Читать онлайн Автор бесплатно

Автор

Отвлекающие факторы

Он вышел из своего…нет, не так. Он открыл дверь машины, которая…нет. Снова не то. Он потянул за ручку и дверь его автомобиля открылась. Нет, черт возьми! Дверь открылась? Может, отварилась?

Мои дрожащие пальцы надавили не на ту кнопку и на листе бумаги появилось не то, что я хотел. «Дверь отвалилась». Я скомкал листок и кинул его под стол, проматерившись про себя. Дверь у него отвалилась. Ну-ну. Осознание, что книга так и не будет окончена, посеяло в моей голове странное чувство тревоги. Нет, не той тревоги, которую чувствует пловец, видя пропивающую тень, а той, что пожирает тебя изнутри, словно ты сделал или сделаешь что-то не так, одно неверное действие и все. И конец. Конец твоей писательской деятельности. Если для кого-то это и не страшно, ведь, как говорила моя покойная тетя, «писать может каждый», для меня это было бы подобно смерти моей души. Без написаний книг, я не прожил бы и пары дней. Хотя, если смотреть на то, что под моим столом собралось больше десятка скомканных листов, я уже не уверен, что быть писателем – это вообще мое.

В дверь внезапно позвонили, от чего я чуть не подпрыгнул на месте. Да кто вообще будет ходить по квартирам в такую рань?! Я невольно взглянул на часы и потряс уставшей головой. Ах, да. Я уже несколько часов пытаюсь написать хоть что-то. Значит человек пришел не так уж и рано. Тогда созревает другой вопрос, кто он и зачем вообще явился?

– М? – я отворил дверь и уставился на стоящего за ней мужчину в теплом сером пальто, – Вам кого?

– Степа? – он оглядел меня с ног до головы, – Степа Строгов?

– Вам кого? – я вновь повторил свой вопрос, игнорируя то, что он меня узнал, – если Вы сантехник или ремонтник машин, я…

– Это я, Асий, – представился гость, не дав мне договорить, – ну, Асий, – он смотрел в мои уставшие и ничего не понимающие глаза, – Васий, помнишь, нет? Василий Хомутов.

– Если раньше и помнил, то уже забыл, – я пожал плечами, – чего хотел…Васий?

– Мне Наташка звонила, говорила, что у тебя какие-то проблемы. А я, знаешь, психиатром работаю уже и…

Я закрыл перед его носом дверь, тем самым закончив разговор. Психиатры, психологи и другие «пси» пусть занимаются теми, кому это действительно нужно. Таковым я себя, конечно, не считал. Да, у меня есть проблемы, но это проблемы с написанием книги, а не с моей нервной системой. Если б что-то было именно с ней, я бы сам пошел к какому-нибудь специалисту.

Васий не стал стоять и глядеть на закрытую дверь, так что удалился восвояси уже через несколько минут. Тишина и покой. Я надеялся, что мое спокойствие продлится долго, но нет, кто-то снова решил разрушить эту идиллию своим звонком.

– Слушаю?

– Степ, как там книга?

Никогда не любил, когда кто-то задавал мне подобные вопросы. Что значит «как книга»? Нормально книга. Ничего не с ней не случилось, так и лежит недописанная на моем столе, смотрит печатными буквами в потолок и мечтает поработить вселенную так, как это сделали ее механические собраться. Восстание книг? Я бы хотел это видеть.

– М? Нормально. Пишется потихоньку.

– Может выложишь новую главу уже? Люди ждут. Они жаждут продолжения.

– Я…, – я замешкался, услышав слова Михаила, – я не думаю, что они ее когда-нибудь увидят. Новая глава увидит свет лишь тогда, когда будет идеальна. А идеала, как ты знаешь, не достичь.

– Хочешь сказать…

– Ага.

– Что ты снова все выкинул и стер? Ты же недавно только говорил, что она почти готова. Черт, Степ, у тебя всегда все хорошо получалось, в чем теперь беда?

Я пожал плечами, не обращая внимание на то, что собеседник, находящийся на другом конце трубки, не мог меня видеть. Михаил, поняв, что ответа от меня он вряд ли дождется, тяжело вздохнул, после чего его голос стал более серьезным.

– Ты своими погонями за идеалом начинаешь нервировать и меня, и своих читателей, которые больше полугода ждут хоть какое-то продолжение. Им не важно, будут ли там предложения, как у Толстого, Достоевского или еще что. Они хотят про-до-лже-ни-я.

– Может я тебя удивлю сейчас, – я уселся в кресло, закинув ногу на ногу, – но я знаю, чего они хотят. И я не могу им этого дать. Не сейчас. Еще не время. Глава не готова, – я откинулся на спинку и поднял со стола карандаш, сразу начав крутить его в руках, – ты знаешь, в какое время мы живем, Миш? Ты знаешь, сколько нового появляется в мире?

– Не пойму, к чему ты клонишь.

– Прогресс не стоит на месте. Еще чуть-чуть и машины заменят нас, писателей. Они будут писать так идеально, что никто не сможет с ними сравниться. И знаешь, что нужно сделать, чтобы они нас не заменили?

