Читать онлайн Чемпион. Том 4 бесплатно

Чемпион. Том 4

Глава 1

  • «Стоп машина, я не победим.
  • Бейте меня – я не чувствую боли.
  • На ринге двое: один на один.
  • Бокс – это праздник силы и воли»
Бачинский и Стиллавин поют эту веселую песенку

В боксе, как известно, существуют разные школы. На вскидку – американская, советская, кубинская, мексиканская, эти самые популярные, пожалуй. А вообще список не полный – в мире принято выделять аж несколько десятков штук. Французская, к примеру. Или английская, как же можно забыть место, где некогда два лондонских джентльмена решили посостязаться на кулаках.

Но именно те четыре – наиболее успешны и известны.

У каждой из школ есть свои достоинства, как и недостатки. Но чего у них не отнять – собственной уникальной методики и системы подготовки молодых спортсменов. «Школа» она ведь не зря так называется, потому что навыки в юношеском возрасте спортсменам прививаются. И наметанный глаз всегда увидит представителя той или иной школы на ринге. Не наметанный – просто обратит внимание (если обратит), что боксеры по-разному на ринге бьются, двигаются.

Кстати, наиболее яркие и запоминающиеся схватки, с нокаутами, с красивыми моментами, которые потом расходятся по нарезкам, происходят чаще тогда, когда на ринге сходятся представители разных школ. К чему это вспоминать… да к тому, что Саня Пельмень со своим корявым боксом, был ярким представителем самых разных бойцовских школ, но в одном флаконе. Тут тебе и советская (куда же без нее, если начал тренироваться в России), американская, отпечаток которой накладывается при проведении боев по профикам. Ну и мексиканская – тоже в этот букет добавится, она – когда хочется на ринге зарубиться, но в нокаут не улететь от первого удара навстречу.

Тут хвать, там хвать от разных специалистов, последующая отшлифовка на сборах, а на выходе вовсе мультибоец. И не один Саня был такой. Так получилось, что к 20-м годам 21 века разница между боксерскими школами в значительной мере стерлась – школы друг от друга лучшее перенимали и внедряли в свои методики. От того, имея в качестве базы основные, скажем так «базовые» характеристики той или иной школы, спортсмен высокого уровня становился универсальным бойцом. Впитывал, как губка, лучшее, что есть в каждой школе. Чем дальше, тем больше формируя собственный узнаваемый стиль.

У Пельменя нынешнего, так вовсе песня отдельная – классический бокс разбавлен с учетом на бои в смешанных единоборствах, где крошечные пятиунцовые перчатки используют. От того, стиль у него не просто универсальный, а уникальный. И относить Саню к какой-то из вышеперечисленных школ не выйдет. Он – представитель «мировой» боксерской школы 21 века. Один из самых ярких примеров, кстати, такой стилистической уникальности – боец-кулачник Мухаммед Калмыков, у которого база тхэкводно легла на классический бокс. Точно таким уникумом выглядел Пельмень в реалиях начала 90-х годов.

Наверное, именно этим Саня так приглянулся парочке иностранцев, которые подошли к нему свататься после яркой и впечатляющей победы на турнире подпольных боёв. Ну а дальше у господ американцев случился с Пельменем и Дмитрием Дмитриевичем довольно короткий, но очень даже познавательный разговор.

Для Сани стало удивлением, что один из иностранцев, тот самый, что внешне на Тедди Атласа был похож, не только понимаем по-русски, но и вполне сносно на нашем языке разговаривает. С уступкой на свои американские корни, разумеется – акцент у мужичка жуткий. И положа руку на сердце, говорящий по-русски американец не далеко ушел от братьев из ближнего зарубежья. Тем не менее, когда Саня решил своим английским языком блеснуть и спросил по-ихнему «хай ду иду», мужик только улыбнулся. Хлопнул Пельменя по плечу. Мол завязывай родной, я тут по-вашему умею лялякать.

– Моя уметь говорить по-русски, – коряво выдал он и улыбнулся.

Сам, наверное, понимает, что нелепо его речь звучит. Раз так по-идиотски лыбится. Саня облегченно кивнул – раз иностранец по-русски говорить умеет, то надо пользоваться возможностью на родном языке объясняться. Английский, как и любой другой иностранный язык, Пельмень на дух не переваривал. И охотно в ответ заявил – мол давай дядя по-нашему шпрехай.

– Моё имя Билли, – представился американец.

– Привет Билли.

– А это мой друг Джонни, – иностранец указал на своего коллегу.

– Привет Джонни.

Этот второй забугорный товарищ стоял глазами хлопал. В отличие от Билли, Джонни в кириллицу не зуб ногой. Но услышав свое имя, он активизировался.

– Май нейм ис Джон, – говорит и руку Пельменю протягивает.

– Хай ду иду, Джон? – повторил Саня, улыбаясь.

Тот что-то брякнул в ответ по-своему, да заткнулся, Билли слово передал. Что именно брякнул, Саня толком не расслышал. Вернее, не понял. Честно говоря, все те уроки, которые Пельмень брал для выступлений за океаном, как-то коту под хвост пошли. Английские слова Пельмень в большинстве своем забыл напрочь. А когда перед тобой настоящий носитель языка в красноречии упражняется и с такой скоростью нарезает предложения, что хоть стой, хоть падай, то еще попробуй разбери какого черта он несет. Поэтому что там рассказывал ему Джонни, Саня ни слова не понял. Да и после боя как-то не до английского, голова кипит, после всплеска адреналина отходняк. Но выслушать этих ребят было, конечно, интересно. Не каждый день к спортсмену гости зарубежные подкатывают с разговором.

– Ну, рассказывайте, мужики, че почем? – Пельмень по очереди перевел взгляд с одного на другого иностранца.

Билли не пришлось просить дважды, он заговорил. Далее для более удобного понимания слов американца, привожу их на нормальном русском языке без «моя» и «твоя». Иначе о речь Билли можно голову сломать. Оставим это удовольствие Пельменю.

– Нас с Джонни впечатлила твоя ударная техника и игровой план на бой, – заговорил Билли. – Хочу поинтересоваться, где ты учишься боксу, сколько лет ты в деле?

Саня секретничать не стал. Не говорить же американцам, что в молодом теле навыки опытного профика вшиты? Не скажешь. Вот Пельмень и назвал своему визави имя тренера – Павла Александровича. Клуб тоже назвал. Пусть ребята думают, что он из «Боевых перчаток» такой ушлый взялся. Ну и про свой «путь» в боксе рассказал – мол, ребята, занимаюсь с начала лета. Почему? Потому что папка послал.

– А он нигде прежде не дрался? Какой у тебя опыт имеется? – задал Билли следующий вопрос, похоже не поверил, что Саня боксом с начала лета занимается.

– Он нигде не дрался, по сути – это его первый дебют на соревнованиях, – объяснил Дмитрий Дмитриевич, видя, что Пельмень самую малость подвис с ответом. – Пару месяцев назад в зал пришел.

У американцев от услышанного даже лица вытянулись. У Джонни тоже – ему Билли каждый раз содержание разговора пересказывал.

– Это новичок, Дмитрий? – еще раз решил уточнить Билли, озвучивая вопрос Джонни, только на русском языке.

– Вообще пацан без разряда, первый раз против соперника вышел, – подтвердил мастер.

Видя, что американцев вогнали в ступор эти слова, Дмитрий Дмитриевич свой ответ по-русски, попытался на английском дополнить.

– Ноу файт, ноу файт, – дважды повторил.

Ну типа не дрался Пельмень нигде, как еще сказать?

Господа американцы с выпученным глазами, показали большие пальцы – ни фига себе русский дает. Понятно почему удивляются – чувак, у которого нет опыта выступлений ни по боксу, ни по голым кулакам, вышел на вполне себе серьезный турнир и особо не вспотев снес своих соперников. Одного грохнул, второго. Мастеров спорта причем разобрал. И не просто так, а на замену вышел, а значит к боям даже не готовился.

– А ты будешь продолжать заниматься боксом? – прищурившись, спросил Билли.

Пельмень кивнул. Будет. К чему такие вопросы.

– У мой фрэнд соревнования на область запланированы, следующая неделя, – добавил Дмитрий Дмитриевич, приобнимая Саню за плечи.

– По области? – услышал незнакомое слово Билли, которое не смог ни сам понять, ни для Джонни перевести. – Что это?

Пришлось объяснять, что значит соревнования по области. У Дмитрий Дмитриевича тяму не хватило, а вот Сане в голову пришло понятное сравнение, чтобы американцы доперли о смысле слов.

– Мужики, вот у вас в своей пендосии штаты есть?

– Ес, юнайтед стэйтс, – закивал Джонни с умным видом, видать что-то нет-нет, да понимал – удобная очень позиция, кстати.

– Вот, а у нас тоже юнайтед, только не стейтс, а по области, – продолжил Пельмень. – И у нас в областях соревнования по боксу проводятся, чтобы на Россию поехать, понятно так?

– О! – Билли поднял большой палец, показывая, что понял. – У нас тоже есть такой турнир области, называется «Золотая перчатка»

– Golden Gloves, – подтвердил Джонни. – Йес.

– Знаю, слышал – Майк Тайсон «Золотые перчатки» выигрывал, – блеснул осведомленностью Пельмень.

Железный Майк действительно турнир брал, правда «Золотые перчатки» в штатах чуть покрупнее соревнование, чем у нас выступления по области. По сути, этакий формат Чемпионата России, где с разных штатов народ стекается, силы испытать.

Джонни и Билли снова переглянулись, синхронно головой закивали.

– А сколько ты весишь? – спросил Билли.

– Больше сотки, давно не взвешивался, – ответил Саня.

– Сотка? – уточнил американец, не сразу врубившись, о чем разговор.

Ну, понятно, что не сразу – за бугром у них в фунтах вес бойцов мерят.

– Сотка это сто килограмм, по-вашему это больше двухсот фунтов. Как раз тяжелая весовая.

– А какой у тебя рост? – задал Билли свой следующий вопрос, явно удовлетворившись предыдущим.

– Под два метра.

– Если по-вашему шесть с половиной футов, – перевел Дмитрий Дмитриевич, быстро сориентировавшись.

Понятно откуда у мастера такие знания в наличии – он, было время, хотел по профессионалам выступать. У американцев снова лица вытянулись, и Билли снова большой палец показал. Видимо привычка у мужика такая в ответ на хорошие новости. А поступающая информация ему явно нравилась, аж искрился весь.

– Размах рук у тебя какой?

Теперь уже мастер и пельмень переглянулись.

– Саня, ты в курсах какой у тебя размах рук? – спросил Дмитрий Дмитриевич.

– Без понятия, – пожал плечами Пельмень.

По-хорошему, конечно нужно помериться, но прежде такой надобности не возникало и в голову не приходило собственный размах рук измерять.

– Гуд, а сколько тебе лет? – не отставал Билли, впившийся со своими расспросами в Саню, будто клешней.

– Хау олд а ю, – повторил Джонни, будто боялся, что Саня вопрос не расслышал.

– Мне восемнадцать не так давно стукнуло, – Саня широко улыбнулся, прекрасно понимая какое впечатление произведет на иностранцев названный возраст.

Молодых бойцов можно выгодно вести по карьере и дорого продать.

