Читать онлайн Полное собрание стихотворений и поэм. Том I бесплатно
![Полное собрание стихотворений и поэм. Том I](/b/img/big/157093.jpg)
«Лимонов очень быстро нашёл свой голос, сочетавший маскарадную костюмность (к которой буквально толкало юного уроженца Салтовки его парикмахерское имя) с по-толстовски жестокой деконструкцией условностей, с восхищённой учебой у великого манипулятора лирическими и языковыми точками зрения Хлебникова и с естественным у принимающего себя всерьёз поэта нарциссизмом (демонстративным у Бальмонта, Северянина и ран него Маяковского, праведным у Цветаевой, спрятанным в пейзаж у Пастернака).
<…>
Поэзии Лимонова знатоки отдают должное охотнее, чем прозе; возможно, потому, что стихи дальше от шокирующей “жизни”, по классу же не уступают его лучшим прозаическим страницам.
<…>
Скоро их начнут со страшной силой изучать, комментировать, диссертировать, учить к уроку и сдавать на экзаменах, и для них наступит последнее испытание – проверка на хрестоматийность.
Александр Жолковский,российский и американский лингвист,литературовед, писатель
От составителей
Данный четырёхтомник является единственным и наиболее полным на сегодняшний момент собранием поэтического творчества Эдуарда Лимонова.
Здесь объединены все его одиннадцать опубликованных поэтических книг:
• «Русское» (1979);
• «Мой отрицательный герой» (1995);
• «Ноль часов» (2006);
• «Мальчик, беги!» (2008);
• «А старый пират…» (2010);
• «К Фифи» (2011);
• «Атилло длиннозубое» (2012);
• «СССР – наш древний Рим» (2014);
• «Золушка беременная» (2015);
• «Девочка с жёлтой мухой» (2016);
• «Поваренная книга насекомых» (2019).
(Мы не упоминаем книгу «Стихотворения», изданную в 2003 году в издательстве «Ультра. Культура», так как она является компиляцией сборников «Русское», «Мой отрицательный герой», «Ноль часов» и нескольких стихотворных текстов, входивших в мемуарно-публицистическую книгу «Анатомия героя».)
Кроме того, в данном собрании опубликовано пять поэм («Максимов», «Птицы Ловы», «Любовь и смерть Семандритика», «Три длинные песни», «Авто портрет с Еленой») и около семисот ранее не издававшихся в России стихотворений Лимонова, в основном написанных им в доэмигрантский период.
Важно отметить, что в наименование данного собрания составители вынесли классическое для русской традиции жанровое определение «стихотворения и поэмы», хотя с начала 1970-х годов Эдуард Лимонов начинает давать жанровое определение «тексты» отдельным своим сочинениям, находящимся на грани поэзии и ритмической прозы. Например, подзаголовок «Текст» имеет одно из его центральных сочинений доэмигрантского периода, именуемое «Русское» (1971 год; не путать с одноимённым сборником стихов, вышедшим спустя восемь лет).
«Мы – национальный герой» (1974) носит авторский подзаголовок «Текст с комментариями» (в одной из своих статей Лимонов называл его «поэма-текст»). По внешним признакам «Мы – национальный герой» не является поэтическим сочинением – но в строгом смысле и к художественной прозе его тоже не отнесёшь. Можно определить эту вещь как авторский манифест, также балансирующий на грани ритмической прозы и белого стиха.
Стилистически родственно ему и другое, ранее не входившее в книги Лимонова, оригинальное сочинение – «К положению в Нью-Йорке» (1976), также опубликованное в этом издании.
Отдельно стоит сказать о своде стихотворений и текстов 1968–1969 годов, опубликованных в этом четырёхтомнике под названием «Девять тетрадей». Девять тетрадей лимоновских черновиков, о существовании которых он давно не помнил и сам, были обнаружены в 2011 году в архиве Вагрича Бахчаняна и любезно переданы нам вдовой художника. Тетради включают в себя не только стихотворения Лимонова (большинство из которых никогда не публиковалось), но и дневниковые записи, размышления о поэзии, короткие эссе, прозаические тексты. При подготовке этого издания было решено публиковать «Девять тетрадей» в том виде, в котором они и были написаны. Мы посчитали неразумным извлечь оттуда стихи и оставить малую прозу «на потом». В первую очередь по той причине, что и стихотворные, и прозаические произведения, собранные в «Девяти тетрадях», имеют, что называется, общую органику и зачастую перекликаются даже на сюжетном уровне.
Кроме того, мы собрали разрозненные тексты, стихотворения, опубликованные в периодике и мелькавшие в прозе, а также последний сборник стихотворений, публикующийся после смерти поэта.
Все тексты публикуются с сохранением авторской орфографии и пунктуации, грамматического и речевого строя стихотворений.
Общий свод собранных здесь произведений позволит наконец осознать, что в случае Лимонова мы имеем дело не только с большим русским писателем, оригинальным мыслителем и непримиримым оппозиционером – но и с поэтом.
Если угодно, так: великим русским поэтом.
Захар Прилепин,Алексей Колобродов,Олег Демидов
«Русское»: из сборника «Кропоткин и другие стихотворения»
(1967–1968)
«В совершенно пустом саду…»
- В совершенно пустом саду
- собирается кто-то есть
- собирается кушать старик
- из бумажки какое-то кушанье
- Половина его жива
- (старика половина жива)
- а другая совсем мертва
- и старик приступает есть
- Он засовывает в полость рта
- перемалывает десной
- что-то вроде бы творога
- нечто будто бы творожок
«Жара и лето… едут в гости…»
- Жара и лето… едут в гости
- Антон и дядя мой Иван
- А с ними еду я
- В сплошь разлинованном халате
- Жара и лето… едут в гости
- Антон и дядя мой Иван
- А с ними направляюсь я
- Заснув почти что от жары
- И снится мне что едут в гости
- Какой-то Павел и какое-то Ребро
- А с ними их племянник Краска
- Да ещё жёлтая собака
- Встречают в поле три могилы
- Подходят близко и читают:
- «Антон здесь похоронен – рядом
- Иван с племянником лежат»
- Они читают и уходят
- И всю дорогу говорят…
- Но дальше дальше снится мне
- Что едут в гости снова трое
- Один названьем Епифан
- Другой же называется Егором
- Захвачен и племянник Барбарис
- От скуки едя местность изучают
- И видят шесть могил шесть небольших
- Подходят и читают осторожно:
- «Антон лежит. Иван лежит
- Ивановый племянник
- Какой-то Павел и какое-то Ребро
- А рядом их племянник Краска…»
- И едут дальше дальше дальше…
Магазин
- – Мне три метра лент отмерьте
- По три метра рыжей красной
- – Этой?
- Этой
- – Вж-жик. Три метра…
- – Получите… получите…
- – Мне пожалуйста игрушку
- – Вон – павлин с хвостом широким
- Самый самый разноцветный
- – Этот?
- – Нет другой – левее…
- – Вот… Как раз мне подойдёт…
- – Мне три литра керосина
- В бак который вам протягиваю
- – Нету керосина?! Как так?!
- Ну давайте мне бензин
- – Нет бензина?! Вы измучились?!
- Шёпот: – Да она измучилась
- посмотри какая ху́дая
- руки тонкие и жёлтые
- – Но лицо её красивое
- – Да красивое но тощее
- – Но глаза её прекрасны просто!
- – Да глаза её действительно!..
Портрет
- На врага голубого в лисьей шапке
- В огромных глазах и плечах
- Ходит каждый день старушка
- Подходя к портрету внука
- «Внук мой – ты изображенье
- Я люблю тебя как старость
- Как не любят помиравших
- Я люблю тебя как жалость
- Внук в тебя плюю всегда я
- О мертвец – мой внук свирепый
- Ты лежащий меня тянешь
- По́глядом своих очей…»
- Так старушка рассуждает
- И всегда она воюет
- Бьёт портрет руками в щёки
- Или палкой бьёт по лбу
- Только как-то утомилась
- И упала под портретом
- И как сердце в ней остановилось
- Внук смеясь глядел с портрета
- Он сказал «Ну вот и ваша милость!»
«Криком рот растворен старый…»
- – Криком рот растворен старый
- Что – чиновник – умираешь?
- Умираю умираю
- Служащий спокойный
- И бумаги призываю
- До себя поближе
- – Что чиновник вспоминаешь
- Кверху носом острым лёжа?
- (Смерть точила нос напильником
- Ей такой нос очень нравится)
- Вспоминаю я безбрежные
- Девятнадцатого августа
- Все поля с травой пахучею
- С травой слишком разнообразною
- Так же этого же августа
- Девятнадцатого но к концу
- Вспоминаю как ходила
- Нахмурённая река
- И погибельно бурлила
- Отрешённая вода
- Я сидел тогда с какой-то
- Неизвестной мне душою
- Ели мы колбасы с хлебом
- Помидоры. Молоко
- Ой как это дорого!
