Читать онлайн Московская принцесса бесплатно

Московская принцесса

Глава 1

Лучи солнца, пробивавшиеся в щели деревянных жалюзи, упали на подушку. Ульяна поморщилась, перевернулась на другой бок и накрылась с головой, но снова уснуть не получалось. Девушка разочарованно откинула одеяло, потянулась и взглянула на часы. Было немногим больше одиннадцати. Учебный год закончился неделю назад, и теперь можно было спать сколько угодно и никуда не торопиться. Впереди у Ульяны был выпускной год, и думать о будущем девушке совсем не хотелось. Начиналось последнее свободное от забот лето, и хотелось провести его весело.

Уля нехотя встала с кровати и подошла к окну. Она открыла жалюзи и выглянула на улицу. Июньское солнце сияло над Москвой. Внизу зеленел тихий закрытый дворик, а дальше тянулись крыши соседних домиков, занятых разными офисами. За домиками виднелись купола церкви на Ордынке, а вдали – высотки новостроек. «Если не знать, то и не подумаешь, что центр», – говорила про их дворик мама Ульяны.

Семья Пучковых – Валерий Петрович, его жена Татьяна Георгиевна и их дочь Ульяна – поселилась в этой квартире давно. Бизнес родителей Ули, специалистов, занимавшихся разработкой нефтяных месторождений, в те годы резко пошел вверх, как и цена на нефть. И Пучковы вместе с новорожденной дочкой переехали в роскошную двухэтажную квартиру в центре Москвы.

Родители никогда не отказывали Уле в ее прихотях. В детстве вся комната девочки была завалена игрушками, а сейчас – самой модной одеждой. Ноутбук последней модели, смартфон, профессиональная фотокамера – родители не жалели средств. Девушка любила быть самой первой, и это касалось всего – будь то обладание самым новым айфоном или спортивная победа.

Ульяна долго занималась спортивными танцами и ходила в спортивную школу. Ей не нравилось подчиняться строгой спортивной дисциплине и распорядку, но быть в центре внимания, побеждать на конкурсах, да и просто быть звездой всех дискотек в модных клубах Ульяна обожала, и занятия танцами все это давали. В конце концов, не каждая шестнадцатилетняя девушка затмит своими способностями профессиональных танцовщиц, а Уле это легко удавалось.

Вести светскую жизнь девушке очень нравилось – ходить по клубам, на шопинг, в салоны красоты, создавая образ модной столичной штучки. Учеба Улю мало интересовала – конечно, на следующий год нужно будет поступать в какой-то институт, но в какой именно и на какую специальность, Ульяна еще не решила. Родители пообещали, что, если дочка провалит экзамены, они без проблем помогут ей поступить на платное отделение любого вуза, и Уле этого хватало. «Может, МГУ, может, МГИМО, может, РУДН, – выбирала Ульяна. – Наверное, на тележурналистику или что-то такое. Где не надо учить математику и клевая компания подберется». В сущности, это и было для нее самым важным в ближайшем будущем.

Ульяна отошла от окна, включила ноутбук и зашла в Интернет. Она проверила сообщения в соцсетях и на телефоне. Никто, даже ее парень, ничего не написал ей за всю ночь, и девушку это расстроило. «Ну и ладно. Вот поедем куда-нибудь к морю, найду там себе какого-нибудь симпатичного иностранца и тоже не буду ничего писать. Пусть мучается, – злорадно подумала Уля. – Да и зачем он мне такой, если есть симпатичные иностранцы». Парень Ульяны, Тим, был на пару лет старше и уже закончил первый курс Финансовой академии, чем она очень гордилась. Не у всех девушек в ее возрасте вообще есть парни, а у нее не какой-то там одноклассник, а уже студент, да еще и крутого универа! Но в последнее время он стал обращать на Ульяну меньше внимания, и девушку это злило. «Точно найду себе кого-нибудь еще», – твердо решила она.

От размышлений о мести девушка плавно перешла к раздумьям о каникулах. Родители каждый год ездили вместе с ней куда-нибудь на заграничные курорты, и Уля с детства привыкла бывать в других странах. Она успела побывать во многих странах и теперь гадала, куда же они поедут в этом году. «Майорка? Нет, там как-то скучно, мы там были два года назад. Кипр? Фу, эти турки… Или греки… Может, какая-нибудь Франция? Было бы здорово. Только бы не Египет или Марокко! Египет для нищих, а в Марокко вообще разруха какая-то. И люди там все приставучие, только и тянут деньги из кармана. Бр-р, – поморщилась Ульяна. – Надо уже, наконец, спросить, куда же мы едем. А то ма и па молчат как-то подозрительно. Может, какой-то сюрприз готовят? Вдруг Куба? Или вообще Америка? Вот это было бы совсем круто!»

Полная надежд, Ульяна вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице вниз, в гостиную.

– Доброе утро, соня! – поприветствовал Улю отец, который в своем любимом кресле у окна читал свежие новости с планшета. Ульяна удивилась было, что ее вечно занятые родители дома, но вспомнила, что сегодня суббота.

– Привет, па! Не так уж и поздно, вообще-то, ты иногда дольше спишь, – обиженно ответила она.

– Проснулась? – В гостиную вошла мама. – Вот и славно. У нас есть новости для тебя.

– Новости? Новости? Какие новости? – оживилась Уля, ободренная своими надеждами. – Мы куда-то едем?

– Едем-едем, собираем чемоданы, – кивнула мама. – Иди в душ, потом поговорим.