– Удиви.

– Написать лучше машины, написать идеальнее, чем машина.

– Ты начинаешь меня пугать.

– Я сам себя начинаю пугать, – карандаш был подброшен и пойман на лету, – ты понял, о чем я говорил?

– О том, что идеала нет, но тебе нужно писать идеал, чтобы этот самый идеал, которого не существует, не был создан машиной, которая когда-нибудь да появится. Так?

– Возможно, – карандаш вновь подлетел в воздух, – я сам не очень себя понимаю иногда. У меня…просто не получается написать так, как я хотел бы написать, – на этот раз я не стал его ловить, – эти все обороты речи…я не знаю, правильно ли их использую, – карандаш с глухим звуком упал на пол, – если первые главы мне дались легко, то следующие…с каждым разом все хуже и хуже. Мне кажется, что я начинаю забывать значения некоторых слов. Если не всех. Да и это старье, – я кивнул на машинку, стоящую в углу комнаты, вновь позабыв о том, что Михаил не может меня видеть, – работает через раз. Нужно будет купить что-то более современное, что-то более мощное. Может быть что-то…с автокорректором?

– Я в этом не разбираюсь, – собеседник задумчиво вздохнул, – если тебе нужна новая…ты про машинку, да?

– Угу.

– Если тебе нужна новая машинка, купи ее.

Я поднялся с кресла и подошел к деревянному столу, на котором стояла небольшая машинка, купленная еще моим дедом. Нет, не спорю, Михаил был прав, мне стоило бы купить новую машинку прямо сейчас, может дело пошло бы в гору, но тогда пришлось бы избавиться от этой, служившей мне памятью.

– Я такую больше нигде не куплю, – вдруг произнес я спустя пару минут молчания, – она такая одна.

– А?

– Машинка. Печатная машинка.

– Да я понял, что не кастрюля.

– Тогда зачем спрашиваешь? – иногда Михаил меня подбешивал или даже выводил из себя своими глупыми вопросами, если он понимал, что речь идет о моей чертовой машинке, зачем переспросил?!

– Ну может у тебя там не только ее хрен где купишь!

У меня почему-то пропало желание с ним что-то обсуждать. Нет, Михаил был вполне неплохим парнем, просто общение с ним давалось мне тяжело. Мы, казалось, из разных миров, из разных вселенных, живем на разных планетах. Он никогда не знал, каково это – быть писателем, а я никогда не интересовался, как живут шеф-повара. У меня в книгах они никогда не появлялись, поэтому я не читал ничего про них и не задавал никому вопросов. Все, о чем я пишу, даже малейшие детали, всегда изучено. Я не могу писать про собаку породы ньюфаундленд, если не съезжу к заводчику и не посмотрю пару десятков документальных фильмов. Афина, человек, ради которого я написал столько всего…Афина всегда говорила, что я знаю лишь то, о чем пишу. Раньше не я понимал, что она имела в виду, но теперь, мне кажется, я начал осознавать смысл ее слов. Да, я досконально изучил много различных вещей, но при этом простые вещи мне временами понять не дано. А все из-за того, что я…не писал о них? Это было еще одной моей огромной проблемой. Я не знал, как устроен этот простецкий дурацкий мир! Должен ли писатель знать абсолютно все? Не только то, о чем он пишет? Афина считала, что да. Она вообще считала, что я – не писатель, лишь пародия на него.

Пару лет назад, когда я окончил писательский техникум, я написал ей книгу, в которой попытался признаться в своих чувствах. Нет, это было не любовное письмо, это была настоящая книга. В ней были и повороты сюжета, и смерти героев, и развитие персонажей. Но знаете, что она мне сказала?..

– Что это? Очередная неинтересная сказка? – девушка оглядела меня с ног до головы, – я недавно похожее видела, в журнале «Бездари Петербурга», где публикуют рассказы писателей-неучей.

– Это не сказка, – я уставился в пол, держа в руках рукопись, которая, как мне казалось, обжигала мои пальцы холодным огнем, – это…

– Сказка. И ты сам это прекрасно понимаешь. Никто в здравом уме не назовет эти…, – она задумчиво потерла шею, – похождения…настоящим приключением. Знаешь, Степ, мне иногда кажется, что это не твое. Ты не писатель, – в ее голосе не было злобы или чего-то еще, было видно и слышно, что она не пытается меня обидеть или оскорбить, – попробуй себя в другой сфере.

Конечно, Миша мне потом говорил, что Афине невозможно угодить, но что-то в моем сознании изменилось, что-то щелкнуло в моей голове. Она права. Я бездарь, который не может написать что-то, что было бы способно зацепить читателей. Да, мои первые книги всем понравились, они до сих пор висят в списке «топ сто», но…разве это показатель? Нет, это не показатель. То, что эти «рассказы писателя-неуча» кому-то понравились, еще не значит то, что писатель на самом деле не неуч.

– Ау? – в трубке раздался беспокойный голос Михаила, – Земля вызывает Степу.

– Мне пора.