- – Умираешь умираешь
- Драгоценный в важном чине
- Вспоминаешь вспоминаешь
- О реке и о речной морщине
«Память – безрукая статуя конная…»
- Память – безрукая статуя конная
- Резво ты скачешь но не обладатель ты рук
- Громко кричишь в пустой коридор сегодня
- Такая прекрасная мелькаешь в конце коридора
- Вечер был и чаи ароматно клубились
- Деревья пара старинные вырастали из чашек
- Каждый молча любовался своей жизнью
- И девушка в жёлтом любовалась сильнее всех
- Но затем… умирает отец усатый
- Заключается в рамку чёрная его голова
- Появляется гроб… появляются слуги у смерти
- Обмывают отца… одевают отца в сапоги
- Чёрный мелкий звонок… это память в конце коридора
- Милый милый конный безрукий скач
- Едет с ложкой малышка к столовой
- Кушать варенье варенье варенье
Элегия № 69
- Я обедал супом… солнце колыхалось
- Я обедал летом… летом потогонным
- Кончил я обедать… кончил я обедать
- Осень сразу стала… сразу же началась
- До́жди засвистели… Темень загустела
- Птицы стали улетать…
- Звери стали засыпать…
- Ноги подмерзать…
- Сидя в трёх рубашках и одном пальто
- Пусто вспоминаю как я пообедал
- Как я суп покушал ещё в жарком лете
- Огнемилом лете… цветолицем лете…
Кухарка
- Кухарка любит развлеченья
- Так например под воскресенья
- Она на кухне наведёт порядок
- И в комнату свою уйдёт на свой порядок
- Она в обрезок зеркала заколет
- Свою очень предлинную косу
- Тремя её железками заколет
- Потом ещё пятью
- А прыщик на губе она замажет
- И пудрою растительной затрёт
- В глаза немного вазелину пустит
- Наденет длинно платье и уйдёт
- Но с лестницы вернётся платье снимет
- Наденет длинно платье поновей
- И тюпая своими башмаками
- Пойдёт с собою в качестве гостей
- Она с собой придёт к другой кухарке
- Где дворник и садовник за столом
- Где несколько количеств светлой водки
- И старый царскосельский граммофон
- «А-ха-ха-ха» она смеётся холкой
- «У-хи-хи-хи» другая ей в ответ
- А дворник и садовник улыбнутся
- И хлопают руками по ногам
- Сидящие все встанут закрутятся
- И юбки будут биться о штаны
- О праздник у садовника в меху
- И праздник у дворника в руках!
«От меня на вольный ветер…»
- От меня на вольный ветер
- Отлетают письмена
- Письмена мои – подолгу
- Заживёте или нет?
- Кто вас скажет кто промолвит
- Вместо собственных письмен
- Или слабая старуха
- Гражданин ли тощий эН
Кропоткин
- По улице идёт Кропоткин
- Кропоткин шагом дробным
- Кропоткин в облака стреляет
- Из чёрно-дымного писто́ля
- Кропоткина же любит дама
- Так километров за пятнадцать
- Она живёт в стенах суровых
- С ней муж дитя и попугай
- Дитя любимое смешное
- И попугай её противник
- И муж рассеянный мужчина
- В самом себе не до себя
- По улице ещё идёт Кропоткин
- Но прекратил стрелять в обла́ки
- Он пистолет свой продувает
- Из рта горячим направленьем
- Кропоткина же любит дама
- И попугай её противник
- Он целый день кричит из клетки
- Кропоткин – пиф! Кропоткин – паф!
«В губернии номер пятнадцать…»
- В губернии номер пятнадцать
- Большое созданье жило
- Жило оно значит в аптеке
- Аптекарь его поливал
- И не было в общем растеньем
- Имело и рот и три пальца
- Жило оно в светлой банке
- Лежало оно на полу
- В губернии номер пятнадцать
- Как утро так выли заводы
- Как осень так дождь кислил
- Аптекарь вставал зевая
- Вливал созданию воду до края
- И в банке кусая губы
- Создание это шлёпало
- Так тянется год… и проходит
- Ещё один год… и проходит
- Создание с бантиком красным
- Аптекаря ждёт неустанно
- Каждое зябкое утро
- Втягиваясь в халат
- Аптекарь ему прислужит
- Потом идёт досыпать
«Этот день невероятный…»
- Этот день невероятный
- Был дождём покрыт
- Кирпичи в садах размокли
- Красностенных до́мов
- В окружении деревьев жили в до́мах
- Люди молодые старые и дети:
- В угол целый день глядела Катя
- Бегать бегала кричала
- Волосы все растрепала – Оля
- Книгу тайную читал
- С чердака глядя украдкой мрачной – Фёдор
- Восхитительно любила
- Что-то новое в природе – Анна
- (Что-то новое в природе
- То ли луч пустого солнца
- То ли глубь пустого леса
- Или новый вид цветка)
- Дождь стучал одноритмичный
- В зеркало теперь глядела – Оля
- Кушал чай с китайской булкой – Федор
- Засыпая улетала – Катя
- В дождь печально выходила – Анна
Каждому своё
- В месте Дэ на острове Зэт
- Растёт купоросовая пальма
- В месте Цэ на перешейке Ка
- Произрастает хининное растение
- В парикмахерской города эН
- Стрижен гражданин Перукаров
- И гражданке Перманентовой
- Делают хитрые волосы
- Брадобрей Милоглазов
- Глядит в окно недоверчиво
- Примус греет бритву
- И воспевает печаль
- Холодная щека плачет в мыле
- Милоглазов делает оскорблённые глаза
- Военный часовой убивает командира
- Командир падает
- Недобрым сердцем вспоминая мать
«Здоров ли ты мой друг…»
- – Здоров ли ты мой друг?
- Да ты здоров ли друг мой?
- Случайно я тебя встречаю
- Здоров ли друг мой. Что ты бледен?
- – А я здоров и ты напрасно
- Меня в болезни обвиняешь
- Здоров ли ты в своей компанье
- Тужурки табака и волоса?
- Здоров ли в компании многих лет твоих
- Не смущают ли твои воспоминания
- Вишня на которой ты признайся
- Хотел висеть
- Да не смог сметь
- Не смущает ли
- Висел почти ведь?
- – Я здоров мой друг
- Я здоров
- Что мне вишня
- Ничто мне эта вишня…
Пётр I
- Брёвна
- Светлый день
- Сидит Пётр Первый
- Узкие его усы
- Ругает ртом моряка
- Поднимается – бьёт моряка в лицо
- Важный моряк падает
- Подходит конь
- Пётр сел на коня
- Пётр поехал
- Пыль
- Пётр едет по траве
- Вдоль дороги поле
- На поле девушка
- Пётр сходит с коня
- Идёт Пётр к девушке
- Хватает Пётр девушку
- Девушка плачет но уступает Петру
- Они лежат на соломе
- Пётр встает и уходит
- Девушка плачет. Она некрасива
- У неё нарост на щеке мясной
- Пётр на коне скрылся из её вида
- Клочья моря бьют о берег
- Тьма всё сильнее
- Тьма совсем. Тёмно-синяя тьма
- Ярко выражен тёмно-синий цвет
Свидание
- Вера приходит с жалким лицом с жалким лицом
- Приходит в помещение из внешнего мира внешнего мира
- В помещении сидит голый человек голый человек
- Мужчина мужчина мужчина
- Он на диване сидит выпуска старого где зеркало
- Зеркало узкое впаяно в заднюю спинку серую
- Вера пришла с холода с холода с холода
- А он сидит жёлтый и издаёт запахи тела в одежде бывшего ранее
- Долго и долго и долго запахом не насытишься
- Тело подёрнуто подёрнуто салом лёгким жиром тельным
- – Садись Вера – он говорит – садись ты холодная
- А он с редким волосом на голове цвета бурого
- А Вера такая красивая такая красивая
- Она села села согнула колени на краешек
- А он потянулся обнять её спереди спереди
- Неудачно нога его тонкой кожей сморщилась
- Неудачно его половой орган двинулся
- А Вера такая красивая такая морозная
- – Ух как холодом от тебя также молодостью
- Раздевайся скорей – ты такая красивая
- На тебе верно много надето сегодня и он улыбается
- Зеркало зеркало их отражает сзади овальное
- Только затылки затылки затылки
Книжищи
- Такой мальчик красивый беленький
- Прямо пончик из кожи ровненький
- Как столбик умненький головка просвечивает
- Такой мальчик погибнул а?
- Как девочка и наряжали раньше в девочку
- Только потом не стали. сказал:
- «что я – девочка!»
- Такой мальчишечка
- не усмотрели сдобного
- не углядели милого хорошего
- что глазки читают что за книжищи
- У-у книжищи! у старые! у сволочи!
- загубили мальчика недотронутого
- с белым чубчиком
- Чтоб вам книжищи всем пропасть
- толстые крокодиловы!
