Читать онлайн Ланиакея бесплатно

Ланиакея

Глава 1. Знакомство

Истребители-бомбардировщики Ф/А-18Ф приземлялись на американской авиабазе вблизи города Б., самолёты в спешке распределяли по уже забитым стоянкам. Лейтенант Клэр Ганнисон, позывной «Хукс», спустилась по приставной лестнице на бетон – ей было нехорошо. Нет, её никогда не мутило, несколько лет полётов с серьёзными перегрузками и три года службы закалили её. Вестибулярный аппарат у неё был покрепче, чем у любого морского волка, ей просто было нехорошо от предчувствия: предстоит заварушка, и эта заварушка не сулила ничего хорошего. Пропаганда пропагандой, приказ приказом, а внутреннее чутьё, тем более женское, не обманешь.

Любая заварушка – это прежде всего полный хаос, так было и в этот раз. Все носились как угорелые, мало что понимая.

Экипажи раскидали по помещениям и предоставили самим себе. Вроде бы для отдыха, при этом объявили оранжевый режим готовности: базу не покидать, в 7 утра брифинг по боевому расписанию. Ночь прошла в тревожном ожидании, Клэр почти не сомкнула глаз, несмотря на усталость.

Наступило утро. Все собрались в помещении брифинга1. Майор долго описывал район боевых действий, потом пришёл полковник и сразу перешёл к главному:

– В этом квадрате мы не смогли провести разведку ни спутниками, ни дронами, тем не менее для обхода районов ПВО противника нам необходимо это сделать.

– А что значит «не смогли»? – вдруг выкрикнул кто-то.

Полковник, сморщившись, ненадолго замолчал – нарушения субординации он не любил. Потом произнёс:

– В этом районе мы потеряли все дроны, которые посылали… в том числе и высотные. На спутниковых снимках засветки. Было принято решение послать туда пару2 с разведывательной аппаратурой.

У Клэр ёкнуло сердце, она уже предвидела худшее.

– Полетит экипаж Тир – Хукс, прикрывает…

– Кому же ещё, – тихо констатировала Клэр.

Она как никто чувствовала, что это приговор, и даже не взглянула на командира. Уткнувшись в планшет, пыталась представить, что их ждёт: всего два истребителя, стрелять во всё подозрительное, и вытащить их в случае катапультирования, скорее всего, не смогут.

  •                                         * * *

Истребители быстро приближались к таинственному району. Пара разомкнула строй, нужно было соблюдать safe bubble3.

Клэр включила режим радара «сканирование земли», автоматически пошла запись. На нашлемном экране пошла синтезированная картинка местности. Ничего особенного, обычный гористый пейзаж. Включила аппарату сканирования частот, но там было пусто.

– Ловушка, заманивают, – доложила Клэр по СПУ4 командиру.

– Ты реально так думаешь?

– Пятьдесят на пятьдесят: либо здесь на самом деле ничего нет, либо это ловушка. Всё чисто, и это странно: должны быть помехи и отражения, а здесь картинка чистая. Полностью чистая.

– Купер, что у вас? – командир позвал второй экипаж, ответа не последовало.

– Купер?.. Вы здесь?..

Тишина.

– Разворачиваемся. Mayday, Mayday, Mayday…5

Тут самолёт тряхнуло.

– В нас попало? – закричал командир.

Клэр, упёршись в фонарь кабины руками, судорожно крутила головой, ища повреждения самолёта. Краем глаза она увидела, как за одно мгновение загорелось почти всё табло отказов систем. Мгновение спустя взревела сирена. Клэр дёрнула держку6 катапульты. Как в замедленном кино, очень плавно отошёл фонарь кабины. Клэр погрузилась в темноту…

  •                                         * * *

Что-то бухнуло.

– Опять всё зверьё распугали, – пробурчал Дядя. Бурундук перестал грызть печенюшку и повернулся к нему.

– Схожу гляну, что там, – сказал Дядя бурундуку. Он поднялся с бревна и тяжело пошёл вверх по склону. Перевалив гребень, сразу увидел бело-оранжевые купола парашютов, повисших на столетних соснах. Ещё через полчаса он уже стоял рядом с одним из пилотов. Симпатичная, живая, грех такую оставлять… Он достал нож, резанул подвесную систему… Второй был мёртвый, но Дядя снял его тем же способом – зверьё приберёт.

  •                                         * * *

Клэр медленно приходила в себя. Так приятно было просыпаться в тёплой мягкой постели. Она потянулась всем телом, расправляя мышцы, и с удовольствием зевнула. Ей хотелось замурчать как кошке и нежиться в постели бесконечно.

В помещении был полумрак, пахло хвоей и чем-то тёплым, как в церкви. «Свечами», – догадалась она.

Она вспомнила роковой вылет. Кровать явно не была похожа на госпитальную и совсем не похожа на то фанерное недоразумение, на котором пришлось спать в ночь перед вылетом. Клэр мгновенно напряглась: она на территории врага, скорее всего, в плену. Осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не выдать себя, она попыталась понять, нет ли у неё повреждений. Немного подумав, решила, что, видимо, нет. Никаких неприятных ощущений в теле, одета, не связана. Хотя одежда явно не её. Она не смогла определить на ощупь, что именно на ней было надето.

Клэр очень медленно отодвинула с глаз одеяло. Помещение было довольно большое, стены сложены из грубо обработанного лафета, как на горных ранчо из рекламы. Но тут всё было настоящее. Мебели она не разглядела. У стены рядом с маленьким занавешенным окном стоял большой грубый стол, на нём в красивом резном подсвечнике горела массивная свеча. За столом сидел мужчина. В неровном свете свечи, когда тени двигаются за пламенем, он показался ей огромным, сгорбленным и лохматым, лицо – старым. Необъятная жилетка из шкуры с длинным мехом дополняла облик. Медведь. Мужчина что-то писал пером, периодически обмакивая его в чернильницу. На кончике носа у него красовались очки в тонкой, изящной оправе, отливавшей золотом, линзы очков отбрасывали красивые блики от свечи, намекая на фантастическую оптическую чистоту.

Средневековый интерьер, одежда, свеча, гусиное перо и высокотехнологичные очки создавали абсурдный контраст. Мужчина уловил движение Клэр, положил перо, повернулся и посмотрел на неё поверх очков. Пламя свечи от тока воздуха заколебалось сильнее.

Глубокие пляшущие тени от такого освещения придали его лицу пугающее выражение. Она мгновенно села, вжалась в стену, прикрылась по самые глаза одеялом. От этого звериного взгляда её затрясло, ей сразу вспомнились бесчисленные пропагандистские фильмы, где пленных страшно пытали.

Мужчина взял со стола небольшую книжку, из которой торчало внушительное количество закладок. Послюнявив палец, он перевернул несколько страниц.

«Как ты?» – спросил он по-русски, потом, с ужасным акцентом, проговорил это по-английски: «Хау ар ю?». Он повторил это пару раз. Клэр, не в силах ответить, просто кивнула.

Мужчина улыбнулся, отложил книгу корешком вверх, чтобы не потерять открытое место, взял с каминной полки кувшин и кружку, налил какую-то жидкость и протянул ей. Клэр не шевелилась. Тогда он снова взял книжку, перелистнул на пару страниц и произнёс:

– Пей, дринк… для силы, фор повер.

Опять повторил это. Клэр взяла кружку, осторожно понюхала. Пахло мёдом, лимоном, корицей. Она осторожно глотнула. Питьё оказалось горячим, сладким и пряным. По всему телу разлилось приятное тепло. Её перестало трясти. Она допила и протянула кружку назад.

