Читать онлайн Я – сексуальная рабыня бесплатно

Я – сексуальная рабыня

Глава, где я прилетаю в Чехию, но что-то идёт не так

Передо мной разъехались автоматические двери аэропорта Туржаны. Я вышла под яркое палящее солнце. Поставила чемодан на все четыре колёсика. Пришлось поставить руку козырьком, чтобы осмотреться.

Передо мной раскинулась Чехия. Если быть конкретней, то город Брно.

Если честно, я до сих пор пребывала в лёгком шоке. Впервые в жизни мне довелось выехать за пределы Рашки. И сразу Чехия. И сразу на работу. Постоянную.

Мне до сих пор не верилось, что я всё же решилась настолько кардинально изменить жизнь! Сменила, наконец, работу, с которой не могла уволиться три года! Уехала, наконец, из насточертевшей Рашки. Лет с семнадцати об этом мечтала, и вот, свершилось.

Мне двадцать четыре! У меня вся жизнь впереди! И я буду её строить в какой-нибудь из нормальных, цивилизованных стран. Первое время поработаю в Чехии. Может быть, тут и останусь. Может быть, перееду в другую часть Европы. Одно точно – в Рашку я больше ни ногой!

Мимо меня текла река людей. Я чувствовала себя в центре потока. Ощущала себя нерушимым колосом, которого никакой поток не сумеет повалить.

Ко мне подскочил лысый мужчина лет пятидесяти. Начал что-то говорить. На английском. Вроде на английском, потому как я не могу похвастать какими-то лингвистическими достижениями.

– Ай эм Раша, – ткнула я себя в грудь.

Меня должны были встретить. Именно для этого ещё в здании аэропорта я накинула лёгкую фиолетовую кофточку. Мы договорились с работодателем, что по прилёте я буду в ней.

– Раша! Раша! – залепетал мужчина, подхватил меня под руку и потащил к такси.

– Донт ноу! – проявляла я просто чудеса лингвистики. – Ай гоу то зе ворк.

– Йес, йес, – кивнул таксист. – Раша. Ворк, – и он схватил мой чемодан, понёс за выдвижную ручку к машине.

– Эй! Ты мне сломать вздумал?! – я вцепилась в его руку, заставляя поставить чемодан на горячий асфальт. – Ты мне ручку сломаешь!

Силы оказались крайне неравны. Лысый продолжал именно тащить мой чемодан за выдвижную ручку, видимо по тупости не догадываясь его катить.

– Раша. Ворк, – приговаривал он, глядя на меня и улыбаясь. – Раша. Ворк. Ворк. Раша.

– Да отпусти ты его, чёрт плешивый! – громко воскликнула я.

Увидела, что некоторые люди равнодушно поглядели на меня, даже не подумав вмешаться.

– Да отпусти ты! – я уже силой попыталась вырвать из рук лысого типа собственный чемодан и снова безрезультатно. – Помогите! Хэлп! Плиз, хэлп!

В этот момент от толпы отделился мужчина в белых коротких шортах и чёрной футболке без рукавов. Я невольно обратила внимание на его накачанные руки. Он подскочил ко мне, схватил за предплечье.

– Милена? – он вроде произнёс моё имя, при этом я его с трудом узнала из-за акцента.

– Да-да! – невольно остановилась я. – Йес! Милена!

Мужчина начал мне что-то говорить, но я молча указала на таксиста, продолжавшего нагло тащить мой чемодан к машине. Он быстро сообразил, в чём дело. Догнал лысого мужичка, схватился за чемодан. Секунд пятнадцать-двадцать они стояли и о чём-то переругивались. Таксист не собирался отдавать чемодан, вознамерившись отвезти клиентку куда-нибудь, вне зависимости от того, желала ли она куда-нибудь ехать. В конце концов мужчины перешли на повышенные голоса, затем мой сопровождающий силой забрал чемодан. Поставил на колёсики и покатил ко мне. Таксист что-то крикнул ему вслед. Явно обидное, так как прохожие покосились на мужчин. Мой сопровождающий остановился. Поставил чемодан. Медленно обернулся. Таксист понял, что запахло жаренным и быстро-быстро засеменил к машине.

Я улыбнулась. Будет, что вспомнить потом о первых минутах на чешской земле.

Мой сопровождающий подошёл ко мне. Вновь начал что-то говорить. Ломаный, переполненный согласными язык казался, одновременно, знакомым и чужим. Из всей его речи, точнее из жестов, я поняла, что надо следовать за ним.

Идти пришлось довольно далеко. Между технических зданий аэровокзала, через подземный переход, через огромную парковку, через маленький парк с хилыми деревцами. Хорошо, что мне пришлось нести лишь сумочку, а чемодан нёс сопровождающий. Он, кстати, ещё что-то говорил, а мне оставалось лишь кивать и улыбаться. Я откровенно не понимала, зачем он болтал, ведь прекрасно знал, что я из Рашки и по-чешски ни бум-бум.

Наконец, мы дошли к припаркованному на обочине белому микроавтобусу. Мой сопровождающий отрыл боковую дверь. Внутри было семь мягких и удобных кресел, в одно из которых я и опустилась. За рулём оказался длинноволосый тип в больших солнцезащитных очках.

– Здрасьте, – сказала я.

Он кивнул, глядя на меня в зеркальце заднего вида. Сопровождающий забрался следом. Поставил мой чемодан между сидений. С хлопком закрыл боковую дверь. В следующий миг заурчал двигатель. Мы тронулись. Внутри оказалось прохладно, работал кондиционер.

