Соня, – я его погуглила. Так что нарисуешь, что он там хочет, да и разойдетесь.

– Угу, прям как я с Юрой. Как в море корабли, – кисло шутканула Натка и захлопнула за собой дверь.

Глава 07

– Ты должна была посоветоваться со мной, – сцепляю руки в замок за шеей и веду подбородком. Мышцы до сих пор ломит после сна в неудобной позе.

– Он был заинтересован, картину купил мгновенно и мое предложение его устроило. Имей он хотя бы ночь, мог бы и передумать, – Соня поднялась с диванчика и отправилась к капсульной кофемашине, – будешь?

– Двойной, если можно, – я прикрыла глаза, головная боль и похмелье опять дали о себе знать. Пора завязывать с этими вечеринками, уже не двадцать. И сейчас я себя чувствую полной развалиной.

– Ангелина, – продолжила Соня вкрадчиво за приготовлением кофе, – ты сама знаешь, какими бываю заказчики. Они такой же непостоянный народ, как и мы.

– Знаю, – с благодарностью принимаю из ее рук чашку кофе и сникерс.

– Глюкозка не повредит, – усмехается подруга.

– С Наткой всегда так? – кривлюсь я, уже не скрывая своего потрепанного состояния.

– Угу, бедной Юра, еще не знает, с кем связался, – Соня закатывает глаза и присаживается за стол с чашкой кофе для себя.

– Видела я его вчера, – мне вспомнился раздраженный, наглый бизнесмен, что мои ноги куриными лапками обозвал, – и мне его не жалко.

– Кровожадная какая, – по комнате разнесся тихий смех.

– С похмелья всегда, – кивнула я, – и когда приступать?

– Всеволодович просил, чтобы ты сегодня заехала посмотреть объем. Где-нибудь ближе к восьми.

– Значит, женится, – я затарабанила пальчиками по подлокотнику кресла, – это хорошо. Его невеста наверняка в квартире будет, так ведь?

– Логично, – пожала Соня плечиками, – реально так пялился, как Натка говорила?

– Да, – смотрю на чашку и прячу глаза. От одних воспоминаний становится душно и внизу живота тяжелеет.

Вот так, как это делал Демид, на меня даже бывший муж не смотрел, а Алекс и подавно. Нет, жених меня любит, но спокойно как-то, без всяких надрывов. Он и смотрит соответственно.

А Демид словно физически прикасался, в местах где полосовал своим тяжелым карим взглядом, жгло. И ведь не таился и не маскировал свой интерес. Его взгляд – это было как прямое приглашение к сексу.

– Он цветы прислал, – слегка хмурюсь.

– Может это восхищение твоим талантом? – неуверенно выдала Соня.

– Ты сама-то в это веришь? – я скептически подняла бровь.

– Нет, – она протяжно выдохнула, – но он женится. Невеста есть, я ее фотки видела. Между прочим модель. И скорее всего через час ты с ней сама познакомишься.

– Ты права, – я поднялась на ноги, – в любом случае меня ходоки не интересуют. Хватило одного, чуть выкарабкалась после развода.

– И теперь у тебя есть Алекс, – с энтузиазмом поддержала Соня.

– Вот именно, – поправив кольцо на пальце, я направилась к двери, – я тоже выхожу замуж и у меня идеальные отношения.

В такси, направляясь по адресу, что Соня сбросила мне на мобильный, я старалась настроиться. Приду, оценю объем работы, обсужу с влюбленной парой детали и уеду домой. Весь процесс максимально постараюсь перенести в Сонину мастерскую. Она мне должна, так что потеснится.

Жму на звонок и натянутой струной замираю на пороге. Все равно мне неспокойно и я никак не могу с этим справится. Есть в этом Демиде что-то, что меня цепляет.

– Привет, – дверь распахивается и передо мной появляется хозяин квартиры. Сейчас на нем обычные вытертые джинсы и простая серая футболка.

– Привет, – быстро заглядываю ему за плечо в поисках невесты, – я приехала оценить объем работы.

– Да, проходи, – Демид отступает в сторону и проходя мимо, я невольно втягиваю в себя его свежий гель для душа, – кофе или чай?

– Нет, будет лучше сразу приступить к делу, – отступаю на шаг, когда он захлопывает дверь и оборачивается.

– Хорошо, – он цепляет большими пальцами дырки для ремня на поясе и прислоняется к стене, пока я присаживаюсь на невысокий диванчик и снимаю босоножки, – какая помощь потребуется от меня?

– Озвучить свои пожелания, – стараюсь говорить как можно ровнее и игнорировать его тяжелый заинтересованный взгляд, ползущий по вырезу моей блузки. Поднимаюсь на ноги и смотрю четко в глаза, – насколько я поняла, жить вы здесь будете не один, а с невестой. Так что и ее мнение выслушать было бы не лишним.

– Ограничимся моим, – Демид на мой выпад даже бровью не ведет.

– Как скажете, – немного тушуюсь я. На самом деле мне ведь не известно, что у них за отношения. Может Демид вообще из тех, кто все и всегда решает сам, не прислушиваясь к кому-либо, тем более к женщине.

– Как скажешь, – поправляет он и указывает ладонью направление движения, – не вижу смысла выкать друг другу. Мы одного возраста.

– Хорошо, – кратко оглядываюсь на мужчину и прохожу в просторную гостиную. Действительно, много места и пусто, – и чего бы тебе хотелось, Демид?

– На твой вкус, – раздалось из-за спины совсем близко, – я не разбираюсь, если честно.

– Но все равно, нужно определить хотя бы приблизительные направления – пейзажи, портреты, абстракция, – прохожу в центр и оглядываюсь по сторонам. Женщины в квартире, похоже, нет. Мы одни. И я начинаю волноваться сильнее.

– Все, что я хочу, – он садится в центр дивана и рассматривает голые стены, – это чтобы мне хотелось сюда возвращаться. А пока этого чувства нет.

– Возвращаться всегда хочется не куда-то, а к кому-то, – улыбаюсь ему.

– Согласен, – он проводит большим пальцем по свои губам и я немного подвисаю, – показать остальную квартиру или ты сама?

– Сама, – отступаю спиной к выходу. Проще всего с ним вообще не пересекаться. Между нами как все равно что-то происходит. И это помимо моей воли. Демид цепляет меня и это опасно.