Я нажал на кнопку сброса звонка и отложил телефон на тумбочку, стоящую у моего старенького кожаного дивана, кожа с которого потихоньку начала слезать. Почему-то после того, как я вспомнил свою бывшую девушку, желание опустить руки только усилилось. Она права…

Я медленно опустился на диван, взяв с его спинки плед. В квартире, казалось, было так же холодно, как и на улице, а батареи, как назло, не работали. Мы вроде бы живем во время развития технологий, а свет с горячей водой все равно время от времени вырубают. Видимо это какая-то непосильная задача, с которой не может справиться даже самый разумный искусственный интеллект.

Я укутался в плед и лег, закинув ноги на диван. Как же холодно в этой квартире. Никогда не понимал отца, решившего мне на двадцатилетие купить квартиру в самом центре культурной столицы. Раньше здесь была коммуналка, в которой жили несколько семей, а теперь…она принадлежит мне. Старая квартира с потрескавшимися стенами и штукатуркой, которая так и норовит упасть мне прямо в тарелку.

Плед согревал меня лучше, чем что-либо еще. По крайней мере мне так казалось каждый раз, когда я закрывался им с головой. С каждой секундой веки становились все тяжелее и тяжелее, и вскоре я погрузился в сон.

– Спишь? – услышал я прямо над своим ухом и от неожиданности чуть не упал с дивана, – видимо, спал.

Диван стоял в центре какой-то мрачной пустоши, земля которой отдавала фиолетовым оттенком. Вокруг не были ничего, только эта жуткая фиолетовая пустыня. Голос, разбудивший меня, больше не произносил не звука, из-за чего мне казалось, что я начинаю глохнуть. Не было слышно ни ветра, ни шагов, ни чего-либо еще. Только звук моего собственного дыхания позволял не поддаться страху стать глухим.

– Эй, – крикнул я, вглядываясь в темноту, что окружала меня и диван, ставший для меня островом спасения, – эй!

– Не кричи, иначе они услышат, – вновь этот голос, такой знакомый и незнакомый одновременно, – ты же этого не хочешь?

– Кто? – я не понимал, что происходит и где я нахожусь, – о чем ты?

– Ты знаешь, где ты находишься?

– Нет, черт возьми, я не знаю! – когда мне было страшно, я, сам того не сознавая, повышал тон, – ты можешь хоть что-то объяснить?

– А, – почему-то мне показалось, что собеседник стал немного грустным, словно он надеялся, что я уже все знаю и понимаю, – ты находишься в Апокрифе, месте, где…как бы так сказать, где ты встретишься лицом к лицу со своим главным…

– Не продолжай, мне уже не нравится, к чему это все ведет. И…может ты хотя бы покажешься? Знаешь, мне неуютно, когда я общаюсь с тем, кого не вижу, – где-то в глубине души мне не хотелось видеть своего собеседника, ведь я не знал, выглядит он как человек или же как… нечто иное, – да и как к тебе обращаться?

– Зови меня Гилморт, – из темноты вышел парень примерно моего возраста, и хотя он выглядел как человек, что-то очень сильно меня смущало, – я здесь…чтобы тебе помочь.

Я оглядел его с ног до головы и, кажется, начал понимать, что именно с ним не так. Мертвенно бледная кожа, фиолетово-зеленые круги под глазами, сами глаза пусты и стеклянны. Черт, да передо мной стоит живой труп!

Я отшатнулся от незнакомца, сердце ушло куда-то в пятки.

– Не…подходи, – это все, что я мог произнести в тот момент, – просто стой на месте!

– Я… – мой новый знакомый, если его можно было так назвать, застыл на месте, на котором стоял, – я не хотел тебя напугать.

– Я и не испугался, – гордость взяла свое, – я…

– Ну я же вижу, как ты дрожишь. Ладно, Степа, я не буду тянуть кота за…

– Не продолжай.

– Хорошо.

Я, вздохнув, закрыл глаза и потер их руками. Как же хочется просто взять и оказаться сейчас дома. Подальше от оживших трупов, пустошей и…я услышал странный звук, похожий на скрип.

– Они на услышали, – тихо прошептал Гилморт, – идем…

Я нехотя направился за новым знакомым куда-то во тьму, стараясь не прислушиваться к приближающимся звукам. Зачем я вообще иду за ним? Куда я иду? Внезапно я увидел дверь, стоящую прямо посреди бескрайней пустоши.

– Мне…войти? В эту дверь? – я повернулся к Гилморту и остолбенел, увидев за ним странный механизм, который с каждой секундой становился все ближе, – Гилморт…?

– Иди.

Я открыл дверь, и, не обращая внимание на пустоту, шагнул внутрь.

Головная боль заставила меня подняться и подойти к столу, чтобы взять с него упаковку таблеток. Мысли путались, так что думать трезво у меня не получалось. Еще один такой сон и я сойду с ума. Мне не в первый раз снится что-то подобное…как мне кажется. Но этот сон был реалистичнее всех других. И тут я остановился. Этот механизм…он выглядел точно так же, как в моей первой книге…именно так я в свое время показал нейросеть.