– Thanks (англ. – спасибо), – слабо выдавила она из себя.

Мужчина улыбнулся, кивнул, поставил кружку на стол.

– Пойдём, ком, – снова сказал он по книжке.

Клэр заглянула под одеяло, ещё раз убедившись, что она одета, медленно и осторожно переместилась к краю кровати и спустила ноги на пол. Мужчина наблюдал за ней с явным удовольствием.

– Пойдём, ком, – повторил он уже без книжки. Клэр поднялась и побрела за ним.

Помещение было большое, разделённое на две примерно одинаковые зоны полустенкой с камином. В каждой была дверь. Мужчина подошёл к первой двери, открыл и зажёг свет:

– Ванная комната, басрум.

Клэр осторожно заглянула, опять отметив про себя полный контраст с основным помещением. Просторная комната оборудована по высшему разряду, в ней было всё, что только можно было представить в ванной у великосветской особы. Большая зеркальная стена, столик, встроенные шкафчики с прозрачными дверцами, за которыми виделись баночки, коробочки и прочая необходимая мелочь. По центру – ванна, в углах душ и уборная.

– Пойдём дальше, ком, – торопил мужчина, открывая вторую дверь и включая свет. – Кухня, китчен.

Кухня была в стиле главной комнаты, с большой рабочей поверхностью со встроенной мойкой и электрической плитой, всё вполне обычно, без излишеств. Из техники присутствовали холодильник и духовой шкаф. В глаза бросилось, что везде были рамочки с натянутой сеткой, прижимающие предметы к своим местам.

– Еда, фуд, – мужчина открыл холодильник. Клэр кивнула. – Пойдём, – он открыл следующую дверь. – Твоё, ёр, – он указал на большую корзину.

В ней лежал аккуратно свёрнутый лётный комбинезон, торчали трубки противоперегрузочного костюма, сверху шлем и пакет НАЗ7. Клэр снова кивнула и потянулась к корзине. Но мужчина её остановил.

– Потом, – сказал он. – Дверь на улицу, аутдоор, – он указал на дверь. – Пока не ходи, нот рекоменд нау. Холодно, колд, – для убедительности он передёрнул плечами. – Я пойду по делам, ай гоу бизнес, учи, лёрн, – протянул ей книжку с закладками. Развернулся и открыл дверь на улицу. Пахнуло холодом, в дом ворвались звуки метели.

Мужчина вышел, закрыл дверь. По-прежнему завывала метель. Клэр в замешательстве стояла, не зная, что делать и что думать.

Повинуясь инстинкту, она затащила корзину с вещами в тепло, закрыла дверь. Разложила всё на полу, внимательно осмотрела. На шлеме виднелись следы удара, разбитые светофильтр и проектор. Комбинезон кое-где был порван, со следами крови. Она примерилась, где следы, но повреждений на теле не обнаружила. НАЗ был не тронут, она вскрыла пакет. Удостоверилась, что штатная винтовка и боекомплект к ней на месте, положила назад. Винтовка казалась тяжёлой и громоздкой.

Клэр достала свой кольт8 и запасную обойму. Проверила затвор, зарядила. С оружием, оказавшимся в руках, к ней вернулось чувство уверенности в себе. Одежда не предусматривала таскание килограммовой железяки, поэтому Клэр достала ремень, нацепила на него пистолет и надела ремень на голое тело, под одежду. Сложив всё в корзину, вернула её на место. Захотелось есть. Она открыла холодильник, набор продуктов был непривычным – без узнаваемых полуфабрикатов и чего-то готового. Пошарив, она нашла сыр и хлеб. На столе стоял большой кувшин с вином. Она сделала себе чизбургер, налила в кружку вина и пошла осматривать дом, который оказался не таким большим, как ей представилось вначале. Из личных вещей хозяина нашлось несколько книжек и целая пачка тетрадей с записями. И всё. Ни одежды, ни оружия – ни-че-го. «Очень по-спартански», – подумала она.

В доме было на удивление чисто. Выключатели под старину – поворотные. Но никаких розеток для электроприборов и проводов. Когда включался свет, он лился с потолка, непонятно откуда. Вообще, все вещи в доме при ближайшем рассмотрении оказывались обманчивы в своей грубости, средневековости и простоте. Они были непонятны и технологичны – неестественно технологичны, это вызывало некоторую оторопь. Свеча, которая не сгорает, хотя Клэр за ней довольно долго наблюдала. Камин, похожий на обычные электрокамины, но пламя выглядело как настоящее. Холодильник работает, но его провод никуда не подключен, а просто висит, привязанный проволочкой к радиатору.

Клэр обнаружила в одном из углов большое кресло-качалку и плед. Она с трудом перетащила его ближе к столу, на котором горела несгорающая свеча. Забралась в кресло и укрылась пледом, стала размышлять. Пистолет неприятно впивался в тело. Клэр немного подумала и всё-таки сняла его, положив рядом. Угревшись, девушка незаметно заснула.

Клэр проснулась оттого, что затекло тело: всё-таки спать в кресле – плохая идея. В доме было пусто, хозяин не возвращался. Всё так же звук потрескивающих дров от камина да горела свеча на столе. Всё те же сумерки за окном и вой ветра. Но Клэр выспалась, и её обуяла жажда деятельности. Она вспомнила про оставленную ей книжку и пошла на кухню. В одной из банок обнаружила кофе. Немного поэкспериментировав с чайником и плитой, сварила более-менее пристойный напиток и сделала чизбургер. Вооружившись всем этим, устроилась в кресле с книгой. На обложке было написано: «Русско-английский и англо-русский разговорник». Читать расхотелось. Она поняла, в чём дискомфорт. Язык ей знаком с детства, мама была русской и часто общалась с ней на родном языке. Но когда Клэр подросла, категорически отказалась от русского, и постепенно язык забылся. Набив рот сырно-хлебной субстанцией, периодически запивая это кофе из необъятной кружки, она принялась штудировать книжку. Утомившись, снова бесконечно бродила по дому, заглядывая во все, даже самые потаённые углы. С одной стороны, одиночество выводило её из себя, с другой – она боялась прихода хозяина, этого странного мужчины-медведя. Она то надевала ремень с пистолетом, то снимала его, то сидела и плакала, думая про погибших, то эмоционально накручивала себя, думая, что этот странный человек всех убил, кроме неё.

Ещё больше вызывала раздражение потеря во времени. Сумерки за окном никак не хотели рассеиваться. В какой-то момент она бросилась в холодную прихожую, к своим вещам, там были наручные часы, но они оказались разбиты и не работали. Она снова забиралась в кресло и, чтобы занять себя, начала вспоминать язык. Сколько так прошло времени, она не знала. Может быть два, а может и три дня.

В очередной раз бродя по дому, она обратила внимание на старинный механический будильник. Как ни странно, он оказался в рабочем состоянии.

Клэр задумалась: раз солнце не встаёт, скорее всего, она находится за полярным кругом, и сейчас полярная ночь. Жизнь в армии приучила её жить по расписанию и вставать в пять утра. Она решила, что можно лечь спать, а когда проснётся, то выставит будильник на привычные пять утра и таким образом начнёт отсчитывать нормальные сутки. Идея ей очень понравилась. Она решила спать в нормальной кровати, с пистолетом под подушкой.

«Пусть он меня боится, у меня пистолет», – подумала Клэр, забралась под одеяло и заснула.