- Мальчичек ягодка крупичичка
- стал вечерами посиживать
- всё листать эти книги могучие
- всё от них чего-то выпытывать
- Убийцы проклятые книжищи
- давали яду с листочками
- с буковками со строчками
- сгорел чтобы он бледненький
- Когда ж он последнюю книжищу
- одолел видно старательно
- заметно он стал погорбленный
- похмурый и запечалённый
- Однажды пришли мы утречком
- Чего-то он есть нейдёт
- Глядим а окно раскрытое
- В нём надутое стадо шариков
- И он до них верёвочкой прищепленный
- «Шарики шарики – говорит
- Несите меня»
- И ножкою оттолкнувшися
- А сам на нас строго поглядел
- И в небо серое вылетел…
- И видела Марья Павловна
- Как понесло его к моречку
- А днями пришло сообщение
- Что видели с лодки случайные
- Как в море упали шарики
- На них же мальчонка беленький
- Но в море чего отыщешь ты
- Горите проклятые книжищи!
Сирены
- Вдохновляюсь птицею сиреною в день торжественных матросов
- Плетни волн не сильно говорливые. видят вид мой чистый
- Вымылся и палубу помыл. скоро остров с красными цветами
- И об том дают мне знать. птицы бледными крылами
- Полон чьих-то дочек он – сирен. с бледными прозрачными крылами
- Полон я каких-то чувств летающих с бледными и тонкими крылами
- Падают насколько мне известно на самые красивые корабли
- Насколько мне известно падают на чистые где и матросы чисты
- Падают эти сирены с грудями со многими грудями
- В коротких падают рубашках с кружевами с кружевами
- Насколько мне говорили с кружевами и грудями
- Ленточкой у горла перевязаны они. ленточкою чёрной
- Сами белокуры и волосы они также веют ленточкою чёрной
- Кожа их бумажная сонная неживая
- Основное их занятие – летать и петь целой стаей
- Вот они. летят они. помогают ногами крылам слабым
- Вот они. и сели они. и до чего ж красивы эти бабы
- Вот они. и плачут они. и отирают они слёзы и песни запели
- Каждая песня о неизвестном растении о неизвестном животном
- В заключение песню запели они об острове своём волосатом
- И улетать они собрались. улетают а меня не берут. не берут
- Сколько к ним не бросаюсь!
«Баба старая кожа дряхла одежда неопрятная…»
- Баба старая кожа дряхла одежда неопрятная
- Ведь была ты баба молода – скажи
- Ведь была ты баба красива́
- Ведь была резва и соком налита
- Ведь не висел живот и торчала грудь
- Не воняло из рта. не глядели клыки желты́
- Ведь была ты баба в молодой коже
- Зубы твои были молодые зайчики
- Глаза очень были. как спирт горящий
- Каждый день ты мылась водой с серебром
- В результате этого была ты не животное
- Не земное ты была а воздушное
- А небесное
- И что же баба ныне вижу я
- Печальное разрушенное ты строение
- Вот в тебе баба валится все рушится
- Скоро баба ты очистишь место
- Скоро ты на тот свет отправишься
- – Да товарищ – годы смутные несловимые
- Разрушают моё тело прежде первоклассное
- Да гражданин – они меня бабу скрючили
- Петушком загнули тело мне
- Но товарищ и ты не избежишь того
- – Да баба и я не избегу того
«Я в мясном магазине служил…»
- Я в мясном магазине служил
- Я имел под руками всё мясо
- Я костей в уголки относил
- Разрубал помогал мяснику я
- Я в мясном магазине служил
- Но интеллигентом я был
- И всё время боялся свой длинный
- Палец свой обрубить топором
- Надо мной все смеялись мясники
- Но домой мне мяса давали
- Я приносил кровавые куски
- Мы варили его жарили съедали
- Мне легко было зиму прожить
- Даже я купил пальто на вате
- Много крови я убирал
- И крошки костей уносил
- Мне знакомы махинации все
- Но зачем этот опыт мне
- Я ушёл из магазина мясного
- Как только зимы был конец
- И тогда же жену обманув
- В новых туфлях я шёл по бульвару
- И тогда я тебя повстречал
- Моя Таня моя дорогая
- Жизнь меня делала не только
- но и делала меня кочегаром
- я и грузчиком был на плечах
- Вот и с мясниками побывал в друзьях
«В один и тот же день двенадцатого декабря…»
- В один и тот же день двенадцатого декабря
- На тюлево-набивную фабрику в переулке
- Пришли и начали там работать
- Бухгалтер. кассир. машинистка
- Фамилия кассира была Чугунов
- Фамилия машинистки была Черепкова
- Фамилия бухгалтера была Галтер
- Они стали меж собой находиться в сложных отношениях
- Черепкову плотски любил Чугунов
- Галтер тайно любил Черепкову
- Был замешен ещё ряд лиц
- С той же фабрики тюлево-набивной
- Были споры и тайные страхи
- Об их тройной судьбе
- А кончилось это уходом
- Галтера с поста бухгалтера
- И он бросился прочь
- С фабрики тюлево-набивной
Записка
- Костюмов – душенька – я завтра
- Вас жду поехать вместе к Вале
- Она бедняжка захворала
- У ней не менее чем грипп
- Но только уж пожалуйста любезный
- Ты не бери с собой Буханкина
- Уж не люблю я этого мужлана
- Ох не люблю – и что ты в нём находишь
- Криклив… У Вали это неприлично
- Когда б мы ехали к каким-то бабам
- А то приятная безумка Валентина
- Она же живо выгонит его
- Ну как Костюмов – милый Фрол Петрович
- Напоминаю – ровно в семь часов
- И без Буханкина пожалуй сделай одолженье
- А я тебе свой галстух подарю
- Смотри же. жду. Приятель Павел
- Пэ. эС. И я тебе сюрприз составил
Послание
- Когда в земельной жизни этой
- Уж надоел себе совсем
- Тогда же заодно с собою
- Тебе я грустно надоел
- И ты покинуть порешилась
- Меня ничтожно одного
- Скажи – не можешь ли остаться?
- Быть может можешь ты остаться?
- Я свой характер поисправлю
- И отличусь перед тобой
- Своими тонкими глазами
- Своею ласковой рукой
- И честно слово в этой жизни
- Не нужно вздорить нам с тобой
- Ведь так дожди стучат сурово
- Когда один кто-либо проживает
- Но если твёрдо ты уйдёшь
- Своё решение решив не изменять
- То ещё можешь ты вернуться
- Дня через два или с порога
- Я не могу тебя и звать и плакать
- Не позволяет мне закон мой
- Но ты могла бы это чувствовать
- Что я прошусь тебя внутри
- Скажи не можешь ли остаться?
- Быть может можешь ты остаться?
Кухня
- Только кухню мою вспоминаю
- А больше и ничего
- Большая была и простая
- Молока в ней хлеба полно
- Тёмная правда немного
- Тесная течёт с потолка
- Но зато как садишься кушать
- Приятно движется рука
- Гости когда приходили
- Чаще в зимние вечера
- То чаи мы на кухне пили
- Из маленьких чашек. Жара…
- А жена моя там стирала
- Около года прошло
- Всё кухни мне было мало
- Ушла она как в стекло
- Сейчас нет этой кухни
- Пётр Петрович приходит ко мне
- Сидит в бороде насуплен
- «Нет – говорит – кухни твоей»
Из сборника «Некоторые стихотворения»
(архив Александра Жолковского)
«Фердинанда сплошь любили…»
- Фердинанда сплошь любили
- Он красавицам был вровень
- И ценили его до могилы
- А уж после и не ценили
- И все его нести не захотели
- Только те кто его не любили
- Посмотреть на то захотели
- Им и пришлось нести его
«На горелке стоял чайник Филлипова…»
- На горелке стоял чайник Филлипова
- кастрюля с картошкой Варенцовой
- Кастрюля с борщом стояла Ревенко
- и кастрюля белая маленькая
- с манною кашей для ребёнка Довгелло
- На верёвке простыня рябела
- Из кухни была дверь в комнату Прожектёрова
- Который сидел за столом
- лбиные мышцы напрягши
- Вот первый прожект кладёт на бумагу рука
«Всё было всё теребилось рукою…»
- Всё было всё теребилось рукою
- Где же теперь же милые вещи те
- И почему они заменились другими
- Можно всё перепутать в темноте
- Речь идёт о новых жильцах
- на моей на её квартире
- Ручки дверные даже сменили они
- Там где я вешал
- Бессменно пальто своё четыре года
- Там у них пальма серая вся замерла
- Прийдя вчера это всё я обнаружил
- Множество также мелких вещей иных
- Я пытался кричать «Где у вас суп с тарелками
- Там стояла кровать
- И она на ней видела сны!»
- Но куда там… мне сразу закрыли рот
- И выгнали силою двух мужчин на лестницу
- Ах! Они там едят свой негодный парующий суп!
- У неё там стояла кровать!
- Там наша кровать стояла!