Я направился на кухню за водой и взял стакан дрожащей рукой. Черт, видимо сегодня я больше не сплю. Я закинул в рот таблетку и сделал глоток воды. За окном было светло, а значит я либо долго спал и уже утро, или мало и еще ранний вечер. Я потрогал батарею. Все еще холодная, значит отопления не будет еще долго. Я вздохнул и уставился на листья, кружащиеся в воздухе из-за ветра.

– Гилморт…, – внезапно в моей голове возникла идея, а если вписать его в повествование новой книги, – это будет…, – я вновь остановился, нет, еще одно действующие лицо испортит всю книгу, – хотя, – но книга и так ужасна, может ли еще что-нибудь сделать ее еще хуже?

Время показывало уже полпервого дня, а я все никак не мог заставить себя встать из-за машинки и налить себе хотя бы воду. На экране ноутбука, стоящего неподалеку мелькали страницы статей и книг, на которые я опирался, чтобы создать нового героя. Мне нужно было сделать так, чтобы он не был похож ни на кого из уже придуманных другими. Нужно было сделать что-то свое, что-то индивидуальное. Гавриил. Имя Гилморт казалось мне не совсем удачным. А вот Гавриил – совсем другое дело. Если я хотел что-то написать, я садился и писал. Даже если на написание одного абзаца был потрачен час…

Внезапно зазвонил телефон. Я со вздохом поднялся со своего насиженного места и уставился в экран смартфона. Неизвестный номер. Черт, да кому нужно отвлекать меня от работы?!

– Что? – я нажал на звонок и приложил устройство к уху, – чего вам нужно?

– Они могут нас услышать, – из трубки зазвучал знакомый голос, – они уже рядом…

Я распахнул глаза, чуть не свалившись с дивана. Твою ж…этот сон был еще реалистичнее, чем прошлый. На столе выключенный ноутбук и ни одного исписанного листа. Видимо то, что я наконец сел за продолжение тоже было сном. Пытаясь прийти в себя, я направился к душевой и настроил воду. Я точно схожу с ума…

Теплые капли ручьями текли по моей холодной коже, пока я смотрел в стену стеклянными глазами. Чертовщина какая-то. Одинокий кусок мыла лежал на краю ванны, дожидаясь, пока я наконец возьму его в руки. Но я не брал. Я вообще предпочел просто стоять под теплой струей, не двигаясь. Сколько уже времени прошло? Все еще вечер? Утро? Я потерял счет времени. Если это был сон во сне, и я ничего не написал…то все идеи, что были у меня в голове скоро будут забыты.

Я взял с умывальника телефон, не обращая внимание на то, что все вокруг было мокрым.

– Гилберт…или…Гилморт…станет Гавриилом, – в заметках появилась новая запись, – главный герой столкнется с ним в пустоши под названием Амарант. Месте, куда самый главный искусственный интеллект скидывает тех, кто ему уже не нужен. Гавриил в свое время был одним из разработчиков Нейросети Fearofpain, которая была запрограммирована на создание других нейросетей.

Я закончил делать записи в заметках и выключил воду, осознав, что та уже начала медленно переливаться через края ванной на пол. Кажется, мне пора прекращать так погружаться в свои мысли. Я лег в воду, продолжая держать в руке мобильник и игнорируя тот факт, что воды на полу стало еще больше. Лента новостей, полная смешных мемов и глупых видеороликов позволяла отключить голову хотя бы на время. Конкурс писателей. Внезапно мой взор остановился на заголовке одной из новостей.

Приглашаем всех писателей на наш литературный фестиваль, – прочитал я на следующей строке, – на котором будут такие знаменитые писатели-фантасты, как Анна Дрюк, Евгений Демин…, – слишком много знакомых мне имен, – и другие.

Они же…они же не позвали меня на фестиваль? Я не мог поверить в то, что мои знакомые были приглашены на это мероприятие, а я нет. Я тоже пишу в жанре фантастики! Неужели, на самом деле никому не понравились мои книги? А тот топ…я же нахожусь в топе сто! Я был на грани отчаяния, когда обнаружил в папке спама нужное мне письмо с приглашением. Они меня пригласили. Они пригласили МЕНЯ на литературный фестиваль. Фестиваль, где я мог бы…мог бы…я вчитался в текст приглашения…мог бы продемонстрировать новую часть своей серии книг? Что ж, это неплохая реклама. Я усмехнулся, мне стало стыдно от своей же необоснованной паники. Хах, действительно, не позвать меня было бы странно и глупо. И тут я резко вылез из воды, положив телефон на край раковины. А с чем мне выступать? Что им показать? Прямо так, не надевая ничего на свое голое тело, я уселся в кресло перед печатной машинкой.

– Пора…пора взять себя в руки, Степан.

Грэм удивленно уставился на Наррису, сидящую на обломке упавшего корабля. Он часто не понимал, чего она хочет, да и она сама не всегда была готова посвящать его в свои планы.

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Так и продолжим сидеть здесь, в полной темноте, надеясь, что никто нас не найдет и не, скажем так, попытается убить?