Не отрываясь, я глядела в окошко на проплывавшие мимо улицы, дома, людей, автомобили. Всё было привычно и непривычно одновременно. Все эти улицы, дома и люди выглядели чуть по иному, непривычно. Явственно ощущалось, что я не в другой город Рашки уехала, а нахожусь в другой стране. Другая архитектура, непохожие стили одежды, иные улицы. Машины, резвее что, не отличались от привычных. Единственное, среди них отсутствовали отечественные тазы.

Водитель с моим сопровождающим несколько раз перекинулись парой фраз. Я ничего не понимала. Единственное, мне показалось, что водитель произнёс моё имя. Хотя… могло и показаться.

Я прекрасно знала, куда мы ехали. Где-то на окраине Брно находился небольшой отель, по-нашему общежитие, где обитали такие же наёмницы, как я. Фирма занималась поиском персонала из бедных стран, предоставляла жильё, питание, и продавала наши услуги местным компаниям – отелям, ресторанам, прачечным и ещё десятку-другому бизнесов. Меня взяли официанткой – помогла внешность. По крайней мере, пообещали, что работать буду официанткой. Другой работой я тоже брезговать не собиралась. Главное, чтобы законной. Всё равно я здесь ненадолго. Подсобираю деньжат, подучу английский, испанский, немецкий – и рвану дальше, на покорение Европы. По моим подсчётам у меня это всё должно занять не более трёх-четырёх лет.

Пока ехали по городу, я обратила внимание, что в нём много всяких заводов, фабрик, складов и прочих огороженных, охраняемых территорий явно производственной направленности.

В какой-то момент мы выехали за пределы города. Несколько мгновений я пребывала в ступоре, ведь точно знала, что отель находился в черте города. Перед вылетом я даже по карте смотрела, где он.

– А куда мы едем? – повернулась я к сопровождающему.

Он хмуро глянул на меня. Даже что-то ответил. Естественно, меня такое положение вещей не устроило.

– Эй! Аллё! – я поднялась, похлопала водителя по плечу. – Куда мы едем?

Шофёр вовсе на меня не отреагировал. Впереди показался съезд на просёлочную дорогу, куда он и свернул.

– Эй! – повернулась я к сопровождающему. – Ты куда меня везёшь?!

В груди зрело чувство тревоги. Да что там зрело… оно уже вопило, что где-то я допустила ошибку, и дальше всё пойдёт не по плану.

Сопровождающий молча указал на кресло. Как собаке.

– Да, конечно! – хмыкнула я. – Разбежалась! Жене своей…

Договорить не успела. Микроавтобус затрясло на ухабах. Меня начало кидать из стороны в сторону, отчего я несильно стукнулась головой о единственный поручень в салоне. Сопровождающий подскочил и силой усадил меня на ближайшее сиденье. Впрочем, я была не против, уж очень сильно микроавтобус трясло на грунтовой дороге.

Несколько минут я пребывала в глубоком ступоре. Не знала, что дальше делать, как быть. Да, в сумочке мобильник, но куда по нему звонить? Не ноль два же, в конце концов, набирать?! И не сто двенадцать? Местной симкой я ещё не обзавелась. Да и что делать в подобной ситуации, в чужой стране, понятия не имела.

«Всё будет хорошо!» – решила я.

Заставила себя поверить в это утверждение. В конце концов, что может случиться?! Я в Европе – самом цивилизованном месте планеты!

Микроавтобус вскоре остановился возле продолговатого серого дома с зарешёченными окнами. Мотор заглох. Мой сопровождающий отрыл дверь. Подхватил мой чемодан и покинул салон. Водитель выбрался. С улицы дохнуло жарой. Я продолжала сидеть. Впрочем, недолго. Человек, встретивший меня в аэропорту, показал мне жестом, чтобы выходила. Несколько мгновений я сомневалась. Потом поняла, что сидеть в машине, при любых раскладах, не имело смысла.

Стоило мне обеими ногами ступить на потрескавшийся асфальт, как водитель и сопровождающий подхватили под руки и небрежно потащили к двери.

– Эй! – взбрыкнула я. – Полегче можно?!

На мои возмущения не обратили внимания. Металлическая дверь открылась. Я увидела ещё одного мужчину. Он мне напомнил гангстера. Вероятно, тоненькими усиками и хитрыми глазами. А ещё его пальцы были в перстнях, точно у цыганки.

Меня бесцеремонно затащили внутрь. Мы оказались в маленькой комнате, где стояли два деревянных стула, да старый пустой стол. Меня отпустили. Дверь захлопнулась. Послышался звук закрытия замка. Не успела я что-либо предпринять, как человек, встретивший меня в аэропорту, сдёрнул с моего плеча сумочку, передал её мужчине с усиками.

– Эй! – сделала я шаг и протянула руку, намереваясь забрать собственность. – Так дело…

Закончить не получилось. Мужчина с усиками наотмашь ударил меня по лицу. Не удержавшись, я грохнулась на пол. Пока приходила в себя и поднималась на ноги, содержимое моей сумочки вытряхнули на стол. Гангстер – так я про себя назвала мужчину с усиками – деловито пошарился в моих вещах, забрал паспорт, билет, мобильник. Положил всё это в карманы брюк.

Медленно, но верно, я начинала понимать, во что вляпалась. Я одна, за пределами города, в чужой стране, без знания языка, а теперь ещё без документов и телефона… Передо мной явственно замаячили все сказки о сексуальном рабстве, которые раньше слышала и читала.

Однако в глубине души ещё зрела надежда, что ошиблась, что всё нормализуется, что всё станет ясно и понятно.

Я ошиблась.

Глава, в которой меня сделали рабыней

Даже не представляю откуда, но в руках Гангстера появился кляп. Такие я видела во всяких БДСМ-роликах. Красный шарик на кожаном ремешке. Мужчина с усиками сделал ко мне шаг, явно намереваясь засунуть эту штуковину в мой рот.

Я отшатнулась.