Ульяна, обычно страшно злившаяся на такие просьбы, побежала в ванную. Куда же они поедут в этом году? А вдруг родители решили, что она уже совсем взрослая, и отправятся в какие-нибудь «тусовочные» места? Ибица? Дискотеки в модных европейских клубах – это совсем не московские развлечения! Какие там диджеи! А парни! А какие фотки можно будет сделать, одноклассницы просто умрут от зависти!

– Так что? Куда мы едем? – Ульяна вернулась в гостиную и почти подпрыгивала на месте.

– Нас отправляют в командировку на нефтяные месторождения в Норвегию, – ответила ей мама.

– Куда? – переспросила девушка, надеясь, что ослышалась.

– В Норвегию, – подтвердил отец. – Прости, с жаркими странами этим летом не получится, так что будем смотреть на фьорды.

– Какие еще фьорды! – возмутилась Ульяна. – А пляжи как же? А клубы?! Норвегия!.. Что это вообще за Северный полюс! Летом!

– Мы едем на разработку буровых вышек, – строго ответил папа. – Работа у нас такая, как ты знаешь, и мы не можем не поехать.

– Ну па-ап! – протянула Уля. – Это же север! Зачем летом ездить на север?!

– Если бы я мог выбирать, я поехал бы зимой, – согласился папа. – Но выбирать тут я не могу, эти дела необходимо решать именно сейчас.

– В Норвегии летом не так уж и холодно, – вступилась мама. – Градусов до 20, прохладно. И наверняка очень красиво. Посмотришь на фьорды, на горы. Там не только зимой туристы бывают.

– Ну это же лето! И что интересного смотреть на всякие горки, заливы и речки! Что я их, на фотках не видела? Ты еще скажи, что мы и на лыжах где-то там покатаемся!

– На лыжах не покатаемся, – строго сказал отец. – Но по стране поездить немного сможем.

– То есть – «немного»? – переспросила Ульяна. – А где мы вообще там будем жить?

– На берегу Северного моря. В небольшом городке недалеко от месторождения, но будем, конечно, с Большой земли и на сами нефтяные платформы выезжать на пароме.

– Что?! – Ульяна повысила голос почти до крика. – Вместо теплого моря вы мне хотите Северный Ледовитый океан подсунуть?! И надолго мы туда едем?

– На все лето, – ответила мама.

– Ничего себе! – У Ульяны выступили на глазах слезы.

Все планы девушки рухнули в один момент. Никаких клубов, никаких дискотек, даже никакого пляжа, кроме холодного и пустого. И чем она будет хвастаться перед своими друзьями в сентябре? Тем, как ездила по каким-то унылым заливам, нефтяным платформам, ела рыбу и мерзла? Все лето! Как отшельник! Одноклассницы и подружки по танцам будут рассказывать о том, как отдыхали где-то у теплых морей, гуляли с красивыми итальянцами, или испанцами, или еще какими-нибудь классными парнями-иностранцами. А она что расскажет? Как местный рыбак ей подарил вонючую рыбину? И какие уж там клубы… Дай бог в той дыре хоть один найдется. А если ни одного? Она же так и танцевать разучится, за целое лето-то! А одну ее куда-нибудь в Осло наверняка никто не отпустит. Да и ехать туда, наверное, сто лет надо. И это последнее свободное лето! Испортить его еще больше было просто нельзя!

– Мам! Пап! Ну это же мое последнее нормальное лето! Потом в институт! Ну неужели ничего нельзя сделать?! Целое лето! В каких-то там холодах у Северного моря! Это же полный кошмар! Вы из меня монашку хотите сделать?! Там же, наверное, даже поговорить не с кем будет! Наверное, и английского никто не знает! И загорать негде! И купаться! Я что же, приеду бледно-зеленой? Разве так можно?!

– Дочь, успокойся, – попытался отец присмирить Ульяну. – Так бывает, что иногда не мы властны над своим временем и не нам решать, что делать. Мы не можем отказаться от этой работы, иначе тебе и к теплым морям ездить будет не на что. Мы не из воздуха деньги берем, как ты должна бы уже понимать.

– Но пап! Последнее лето! Все целиком испорчено! Давайте не поедем, а? Ну можно же что-то сделать!

– Я тебе объясняю, – Валерий Петрович начинал закипать, – что не могу ничего с этим поделать, тем более – по твоей прихоти! Станешь взрослой и будешь сама на себя зарабатывать – будешь ездить куда захочешь! А пока ты несовершеннолетняя, и мы за тебя отвечаем и тебя обеспечиваем всем. Поэтому не надо нам указывать, что делать.

Ульяна со слезами обратилась к матери:

– Мам! Ну тебе же тоже хочется куда-то в тепло! Почему вы вместо отпуска туда прямо сейчас должны ехать? Неужели перенести нельзя было?

– Нельзя, – вздохнула она. – Я сама не рада, но что поделать. И зря ты так переживаешь, в Норвегии тоже здорово, вот увидишь.

– Ничего там не здорово! Если бы хоть в столице, а то в какой-то дыре! На платформе! И меня туда с собой тащите! В последнее свободное лето! Лето испорчено! Вы меня совсем не любите! – прокричала Ульяна и убежала к себе в комнату, демонстративно хлопнув дверью.

Глава 2

– Ты совсем дочь разбаловала! – упрекнул Валерий Петрович, раздраженно барабаня пальцами по столу.