И Пельмень прав оказался, тут-то лица американцев вытянулись окончательно. Они смотрели на Пельменя, выпучив глаза. Перешли на английский, вернее Билли перешел, а Джонни отвечал, как и прежде на родном наречии. Пельмень понимал, все, что говорят американцы и им подобные капиталисты, всегда следует делить на два. Но слушал внимательно.

– Зис ис суперстар, – прокомментировал Билли, давая свое заключение по русскому бойцу.

– Это второй Тайсон. Он принесёт нам миллионы долларов, – подтвердил восхищение коллеги Джонни. – Черт возьми, Билли, ему всего восемнадцать, а как он двигается, как чувствует ринг!

Саня, глядя на эту американскую парочку понял, что перед ним скауты, которые приехали в Россию искать новые таланты. После развала СССР границы стали открыты, а боксеры и в принципе спортсмены стали доступны для приглашений в зарубежные клубы и организации. И стали охотно подписывать профессиональные контракты. Реально талантливых ребят на просторах бывшего СССР было очень и очень много. И эти двое, очень похоже, неожиданно для себя нашли новый талант в лице Пельменя, который крайне хорошо показал себя на турнире боев без правил. При том, что смотреть они пришли отнюдь не на Саню, а тут выстрелило как. И скаутам серьезно повезло.

Что сказать, внимание к себе со стороны подобных персон прельщало. Тем более сейчас они на полном серьезе начали говорить, что отлично знают Дона Кинга и Боба Арума, а у них в зале тренировались такие звезды мирового бокса, как Эвандер Холифилд, Риддик Боу и восходящая звезда – олимпийский чемпион Леннокс Льюис. Понятно, что Саня, когда Билли называл ему имена спортсменов такой величины, дыхание затаивал и балдел одновременно. Раньше то он их бои только на экране смотрел, в записи. И эпоху величия нынешней восходящей звезды того же Льюиса застал, когда тот уже провел последний бой на закате своей карьере – против Виталия Кличко.

Не верилось даже, что эта парочка приметила Саню, и теперь всерьез разговаривает о перспективах русского бойца на международной арене. Пельмень то думал, что для него дорога туда не то чтобы навсегда закрыта, но это перспектива даже не ближайших двух лет точно. Теперь же вот она – перспектива, как на блюдечке ему преподнесли интерес из США. И Саня, хоть и не помнил почти ни черта по-английски, все же сумел разобрать последние слова Джонни, адресованные Билли. Джонни говорил, что не прочь пригласить «этого парня» в свой зал в США, чтобы проверить его навыки и по возможности – подписать первый профессиональный контракт.

Пельмень от таких слов аж с ноги на ногу переступил, ком поперек горла сглотнул. Ясно, что даже если он сегодня отправится в зал в США, то никто завтра и даже в разрезе ближайшего года ему никаких серьезных боев не даст. Но потом то… и от вот этого потом – голову вскружило.

Однако тут Пельменя ждал не самый приятный сюрприз.

– Знаете что, мы пожалуй еще подумаем, – снова перешел на русский язык Билли. – Рады встречи и знакомству.

Вот такое резюме подвел Билли, которое, скажем так, диаметрально расходилось с тем, что говорили американцы в приватном разговоре на родном языке.

Понятно.

Очевидно, еще хотят присмотреться, да и, как выше сказано, на других «убийц» советского разлива глянуть. Как бы то ни было, но предложения от американцев не последовало. Вот это «мы еще подумаем» могло значить все, что угодно. Настроение приспустилось, но с другой стороны Пельмень, если исключить его минутную слабость, когда он имена Боба Арума и Дона Кинга услышал, итак ни на что не надеялся. Поэтому благополучно болт на американцев забил. Ничего, сам же потом вернуться. А у него без того своих дел полно, тем более американцы – не американцы, а соревнования по области следовало брать. Саня Павлу Александровичу пообещал, что выступит. Ну а пацан сказал – пацан сделал, это железно. Поэтому как-то так.

Но прощаясь, когда рукопожатиями обменивались, Билли четко дал понять Пельменю, чего он от него хочет.

– Область, – американец подмигнул. – Забирай область, и мы вернемся к нашему разговору.

На этом и разошлись.

После турнира Дмитрий Дмитриевич отпустил Саню домой.

– А поработать? – Пельмень подмигнул.

– Наработался, – мастер отмахнулся. – Шуруй давай отдыхай.

– Ты это, Дмитрий Дмитриевич, я как бабки свои за выигрыш получу, так тебе часть отдам и о пацанах тоже не забуду, на лечение от меня будет. Надо же их поддержать, – искренне заявил Саня.

Мастер одобрительно покивал, руку протянул, рукопожатиями обменялись.

Самому Сане не то чтобы бабки были не нужны, деньги всегда пригодятся. Но сварщику и фрезеровщику куда нужнее. Да и мастеру следует долг отдать в полном объеме, чтобы у Дмитрия Дмитриевича неприятности с заготовками разрешились, и он бы смог брак переделать. Без участия Сани только на этот раз, а то никаких турниров, где можно еще раз бабки по легкому срубить – пока не предвидится.

Когда прощались, Дмитрий Дмитриевич предупредил, чтобы Саня берег себя, потому что многим своим появлением испортил игру. Не первый раз испортил. Так что не привыкать. А вообще оно как – Саня «игру» свою вел, и то, что где-то у кого-то и что-то «портилось», так это не Пельменя проблемы. Он всегда действует прямо и никаких игр подковерных не строит, как и палки в колеса не вставляет.

– Если что – звони, номер внутренний заводской знаешь? – впрочем, не став ответа дожидаться, Дмитрий Дмитриевич записал на листок номер телефона и Пельменю вручил.

Тихой сапой они уже до Госка дошли и заканчивал разговор в коморке мастеров.

– Слышь, Сань, – напоследок Дмитрий Дмитриевич сказал. – Ты же понимаешь, что они тебе условия в договоре предложат в зависимости от того, как ты на соревнованиях выступишь. Так что дуй с завтрашнего дня в зал и паши, как папа Карло.

– А практика как же? – уточнил Саня.

– Да хрен с ней с твоей практикой, так проставлю. Тебе готовится надо, будущее от этого зависит, понимаешь? Поэтому какой на фиг завод. Через пару недель придешь – бумажку для ПТУ своего заберешь.

Так день на заводе и закончился.

Последний.

Уходя за забор, Пельмень отчетливо понимал, что своим выступлением сегодня он пробил перед собой толстую бетонную стену. Не снес, а именно пробил и из этой пробоины теперь забрезжил яркий свет надежды. Следовало воспользовался своим шансом во чтобы то ни стало. Начиналась новая жизнь. Собственно, та жизнь, ради которой Саня так много впахивал. Оставалось не упустить свой второй шанс.

– А я не упущу, – решил он.

Глава 2

«Герой и трус чувствуют одно и то же. Разница в том, что они при этом делают»

Старина Кас Д,Амато так сказал.

До областных соревнований оставались считанные дни – вот уже на носу область. И свою задачу на это время Пельмень видел более, чем отчетливо. После участия в боях без правил следует восстановиться и раны подлатать, чтобы выступить максимально эффективно.

Крупно повезло, что после пары точных попаданий по фейсу у Сани не осталось видимых повреждений на лице. Пфу-пфу, как говорится, ему удалось избежать сечек и гематом, что не могло не радовать. Но было и то, что огорчало и вводило в ступор – стоило взглянуть на собственные руки, так там одно расстройство наблюдается. Кулаки у Пельменя хорошо так подразбились после нанесенных по сопернику ударов. Настолько «хорошо», что Саня в первую ночь после финала боев без правил, таблеток обезболивающих закинул под язык. Обезболы, как и любую химию, он не признавал, но «на сухо» с такими повреждениями поспать толком не удастся. Тут далеко ходить не надо, чтобы понять – руки у нового тела не набиты, мозоли на костяшках отсутствуют. Вот и приходится изощряться, чтобы и рыбку съесть, и чешую продать…

Больше того, спокойствия ради Пельмень заглянул в местную больничку. В травмпункт, дабы местный травматолог на кости через рентген глянул и свое заключение вынес. Мало ли – перелом не перелом.

– Жалуйтесь, – сказал пожилой врач, сидевший на приеме.

Саня жаловаться не стал, но руки на стол положил.

– Мне бы на снимочек прогуляться, а то руки болят.

– Где же вы так покалечились, молодой человек…

– Это я, доктор, решил на кулаках поотжиматься. С хлопками, – заверил Саня. – И дури малость не рассчитал. Теперь вот как вылечиться без понятия. Подскажите?

По итогу рентген не показал ни трещин, ни переломов – ничего криминального в повреждениях не нашлось. Ну и слава богу. А вот что нашлось, так это довольно неприятные ушибы и отеки. Руки реально напоминали две подушки, ну или если по-другому сравнить – как пчелы покусали, что так раздуло.

Выйдя из больницы, Пельмень в аптеку заглянул. За кассой стояла молоденькая фармацевтка, с который Саня по своим прежним делам успел познакомиться.

– Вечера, – поздоровался.

– Что вам? – пропищала молоденькая особа за прилавком.

– Все и сразу.

Саня положил на прилавок список того, что доктор в травмпункте порекомендовал. Мази, гели… Домой придя, обмазался и дал рукам полный покой, надеясь на восстановление – все по рекомендации травматолога. Обычно ушибы сходили плюс минус за неделю, но таким временем Саня не располагал. Надеялся на чудодейственные мази и препараты. Хотелось верить, что к началу соревнований ушиб, по крайней мере, спадет. Только в таком случае ему удастся нормально отбоксировать по области. Проще говоря, руки в перчатки засунуть, а то сейчас по размеру кулаки больше напоминали две переспелые дыни. С таким прибомбасами можно безо всяких перчаток боксировать.

Вот так все два дня Пельмень отсыпался и восстанавливался. Изредко, когда батя по мелочам грузил – ходил мусор бросить, да за хлебом. Не отказывался, потому что переключаться тоже надо. Тут еще серьезно повезло, что Пал Саныч накануне соревнований ребятам участникам время дал на небольшой отдых перед выступлением. Кстати, стало известно местно проведения соревнований – после некоторых споров и трений с местной администрацией, соревнования решили проводить в Дворце Спорта. Прямо сейчас там уже устанавливали ринг.

Кроме восстановления, перед Пельменем стояла другая не менее важная задача, а может даже и более.

Настрой.

Вот здесь у Сани возникли довольно неприятные проблемы, который могли самым что ни на есть прямым образом повлиять на выступление. Но Пелюменю повезло, что он их сразу выявил и предпринял меры для устранения. Дело же было вот в чем. На области ему требовалось не просто отбиться, не просто выиграть турнир, а отбиться красиво. Так, чтобы у американских скаутов от такого выступления в жилах стыла кровь и глаза от удивления на лоб лезли. Что значит красиво в глазах профессиональных скаутов? Тех ребят, которые на бои и бойцов смотрят с точки зрения – «можно ли это выгодно продать зрителю»? Так вот, красиво в их понимании значилась победа нокаутом и Саня это отчетливо понимал. То самое «первобытное насилия», благодаря которому бокс так любят зрители и то ради чего они готовы платить за бои деньги. А один только взгляд на свои руки вгонял Пельменя в ступор. Таким кулаками можно разве что по лицу соперника гладить или массаж лица делать, но нокаутировать… Вряд ли.