– Да пошё… – вновь не сумела закончить фразу.

Водитель заломил мне руку так, что я вскрикнула. Уже в следующую секунду в моём рту оказался красный шарик, а Гангстер принялся застёгивать ремешок на моём затылке. Свободной рукой я попыталась прервать это непотребство. Нет тут то было. Её перехватил мужчина, встретивший меня в аэропорту. Меня заломали, точно зечку, а в следующее мгновение запястья ощутили прохладу наручников. Через мгновение мои руки отпустили. Я стояла перед тремя мужчинами с руками в наручниках и кляпом во рту. Сказать, что мне было страшно – не сказать ничего. В следующий миг мир окутала тьма. Мне на голову набросили мешок. Затем подхватили под руки и потащили.

Я сопротивлялась, брыкалась, активно вопила, но никаких серьёзных действий уже предпринять не могла. Лязгнули замки, скрипнули петли. Меня обдало уличным жаром. Потом меня вновь бросили в кресло. Вероятно в то, в котом я сюда и прибыла. Спустя минуту замурлыкал двигатель. Хлопнули сразу две двери – боковая и водительская. Затем микроавтобус тронулся.

Тогда я и заплакала. От безысходности. От несправедливости. От отчаянья. От бессилия.

Вновь мы проехали по ухабистой просёлочной дороге. Выбрались на трассу. А потом долго-долго куда-то мчали. По крайней мере, в абсолютной тьме мне казалось, что долго. Водитель с моим сопровождающим несколько раз переговаривались. Гангстер, похоже, с нами не поехал. Или молчал. В какой-то момент водитель включил радио. Уши начала резать бодрая речь на незнакомом языке. Конечно, я знала, что это чешский, но от этого не легче. Ведущие весело болтали, даже не догадываясь, что их голоса слышит женщина, чья жизнь может оборваться в любой момент.

У меня в груди похолодело. По телу пробежала дрожь. Впервые мне в голову пришла мысль, что меня, может быть, никто и не собирался ни в какое сексуальное рабство брать. Меня могли просто пустить под нож. Вытащат все органы и выкинут. Закопают в безвестной могиле в лесу.

Девятым валом захлестнул ужас. Самый натуральный. Никогда-никогда мне не было так страшно, как в этот момент.

Замычав, я вскочила с кресла, стукнулась головой о потолок микроавтобуса, ломанулась вправо, где, по моим представлениям, находилась дверь. В следующий миг пребольно стукнулась головой. Вероятно о единственный поручень. Перед глазами всё поплыло. Я очутилась на полу. Машина повернула. Меня качнуло вправо. Крепление одного из кресел впилось в бок. Сопровождающий что-то сказал. Затем сильными руками поднял меня и усадил на сиденье.

Я чувствовала, как из глаз текли слёзы. Опустошение в душе мешало связно мыслить. Приводила в ужас неизвестность. В темноте время сильно-сильно растянулось. Мне уже начало казаться, что микроавтобус двигался вечность, что мы вот-вот или в Рашку приедем, или в США. От кляпа начало сводить нижнюю челюсть. Скопилась слюна, которую толком не получалось сглотнуть. Может быть, в другой ситуации она бы и мешала, но в этот момент меня переполнял ужас, напрочь затмевающий другие ощущения.

Наконец, я более-менее успокоилась. Даже если меня везли на трансплантацию органов, то в данный момент я всё равно ничего не могла поделать. Машина много раз тормозила и останавливалась. Затем каждый раз трогалась. Из чего я сделала вывод, что мы двигались по городу и тормозили на светофорах. Затем авто очередной раз затормозило. Правда, в этот раз, двигатель умолк. Затем раскрылась боковая дверь, после и водительская. Не прошло и минуты, как меня подхватили под руки и куда-то потащили. Вначале окутала уличная жара. Потом я услышала едва уловимый скрип петель. После меня затащила в прохладное помещение и куда-то поволокли. Несколько раз я честно попыталась дёрнуться, вырваться, голосила, но это ни к чему не привело. Меня тащили по коридорам. По одному, другому, третьему. Точнее сказать, мне казалось, что по коридорам. Я переступала ногами, но не успевала за шагом мужчин. Туфля с левой ноги слетела. Я замычала, пытаясь об это сказать, но бесполезно. В какой-то момент услышала женский голос. Один из мужчин, кажется водитель, что-то ответил. Затем меня потащили дальше. В какой-то момент мы остановились. Мою правую руку отпустили. Раздалось несколько щелчков замка. Скрип двери. Меня толкнули в спину, заставляя шагать вперёд. Шаг, другой, третий. После пятого шага меня полностью отпустили. Я почувствовала возню возле запястий. В следующий миг мои руки стали свободны. Теперь ощутила, что наручники, как оказалось, основательно передавили мне руки. Невольно я потёрла запястья, разгоняя кровь. В следующий миг с головы сдёрнули мешок. Свет ударил по глазам, отчего пришлось зажмуриться. В это время с меня сняли кляп. Оказалось, я к нему даже успела привыкнуть. Пусть и на мгновение, но без него оказалось неудобно. Получилось, наконец, закрыть рот. Ощущения от этого показались странными и непривычными. Проглотив накопившуюся слюну, я проморгалась.

В первый миг мне показалось, что я очутилась в тюрьме. Передо мной была вытянутая комната, по обеим стенам которой находились двухъярусные металлические кровати. На них лежали старые, затёртые матрасы. Оканчивалась комната маленьким зарешёченным окошком. В комнате оказалось много девушек. Абсолютно все – голые. Абсолютно все – молодые. Абсолютно все – стройные и красивые.

Все, как одна, смотрели на меня. Кто-то из них лежал. Кто-то сидел. Кто-то стоял.