Проснувшись, некоторое время прислушивалась: она снова была в одиночестве. Как и задумала, выставила будильник на пять часов, и в её жизни сразу же появилась упорядоченность. Страх потихоньку прошёл. Она наконец решилась воспользоваться ванной, чему была несказанно рада. Плескалась долго, давно ей не приходилось испытывать столько блаженства. Солдатский быт аскетичен, в нём нет места роскоши. Там же в ванной она обнаружила комплект белья, он оказался точной копией того, что на ней было надето. Это её удивило, но ещё больше обрадовало. Там же стояла корзина для грязных вещей. Как выяснилось, всё, что она кидала в корзину, наутро исчезало. Неизменный комплект белья всегда был свежим, на одном и том же месте, как и полотенца, и прочие расходные материалы.

Так прошёл день, потом ещё. Где же хозяин? Может, он заблудился в пурге? Нет, такого не может быть, он явно местный и знает, что делает.

Клэр выучила книжку наизусть, обшарила все мыслимые и немыслимые закоулки дома. Продукты в холодильнике начали заканчиваться, это её беспокоило. Она не умела особо готовить, поэтому с едой была проблема. То, что она умела приготовить, быстро кончалось, да и надоело уже порядком.

Шёл седьмой день по времени будильника. Неожиданно для себя она различила уверенный скрип снега за окном. Клэр сильно истосковалась по человеческому обществу, поэтому сердце её радостно забилось, она выбежала в кухню встречать его. Он ввалился в дверь, огромный в своей мрачной жилетке, увидев её чуть ли не подпрыгивающей от нетерпения, улыбнулся. Это была самая прекрасная улыбка, которую видела Клэр.

– Здравствуй, красавица! – сказал он.

Клэр смущённо отвела взгляд, она не поняла слова «красавица», но это был явный комплимент в её сторону, и ей, по-девичьи, стало очень приятно.

– Как тебя зовут? – спросила Клэр.

– Зови меня Дядя.

– Дядя – это имя? Как твоя фамилия?

– У меня нет имени, я просто Дядя, – ответил хозяин. Клэр очень удивилась, но дальше вопросов по этому поводу задавать не стала.

– Меня зовут Клэр Ганнисон, – представилась она уже на русский манер.

– Я знаю, – просто ответил Дядя. – Есть хочешь?

– Да!

Дядя налил в кастрюлю воды и поставил кипятиться на плиту. Заглянул в холодильник, хмыкнул, достал из него пачку чего-то непонятного, сходил в кладовку и принёс оттуда стеклянную банку с каким-то соусом. Дядя был молчалив, быстр и точен в движениях. Клэр наконец рассмотрела его спокойно и внимательно. Он выглядел лет на сорок пять: седые волосы, короткая, по-военному, стрижка. Его лицо было скорее привлекательным и располагающим, полная противоположность тому, каким оно ей показалось в первый момент. Хотя оно было спокойным, казалось, что он постоянно улыбается глазами.

Клэр хотелось поговорить, но она не понимала, как себя вести в сложившейся ситуации.

Вода в кастрюле закипела, Дядя всыпал туда содержимое пачки. Клэр внимательно наблюдала, что он делает, и всё запоминала.

Неожиданно сев напротив неё, Дядя устремил свой взгляд прямо в её глаза. Клэр даже смутилась от неожиданности.

– Спрашивай, – предложил он.

Клэр растерялась и, немного поразмыслив, спросила, почему у Дяди нет имени.

– Мне оно не нужно, – ответил он. Такой ответ её ещё больше озадачил.

– Ты здесь один? – спросила она.

– Нет, – Дядя глядел на Клэр в упор, даже, как ей показалось, не моргая.

– Но я здесь никого больше не видела…

– Ты – здесь и я – здесь, ты не одна, и я не один. Нас здесь двое, – пояснил Дядя, он старался использовать простые слова, чтобы не возиться со словарями.

– А кроме нас здесь есть ещё кто-нибудь? – поинтересовалась она.

– Никого, – уверенно ответил он.

– Даже в гости никто не приходит?

– Отчего же? Ты, например, гость.

– У тебя есть жена?

– Нет.

– Почему? Вы в разводе?

– Нет. Просто нет.

Клэр немного подумала, затем спросила:

– Кто-нибудь, кроме меня, остался в живых?

Дядя отрицательно покачал головой. Наступила пауза. У Клэр всё-таки оставалась надежда, что Дядя просто не знает про остальных. А если он их всех убил?

Скорее всего, не скажет. Но как это выяснить?

– Нас было четверо, – снова начала она…

– Никто, кроме тебя, не выжил. Остальные мертвы, – подтвердил Дядя.

У Клэр не хватало словарного запаса для других вопросов, вертевшихся у неё в голове. Дядя встал, снял кипевшую кастрюлю с конфорки, слил воду. Сваренное содержимое разделил пополам на две тарелки. Открыл соус, вылил в чашку. Поставил всё на поднос, туда же положил столовые приборы.

– Пойдём, – пригласил он.

Они прошли в большую комнату. Дядя быстро сервировал стол. На столе, помимо окружённой паром еды в тарелках, образовалась пара бокалов, которые тут же были наполнены вином.

Дядя молча уселся, наколол один из белых сваренных комочков на вилку, окунул его в соус и тут же отправил себе в рот.

«Да это же пельмени!» – догадалась Клэр. Она даже улыбнулась, вспомнила картинку из детства, где в гостях у русской бабушки вся семья собиралась за столом и лепила их.

– Ты очень быстро учишься, – неожиданно начал разговор Дядя.

– Почему здесь всегда ночь? Мы рядом с поул (англ. – полюс)? Полар ночь? – спросила она.

– Пусть так. Да, – ответил Дядя.

– Я могу вернуться домой? – с надеждой выдохнула она.

– Да.

– Когда?

– Когда наступит время.

Дядя жевал, прихлёбывал вино.

– Сколько должно пройти времени? Неделя, месяц? – Клэр была настойчива.

Дядя пожал плечами:

– Месяц, да, может быть. Когда наступит время. Пей вино, ты должна выпивать по бокалу в день. Оно разбавлено.

– Я поняла, что разбавлено, зачем?

– Здесь много свободных радикалов, это профилактика для организма. Доктор сказал, что это лучшее средство. Эскулапу надо верить.

– Что такое свободные радикалы?

– Например, активный кислород, оксиген. Озон.

– Озон – это же хорошо, – изумилась Клэр.

– Озон – это яд, поизэн (англ. – яд), как и любые другие оксиданты, – флегматично поведал Дядя, продолжая жевать.

– Почему тебя долго не было?

– Долго? – с удивлением спросил он.

– Да, очень долго, я устала ждать, – ответила Клэр.

– У меня есть дела. Работа.

– Кем ты работаешь?

– Никем.

– Ты же сказал, что у тебя работа? – ещё больше удивилась она.

– Да, дела – это работа, ходить – это работа, вырабатывать, тратить и преобразовывать энергию – это производить работу, – терпеливо пояснял он.

– Но что ты делаешь? В чём заключается твоя работа? – не унималась она.

– Я присматриваю здесь за всем, – загадочно ответил он.

– Что значит присматривать? – не поняла она.

– Направлять всё правильным образом. Управлять.

Дядя покончил с едой, прихватив бокал, расположился за столом со свечкой. С улыбкой посмотрел на заведённый будильник. Отодвинул его, чтобы не мешал.

– Я тебе принёс ещё пару книг. Учи язык. Возьми на кухне.