– Это я-то? А кто ей позволяет допоздна гулять и по клубам ходить? – Татьяна Георгиевна была не менее раздосадована выходкой дочери.

– Если запрещать, то она будет втихаря сбегать сама, – попытался было оправдаться отец.

– Вот видишь. А кто ее такой вырастил? Своенравная и упрямая, вся в тебя! – Мама пошла в атаку.

– Если бы кто-то больше времени уделял семье, а не работе, то и дочь росла бы нормальной и послушной!

– А если бы кто-то не сваливал всю вину на меня… – Семейный скандал разгорался все больше и больше, так что Ульяна слышала их крики из-за закрытой двери и думала: так вам и надо!

После взаимных обвинений во всех бедах папа, разозленный, вышел на балкон покурить и успокоиться. Мама за это время тоже успела немного остыть и уже спокойным тоном спросила мужа:

– И что нам теперь с ней делать?

– Воспитывать, – пожал плечами Валерий Петрович. – Она думает, что мы будем исполнять все ее прихоти и до старости обеспечивать всем, чего она ни пожелает. Надо это исправлять.

– И что ты предлагаешь? Отправить ее работать, что ли? В шестнадцать лет?

– Ну, предположим. Хотя она ни за что не согласится на какой-нибудь «Макдоналдс»…

– Не согласится, – подтвердила Татьяна Георгиевна. – И что делать? Запрещать все развлечения?

– Тоже не выход. Мы в ее годы были куда более собранными. Мы знали, что каждая копейка зарабатывается тяжким трудом наших родителей. Сами собирали макулатуру, чтобы лишние деньги выручить или хотя бы книжки принести домой. Крапиву и подорожник собирали, в аптеку носили. Я с тринадцати лет метлой махал. А у нее все есть, она даже не знает, каково нам было в начале девяностых.

Мама кивнула:

– Да, мы и студентами сразу начали подрабатывать. И жизнь как-то сразу узнали – на практики постоянно ездили, все время в разъездах. То на юг, то в Сибирь, то к океану…

– Да, геофак скучать не давал. Потом армия… Потом геологоразведка… А вот куда Улька пойдет учиться? – вздохнул папа.

– Точно не на что-то серьезное, – печально подтвердила Татьяна Георгиевна. – Наш геофак с первого же курса давал почувствовать, что такое трудиться, работать головой и руками. Не спать ночами в командировках. Мозоли натирать. Всю ночь корпеть над расчетами. А она этого всего совсем не знает, у нас ведь после ее рождения всегда были деньги.

– Надо как-то заставить ее понять цену труда, – сказал Валерий Петрович.

– Только как? – спросила мама.

Папа помолчал пару минут, а затем произнес:

– А знаешь, мать, у меня есть одна идея, – и взял планшет. – Помнишь, в наше время были трудовые лагеря для подростков?

– Ты хочешь отправить Ульяну на лето в такой лагерь? – догадалась Татьяна Георгиевна.

– Именно. Не хочет в Норвегию – пусть едет куда-нибудь подальше от Москвы, но не в теплые края, и посмотрит на настоящую жизнь. В Поволжье, например.

После недолгих поисков в Интернете Валерий Петрович показал жене на планшете найденную страничку. «Патриотический трудовой лагерь для детей – это современно, интересно и полезно!» – гласила реклама на ней. Страничка рассказывала о том, что где-то под Пензой этим летом открывается патриотический лагерь для детей и подростков, в котором они смогут не только отдохнуть, но и заняться полезной работой. Лагерь специализировался на сельском хозяйстве: дети должны были помогать работникам в самых разных сферах. Помощь в подготовке к посевам, по уходу за растениями, уборке урожая – лагерь работал с ранней весны до поздней осени, предлагая в течение года множество смен. Летняя смена была самой долгой – с середины июня и до самого конца августа.

«За это время ваши дети смогут понять, что такое сельское хозяйство, какова работа фермеров, а также узнать цену труду и сблизиться с родной землей, родной природой. Наш трудовой лагерь воспитывает командный дух, развивает чувство взаимопомощи, умение поддержать друга в трудной ситуации. Общее дело сближает, и в нашем лагере дети найдут друзей на всю жизнь из самых разных регионов нашей огромной страны. Это уникальная возможность приобрести бесценный жизненный опыт!

В лагере ребенок будет соблюдать строгий режим – это необходимо не только для проведения сельскохозяйственных работ, но и для воспитания дисциплинированности и ответственного отношения к своему времени. Свободные от работы часы проживающие в лагере смогут занять чтением, творчеством или посещением на выбор лекций по истории России, обществоведению или литературе. Кроме того, в лагере существует музыкальный уголок, в котором проводятся различные концерты.

Экологически чистый регион, здоровое питание, полезный труд на свежем воздухе в дружеской атмосфере, интересные занятия и лекции – этот отдых ваш ребенок запомнит надолго!»

– Да уж, в наше время такого не было, – отметила мама Ульяны. – Поехал на картошку – и копай от забора до обеда, и никаких тебе развлечений, лекций и занятий. И кормили плохо.

– Помню-помню, – подтвердил Валерий Петрович. – Ну что, отправим нашу красавицу на перевоспитание? В Пензе я был на конференции, милый городок, чистенький.

– Отправим, – согласилась мама Ульяны. – Пусть узнает, что такое настоящая жизнь без богатых родителей рядом, клубов и тусовок. Раз Норвегия ей так не нравится.