«Красивый брат кирпичный дом…»
- Красивый брат кирпичный дом
- Стоял наднад глухим прудом
- И не двигалась вода
- его наверно никогда
- Жил некий дед и был он стар
- В костюме белом в ночь ходил
- И каждодневно грустный внук
- В поля горячие пошёл
- Была старинная жена
- интеллигентная она
- и на скамейке всё сидела
- и в книги длинные смотрела
- Блестел средь ночи высший свет
- И на террасе внук и дед
- Сидели в креслах грандиозных
- В беседах страшных и нервозных
- Внизу сапожник проходил
- Носивший имя Клара
- И что-то в сумке приносил
- И следовал за ними
- Они вели его к пруду
- Не говоря ни слова
- И филин ухал не к добру
- И время полвторого
- Красивый брат кирпичный дом
- Стоял над высохшим прудом
- И не сдвигалася вода
- его наверно никогда
«И всегда на большом пространстве…»
- И всегда на большом пространстве
- Осенью бегает солнце
- Все кухни залиты светом
- И всё в мире недолговечно
- Утром постель твоя плачет
- Она требует она умирает
- Скорый дождь всех убивает
- И любой шляпу надевает
- Я помню как по дороге
- Бегут собака и бумага
- А их догоняет грустный
- Аляповатый Антон Петрович
«Граммофон играет у Петровых…»
- Граммофон играет у Петровых
- Плачет и терзает он меня
- Я сижу средь кресла на балконе
- Свою юность хороня
- Боже я бывал тут лет в шестнадцать
- Танцевал… впервые полюбил
- и опять сижу я у Петровых
- Потеряв фактически себя
- Милые коричневые стены
- Библьотека ихнего прадеда
- Тёмные ветвящиеся руки
- Ихнего отца среди стола
- Кончил бал. Вернулся. Сел. Заплакал
- Вот и всё чем этот свет манил
- Вот тебе Париж и город Ницца
- Вот тебе и море и корабль
- А Петровы понимают чутко
- Это состояние моё
- Отошли. Когда же стало жутко
- Подошёл отец их закурил
- Сёстры! Я привез в подарок
- Лишь географическую карту
- И одну засушенную птицу
- и её размеры черезмерны
- Длинно я сижу и едет в пальцах
- Стиранная сотню раз обшивка
- Вашего потомственного кресла
- Впитывает тёмную слезу!
«Когда бренчат часы в тёплой комнате Зои…»
- Когда бренчат часы в тёплой комнате Зои
- И Зоя сидит на ковре гола весела
- И пьёт в одиночестве шипящие настои
- Из бокалов душистых цветного стекла
- То часы бренчат то Зоя встаёт
- и по тёплой комнате тянет тело
- то и дело мелькает Зоин белый зад
- и жирком заложённые ноги смело
- И привлекательных две груди больших
- Висят подобно козьим таким же предметам
- Пухлое одеяло пунцовое сохраняет ещё
- Очертания Зоиных нежных и круглых веток
- Тут Зоино пастбище – Зоин лужок
- Охрана его – толстые двери
- Сиеминутная Зоина жизнь – поясок
- Вдруг одела и в зеркало смеётся боками вертит
- Направляется к туалетному очагу
- Сидит и моча журча вытекает
- Она же заглядывает туда
- От проснувшейся страсти тихо вздыхает
Евгения
- Последнюю слезу и ветвь и червь. кору и белую косынку
- Движений долгий стон такой томительный
- Увидел от Евгении вечерних чувств посылку
- Такой изогнутый был стан и длительный!
- Ворсистые листы под действием дождя запахли
- Ещё садовый стол хранил кусочки влаги
- А белые чулки так медленно меняли
- И положение своё передо мной дрожали
- Не мог коснуться чтоб не отойти
- Её волнистые после дождя движения!
- Она сама мне доставала грудь уже свою
- Движеньем рабским боковым – Евгения!
- И я стал рвать —
- собака идиот
- Чтобы добраться к ляжкам —
- привлекали жировые отложения
- …Весь в складках предо мной лежал живот…
- и волосы там грубые росли – Евгения
- Я взял руками толстую обвил
- ещё чулка хранившую пожатие
- я ляжку твою жирную – проклятие…
- В бездонную траву легли мы мне роскошество
- Я лазаю в тебе под ног твоих мостом
- Под мышку нос сую и нюхаю супружество…
«Вот идёт дорожкой сада…»
- Вот идёт дорожкой сада
- старый баловник
- и ему служанка рада
- и мальчишкин крик
- Все к нему спешат толпою
- шляпу принимают
- Тащит вся семья пальто и
- на диван сажают
«Тихо и славно сижу…»
- Тихо и славно сижу
- Мысль в голове возникая
- Движется к дому родных
- В нём и светло и тепло
- Только мне злобен порой
- Дом этот. Вижу в нём признак
- жизни прожи́той отцом
- А для чего для чего?
- Служит неспешный закон
- Книги там пыльные cве́тлы
- Нет там никто не кричит
- Жалко не слышно там слёз
«Уж третий час…»
- Уж третий час
- уже такой забвенный час
- такой застылый во единой позе
- Нет уж на стуле лучше не сидеть
- В постели загнаны и там повеселее
- Скорее сон с повязкою здоровой
- сменить на этот третий час багровый
- Но здесь и птиц замешано гнездо…
- Ах ночью затрещали в стуле птицы
- Мизе́рный звук! Как плачи ученицы
- которая с такой тоской…
- сидеть и жить ей в здании одной…
- Нет! Третий час – обман всего на свете
- и нет того что матерь жёна дети
- Всего глядит на Вас
- застылый времени ужасный дом
- и тихо в нём и необычно в нём
- Скорей в постель
- здоровую повязку
- наденет сон так мягкою рукой
- А птиц гнездо
- помрёт в средине стула
- О душный праздник сна —
- перемоги!
- чтобы душа уснула
«Был вот и друг у меня…»
- Был вот и друг у меня
- А теперь как скончался он будто
- Нету друзей никаких
- Я один на дикой земле
- Только стараюсь внести
- В быт свой некий порядок
- туфли почистил я взял…
- снова поставил туда…
- Всё-таки он от чего
- Вдруг и покинул неясно
- что-то я тут не пойму…
- Очень окутан предмет
- странным уму моему
- чувственным синим туманом…
- Уж не завидует ль мне?..
- …Что я! чему тут зави…
«Во двор свои цветы…»
- Во двор свои цветы
- Свисает божье лето
- Никто себе сказать
- Не может «Для меня!»
- А это для меня
- Свисают вниз цветочки
- И лица наклоня
- Здесь бабочки ползут
- И лица наклоня
- Здесь бабочки ползут!
«Где же поэт быстроглазый…»
- Где же поэт быстроглазый
- То постигает в явленье
- Скрытое что находилось
- Долгое время лежало
- Он открывает впервые
- Мысли приходят ведь многим
- Он же поэт в своих мыслях
- Может искать и находит
- Миру священную власть
- Я не однажды вторгался
- В дивный чертог муравьиный
- и уподобил людскому
- Но ошибался как я!
- Страх меня нынче забрал
- Как рассмотрел я подробно
- Да. муравьина страна
- ужасом многим полна!
- Пусть нам их жизнь не даётся
- Нет! не построим у нас
- эти несчастные свойства
«Письмо я пишу своей матери…»
- Письмо я пишу своей матери
- Сам наблюдаю
- как постепенно сын разрушается их
- Год я назад написал
- что один зуб сломался и раскрошился
- Нынче пишу что лечу
- ещё один чёрный зуб
«За кухонным столом занимаясь…»
- За кухонным столом занимаясь
- Работой моей бесполезной
- Я думал с горькой улыбкой
- ощупав холодные ноги
- /ступни как мокрое мясо/
- – что буду я знаменитым
- сразу как только умру
«Добытое трудом конечно хорошо…»
- Добытое трудом конечно хорошо
- Но когда блеск талант – приятнее всего
- Но когда блеск – талант – замру не шевелюсь
- Так слово повернул – что сам его боюсь
- У слова будто зуб
- У слова будто глаз
- и может быть рукой
- качнёт оно сейчас
«Папочка ручку мне подарил…»
- Папочка ручку мне подарил
- Как мне грустно и стыдно
- Столько живу столько живу
- А что этой ручкой сделал?
- Я сам для себя тюрьму сочинил
- Я сам для себя и умер
- Я этою ручкой могилу отрыл
- опасный я выкинул нумер!
«Был я и молодой и здоровый. Да уж нет…»
- Был я и молодой и здоровый. Да уж нет
- И теперь я немощен милый друг. Я двигаюсь еле
- А кто виноват – кто милый друг – кто виноват
- Белая природа мой друг. только белая природа
- Что ей нужно зачем произвела и родила
- Меня смутный облик. неизвестное мясо. смутный облик
- Это мясо глядит в окно – расплылось на стуле
- Ты дурное мясо дурное дурное
- Что я был жил жил жил
- У окна в основном проводило мясо время
- Пора уж мясу в землю назад. побыл
- Откуда пришло туда дурное иди направляйся семя
Из сборника «Некоторые стихотворения»
(архив Александра Морозова)
«Тихо-тихо этим летом я проснулся…»
- Тихо-тихо этим летом я проснулся
- Встал, умывшись, продовольствия покушал
- Надушился благовонными духами
- И пошёл мягкими шагами
- В окончательно спокойное пространство
- В окончательно спокойном я пространстве
- Увидал ворон висящих
- И воронам я сказал гудяще:
- «О вороны это утро веще!»
- И вороны отвечали мне: «Мы знаем!