Клэр пошла на кухню, там действительно увидела две книжки. Одна оказалась словарём, другая, судя по всему, была каким-то романом с картинками. Клэр взяла книжки и вернулась в комнату. Дядя прилежно скрипел пером по листку бумаги. Видно было, что он очень старается. Клэр залезла в кресло, наблюдая за ним. Дядя писал целую вечность. Клэр даже немного задремала. Скрипнул стул. Клэр мгновенно проснулась. Дядя смотрел на неё.

– Я тебе написал инструкции, оставляю на столе. Теперь надо спать, – строго сказал он.

Дядя поднялся, пересел на небольшой диванчик возле камина, уложил диванные подушки к стенке. Улёгся, и через минуту Клэр услышала мерное, слегка похрапывающее дыхание. Такого она не ожидала. Сначала она хотела устроиться в кресле, но, немного поразмыслив, всё-таки пошла спать в свою удобную кровать.

«Почему постельное бельё всегда свежее? – подумала она, засыпая. – Надо будет расспросить Дядю».

Проснувшись от звона будильника, Клэр быстро вскочила. Она заглянула за каминную стенку, на диванчике никого не было. Всё выглядело нетронутым. Она прошлась по всем помещениям, Дяди не было. Закравшееся подозрение, что ей всё померещилось от одиночества, мгновенно рассеялось, когда она увидела исписанный листок на столе, рядом со свечой и книжками. Написано печатными буквами. Вооружившись словарём, она начала переводить текст. Записывала перевод тут же на листе. Писать приходилось пером, окуная его в чернильницу. Это было очень неудобно, но, в то же время, интересно. На листе обнаружились инструкции: как готовить еду из холодильника, что и с чем есть, где что брать в кладовке. А есть действительно хотелось! Она взяла листок и пошла на кухню готовить.

Прошло два дня. Дядя снова пропал.

«Он очень странный», – думалось Клэр. Она начала переводить роман. В конце концов повествование её захватило, и она засиживалась далеко за полночь, глотая очередную главу. Но всё равно вставала по будильнику. С едой теперь проблемы не было, готовить оказалось просто, и всё получалось вкусно.

Чтобы держать себя в тонусе, Клэр придумала физические упражнения, но ей очень не хватало бега. Она сделала что-то вроде календаря – отмечала на листочке, сколько прошло дней. Ей очень хотелось на улицу. Клэр даже попыталась надеть свою лётную одежду, но поняла, что привычные вроде бы вещи показались ей очень неудобными. Она вышла, постояла в вихре снежинок и практически сразу замёрзла. Слегка расстроенная неудачей, вернулась в дом. Она отметила, что иногда в теле появляется какая-то лёгкость, напоминающая слабую, но затяжную отрицательную перегрузку. Длилось это от нескольких минут до пары часов, в ушах потихоньку начинало звенеть, а потом всё проходило. Иногда наступало короткое странное головокружение. Отмечая эти особенности, она приписывала их последствиям катапультирования.

Периодически на Клэр накатывала тоска: ей очень хотелось позвонить маме, узнать новости, просто поболтать, как она делала в свободное время на службе.

«Наверное, ей уже сказали, что я не вернулась с задания», – думала она.

Ей казалось, что, скорее всего, Дядя вернётся снова на седьмой день. Но седьмой день прошёл, а его не было. Она уже не находила себе места от волнения, когда Дядя наконец-то появился. Это случилось только на девятый день.

Клэр была зла. Она порывалась высказать всё своё недовольство, но что-то её остановило, и она с обидой спросила:

– Почему опять так долго, где ты был?

– Долго? – с удивлением переспросил Дядя.

– Да, очень долго… Прошло восемь дней!

Дядя озадаченно уставился на Клэр. Она смотрела на него вопросительно. Он подошёл к полке, взял одну из тетрадей. Открыл на несколько секунд, напряжённо читая.

– Мне нужно будет ещё так уйти, потом я смогу остаться с тобой, – прервал затянувшуюся паузу Дядя. Закрыл тетрадь и вернул её на место.

– Когда метель кончится? Я хочу погулять, но не могу, у меня нет тёплой одежды.

Дядя немного подумал и ответил:

– Завтра. Завтра ты сможешь гулять. А пока ложись спать.

Он устроился на диванчике и захрапел. История повторялась. Клэр хотелось поговорить, в замешательстве она простояла ещё минуту, глядя на спящего. Потом решила не ложиться, а дождаться, когда он проснётся. Она устроилась в кресле, но всё-таки проспала.

Её опять разбудил будильник, и вновь она оказалась одна.

– Shit, – выругалась она, – fucking russian! – Но что-то изменилось вокруг, в окружающем пространстве, что-то было не так. Больше не было слышно шума ветра. Отдёрнув занавеску, она прильнула к холодному стеклу. На небе горели яркие звёзды, темнели силуэты деревьев. Она быстро пошла в кухню и увидела на табурете сложенную одежду и пару обуви, напоминающую угги. Из одежды – лыжный костюм из чёрной ткани с каким-то наполнителем и вязанная из толстой светло-серой пряжи шапочка с кисточками и большим помпоном. Клэр быстро всё на себя натянула. Одежда оказалась хоть и свободной, но точно по размеру. Так как ни в кухне, ни в холодной комнате не было зеркала, она прошла в ванную, где имелась целая зеркальная стена. Шапочка выглядела по-детски и сильно её молодила. Девушка несколько минут повертелась перед зеркалом и осталась довольна собой. Одежда её точно не портила. Клэр нацепила поверх ремень с пистолетом и вышла на улицу. Вдохнула полной грудью морозный, вкусный, искрящийся воздух и… почти ощутила счастье.

От дома вели несколько натоптанных или прочищенных дорожек. Она выбрала крайнюю справа и медленно пошла, поглядывая по сторонам. Страха она не испытывала, уверенности придавало оружие. Тишину нарушал только скрип её шагов. Пройдя совсем немного, Клэр вышла на открытое пространство – то ли замёрзшая река, то ли озеро. Всё было покрыто снегом. В темноте горизонт плохо просматривался. Дорожка шла вдоль берега. Клэр ускорила шаг, постепенно перейдя на бег трусцой. Она истосковалась по бегу, потому просто наслаждалась движением, ни о чём не думая.

Минут через пять дорожка свернула в лес. Клэр остановилась. Попытка сойти с дорожки была не очень умным решением, нога тут же утонула в рыхлом снегу. Клэр выбралась снова на дорожку и пошла дальше. Ещё минут через пятнадцать она вышла к дому с другой стороны. Подмёрзнув, девушка зашла внутрь, разделась, приготовила себе завтрак. Прогулка пошла на пользу, она чувствовала себя отлично, её ничто больше не напрягало, даже этот странный Дядя. В сущности, она от него ничего плохого не видела. Судя по всему, он её спас, приютил, кормит, дал ей одежду. Он никак не ограничивает её свободу, дал ей даже занятие – учить язык. Почему нет? Но как она попала за Полярный круг? Множество странностей порождали хаотичный рой вопросов в её голове. Устав мучить себя вопросами, Клэр снова взялась за книжки.

Теперь, вставая утром по будильнику, Клэр устраивала себе пробежку, делала упражнения, принимала душ. Потом завтракала, читала книжки, при этом всё реже заглядывая в словарь. Погода стояла ровная, и если раньше всё время дула метель, теперь постоянно было ясно. И вечная ночь, но никаких полярных сияний.

«Странно, – думала Клэр, – если мы за Полярным кругом, должны быть авроры». Список вопросов рос, Клэр даже стала их записывать. Теперь она часто выходила, чтобы просто посмотреть на небо. Созвездия были трудно узнаваемые, звёзды светили ярче, и их было значительно больше, чем на Родине. Особенно ярко светил Млечный Путь.