Никаких необдуманных романов в моей жизни не будет. Отношения с Алексом слишком идеальные, чтобы ими жертвовать или портить их. Да и не заслужил он подобного.

Медленно обхожу всю двухуровневую квартиру. На первом этаже гостиная, кухня и гостевая спальня. На втором хозяйская спальня, кабинет, небольшой домашний спортзал. Везде очень много места, комнаты просторные и светлые. Уже вечер, но я представляю как хорошо здесь днем, когда свет из огромных окон льется внутрь. Квартира идеальна, но ей действительно не хватает настроения.

Пока я осматривала комнаты, Демид все время находится поблизости и наблюдал. Это смущало и заставляло кожу покрываться мурашками. Он не подходил, но следил неотрывно.

– Мне очень нравится вся квартира, – я сжала в руках блокнот, в котором делала небольшие наброски. Сейчас мы с Демидом находились в хозяйской спальне. Я у окна, он в дверях, – но мне хотелось бы вернуться днем, чтобы посмотреть, как она будет выглядеть при естественном освещении. И я примерно прикинула размеры полотен, которые будут хорошо смотреться. Над тематикой подумаю и предложу варианты.

– Приезжай завтра днем, я буду работать в кабинете, – взгляд Демида цепляется за постель между нами, – заберешь как раз ключи.

– Ключи? – нервно захлопываю блокнот, – не думаю, что они мне понадобятся.

– Я бы хотел, чтобы ты все делала на месте, – Демид сложил руки на груди, – к тому же ты будешь рисовать портрет, а у меня точно не будет времени куда-то ездить для этого.

– Портрет, – я нахмурилась, – какой именно?

– Думаю над этим, но идея есть, – вдруг широко и по-мальчишески улыбается он, – в любом случае я хочу что-то масштабное. Метра два на три.

– Это, – я запинаюсь, – потребует долгого позирования.

– Я готов, – он разворачивается на выход, – и именно поэтому хочу, чтобы ты все делала по месту, Ангел.

– Ангелина, – поправляю Демида и иду следом. Находиться с ним в одном помещении, где есть кровать было слишком напряженно.

– Мне больше нравится Ангел, ты же не будешь против? – оборачивается он на лестнице, – так подписаны все твои картины.

– Не против, – мои губы трогает легкая печальная улыбка, – меня папа всегда так называл.

– Называл? – Демид замирает на последней ступеньке.

– Он умер несколько лет назад, – останавливаюсь несколькими ступеньками выше него.

– Сочувствую, – роняет он немного холодно, – может все же кофе? Или составишь мне компанию и мы поужинаем?

– Нет, спасибо, – отклоняю предложение Демида, в котором мне опять мерещится подтекст, – мне пора.

– Тогда до завтра? – он проводит меня до двери и вызывает такси. – По поводу организационных вопросов – полотна, краски, доставка и все такое. Моя помощь нужна?

– Нет, – застегиваю босоножки и отхожу к двери, – задаток вы заплатили, так что ни о чем думать больше не нужно, я все организую. Если будут какие-либо идеи по поводу картин – пишите или звоните в любое время.

– Даже ночью? – он проворачивает ключ в замке и открывает для меня дверь.

– Ночью лучше спать, – осекаю я его попытку флирта.

– Ты права, – Демид берётся рукой за полотно двери и я не успеваю выйти. Мы оказываемся опасно близко и я почти касаюсь его груди, – понравились цветы?

– Цветы, – хлопаю ресницами и заливаюсь краской, – мои любимые, спасибо.

– Пожалуйста, – он пододвигается чуть ближе. Изучающие глаза всматриваются в мое лицо, скользят по губам. Демид даже слегка подается вперед, но я отклоняюсь, – до завтра.

– До завтра, – как ошпаренная выскакиваю в дверь, когда он убирает руку и забиваюсь в лифт. Намерения Демида для меня прозрачны, да он и не прячется.

Нервно провожу ладонью по шее и груди, прислушиваюсь к тарабанящему в груди сердце. Да что это такое? Нельзя так реагировать.

Уже на обратном пути домой мне звонит Соня, чтобы поинтересоваться как прошла встреча с заказчиком. Я выдавливаю из себя, что все неплохо и работать придется по месту. Также она сообщает, что частный детектив, который будет помогать мне искать маму, сможет встретиться со мной уже завтра, если я еще не передумала.

Не передумала и даже готова остаться ради этого и выполнять спорный заказ для Демида. Хочу увидеть маму, хотя бы раз в этой жизни. Она ведь родила меня. Кто знает, может эта неясная тоска, что мучила меня всю жизнь, когда вспоминала о ней, наконец отпустит.

Забравшись в постель поздно вечером звоню Алексу и долго болтаю с ним, слушая его скучные рассказы о новом проекте, в котором ему посчастливилось участвовать. Программирование для меня темный лес, но я старательно слушаю все подробности и даже задаю уточняющие вопросы. Мне банально стыдно перед женихом, что Демид привлекает мое внимание и хочется хоть как-то искупить свою вину.

Под конец разговора я почти засыпаю и прощаюсь, пообещав звонить ежедневно. Разговор с Алексом немного помог и его образ немного потеснил этого дьявола воплоти, который уже второй день искушает и дразнит меня своими откровенными намерениями.

Глава 08

Не знаю как мне хватило вчера выдержки выпустить Ангела из квартиры. Помешательство какое-то. Ходил за ней из комнаты в комнату, жадно ловил каждый жест, поворот головы, улыбку. Глупо пялился на то, как она чиркала в своем блокноте и хмурила носик, разглядывая мои пустые стены.

Идеальная женщина.

Уверен, если бы мы так и росли вместе, Ангел давно была бы моей. Я бы ее не упустил.

С самого утра еду в новый офис, чтобы по—быстрому разгрести дела и взять по максимуму работу на дом.

Пока штат еще не полностью набран и работы не так много, коридоры офиса полупустые и спокойные. Но через пару месяцев, когда пройдет официальное открытие, все изменится.

Первым делом заглядываю в кабинет к Лаврову, он приехал на неделю, чтобы проконтролировать основные моменты, но когда уедет, все останется на мне.

– Доброе утро, – останавливаюсь перед его столом и Юра бросает карандаш на набросок, – у нас будет что-то новенькое?