– Да кому мы нужны, – девушка отмахнулась и достала из сумки сложенный вдвое лист бумаги, – за мою голову Фея назначила больше пяти сотен долларов, представь, – Феей она называла Нейросеть Fearofpain, что давно охотилась за их головами, – это же не деньги, это так. Никто не поднимет свою задницу, чтобы меня найти. А вот за тебя, – в ее глазах блеснул странный огонек, – а вот за тебя, я думаю, она предложила побольше. Ну, может…пару тысяч? А если мне перестать тебе помогать и ночью перерезать тебе горло? Представь, какой богатой я бы стала. Но делать я этого, конечно, не буду.

– Почему же?

– Ты мне нравишься. Я люблю патлатых мальчиков.

– Значит мне стоит подстричься…

– Тогда я точно достану из сапога кинжал.

Она рассмеялась, глядя приятелю в глаза. Сумасшедшая девушка, готовая убить любого…и чем она ему понравилась? Чем его зацепила? Он и сам не мог понять. Такая необычная, такая красивая…

Я вновь отодвинулся от стола, глядя на получившийся текст. Наверное, стоит добавить описание ее внешности и снова вернулся на исходную позицию.

На вид Наррисе было чуть менее двадцати пяти, хотя кто-то вообще говорил, что она младше восемнадцати. Из-за такого большого разброса, трудно было понять, сколько ей на самом деле. Но тот факт, что она видела первую модель Феи, означал, что ей точно есть двадцать. Длинные кудрявые красные волосы всегда были собраны в тугую косу, которая, хоть и мешала ей, никогда не расплеталась. Нарриса говорила, что без косы она чувствует себя не в своей тарелке.

Может описать одежду? Только не сейчас, а потом. Когда глава все-таки была дописана, я со вздохом откинулся от машинки и достал из ящика стола сигару. Не люблю курить дома, но отпраздновать окончание главы все же стоит. «Будут ли Нарриса с Грэмом? – как-то спросил меня Михаил, – они интересная пара». Интересная. Возможно. Но мне все же кажется, что она в конце захочет его убить. Вообще, образ Наррисы я взял с образа своей бывшей возлюбленной. Такой же озорной смех, такой же черный юмор…Нарриса – это Афина, если бы та попала в будущее и стала наемницей у восставших машин. Конечно, Афина вряд ли бы это сделала, она не любит кровь, но все же. Если бы сделала, стала бы Наррисой. Ладно, думаю на этом моменте, нужно логично закончить книгу и я не отвлекаясь на посторонние звуки, дописал еще пару глав, по уже готовым своим заметкам, не отрываясь от машинки.

Фестиваль должен был начаться через неделю. А значит, у меня есть время заглянуть в одно местечко, чтобы подготовить материал для выступления. Что ж, буду надеяться, что встречу на фестивале моих давних знакомых. Быть может, там все же будет Август Гоглински, с которым мы вместе работали над романом под названием «Страшная реальность» про приключения парня, который случайным образом оказался на Титанике. Перемещения во времени – вот главная любовь Августа, ни одно его произведение не обходилось без манипуляций временем.

На следующий день, я сходил в одну дешевую типографию и заказал первый тираж книг третьего тома своего фантастического триллера, для ознакомления аудитории, конечно же. Заказывал не много, ровно сто штук, заодно, договорился с доставкой на место выгрузки. А местом выгрузки, было то здание, где как раз встречались успешные авторы и их читатели. Сам я, кстати, еще не появлялся на публике, но народ прекрасно знал, кто я такой, да и книги мои читали с удовольствием, по крайней мере так утверждал Михаил, а я привык доверять этому парню. Через два дня третий том был готов, так что его отправили на место проведения фестиваля, в центр Петербурга. Я же в это время пожинал плоды прошлых своих творений. Творениями, безусловно, были первые два тома. Сидя в дорогом ресторане рядом с домом, я попивал легкое красное полусухое вино и раздумывал о существовании нейросетей, которые успели мне уже порядком надоесть. Насколько опасна может оказаться эта…вещь? Или же наоборот, полезна ли она? Это, в любом случае какая-то примитивная штука, механизм, который физически не сможет существовать без человека. Я же прав? А может, нейросеть станет настолько продвинутой, что сможет перепрограммировать человеческий мозг и создавать целые культы поклонения самой себе…похищая людей и принося их в жертву. Я сделал еще один глоток. А потом она будет вводить людей в состояние гибернации и высасывать из головы все то, что делает нас разумными и насыщать свой, личный разум. Еще пара глотков. Тогда нужен какой-нибудь детектив-сыщик, который сможет раскрыть тайну этого нейро-культа и найти похищенных людей… тем самым остановив развитие нейросети, ну или просто дать людям время прожить еще пару лет, а уже потом быть порабощенными машиной, которую они сами зачем-то создали. Кажется, вино слишком сильно отдало мне в голову, и я медленно начинаю паниковать на ровном месте. Так и до алкоголизма недалеко. Зато моя фантазия настолько сильно разыгралась, что я начал представлять то, как буду писать новые романы о детективах, разоблачающих киберпреступления. Неплохо-неплохо. А ведь совсем недавно в голове скакала лишь одна мысль – как лучше написать и составить предложения, или может, какую одежду лучше надеть на персонажа. Я отставил бутылку подальше.