За спиной захлопнулась дверь. Невольно я повернулась на звук. Услышала, как повернулся ключ в замке. Увидела туалет без стенок. Рядом располагалась замызганная душевая кабина.

Всё-таки не на органы меня решили пустить. Хоть какой-то плюс во всей сложившейся ситуации.

– Привет, – сказала я.

Никто не ответил. Все девушки глядели на меня потухшими глазами, в которых без труда читалась бессилие. Впрочем, враждебности я тоже не заметила.

Судя по всему, я попала в сексуально рабство. Попала в ситуацию, которую считала сказочной.

Мои злоключения только начинались…

Глава, где я вижу то, чего бы предпочла никогда не видеть

Русских девочек среди моих новых знакомых не оказалось. Даже не нашлось никого из бывшего СССР. Если честно, меня это удивило. Неужели я одна такая дура? Так нет! Глаза говорили обратное. В этой комнате-камере нас было около двадцати.

Жестами я спросила, какая из коек свободна. Мне указали на ближайшую к туалету – верхнюю. Со мной пытались говорить, но мне оставалось лишь разводить руками и говорить, что я русская и не понимаю их балаканья. На удивление, от меня быстро отстали, поняв, что ничего добиться не получится. Впрочем, мне это тоже было не на руку. Я не могла узнать ничего. Одно ясно точно – двадцать красивых и обнажённых девушек держат взаперти с одной определённой целью.

Ещё до конца не поверив в происходящее, я забралась к себе на койку. Матрас неприятно пах, но ничего не оставалось, как лечь. Не стоять же, в конце концов?! Отвернувшись к стене с непонятного цвета облупившейся краской, я притянула ноги к груди. До сих пор не верилось, что со мной произошло подобное. Не верилось, что я – сексуальная рабыня. Мне всегда казалось, что подобное из области фантастики. Всегда казалось, что инопланетян в супермаркете проще встретить, чем попасть в сексуальное рабство в наше время. Да ещё ни в каком-нибудь Южном Судане, а в центре цивилизации! В Европе!

Я закрыла глаза. Из глаз невольно потекли слёзы. Как я могла в подобное влипнуть?! Ведь просто ехала на работу! Хотела вырваться из этой чёртовой Рашки!

Не верилось! Я сплю! Просто сплю! Вот-вот проснусь в своей кровати и подумаю, какой чудный сон мне приснился, будто я поехала в Чехию на работу.

Три раза я честно пыталась проснуться, но каждый раз перед глазами оказывалась непонятного цвета стена с облупившейся краской.

Девушки разговаривали между собой, причём на разных языках и разбившись по группкам. Под их непрекращающийся гул голосов я незаметно уснула. Снилась какая-то тарабарщина. То меня преследовал огнедышащий бык, а я убегала от него по зеркальному лабиринту. То мчалась на машине прочь от пылевого облака, в котором явственно прослеживались громадные лица, они раскрывали рты, пытались меня проглотить. То бежала за сыном, а он с весёлым хохотом нёсся к обрыву. Я кричала ему остановиться, но сын не слушал и, в конце концов, падал, а мне оставалось лишь прыгнуть следом. Сына у меня, кстати, нет, но это я поняла уже в реальности, куда меня выкинуло из-за накатившего ужаса.

В комнате стало чуть темнее, подбиралась ночь. Стоило мне подняться с кровати, как дверь открылась и двое незнакомых мужчин вкатили стол на колёсиках. На нём стоял большой чан с какой-то похлёбкой, стопка глубоких металлических мисок, стакан с ложками. По камере разлился пьянящий аромат чего-то съестного, но чего именно – непонятно. Желудок от этого аромата возбуждающе заурчал.

Обоим мужчинам было слегка за тридцать. Видно, что со спортом они дружили. Лёгкая небритость придавала им брутальности. А ещё они были чем-то неуловимо похожи. Они могли быть братьями. Если и не родными, то двоюродными точно.

Девушки возбуждённо загалдели, заулыбались. Меня их поведение поразило до глубины души. Их собирались накормить какой-то дешёвой похлёбкой. Точно рабынь. А они и рады. Никто из них даже не думал смущаться оттого, что они полностью обнажены перед двумя мужчинами.

Я стойко крепилась до последнего. Один из мужчин стоял перед дверью, зорко глядел за порядком. Второй разливал варево по мискам и, вместе с ложкой, давал очередной девушке. В конце концов, я не смогла противиться голоду. Спрыгнула с койки и стала последней в очереди. Передо мной было ещё две девушки. Видела, как многие уже с аппетитом ели. Лишь некоторые дожидались, когда похлёбка чуть остынет. Подошла моя очередь. Оба мужчины чуть ухмыльнулись, глядя на меня. Тот, что стоял у двери, что-то у меня спросил.

– Пошёл на хер, – ответила я ему.

Оба заржали, точно я выдала самую смешную в мире шутку. Потом мне брякнули из порядком опустевшей кастрюли похлёбку в металлическую миску. Я подошла к своей двухъярусной кровати. На нижней койке сидела и с удовольствием улетала похлёбку миловидная миниатюрная шатенка.

– Можно? – спросила я, указав на место рядом.

Девушка вначале вообще на меня не отреагировала, полностью сосредоточившись на пище.

– Эй, – потрогала я её за плечо. – Можно? – указала на место рядом с ней.

Шатенка, не глядя на меня, буркнула что-то в ответ. Мне пришлось это расценить как приглашение.

Мужчины остались в камере, лениво наблюдали за нами. Я сунула первую ложку похлёбки в рот. Горячая и слишком солёная. А ещё послевкусие осталось странное. Будто я облизала жареную рыбу, вымоченную в растительном масле. Неприятное послевкусие. Однако желудок отреагировал по-иному. Он радостно заурчал, требуя ещё. Пришлось давать ещё. И ещё. И ещё. Миска, на удивление, пустела с феноменальной скоростью. При этом доела я последней. Все девушки по завершению трапезы относили свои миски на стол. Так же поступила и я.