– Индивидуальный проект, – он откидывается в кресле и задумчиво смотрит на свой эскиз. Я знал, что Лавров когда-то начинал именно с дизайна украшений и был им сильно увлечен. Но со временем сосредоточился на управлении, а эту работу оставил другим.

– Для внучки? – поворачиваю голову, чтобы лучше рассмотреть подвеску в виде единорога, инкрустированного разноцветными камнями. Красиво, конечно, но Верке полгода, ей пока рановато такое носить. А для мамы Снежки слишком, она такое не любит.

– Нет, – он напрягся и посмотрел на меня так, что захотелось отодвинуться.

– Хм, – я обнял свой подбородок пальцами и еще раз окинул эскиз взглядом ценителя, – и сколько ей?

– Тридцать два, – выдохнул Юра совсем тихо.

– Прогресс, – я развалился в кресле перед ним и нажал на кнопку вызова секретарши, чтобы заказать кофе, – последней жене вроде двадцать два было?

– Двадцать четыре.

– Ммм, с дочкой одного возраста, – я прикусил губу, чтобы не заржать.

– Угу.

– А чего развелись? Характерами не сошлись? Или ты для тусовок по клубам уже был староват?

– Понимаю зятя, – Лавров скривился, – и почему он периодически хочет морду тебе набить.

– Это все уже забыто, – тоскливо забираю кофе у секретарши. Естественно молоденькой, как Юра любит, – он теперь отец и совсем размяк. В прошлый раз, когда я к ним в гости заезжал, даже обнял на прощанье. А я думал это у баб с рождением детей гормоны прут и крыша едет.

– Вот родится у тебя ребенок, посмотрю каким будешь, – он мечтательно прищурился, – я бы не отказался сейчас. Дочку получил уже взрослой, а на внучку смотрю и все внутри рвется. Мог бы и сам на месте Миши побывать, но не случилось.

– Я не размякну, – усмехаюсь Лаврову и отхлебываю кофе, – юбку у новой секретарши я заценил, но кофе варить совсем не умеет.

– Вот и меня ее юбка уже не радует, – безрадостно посмотрел он в свою чашку, – в следующий раз по другим критериям выбрать буду.

– Ладно, – ставлю на стол отвратительный кофе и поднимаюсь на ноги, – пошел я делами заниматься. После одиннадцати звони на мобильный, работать буду дома.

– У нас вроде удаленку отменили? – Лавров опять склонился над эскизом, но потом поднял на меня глаза.

– Пока не запустимся, все равно заняться особенно нечем, – зарываюсь рукой в волосы и прочесываю. Нетерпеливо посматриваю в сторону двери.

– Лена с показов раньше времени вернулась? – понимающе усмехнулся он.

– Лена? – мое настроение резко рухнуло вниз, – нет, еще две недели в Москве будет, а если свезет, то и весь месяц.

– Я смотрю, ты по невесте очень скучаешь. Когда свадьба, кстати? Я так приглашение и не получил.

– Не будет свадьбы, – разворачиваюсь и быстро выхожу за дверь, не давая ему времени на дополнительные вопросы.

С Леной пора завязывать, но очень не хочется делать это прямо сейчас, больно она скандальная и навязчивая. Для начала нужно к этому морально подготовится.

И дело не только в Ангеле, дурость это была – звать ее замуж. Между нами нет никаких особенных чувств, только привычка и стабильный секс. Для счастливой семьи этого мало.

Выбрасываю ее из головы и быстро заканчиваю с делами, попутно отправляю Ангелу еще один букет лилий и коробку со свежей клубникой. Ей точно должно понравиться.

Дома появляюсь ближе к обеду и закрываюсь в кабинете, чтобы отвлечься на дела до прихода Ангелины.

Звук дверного звонка заставляет быстро закруглиться и рвануть вниз. На пороге она. Собранная, серьезная, с напряженным взглядом. Все же вчера перегнул. Или клубнику не любит?

– Проходи, – пропускаю Ангела внутрь и залипаю на узких белых брючках, обтягивающих шикарную круглую попку, – хочешь кофе?

– Не отказалась бы, – говорит совсем тихо и одаривает меня легкой улыбкой, – а заодно и поговорим.

– Да, давай, – провожу ее в кухню и варю кофе, периодически посматривая на сосредоточенную Ангелину, сидящую за столом, – у меня есть свежие круассаны к кофе, хочешь?

– Хочу, – она вытаскивает из сумочки рядом блокнот и кладет рядом с собой, – Демид.

– Уже тридцать лет как, – ставлю перед Ангелом чашку и присаживаюсь напротив.

– Я оценила жест с цветами и клубникой, – она нервно закладывает прядь за ухо и сжимает ладони в замок.

– Понравились?

– Да, но больше так не делай, пожалуйста, – бросив на меня укоризненный взгляд, Ангел продолжила, – я выхожу замуж и такие знаки внимания неприемлемы.

Замуж, значит… А то я не в курсе.

– Тем более, что и ты женишься. В данной ситуации твое внимание двусмысленно и неуместно.

– Но пока никто из нас не замужем и не женат, – упираюсь локтями в стол и кладу подбородок на сцепленные ладони.

– Да, но.

– Что с моей квартирой? Есть идеи? – киваю на ее блокнот.

– Есть, – Ангел хмурит свои красивые бровки, – у тебя есть страна или место, где ты любишь бывать?

– Италия, Тоскана.

– Мне там тоже нравится, – ее губы подергивает мечтательная улыбка, – можно использовать итальянские мотивы. Например лавандовые поля, как тебе?

– Нравится.

Ангел, пиши тут что хочешь, мне все понравится.

– Еще один вопрос, это насчет портрета. Я так понимаю, он будет размещен на одной из стен, так что хотелось бы знать, кого именно я буду рисовать и что вообще за портрет ты хочешь? Хотелось бы единой концепции для всего пространства, – она сделала глоток кофе, – это будет будущая жена? Она дома? – даже обернулась и осмотрелась.

– Нет, нет и нет, – качаю головой.

– Ладно, – на ее лице появляется разочарование. Неужели действительно так интересно с Леной познакомиться? – и кого тогда я буду рисовать?

– Меня, хочу свой портрет.

– Для кабинета?