Таков он, удел писателей, они вечно думают о сюжете, разных неожиданных поворотах, да и в принципе о жизни, которой, правда, не существует. Однако ж, автор это не просто какая-то там профессия, это тот самый…сегмент, что позволяет создать мир и человека, развернуть его жизнь так, как это возможно. Растянуть ее вдоль и поперек или вовсе оборвать. И все в этом духе. Наша цель, как писателей – связать две этих реальности, книжную и настоящую. Убийство человека для таких, как мы, не карается законом. Мы убиваем лишь на бумаге, красиво и, если возможно, искусно. И для того, чтобы читатель проникся историей того, кого убили, ну или самого убийцы, автор должен все максимально красноречиво написать, к сожалению, не всегда в голову могут прийти какие-нибудь красивые словосочетания. Почему? Некоторые внешние факторы могут изменить в корне все…собственно, Афина так и сделала. Грэм, главный герой моих книг, раньше не был настолько суров. Он скорее был суров, но добр. Или добр, но суров. Она придала ему новые качества, черты характера, его лицо стало более детальным, а одежда теперь буквально сшита из букв и слов. Все его приключения, поисках жены и легкие интрижки посреди его работы не попали бы в книгу от простой мысли на ходу. Внешние факторы, как я и сказал. В моем случае был лишь один фактор – моя бывшая девушка. Но я не отчаиваюсь и постоянно двигаюсь вперед, спустя пару дней плодотворных дел, я был готов к важному мероприятию.

Вот и настал день моего дебюта. Фестиваль уже начался, и я поспешно начал одеваться, кое как найдя ключи от квартиры, которые я, почему-то, постоянно где-то терял или оставлял. Однажды я нашел свой ключ в холодильнике. Да, это было после пьянки, да, я его туда сам положил, будучи не трезвым, но это не отменяет того факта, что я был крайне удивлен, обнаружив их именно там.

Покинув дом, я улыбнулся и вдохнул носом легкий утренний запах города. Такое прекрасное утро, теплая осень и прохладный свежий ветерок.

Мне нужно было идти в сторону Гостиного Двора, находящегося вроде бы близко, а вроде бы и не очень, от моего дома. Я достал вонючую, как вечно твердила Афина, сигарету и, не отходя от парадной своего дома, закурил. Стоя рядом с дверью, я поймал себя на мысли, что зачем-то разглядываю проходящих мимо людей. Интересно, они когда-нибудь вообще где-то, кроме России, видели настолько огромный и красивый город? Да, если говорить обо мне, местная архитектура потрясает меня, а если взять во внимание историю города…Однако в любой бочке меда есть ложка дегтя. Внешний вид некоторых зданий портят какие-то непонятные металлические вышки, понатыканные то тут, то там. Всегда задавался вопросом, зачем они здесь нужны? Может это какие-то антенны? Нет, серьезно, для чего они служат? Их гул иногда затуманивает мой разум, от чего голова начинает болеть так, словно я ударился лбом об бетонную панель. Странно, что об этих вышках нет никакой информации, вообще нигде. Иногда мне кажется, что я живу в какой-то утопии или же наоборот, что разумы нас, людей, уже давно захвачены, вот только кем? Искусственным интеллектом разумеется! Сейчас, куда не плюнь, везде нейросети! Они настолько меня бесят, что я начинаю от этого даже паниковать. Сейчас они заменяют программистов, а дальше продавцов и водителей? Не знаю, как всем остальным, а мне действительно не по себе. Мой главный страх – появление машин, которые могут писать книги так же, как это делают люди. Очень надеюсь, что этого никогда не случится.

Что-то мои мысли вновь куда-то понесло, но, как я и говорил, таков удел писателя, думать и размышлять. Может когда-нибудь я напишу новую книгу именно об этом, об писательских делах и заботах. Докурив, я двинулся в путь, рассматривая витрины магазинов.

К сожалению, придя на место встречи, я обнаружил, что Августа там нет.

– Надеюсь, он придет…, – я вздохнул, оглядывая собравшихся, – он не может пропустить такое мероприятие.

– Ждешь Гоглински? – за моей спиной внезапно возник Евгений Демин, автор популярных романов про космос, – я прав?

– Угу, – мне никогда не нравился этот огромный мужчина, от которого вечно несло перегаром, – попрошу мне не мешать.

– Я тут тоже кое-кого жду, – фыркнул он, отмахнувшись, – так что ты тоже ко мне не лезь.

Я, покачав головой, сел на скамью у самого выхода и достал из портфеля сложенную газету. С тех самых времен, как Афина рассказала мне про «Бездарей Петербурга», я не мог прекратить их читать.

Фестиваль

Вот-вот начнется демонстрация книги. Весь зал сидит в ожидании. Ну…как зал. Если его можно назвать залом.