«Какое удивительно чистое место, – думала она. – Тут на многие мили никто не живёт, совсем нет мусора. Нет зверей и птиц, ну это понятно – полярная ночь. Хотя, если полюс Северный, должны быть полярные медведи».

Вспомнила фильм «Национальной географии» про белых медведей, и ей на минуту стало страшно, она рванула к дому, но потом, подумав, остановилась. Белые медведи живут во льдах, а здесь лес. Гризли впадают зимой в спячку. Вообще следов животных она здесь ни разу не видела. И, в конце концов, у неё есть кольт.

В какой-то момент она заглянула в записи Дяди, но не смогла ничего там понять. Какие-то схемы, нарисованные от руки, возможно, расчёты. Она полистала пару тетрадок, потом бросила: если не понимаешь – не интересно. Сами тетради и листы для записей удивляли, они были не похожи на обычные школьные: толстые, и бумага толстая, больше напоминающая пластик.

Дядя появился на восьмой день, как всегда, вечером. Зашёл, как ни в чём не бывало. Заслышав скрип снега, Клэр быстро спрятала лежавший на виду пистолет. Дядя, как обычно, был приветлив. Клэр решила приготовить еду сама. Дядя с улыбкой наблюдал, как она хлопочет на кухне. После ужина Клэр спросила:

– Ты говорил, что теперь не будешь уходить?

– Да, теперь я останусь с тобой. А сейчас надо спать, завтра много дел, – ответил он и привычно захрапел, устроившись на диванчике. Клэр прибрала со стола, завела будильник. Сунула пистолет под подушку и забралась под одеяло.

Глава 2. Нептун

Клэр проснулась от звона будильника. В доме была тишина. «Опять ушёл, – подумала она. – Обманул». Девушка встала, оделась на утреннюю пробежку перед завтраком. Выйдя из дома, она обратила внимание, что небо стало светлее. Чернильно-чёрное до этого, оно приобрело тёмно-синеватый отсвет на горизонте, у озера. На этом фоне темнела фигура Дяди.

Клэр подошла к нему и стала рядом. Дядя опирался на большую лопату для уборки снега. Впереди был расчищен внушительный кусок абсолютно ровного чёрного льда, скрывавшего глубину водоёма.

– Ты вовремя, – сказал Дядя, повернувшись к ней, – подожди минуту, я сейчас.

Он подхватил лопату и пошёл к дому. Вернувшись через несколько минут, принёс пару раскладных кресел и корзинку, в которой оказались еда и термос. Разложил кресла, устроил подобие стола. Достал кружки, налил в них горячий кофе, разложил бутерброды.

– Присаживайся, будем наблюдать восход и завтракать, – Дядя указал на кресло справа. Клэр устроилась в кресле. «Холодновато», – подумала она. Но холод, как ни странно, не мешал. Несмотря на то, что она не двигалась, в костюме оказалось достаточно комфортно.

Дядя, усевшись, взял бутерброды, протянул один Клэр. Она кивнула в знак благодарности.

Рассвет тем временем не розовел, а голубел.

«Очень странно, неужели за полярным кругом такие рассветы?» – подумала она. Девушка набрала в грудь воздуха, чтобы задать вопрос, но Дядя жестом её остановил.

– Смотри, как красиво, – произнёс он.

Рассвет развивался стремительно, небо синело с каждой секундой. Появилась голубая полоска, которая быстро ширилась, поднимаясь, и как будто наваливалась, как гигантская морская волна. Клэр замерла, не шевелясь, такого грандиозного по масштабам зрелища она не видела никогда.

Сияние голубизны увеличивалось. Волна поднималась, края её были голубые, а к центру цвет приобретал аквамариновые оттенки, и были различимы полосы. Вскоре она уже занимала полнеба. По поверхности едва заметно двигались овалы и закручивались спирали. Зрелище оказалось поистине грандиозным, учитывая непрерывное движение небесной картины. Вскоре уже не волна, а гигантский шар заслонял практически всё небо над головой.

Клэр была настолько ошарашена зрелищем, что все мысли из головы у неё куда-то мигом испарились. Когда первый шок прошёл, она вдруг поняла, что уже видела это когда-то, скорее всего, на фотографиях NASA9.

– Что это? – спросила она дрожащим от волнения голосом.

– Нептун, – совершенно невозмутимо ответил Дядя.

Взгляд Клэр стал абсолютно непонимающим.

– Восьмая планета по удалению от Солнца, – уточнил Дядя.

– Но… но… но ты сказал, что вернёшь меня домой через месяц, уже прошёл месяц… Клэр никак не могла принять и полностью осознать увиденное: катапультирование, гибель товарищей и вдруг – такое.

«Он точно их убил!» – решила она.

– Верни меня домой. Немедленно!

Клэр вскочила. Путаясь в одежде, она выхватила пистолет, направила дуло на Дядю и взвела курок. Она яростно раздувала ноздри, стараясь держаться уверенно.

– Немедленно это невозможно, мы ведь находимся очень далеко от твоего дома, – сказал Дядя, улыбаясь уголками губ. Он с любопытством рассматривал её, без тени страха.

Но Клэр уже завелась, её несло, как поезд под откос.

– Немедленно!!! – прокричала она.

Дядя встал. Клэр инстинктивно отскочила в сторону.

– Freeze (англ. – не двигайся)! – закричала она, направив пистолет выше его головы для предупредительного выстрела и нажала на спуск. Её глаза рефлекторно закрылись, ожидая грохота выстрела, но последовал лишь звонкий щелчок… Клэр чётким, отработанным движением передёрнула затвор, осечный патрон вылетел на лёд. Она снова нажала на спуск, потом ещё и ещё раз, осечные патроны летели на лёд без выстрелов. Она уже не понимала, что делает.

Дядя, улыбаясь, подошёл к Клэр. Её трясло. Он молча вытащил из её рук пистолет, собрал всё вылетевшее из пистолета, положил в карман жилетки.

– Это здесь не работает. Успокойся, – сказал он, подошёл вплотную и нежно, но с силой, не допускающей возражений, привлек её к себе. У Клэр полились слёзы. Всё копившееся неделями напряжение от ожидания, страх неизвестности – всё прорвалось водопадом слёз.

– Я умерла? Я уже на том свете? – спросила она сквозь рыдания, ничего другого ей в голову не приходило.

– Нет, – ответил Дядя, – успокойся, ты жива и здорова, и тебе ничто не угрожает.

Клэр продолжала рыдать, она просто не могла остановиться, и ей становилось легче. Дядя, почувствовав, что ноги перестают держать девушку, подхватил её на руки и понёс в дом. В доме он присел на свой диванчик. Клэр всхлипывала, сидя у него на коленях, как маленький ребёнок, пряча лицо у него на груди.

Он гладил её, успокаивая. Когда она наконец немного пришла в себя, спросил:

– Предположим, твоё оружие здесь сработало, ты выстрелила, что бы ты потом делала здесь одна? На орбите Нептуна?

Клэр, всхлипывая, ответила:

– Я не знаю. Мне очень страшно. Я катапультировалась. Я не понимаю, где я и что происходит.

– Не надо бояться, – успокоил он. – Тебе ничего не угрожает, хотя мы и находимся на орбите Нептуна, очень далеко от Земли. Свет от Солнца идёт сюда четыре часа. А у света очень большая скорость.