Саня тяжело выдохнул. Хреновы дела, положа руку на сердце. В любительских перчатках нокаутировать – это уже в принципе надо отдельным талантом обладать. Потому что перчатки как подушки, бей не бей, а наглухо чтобы соперника положить – целая лотерея. И тут тебе на вдогонку – сами кулаки «мягкие» безо всяких перчаток. Если и этого мало? Ну тогда к вышеперечисленному стоить прибавить, что при травме, хочешь того или нет, в удар на полную силу не вкладываешься – подсознательно бережешь себя. Вот в этом Саня и видел ключевую проблему, которая могла ему помешать выступить ярко и убедить американских скаутов в своей мощи.

Было или нет, Пельмень уже точно не мог сказать, затерлось в памяти, но почему-то ему казалось, что перед тем как завтраком его накормить, эти Билли и Джонни смотрели на его разбитые руки.

Вот тебе и раз.

Такая ситуация малость напрягала с разных сторон. И как назло накладывалась на второй нюанс, который негативно сказывался на общем настрое бойца перед боем. Область – оно ведь как, соревнования местечковые. Хороших бойцов там раз два и обчелся, и далеко не факт, что они выступают в твоей весовой категории. Тяжи это вообще отдельный фрукт, в нашей стране нормальных тяжей по пальцам можно пересчитать. Одной руки. Порой на России откровенно ни рыба, ни мясо выступает, не в обиду спортсменам будет сказано. И не менее часто по этой весовой категории недобор участников случается. Ну а область – не Россия, здесь в основном разрядники и дай бог, если найдутся кандидаты. Какая может быть серьезная конкуренция со стороны таких зеленых пацанов?

Понятно, что размышлял Саня по-другому – все серьезно, туда-сюда, выигрывать надо и серьезно на соперников настраиваться, чтобы их в бою пощелкать. Но как настраиваться международнику, у которого грубо говоря боев больше (если считать с любителями), чем у некоторых разрядников дней, проведенных в зале.

Вот-вот.

Внутри себя Пельмень понимал, что ни один из участников соревнований и близко не стоит с ним по навыкам. Причем, после того как Саня турнир по боям без правил выиграл, особо не вспотев, былая неуверенность в новом теле отправилась на задворки и сказала аривидерчи. Напротив, уверенность появилась, что новое тело, уже чутка тренированное и обкатанное нагрузкой – очень даже ничего себя в реальном бою показывает.

Да и мысли, заразы, на подкорку мозга влезли, там закрепились и оттуда начали поедать. Мысли неправильные. Звучали они примерно так: че жопу рвать и попусту переживать. Не возьмут в США Джонни и Билли, ну и подумаешь – не беда. Новые варианты откроются – с области поедешь на Россию, оттуда на Олимпиаду следующим летом, вон в Барселону 1992. В финале победителя ОИ кокнешь и подпишешь выгодный договор с промоутерской компанией. Подумаешь, всего то – Баладо выиграть или Савона, если до 91 килограмма вес согнать. Какой пустяк… а на области при должном стечение обстоятельств вообще можно кандидата получить, что тоже лучше, чем ничего! По второму жизненному кругу – попробуй еще такого результата высокого добейся…

На подкорке мозга так и пульсировало: «береги себя, береги себя, не подставляйся и на уговоры в бою рисковать ради нокаута – не ведись…», когда Пельмень подобные размышления муссировал.

Как Саня все это переваривал и настраивался, так это отдельная песня. Тут важно понимать, что ментальная составляющая зачастую куда важнее, чем физическая форма. Не настроенные бойцы перегорают и проигрывают, даже если превосходят соперника в навыках и имеют за спиной отличный лагерь и внушительный бэкграунд.

Вот такая вот засада на ровном месте.

Хорошо, что Пельмень был достаточно опытным бойцом, чтобы почувствовать подкрадывающийся ментальный крах и перед самим собой проблему признать. Чего лукавить, в прежней жизни он видел немало случаев, когда один боец серьёзно уступающий в классе своему сопернику, просто переезжал его в бою. Когда на уровне менталки у тебя дыра, то ты особо уязвим риску пропустить шального и просесть по функционалке.

Яркий пример из недавних – номер 1 вне зависимости от веса, Камару Усман, который всячески превосходил Леона Эдвардса в бойцовских навыках и айкью, улетел в тяжелый нокаут в последнем раунде. До этого он выигрывал бой в одну калитку. Какого хера спрашивается – потому что расслабился дядя и руки опустил. Хотя и тут в голове сидел червячок. Тот же Усман и Эдвардс до нокаута провели почти полчаса в октагоне, а на области формат боя всего три раунда, при котором даже «испугаться» толком не успеть.

Наконец еще одним аргументов в пользу расслабленности Сани, диссонирующей со страхом «обосраться», стал любительский формат соревнований. Бои по любителям, где боец набивал себе за год пару десятков боев, серьезно отличались от профессионального спорта. Много ребят выходили на ринг неподготовленными ни физически, ни морально…

Ну да ладно, это все философия для бедных. Что было нужно Пельменю сейчас, так это привести в порядок свою мотивацию и убрать страх. И при настройке на бой, Саня в прежней жизни всегда всегда ориентировался на заветы лучших. Лучшим Пельмень считал непревзойдённого Каса Д’Амато. Кас проводил параллель между огнем и страхом. Ну типа огнем, как и страхом, при неудачном обращении, ты можешь спалить себя ко всем чертям. А при удачном – согреться. При этом великий тренер полагал, что страх – не сорняк, выкорчевывать его не нужно ни в коем случае. Тот, у кого нет страха – не защищен. Саня прекрасно помнил, что система старины Каса – фундамент у профиков. Тренер с помощью своей методики наставлял Али и Тайсона.

Но опять-таки, Пельмень, который имел в основе советскую школу бокса, в отличие от большинства америкосов знал методики Худадова и Захарова, которые исследовали психологию подготовки бойца. Эти уважаемые дядьки на пальцах объясняли, как привить бойцу тот тип мышления, который поможет подойти к соревнования в лучшей ментальной форме из возможных. И Худадов и Захаров акцентировали особое внимание на самовнушении.

Следуя догматам великих, Пельмень все три дня до соревнования сосредотачивался на том, что визуализировал будущую победу нокаутом и для пущего эффекта отрабатывал апперкот, которым собирался вырубать своих соперников в бою.

– Пфа, пфа, пфа, – Саня прыгал сайгаком возле зеркала, выбрасывая апперкот.

Делал подскоки на носках, апперкот выбрасывал из расслабленного состояния, чередовал его с уклонами и нырками.

Игорь Борисович, слыша эти выкрики, пару раз заглядывал в комнату к непутевому сынку.

– Санек, ты в туалет хочешь? Сань, ты что приболел? – поочередно спрашивал он.

– Не беси, бать, я тренируюсь, – отвечал каждый раз Пельмень, стискивая зубы.

И бывший физрук, пожимая плечами, уходил.

Попрыгав вдоволь у зеркала, Пельмень переходил к так называемой аутогенной тренировке, снимая с себя утомление, перевозбуждение и вышвыривая откровенно дерьмовые мысли из головы. Такие тренинги выглядели не менее специфично, чем танцы с бубном у зеркала. Но черт возьми, это помогало!

Саня садился на стул, расслаблялся и вслух повторял:

– Кто чемпион? Кто здесь сукин сын? Кто главный ганстер?

Повторяя эти фразы, Саня расслаблялся и избавлялся от нервного возбуждения.

– Я чемпион, я сукин сын и главный ганстер! – вместе с ответом, Саня на бодряках вскакивал со стула рывком, разводил в стороны руки, делал глубокий вдох и гулко выдыхал.

Следом вновь тренировал возле зеркала апперкот. И так несколько раз подряд.

Одновременно с аутогенной тренькой, Пельмень использовал упражнения, которые однажды прочел у Морозова. Саня ложился на кровать, смотрел на потолок, делая глубокий вдох и задерживая дыхание. А затем напрягался всем телом на несколько секунд, после чего выдыхал…

– Я песчинка пыли, парящая в воздухе… – шептал он и пытался еще больше расслабиться.

И с этими словами спокойно засыпал, как убитый. Шло нужное восстановление. Мысли в голове приводились в порядок.

По итогу на третий день, когда Пельмень повторил в очередной раз комплекс упражнений, и вырубился, внутри сидело четкое ощущение правильности выбранного пути.

К Бою Саня был готов.

Ему не терпелось показать себя на ринге во время соревнований.

Настало время.

Поэтому, когда Саня поднялся с кровати на следующее утро, то чувствовал себя просто восхитительно, готовый рвать и метать будущих соперников. Цель попасть в США обязательно должна быть достигнута. Другого просто не дано.

В таком боевом расположении духа, Пельмень пошел в местный Дворец Спорта.

Глава 3

  • «Зацепила меня, ослепила меня
  • До порога довела, а любви не дала
  • Зацепила меня, соблазнила меня
  • До порога довела, а любви не дала
  • Зацепила меня…»
Артур Пирожков исполняет

Наконец, терки между администрацией и спортивными завершились. Город дал для проведения соревнований по области лучший крытый спортивный комплекс – Дворец спорта встречал народ с распростертыми объятиями. Это было довольно большое здание, где в течение года проводились соревнования по разным видам спорта – от фигурного катания до гандбола и волейбола. Сейчас настал черед Дворца спорта приютить боксеров.

Располагалось здание практически в самом центре города. Удобное расположение обеспечивало приток зрителей. Народу на областные соревнования стеклось действительно немало. И на подходе в дворец толпилась куча желающих посмотреть, как молодые парни бьют друг другу морды. В 1991 году народ еще не был избалован вечерами боев, номерными турнирами разных организаций, поэтому любое мало мальски спортивное событие, вызывало ажиотаж. Кроме того, молодые спортсмены тащили на соревнования друзей, папок и мамок. Родственники и друзья охотно шли поддержать своих юных Тайсонов и Мухаммедов Али, каждый из которых грезил зайти на олимп величия боксерской славы. Правда далеко не каждому это удастся.

Пельмень, кстати, тоже не один пришел на движ. Батя прицепился. Игорь Борисыч как услышал, что у Санька соревнования, так собираться начал.

– Ты че бать? – Саня окинул его взглядом, когда бывший физрук натягивал спортивные штаны.

– Че че, сына хочу поддержать, – объявил Игорь Борисыч.

Пельмень только плечами пожал – по кайфу бати переться по жаре в вонючем автобусе с окраины в центр, его дело. Конечно, для Сани поддержка бывшего физрука была как для жопы дверца, совершенно не нужна. Но раз Игорю Борисычу не в терпеж на сынка поглазеть, то ради бога. Кто ж знал, что за несколько месяцев пацан из чухана расцветет? Никто, а тут Саню на соревнования взяли. Правда, чего хотелось избежать – тупых вопросов бывшего физрука.

– Сын, а тебя правда взяли?

– Угу.

– Сын, а тебя какая рука рабочая?