– Нет, – не могу сдержаться и широко улыбаюсь. Нельзя проговориться раньше времени, а то сбежит. Хотя учитывая огромный задаток, вроде не должна.

– А можно подробнее?

– Пока нет, мне нужно еще пару дней, чтобы подумать, – отвечаю я уклончиво и отправляюсь за круассанами, которые Ангелине пообещал. Она хватает своими тонкими пальчиками выпечку с блюдца и отщипывает небольшие кусочки. Очень мило, и в детстве всегда так делала.

– Хорошо, – допив кофе, Ангел поднялась на ноги и прихватив своей блокнот, опять отправилась путешествовать по квартире.

В этот раз у меня получилось удержать себя на месте и не ходить за ней тенью. Ангелина не должна думать, что я маньяк.

– Завтра привезут полотна и краски, – через минут сорок, она вошла в мой кабинет, где я больше делал вид, что работаю, чем делал это на самом деле. Сосредоточиться на делах, пока она была вот так рядом слишком сложно, – мне нужно будет место, где расположиться.

– Гостиная, – отбрасываю от себя бумаги и смотрю на нее в упор, – или вторая спальня на первом этаже.

– Я бы выбрала гостиную, там просторно и много света, – Ангелина прислонилась плечом к проему двери, – но не хочу мешать.

– Ты не мешаешь, – отъезжаю на стуле и поднимаюсь на ноги, – время обеда, составь мне компанию.

– Нет, – она разглядывает беспорядок на моем столе и нервно теребит в руках ручку с блокнотом. Старается выглядеть спокойной, но у нее это плохо получается.

Ангел, Ангел, что же у тебя в твоей красивой головке? Так хочется забраться внутрь и узнать. Ты ведь тоже на меня реагируешь, я это вижу по твоим розовеющим щекам, по быстрым взглядам, по смущенному подрагивающему голосу.

– Опять будешь говорить, что это неуместно? – подхожу ближе.

– Так и есть, – она увлажняет свои манящие губки язычком. Черт, малышка, нельзя так делать перед тем, кому ты так интересна.

– Это тебе, – сгребаю со стола связку запасных ключей и вкладываю в ее протянутую ладонь, – можешь приходить и работать в любое время.

– Хорошо, – Ангелина отступает в коридор, – я буду с самого утра.

– Как скажешь, – остаюсь на месте и не провожаю. Ключи у нее теперь есть, так что справится сама.

Глава 09

Чтобы не нервировать Ангела с самого утра, я заехал к Косте в офис разузнать новые подробности расследования.

– Пока немного, но тебе будет интересно, – друг стянул свои длинные волосы на затылке и завязал в хвостик. Он сегодня выглядел каким-то особенно помятым и потерянным.

– Что-то случилось? – переняв его манеру, я сел на стул и закинул на его рабочий стол ноги. Костя на это никак не отреагировал, только попросил секретаршу принести два крепких кофе.

– У младшей зубки, у старшей ротовирус, – подперев тяжелую голову кулаком, он попытался шире открыть закрывающиеся сами по себе глаза.

– Мда, – я хмыкнул, – у меня так выглядеть получается, только когда жестко бухаю.

– Я уже и забыл, что это такое, – он откинулся в кресле и закрыл лицо ладонями, – закроюсь нахрен, вырублю телефон и посплю до обеда.

В Костином голосе было столько предвкушения, будто он в отпуск на белый песочек собрался ехать.

– Глядя на тебя и Мишу, детей вообще не хочется. Вы меня пугаете, мужики, – нервно барабаню пальцами по кофейной чашке, – один весь розовыми слюнями заплыл. Ты бы это слышал – посмотри на эти маленькие розовые пальчики, а на зеленые глазки, прямо как у моей Снежинки. И волосики рыжие, – перекривил я Мишину манеру говорить, – совсем крыша поехала. И ты тут со своим недосыпом и девичниками. Сдается мне, нет в этом браке ничего хорошего.

– Регулярный секс, – приводит Костик железобетонный аргумент и тут же добавляет, – если только дети не болеют, у жены нет критических дней, настроение у всех хорошие и силы остались.

– Раз в неделю, что ли? – чуть не давлюсь я кофе.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – как-то совсем сник он, – еще жениться раздумаешь.

– Так я уже и раздумал, – смотрю ему прямо в глаза, – на Лене так точно.

– То что насчет Лены передумал – это ты молодец, – одобрительно усмехается он и выпивает залпом немного остывший кофе, – что то мне подсказывает, что не последнюю роль тут сыграло эффектное появление одной заморской художницы в нашем замшелом городишке.

– Сейчас у меня дома, – не могу не улыбнуться ему в ответ.

– Так быстро? – Костя нахмурился.

– Нет… к сожалению. Заказал себе оформление квартиры. Так что Ангел пока что там просто работает.

– Но судя по твоим горящим глазам, очень скоро она будет не только работать.

– Можешь не сомневаться, – прикрываю глаза и вспоминаю вчерашний визит Ангелины. Как она храбрилась и пыталась пресечь мои ухаживая. Милая такая и наивная.

– А вот я не уверен, – вдруг оживился Костя, на которого кофеин подействовал.

– Почему?

– Узнал кое-что интересное из официальных источников, – щелкнул он пальцами и вытащил из шкафчика стола планшет, – замужем твоя Ангелина была. И что примечательно, ты с ее бывшим мужем почти одно лицо, – сунул он мне фотографии под нос.

– Не похож, – я быстро пробежался по парню на фото.

– Да брось, смуглый брюнет с карими глазами и главное, – он заулыбался как идиот, – такой же ужасный характер.

– И как ты характер по фото определил, вангуешь? – бросил я планшет обратно на стол и весь замер в ожидании.

– Не по фото, – Костя откашлялся, – он у нее тоже художник был, очень неплохой, судя по информации в сети, а если почитать его блог, то вообще становится понятно, что гениальный. Короче, там есть пара интервью этого Стефана, я все посмотрел и скажу тебе та еще наглая самовлюбленная сволочь. И причина развода у них красивая – роман с натурщицей. Сам понимаешь, не у Ангелины он случился.

– Ясно, – жмурюсь и сжимаю переносицу пальцами. И тут я весь такой обрученный и пытающийся соблазнить ее такую же.

– А вот будущий муж полная противоположность. Айтишник, домосед, собаколюб, блондин.