Клэр задумалась, потом спросила:

– Почему пистолет не стреляет, ты подменил патроны?

– Он стреляет, только здесь невозможно взрывное горение. Поэтому порох в твоих патронах начал просто тлеть, – терпеливо объяснил он. – Если бы ты подождала немного, пока давление в патроне превысит силу сопротивления, удерживающую пулю в гильзе, то пуля бы вывалилась из ствола твоего пистолета. Вот смотри, – Дядя пересадил Клэр на диван, сам встал, подошёл к столу, вытащил пистолет и высыпал собранное: – Посмотри отдельно пули и отдельно гильзы и понюхай…

Клэр тоже подошла к столу, взяла гильзу и осторожно понюхала. Пахло сгоревшим порохом.

– Почему так происходит? – спросила она.

– Я могу попытаться объяснить, но, боюсь, тебе будет очень трудно это понять именно сейчас.

Клэр немного успокоилась.

– Положи это в корзину со своими вещами, я пока напишу сообщение местным ребятам.

– Местным… ребятам? – удивилась Клэр.

– Ну да, мы тут ради них, – Дядя немного подумал, – надо тебе сувенирчик от них попросить, на память.

Клэр сходила в холодную комнату, отнесла пистолет и пули. Она никак не могла собраться с мыслями. Всё было крайне неожиданно, очень непонятно. Хотя многие вопросы, которые она продумывала для Дяди, ушли сами собой. Стало очевидно: ночь не потому, что полярная, а потому, что в космосе, далеко от Солнца.

Скорее всего, они находятся на каком-то космическом корабле. Ну а раз так, наверное, те фантастические вещи в доме – просто элементы этого корабля, как и сам дом и лес с озером… Неземной космический корабль. Земляне бы так не построили, нет таких технологий… Клэр пошла в ванную комнату. Умылась. Посмотрела на себя в зеркало. Отражение показывало заплаканную девочку с распухшим красным носиком и растрепавшимися волосами. Клэр приводила себя в порядок и пыталась привести в порядок и мысли. Развязала хвост на голове, перетянула по-новому. Она практически успокоилась. Ещё раз кокетливо взглянув в зеркало, она вернулась в комнату.

Дядя сидел за столом и опять что-то писал в своих тетрадях. Клэр залезла в кресло с ногами.

– Эти местные ребята, они кто? – спросила она.

– Э-э-м… ну как их назвать? – призадумался Дядя. – Нептунианцы, очевидно.

Клэр почувствовала себя ребёнком, который играет у себя дома с другими детьми в игру со сказочными героями, когда всё принимается как само собой разумеющееся.

– Эти нептунианцы, они как выглядят? Ты их видел?

– Да, видел, они большие, очень большие и медленные. По нашим меркам, очень медленные. Ответ от них придётся подождать. В остальном забавные и интересные.

– Им нужна наша помощь? – спросила Клэр.

– И да, и нет одновременно.

– Как это понять?

– Они могут решить все вопросы и сами. Можно сказать, их просьба, скорее, – это акт социализации между нами. Социализация – очень важный фактор в существовании жизни.

– Чем они заплатят? – поинтересовалась Клэр.

– Заплатят? Что ты имеешь в виду? – удивился Дядя.

– Существуют ли какие-то межпланетные деньги?

Дядя посмотрел на Клэр как на маленького ребёнка.

Она почувствовала, что говорит глупости, и, чтобы как-то исправиться, продолжила:

– Или какие-то вещи… ресурсы…

Дядя хмыкнул. На лице Клэр отразились недоумение.

– Предположим, – сказал Дядя, – ну и что бы ты от них взяла? Когда всё, что есть у них, есть и у тебя. Даже… я бы сказал по-другому, валяется у тебя под ногами. Но ты это не поднимаешь, потому что оно тебе не нужно. А всё, что есть у тебя, также есть и у них, и, в свою очередь, оно им также не нужно…

– Тогда поделиться технологиями?

– Зачем тебе технологии, которыми ты не сможешь пользоваться в своём мире? – вздохнул он. – Просто потому, что твой мир, твоя среда обитания абсолютно другие, чем у них. Это как твой пистолет. В твоём мире это оружие для обороны от врагов, а в этом мире совершенно бесполезное устройство. Во-первых, оно не работает. А во-вторых, здесь нет врагов.

Клэр задумалась.

– Тогда в чём смысл, зачем им просить помощи, а нам помогать? Какой в этом профит для них и для нас?

Дядя вздохнул:

– Как я тебе уже объяснял, это акт межвидовой социализации. Они знают про нас, мы знаем про них. Информацией мы обладаем примерно одинаковой. Это как общение с друзьями, периодически встречаешься, можно приятно провести время, узнать их новости, поделиться своими. Ты получаешь удовольствие, наблюдая за их действиями, они – за тобой. Всё не так скучно. Я бы даже объяснил так: нас пригласили на вечеринку и попросили попутно прихватить что-нибудь к чаю, какие-то сладости, потому что хозяева в данный момент не успевают забежать в нужное место. Является ли это просьбой о помощи – да. Может ли вечеринка пройти без этой сладости – несомненно, да. Обидятся ли хозяева, если ты забудешь об их просьбе, – нет. Но если сладость будет присутствовать на столе, всем будет приятнее.

– Поняла, – задумчиво протянула Клэр. – А почему ты думаешь, что мы обладаем примерно одинаковой информацией?

– Потому что мы можем посылать друг другу сообщения и понимать их. Уровень и правильность понимания может оцениваться некими маркерами, но не во всех аспектах. По крайней мере, для общения с ними моих знаний достаточно. Многое они говорят непонятно, и приходится это подолгу осмысливать. Всё, что связано с их жизнью, мне вообще непонятно. Правда, и между людьми не всегда бывает полное взаимопонимание. Например, ты не сможешь понять, о чём спорят два учёных, не зная предмета. Но если ты попросишь их объяснить суть и поймёшь терминологию, то получишь дополнительную информацию. Маркерами понимания для учёных-спорщиков станут твои или их уточняющие вопросы. Если твои вопросы или ответы удовлетворяют их маркерам понимания, тебе всё объяснят, в противном случае они не будут тратить энергию на объяснения, ведь ты не обладаешь достаточным знанием в той области.

Клэр в задумчивости раскачивалась в кресле.

– Не кажется ли вам, юная леди, – вдруг весело сказал Дядя, – что вашу утреннюю пробежку и физические упражнения никто не отменял? Как и необходимость прочитать главу в книге? У вас будет время успокоиться и подумать, а я немного позанимаюсь насущными делами. Времени поговорить у нас ещё будет предостаточно.

«Аудиенция окончена, – подумала Клэр, поднялась из кресла и пошла на улицу. – Откуда он знает про пробежки и физические упражнения? Он же отсутствовал. Хотя, что тут такого, видеокамеры… а вдруг он меня видел в ванной… – Клэр бросило в жар. – Господи, о чём я думаю? – она рассмеялась. – Он нептунианцев видел… Социализация… Социализм, он, наверное, коммунист».

Она бежала по дорожке, периодически задирая голову. Нептун очень сильно уменьшился и висел точно над головой. Рассматривать его было неудобно, но он был прекрасен. «Интересно, сколько Дяде лет? Я ему, наверное, нравлюсь… он один такой или есть ещё кто-то?» – продолжала размышлять Клэр.