Отец удовлетворенно хмыкнул и отправился вызывать дочку на разговор.

Ульяна тем временем сидела в своей комнате и жаловалась всем подвернувшимся под руку знакомым в соцсетях на то, что ее отдых будет испорчен. Друзья утешали ее, оставляя записи, что даже в Норвегии можно здорово провести лето, и делились своими планами на эти три месяца. Но девушка была безутешна.

Когда в ее дверь постучал отец и попросил выйти и поговорить, Ульяна обрадовалась. Неужели родители решили изменить свое решение? Или они все же осмелились отпустить ее одну на курорт? Или, может, ее отпустят хотя бы с подружкой? Идеи возможного побега от холодных и мрачных норвежских реалий переполнили Ульяну просто до краев.

– Сейчас, – по-прежнему обиженным, на всякий случай, тоном отозвалась она.

Выждав необходимую паузу и отписав еще несколько сообщений друзьям, девушка наконец спустилась к родителям.

– Вы все-таки решили что-то поменять? – спросила она.

– Да, – начала было Татьяна Георгиевна, но дочка ее перебила.

– Неужели! Так что? Мы не едем в Норвегию? А может, вы меня отпустите вместе с Катькой и ее тетей в Грецию? Она предлагала! Или… Или вместе с Тимом куда-нибудь? – проговорилась о своей давней мечте девушка, на что Валерий Петрович нахмурился.

– Ну или просто одну куда-то в приличное место, а? – сбавив темп, умоляюще протянула Уля.

– Угадала, – строго подтвердил отец. – Ты поедешь одна и в приличное место. Только в такое, куда мы решили тебя отправить.

– Это куда? – насторожилась Ульяна. Ей очень не понравилось, как отец произнес последнюю фразу.

– Мы согласны, что ты, во-первых, достаточно взрослая, чтобы куда-то поехать одна. Но! Раз мы не можем изменить наши планы, а ты не хочешь в Норвегию, придется отдыхать по отдельности. А во-вторых, мы с мамой думаем, что тебе пора узнать, что такое настоящая жизнь и как живут остальные люди. Без нашей опеки и наших денег, а заодно без постоянных клубов, тусовок, дискотек, магазинов и всего прочего.

С каждым словом отца Ульяна все больше менялась в лице. Радость сменилась напряженным ожиданием, а затем и откровенным страхом.

– И поэтому мы решили отправить тебя в трудовой лагерь.

– Куда?! – только и повторила свой вопрос Ульяна.

– Трудовой патриотический лагерь в Пензенской области. Не бойся, там будут даже какие-то развлечения помимо работы. Но не дискотечные, – добавил Валерий Петрович.

– Вы меня сослать в лагерь хотите?! Я вам что, заключенная?! Что значит – «трудовой лагерь»? – Ульяна все повышала и повышала голос.

– Не кричи, – одернул ее отец. – Это значит, что ты будешь помогать в каких-то сельскохозяйственных работах ближайшему агрохозяйству. Что именно ты будешь делать, тебе расскажут.

– Я что, навоз буду убирать?! – возмущалась Ульяна.

– Навоз – не будешь. Скорее всего. Там какие-то полевые работы. Ну, будешь помогать урожай убирать, например.

– Вы… Вы это серьезно?! – Ульяна не могла поверить в невыносимую жестокость судьбы и предательство собственных родителей.

– Более чем, – кивнул отец.

– Мам! Вы что, с ума посходили? Это правда?! Вы меня хотите сослать в какую-то колонию с обязательными работами?!

– Уля, успокойся, – строго сказала Татьяна Георгиевна. – Да, абсолютно серьезно. Это для тебя будет полезный опыт.

– Ничего себе! Это же тюрьма какая-то!

– Не преувеличивай. Всего-то обычный летний лагерь. И даже интереснее, с работой. Представляешь, никто из твоих друзей такого никогда не видел, – попыталась заинтересовать Ульяну мама.

– И слава богу! Ни у кого родители до такого додуматься не смогли! Кошмар! И надолго я туда? Может, я тогда лучше в Норвегию?

– Ну нет, – отрезал отец. – Никакой Норвегии, ты же туда не захотела. Первое слово дороже второго. Теперь будешь в лагере лечиться трудом и думать над своим поведением. До конца лета.

Девушка закусила губу и снова расплакалась.

– Но так же нельзя! Я же… Я же не какая-то деревенщина… В лагерь, на все лето, работать в поле, как негр на плантации… Это же бесчеловечно… За это… Да за такое органы опеки отбирают детей, вот!

– Не неси чепухи, – отрезал Валерий Петрович. – Не все так страшно, как тебе кажется. И ты уже ничего не сделаешь своими слезами – я только что тебя записал туда и купил билет на поезд. Поэтому готовься – через неделю мы отвезем тебя в Пензу. Возражения не принимаются.

Ульяна рыдала, ее мама смотрела на дочку сочувственно, но с пониманием необходимости такого жесткого решения. «Развеется, смирится, – думала Татьяна Георгиевна. – А там, глядишь, и понравится. В любом случае научится чему-нибудь новому и увидит, что жизнь совсем не такая простая и приятная штука, как ей всегда казалось».

Глава 3

Смартфон тихо тренькнул. Ульяна шмыгнула носом и нажала на кнопку.

От Тима.

Хей-хей, как дела?:)

Ульяна всхлипнула и быстро набрала:

Долго объяснять, выйди в ВК:((

Потом открыла личные сообщения в ВКонтакте:

Родители ссылают в какую-то дыру. Воспитывать решили. Трудом:(

И подробно – как могла – описала то, что произошло.