– Любит она крайности.

– Художница, что с нее возьмешь, – Костя пожимает плечами, – все эти творческие личности те еще странные люди. Ты просто пока не понял еще.

– Что-нибудь еще? – я прервал своего персонального эксперта по творческим людям.

– Семен умер два года назад, как раз в момент развода.

– То, что он умер я уже в курсе, Ангелина сама проговорилась. Черт и проблемы с мужем и смерть отца, даже поддержать было некому.

– У Семена судя по тому, что я нашел, не было ни жены ни подруги. Никаких длительных отношений вообще.

– Он Олю любил безумно, так отец говорил. Ревновал, скандалил, тяжело с ним было, но любил, – задумчиво поднимаюсь на ноги, – не мог забыть и наказывал тем, что сам растил дочь?

– Чужая душа – темный лес, Демид. Не думаю, что когда-нибудь мы узнаем, о чем на самом деле думал этот человек.

– Да, ты прав…

– Когда собираешься ей все рассказать?

– Хочу познакомиться поближе и узнать, что она о матери думает и обо мне. Не хочу, чтобы на эмоциях послала меня и собрала чемоданы. Если уедет, в Штатах ее не так просто достать будет.

– Ты прав, – он отводит глаза, – только может не стоит спать с Ангелиной, пока она не в курсе? Не боишься, что потом хуже будет? Она может почувствовать себя обманутой.

– Или мы станем близки и ей будет проще меня простить и принять правду.

– Смотри сам, – он тяжело вздохнул, – и дверь прикрой, посплю немного, а то этот кофе как снотворное.

– Давай, – с жалостью бросил последний взгляд на друга и поехал домой, захватив по дороге в кофейне для Ангела коробочку синнабонов.

Малышка обнаружилась в гостиной, которая на данный момент стала напоминать собой студию. Вдоль стен стояли разноразмерные рамы, коробки, даже лестница-стремянка. В центре на стуле перед мольбертом застыла Ангелина. Сейчас на ней были простые серые брючки и майка на бретельках. Волосы стянуты на затылке. Она даже не вздрогнула, когда я вошел в гостиную, сосредоточенно и размашисто рисовала по холсту.

Застыл у входа, любуясь ее хрупкой фигуркой, полностью поглощённой работой. Никогда не думал, что мне будет интересно вот так стоять и наблюдать за женщиной.

Оставил на кухне синнабоны, сам поднялся по лестнице, получив от Ангелины лишь дежурный вежливый кивок и скрылся в кабинете.

Работа вообще не шла. Цифры не хотели плясать, мысли утекали в сторону первого этажа. От этого на меня накатывало раздражение.

В конце концов я собрал все и отправился вниз, где расположился на одном из диванов рядом с Ангелиной.

– Не помешаю? – забравшись с ногами, я обложился бумагами, планшетом и телефоном.

– Нет, – она слегка растерянно осмотрела меня и документы вокруг.

– На кухне пирожные и обед заказан на три часа, – уткнулся я в бумаги, – будешь делать себе кофе – про меня не забудь.

– Хорошо, – Ангелина улыбнулась чуть шире и вернулась к работе. Однако я замечал, что она периодически на меня посматривает.

– Точно не мешаю? – в один из таких разов я переловил ее взгляд и щеки малышки порозовели.

– Не мешаешь, – Ангелина быстро вернулась к работе.

Некстати позвонила Лена. Бросив хмурый взгляд на телефон, я отправился с ним на кухню.

– Привет, – раздался в трубке веселый голосок.

– Привет, Лена.

– Как там Питер? Скучаешь?

– Очень, как Москва?

– Супер, показы прошли отлично. Устала жуть, – послышался в трубке тяжелый вздох, – сейчас еду домой отмокать в ванной и отдыхать. Завтра все заново.

– Ммм, – засыпаю в кофемашину зерна и ставлю чашки.

– Ты хотя бы немного скучаешь? – Лена понизила голос.

– Очень, – я нажал на эспрессо и отошел к окну, чтобы в трубке не шумело, – нам нужно будет поговорить, как приедешь.

– Хорошо, о чем-то важном?

– Да.

– Только это через пару недель будет, котик. У меня тут дела. Девочки вообще не понимаю, зачем я в Питер переезжаю. Там одни дожди.

– Сегодня ясно, – усмехаюсь, выглядывая в окно. Целых два дня хорошая погода и я боюсь к этому привыкать.

– Ладно, любимый, побегу, – мурлычет она, – на выходных может быть заеду.

– Угу, буду ждать.

– Целую, котик, – раздается на прощанье и в трубке повисает тишина.

Приедет, конечно… Будет сидеть в Москве до самого последнего момента. Лене этот переезд в Питер как кость в горле, будто в страну третьего мира собрался перевозить. В Москве у нее родители, подружки, работа, а в Питере только я.

А поскольку нас не так уж и многое связывает, так вариант для нее это совсем тоскливый. Но и после двух лет вполне стабильных отношений этого терять никто не хотел. Мы оба привыкли. Хотя думается мне, разреши я ей остаться в Москве и пообещай высылать содержание – не задумалась бы.

– Натка говорит, что такая погода здесь часто, но, кажется мне – обманывает, – в проеме кухни появилась Ангелина и прошагала к кофе машине, – нужно сделать перерыв.

– Да, перерыв не помешает, – я все еще задумчиво покрутил телефон в руках и бросил его на стол, – любишь сладкое?

– Да, – она поставила на стол наши чашки, – но мясо люблю больше.

– Через час приедет, – я подтолкнул к ней коробочку со сладостями. – Как знал, заказал стейки.

– Можно вопрос? – уже освоившись, Ангелина свободно перемещалась по кухне. Открыла ящик с приборами и вытащила две чайных ложки. Одну из них вручила мне.

– Давай, – я отложил ложку и сосредоточился на кофе.

– Такое ощущение, что ты живешь один, – она прикусила губку и аккуратно раскрыла коробочку с синнабонами, – обожаю такие.

– Рад, что угодил, – продолжаю следить за тонкими пальцами, подхватившими липкое пирожное. Во рту даже слюна собралась, так захотелось их облизать.

– Так а где будущая жена?

– Все тебе интересно.

– Я бродила по комнатам и женских вещей нет, это странно.

– В Москве и сюда ехать не хочет.