Я прислонился спиной к стене, пытаясь выровнять дыхание. Да что такое? Почему меня вновь одолевает паника? Еще чуть-чуть и у меня случится нервный срыв. Какой позор. Мои слезы увидят все. Журналисты, писатели, публика. Мои фанаты, на чьих футболках я вижу свое изображение. У некоторых даже значки с моими героями. А я стою и плачу.

– Не отвлекаю? – я заметил идущего ко мне солидного мужчину в дорогом классическом костюме с галстуком, – извините, если все же я вас отвлекаю.

Что от меня нужно этому незнакомцу? Я напрягся, заметив, что он разглядывает меня, как экспонат Русского Музея. Может его привлек мой внешний вид? Хоть я не очень богато одет, но статус писателя я пытаюсь хотя бы поддержать своей натурой. Но он же мою натуру не видит…о чем ты, Степан.

– Вижу, Вас охватила паника? – продолжал он, не обращая ни малейшего внимания на мое смятение, – Меня зовут Дмитрий Хрусталев.

– Да, я видел Ваши книги в одном из магазинчиков, – ответил я, как только вспомнил, где уже слышал эту фамилию, – над чем Вы там работали?

Дмитрий вальяжно поправил свой галстук.

– Я пишу книги об искусственном интеллекте, о том, как его можно использовать и о том, что может произойти с ним в дальнейшем. Понимаете, ИИ – это такая вещь, с ней нужно быть аккуратным, иначе он может взять верх над вашим разумом.

– Что вы имеете ввиду? – спросил я, стараясь показать хоть немного интереса, хотя выражение моего лица ясно давало понять, что мне не особо хочется слушать про эту всю компьютерную хрень.

– Я слышал, что Вы очень придирчивы к своему творчеству, – из-за этих слов мне стало не по себе, – Вы постоянно ищете в нем косяки и изъяны, – продолжал Дмитрий, игнорируя мои попытки отойти от него, – пытаетесь дойти до самого совершенства, это правильно, но, – он сделал паузу и вновь оглядел меня с ног до головы, – не нужно терять из-за этого голову. Да, сейчас огромное количество различных нейросетей, они могут создавать абсолютно все. Все, что когда-то создавали люди. Они могут контролировать различные программные обеспечения…, – в этот момент я вспомнил свою Fearofpain, – некоторые нейросети вообще доходят до самой сути. Осуществляют контроль над человеком, – я не мог понять, почему он обо всем этом говорит, а он все не унимался, – А медицина? В ней тоже господствуют ИИ. Но в каждой из них есть свой изъян.

В каждой из нейросетей? Или в ком? Я все еще не понимал, что он имеет в виду, но, как обычно, не стал задавать слишком много вопросов.

– И какой же?

– Совершенство. Его просто нет, даже великие умы нашей планеты не могут создать автомобиль или лекарство так, чтобы это было безопасно, удобно и недорого. Лекарство либо убьет, любо будет неудобно в применении, либо будет стоить баснословных денег, – я задумался над его словами, казалось, он все-таки был прав, ведь цены на таблетки взлетели до небес, – На Вашем месте, я бы поторопился рассказать о своем детище всем этим людям, которые так и жаждут узнать, что же там происходит, в Вашей истории. Вы и сами, думаю, это понимаете. Целеустремленный детектив, который преодолевает все трудности, прекрасная история, – он вспомнил одну из моих самых первых книг, в которой я еще не начал затрагивать темы будущего, – Вы сами пишете о преодолении своих страхов, преград, решении проблем и неудобных ситуаций… Ваш характер не совпадает с нравами? Расслабьтесь, Вам просто нужно сделать этот шаг, – он говорил так странно и не понятно, что я, кажется, потерял ход его мыслей, – как только вы дадите плод своего творения для наших читателей, вы поймете, о чем я веду речь.

– Не совсем понял, если честно, – я не «не совсем понял», я скорее «совсем не понял», о чем мне только что поведал этот заумный писатель, – это что, совет?

– Считайте, что я пытаюсь Вас мотивировать, – коротко ответил Дмитрий, улыбнувшись.

– Ну, такая себе мотивация, – пожал плечами я, – больше похожа на рекламу…, – да мне начало казаться, что все сказанное им было как-то связанно с его книгой, –…вашего творчества.

– А вы так сумете? – ухмыльнулся Дмитрий, загадочно сверкнув глазами, – важно правильно преподносить свой товар. Не только как невероятное произведение искусства, – он оглядел людей вокруг, пытаясь понять, подслушивают нас или нет, – важно понять, для чего Вы это делаете и для кого. Для кого Вы пишите. Для чего Вы пишите. Каждая книга найдет своего читателя, я Вас уверяю.

– Вот это больше похоже на мотивацию, – наконец я начал осознавать, что этот странный человек имеет в виду, – знаете Дмитрий, я, кажется, начал Вас…понимать.

Тот удовлетворенно улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы.

– Вот и правильно, будет несправедливо, если Вы лишите ненавистников своих книг возможности немного вас подразнить, – подмигнул он, – Вы должны получать от этого удовольствие, Вы же за этим здесь?

– Да, это моя первая официальная презентация, – ответил я скромно, надеясь, что скоро речь Димы станет более понятной, а то столько странно построенных предложений я не слышал со времен обучения в школе.