Тим не отвечал долго. Наконец мигнуло сообщение:

Плохо:(

Ну вот. Она накатала целую простыню, а ей в ответ только одно «Плохо». Вот случится с ней что-нибудь в этом лагере, не вернется она оттуда – то-то Тим еще пожалеет, что не поддержал. Всем наплевать на нее, да.

Мигнуло еще одно сообщение:

Слушай, я даже не знаю, что и сказать. Ерунда какая-то. Ты уверена, что они серьезно?

Конечно, уверена. Уже даже известно, когда я еду. Сказали: вещи складывать.

Совсем плохо:(

С Тимом они познакомились год назад, у одного из клубов – Ульяна даже не помнила, у какого именно. Ее туда не пустили – сказали, что детям до шестнадцати нельзя, она поскандалила, попинала ради вида бордюр и отправилась ловить такси. Телефон разрядился, заказать машину она из-за этого не могла, обращаться к частникам опасалась, в метро ехать было лень, поэтому она просто стояла на тротуаре и махала рукой каждому из проезжающих мимо такси – авось попадется свободное.

– Хей-хей, – окликнули ее за спиной.

Ульяна обернулась. Стильно одетый парень с тщательно взъерошенными волосами сидел на ограждении, подогнув ноги, и жевал зубочистку.

– Хей-хей, – повторил он. – Не свезло, да?

Ульяна пожала плечами и отвернулась к дороге, снова замахав машинам.

– Да не бери в голову, – сказали за спиной. – Там все равно не круто. Тесно и танцпол неудачно расположен. Стробоскопы в глаза бьют.

– А ты что, там был? – Ульяна снова повернулась к собеседнику. Он выглядел симпатичным и не вызывал опасений. Обычный мажор, каковых много вечерами болтается около модных клубов.

– Был, – кивнул парень, передвинув зубочистку в другой угол рта. – Один раз, и мне хватило.

Ульяна смерила его взглядом. Казалось, он был старше ее лишь на год.

– И как тебя, – она обвела его рукой, – как тебя пустили? Там же до шестнадцати.

Парень пожал плечами и уселся поудобнее.

– Друг отца там один из владельцев. Но я же говорю – не нужно жалеть, не стоит оно того. Через два квартала косплееры[1] на тусу собираются, я туда думаю сходить. Хочешь со мной? Я проведу.

Ульяна задумчиво посмотрела на дорогу, где не было видно ни одного свободного такси, а потом пожала плечами и повернулась к парню:

– А давай! – с вызовом ответила она. – Только мне к одиннадцати нужно быть дома!

– Без проблем, – кивнул тот и выплюнул зубочистку. – У нас есть два часа.

Он сдержал слово – и без пятнадцати одиннадцать уже прощался с Ульяной у ее подъезда.

– Кстати, Тим, – представился парень слегка запоздало.

Уже позже Ульяна узнала, что его настоящее имя – Дмитрий, трансформировавшееся путем сложных перестановок «Дмитрий – Дима – Митя – Тим». Однако Димой его никто не называл – везде, и в Интернете, и в реале, он настаивал на том, чтобы его называли Тимом. Говорил о том, что подумывает сделать себе татуировку с этим именем, а потом, может быть, и паспорт сменить. Уля подозревала, что это была всего лишь бравада – но принимала эту игру и не портила ее Тиму.

Отец его был крупным бизнесменом, имевшим несколько автомобильных салонов в городе, так что Тима знали во многих клубах и других модных местах. И он этим свободно – правда, в меру, чтобы не перекрыли кислород, – пользовался.

Тим быстро и легко влился в Улин круг общения, познакомился с ее подружками, в свою очередь познакомил их со своими приятелями, и нередко эти две компании тусили вместе – но больше всего ребятам нравилось проводить время вдвоем. Вдвоем гуляли в парках, катались на аттракционах, болтались по набережной и веселились в клубах. Настоящее романтическое времяпрепровождение. Хотя, признаться, у Ули была своя причина держать Тима подальше от подруг – она видела, как некоторые из них заглядывались на парня. А она, конечно, не хотела его ни с кем делить.

С Тимом было хорошо и весело. Он любил вечеринки, был в курсе всех проходящих в городе тусовок – будь то приезд заграничного диджея или слет анимешников. Он легко завязывал связи, и друзей у него было много – в нужных местах и на правильных работах – так что теперь у Ули не было проблем с попаданием на самые модные и нередко закрытые для простых смертных мероприятия. Разумеется, этому девчонки тем более завидовали и еще больше хотели отбить у нее Тима.

Еще Тим любил красиво одеваться – поэтому нередко с удовольствием ходил с Улей по магазинам. В женской одежде он разбирался отвратительно, но зато не ныл и не стонал, ожидая подругу у примерочной. И, как правило, попутно покупал что-то и себе. В таких случаях Уля с презрением смотрела на девчонок, которые чуть ли не силком тащили своих парней в магазины и ругались с ними, что те не могут себе даже рубашку выбрать.

Ну и конечно, каждый день они с Тимом зависали в соцсетях и переписывались в смартах. У Тима было много аккаунтов, в том числе на закрытых сайтах, куда пускали только по приглашениям – и кое-куда он смог привести и Улю. В Сети он называл ее Улё – говорил, что она похожа на скандинавку. Уля не возражала – ей нравилось это прозвище, как минимум оно было необычным.