Мужчины покинули камеру. Зловеще проскрежетал ключ в замке. В этот момент мой взгляд упал на душевую кабину. Недолго думая, решила искупаться. Разделась, осторожно сложила вещи на верхнюю койку. Под тёплыми струями воды оказалось хорошо, просто шикарно. Хоть что-то приятное во всём этом липком ужасе.

Однако, искупавшись, я поняла одну неприятную вещь. Полотенца-то нет. Вообще. Ни у кого. После того, как вышла из душевой кабины, ждал очередной неприятный сюрприз. Моих вещей на койке больше не было. Даже трусы – и те исчезли.

– Кто взял? – спросила, оглядев девушек.

На меня демонстративно не обращали внимания. Я прекрасно понимала, что коллеги по несчастью меня не поняли. При этом великолепно знала, что эти сучки догадались, что я спросила.

– Кто взял мои вещи? – со сталью в голосе произнесла я.

Мне никто и не подумал отвечать. Каждая из девушек делала вид, что крайне занята каким-то своим делом.

В этот момент я уже основательно начала подмерзать. Ощущала себя мокрой собакой, выкинутой хозяином на улицу. От кончиков пальцев на ногах, до макушки покрылась гусиной кожей. В носу защекотало. Захотелось плакать. От обиды. От несправедливости. От отчаянья. Всё это усиливало то, что я не понимала, за что мне такое наказание?

Может быть, я бы и расплакалась. Точно бы расплакалась. Однако в этот момент в дверь вонзился ключ, с металлическим звоном завертелся в скважине. Шестое чувство подсказало, что это за мной.

Дверь распахнулась. В комнату-камеру вошли двое – те двое, кто недавно принёс еду. Оба моментально нашли меня взглядом. Собственно это не представляло трудности. Мужчины одновременно ухмыльнулись, отчего по моей груди пополз липкий страх, который тут же опустился в живот, перебрался в бёдра, спустился до ступней. В этот момент я заметила, что в камере повисла тишина. Окинула быстрым взглядом девушек – все глядели на меня. В их глазах я без труда прочитала любопытство, а у некоторых даже злорадство.

Мужчины двинулись ко мне. Я сделала шаг назад и упёрлась в койку. Могла побежать влево, но это дало бы отсрочку лишь на пару-тройку секунд. Куда бежать из камеры?

Тот, что наливал еду по мискам, что-то произнёс. Неужели он думал, что я его понимаю?

– Не подходите! – выставила я перед собой руки. – Моргала выцарапаю!

А уже в следующий миг эти двое меня скрутили так, что мне оставалось лишь приплясывать на носочках и повизгивать от боли. Даже не представляю, как у них это получилось так быстро и так профессионально. Вероятно, всему виной большой опыт. Кто-то из них хлопнул меня по попе. Кожу ожгло огнём, отчего я дёрнулась и доставила себе ещё большую боль в вывернутых суставах рук.

– Отпустите, уроды! – закричала я. – Мне больно! Отпустите!

Конечно, никто и не подумал меня отпускать. Вместо этого заставили выйти из камеры в таком, согнутом положении.

Меня куда-то повели. Куда? В тот момент меня это мало интересовало. Я шла на цыпочках, с вывернутыми руками, с выступившими на глаза от боли слезами.

– Отпустите, уроды! – голосила я. – Мне больно! Отпустите!

Шли мы по коридорам какого-то обшарпанного здания не более двух минут. Скорее, даже меньше. Однако эти две минуты растянулись для меня в семь часов! Передо мной несколько раз открывали двери. Мне уже начало казаться, что эта экзекуция не закончится никогда. Начало казаться, что руки вот-вот выйдут из суставов, и понадобится врачебная помощь. А где-то на краю сознания быстро росла паника, что ещё немного и руки вообще сломаются, и тогда я останусь калекой на всю жизнь.

Ничего подобного не произошло. В какой-то момент меня отпустили. Я сумела выпрямиться. Рук я уже не чувствовала. Кровь начала приливать к конечностям, отчего в пальцах закололо.

Невольно осмотрелась. Меня привели в продолговатую комнату. В одной из длинных стен было пробито множество дырок, размером чуть больше моей головы. К каждой из дырок была приделана деревянная койка с тремя металлическими зажимами. Назначения комнаты я не поняла. Впрочем, ненадолго…

Мужчины схватили меня за шею и заставили опуститься на одну из деревянных лежанок. Лицом вверх. Причём мои ноги, до самой талии, оказались в дырке. Удивительно, но я туда пролезла! Не успела я что-либо понять, как на моей шее захлопнулся зажим. Ноги висели где-то в другом помещении, и я едва доставала кончиками пальцев до холодного пола. Край деревянной скамьи неприятно давил в копчик.

– Что вам от меня надо, козлы? – прорычала я.

Попыталась левой рукой сдёрнуть металлический зажим с шеи. Но мужчины зря времени не теряли. Уже через мгновения мои руки находили в двух других зажимах. Теперь я отчётливо поняла, для чего нужна эта деревянная скамья – чтобы крепить верхнюю часть туловища. А дырка-то для чего?! Что они собрались делать с моими ногами в другом помещении?

Ответа долго ждать не пришлось. Мужчины, сопровождаемые моими ругательствами, вышли. Несколько минут я находилась в тишине, недоумении и неудобной позе. Затем обе мои ноги оказались в чьих-то руках. Невольно я дёрнулась, но меня держали крепко. Мои конечности подняли на девяносто градусов, прислонили к стене с другой стороны, а потом лодыжки почувствовали холод металла. Мои ноги были закреплены и чуть расставлены с другой стороны стены. Если учитывать, что я обнажена, то получилось, что моя попа и киска была доступна любому…

Однако я всё равно ещё не понимала, что происходило. Неужели это и есть сексуальное рабство?