- Потому висим, а не летаем
- Дни твои пойдут – но также спящее
- Окончательно спокойное пространство…»
«Птицы – ковровые тени безумных желаний…»
- Птицы – ковровые тени безумных желаний
- Мимо ваш самочий лёт и экстазность
- Утром в погасшем сижу дорогом
- Ночь уж свернулась как молоко пожилое
- Смешно… ведь едва не мной играло
- и едва не жизнь плясала в своё время
- на весах… как мясо или как мясо
- или как мясо… моя жизнь так была
- в таком положении то есть страшном
- Невольно я настилаю постели морщины
- Счас спать то есть сейчас и видеть сны
- Где мертвецы поджигают примус
- и чай изготавливают душисто и хорошо
- Мне спать… а птицы поехали плакать
«Чёрные мысли летели к далёкому краю…»
- Чёрные мысли летели к далёкому краю
- Берег виднелся у них как бы у птиц
- На берегу сухие деревья находились
- И соседствовала вода толстая и старая
- Чёрные мысли летели к далёкому краю
- Где девочки в шёлковых чулках
- С кровью на ручках гуляли…
- Они улыбнулись… на чулках цветы шумели
- а также травы…
- Затылки девочек колыхались впереди
- Играла музыка верха
- и слышалась музыка низа…
- Старик в белой фуфайке
- шёл между деревьев вдаль
- Как стало известно… деревья даже без листьев
- Значит не только сухие… а хуже того
- Чёрные мысли летели к далёкому краю:
- и десять женщин пронзали себя спицей
- и десять мужчин вырезали себе глаз
- и пять девочек резали себе шейки
- при помощи ржавых ножей…
- И десять мужчин вырезали второй глаз
- и десять женщин вторично прокалывали себя спицей
- они выдёргивали спицу…
- и пять девочек резали шейки
- и давали лизать кошкам…
- Всё это время чёрные мысли
- летели к далёкому краю.
«К вам однажды на изобретении…»
- К вам однажды на изобретении
- Прилетел усатый человек
- Он спустился на розовую крышу
- Где небу вы подставили герань
- Он спустился сапогами топая
- Изобретение к трубе он привязал
- Душе он вашей преподнёс три слова
- В салфетках из мучительных гримас
- «Я склонен Вас!» …а вы ему ответили
- Жестокая и в маленьких босых ногах
- «Вы ноги мои видели заметили…
- А вы пришли в звучащих сапогах…»
- И постыдясь весь розовый и мокрый
- Он выходил и усажался в шар
- И высыхать летел летел разбиться
- О водную опасность вдалеке…
Театр
- Вот поющий и плачущий
- Проезжаем мы театр
- Там убит актёр страдающий
- Да актёром нестрадающим
- Зло подробно оно хвалится
- И по сцене гордо бегает
- Умирал актёр страдательный
- С тихой верою печальною
- Тот актёр что не страдающий
- Он страдальца торопил
Натюрморт
- Юхновская пищеварительная тетрадь
- Какая кишка что переваривает
- Какая розова переробит колбасу
- Кака синенька пережжёт овощное
- Вот и верёвка где висит кирпич
- Вот крова которая лужа есть
- Вот бритва от неё слетает голова
- А это топор – он оттяпает палец мизинец
- Вот пищалка – она запищит ребёнком
- Кукла – её можно использовать для жечь
- Вот килька – её выбросить в окно
- Вон лимон – его покатать…
«Возникли домашние туфли…»
- Возникли домашние туфли
- Потом возникла ночь
- Потом зародились паровозы
- А воры стали обрезать сумки
- Потом пирожное ели за пирожным
- Спали в цветках адаманта
- Говорили: риссель равно бритвель
- И запивали портвейном низшего запоя
- Стояли деревянные деревья в клюквенном соку
- Земля улыбалась как маргарин
- Было холодно как в мясорубке
- Шёл ненормальный в кошачьей шубе
- он сам её выдубил
- Шла певица из горностая
- Шёл ухо-горло-нос
- нёс лисий хвост
- Плакали и обнимались машины
- Стройные куклы навсегда закрывали глаза
- Военные люди спали навсегда
- «Мы да вы» говорили украшая пушки
- Лопатой выкопали ямы
- – Тьпфу-тьпфу-тьпфу
- плевались через левое плечо
- Где ваш творческий ирис?
- Где ваша гениальная калитка?
- Моя талантливая корзинка
- Переносит солнечный свет
- А также лунный…
- Где-то ехали на железной собаке
- и кричали гулкое «Разойдись!»
«Ветер ходит возле Юрика…»
- Ветер ходит возле Юрика
- Юрик ходит возле ветра
- Ночной человек Алик приходит к Юрику
- Ночью как ему полагается
- Произносит: «Давай дружить!»
- И они дружат – то есть вместе умываются
- Сажают розы
- И размышляют
- Кроме них размышляют насекомые
- Смеются полевые мыши под луной
- Молнию зубов показывая
- Прыгает волк
- и мысли прыгают с ним
- Мысли как вата падают в воздухе…
- Юрик и Алик идут в обнимку
- Кар-кар-кар! – вороны отвлекают внимание
- Юрик и Алик смеются и ловят козу
- А пока поймали
- Да пока белую козу привязывают
- стареют в это самое время
«Склонный к радостному крику…»
- Склонный к радостному крику
- от природы от природы
- я проснулся необычно
- очень серо очень тускло
- Дождь сиял на небесах
- Мне сказали сёстры шёпотом
- Дождь сиял всю ночь прошедшую
- Я ответил сёстрам «Ах!»
- Коридором в это время
- Кто-то быстро пробежал
- Тёмным нашим коридором
- Что-то быстро пробежало
- Склонный к радостному крику
- Крикнул я: «О гость вернись!»
- И услышал я «Хи-хи
- Никогда я не вернусь!»
«Это не белый цветик…»
- Это не белый цветик
- от хладного ветру жмётся
- это не тонкий клонится долу
- плакает и причитает
- Это маленькая малышка
- тихонькая Алёнка
- умирает от злой болезни
- Зачем детей-то природа?
- Этому я не согласен!..
- Лучше меня возьми-ка
- Вон я какой прекрасен…
«Мне сегодня день бы надо песней опеть…»
- Мне сегодня день бы надо песней опеть
- Ведь мороз же объявился
- А у нас тёплым тепло от печи
- Мне б сегодня печь бы опеть
- Будто это печь мне жизнь так сделала
- Я расселся чист и вымыт очень
- За большим столом тоскую
- Ясной и морозною тоскою
- и прозрачной и ничем не чёрной
- А народ в окне везёт поспешно угли
- Вороны сидят на голых сучьях
- и подмышку каркают себе
- Тёплые надели все одежды
- Забавляются своим пушистым видом
- Пальцами тыкают и смеются
- на лохматые уборы головы
- Я цветастый тот платок поправлю
- Что накинут на мне как старике
- В ручку новое перо я вправлю
- потянусь нагнусь и запишу…
- только поздно вечером я кончу
- вы тогда уже уснёте люди…
«При комнате растёт цветок…»
- При комнате растёт цветок
- А у цветка сидит студент
- Студент пьёт чай
- Студент уже старый
- Борода студента неумолимо растёт
- Студент любит половую Катю
- Половая Катя не любит студента
«Это не я сижу и пишу босиком…»
- Это не я сижу и пишу босиком
- Это же «он» сидит
- а я за ним наблюдаю
- Это не кто-то пошёл
- это пошёл со спины «он»
- а я за ним наблюдаю
- Это «он» ничего никому не сказал
- А я молча за ним наблюдаю
- Это «он» худенький как стебель
- А я лишь за ним наблюдаю
- Это «он» слёзы разлил страшны
- Всего лишь за ним наблюдаю
- Это «он» умрёт и навсегда
- А я за ним понаблюдаю
- или нет… это умру я…
- А «он» за мной понаблюдает
Череп
- На череп гражданина Эн
- Могильщик стал ногою
- Могильщика зовут Ефим
- Он лысый молчаливый
- «Вот череп гражданина Эн!» —
- могильщик произносит
- И сразу ногу убирает
- И сразу череп вынимает
- С него откалывает землю
- Из глаз вытряхивает землю
- И вытирает об штаны
- И ставит пред собой для обозренья
- – Ах череп череп – ты зачем
- валяешься вот так
- Где гражданин твой – славный Эн
- Чего не заберёт?..
- Могильщик мокрый говорил
- В порватой майке красной
- По лбу он черепу стучал
- щелчками молодыми
- Затем стучал себя по лбу
- Оглядывался на кусты
- На летний день… кусок лопаты
- На темноту что скоро будет…
- И снова череп положил
- Туда где череп раньше был…
«В садах тюльпанных и бананных…»
- В садах тюльпанных и бананных
- Живёт Тельпуга Аляпур
- Годами уж она стара
- И любит капельки вина
- Однажды к той что угадать
- Прислали даром попугая
- Спешила б попугая брать
- Она ж отринула его
- Другой держал бы вместе с пудрой
- Или другая рядом с сном
- Тельпуга Аляпур обратно ж
- Сидит и видит за столом
- Води же зреньем по далечням
- Где гроздья лишь свисают тайн
- Пусть оправдается окуляр
- Одетый сбоку как пэнснэ
- В садах тюльпанных окаянных
- Тельпуга Аляпур живёт
- Гремя костями утром ходит
- И предсказания даёт
- Кому прожить четыре года
- Кому превратиться в виноград
- А кто умрёт через неделю
- Скажи Тельпуга на вине
- С вином хотя бы ты скажи…
«О как любил как плескал я в ладони…»
- О как любил как плескал я в ладони
- Этим елям душистым на подставках!