Закончив с пробежкой и физическими упражнениями, она вернулась в дом, сняла верхнюю одежду и привычно направилась в душ. Дядя сидел за столом. Она закрылась, стала раздеваться. Мысль о том, что он за ней наблюдает, теперь не давала ей покоя. Она тихонько приоткрыла дверь и выглянула, Дядя был на месте. Клэр сама себе улыбнулась. Приняв душ, переоделась в свежее, замотала голову полотенцем и вышла. Он сидел на прежнем месте. Закончив писать, удовлетворённо отложил перо. Клэр снова уселась в кресло.

– А как ты общаешься с нептунианцами? – спросила она.

Дядя улыбнулся, взял перо и показал на тетрадь:

– Это и есть способ общения, всё, что я тут пишу, они читают, их ответы отображаются здесь же. Письмо – средство коммуникации.

– Но тетрадь…

– Форма не имеет значения, тетрадь и перо – моя личная блажь. Тебе было бы привычнее видеть нечто типа вашего компьютера или смартфона. Ну а мне больше нравится вот это. Какую форму они используют, я не знаю, у них слишком специфичная среда, и они больше похожи на китов или морских динозавров, чем на маленьких обезьян, как мы.

– А как ты узнал их язык, на каком языке вы разговариваете? – поинтересовалась она.

– Здесь всё достаточно просто и сложно одновременно. Универсальный язык для описания и предсказания у землян называется математика. Маркеры понимания – физические объекты и явления природы, то, что можно назвать её законами. В быту мы пользуемся речью, как сложно модулируемыми сигналами. Сопоставить наши и их интерпретации, с помощью компьютера подставить наши слова под их аналоги… Формально я пишу на русском, они уже принимают то, что «переводит» (Дядя показал пальцами кавычки) им компьютер и наоборот. Компьютер пользуется специфическим словарём, который мне был подарен. Иначе мне было бы крайне трудно догадаться, с чем сопоставить такие слова, как, например, «необходимость» или «приходи в гости».

– Расскажи про них ещё.

– Я даже не знаю, как тебе рассказать. Они очень медленные. Внешняя среда сильно влияет на организмы, хотя формы везде примерно одинаковы, ведь каждый элемент организма должен быть целесообразен в данной среде.

– Почему медленные?

– Опять же, всё определяет среда. Любая работа, которую производит организм, связана с преобразованием энергии. Так, например, если используется химическая энергия, при выделении тепла его необходимо отводить от элемента выделителя. Если перепад температур между внешней средой и выделителем мал, то требуется значительное время, пока температура на тепловыделяющем элементе стабилизируется для выделения его новой порции. Конечно, есть организмы, которым нужен приток той же тепловой энергии извне, но принцип сохраняется. Если при этом давление среды очень высокое, то требуются значительные усилия, чтобы преодолевать сопротивление среды. Большие усилия приводят к большому количеству выделившегося тепла, и, значит, надо много времени, чтобы его отвести, дабы не перегреть организм. Поэтому венерианские организмы тоже очень медленные. Возьмём другую ситуацию. При очень низких температурах химические реакции идут медленно, поэтому организмы, живущие в таких условиях, также будут относительно нас очень медленными. В этом заключается одна из серьёзных проблем коммуникации: некоторые быстрые существа посылают сигнал медленным, а те бывают настолько медлительны, что быстрые организмы успевают прекратить своё существование. Поэтому коммуникация между очень многими формами жизни, по факту, невозможна. Где-то из-за скорости жизни организмов, где-то из-за их типов.

– Ты сказал – венерианцы. На Венере тоже есть жизнь?

– Жизнь есть везде. Весь наш мир есть жизнь. Причём жизнь не только на планетах, сами планеты тоже живые. Они общаются между собой. Звёзды тоже живые. А мы живём на планетах как бактерии и прочие микроорганизмы живут на твоей коже или в органах. Все находятся в симбиозе.

– А можно пообщаться с планетой? – поинтересовалась девушка.

– Хороший вопрос, – улыбнулся Дядя, – ты общаешься, например, с микрофлорой своего кишечника?

– Нет, – ответила она.

– Вопрос с подвохом, – уточнил он.

Клэр удивлённо подняла брови.

– Микрофлора твоего живота определяет вкусовые пристрастия. Можно сказать, что она диктует тебе, чем питаться, то есть, по сути, бактерии управляют тобой, – пояснил Дядя, улыбаясь.

Клэр была сильно озадачена.

– Согласна с этим? – настаивал Дядя.

– Не знаю, наверное.

– На самом деле всё гораздо запутаннее и интереснее. В твоём кишечнике нейронов и связей не меньше, чем в голове, – Дядя посмотрел на Клэр, усмехнулся и продолжил. – Местность, в которой ты живёшь, определяет набор продуктов, который ты можешь потребить. Твоя микрофлора ограничивает список продуктов, создавая тебе вкусовые предпочтения. Органы тела делают запрос на те или иные вещества, необходимые для их нормального функционирования. При этом, несомненно, должна быть связь между микрофлорой, которая расщепляет продукты до нужных компонентов. При этом, когда ты переезжаешь в другую местность, набор продуктов меняется. Соответственно, должна меняться и микрофлора. Часть может поселиться из внешней среды, с продуктами. Если они договариваются с теми, кто живёт в тебе, у тебя исчезают проблемы получения нужных элементов. В общем, система твоего тела в большой степени живёт отдельно от твоего сознания, но частично формирует его. Хотя бы на таком простом уровне. Вернёмся к планете. Конечно, напрямую ты не можешь с ней поговорить, но влиять на аспекты её жизни в составе флоры и фауны ты, несомненно, можешь. При этом приставка «микро» для бактерий может быть очень условной. Опять же, всё зависит от среды обитания. У нас на Земле, на дне океана, живёт бактерия, которую называют ксенофиофора. Люди зафиксировали рекордный её размер – диаметр 11 дюймов. Представь только, живая клетка размером с твою голову.

– Вау! – вырвалось у Клэр.

– А под поверхностью Земли живёт множество организмов до глубины почти в три километра, и объём биомассы раз в десять больше, чем на поверхности и в океанах.

– Но под Землёй ведь высокие температуры, я знаю, – уверенно сказала Клэр.

– Да, высокие, но оптимальная температура работы многих белков может быть порядка 80 градусов, в отличие от белков человеческого тела, которые рассчитаны на 37 градусов. Для тех высокотемпературных 37 градусов – это мороз, – улыбнулся Дядя.

У Клэр было жуткое произношение, но ему это нравилось, он про себя посмеивался над её неправильными ударениями, но не поправлял, хотя иногда понять её было довольно сложно. Она же непроизвольно запоминала, как проговаривает слова Дядя. Он говорил очень размеренно. Многие слова вызывали у неё затруднения, но некоторые звучали примерно одинаково. Клэр уточняла по-английски, Дядя перепроверял по словарю, либо, если сразу было понятно, что слово – аналог, то подтверждал ей правильность понимания. Словарь приходилось держать под рукой. Постепенно её речь принимала правильные формы. Сама же Клэр поняла, что он очень неплохо ориентируется в английском техническом языке, но совершенно не владеет обычной разговорной речью. Недопонимание и неправильное произношение впоследствии в скором времени стали поводом для шуток друг над другом.

Клэр задумалась. Дядя перебирал свои тетрадки, делал записи, сверялся, что-то считал. Клэр хотелось ещё задавать вопросы, но он жестом её остановил, мол, занят, не мешай. Ей стало скучно, она оделась и пошла на улицу понаблюдать за Нептуном.