Прошло минут пять, прежде чем в помещение ко мне начали заходить другие девушки. Они не смотрели на меня, словно стеснялись, хотя я пыталась поймать взгляд хоть кого-нибудь. Каждой хватило места, никто не остался не у дел. Столов оказалось в точности столько, сколько и сексуальных рабынь. Правда потом я увидела кое-что странное – их не пристёгивали к столам. Никого. Мужчины просто удостоверились, что девушки легли, а потом вышли из помещения, закрыв его на замок. После я скорее догадалась, нежели увидела, что они прошли с обратной стороны стены, и закрепили ноги всех точно так же, как и мои.

Некоторые девушки переговаривались, но тихо, полушёпотом, словно их могли услышать и наказать. Меня поражало их спокойствие. Их невозмутимость. Неужели всё идёт так, как и должно идти? Неужели это, по их мнению, и есть нормальная жизнь?

Как же у меня чесался язык! Хотелось кричать! Правда, я понимала, что всё это бессмысленно. Меня никто не поймёт, а крики вызовут лишь надзирателей, которые явно со мной церемониться не будут.

Ноги стали затекать. Поза стала жутко неудобной. Попыталась повернуться так и эдак, хоть как-то сменить положение, но безрезультатно.

А потом я услышала мужские голоса. Один, второй, третий, четвёртый. Они приближались. С другой стороны стены. Девушки активно зашептались между собой.

В этот миг я и поняла – началось.

Глава, где я понимаю, что секс – это моя новая работа

Когда чьи-то руки легли на мои бёдра – я закричала. Задёргалась, попытавшись их скинуть. На удивление – получилось. Девушки даже привстали со своих лежанок, чтобы поглядеть на меня. Аж трое жестом показали мне молчать.

Дуры что ли? Молчать, когда меня хотят изнасиловать?! При этом я обездвижена и даже не вижу, кто меня хочет изнасиловать?

– Помогите! – во всю глотку завопила я. – Пожалуйста! Помогите! Пожар! – последнее слово вырвалось непонятно из каких глубин.

Из-за стены слышались голоса. Девушки уже на меня зашипели, точно змеи. Некоторые что-то мне шептали. Ни слова я не поняла. Разобрала лишь тревогу на их лицах. Точно – дуры. Полные. Абсолютные. Круглые дуры!

Дверь распахнулась. В помещение ворвались охранники, которые меня и пристёгивали. Если честно, я рассчитывала, что меня отцепят. Может быть – побьют. Однако вместо этого мне в рот сунули уже знакомый красный кляп. Я завертела головой, пытаясь от него освободиться, но безрезультатно. Один из охранников схватил лапищами меня за лицо и держал, пока второй застёгивал кляп на затылке.

Потом они ушли. Несколько мгновений я пребывала в лёгком шоке. За стеной разговаривали мужчины. Потом справа послышались лёгкие стоны. Не стоило труда догадаться, что одну из девушек начали трахать. Затем ещё одну и ещё…

В этот момент по моим половым губам кто-то провёл пальцами. Я задёргалась, замычала. Не помогло. В следующий миг в меня резко и глубоко вошли. Выгнувшись, я громко вскрикнула. Настолько громко, насколько это вообще возможно с кляпом. Глаза едва не вывалились из глазниц.

В следующий миг мужчина начал двигаться. В душе не было ни грамма возбуждения, однако моё тело, словно восстало против меня. Я почувствовала, что моментально намокла. Сама ситуация оказалась довольно нетривиальной. Я даже не видела, кто меня трахал. Лишь чувствовала. Ощущала чей-то член в себе, его активные, порывистые движения. Как он входил и выходил. Входил и выходил.

Помещение наполнилось сладостными стонами других девушек. Я лежала беззвучно. Да, меня трахали. Да, я даже от этого намокла. Однако я не хотела, чтобы со мной этого совершали! Причём, даже непонятно кто!

Может, он старый?!

Может, он урод?!

Может, он умственно отсталый?!

Кем бы там ни был мой насильник, он меня продолжал трахать. Потом начал трогать клитор. Вот тут не получилось сдержаться – я застонала. Впрочем, мой голос, приглушённый кляпом, утонул в громких стонах коллег по несчастью. Или коллег по сексу. Даже не знаю, как их правильно называть.

Невидимый мужчина словно чувствовал меня. Он начал набирать темп, всё глубже, всё сильнее вонзаясь в меня. При этом его пальцы тоже постепенно набирали темп. Я закрыла глаза и стонала. Мне было противно от самой себя, но ничего поделать не получалось. Мне было приятно.

В какой-то момент я заставила себя разозлиться. Ни черта не вышло. И секунды не продержалась. А уже через минуту я кончила. Забилась, прикованная за шею, руки и ноги. Мужчина не останавливался. Он по-прежнему меня трахал и теребил клитор. Я кричала, тщетно пыталась вырваться, но его, похоже, это лишь ещё больше раззадоривало. В итоге я кончила ещё раз. Причем одновременно с ним. Я почувствовала, как напрягся его член во мне, как вошёл глубоко-глубоко.

А потом он вышел из меня. Наступил блаженный покой. Несколько мгновений я просто наслаждалась спокойствием и умиротворением, приятной слабостью в теле. Неожиданно мозг пронзило мыслью, что меня только что изнасиловали. Даже не понятно кто. А ещё затекли ноги. Оказывается, я их уже вообще не чувствовала. Из-за кляпа во рту собралась слюна, которую толком не получалось проглотить.