- О как встречал их эти ели!
- Как подставлял ликующе
- Свои плечи под их тяжесть
- Как вонзал их летающий запах
- В свой возбуждённый нос
- Как придумывал сложно и тонко
- Украшенья для елей и подарки…
- Как распушивал ветви руками…
- А потом…
- Я всегда самолично и на коленях
- Собирал их иголки с полу
- И плакал на голый остов
- Благородный скелет.
«Сегодня детский мир…»
- Сегодня детский мир
- разбил папа в подтяжках
- Он что-то больно съел
- и заходя к детям
- упал он на игрушки
- всей своей страшной тушей
- А раньше написал в письме
- что это он хотел…
- Так высунул язык нам
- наш папа в период детства
- умер на наших игрушках
- кровью своей их залил.
«Наступает свет на тьму…»
- Наступает свет на тьму
- Света луч скользнул в тюрьму
- Антон Филиппович убийца
- сидит сгорбленный на кровати
- Ботинков старые тела
- Двух длинных ног холода
- Антон Филиппович ещё
- один последний день прожил
Равнина
- Краски любимые
- Краски бедные нежные
- Равнина любимая серая
- тускло-зелёная
- Радость горчайшая
- в сыне гуляющем
- кто он – не знающем
- По что тут ходить?
- Тут ходить не по что
- Лишь для сердца ходить
- для плача невольного
«В саду они встречались по…»
- В саду они встречались по —
- ка лето шло своим путём
- И много раз под виноградом
- он грудь её гладил руками
- Но дальше лето кончилось
- И море внизу загудело сильней
- Он уехал в дождь далеко
- Она осталась служанкой служить
- Встретились только через десять лет
- и стояли мешкая
- Ах какой дождь и после него зелёный свет
- Сколько до смерти дней
Конструкция
- Стоит стол марки четырёх военнослужащих бывших слепых
- что продают его и хотят энную сумму. иха компания
- Где же вы делали? Адрес сарая дают и там они делали
- Что им темно им всё равно /в военном ещё одетые/
- Ладно что стол из ореха. красный ореховый
- Выше же стул он из ореха. красный ореховый
- ими поставлен и так стоит как поставлен военными ныне слепцами
- Выше ещё один взобрался из них и сидит слепой пятый
- Молча сидит и молчит даже если его окликают
- так оно всё обстоит.
- стол.
- на нём стул
- А на стуле слепой молчаливый.
«Спокойно еду поездом мерным в время иное…»
- Спокойно еду поездом мерным в время иное
- Спокойно вижу лежит на песке речном какой-то
- И обращаясь к нему за дорогой вдруг узнаю я
- Что это я сам – вольное солнце давно обнявший
- Вокруг разместились пески и речка толпится
- Нет ничего чтоб смутило лежащего чем-то
- Длинные волосы и лицо птицы красивой
- Я не покидаю говорит этого места
- Десять лет он лежит уже так под солнцем
- Не буду мешать ему – пусть он лежит навечно
«Как шумит узловатое море…»
- Как шумит узловатое море
- Как застелена криво скатерть
- И закуски на ней посохли
- в ожидании нас на ужин
- Он всего вам всего приготовил
- Он и каперсов вам и сыру
- И такого хорошего мяса
- И вина… а вас нет и нет
- Он сидит… и спиною в стул давит
- Этим он напряжение гонит
- И один он бокал наливает
- то и дело себе… пьёт быстро
- Так он ждал так оделся блестяще
- Хоть и каждый день ходит блестяще
- Воротник его плещет в лицо ему
- и красивым его объявляет
- И ходил уже он дожидаясь
- И сидел уже он… вновь бегал
- На дорогу ведущую к морю
- брал глаза он под козырёк
- Но как будто кто-то по лестнице
- Подымается… скрип ступенек
- Весь натянут… открылись двери
- Входит старый приятель Фрол
- У него тут глаза помутились…
«В ответ глазам твоим…»
- В ответ глазам твоим
- На вопрос глаз твоих
- я сказал: «А-а-а»
- В ответ мне всему
- Ты сказала губами: «Бэ-э-э»
- извернулась всем телом влево
- и
- протянула мне солёную кильку
- левою длинной рукой
- приоткрыв приветливо рот
«Солнечный день. Беломрамор…»
- Солнечный день. Беломрамор
- Скованные мягкие волны
- Круглые горные породы
- Всё время выходят из волн
- Солнечный день. Беломрамор
- Кости коленей… Кости коленей…
- Кости локтей… Кости лба…
- Всё нагревает солнце…
«Родился и рос Бенедиктов…»
- Родился и рос Бенедиктов
- Волен он был в поступках
- Мог что хотел делать
- Но ничего не делал
- Лишь только он спал в постели
- И щёлкал на чёрных счета́х
- Умер затем Бенедиктов
- Детей больших он оставил
«О Вы кто некогда бывал…»
- О Вы кто некогда бывал
- И также ехал в поездах!
- О Коркиной Литовцеве и Брянской
- Которые проехали давно
- По этой по железной по дороге
- Я знал и вспоминал о них!
- О Норкине который без вести пропал
- Поехав этим поездом по этой ветке
- Год одна тыща девятьсот десятый
- Я тоже знал он в синем сюртуке был
- И в сетках чемоданы цвета синь
- Я также вспоминал в поля глядя́
- На пыльную траву мелькающую
- Что тут когда-то ехала Безумцева
- Как будто она тоже отдыхающая
- А с нею компаньон её – ты Кипарисов
- С бородкой рыженький и задушевный
- И вы вели глухие разговоры
- Я помню вас на поезде поехав
- О милые о милые мои!
Стул
- Совместно с Петровым жил стул
- Бок о бок всю жизнь день и новь
- Спина о спину опирались
- Совместно старились и сгинались
- Однако Петров – он раньше
- Ещё в декабре он умер
- А стул лишь через три года
- Вынес в чулан сын Петрова
- Там стул постепенно доумер
- В феврале он сожжён был в печке
- В период больших морозов.
«Дали туманные груди тревожные…»
- Дали туманные груди тревожные
- Крики синичные о солнце-ватнике
- Нету работы у Лебедяткина
- Бросил работку – живёт у Красоткиной
- Хлеб едят с маслом картошку сыры
- В постели лежат не выходят в дворы
- Жизнь иха тянется между собой
- и не оглянутся худы собой
- Что им правительство что им погода
- Март уж в разгаре Любовь их уютная
- Кушать соседка им носит за денежки
- Всё ещё есть они. Кончатся. глянут тогда
- видно там будет а ныне вдвоём
- Лежат удивительно чудно
- их бледные лица из-под одеяла…
«На металлическом подносе…»
- На металлическом подносе
- Лежат мои бывшие волосы
- – Я теперь не имею кудрей
- – Ты теперь не имеешь волос
- – О спасибо посыпьте меня!..
- – На здоровье посыпан уж ты
- – Так посыпьте меня посильней
- белой пудрой…
- – Уж ты изменён… этой пудрой
- никто не узнать…
- – Измените меня совсем!
- – Ты и так уже вовсе не ты…
«О любовник охваченный некоторым жаром…»
- О любовник охваченный некоторым жаром
- хватает даже зубами грудь любовницы
- Осень стоит и их липкая комната
- тени зелёных и жёлтых растений
- в себе поселила
- И как это мне странно
- и как я это люблю
- знать про двух людей
- которые равны нулю!..
«Без возврата и воды текут и хозяева блекнут…»
- Без возврата и воды текут и хозяева блекнут
- Без умоления на этой земле заявляются вёсны и зимы
- Проходно… помню ли я множество снега
- Или же проходно… помню я листьев стога и тонны
- В горизонте моего глазового угла
- Вижу я один-единственный лист труп
- О лист труп началися дожди началися
- О лист труп опять перестановка опять переставляют…
- Что же это… перчатки и шляпа… перчатки и шляпа
- только на столике и больше ничего… только это
- А где же овраг и белое платье еврейской любимой
- сколопендры укус эта осень… и только… и только.