Пельмень на эти вопросы отвечал однозначно, но чаще всего «угукал». Невдомек Игорю Борисычу, что на любой настроится надо. А еще тупые советы дает. Формата «лошадью ходи».

– Короче, сын, бесплатно тебе как отпрыску совет даю.

– Угу.

– Ты пацаненок у папы с мамой немаленький вымахал, и твоим преимуществом в габаритах надо обязательно пользоваться, – говорил Игорь Борисыч, как будто в него Эммануэль Стюарт вселился. – Соперником будем изматывать. На бой выходишь, на ближнюю дистанцию проходишь и сразу вяжешь в клинч.

В общем, батя предлагал повисать на соперниках и выматывать. То, что по любителям у тебя всего три раунда про то про се, Игорь Борисыч видать в курсе не был или не учел. Но и Пельмень особого значения советам не придавал. Своя голова на плечах есть. Но за советы все равно спасибо – в одной ухо влетело, а в другое вылетело.

Думал Саня о взвешивании, которое назначили перед самыми боями. Пельменю было помимо прочего самому интересно – какой вес он покажет после напряженной пахоты. Стремился Саня к заветным 100–105 килограммам, которые могли помочь сохранить все необходимые взрывные и скоростные качества его, ка бойца. В конце 80-х и 90-х цвела и пахла эра скоростных, но мелких тяжей. Не было еще тогда таких туш, как Тайсон Фьюри или Владимир Кличко, которые весили глубоко за 100 килограмм и откровенно доминировали в супертяжах в 21 веке. А вот кто был и доминировал не менее откровенно прямо сейчас – эти ребята редко выходили весом за 105 килограммов. Взять того же Железного Майка, вес которого всегда был чуть больше сотни и рост 180 сантиметров. Или Холифилд, как и Крис Берд – эти красавцы вовсе выходцы из более низких весовых категорий. Единственным не на шутку мощным тяжем, который вселял соперникам ужас своей фактурой, был Айк Ибеабучи. Но и «Президент» чуть-чуть не дорос до 190 сантиметров. А вот Пельмень дорос и перерос. Поэтому его комплекция была самая, что ни на есть, подходящая для уверенных выступлений… Но скорость здесь была не менее важна.

Кстати, в смешанных единоборствах, которые только зарождались, было полно здоровых ребят ростом по два метра и даже больше. Но чаще всего это были самые обыкновенные мешки-колхозники, совершенно не обученные. Бал же правили такие ребята как Вовчанин, Тактаров и Волк Хан, если смотреть на выходцев из Союза.

Вот Саня и выделялся тем, что будучи реально крупным тяжем для своего времени, имел должные навыки, которых другие здоровяки не имели и отлетали в глухие нокауты от более мелких, но лучше обученных и взрывных оппонентов. Тупо такие парни не видели ударов из-под жопы и пропускали их.

Зашли в дворец спорта. Внутри народа толпилось еще больше, чем снаружи. Это сейчас в любых помещениях стоят системы охлаждения, а тогда не везде даже вентиляторы имелись. Поэтому, когда на улице стояла жара, внутри зданий была еще та духотища. Ну а забившийся в дворец спорта народ, вовсе делал пребывание в помещении невыносимым. Окружающие с потными рожами обмахивались чем придется, тяжело вздыхали, хотя внутри Дворца спорта ходил сквозняка – окна здания были раскрыты на распашку.

– Фу духота какая, – пожаловался Игорь Борисыч.

Тотчас вытащил из кармана брюк платок и принялся вытирать лицо – пот заструившийся по лбу не заставил себя долго ждать.

– Баня блин, – добавил бывший физрук.

Пельмень не переваривал жару, подобные триллеру в Маниле бои его напрягали. Но сегодня, очень похоже, придется биться вот в такой бане. Хорошо, что хоть условия для всех присутствующих одинаковые – это успокаивало.

С Пал Санычем и остальными пацанами было решено встречаться в Дворце Спорта. Поэтому Пельмень огляделся и практически сразу вычислил нужных людей – Пал Саныч и большая часть пацанов из зала, стояли прямо посередине большого зала.

– Идем, бать, вон мои стоят, – сказал Пельмень.

– Усатый этот? Пашка? – Игорь Борисыч приподнял бровь и к удивлению Сани, тренера по боксу узнал.

Хотя, чего тут удивляться, город небольшой, все друг друга хорошо знают, тем более по спортивной части Игорь Борисыч некогда хорошо себя чувствовал, как следствие – кучу народа знал. Пал Саныч оказался не исключением.

Подошли, тем более тренер тоже заметил Пельменя и его батю, и начал рукой махать.

– Какие люди! Игореша! – ответно узнал Игоря Борисыча Пал Саныч.

Они обнялись, тренер следом отстранился, за плечи бывшего физрука взял, оглядел.

– Ты че, брат, забухал? – спросил он.

– Да какой там забухал, для профилактики, в день по чайной ложки, ты ж знаешь, я человек больной, лекарства дорогие…

– Ясно, Игореша, а Санька че – твой сын? – удивился тренер, на меня взгляд переводя. – Блин, сколько лет не виделись, я помню у тебя малая была…

– Да та гулена, – отмахнулся Игорь Борисыч. – А сын мой, да. Видал какой вымахал?

Еще с минуту Игорь Борисыч и Пал Саныч обменивались всякими любезностями, ничего совершенно незначащими. Пельмень терпеливо ждал, когда два старых товарища наговорятся.

– Ладно, Игорек, с твоего позволения, я у тебя сына заберу? – свернул ностальгические разговоры тренер. – Ты как Сань, готов? Зажил?

– Зажил тренер.

– Настрой как?

– Готов рвать и метать.

– Смотри, пару пацанов толковых приехали, опытных. Один кандидат, другой мастер.

– Разберемся, Пал Саныч.

– Не вопрос, как тебе с ними работать – подскажу, – тренер кивнул. – Так, молодежь, топаем в раздевалку, переодеваемся, разминаемся. А ты Саня за мной шуруй, пойдем взвесимся.

Взвешивание происходило на самых обыкновенных весах, точь-в-точь таких, как у Пал Санычи были в зале – до 120 килограммов. Заправлял взвешивание дедушка с лысой проплешиной на голове и в очках с толстыми увеличительными стеклами. Явно бывший боксер – вон нос набекрень.

– Раздеваться? – спросил Пельмень, глядя на стоявшую рядом вешалку, видимо специально для таких случаев установленную.

– Не, ты ж у нас тяж, так становись, – отмахнулся старик. – Разувайся только, нечего мне тут весы засирать.

Саня пожал плечами, разулся, встал. Понятное дело, одежда даст килограмм лишком. Но в остальном пожилой прав.

– Сто девять.

– Слезай, – Пал Саныч похлопал Пельменя по плечу, явно удовлетворенный показанным весом.

– Как звать пацана? – старый вытащил тетрадь, в которой таблица была.

– Александр Пельмененко.

– Все, Паша, свободны, – старик сделал нужную пометку и отмахнулся от Пельменя и Пал Саныча, как от назойливых мух.

Свободны, так свободны. Вообще, конечно, по всем правилам любительского бокса под эгидой AIBA образца двадцатых годов следующего века, взвешивание производилось с интервалом. Все просто – от момента общего взвешивания до первого боя должно быть не меньше 6 часов. А от ежедневного взвешивания в последующие соревновательные дни и до боя – 3 часа. Но здесь надо понимать, что областные соревнования в захолустье образца 1991 года имеют свою особую атмосферу. Никто ни о каких временных интервалах особо не заморачивался. Тем более по части веса тяжей. Проходишь в лимит – ну и хорошо.

– Теперь идем пройдем медосмотр, – сказал тренер и повел Саню в отдельную коморку, где сидел зам главного судьи по медицинскому обеспечение, отвечавший за допуск и не допуск боксеров на соревнования.

– Степан Вениаминович, разрешите! – Пал Саныч в дверь постучав, открыл и заглянул в коморку.

Зам главного судьи кивнул и Пал Саныч пропихнул Пельменя внутрь. Там за старым советским столом со сколами лака, сидел такой же старый мужчина, только без очков. Занимался он тем, что читал газету. Пельмень газету узнал сразу – только-только появившийся «Спорт-Экспресс», его организовали и вели выходцы из «Советского спорта». Новое веяние спортивной журналистики.

– Чего надо? – Степан Вениаминович перелистнул лист.

– Осмотр пройти.

– Так ты же со своими проходил? – зам главного судьи взглянул на Пал Саныча исподлобья.

– Еще один, тяж, – пояснил тренер.

– Вот нельзя по нормальному, сразу всех приводить… – забурчал врач, со вздохом газету отложил и на Пельменя уставился. – Паспорт боксера давай сюда.

Саня было хотел руками развести. Нет, что такое паспорт боксера, она знал. Там как раз и фиксировались результаты медосмотра, всякие врачебные рекомендации и прочее, прочее, прочее. Вот только у Пельменя такого паспорта не имелось.

– Держите, Степан Вениаминович.

Пал Саныч неожиданно достал из кармана книжку. У Сани в свое время был подобный паспорт синего цвета с гравировкой от AIBA, а то что тренер достал, называлось «Зачетная классификационная книжка спортсменов первого разряда, кандидатов….» и так далее. Пельмень удивился даже – видать пока он практику на заводе отрабатывал, ему уже и разряд влепили.

Книжка легла перед врачом. Тот не глядя поставил мне допуск.

– Удачно выступить, – прокомментировал он, возвращая липовую книжку со всеми необходимыми отметками Павлу Александровичу.

– Спасибо, дядь, – кивнул Пельмень.

Во как, и не заморачивается даже никто.

– Ну вот и все, отстрелялись, – сказал тренер, когда они вышли из кабинета зам главного судьи по медицинскому освидетельствованию.

– В смысле гуляй Вася? – хмыкнул Пельмень.

– В смысле ноги в руки и иди переодевайся. Разминку перед боем надо провести. Вон там раздевалка, – Пал Саныч указал направление. – А я пока по делам схожу.

Саня пока ходил взвешиваться, оставил свою спортивную сумку бате, и теперь хотел обратно забрать. Пить жутко хотелось, хорошо, что мозгов хватило воды по дороге прикупить. Однако Игорь Борисыч успешно куда-то слинял, бросив сумку на скамье у стены. Молодец, конечно, батя. Сейчас перчатки дернут и как выступать? Да и сама сумка симпатишная больно. Пельмень сумку взял, проверил все ли на месте – повезло. Никто не успел обратить на сумку внимание, а если и успел, как вот тот странный мужичок, что на Пельменя прямо сейчас поглядывал, то не решился. Саня бутылку с водой вытащил, глотнул пару маленьких глоточков, чувствуя как живительная влага по организму растекается. Блин, вроде и не соленую воду просил, а у этой явный привкус чи минералов, чи соли понамешано. Ну это лучше, чем ничего.

– Вы уже все? – вернулся Игорь Борисыч, вытирая влажные руки о брюки.

– Бать, ты бы поменьше вещи бросал, а?

– Ну в туалет приспичило, – бывший физрук руками виновато развел.

– Ясно, с облегчением, – Саня сунул бутылку обратно и сумку на плечо закинул. – Я короче в раздевалку и готовиться, а ты уже в зрительский зал идти.

– Давай Санька, дай им просраться всем!