Справа и слева девушки стонали. Извивались от наслаждения. Некоторые что-то кричали на своих языках.

Я забилась в тщетной попытке вырваться. Заголосила. В этот момент моей киски снова коснулись. Чем-то холодным. Невольно я дёрнулась и ещё громче закричала – насколько это вообще возможно с кляпом во рту. Мою киску продолжили трогать чем-то холодным. Спустя пару мгновений, не прекращая кричать и дёргаться, догадалась – меня чем-то мазали. Нет, смазывали.

Через десяток-другой секунд мои догадки подтвердились. В меня вновь вошли. На этот раз медленно и аккуратно, но таким большим, что поначалу стало сомнительно, что членом. Потом мужчина начал двигаться и я поняла, что всё же членом. Просто очень толстым. Он меня практически разрывал. Впрочем, недолго. Довольно быстро я привыкла. А вот наслаждением уже и не пахло! Я не хотела его! Не желала, чтобы меня вновь насиловали!

Я ещё активнее задёргалась и заголосила, как могла. Мужчину это не останавливало. Он продолжал меня трахать своим толстым членом. Судя по всему, мои старания возымели успех. Не знаю, сколько прошло времени. Минута? Две? Пять? Дверь открылась, и в помещение вошёл один из охранников. Возгласы всех женщин моментально поутихли. Все покосились на него. В том числе и я, выгнувшись и скосив на него взгляд, насколько это возможно.

Мужчина сразу направился ко мне. Я увидела его блестевшие яростью глаза, отчего даже забыла, что меня в этот момент, вообще-то, трахали толстым членом.

Охранник остановился возле моей лежанки. Что-то процедил сквозь зубы. Потом отвесил такую пощёчину, что моя голова дёрнулась и не оторвалась лишь потому, что шея крепилась к деревянной койке металлическим хомутом. Кожа зажглась пламенем. Он ещё что-то произнёс, угрожающе ткнув мне в лицо указательным пальцем.

Я лежала смирно и молча. Чувствовала, как меня сношали толстым половым органом. А потом, неожиданно, из глаз потекли слёзы. Прекрасно понимала, что никого разжалобить не смогу, однако сдерживаться уже просто не могла. Охранник несколько мгновений грозно смотрел на меня. А потом залепил мне ещё одну пощёчину. Казалось, кожу со щёки сняли, настолько она горела от удара. Он ещё раз ткнул мне в лицо пальцем, да что-то проскрежетал сквозь зубы. От этого я ещё сильнее расплакалась, слёзы уже просто рекой лились из глаз. А потом почувствовала, что толстый член вошёл в меня глубоко-глубоко, напрягся. Мужчина явно кончал. Спермы я не чувствовала, как и в прошлый раз. Видимо, оба моих насильника были в презервативах. Хоть какой-то плюс…

Не знаю, что на меня нашло. Но я забилась в тщетной попытке вырваться. Начала грызть кляп, стараясь его сломать или выплюнуть. Тоже, впрочем, тщетно. Если честно, я думала, меня вновь ударят. Ничего подобного. Охранник ещё несколько мгновений постоял, посмотрел на мои мучения, затем что-то сказал и ушёл. Когда дверь за ним закрылась, девушки заметно расслабились. Их стоны стали громче.

Постепенно я успокоилась. Ног уже вообще не чувствовала. Из-за стены слышались мужские голоса. Никто больше не пытался меня трахнуть.

Не знаю, сколько прошло времени. Десять минут? Час? Всё когда-нибудь заканчивается. Закончилось и моё изнасилование. Мужские голоса из-за стены один за другим пропали. Тело затекло. Каждой его клеточкой я чувствовала дискомфорт. Никогда в жизни мне так не хотелось просто постоять.

Девушки переговаривались между собой. Даже смеялись. В какой-то момент их ноги с противоположной стороны стены начали отстёгивать. Девушки поднимались. На меня не обращали внимания, демонстративно не замечали. А я не понимала, что происходит?! Что я им сделала? Мы же в одной лодке! Нас всех изнасиловали!

Я всё ждала, что мои ноги тоже вот-вот отцепят, но этого так и не произошло. Вошли охранники. Что-то сказали, и все девушки покинули помещение. Последняя из них обернулась, кинула на меня странный взгляд. Будто сочувствовала. Очень не понравился мне этот взгляд. Я замычала, задёргалась, думая, что обо мне забыли. Но один из охранников, перед тем, как закрыть дверь, посмотрел на меня и что-то сказал. Значит – не забыли. Однако хорошо это, или плохо, я ещё не понимала.

Охранники вернулись минут через десять-пятнадцать. К тому времени мне уже начало казаться, что я вот-вот захлебнусь скопившейся из-за кляпа слюной, а ноги мне и вовсе придётся отрезать из-за оттока крови. Вначале мне отцепили ноги и те упали на пол. Я скорее услышала это, нежели почувствовала. Край лежанки сразу впился в поясницу, но наступить на пятки, чтобы приподняться, я попросту не могла. Затем охранники уже вошли ко мне в помещение. Вдвоём они быстро отстегнули меня от стола. После схватили под руки и, точно мешок с костями, подняли с деревянной кушетки. Отпустили. В этот момент к ногам начала активно приливать кровь и от ступней до бёдер закололо так, что я не удержалась и упала. Ударилась локтем. Один из охранников что-то сказал. Затем они подхватили меня за руки и подняли. Потащили по однотипным коридорам. Чувствительность к ногам вернулась быстро. Уже у двери я сумела на них стать. Обратила внимание на массивный засов. Охранники открыли дверь и затолкнули меня внутрь. Затем один из них зашёл следом, грубо повернул меня спиной к себе и снял кляп. После они вышли. Послышался щелчок замка.