«Смешение…»
- Смешение
- Растопление
- Ласковое сужение
- глаз кошачьих любящих меня…
- ехал я однажды на машине
- видел низкорослые поля…
- Вспомнил папу папочку папульку
- ещё был он старший лейтенант
- и погон его его фуражку
- ещё был улыбкою богат…
- Моя мама мама говорила
- «От себя сынок не убежишь»
- Как ты верно мама говорила…
- Помню ехал и стояла тишь…
- Были люди странные соседи
- Вся семья не ела не пила
- хорошо ещё что разделяло
- Нас пространство толстого стекла…
- Всякие кто видят низкорослые
- русские и серые поля
- Будто бы становятся крылатые
- Далеко им всё же не летать…
- …Праздник поздно… троица иль что-то
- ветками украшена стена
- выйдя за железные ворота
- тихо кто-то старенький сидит…
- Длинные горячие в пыли ещё
- Дети постоянно возлежат
- Длинные горячие в пыли ещё
- говорят и дребезжат…
- Вот цветок влекут с собою вместе
- неплохой багряный весь цветок
- Вот цветок влекут все дети
- вот цветок…
- Праздник… троица иль что-то
- вижу непонятные поля
- посидеть я вышел за ворота
- и вокруг куски угля… угля…
«Я люблю темноокого Васю…»
- Я люблю темноокого Васю
- Этот мальчик знаком мне давно
- Темноокий тот Вася любезен
- Он приносит мне розы цветы
- Розы в банке стоят как хотели
- Медсестра да и только я есть
- Концы роз средь воды зеленеют
- Цветы молча глядят на луну
- В час ночной всё становится сладко
- Мальчик Вася стоящий в дверях
- И огромная лежащая бархотка
- И отец мой в портрете поляк
- Я люблю темноокого Васю
- Он уходит беззвучно за дверь
- И луна повинуясь уходит
- Цветы розы коровьего мяса красней.
«Я люблю тот шиповник младой…»
- Я люблю тот шиповник младой
- И тот папоротник под луной
- Что когда-то стояли со мной
- На огромной поляне пустой
- Мне сложились их облики вновь
- В отдалении лишь на метр
- И я снова летучая мышь
- Оседлавшая старый крест
«Школьница шепчет в корыте…»
- Школьница шепчет в корыте
- Купаясь левой рукой
- Уже совершенно женская
- Она своей красотой
- И путь ей уже известен
- белые руки текут
- вздувается мыльная пена
- и груди куда-то спешат
- – Такая прекрасная девка —
- подумала гладя себя
- Была бы ещё мне радость
- при жизни моей дана…
«Иван Сергеич опыт этих дней…»
- Иван Сергеич опыт этих дней
- И не забудет и не забудет
- Он проводил в большой толпе людей
- Свои все дни… его пьянили люди
- Он только что работы был лишён
- И для него случайная свобода
- в пятьдесят лет обедал где-то он
- стоя у стойки прямо возле входа
- И пил вино стаканом шелестя
- Впервые так борщом его заевши
- И ложка отнимала у него
- вниманье… но отчасти и соседка
- Какая-то лет тридцати пяти
- Ведь могут быть красивы люди!
- Пред тем или во время как идти
- кушала супом ветчиной на блюде
- Иван Сергеич всколыхнулся весь
- На ней была стоклеточная юбка
- и бархатный берет что купленный не здесь
- в руке ещё какая-то покупка
- Возможно там одеколон или духи
- Или другие мелкие предметы
- А красота её руки!
- Такие руки лишь хранят портреты!
- Иван Сергеич извинился ей
- и предложил пойти гулять по скверу
- Она пошла с ним посреди аллей
- Имело небо цвет ужасно серый
- И голые почти что дерева
- пород различных навевали мысли
- что люди тоже некая трава
- и он сказал ей это после
- Всё было хорошо. Она сказала
- и где живёт. Не нужно ей ничто
- Иван Сергеич предложил ей выпить
- хоть был в потёртых шляпе и пальто
- И много пораскидывали денег
- но их не жаль не жаль
- Был первый час. Настал уж понедельник
- Она себя завила в шаль
- Она сказала что прощайте
- И он сказал ей – всё прощай
- Навек покинули друг друга
- Иван Сергеич тяжко шёл.
«В уменьшенном виде…»
- В уменьшенном виде
- на зелёной лужайке
- дети играют
- Несколько умных цветных коров
- к ним впотьмах подбегают
- Большинство вспотелых глупых пастухов
- смеются как дети
- А дети убегают от степных коров
- кто в шляпе кто в берете
- проклиная всё на свете
- Света острый белый луч
- вдруг от луны отрывается
- И блестит речка и гитара кричит
- И дети исчезли в кустах забиваются.
«Оставлены дети без присмотра…»
- Оставлены дети без присмотра
- Заперты дети на железный замок
- Дети боятся увидеть чорта
- В ночное окно или в двери глазок
- Дети российские двое со шлейками
- Боречка детский и детский Андрей
- Весь стол заполнили лампами трёхлинейками
- И не сводят глаз диких с дверей
- Вера нормальная в сто привидениев
- И в безобразников руки в крови
- Детский Андрей улыбается силится
- Боречка сильно в слезах уронил
- Чубчики сбилися. Тихо не скрипнут
- Стулом поношенным телом своим
- Да друг до друга испуганно липнут
- Как защищаются телом другим
- Вот в промежутке часы ударяют
- Лица настолько испуг посетил
- Что будто лица берут и тают
- Кто так ужасно детей заманил
- Мало-помалу за ихними спинами
- Дверь отворяется та что на кухню
- Видны там «кто-ты» с глазами звериными
- И подкрадаются в сии минуты
«Когда мне бывало пятнадцать семнадцать…»
- Когда мне бывало пятнадцать семнадцать
- я часто невесту носил в уголке
- и мне было мало кусаться смеяться
- и мне было мало руки на плече
- Чердак я любил своим зреньем и телом
- Мы грелись здесь осенью было темно
- Твоё что имелось под блузкой и юбкой
- то всё для меня расцвело
- Твоё что имелось то всё мне дрожало
- Мне было тебя так роскошно так жаль
- что мы потеряем что я не удержит
- что Ваше взмахнёт и моё улетит
- Красивая Таня зверок одинокий
- Темно́ты лежат и бассейны молчат
- Солома пушистая вид мой жестокий
- В струе лу́нна света бутылка вина
- Когда мне бывало гораздо моложе
- то я и счастливый пожалуй что был
- и я на чердак свой залазил с улыбкой
- и девушку Таню туда подсадил
- Дрожат мои ноги и в холодном поту они
- О Таню я трусь и я Таню люблю
- Потом на живот головою укладываюсь
- и сплю и не сплю и сплю
- Какая-то ветка большущей соломы
- хрустела и мыши толкались в углах
- и дивный был месяц в окне сухощавом
- и дивный был месяц соломою пах
- На крыше соседней какие-то люди
- сидели в окошке наверное воры
- огромная крыша под ними стучала
- но очень немного. их тень. их носы
- По краю печали взволнован всей жизнью
- иду я теперь и я вижу опять
- как Таня совместно со мною лежала
- и надо ж мне было её потерять!..
«Последние лета огарки…»
- Последние лета огарки
- Листва. неприятные дни
- И над головою довлеют
- верхние потолки
- К вечерней собаке привяжешь
- верёвку и в двери иди
- На корточках тихих тропинок
- сидят папиросы одни
- Продолжишь идти по окуркам
- Увидишь окно в чердаке
- Оно выделяется резко
- живёт там больной в уголке
- Ты крикнешь тихонько – Никола!
- и тень заявилась в стекле
- Повязано тряпкою че́ло
- Висит поразительный нос
- Тебе он нежен. беги
- развей свои двое ноги
- а он будет долго стоять
- и всё о тебе разрешать.
«Лифтёрша Клевретова…»
- Лифтёрша Клевретова
- и член-корреспондент Парусинов
- стояли в тёмном углу в паутине.
- Следователь Пресловутов
- и два сотрудника в зелёных шляпах
- Выводили из лифта
- человека и гражданина Добрякова тире Заботкина
- который писал утопическую книгу.
- Пенсионер Мерзавцев тире Костяшко
- свесившись через красные перила
- Кричал что это он вывел на чистую воду
- Ребёнок Поздняков стоял с красным шаром в руке
- Испуганно топорщил глаза и уши.
«Роза в семье родилась у евреев…»
- Роза в семье родилась у евреев
- Долго долго в семье жила
- Евреи вечно ей говорили еле-еле
- Серые зелёные паутинные еврейские слова
- Роза вела себя так словно мальчик
- Столько скакала и ела конфеты
- Резко рукой шевелила портьеры
- В малиновых складках сидела одна
- Когда приходили она уходила
- И только по носу её находили
- Она отбивалась но делала молча
- Она отбивалась хоть ей говорили
- Она не хотела и на пол бросала
- Всё что́ на столе в это время лежало
- Конфеты и шапку цветы и мочалку
- С картинками книжку и живую птицу
- Когда ж уговором её доставали
- То мясом кормили и яблок давали
- Она же сидела они же с платочками
- и кружевом тонким платочки комочками
- И пальцы их длинны шкафы их сердиты
- Их матовый свет на полу на столе
- На кофтах поверху жилеты надеты
- Барашек спускается вниз по поле́
- Роза в семье на рояле стучала
- Её приходя каждый раз обучала
- А был уже вечер а завтра суббота
- У Розы передник повысился что-то
- Родился у Розы к себе интерес
- В середине груди её ходит процесс
- Сидит она молча в подушках дивана
- Весна переходит сквозь форточку. Рано.
Не включённое в сборник
Убийство
- – Как это было, случилось
- – Чуть-чуть надрез у щеки
- И всё и такая малость!