– Обязательно.

Саня прошел в раздевалку, где было не менее многолюдно и еще более тесно. Свободных мест толком не имелось – а ну ка вмести в далеко не безразмерную раздевалку несколько десятков боксеров. Но плюс в том, что некоторые ребята переодевались и уходили на разминку. Хотя были и такие, кто оставался здесь, чтобы настроиться на предстоящие поединки. Место только занимали.

Свободное место нашлось в самом дальнем углу. Саня протиснулся между снующими туда-сюда боксерами и уже собрался поставить сумку на лавку, но не тут то было. Вернее, поставить сумку Пельмень поставил, но через несколько секунд она оказалась сброшена на пол.

– Занято, – послышалось над ухом с грубым акцентом.

Пельмень пару секунд одуплял, что только что произошло. И внутренне успокоиться пытался, чтобы сходу не сложить наглеца, как старую советскую раскладушку пополам. А что произошло – только что какой-то упырь нагло и самоуверенно решил показать Сане, где его место.

Успокоившись, и взяв себя в руки, Пельмень медленно повернулся к «обидчику». Перед ним стоял здоровый такой детина, тоже тяж, кавказской внешности. В одних трусах, демонстрируя свой мощный волосатый торс.

– Иди место себе другое поищи, – кавказец улыбнулся.

– Уверен? – сухо спросил Пельмень.

Кулаки сжимать не стал, чего не хватало драку устраивать, но вот чепалаха отвесить – другое дело. Чтобы паренек в чувства малость пришел. Обычно кавказцы ребята воспитанные, с уважением, сколько раз Саня по прошлой жизни ездил на сборы в горы и проблем не было. Напоят, накормят. А этот видимо «местный», здесь вырос, раз такие дерзкие вещи себе позволяет по отношению к другим людям.

– Тебе уши прочистить? – дерзкий тяж пнул сумку Сани ногой, подфутболил.

Все вело к тому, что драки не избежать. Причем рядом с кавказцем выросло еще несколько ребят, правда из разных весовых, видать одноклубники. Да и избегать ничего Пельмень не собирался, таких вот сразу на место надо ставить. Правда было бы куда лучше, если наезд случился в тот момент, когда рядом Пельменя одноклубники были. На случай если придется клуб на клуб отношения выяснять. Но пацаны уже на разминку отправились. Облом. Так бы знатная заварушка вышла.

Подумав с секунду, Пельмень решил вот как поступить – положить товарищу руку на плечо, да мирно и культурно попросить его сумку обратно на скамеечку поставить. Поставит – конфликт будет завершен и так уж и быть, Саня глаза закроет. Нет – вломит по носяре с головы.

И он уже был готов приступить к реализации намеченного плана, как вдруг… В животе неприятно булькнуло. Так обычно булькает, когда в следующий миг случается нечто нехорошее. Саня помрачнел, понимая – «что-то нехорошее» случится вот-вот. Во рту появился соленый привкус той самой воды, показавшейся чрезмерно минерализованной. И вместо того, чтобы продолжить конфликт, Пельмень, выпучив глаза бросился искать уборную.

– Не расходимся, – кинул он напоследок, понимая, как выглядит вот это вот "бегство" в глазах пацанов.

Глава 4

  • «Мы вышли на крыльцо, луна светили на село,
  • И тут меня от страха немного пронесло.
  • Домой тебя повёл я на другой конец села,
  • А сзади штанина отвисала и текла»
Группа «Сектор Газа»

– Вы там скоро, уже пять минут жду?! – послышалось из-за двери, сердитый такой голос какого-то мужика.

– Как только так сразу, подождете, – прошипел Пельмень в ответ, смахивая пот со лба и тяжело выдыхая.

Вот правда, что зацепило. Описывать, как Саня бегал по Дворцу спорта, и пятый угол искал, где таланты свои пристроить – смысла особого нет. Главное, что таки нашел. Успел вовремя, подальше от греха. И минут пятнадцать, как в душной и вонючей уборной заперся, самореализовывался. Ну в смысле – кекал…

– Фух, да что за дела такие творятся…

«Накрыло» так, что на стенку было пора вешаться. Не оставалось сомнений, что Пельмень нафиг траванулся водой. Еще ведь обидно так, сразу считай понял, что водичка уже того, чи скисшая, чи протухшая. Но как-то значения своим тогдашним впечатлениям не придал – когда человека долбит сушняк, не до этого как-то становится. Когда закончится нынешняя «самореализация», точно не скажешь. Живот Сани крутило до сих пор.

Что до стука, то стучаться в двери уборной почти сразу начали и все с одним и тем же вопросом – вы там скоро? Скоро выйдите? Блин, у них что здесь нормального сортира нет, в целом то Дворце Спорта? Ну, в смысле с кабинками отдельными, с писсуарами и раковинами, чтобы побольше народа вместить. Ладно Саня в первый попавшийся закуток глядел, коим оказалась «помещение» для персонала, а остальные? Чего им тут как медом намазано. Или это на сотрудников Дворца спорта напасть напала?

Раздражало безумно. Поэтому когда в дверь постучали в очередной раз, Пельмень уже думал на хер посылать стучавшихся, но запнулся на полуслове – узнал говорящего.

– Саня, ты тут? – это был голос тренера Павла Александровича.

– Тут…

– Я весь Дворец спорта оббегал. Ты там выходить собираешься?

– Пару минут, тренер, меня тут основательно припекло. Дайте чуточку времени, и я снова в строю.

– Ты что там усрался? – прямо спросил Пал Саныч через паузу в несколько секунд. Испуганным таким голосом спросил.

– Отравился походу, – подтвердил Пельмень.

– Перед соревнованиями на нервах бывает, – вздохнул Пал Саныч.

– Тренер, у меня просто живот крутит!

Помолчали. Тренер смекал, что делать с таким ответом. Пельмень немного завелся, что собственный тренер предположил, что он обосрался из-за близости боя на соревнованиях.

– Как так то Сань, сильно траванулся? – в итоге Пал Саныч поверил в версию отравления.

– Водичка какая-то попалась невкусная. Через сколько мой выход?

– Пятнадцать минут… снимаемся по ходу?

– Перенестись никак? – попытался найти выход из ситуации Пельмень. – Пусть следующая пара пройдет.

– Какой там, если бы – тут всего два ринга на все весовые категории, бои один за другим идут, – пояснил расстроенный Павел Александрович. – Совсем тебе дурно? Может показаться к Вениаминычу, пусть посмотрит.

– Дурнее бывало. Дайте пару минут и выйду, – ответил Саня.

Куда либо показываться он не хотел, знал, что если боксер на здоровье начинает жаловаться, то по любителям его скорее всего снимут. Ну чтобы потом проблем не возникло, если на ринге что произойдет.

– Смотри пацан – здоровье дороже. У тебя еще столько этих турниров будет впереди, ты же в самом начале своего пути.

Как бы не нравились эти слова, но по-хорошему тренер прав. Надо с турнира сниматься. Всякое бывает. Вот только имелось одно значительное «но», которое не позволяло это Сане сделать. На область должны были прийти та самая парочка американцев, которые прямо обозначили к Пельменю свой интерес. Не выйди Саня сейчас на ринг и можно смело ставить крест на любых «заокеанских» начинаниях. А вот этого Пельмень допустить никак не мог. Хоть лопни, хоть тресни, а на бои надо было выходить.

Наконец, если он снимется сейчас, то очень будет похоже на версию «обсера». На Саню в раздевалке наехали, и он вместо того, чтобы выйти на бой, в сортире кукует.

– Сколько сегодня отбиться надо? – спросил Пельмень.

– Три боя впереди, – сказал тренер. – У тебя в твоей весовой 16 человек подобралось.

– Первый соперник кто?

– Мамедов, кмсник, сильный парень.

– Я выйду. Пару минут, Пал Саныч, – ответил через несколько секунд Пельмень.

Не по тому паузу сделал, что сомневался, но по тому, что живот снова скрутило. На том и сговорились. Послышались удаляющиеся шаги. Прежде чем уйти тренер сказал, что будет ждать Саню у раздевалки. Пельмень сделал несколько глубоких вздохов, пытаясь понять свое нынешнее состояние, прочувствовать.

Мутило.

Голова кружилась. Не так, чтобы вертолетов поймать, как по пьяни, но крайне неприятно – по всему телу слабость разлилась. Силы в прямом смысле этого слова, оказались спущены в унитаз. В таком состоянии биться, да еще и с кандидатом в мастера по боксу, который по навыкам явно не пацан с улицы – дело крайне опасное. Можно по чердаку так наполучать, что не очухаешься потом.

Смущало Саню несколько другое. Во-первых, как-то некрасиво с тем кавказцем вышло. С какой стороны на ситуацию не смотри, а получается, что Пельмень перед ним заднюю дал. Это если шутки про обсер в сторону отставить, а в каждой шутке только доля шутки, как известно. Во-вторых, воду эту (а он был полностью уверен, что дело в воде, потому что с утра ничего не ел особо) он в магазине по пути покупал. И ничего ведь – пил, нормально все было, вкусная такая вода. Была. Потому что теперь Саню с двух маленьких глоточков пронесло уже через пять минут. Считай сразу реакция необратимая пошла. Удивительно все это, потому что Игорь Борисыч тоже воду пил. И ничего – в туалет он, конечно, отлучался, но не по такому поводу. И не прихватывало никак батю, что точно – о таком бывший физрук не станет молчать. Он не из тех, кто перетерпит. Он вообще самый больной в мире человек.

Подобный расклад мысли нехорошие внушал. Припомнилось, что Пельмень сумку на батю оставлял, а тот ее на лавочке без присмотра бросил. Не украли ничего, повезло, но вот то, что возле сумки какой-то непонятный товарищ терся – это Саня припомнил сразу. Правда рожу наглую уже забыл… Поэтому вовсе нельзя исключать, что этот мутный тип в бутылку что-то сыпанул… Не той, конечно, Пельмень пока масти в спорте, чтобы его как Владимира Кличко в бою с Лаймоном Брюстером травить, но слова Дмитрия Дмитриевича – тоже хорошо помнились. Когда мастер сказал прямо, что Саня многим людям настроение испортил своим выигрышем. Все как бы сходилось – трогать Пельменя не стали, но отомстили за то, что некие люди влиятельные бабки на тотализаторе потеряли.

Да уж… суки, что тут еще скажешь.

Кстати, Дмитрий Дмитриевич обещал на соревнования прийти, поддержать лично. Вот будет умора, если из-за отравления Саня с них снимется и не раскроет весь свой потенциал.

Поэтому – нет.

Следует брать себя в руки и выворачивать ситуацию на рельсы боя.

Через пару минут Пельмень действительно вышел из уборной более-менее придя в себя. По крайней мере живот каждые несколько секунд крутить перестал. Но теперь слабость жуткая. Прямо у дверей его и встретил Пал Саныч, которому не хватило терпения ученика своего у раздевалки подождать.

– Совсем что-то хреново выглядишь, – прокомментировал тренер, окончательно расстраиваясь. – Какой тебе на хрен бой.

Сам – раз и дверь закрыл в уборную поскорее. Несло оттуда, как из пасти Кракена…

– Без обид пацан, но я тебя с боя снимаю, – заключил он. – В таком состоянии тебе бы до дома дойти, какой там боксировать.