– Не любит Питер?

– Нет.

– А ты?

– А у меня здесь работа, так что вариантов нет.

– Ауч, – Ангелина состроила бровки домиком и медленно прожевала, – а мне нравится, я тут родилась, может в этом дело?

– Возможно, – как можно спокойнее делаю глоток кофе, – где именно жила?

– Это сложно, – она откладывает недоеденный синнабон и облизывает свои пальчики.

– Я пойму.

– Мои родители здесь жили, когда я была маленькой, но потом мы с отцом уехали. Так что даже район я не помню.

– А мама? – делаю усилие, чтобы не выдать свое волнение.

– Ей мы стали не нужны, она нашла себе другого мужчину, – лицо Ангелины подергивает печаль, – так бывает.

Вот что значит Семен ей сказал. Сволочь.

– Ладно, пойду работать, – она неловко соскочила со стула, – когда привезут мясо, зови.

Глава 10

Растянувшись на плюшевом розовом диване, словно на кушетке психотерапевта, я попиваю мартини маленькими глотками и то и дело бросаю на Натку осуждающие взгляды. Сегодня пятница, я всю неделю впахивала и вот сегодня настал тот самый вечер, когда можно выдохнуть и немного отвлечься. А эта копуша застряла у шкафа и никак не может выбрать, что натянуть на свою подтянутую тренированную жопку.

– Мы могли выехать минут двадцать назад, – обреченно вздыхаю я и забрасываю в рот оливку.

– Котиков все равно начнет с часовым опозданием, так что спешить не обязательно.

– Там мартишок пить было бы поприятнее. На людей можно посмотреть, себя показать в красивом платьюшке, – я провела ладонью по золотой ткани платья и контуру шикарного декольте. Что-то именно в России меня потянуло на подобные смелые наряды. Женщины тут выглядят на порядок более ухоженными и на два порядка более красивыми, так что хочется соответствовать.

– Мы идем на перформанс, так что смотреть все будут в одну точку, а заодно и охуевать. Это ж Котиков.

– Я специально не спрашиваю какая именно тема, чтобы сохранить эффект неожиданности.

– За это можешь не переживать, даже если ты бы и знала, не помогло бы. Ставлю сто баксов, челюсть у тебя отпадет и покатится по паркету в любом случае, – Натка вытащила из шкафа кислотно зеленый оверсайзный меховой пиджак и такие же кислотные синие брюки клеш, – что скажешь?

– Миленько, твой Юра точно бы оценил, – прыснула я и проследила, как она все это на себе нацепила и застегнула единственную пуговичку пиджака на груди. Оказалось, носить его нужно на голое тело, – мне даже страшно рядом с тобой ходить будет. Затмишь.

– Не завидуй, – кислотная красотка нацепила серебряные шпильки и повесила на плечо черную лакированную сумочку. Ярко-розовые волосы, так уж и быть, собрала в хвост.

– Не могу, – честно призналась я, – первый раз в реале вижу человека, которому вот эта вся подиумная кутюрная лабуда была бы к лицу.

– Спасибо, – она наполнила свой бокал и немного отпила.

– Как новый матрас? – не смогла удержаться я и перевела взгляд на кровать.

– Как облачко, – вздохнула немного печально Натка и присела на его край, – спать одно удовольствие.

– Только спать? – я приподняла бровку.

– По тому, с каким энтузиазмом ты интересуешься моей личной жизнью, сразу видно, что твой мужик далеко и секс для тебя сейчас – это просто очень красивое и притягательное слово. А еще недоступное, – похлопала она по покрывалу рядом с собой.

– Так заметно? – я даже села на диване, при этом чуть не залив свое красивое платье алкоголем. Облегченно выдохнула, понимая что из гардероба Натки мне бы точно ничего не подошло.

– Ну платье твое с вырезов «а загляните ка мальчики сюда» и разрезом на ноге «а посмотрите какая шикарная ножка и даже край чулок виден», там же наверняка еще и спина голая.

– Она под волосами, – глухо и тихо сообщила я, – а я думала, меня просто потянуло на красивое. Вы тут все девочки очень красивые и ухоженые.

– Это все недостаток того самого, – Натка плюхнулась рядом со мной на диван.

– Полторы недели не такой большой срок, – я заерзала и поднялась на ноги, – дело в другом.

– И в чем же? – подруга по-пацански закинула ногу за ноги и покачала своей блестящей шпилькой.

– В том заказчике, которого вы с Соней на меня повесили, – залпом выпила содержимое бокала и поставила пустой на кофейный столик, – у меня рядом с ним скоро крыша съедет.

– Пристает? – нахмурилась Натка.

– Не совсем, – я шумно выдохнула, – он постоянно смотрит.

– Смотрит?

– Я работаю в гостиной, а Демид перетащил все свои документы вниз из кабинета и работает рядом со мной. Звонит своим бедным работникам и от голоса, которым он их отчитывает, у меня волосы дыбом и все сжимается. Что-то вечно пишет в своем телефоне, у меня отобрал блокнот для скетчинга, чиркает свои цифорки и все время смотрит! Он этими своими дьявольскими глазами скоро дыру во мне выжжет! И все время шлет цветы, а еще и клубнику. Комплименты говорит, какая я шикарная, – оборачиваюсь к Натке, – даже в драной футболке и полинялых джинсах. Блин, специально один раз так оделась. Думаю, промолчит же. А нет! Все равно шикарно выгляжу и на грудь пялится.

– У-ж-а-с… – Протянула подруга, округлив глаза, – смотрит, значит.

– Да!

– Делает комплименты и шлет цветы.

– Да!!

– И при этом не пристает.

Я кивнула.

– Так а в чем проблема? – захлопала она глазками.

– Ты меня сейчас что, не слушала? – я даже рот от возмущения открыла.

– Слушала, – почему-то покачала головой из стороны в сторону Натка, – все нормально, Ангел, выдохни. Мужик просто лениво ухаживает.

– А то, что мы оба собираемся выходить замуж и жениться на разных людях, как сюда вписывается?

– Насколько я знаю, твой Алекс, – губы Натки брезгливо искривились, поскольку она его считала занудой, – в Штатах, а его Лена в Москве. Так почему бы не замутить жаркий романчик перед свадьбами? Будет о чем вспомнить, м?