- Ноготь раздавил травинку
- Булавка уколола мясную стенку
- Вошла до конца в неё
- И оборвала житьё
- – Как это было, случилось?
- – Вот так вот так
- – Ой, что ты! Пусти! Неужели так?
- – Да так именно
- Сердце прошло мимо меня
- – Ох-ох! Какой страх!
«Мы в году пятидесятом…»
- Мы в году пятидесятом
- хоронили человека городом всем нашим
- человек был акробатом акробатом павшим
- всякий вечер он взбирался подымался залезал
- по верёвке длинной… серой… серой… вверх… вверх. вверх
- жёлтый ждал его фонарь на верху верху
- заходил он весь в фонарь и внизу был мокрый зритель
- вот сгорит наш акробат вот сейчас сгорит
- он усаживался в пламя и читал большую книгу
- не горел
- ну а книга вся трещала бешеным огнём
- а ему рукоплескали так как нипочём…
- дальше шёл он по канату… нату босиком
- и летят его подошвы птичкиным крылом
- вот-ы вот-ы вот-ы вот-ы он перебежал
- а в пути по долгу службы шляпы он кидал
- и ловил
- но однажды это было помню как сейчас
- побежал он по канату а огонь за ним
- он не видит акробатик – сзади всё горит
- ну а мы-то это видим – всякий – стой кричит
- а куда ему деваться – оглянулся он
- и попадали все шляпы в публику бегом
- и попадал бедный бедный хлопнулся треща
- и сломалась в его теле главная хряща
- Мы в году пятидесятом
- схоронили человека городом всем нашим
- человек был акробатом акробатом павшим
«Основные поэмы»
Максимов
1
- Максимов тихонько вздыхает
- Сидит он один ввечеру
- Какого-то балу желает
- Чего-то такого внутри
- Нет проку от старенькой книги
- Где собраны всякие дни
- Бывавшие раз у героев
- Поскольку смертельны они
- На хилой на тонкой кровати
- Вечерняя бабушка спит
- Живущая с внуком совместно
- Во сне и губами дрожит
- Максимов Максимов – печально
- Что нет у тебя и друзей
- И некуда вечером деться
- Уехав со службы твоей
- Тебе уже сорок и бабка
- Наверно скоро умрёт
- Она стала мягкой как тряпка
- Она уже хватит живёт…
2
- Максимов давно уж приметил
- Соседки живущей повыше
- Большие и чёрные. Крупные
- Глаза родовые еврейские
- Скопилось у Максимова столько
- Что только б кому рассказать
- Живущая кажется странной
- Но е́ё взгляд задержать
- Ведь я не настолько красивый
- И словом швырять не могу
- Дарить ей что-либо не можно
- И стыдно и трусость берёт…
3
- Так тянется к женскому полу
- любой молодой человек
- а если он скромный и честный
- то это ему тяжело…
- прошло уже около года
- и если б не случай. Тогда
- прошло бы и два может года
- но случай их свёл без труда
4
- Максимова бабушку принял
- В свои подземелья тот свет
- Соседи по этому случаю
- Купили венок и букет
- Явились на кладбище многие
- И шли оттуда толпой
- Максимова все одобряли
- И по плечу били рукой
- И вдруг что-то мягкое гладит
- И он повернуться спешит
- И тут же ликует доволен
- Она перед ним стоит
- Не плачьте не надо слезинок
- Случилась обычная смерть
- И вы и мы все помираем
- И я – много младшая вас!
- пойдёмте пойдёмте скорее
- Собой приминая сей снег
- Я очень вам многое с вами
- Я будто другой человек
5
- она поднимает пальтишка
- слепой и пустой воротник
- берёт его по́д руку залпом
- и во́роны паре кричат
- молчание длится доро́гой
- и виден их дом. Он пустой
- уже начинает касаться
- его цвет специально ночной…
6
- Она предложила чтоб ужин
- Справляли они у него
- Вино вы имеете? Нет. Ну
- Тогда я имею его
- Несёт она тонкое тело
- К бутылке себя прислонив
- Пальтишко моё вы снимите
- А двери вы лучше на ключ
- Пальтишко её он снимает
- Его на диван он кладёт
- И видит е́ё в чёрном платье
- Которое по полу бьёт…
- Гуляют внизу его складки
- А сверху натянута ткань
- Над грудью над плечью
- Над спи́ной
- И даже над животом
- Вас так воротник освежает
- Выглядываете вы как цветок
- Так ей он дрожа сообщает
- Ещё и головка набо́к…
7
- и ходят по чёрному стулу
- отбле́ски от лампы вверху
- сидят они медленно рядом
- из чашек выносят вино
- немного придвинули стулья
- она ему что говорит
- ох как же я раньше не знала
- что ты эдак рядом живёт
- она его голову гладит
- рукою одною своей
- она ему галстук наладит
- наладила… хочет свечей…
- ах есть эти свечи. Есть свечи!
- И тащит он их из угла
- В котором старинные вещи
- Где бабушка раньше жила
- И гасится лампа глухая
- И спичкою водит она
- Свечу на конце опаляя
- Зажечь я сама их должна
- От двух двух огней двух трещащих
- Пойдёт тёплый маленький свет
- Средь окон и тёмных и спящих
- Заме́тится наше окно
8
- они на диван пересели
- и взяли с собою вино
- я так одинок в этом мире
- что даже мне больно сейчас
- мне кажется что под рукою
- исчезнет счас ваша рука
- что это насмешка и шутка
- сошла на меня чудака
- но пусть это так в самом деле
- и пусть ты уйдёшь через час
- я страшно всё это запомню
- предметы тебя и атлас
- на платье мерцает он смутно
- когда ты рукой поведёшь
- мой милый дай я поцелую
- какой ты печальный хорош…
9
- но вот и тела их сомкнулись
- и что ощутили они
- Максимову запах пронёсся
- От ней как от сладкой земли
- Которая в ночь капитану
- Едва показалась вдали
- А запах её уже сильный
- На палубу слоем легли…
10
- Они целовались небыстро
- С таким это знаете чувством
- Как будто они перед смертью
- А не после смерти чужой
- Ну что там Максимову бабка
- Она только близка по крови
- А эта которая рядом
- Близка по тела́м и душе…
- Вся ночь продвигается сном
- Гуляют тела эти рядом
- А голой она была
- Как мальчик мала и кругла…
11
- Ах все свои сорок на службе
- Приду нарукавник надену
- В бумаги гляжу словно в стену
- Бумаги сижу разбираю
- Уж лампы горят. Я домой
- А дома мне так не на месте
- И не было мне знаменито
- Мне так знаменито на свете
- Как в детстве я очень мечтал
- И шла ненавистная служба
- И время ненужное дома
- И часто по воскресеньям
- Я думал кому это нужно
- И нате – ребёнок раздетый
- Любимая женщина рядом
- Иного полу тихонько
- Заснула по́д моим взглядом…
12
- вот так размышляя до́ утра
- Максимов не спал ничего
- И сделалось утро большое
- Она тихо спит хорошо
- В окне он одевшись увидел
- По чёрному ходу как улиц
- Шли некие люди толпою
- Работать на́ своё место
- Никто не кричал и не плакал
- И многие даже смеялись
- Но большая часть молчаливо
- Ногу́ приставляла к ноге
- От всех отделялись домов
- Такие как он же – Максимов
- Моложе Максимова люди
- И старше. Совсем старики
- Зачем это дело свершают
- Зачем никуда не бегут
- Доверчиво день свой слагают
- Под ноги под идола труд
- Он день пожирает смеётся
- Предчувствуя утром еду
- И это его раздаётся
- Труба. К ней и я отойду…
13
- Он стал собираться невольно
- Уже он одел и пальто
- Как вспомнил события ночи
- Увидел он платие то
- Лежало на стуле хранило
- Ещё наполнявшего тела черты
- Так всё это подлинно было?!
- Максимов? Куда идёшь ты?!
- Нет! Нет! Хоть сегодня не надо
- И он отрывает пальто
- И он свои руки посмотрит
- А сам говорит ни за что!..
- Но вновь из окна наблюдая
- Как движется чёрный народ
- Он тихо пальто подбирает
- И будто он к двери идёт…
- Её вся фигурка под оным
- Увиделась им по пути
- Нет! Не хочу быть рабом!
- Пора мне туда не идти!
14
- и это сказавши он сразу
- становится весел почти
- считает он нищие деньги
- решает за пищей идти
- спускается с сумкой весёлый
- А та что квартиру сдаёт
- внизу его снова встречая
- его и не узнаёт
- Он младше. Глаза распахнулись
- Чего ему в общем-то ждать
- Однако такой перемены
- На нём возникает печать…
15
- купил и в квартиру вернулся
- идёт и несёт молоко
- под мышкою белые булки
- и яблоки и колбаса
- он что-то себе напевает
- и мыслит авось проживу
- какие-то мысли считает
- и ключ в темноте отыска́ет
- открыл свои двери волнуясь
- сейчас он увидит её
- должно уже встала красуясь
- наверно стоит среди всё
- но ах же какое ужасно!
- Пусто среди стульев стола
- И нету её на диване
- Она уже где-то ушла