Нептун переместился ближе к противоположному восходу горизонту и сильно уменьшился в размере – стал меньше Луны на Земле. Похоже было, что скоро наступит закат. Вокруг сгустились тёмные сумерки, почти ночь. Как же всё тут странно устроено! Клэр так и не смогла определить примерные размеры корабля. Все её усилия по перемещению от дома неизменно заканчивались возле него. Самый длинный путь занимал около 30 минут. Клэр подумала, что за полчаса она пробегает трусцой не более 3 миль. Значит, вся доступная область – не более мили в диаметре. При этом сила тяжести ощущалась вполне земная. «Гравитационный двигатель или прибор, создающий гравитацию, – думала она. – Если я тут нахожусь четыре недели… а если не четыре? Сколько я пролежала без сознания? – Клэр была штурманом, и ей хотелось решить эту штурманскую задачку. – Свет сюда идёт четыре часа, как говорил Дядя. Мы долетели за месяц… м-м-м… возьму для ровного счёта сорок дней. То, что свет проходит за один час, мы летели 10 дней. 24 часа на 10 дней, итого 240 часов, – Клэр отломила веточку и на снегу записала цифру. – Получается, что наша средняя скорость была в 240 раз меньше скорости света», – Клэр поймала себя на том, что не знает скорости света. Нептун пошёл к закату. У Клэр от мороза защипало щёки, и она вернулась в дом.

– Нептун уже на закате, – сказала она Дяде.

Тот опять улыбнулся, подумал и ответил:

– Неплохо бы нам поужинать, и пора отдыхать. Ты не против пиццы?

– У тебя есть пицца? – удивилась Клэр.

– Нет, но у нас есть все ингредиенты. Сделаем.

Дядя пребывал в хорошем расположении духа. Они устроились на кухне, он начал готовить, подшучивая над Клэр. Она смеялась и с удовольствием наблюдала за его ловкими движениями. Как-то между делом выяснилось, что Дядя ничего не имеет против музыки, и, более того, она у него есть. Он достал с полки пустую тетрадку, немного с ней поколдовал и показал Клэр, как искать нужную музыку, записывая названия в этой тетрадке, а также как её воспроизвести. Мелодия, как и свет в доме, полилась ниоткуда. Клэр постепенно оценила шарм управления тетрадкой с помощью пера.

Пока пицца пеклась в духовке, Клэр терзала Дядю, выясняя, что ему нравится из мирового музыкального достояния. Дядя улыбался, морщился или шутя отплёвывался, пока Клэр перебирала известные ей жанры.

Когда пицца была уже готова, Дядя отобрал у Клэр тетрадку. Записал своё. Тихо полилась классическая музыка. Клэр не была знатоком, поэтому поинтересовалась, кто это.

– Антонио Вивальди, «Времена года». Мне кажется, очень подходит к моменту, – улыбнулся Дядя.

Они вместе накрыли на стол и сели ужинать. Довольно быстро покончили с пиццей. Дядя подогрел на камине вино со специями. Они расположились на диванчике, потягивая пряный напиток.

Дядя начал расспрашивать Клэр о её жизни. Она вспоминала детство, учёбу. Разные бывали моменты, как и в любой жизни: где-то грустно, где-то весело смеялись. Дядя старался быть ненавязчивым в вопросах. Потихоньку глаза Клэр начали слипаться, стресс наконец окончательно отпустил её. Клэр почувствовала, что её, как ребёнка, отнесли в постель и укрыли одеялом. Это было хорошее, доброе чувство из детства, когда находишься под защитой родного, большого и бесконечно сильного человека. Чувство, которого так не хватает во взрослой жизни. «Зубы не почистила», – успела подумать Клэр и заснула.

Она проснулась не от будильника, забыла вчера завести. Выглянула в окно, там было ровное голубое сияние по горизонту, и звёзды сверкали над головой. В отдалении Дядя возился с какой-то непонятной конструкцией. Клэр привела себя в порядок и оделась на пробежку. Выйдя на улицу, она подошла к нему.

– Когда взойдёт Нептун?

– Он теперь всходить не будет. Мы на высоте, где сила тяжести примерно соответствует земной, и Нептун теперь всё время будет под нами. Используем его притяжение для комфорта.

Дядя продолжил возиться с конструкцией, напоминающей штатив или геодезическую вышку. Клэр побежала дальше по дорожке, сделала большой круг. Когда она вернулась, Дядя уже был в доме. Они сели завтракать.

– Я смогу увидеть нептунианцев? – спросила девушка.

– Да, по видео, – ответил Дядя.

– А как я узнаю, что это не компьютерная графика? – хитро прищурилась она.

– Тебе придётся просто поверить, что тут нет компьютерной графики, – сказал он.

– Почему? – поинтересовалась она.

– Да просто потому, что живой ты туда не спустишься, – пояснил он.

– А если спуститься на корабле?

– Перегрузка убьёт тебя, хоть в корабле, хоть без корабля.

– Большая?

– Можешь сама посчитать, – предложил Дядя, достал листок и положил перед Клэр. – Записывай формулу.

Клэр послушно взяла перо и обмакнула его в чернильницу.

Дядя заложил руки за спину и, расхаживая взад-вперёд, как заправский профессор перед студентами, начал диктовать:

– Джи маленькое равно джи большое, умножить на эм большое, разделить на эр в квадрате. Где джи большое есть гравитационная постоянная, равная шесть целых шестьсот семьдесят четыре на десять в минус одиннадцатой степени. Эм есть масса Нептуна и равна, примерно, один на десять в двадцать шестой степени килограммов. Эр, соответственно, – расстояние от центра Нептуна до тела. Джи малое есть ускорение свободного падения. Вопрос первый: на каком расстоянии от центра мы должны находиться, чтобы ускорение свободного падения было равно земному, примерно десять метров в секунду за секунду?

Клэр впала в замешательство, она не помнила, как считать без калькулятора такие цифры.

– Мне нужен калькулятор, – сказала она.

1 Briefing room (англ.) – любое подходящее место или помещение, назначенное командованием подразделения для предполётного инструктажа и разбора полётов.
2 Пара – боевая единица, состоящая из двух самолётов.
3 Safe bubble (англ.) – дословно: «пузырь безопасности». Устанавливает минимальное разрешённое расстояние между самолётами пары в 300 футов (100 метров), для того чтобы в случае поражения одной из машин осколки или обломки не повредили второй самолёт.
4 СПУ – самолётное переговорное устройство, используется для связи между членами экипажа.
5 Mayday – международный сигнал бедствия в радиотелефонной (голосовой) связи, аналогичный сигналу SOS в радиотелеграфной связи (с использованием азбуки Морзе). Используется в ситуациях, которые представляют непосредственную угрозу для жизни людей, терпящими бедствие морскими или воздушными судами. Сигнал передаётся три раза подряд для исключения возможности перепутать его с какой-нибудь похоже звучащей фразой, а также для того, чтобы легче было отличить сам сигнал бедствия от сообщения о сигнале бедствия.
6 Ручка, активирующая механизм катапульты.
7 Носимый аварийный запас. Содержит средства выживания на несколько дней и оружие.
8 Имеется в виду пистолет одноимённой фирмы. Лётчики предпочитают иметь дополнительное личное оружие помимо того, что содержит штатный НАЗ.
9 Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (англ. – National Aeronautics and Space Administration, сокр. NASA (НАСА)) – независимое агентство, относящееся к федеральному правительству США и подчиняющееся непосредственно президенту США. Осуществляет гражданскую космическую программу страны, а также научные исследования воздушного и космического пространств и научно-технологические исследования в области авиации, воздухоплавания и космонавтики (по терминологии, принятой в США – астронавтики).
Продолжить чтение