– Натка, ты, – я закатила глаза.

– Не верю в институт брака и не понимаю, почему ты опять хочешь наступить на одни и те же грабли. Мы обе уже выяснили, что ничего хорошего в замужестве нет. Так что предлагаю веселиться и не заморачиваться.

– То, что один раз не повезло, не значит, что все мужчины ужасные. Только некоторые из них, вот как мой бывший муж и Демид. А Алекс, он хороший, добрый и ответственный.

– Скучный.

– И это тоже, – честно признаюсь я, – у всех свои недостатки.

– Это точно, – Натка вытащила из своей сумочки телефон и прочитала сообщение, – Юра хочет подъехать через часик и какого-то своего коллегу прихватить. Ты не против?

– Не против, – рассеянно подбираю белый пиджак и набрасываю на плечи, – поехали, а то без нас начнут.

Для перформанса был выбрано здание закрытого театра, в котором после ремонта открыли пафосный ночной клуб. На круглом помосте в центре уже стоял стул и сидел тот самый Котиков, который устраивал сие действо.

Молод, хорош собой, задумчив и полностью сосредоточен на каких-то мрачных мыслях внутри себя. Мы с Наткой засели в ложе на втором этаже, в которой в рамка ночного клуба был установлен столик. Всё вокруг было роскошно, камерно и по театральному. Несмотря на новый формат, здание всё равно воспринималось частично театром. Поэтому оба наших с Наткой наряда были к месту. Мой как дань классике, ее новой моде.

– Шампанское и устрицы, – выпалила пафосно Натка официанту и отдала оба наших меню, – сегодня в тему.

– Рассказывай, – я с воодушевлением осмотрелась. Почти весь народ подтянулся и расселся по своим столикам. Я бы даже назвала сегодняшнее мероприятие аншлагом. Лишь пара столов у выхода была свободна, но что-то мне подсказывает, что и их скоро займут.

– Нет, – она покачала головой, – ты должна это увидеть сама, иначе эффекта не будет.

– Ты мне даже листовку взять не дала, а у всех есть, – я нетерпеливо заерзала на своем стульчике, – надеюсь, ты сказала Юре, что я занята и чтобы у того его друга даже мысли не возникло, что у нас что-то вроде двойного свидания. Не хочу недопониманий.

– Написала, – Натка всем своим видом изобразила, насколько ей скучно меня слушать, – знала, что ты так отреагируешь. Поэтому большими буквами предупредила Юру, чтобы тот предупредил того парня, а может и не парня, – она подвисла, – учитывая Юрин возраст, ни в чем нельзя быть уверенной.

– Кстати, а как оно? – я прикусила губу, – ну он же почти на двадцать лет тебя старше.

– Ну… – Натка перекатила между пальцами подвеску с единорогом, – короче бок секса. Зевс секса. Крутой мужик, который все умеет и охренеть как может. И вообще никаких табу, – благоговейно добавила она и увлажнила языком свои губы, – так что у кого и может съехать крыша, так это у меня.

– Ничего себе, – я поджала губы. – Никогда бы не подумала, я считала, что в таком возрасте все, чем они могут приманить молоденькую девочку – это бабки, – кивнула я на подвеску.

– Ренат старше Сони на пятнадцать лет. Юра меня на семнадцать. В пользу мужика не такой уж и большой перевес. Вот если б это я его настолько старше была, – она подвисла.

– Все время забываю, что у них такая разница, – задумчиво перевожу взгляд на небольшую сцену, вокруг которой начали выкладывать разные вещи – техника, одежда, предметы мебели, даже еда. Котиков на все это смотрел, вздыхал и качал головой. – Блин, да в чем смысл? – начала кипятиться я, разглядывая как вокруг гаснет свет и яркие софиты направляются на сцену.

– Котиков против потребительства, – Натка забрала у официанта бокалы и передала один мне.

– Я тоже, – я даже посерьёзнела, – загрязнение окружающей среды, мусор, углекислый газ. Все из-за чрезмерного производства не всегда нужных вещей.

– Вы бы точно сошлись во мнениях, – она рассмеялась, – как написал сам Котиков в проспекте, чхать он хотел на все это.

– Чхать?

– Сейчас увидишь, – Натка прикрыла рот рукой и с интересом посмотрела вниз, где тот самый Котиков начал потихоньку раздеваться.

– Ты когда сказала чхать, ты что имела в виду? – в моей голове проскочило подозрение.

– Да вот именно то, о чем ты сейчас подумала, – она рассмеялась мне в голое плечико.

– Он будет мастурбировать? – я не веря обернулась на Натку.

– Драчить, короче я тебе не совсем верно сказала его слоган. «Дрочил я на все это», вот что было там написано.

– Много народу пришло посмотреть, как он это будет делать, – я закрыла глаза, когда трусы с этого молодца слетели и он остался в чем мать родила.

– Мы не опоздали? – раздался знакомый голос из-за спины и я обернулась. Быть того не может!

– Прямо к началу, – пролепетала, когда Демид занял соседний стул рядом со мной и с интересом посмотрел вниз.

– Юра, не знал, что твои интересы лежат в этой плоскости, – поправил он на себе галстук и забрал у меня из рук бокал шампанского, который осушил в один глоток.

– Я и сам не знал, – лишь мазнув без интереса по сцене и Котикову, который принялся наглаживать свое немаленькое хозяйство, он сосредоточился на Натке и ее пиджаке, – ровно тридцать минут, не больше, – произнес безапелляционно и сел рядом с ней.

– Обычно его перформансы длятся по несколько часов, – со знанием вопроса высказалась подруга.

– Отличный прием, кстати, – Демид развернул стул боком, чтобы скрыть Котикова со своих радаров и сосредоточился на мне и моем вызывающем платье, – все в курсе, что с потенцией у мужика порядок.

– Так вы вместе работаете? – перевела я напряженный взгляд с Демида на Юру и обратно.

Натка растерянно пожала плечами, похоже и для нее это сюрприз.

– Да, – глаза Демида намертво прилипли к разрезу на бедре, – неожиданная встреча получилась, да?

– Действительно, – я с трудом себя поборола, чтобы не поправить платье.

– И по какому поводу парень так себя мучит публично? – Юра бросил на Котикова пренебрежительный взгляд.