Тим учился в престижном лицее на другом конце Москвы, но старался каждый день встречать Улю после уроков у дверей школы. Иногда она подозревала, что из-за нее он прогуливает занятия.

Когда она спросила об этом Тима, тот небрежно махнул рукой:

– А, не бери в голову.

– Ну а экзамены?

– Да ну и что, – пожал Тим плечами. – Во-первых, оценки никому не нужны, а во-вторых, родители уже давно для меня место присмотрели. Я в любом случае поступлю. Так что ж тогда просто так время тратить. Уж лучше я потрачу его на тебя. – И он громко чмокнул Улю в щечку.

Конечно, Уле льстило такое внимание со стороны стильного красавчика, да и сам он ей нравился. Ну и конкуренция с подругами играла свою роль, разумеется. Да и вообще, она была продвинутой красивой девчонкой, Тим был продвинутым симпатичным парнем – они выглядели очень гармоничной парой. Недаром их совместные фоточки собирали кучи лайков и комментов, нередко завистливых. Ей даже говорили, что кое-кто ворожил на эти фотки, чтобы они с Тимом расстались – какие-то привороты, отвороты, но Уля только смеялась над этим и еще сильнее демонстрировала везде то, что они с Тимом вместе и у них все хорошо.

И вот теперь эта неприятность. Два месяца вдали от Тима, от подруг, клубов, тусовок, вечеринок, киносеансов… Лагерь, дыра мира, работа, скука…

Уля: Это ужасно. Я этого не переживу.

Тим: Да забей. Считай, что это прикольное приключение.

Уля: А что я нашим скажу? Что меня в какие-то выселки увезли? Это ж позорище какое! Начнут меня называть деревенщиной.

Тим: Не бери в голову, говорю.

Уля: Угу. У нас в классе одна девочка рассказала, что в детстве у бабушки в деревне жила. Так ее потом Машкой-коровницей дразнили.

Тим: Слушай, идея. Нашим скажем, что тебя на нормальный отдых увезли.

Уля: Куда?

Тим: Ну в Австралию, например. А потом нагуглим какие-нибудь фотки в чьем-нибудь фейсбуке или инстаграмме, да ты пофотаешься на фоне какой-нибудь горки, я отфотошоплю – и скажем, что это твое.

Уля: Раскроют. Спросят, почему потом все показала, а не сразу постила.

Тим: Ну давай, сейчас поищем что-нибудь, я у себя на странице выложу потом, скажу, что ты мне приватом прислала.

Уля: Приватом виды природы не шлют.

Тим: Ну это уже не их дело. Будут докапываться, придумаем еще что-нибудь.

Следующие два дня они с Тимом искали фотографии Австралии. Уля даже несколько раз расплакалась, расстроенная, что на самом деле ничего из этого она не увидит. Она замечала, что Тим тоже переживает, но пытается это скрыть за шутками и бравадой. Парень быстро смирился с тем, что отправка подруги в лагерь неизбежна, и теперь пытался хотя бы поднять ей настроение и представить все как незначительное событие. Уля была ему благодарна за это – но все равно подобная несерьезность ее несколько задевала.

– А ты будешь меня ждать? – спросила она в последний день перед отъездом.

Тим рассмеялся:

– Да брось. Ты словно в армию собираешься. Разумеется, дождусь, Улё.

Ульяна взглянула на него с подозрением. Конечно, хотелось бы верить, да и в измене Тим не был замечен. Но, с другой стороны, и встречались-то они всего год. И весь этот год Ульяна старалась окружать себя подругами пострашнее и не подпускать к Тиму слишком симпатичных девчонок. Ну да, конечно, она ему доверяет… но все равно лучше не расслабляться.

– Смотри, – шутливо сказала она ему. – У меня отец – бывший офицер. Если что…

– Страх – не лучший стимул для любви, – рассмеялся Тим.

Он всегда умел красиво выражаться, поэтому ей оставалось только погрозить ему пальцем.

В конце концов они договорились, что будут постоянно на связи и если не созваниваться и переписываться, так отмечаться друг у друга на стене в ВКонтакте.

Уля капризно надула губки и сказала, что если в день ей не будет приходить десять писем, то она призадумается, действительно ли Тим ее любит. Парень рассмеялся и сказал, что со своей стороны поставит такое же условие – только готов сделать скидку на пять писем в день от нее. Уля согласилась – но для себя решила, что первой писать не будет. И не всегда отвечать сразу. Проверит, как там Тим на самом деле будет без нее скучать. В конце концов, нужно же использовать эту вынужденную ссылку с пользой. Проверка чувств на расстоянии, все такое.

Разумеется, Тиму о том, что тот будет подопытным кроликом, она решила не говорить.

Глава 4

Мама поморщилась, когда увидела, как Ульяна, навалившись на чемодан, усиленно заталкивает в него дорожную косметичку.

– Ты уверена, что она тебе там пригодится? – с сомнением спросила она.

– Уф. – Уля захлопнула крышку чемодана и для верности села на нее. – Разумеется, красиво выглядеть нужно даже на каторге.

– Ну-ну, – покачала головой мама. – Дело твое, конечно… Если ты думаешь, что у тебя там будет время краситься, и место, куда идти накрашенной… Я бы, кстати, посоветовала тебе взять побольше футболок да сарафанов попроще.

– У меня нет попроще, – гордо ответила Ульяна. Она зря что ли следила за журналами мод и новыми коллекциями в магазинах? Чтобы потом иметь в гардеробе что-то «попроще»?