– Пал Саныч, не вздумайте, я выйду и отобьюсь, – медленно покачал головой Пельмень.

Тренер подошел к Сане ближе, руку на плечо положил. Внимательно в глаза посмотрел.

– Уверен?

– Не вздумайте снимать, Пал Саныч.

Говорить особо не хотелось, потому что Саня действительно неважно себя чувствовал. Но с другой стороны, самочувствие получше стало, чем когда только прихватил живот. Гляди, так через пятнадцать минут вообще попустит окончательно и на бой выйдет огурцом. По крайней мере живот крутить перестанет, а это уже пол дела.

Пал Саныч на минуту завис. Видимо для себя решение принимал по допуску спортсмена на бой. Ответственность ведь на нем лежать будет в случае чего. А если на ринге новый приступ случится и бой останавливать придется по этой причине… В общем, подумать надо крепко, как дальше быть. Вот и думал тренер по судьбе боксера.

Наконец, вздохнул – решение принял внутри себя и озвучил:

– Ладно Саня, твоя взяла – выходи, если чувствуешь, что можешь отбиться.

– Спасибо, тренер, – поблагодарил Пал Саныча Пельмень.

– Давай галопом, блин, в раздевалку. Там Мамедов уже на ринг выходить готов. А ты не одет, без перчаток. Я думаешь просто так за тобой по второму кругу прибежал. Через пару минут не появишься, и тебя уже судьи дисквалифицируют за неявку.

Саня просить себя дважды не стал и галопом бросился в раздевалку, которая заметно опустела. Тренер – следом. Кавказца, набыченного там у же не оказалась, а сумка Пельменя осталась ровно на том месте, где он ее бросил. Хорошо хоть вещи трогать не стали.

Переоделся, как метеор, тренер помог перчатки натянуть, шлем надеть. Как раз в тот момент, когда Пал Саныч шнуровку Сане делал, в раздевалку забежал судья.

– Паша, какого хрена, твоего объявили, а вы ни сном, ни духом! – заорал он.

– Погоди, Вить, дай нам пару минут, мы почти готовы к выходу, – зашипел тренер, продолжая мне в ускоренном темпе перчатки зашнуровывать.

– Через минуту твой Пельмененко не объявится, будем снимать и Мамедову победу присуждать, – пояснил судья перспективы. – Без обид, мне с Аветиком не хочется отношения портить, а они уже нервничают, что вы манипуляциями занимаетесь.

С этими словами судья вышел.

– Аветик это кто такой, Пал Саныч?

– Карапетян, тренер «Золотой перчатки» из соседнего города, – буркнул Пал Саныч, заканчивая шнуровку. Показалось, что слова про Аветика он говорил с некоторой злостью. – Меня еще за язык дернуло сказать, что мой пацан сильный и его этого Мамедова перебьет, а он ведь на чемпионат страны ездил… ладно давай – готово все! А то ведь правда с боя снимут, не успеешь зевнуть!

Пельмень резко поднялся, но тут же почувствовал нехилую такую тяжесть в ногах. Еще и из-за шлема дурацкого конкретно мутит, словно он на палубе морского корабля. Ну и духота стоит такая, как в парильне на полных оборотах… Нет бы снять шлем, да нельзя, даже если добровольно, по любителям всегда надо в шлемах биться, правила такие. Это в двадцатых годах на последней Олимпиаде отменили шлемы в угоду зрелищности, а сейчас – есть как есть. Ну ничего, придется сегодня как бабочка по рингу не порхать, а вот как пчела ужалить – это пожалуйста, удар то у него никуда не делся. Для себя Саня сразу решил, что как только дадут гонг, он возиться с соперником не станет и постарается его одиночным ударом срубить наповал. Ну, по крайней мере, постарается – это здесь ключевое слово. На ринге же как пойдет… как бы самому не упасть с такими кондициями.

– Капа! – встрепенулся тренер. – Забыли.

Вставили капу. И теперь уже полностью готовые к бою, двинулись в зал, где целых два ринга были установлены. На одном из них уже вовсю ребята бились из средних весов, очки наколачивали и друг друга заодно. А вот на втором стоял боец и рефери, к Пельменю спиной. И очень было похоже на то, что сопернику Сани решили руку подымать, победу отдавать за неявку второго боксера.

– Подождите, мы здесь! – заголосил Пал Саныч, к Пельменю обернулся. – Саня давай быстрее на ринг…

Рефери, который уже за руку соперника держал, посмотрел на судей, те кивнули – ждем соперника, раз явился. Как ни крути, но Павел Александрович был человеком, уважаемым в боксерской среде. И запросто так его ученика с боя никто бы снимать не стал.

– В ринг приглашается первая пара участников, – после отмашки главного судьи заговорил ведущий, судя по тому, что народ никак не отреагировал, это было не первое объявление. – Магомед Мамедов и Александр Пельмененко.

Никаких пышных объявлений в духе ринг-анонсера из турнира по боям без правил, как были на заводе, на областных соревнованиях и в помине не было. Но оно и понятно, бои проходили в режиме нон-стопа. Да и пар участников невероятное количество, если каждого объявлять, то никакого дня не хватит.

Пельмень боковым зрением увидел своего батю, который сел поближе к рингу, чтобы сыном в бою полюбоваться. Завидев Саню, Игорь Борисыч аж с места своего поднялся, захлопал.

– Сынок вперед!

Саня поприветствовал батю, вскинув руку. Заметил, что Билли и Джонни тоже здесь, пришли-таки поглазеть на будущего кандидата на поездку в штаты. Причем так встали, чтобы бой с разных углов видеть. Билли с одной стороны ринга стоит, Джонни – напротив. Профессионалы, ни дать, ни взять, как раз за судьями расположились – те тоже с разных сторон за боем смотрят, чтобы объективную картину происходящего иметь. Ясно, что стояли американцы у того самого ринга, где Саня собрался выступать. Пришли конкретно на него.

– Пельмень завод за тебя!

Это уже Дмитрий Дмитриевич выкрикивал. Мастер тое пришел, как обещал, не пожалел потратить время своего выходного на боксерские соревнования. И теперь вот за Саню переживает, как за своего. Пельмень ответил своему мастеру салютом – приятно жутко, что вроде и жизнь новая, а уже за несколько месяцев люди появились, которые поддержать готовы.

Пока шли к рингу, тренер проводил короткий инструктаж. Мамедова Пал Саныч по его словам хорошо знал, вроде как раньше на соревнованиях выступления его видел, в том числе на стране. Там парень остановился в шаге от финала. Поэтому как с этим соперником на ринге работать, Пал Саныч вполне мог подсказать своему ученику.

– Саня, Мамедов взрывной товарищ, дыхалки у него не особо много, но пока бензин у него закончится, велик шанс, что попадет. А он как конь копытом бьет, с обеих рук, некоторых через блок даже пробивает, – бурчал Пал Саныч. – Так что главное стартовый натиск выдержи и там уже по косточкам его разберешь.

– Понял, тренер.

– Рубиться не лезь только, перерубит, это я тебе сто процентов даю.

– Понял, тренер.

По итогу Саня остановился возле ринга. Несколько раз глубоко вздохнул и через канаты перелез. Мутит по-прежнему, не так как прежде, но еще есть. Но погнали, отказываться и сдаваться нельзя. Если Пельмень в профессиональный спорт пойдет, то там в 1991 году никто с ним сюсюкаться не станет. Поэтому недомогание следует перетерпеть, именно так бы сделал профессионал. Главное только в рот ничего не брать, чтобы с ринга в уборную не пришлось бежать, сверкая пятками.

Уже зайдя в ринг, Саня вдруг понял, что его соперник – есть тот самый невоспитанный кавказец из раздевалки. Мамедов к Пельменю лицом обернулся.

Вот же черт.

Хотя, чего тут удивляться – бились они в одной весовой категории. Кавказец улыбнулся, приноровился и капу вытащил.

– Думал ты не придешь, – он подмигнул.

Лыбится он, если бы не отравления, уже лежал бы вместо боя в раздевалке… а сейчас, наверное, думает, что перед боем соперника запугал, что он едва не снялся. Да вот хрен тебе. Пельмень ничего не ответил, силы поберег.

– Капу покажи, – распорядился рефери.

Пельмень улыбнулся – на месте капа.

– Готов? Правила не нарушай, мои команды слушай. По углам, – скомандовал рефери.

Огляделся – судьи дали отмашку, что можно начинать.

– Бокс!

Глава 5

Шкаликов о рефери боя Пулев – Устинов:

«Я думал, он сейчас покажет всем судьям очко»

Стиль у кандидата в мастера Мамедова был очень даже узнаваем. Деонтей Уайлдер – навык мельницы с обеих рук. Не глядя, напористо и очень похоже на те удары, которыми Бронзовый бомбардировщик уложил спать Бермейна Стиверна. Будь у Сани побольше сил в ногах, и он бы с легкостью сместился от сокрушающих ударов кавказца, решившего безгранично уповать на свою ударную мощь. Но сил ведь не было, по крайней мере – лишних. Все это влияло на скорость передвижения и притупляло рефлексы. Самое дерьмовое, что могло случится в бою – все это произошло. Поэтому Пельмень не нашел ничего лучше, чем повязать своего соперника в клинче, как только удалось сократить дистанцию. Вышло сумбурно, оппонент явно планировал снести Саню стартовым мощным натиском. Как только Саня стал навязывать клинч, кавказец попытался вырваться из объятий и оба завалились на настил, потеряв равновесие.

Такое, конечно, бывает в боксе, когда из стойки после клинча на настил заваливаются бойцы. В некоторых боях не по одному разу. Но этот товарищ Мамедов, явно пытался применить свои навыки из борьбы, которая у кавказцев в крови. Хотя Саня отдавал себе отчет в том, что единственной целью кавказца было поломать Саню. Лишить его воли к победе. Да вот не получится. Будь у Пельменя сил побольше, и летал бы соперник дагестанскими авиалиниями. Сейчас, конечно, приходилось чуточку скромнее быть.

Тотчас вмешался рефери. Показал подыматься сопернику, жестом указывая, что упал кавказец не от удара и следующим жестом попросил боксера уйти в свой угол. А вот повернувшись к Сане, рефери совершенно неожиданно начал отчет.

– Три, четыре!

Саня вылупился на рефери. Дядя Петя, ты дурак? Что вообще такое происходит? Меня завалил красный, а ты мне нокдаун отсчитываешь. Однако неамлый опыт подсказывал Сане, что начинать спорить, когда тебе отсчитывают нокдаун – дело неблагодарное. Можно очень быстро из разряда «нокдаун» в разряд «нокаут» перейти и тогда тебя с боя снимут. Просто потому что. Пельмень, совершенно ошеломленный, поднялся, руки поднял, показывая рефери, что готов продолжать прямо сейчас. Хотелось верить, что рефери ошибся. Увидел нокдаун там, где его и близко нет. И больше такой дичи не повторится.

– Боец готов продолжать? – строго спросил рефери, глядя боксеру в глаза.

– Готов, – Саня выше руки поднял, чтобы даже толика сомнений не закралась.