В камере уже царило оживление. Одна из девушек сидела на туалете. Другая купалась в душе. За зарешёченным окном властвовала ночь.

Тут-то я и поняла, чего хочу больше всего – обмыться. Смыть с себя всю грязь сегодняшнего дня. Как раз в этот момент девушка, которая мылась, выключила воду и вышла из душевой кабины. Недолго думая, я направилась на её место, уже предвкушая тёплые струи. Однако дойти не успела. Блондинка с короткой стрижкой подскочила и яростно меня отпихнула. Да так, что я едва не грохнулась. Она что-то зашипела на меня. Подключились и другие девушки. Они заговорили все разом, на разных языках. Единственное, что я понимала, точнее чувствовала – это злость, исходившую от них. Здесь явно имелась очередь, о которой я даже не подумала.

Мне ничего не оставалось, как забраться к себе на койку, отвернуться к стене, да свернуться в позу зародыша.

«За что мне это?» – вертелась в голове единственная мысль.

Глава, в которой я решаю сбежать

Когда я проснулась, за окном брезжил рассвет. Спать хотелось страшно, поэтому я не понимала, что меня разбудило. Впрочем, уже через мгновение осознала – мысль, что надо бежать.

Все девушки ещё спали. По камере разносилось размеренное сопение. Одна из коллег по несчастью едва слышно похрапывала.

Я попыталась ещё раз уснуть. Ничего не вышло. Лишь поворочалась с боку на бок минут сорок. Не давала покоя мысль, что надо сбежать. Да, я в чужой стране. Да, не знаю языка. Да, у меня нет документов. Даже телефона нет. Да что там… даже одежды нет!

Однако это всё не могло меня остановить! Неужели мне теперь до конца жизни терпеть? До конца жизни удовлетворять неизвестных мужчин? До конца жизни быть лишь дыркой, в которую спускают?

В конце концов, поняв, что больше не усну, я поднялась и направилась в душ. Долго-долго стояла под тёплыми струями, стараясь привести чувства и мысли в порядок. Вышла я из душа, когда через шум воды услышала голоса, да сквозь полупрозрачные стенки кабины увидела перемещавшиеся по камере силуэты. Многие девушки уже проснулись. Большинство ещё валялись на койках, некоторые ходили. Трое стояли в очереди в туалет, а одна из них как раз восседала на белом троне.

Наверное, во всём случившемся меня больше всего поражал именно неогороженный туалет. Неприятно смотреть на человека, занимающегося естественными делами. В такие моменты чувствуешь себя некультурной тварью. Неужели так сложно было поставить стенки? Или организатору этого притона глубоко плевать, что там чувствуют его рабыни? Вероятнее всего последнее.

И тут меня громом поразила мысль: «А как же месячные?». Что делать, когда начинаются эти дни?

Мокрая, раздетая, подмерзающая я стояла рядом со своей койкой и наблюдала за девушками. В этот момент увидела, что с одной из нижних коек возле окна поднялась девушка с внушительным животом. Даже мне, глубокому неспециалисту, стало ясно, что ей вот-вот придётся рожать! Неужели здесь?! От этой мысли по сердцу пробежал холодок.

Самое ужасное, что я себя представила на её месте. Ведь совсем-совсем не исключено, что и мне придётся здесь рожать.

– Хоть кто-нибудь, хоть как-нибудь говорит по-русски? – произнесла я громко, выходя в центр камеры.

Конечно, знала, что не говорят. Подобный вопрос я задала, только сюда попав.

Естественно, что мне никто не ответил. Девушки лишь покосились на меня, как на блаженную.

– Ай нид хэлп! – начала я резко вспоминать всё, что знала по-английски. – Ай гоу! – указала на окно. – Побег. Я хочу убежать, – ткнула себя в грудь, затем в окно и чуть-чуть пробежала на месте. – Ай нид хэлп!

Я огляделась. Все девушки вначале серьёзно смотрели на меня. Не стоило труда догадаться, что они поняли, о чём говорила новая сокамерница.

В следующую секунду на лицах большинства девушек появилась улыбка, а некоторые вовсе расхохотались. Одна из них повертела пальцем у виска и что-то сказала. Камеру залил их весёлый звонкий смех.

Впервые в жизни я была в настолько абсурдной, нелепой ситуации. Голая, мокрая, посреди девушек, таких же сексуальных рабынь, как и сама, призывающая к побегу и… получающая в ответ лишь смех и упрёк в сумасшествии.

Кто-то из нас точно сошёл с ума. Похоже, что не я.

Надеюсь, что не я.

Мне пришлось отступиться. Я забралась на свою койку и отвернулась к стене. Сокамерницы ещё какое-то время смеялись и говорили. Я спиной ощущала их взгляды. Постепенно веселье стихло.

Если честно, я рассчитывала, что нас покормят. Однако охранники всё не приходили и не приходили. Желудок бурчал, требуя еду. Нормальная питьевая вода, впрочем, тоже отсутствовала. Как выяснилось – пить приходилось из туалета. Это я конечно, малость слукавила… В общем, у шланга, который вёл к унитазу, имелось ответвление с краником. Именно оттуда девушки и пили. Подходили, обхватывали краник губами и пили. Меня аж передёрнуло, когда я это увидела. Можно было, конечно, пить из душевой кабины, но это ещё неудобнее.

Кстати, за весь день размышлений мне в голову ничего толкового не пришло. Естественно, я подходила к зарешёченному окошку, смотрела в него. Прутья толстые. Голыми руками я ничего с ними сделать не смогу. Да и не голыми – тоже. За стеклом видно лишь несколько деревьев, да небо. Даже непонятно, где находится здание. В лесу? В парке? На окраине города?

Продолжить чтение