– Он фриган, – расправив плечики, я приняла у Демида наполненный бокал вина и постаралась сделать вид, что не заметила, как он погладил своими пальцами мои.

Похоже, вечер обещает быть напряженным, а я только собралась немного расслабиться.

– И что это за юродивые? – уже отвернувшись и вытащив айкос поинтересовался Юрий.

Я со скепсисом посмотрела на электронную сигарету в его руках, он пояснил, что дочь подсадила, хочет, чтобы бросил совсем.

– Ну-ну, – покачала головой Натка, – фриганы ограничивают свое участие в традиционной экономической жизни и стремятся к минимизации потребления ресурсов. В качестве источника питания и других материальных благ они используют свалки и мусорные контейнеры.

– Бомж что ли? – с подозрением покосился на уже десять минут как мастурбирующего Котикова.

– Юрий Петрович, – Натка отняла у него электронку и затянулась, – фриганы живут так по идейным соображениям для устранения вреда от чрезмерного потребления ресурсов в экономической системе, нацеленной на прибыль больше, чем на заботу. Они за гуманное распределение ресурсов планеты. В узком смысле это форма антиглобализма.

– Идейный бомж, – заключил Демид.

– В принципе да, – сдалась Натка, – за антиглобализм, – подняла она бокал, но Юра с Демидом только покачали головой. Ну конечно, этим богатеям не до идей гуманизма.

Мы с Наткой чокнулись и отпили шампанского. Я выпила явно больше, чем следовало. Но напряжение в компании Демида меня не отпускало.

Тому вообще было все равно, что вокруг все в курсе моего несвободного статуса, как и его. И меня это бесило.

– Ладно, понял, – Демид подозвал официанта и закал себе и Юре виски и какие-то закуски, – а этот антиглобалист не мог как-то по-другому свои идею донести? Или дрочить публично это единственный вариант.

Мы с Наткой переглянулись и вздохнули. Вот что значит люди далекие от искусства.

– Сексуальная составляющая одна из самых провокационных, потому что обнаженное тело на публику – табу. Перформанс – это, – я взглянула на сцену и улыбнулась, – провокация с глубоким смыслом, своеобразный ритуал. Не картина, которую можно купить. Это такой акт искусства, на котором ты можешь присутствовать и пережить его вместе с самим художником лишь в момент сотворения.

– Эксклюзив для снобов в данном случае, – пояснила коротенько Натка и потянулась за очередным бокалом шампанского, – чтоб вы знали, как ему глубоко пох на все, что вы в своих корпорациях и огромных монополиях производите. Он обойдется без вас. Я свои туфли от Gucci пожертвовала для этой акции.

– Куплю другие, – Юра наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони Натки, – наверняка из старой коллекции были?

– Аха, – Натка чуть сдержалась, – новых было жалко. Ну блин, мы с Котиковым друзья, конечно. Но Gucci есть Gucci.

– Котиков хорош, – после третьего бокала я совсем расслабилась, – но Павленский мне нравится больше.

– Боюсь спросить, – Демид уже давно подсел поближе и трепал пальцами мое колено.

– Стыдно не знать, – фыркнула я и отбросила приставшие пальцы, – в ноябре тринадцатого, заметьте холодно было, прибил свои причиндалы гвоздем на брусчатке Красной площади. А уже в мае того же года обмотался голышом колючей проволокой и улегся на земле перед Мариинским дворцом.

Демид подался вперед и поманил меня пальцем, после чего интимно шепнул на ушко:

– Пожестче любишь, это радует. Я тоже.

Краска после его слов начала заливать щеки, на что наглец лишь усмехнулся и поднял с подноса со льдом устрицу. Пошлость данного жеста и предложения я оценила сразу, поэтому отрицательно покачала головой. Он лишь слегка разочарованно вздохнул и опрокинул содержимое раковины в свой рот.

– Мы поедем, – Юра нетерпеливо поднялся на ноги и потянул за собой уже захмелевшую Натку, – еще много планов на сегодня, – его взгляд, метнувшийся от меня к Демиду был откровенно насмешливым.

– Да, досматривать не будем, – прильнула к его дизайнерскому деловому костюму Натка, – потом расскажешь, – и бросила на меня выразительный взгляд.

Я закатила глаза. Эти ее намеки на Демида и ее пошлое предложение романа перед свадьбой откровенно раздражали.

После исчезновения Юры с Наткой в ложе повисла неловкая пауза, прерываемая лишь предоргазменными стенаниями бедного Котикова. Мне кажется – это будет уже третья разрядка и я искренне переживаю за его хозяйство, которое от такого неосторожного обращения может и стереться.

– Отличная они пара, не находишь?

– Более подходящих друг другу людей найти сложно, – я усмехнулась, вспоминая этих двоих. Натка и Юра словно два разных мира, как у них вообще получается находить общий язык кроме постели?

– Приглашаю тебя на выходных за город. Неделя была сложной, отдых не помешает, – попер напролом мой в край охреневший заказчик.

– Не думаю, что это хорошая идея, – постаралась я сохранить остатки самообладания.

– Спа, сон до обеда, массаж. Сделаю сам, – на последних словах голос стал совсем хриплым и тягучим, а взгляд застрял на моих губах.

Ну вот как так? Человек вообще меня не слышит! Бесит!

– Демид, – я аж зубами скрипнула, поскольку выдержка моя лопнула, – вижу, ты не понимаешь намёков, тогда я скажу прямо. Ты мне не интересен.

Глава 11

Говорить такое мужчине для меня не впервой. Я девушка привлекательная и предложения разного уровня пошлости ко мне поступают довольно часто. Именно поэтому и не тушусь сейчас, мирно и с улыбкой попивая шампанское под прожигающим меня ледяным взглядом.

Демид так же молча пьет свой виски. Зрительный контакт мы не разрываем и я начинаю порядком нервничать. Ну вот что такого, отказала тебе женщина – смирись. К чему продолжать? Только чтобы показать насколько упорный?

Не со мной, Демид Всеволодович. Я такого упорного в своей жизни уже встречала и все это проходила. И точно знаю, нет в этой упёртость ничего хорошего для меня. Так что смотри не смотри, а отстать придется.

Осушаю бокал до дна и ставлю пустым на столик, поправляю волосы, одним ювелирным движением убрав их от груди за спину и ладони складываю на коленях.

Продолжить чтение