– Ну тогда покопайся в шкафу, возьми то, что закинула туда как вышедшее из моды. Во-первых, это лагерь, а не подиум. А во-вторых, у меня не будет потом времени с тобой вместе по магазинам ходить и гардероб обновлять.

Когда мама вышла, Ульяна вздохнула, открыла чемодан и стала собирать вещи заново. Лагерь окончательно упал в ее глазах и потерял даже сомнительную долю привлекательности. Судя по всему, ей предстоит ходить чушкой и чучелом. Ну да, конечно! Не дождетесь! Пару футболок она еще возьмет и любимое платье выложит – но вот косметичкой не пожертвует. И мини-юбки тоже с собой захватит. Да и вообще, это она едет в лагерь, а не мама – поэтому и сама будет решать, что же ей брать!

Отец, который уже ждал их в машине, рассмеялся, увидев чемодан Ули:

– У нас изменились планы, и мы едем на полгода в джунгли?

– Не спрашивай меня, это она сама собирала, – сказала мама, садясь на переднее сиденье. – Сама и будет с ними потом возиться.

– Эх, жалко, что это лагерь, а не марш-бросок, – хмыкнул отец. – С рюкзачком, автоматом… Через пару километров она бы половину вещей выкинула. А еще километров через пять – все остальное.

– Я бы к тому времени уже умерла, – мрачно сказала Уля, забираясь на заднее сиденье. – Чего вы, собственно, и хотите.

Отец взглянул на нее в зеркало заднего вида и укоризненно покачал головой.

Настроение у Ули портилось по мере того, как они все дальше и дальше отъезжали от города. Отец с мамой весело болтали, даже не обращая на нее внимания, вспоминали что-то из юности, сыпали какими-то именами, географическими названиями, перекидывались обрывками каких-то только им известных шуток. Девушка мрачно смотрела в окно и изучала все более и более вгонявший ее в депрессию пейзаж. Пригородные двухэтажки сменились деревушками, потом рощами с проплешинами полей, покосившимися столбами и гнездами на линиях электропередачи. Небо затянуло тучами и начал моросить мелкий противный дождик.

«А вот обратно им придется уже в сумерках возвращаться», – мстительно подумала Уля. – Так им и надо».

Пообедать они остановились в какой-то придорожной забегаловке. Уля долго не решалась помыть руки в грязной раковине с ржавой водой, тонкой струйкой бегущей из крана, и розово-серым обмылком на веревочке. Потом она долго и с отвращением разглядывала стакан с желтовато-коричневым чаем. На ободке стакана был скол, в котором удобно расположилась веревочка от чайного пакетика.

– Я хочу каркаде, – капризно сказала Ульяна, кончиками пальцев отпихнув стакан подальше от себя и расплескав часть чая.

– А я хочу кваса, – откликнулась мама. – Вот она, мировая справедливость – ни тебе каркаде, ни мне кваса.

– А я хотел чай – и я его получил. – Папа шумно отхлебнул из своего стакана.

Ульяна скривилась. Ее раздражало хорошее настроение родителей. Кажется, они сговорились веселиться над тем, что ей совершенно не казалось смешным.

Тренькнул смартфон. Ну вот, руки жирные, а салфеток нет. И влажные в сумке в машине остались.

«Хей-хей, как дела у моей Улё?» – писал Тим.

«Никак, – мрачно набрала она мизинцем. – Сидим в какой-то дыре, едим. Тут чай в пакетиках, вода холодная и столы грязные».

«Ого! – пришел грустный смайл. – Это где-то такое еще есть?»

Уля вытерла руки носовым платком, сфотографировала стоявшую перед ней тарелку с овощным рагу, покрытым толстым слоем остывшего жира, и послала фото Тиму с припиской «ЯдЪ».

В ответ пришли сразу три грустных и один плачущий смайл.

– Боюсь, у тебя там не получится все время висеть на телефоне, – заметила мама ее манипуляции. – Отвыкай потихоньку.

– А что, отберут? – с вызовом спросила Уля.

– Да нет, почему отберут, – пожала плечами мама. – Просто не будет времени. Ну и вай-фая нет, само собой. Да и до вышек там далековато.

– Что, круглосуточная работа на галерах? – зло пошутила Уля.

– Ну если ты дома пол подмести за тяжелый труд считаешь, – заметил отец, с аппетитом поедая совершенно отвратительную, на взгляд Ульяны, котлету, – то я даже не знаю, как ты к уборке картофеля отнесешься. Не иначе как рабству. Вечному жуткому рабству.

«Родители дразнятся», – набрала она Тиму.

Снова грустный смайл в ответ. Ну вот, как и предполагала Уля, – чем дальше от Тима, тем меньше он ей слов пишет. Прошла любовь, завяли помидоры, что ли?

Из дальнего угла раздался взрыв смеха. Ульяна покосилась в ту сторону. За столиком сидела небольшая компания – две девушки и три парня. Судя по говору, манерам и внешнему виду – какие-то местные, не городские. Парни в растянутых футболках с пятнами пота, коротко стриженные, неказистые – девчонки им под стать, невзрачные, ненакрашенные, с волосами, стянутыми в крысиные хвостики. Они шумно – точь-в-точь как Улин папа – прихлебывали чай из мутных стаканов и ковырялись в сером картофельном пюре. Неужели ее ждет то же самое?