Можно было начать спорить, попытаться указать, что нокдауна нет и рефери не прав. Но толку от этого? Опять-таки – регламент. А по регламенту ответ должен быть односложным – «готов» или «да». Поэтому все попытки ответить иначе и спорить – приравниваются к «нет» при желании. И к концу боя. Такой роскоши себе позволить Саня не мог.

Рефери кивнул, удовлетворившись. Сделал пару шагов назад и дал боксерам продолжить схватку.

– Бокс!

Почуяв близость победы (хотя соперник ведь должен был почувствовать, что нокдауна не случилось), оппонент снова попер, ничуть не сбавляя свой темп. Пытался донести до Пельменя парочку колхозных плюх, каждая из которых была сродни динамиту. Сане опять ничего не оставалось, кроме как снова связать атакующего, чтобы не принимать ненужный урон и сбить наступательный порыв Мамедова. Все повторялось как по кальке. Только на этот раз, готовый к тому, что кавказец начнет прибегать к борьбе, Саня по мма-шному сконтрил. Получилось. Бросать только соперника не стал, чтобы правила не нарушать и не давать рефери нового повода вмешаться. Со стороны это выглядело так, будто два здоровых дядьки кружат в танце по рингу.

– Брейк.

Рефери подлетел разнимать бойцов. И снова показал кавказцу, чтобы тот отошел в угол, не имея к нему вопросов. Саня на этот раз не сдержался и руками развел.

– Что не так? Он бороться лезет!

– Грязное ведение боя, синий. Предупреждение. Еще раз нарушишь – сниму со схватки. Все понятно?

Да ни хрена не понятно, но Пельмень кивнул. Пал Саныч, который видел весь этот беспредел, который творился с его бойцом, возмущаться начал, не выдержал тренер.

– Я апелляцию подам! Чего вы явно красного тащите за уши!

– Судью на мыло! – это Игорь Борисыч подключился, переживая, что с его сыном несправедливо обходятся.

– Фу-у-у, – это Дмитрий Дмитриевич затянул, пытаясь завести зрителей и обзавестись их поддержкой.

С другой стороны, из угла соперника тоже начали возмущаться, но в обратную сторону. Мол, команда Пельмененко оказывает психологическо давление на рефери и надо бы их дисквалифицировать уже сейчас за такую «грязь». Эти не на зрителей работали, а прямиком обхаживали одного из судей, в полномочиях которого было принять решение о снятии с боя бойца.

Пельмень попытался от происходящего вне ринга отвлечься и максимально абстрагироваться. Обстоятельства неблагоприятно складываются, это факт, обсуждению не подлежит. Но зато в загашнике есть один очень понятный и доступный способ решить любой бой в свою пользу. Наглухо нокаутировать оппонента. Тогда вопросов ни у кого не останется по результату. И никто в бой вмешаться не сможет.

Когда рефери вновь свел бойцов в центре ринга, Саня твердо для себя решил, что в бою надо ставить точку и делать акцент на разовый нокаутирующий удар. Следовало попытаться завалить соперника при сближении. Плотно, навстречу попасть, желательно с ювелирной точностью.

Кавказец, у которого толком не было стойки, хоть он и являлся кандидатом в мастера спорта, уповал на одну единственную ставку в виде размашистых ударов. Конечно, Пал Саныч заверял перед началом боя, что в рубку Пельменю лезть не стоит. Но особо вариантов других у него не осталось. В отсутствии нормальной функционалки после отравления, как раз-таки придется рубиться. Встать посреди ринга и срубать соперника, либо же падать самому… разберемся в общем.

Мамедов попер вперед, решив разумно не менять тактику, которая приносила ему успех. Вновь пошла мельница, как могло показаться с еще большей скоростью, чем прежде. Но Саня на этот раз не сдвинулся с места. И Мамедов влетел в Пельменя, как в каменную стену, агрессивно проводя мощные атаки – дикие силовые удары кавказца свистели в воздухе, хотя ни один из них не достиг искомой цели. Саня врубил в ответ – печень хорошенько прочувствовал, и следом выбросил апперкот. Удар был силовым, но не попал плотно. Зато комбинация отрезвила Мамедова, теперь уже он бросился в клинч, заставляя Пельменя промахнуться левым хуком – удар пришелся по воздуху. Саня клинч принимать не стал, понимая, чем грозит ближняя дистанция на горьком опыте. Отскочил с сильным ударом правой, который взбодрил Мамедова и впервые в поединке заставил не попятиться, конечно, но остановиться и ручки поднять, чтобы еще по бороде не прилетело.

Отпускать Саня не стал и влепил прямой вдогонку с рабочей руки. Удар на этот раз пришелся на блок. Но теперь уже заставил Мамедова пятиться, что его явно не устраивало. Соперник попытался реваншироваться и ответил двойкой. Из-за севшей функционалки и притупившихся инстинктов, Саня не успел руку на место после прямого вернуть. Правый прямой, но теперь уже соперника, влетел в бороду. Саню трухануло до самых пяток, как назло еще плотно на ногах обеими ступнями стоял – армотизировать удар не вышло. Да и не пытался Пельмень, знал ведь в каких условиях биться придется.

Ух… как пробрало хорошо. Хорошечно!

Пельмень встряхнул головой, очухиваясь. Теперь уже он поставил блок, чтобы следующими ударами Мамедов его не разбил. Чего-чего, а рубиться кавказец умеет, и налетает, как кавалерист – с наскоку. Несколько тяжелых увесистых ударов пришлось по перчаткам и по локтям. Мамедов тоже быстро смекнул, что работать надо по этажам, но Саня перекрылся локтями, защищая печень и выдерживая натиск. Сам искал возможность для контратаки.

– Брейк!

Раздался гонг. Судья развел бойцов по углам. Раунд закончился.

На областных соревнованиях не было никаких стульев, перерыв можно проводить только на своих двоих. Мамедова тут же окружили угловые в количестве человек пятнадцати, а ни рефери, ни судьи даже замечания не сделали – нарушение на лицо. К Пельменю Пал Саныч подошел.

– Саня, говорю не лезь в рубку, пропустишь.

– Пал… – Пельмень выплюнул капу в перчатку. – Тут только нокаутом можно победить!

– Черт с ним с победой, а если он тебя выключит? Ты ж на ногах еле стоишь.

– Пал Саныч…

– Ничего не хочу слышать, попытаешься еще рубиться – полотенце выброшу! И весь разговор!

Саня первый раз видел тренера таким возбужденным. Видимо «конкуренты» из противоположного угла в печенках сидели у Пал Саныча. Спорить с тренером, когда он пребывал в таком состоянии – смысла нет. Поэтому продолжать спор Саня не стал, вставил капу. Перерыв подходил к концу.

– Бойцы на середину.

Вышли. Мамедову дали какие-то рекомендации, по плечу похлопали напутственно.

– Бокс!

Соперник на этот раз решил подойти поближе, чтобы воплотить какую-то домашнюю заготовку. На второй раунд он выходил в стойке, чтобы плюху не пропустить. Но похоже, что подвымахался кмсник в первом раунде, задышал. И руки у него располагались недостаточно высоко, а к тому же между перчатками щель имелась. И эту щель Пельмень приметил сразу же. Да, она сейчас маловата, чтобы туда перчатку вставить… Но и Пал Саныч дал четко понять, что если Саня еще раз попытается зарубиться, то тренер полотенце выбросит. Слову тренера Саня верил. Поэтому рубиться не стал… Черт с ним, раз в жизни и на вишне бывают яблоки. Пельмень дождался, когда Мамедов начнет удар пробивать и влепил навстречу кросс.

Бам!

Точный акцентированный удар навстречу попал прямо в подбородок. Удар остановил летящего соперника, и кандидат в мастера рухнул на настил. Прям как Тайсон Фьюри в последнем раунде первого боя с Деонтеем Уайлдером, выше упомянутым. Упал хорошо так – распластавшись в позе морской звезды. Руки-ноги в разные стороны, замер, выпученные глаза в потолок глядят.

Активировался рефери, который показал Сане занять свой угол. Пельмень пожал плечами, пошел в синий угол ринга, не оборачиваясь. Вроде очевидно все – бой закончен, и кандидат еще не скоро придет в себя, это жесткий нокаут. Как говорится, нечего пугать волка ружьем, если оно не заряжено. Так и кандидат в мастера спорта, который наехал на Пельменя в раздевалке, сначала должен был убедиться, что сможет себе позволить такой уверенный базар и не превратится в вентилятор на ринге. Чтобы так не обламываться в дальнейшем, когда до дела дойдет. А тут как самый настоящий бык – рога обломал.

Зал взорвался аплодисментами. Бой получился ярким, здесь присутствовали все искомые зрителями эмоции. Ну а Саня перекрестился даже, что задумка удалась. Следом Игорю Борисычу отсалютовал, Дмитрию Дмитриевичу, которые с мест повскакивали и аплодировали стоя. Взглядом нашел товарищей американцев, привычным жестом показывая, что ему нужен пояс. Какой? Да неважно какой, но пиндосы должны отчетливо понять, что Саня способен закатить шоу – готовьте зеленые бумажки с вашим забугорным президентом. И побольше. Однако Джонни, улыбнулся и начал тыкать пальцем Пельменю за спину. Мол, милый человек – обернись.

Саня обернулся и у него от удивления глаза на лоб полезли. Как еще – Мамедов каким-то хреном с канваса подниматься начал. На счет восемь! А через секунду уже стоял на ногах, подняв перчатки и показывая рефери, что готов продолжить бой. По-хорошему, рефери следовало снимать красный угол. Как никак, здесь соперники бьются за проход в следующий этап областных соревнований, а не за пояс WBC и рисковать здоровьем бойца не следует. Поражение запишут – да и черт с ним. Даже Вася Лома, и тот проигрывал, а то Хай Тек. Однако здесь свою роль сыграл тренер, который начал хлопать в ладоши и призывать своего бойца продолжить бой. Ну а рефери он призывал не останавливать бой.

Рефери, явно бесстыдно тянувший с отсчетом, и насчитавший секунд 30 вместо 10, взял перчатки бойца и посмотрел тому прямо в глаза.

– Готов?

Кавказец в ответ отрывисто кивнул, но судя по его соловьиным глазам, готовности там не находилось. Саня уже прикидывал как финишировать Мамаева с минимальным ущербом для его здоровья. Хотелось верить, что гонору у боксёра поубавится после отрезвителя в виде кросса в бороду. И в следующий раз парниша крепко задумается и на ринге будет вести куда себя скромнее, чем сейчас. А время и энергию, потраченную на выяснение отношений в раздевалке, боксёр в следующий раз направит на подготовку и настрой. Размышляя подобным образом, Саня решил, что закончит бой ударом по печени. Жирную точку поставит, если Мамедов так рвется в бой, а у угла и рефери не хватает мозгов его с поединка снять.

Но рефери не просто исполнял, он чудил. Конечно, это соревнования по любителям, да еще и областные, поэтому Пельмень отчетливо понимал, что здесь возможен произвол. Да и в профессионалах не лучше – достаточно вспомнить «нокаут» в бою Кныба и Ааджоура, когда один срубил другого ударами по воздуху. Кандидата в мастера явно тащили, причем самым наглым образом. И Саня который формально даже разряда не имел, считался для Мамедова проходным… а тут тебе дела такие.