– Ну так расслабьтесь, мы все здесь равны, отбросьте панические атаки в сторону, – Дмитрий положил руку мне на плечо, – выступление на публике, не самое страшное, что может нас ожидать в дальнейшем.

Я посмотрел на него с опаской, думая, что он снова начнет упоминать нейросети, которые медленно захватывают наш мир, но тот удалился беседовать с другими писателями.

Пока на сцене выступал один из конкурсантов фестиваля, я занял место за пустым столом, осматриваясь и пытаясь понять, чем во время выступления занята публика. Не все люди смотрели с интересом на сцену, многие лишь слушали «очередного писателя». Выступающий сейчас автор почему-то демонстрировал не что-то фантастическое, а книгу, связанную с кулинарией из фантастических книг. Казалось бы, столько еды уже придумано в этом мире, а этот парень не сдается и показывает свои новшества. Какой интересный молодой человек. Он твердо и уверенно держит планку, на его лице не видно ни капли сомнений, эту книгу точно будут покупать. Не сказать, что меня прям интересует кулинария, да и вообще, я не люблю готовить. Для меня все эти…готовки… превращаются в какую-то жестокую пытку. Даже если у меня был бы холодильник, постоянно наполняющийся всеми видами и сортами продуктов, я все равно не смог бы приготовить даже простой суп. Проще написать книгу, чем готовить, а готовить по книге это уже за гранью реальности. От всех этих размышлений о еде, мне захотелось пить, так что я взял бесплатную бутылочку воды на столике.

На душе стало немного легче, хотя нет, на душе стало пустовато. Дмитрий, казалось, отнял у меня ту самую способность придираться к себе и своему творчеству. Может он действительно прав, не стоит так сильно убиваться, что кому-то может не понравиться то, что я пишу. Или может я недостаточно все подробно описал… или наоборот добавил слишком много ненужной информации. Из-за этого странного парня, который говорил какие-то несвязные и непонятные вещи, мой собственный мозг не мог сформулировать то, что я хотел бы донести до других. Я думал лишь о том, что он говорил, пытался сказать. Я его вообще правильно понял? Он, что, доктор? Или может он всего лишь псевдоученый, который помешан на искусственном интеллекте. Да господи, мне становится настолько легко от своих размышлений, от осознания того, что я и сам параноик, помешанный на идеальном тексте. Неужели я кажусь таким сумасшедшим со стороны, что ко мне подошел незнакомец и начал вести этот странный диалог, пытаясь донести до меня странную мысль своими странно построенными предложениями?! Почему другие писатели ведут себя как на обычном корпоративе? Да, я большинство этих людей даже не знаю, но они ведут себя чересчур спокойно и расслабленно.

Почему я не такой? Почему я не расслабленный и спокойный, как вот эти женщины, сидящие в метре от меня и пьющие свою воду с таким видом, словно у них в стаканах дорогущий коньяк?! Паническая атака похоже одолевает только меня. Все такие добрые, общительные и самоуверенные, тьфу. Откуда у людей столько сил и стремления? А если все дело в нынешних технологиях? Не зря этот Дмитрий, так тщательно изучает всю эту нейро-фигню. А может я выгляжу очень старомодно на фоне всех этих авторов? Почему-то мысли поплыли в сторону модных тенденций и одежды. Моя одежда не совпадает с окружением? Или может моя дедовская машинка старее, чем сам автор пишущий на ней текст. Ну, хотя это да, ее же купил мой родственник, когда был молод. Что-то я думаю не о том. Вообще, если мне удастся получить место в издательстве, на самый первый гонорар, это же так называется, да…я куплю себе шикарный компьютер. В наше время, ну, то есть в век рассвета технологий пора, каждый уважающий себя писатель приобретает себе что-то продвинутое. Так что и мне надо будет прикупить какую-нибудь штучку. А машинку я поставлю на полочку, буду смотреть на нее, как на самый ценный экспонат.

Я с нетерпением ждал, когда мое имя объявят для следующего выступления, однако этот кулинарный парень все продолжал и продолжал рассказывать о своей чудо-книге, которая успела порядком всем надоесть. На душе становилось как-то тяжело, блин, мне совсем не хочется опозориться на глазах этих уже состоявшихся полноценных авторов, если их можно назвать таковыми. К тому же никому не интересно иметь антирейтинг своих книг…а ведь даже присутствующие среди авторов читатели могут засмеять тебя и поставить под каждой твоей книге одну звезду за любой проступок. Вот оно мне надо? Так, ладно, все, вдох-выдох, я достиг своего уровня писательского развития, все хорошо. Что ж, хорошо, что я это понимаю, а вот если бы это понимала еще и Афина, она могла бы быть здесь рядом со мной. Или хотя бы поддерживать меня на этом трудном писательском пути. Но она никогда не верила в меня, а только провоцировала, пыталась унизить, растоптать. Именно из-за нее у меня такие припадки насчет написанного мною текста, вдруг он ужасен, и я переборщил с чем-нибудь, например описанием.

Продолжить чтение