«Я тут в тетку превращусь!!!!!!» – в ужасе написала она Тиму.

«Да брось», – пришел ответ.

«Мне тут грозят, что времени на поговорить не будет».

«Пугают. Меня тоже пугали, что в старших классах не получится со смарта на уроках сидеть. Ну и что, все время с тобой переписываемся».

Уля улыбнулась, вспомнив, как, бывало, все уроки напролет она переписывалась с Тимом. Учительница даже перестала окрикивать ее, чтоб она смотрела на доску, а не в экран. Тоже мне, сравнила скучный урок с комментированием и перекидыванием сообщениями. Сама небось тоже аккаунт где-нибудь имеет.

«Глянь, что я тебе на стенку скинул», – написал Тим.

На Улиной стене в ВКонтакте была свежая отфотошопленная картинка, где Уля сидела на песке в обнимку с коалой. И комментарий: «Вот такая куколка моя Улё! Скучаю и жду! Счастливого отдыха в Австралии!»

Девушка улыбнулась.

Но настроение, которое ей было поднял Тим, испортилось, как только за окном снова начал мелькать унылый пейзаж. Дождь закончился, но тучи не рассеялись, превратив окружающий мир в серо-сизое нечто. Пахло влажной землей и мокрой травой. Уля закрыла окно и демонстративно побрызгалась туалетной водой. И с удовлетворением отметила, как недовольно посмотрели на нее родители. Ну что ж, будем портить друг другу настроение взаимно.

Смартфон показывал одно деление сигнала сети. Да и то периодически мерцало.

«Ну вот, – мрачно подумала Уля. – Еще не хватало, чтобы Сеть пропала».

За окном показалась очередная замшелая деревенька с покосившимися заборами и прогнившими крышами. «Еще окажется, что мы сюда и едем, – начала травить себе душу Уля. – Вот выяснится, что именно тут мне и куковать два месяца, волком завою, сбегу». И вздрогнула, когда вдруг поняла, что ее предположение оказалось верным.

Машина въехала в деревню и медленно поползла по узкой улочке, подскакивая на выбоинах и ухабах. Уля несколько раз стукнулась лбом о стекло, разглядывая то, что будет окружать ее ближайшие дни.

Облупившиеся дома, кидающиеся врассыпную от машины куры, коза, провожающая их удивленным взглядом, – Уля почувствовала, что ее везут прямо в ад. И когда машина проехала деревню, пересекла луг и остановилась у корпуса лагеря, девочка даже почувствовала некоторое разочарование, что тот оказался не настолько ужасен и отвратителен, как она уже себе вообразила.

Невысокое, но длинное здание, выкрашенное в выцветший и полинявший серовато-желтый оттенок, чей-то тапочек на крыше – судя по потрепанности, оставшийся еще с прошлого сезона, ядовито-зеленая бочка у крыльца – Уля бы все это сфотографировала, чтобы напугать Тима, да вот аккумулятор грозился скорой разрядкой.

– Привет! – В дверях корпуса показался высокий крепкий парень в расстегнутой рубахе поверх камуфляжной футболки. – Вы как раз к ужину успели.

Он сбежал с крыльца, перепрыгивая через ступеньки, подмигнул Ульяне и протянул руку ее отцу.

– Степан, – представился он. – Вожатый их отряда.

– Очень приятно, – ответил отец на рукопожатие. – Как вообще тут все? В порядке?

– Ну конечно, – пожал плечами Степан. – Вы же узнавали. Я тут не первый год работаю, сам лагерь тоже давно здесь. С местными отношения налажены, никаких проблем нет. Ребята всякие приезжают, конечно, но тоже никогда эксцессов не было.

– Ну вы все равно приглядите там, – сказала мама. – Она у нас первый раз в лагере.

– Да ничего страшного. – Степа снова подмигнул Уле. Она поморщилась и отвернулась. – У нас каждую смену как минимум половина новичков приезжает. Не армия же, никаких особых правил нет.

«Ну как?» – тренькнул смартфон. О, Сеть есть. Ну хоть что-то.

«Никак, – написала она Тиму в ответ. – Тлен и уныние».

Очередной грустный смайлик от Тима вызвал у нее прилив раздражения. Она отключила телефон и засунула его в карман.

Степан о чем-то негромко беседовал с ее родителями и, заметив, что она прислушивается, широко улыбнулся.

– Ну мне пора, – сказал он. – Надо проследить за своими, как они там на ужине. Не задерживайся, а то все съедят.

Потом снова пожал ее отцу руку и побежал обратно в корпус.

– Ну что ж, дочка, – серьезно сказал отец, – давай. Считай, что это такая проба взрослой жизни.

– Да, – кивнула мама. – Поживешь тут два месяца, поймешь, что такое труд, какова цена денег, в чем настоящая любовь заключается. Повзрослеешь, поумнеешь.

Ульяна скривилась. Ей еще пафоса и громких фраз не хватало. Поэтому, когда родители потянулись, чтобы ее обнять, она отступила на пару шагов назад и демонстративно помахала им рукой.

Когда машина скрылась в клубах пыли, Уля развернулась, подхватила чемодан и поплелась в корпус – туда, откуда доносились шум голосов и звон посуды.

Два месяца, шестьдесят дней. Нужно будет сделать календарь и зачеркивать каждый прожитый здесь день.

Как в тюрьме. Хотя почему это, собственно, «как»?

1 Люди, увлекающиеся аниме и переодетые в костюмы любимых героев.
Продолжить чтение