Давая сопернику очухаться, рефери на какой-то ляд взял тряпку и принялся протирать ринг, делая вид, что на настиле пролита вода и это мешает боксерам.

З – забота.

Следом, попросил проверить перчатки секундантов, потому что ему показалось будто шнуровка у Мамедова развязалась. Другими словами, рефери делал все возможное, чтобы дать сопернику восстановиться после тяжелого нокдауна.

Публика среагировала незамедлительно и начало освистывать то, что происходило в ринге. Саня при этом отчетливо понимал, что все эти манипуляции направлены на то, чтобы вывести его из себя. Он терпеливо стоял в углу, руки на канаты сложил и переминался с ноги на ногу, дожидаясь, когда закончится это цирк.

– Аккуратней работай, тебя сейчас за любой пук дисквалифицируют, Мамедова явно на чемпионат России тянут, – в синий угол Пал Саныч подошел.

Саня кивнул. Понятно, что этот кавказец блатной и проплаченный. Но восстановиться от такого пропущенного удара виделось практически невозможной задачей. К тому же, как бы не хотел рефери и угол Мамедова, дольше затягивать время у них уже не было никакой возможности.

– Бойцы на средину. Бокс!

Мамедов, понимая, что ему нечего терять, снова ломанулся в режиме мельницы. Единственный его шанс теперь заключался в том, чтобы навалиться и компенсировать полученные нокдауны градом выпущенных ударов. Но двигался Мамедов куда медленнее, чем до нокдауна. Да и по ногам было видно, что он больше «не жилец». Саня хотел обманным крюком открыть Мамедову печень, бил не то чтобы сильно, для вида больше. Однако увы и ах, первый же выброшенный удар передней рукой оказался точным. Мамедов уже не видел рук Пельменя и удар схавал, упав лицом вниз замертво. Хотя не совсем замертво – пару ударов он еще нанес в падении на автомате. Далее он просто вытер лицом настил ринга. Вспомнился еще один пример из профиков. Так Владимир Кличко нокаутировал претендента Эдди Чемберса.

Было неприятно смотреть, как Мамедов изображая самолет на посадочной полосе «доехал», скользя лицом, до угла, о который ударился лбом. Ошибка секундантов была на лицо.

На ринг, не дожидаясь официального вердикта выбежал Пал Саныч. Тренер знал, как тяжело Пельменю дался, и поэтому своего бойца крепко обнял. Выбежали к Мамедову, начали пытаться поднимать его, усаживать, но благо вовремя вмешался врач, который запретил бойца трогать и приступил к осмотру.

Американцы хлопали – оказались впечатлены уверенной победой и показанной на ринге драмой. Поединок им явно пришелся по вкусу.

Глава 6

  • «Это все обман, что он был добрым царем,
  • Это все неправда – он правил огнем и мечом…
  • Люди как звери, когда власть над миром дана,
  • Это все обман»
Поет песню группа «Ария»

* * *

Беспредел творился жуткий, натуральный и форменный. Как по-другому сказать, если стоило бою Пельменя и его соперника закончится, как дальше на ринге и вокруг него началась непонятная суета. Обычно такие вот движи ничем хорошим отродясь не заканчивались. Поэтому Саня наблюдал за происходящим с легкой тревогой.

Зашевелилась судейская бригада. Главный судья вышел на ринг, там к Мамедову подошел, осмотрел. С рефери посовещался, долго причем, явно прошедший бой обсуждали… что там обсуждать только, когда соперник Сани в глухой нокаут отправился. А через примерно пять минут, когда главный судья пошушукался с тренером соперника, то вовсе какие-то чудеса случились. Все это время соперник Сани Мамедов приходил в себя после жуткого нокаута. Его с горем пополам усадили на стул в углу, а врач его осматривал и первую помощь оказывал.

Главный судья неожиданно попросил внимания.

– Минуточку внимания, у нас нестандартная ситуация произошла, – заговорил он, обращаясь к зрителям.

Нестандартная – в чем? В том, что Мамедов до сих пор в себя прийти не может? Саня не понимал, что происходит и куда все идет. Вернее, не идет даже, а катится.

– Че то нехорошее задумали, – напрягся сразу Пал Саныч. – Чую прям, на роже у судьи написано.

– Как думаете – что? – поинтересовался Саня.

– Да вот прям сейчас и узнаем, но точно что-то подготовили…

В подтверждении предположения тренера, главный судья продолжил.

– Спортсмен из синего угла Пельмененко дисквалифицируется за нанесение запрещенного удара в затылок бойца из красного угла Мамедова, – выдал судья. – Мамедов не может далее продолжать бой и не успел восстановиться за отведенное время. Поэтому Пельмененко засчитывается поражение, а Мамедов выходит в следующий этап.

– Как так? – Пал Саныч руками всплеснул. – Ошалели в конец, э?! Але гараж, вы что с ума посходили!

Ясно.

Что Саня вынес из прошедшего боя, так это один очень важный вывод по текущим областным соревнованиям. Хоть ты лопни, хоть ты тресни, а судьи в здешних боях могут напортачить, что мала не горюй. И никакой нокаут наглухо тебе не поможет, потому что мало что зависит от самого боксера. Бывало у Пельменя по прошлой жизни всякое, если о выступлениях по любителям говорить. Но конкретно такой беспредел, как выдал рефери, а теперь и главный судья соревнований… Именно беспредел, потому как иначе дать характеристику случившемуся – не получалось. Язык не поворачивался, это был даже не грабеж, а разбойное нападение. Наглое такое.

Дисквалификация на ровном месте!

Подобное судейство хамство – это ни хорошо, ни плохо, это просто факт, а с фактами стоило считаться, если у тебя голова на плечах есть. Пельмень поначалу думал сходить главному судье по печени для порядка настучать, чтобы его в чувство немного привести, но все же быстро в руки себя взял. Не стоит этого делать, не Сани точно, а то проблем не оберешься. А мало у Пельменя проблем? Ворох целый.

Пал Саныч напротив успокаиваться не собирался. Взбеленился, не собираясь мириться с таким наглым и несправедливым решением, как следствие пошёл разбираться прямиком с главным судьей, со словами, произнесенными сквозь стиснутые зубы:

– Надо бы с ним по-мужски вопрос перетереть, ты посмотри борзый какой. В конец обнаглели, средь белого дня!

Саня же понимал, что толку от этих разговоров будет примерно столько же, как с козла молока. Плавали – знаем. Даже в 21-м веке, когда уже существовали регулярные видеотрансляции, в том числе с областных и даже городских соревнований, не всегда удавалось получить удовлетворение апелляции на предвзятое судейство. А оно случалось сплошь и рядом. Что тогда можно говорить о 90 годах, когда не то что видеосъемки не было, а интернет отсутствовал как класс? Единственным внятным аргументов сейчас считался протокол. И в протоколе, который составлял сам главный судья, черным по белому написано будет – боксер из синего угла Пельмененко Александр нанес своему сопернику запрещенный удар в область затылка, который не позволил Мамедову продолжить бой. Все остальное – сказки дедушки Крылова и полная ерунда.

Поэтому, Пал Саныч, не смеши мои подковы вот этими вот «по-мужски перетереть», подумал Саня с сожалением. Разговор тренера с судьей ни на что фактически не мог повлиять, как бы Пал Санычу обратного не хотелось и как бы он из себя от чувства несправедливости не выходил. Ну изольет тренер душу, главный судья покивает ему в ответ, послушает внимательно, может быть даже посочувствует «горю». Однако в оконцове пообещает (и то в лучшем случае), что приложит все усилия дабы во всём разобраться и исправить. А по факту всё как было, так и останется, тут к гадалке за ответом не ходи. И апелляцию даже не подашь, что самое обидное. Как ее рассматривать будут в принципе? Результат давно проплачен, а в любительском боксе не всегда побеждает лучший, чаще – тот, кто надо. Да и в профессиональном боксе тоже не без греха, всякие решения случаются, по типу ничьи Канело Альвареса на одной из карточек боя с Флойдом Мейвезером.

Короче, паршиво дела обстоят, с какой стороны не глянь.

Пока тренер начал выяснять с главным судьей, к Пельменю подошел Дмитрий Дмитриевич. Поддержать пацана и если надо – успокоить, помочь решение паршивое пережить.

– Саня поздравляю ты хороший бой показал. Никакого удара по затылку и в помине не было, ты его чисто стукнул! Надеюсь Пал Саныч разберется и все взад переиграют, – сказал он, пытаясь Пельменя успокоить, от того сразу постарался товарища от дурных мыслей отвлечь и переключить тему разговора. – Ты как сам не свой сегодня, случилось что? Куда движения пропали, финты твои фирменные?

– Я, Дмитрий Дмитриевич, хотел впечатление произвести на наших американских друзей из-за бугра, поэтому не стал, как на боях без правил на технику уповать. Решил выйти и срубить соперника, – пояснил Пельмень, плечами пожимая.

Может и стоило рассказать мастеру о приключениях, которые с ним случились накануне. Именно эти приключения манеру ведения боя продиктовали. Но оно надо кому о том, что было «до» знать? Вышел на бой – забывай о травмах, дерись. И не ссылайся потом на то, что у тебя голова или жопа перед боем разболелись, чтобы поражение оправдать.

Хотя, справедливости ради, отбиться получилось совсем неплохо, Саня сам это прекрасно понимал. И американцам тоже немало удалось показать, чего они раньше не видели. Во-первых, держалку Саня бетонную продемонстрировал, когда в бороду плотно пропустил от сильно бьющего Мамедова. Пропустил да, но на ногах устоял. Во-вторых, еще раз доказал, что мощный нокаутирующий удар в его арсенале присутствует. Ну и, наконец, в-третьих, бой реально получился в лучших традициях Биг Драма Шоу, как любил говорить Геннадий Головки. Валедольный бой, именно за такие бои народ любит бокс и готов платить кровно заработанные.

Но увы и ах, все это могло теперь отправиться к чертям на дальнюю полку. Все это теперь без надобности и разговоры в пользу бедных. Больше ничего нового показать Пельмень не сможет… после нечестной дисквалификации главным судьей, дальнейшие перспективы оказались перечеркнуты. К своему удивлению, Саня воспринял этот факт достаточно спокойно. Тупо старался не думать об этом, чтобы попусту нервы не трепать. Но, что тут скажешь, в глубине души он все-таки верил, что Пал Санычу с его немалым авторитетом в мире бокса, таки удастся разобраться в бардаке.

Куда-то делся Игорь Борисович, Саня видел, что его место опустело в тот момент, как закончилась схватка. Но тут как раз понятно более-менее, отчего батя из зала свинтил. Пельмень не исключал, что у бывшего физрука попросту в горле пересохло от такого счастья (батя то не знал о дисквалификации, полагал, что сын первый бой выиграл) и на радостях Игорь Борисович пошел победу сына по-взрослому отмечать. Во облом будет у Игоря Борисыча, когда тот узнает, как все в конечном итоге обернулось. Однако Саня зря на бывшего физрука наговаривал и батон крошил. Боковым зрением Пельмень заметил, как Игорь Борисович протискивается среди народа в зале и держит в руках бутылку с водой и еще что-то, упаковку какую-то.

Продолжить чтение