Читать онлайн Ты под моими шрамами бесплатно

Глава 1

Сорим выросла в убеждении, что любовь – это не объятия и не слова, а полная до краёв тарелка. Родители всегда заботились о ней, кормили с трепетом, граничащим со страхом, будто в любой момент её щёки могли потерять свой румянец, а в глазах – появиться грусть или голодная тоска. «Съешь ещё кусочек, для папы», – и Сорим съедала, потому что пустая тарелка была пропуском в мир родительского одобрения. Так, с самого детства, в ней закладывалось твёрдое, как кости, убеждение: еда – это синоним заботы, а сытость – единственная гарантия, что тебя любят.

Но когда на свет появился младший брат Сорим, алтарь внимания, на котором воспитывалась девочка, вдруг опустел. Сорим, ещё вчера бывшая центром этого маленького мира, в одно мгновение стала его периферией. Теперь ласка и забота родителей доставались Джихуну, а ей оставалось лишь тихое одиночество. И единственным, что по-прежнему согревало душу и приносило утешение, были сладости. Пирожные, словно мягкие объятия, гасили обиду; шоколад растапливал в горле комок невысказанных слов. Вкус печенья ощущался вкусом былого счастья.

Тело Сорим мягко и безропотно откликнулось на это сладкое утешение. Девочка округлилась, стала пухлой, как ангелок с рождественской открытки. Полные, нежные щёки оттеняли большие глаза, делая её похожей на фарфоровую куклу – милую, трогательную, беззащитную. В этом был свой шарм, и люди часто улыбались, глядя на неё. А сама Сорим, замечая своё отражение в зеркале, ещё не знала, что её тело медленно превращается в тихую крепость, которую скоро придётся защищать от всего мира.

Брат подрастал, и странная перемена случилась с родителями – они словно заново открыли для себя существование дочери. Но их внимание оказалось колючим и неприятным. Теперь за семейным обедом царила не уютная атмосфера, а напряженное молчание, которое регулярно прерывалось язвительными комментариями.

«Сорим, может, хватит уже? Посмотри на себя – щеки вот-вот стол отдельный потребуют», – бросала мать, протягивая Джихуну очередную порцию риса.

«Лучше брату оставь, он растущий организм, а тебе бы и построже диету держать», – вторил отец, одобрительно глядя на сына, и недовольно на дочь.

Каждая такая фраза впивалась в сознание Сорим острыми занозами. Она молча отодвигала пустую тарелку, чувствуя, как жгучий стыд разливается по телу. Еда – когда-то бывшая источником утешения – превратилась в повод для унижения. В этих бесконечных замечаниях зарождалось нечто уродливое: тихая ненависть к родителям, которые сначала сделали еду символом их любви, а теперь стыдили за последствия. И самое страшное – глубокая, разъедающая неприязнь к самой себе.

В школе оказалось не легче. Шепотки за спиной, обидные прозвища, смешки, когда она проходила по коридору. Сорим научилась носить маску равнодушия – смотрела куда-то вдаль, делала вид, что не слышит, погружалась в себя. Она искренне не понимала, что сделала не так этим стройным, насмешливым одноклассницам. Почему ее тело, такое мягкое и привычное, вызывало у других такую жестокость? Она просто жила, как умела, а мир вокруг будто ополчился против нее.

По ночам, лежа в кровати, Сорим вглядывалась в потолок и шептала: «Я нормальная. Со мной все в порядке». Но с каждым днем верить в это становилось все труднее.

Судьбоносной точкой, переломившей её отношение к себе, стал чирлидинг.

Сорим пришла на просмотр с замиранием сердца, глядя на стройные, подтянутые фигуры девушек из команды. Их тела казались воплощением грации и силы – каждая мышца казалась отточенной, кожа сияла здоровьем, а улыбки излучали уверенность. Сорим представила себя среди них, в яркой форме, с помпонами в руках.

Но её мечта разбилась в одно мгновение. Капитан команды, высокая спортивная девушка, смерила её с ног до головы пренебрежительным взглядом.

«Милая, ты скорее пол под собой проломишь, чем оттолкнёшься для прыжка», – прозвучало громко, на всю школу, и кто-то сзади сдавленно хихикнул.

Сорим не помнила, как добралась до дома. Заперевшись в ванной, она уставилась на своё отражение в зеркале. Заплаканное, опухшее лицо. Полные плечи. Мягкие бока, выпирающие из-под футболки. И эти ноги – совсем не такие, как у тех девушек из команды…

Впервые она по-настоящему увидела себя. Не милую девочку с пухлыми щёчками, а неповоротливую, толстую девочку подростка. Каждый сантиметр тела вдруг стал свидетельством её несовершенства.

В тот вечер Сорим и впервые в жизни отказалась от ужина. Мама удивлённо спросила: «Ты что, нездорова?» Со лишь покачала головой, чувствуя странное смешение стыда и твёрдой решимости. Это был её первый шаг к войне с самой собой – войне, которую она была полна решимости выиграть.

Сорим начала эту битву с телом правильно, как прочитала в блогах тренеров и моделей. Она вставала на рассвете, пока город еще спал, и бежала по пустынным улицам, чувствуя, как горят легкие и ноют мышцы. Сорим скачала приложение для подсчета калорий и скрупулезно взвешивала каждую порцию – 100 граммов риса, 50 граммов индейки, овощи без соли и специй. Ее жизнь превратилась в цифры: потраченные калории должны быть больше потребленных.

Но однажды стрелка весов замерла на месте, будто насмехаясь над усилиями Сорим. Неделя за неделей, а тело отказывалось меняться. Отчаяние начало подкрадываться тихими шагами – сначала робко, потом все настойчивее.

И тогда в сознании Сорим родилась простая, но разрушительная мысль: если есть меньше – результат будет быстрее. Сначала она полностью убрала ужины. Потом сократила завтраки. Вскоре ее дневной рацион составляли яблоко и горсть листьев салата.

И – о, чудо! – весы наконец-то сдвинулись с мертвой точки. Эта маленькая победа стала точкой невозврата. Так Сорим погрузилась в омут экстремальных диет, голодовок и изнурительных тренировок. Эти жертвы на пути к красоте, как она сама мысленно их называла, стали смыслом ее жизни, новым культом, заменившим все остальное.

К выпускным экзаменам преображение стало заметным всем. Исчезла отечность с лица, ушел живот, ключицы опасно натягивали кожу. «Ты так похудела! Как тебе это удалось?» – слышала она от одноклассников. «Просто правильно питаюсь и занимаюсь спортом», – отмахивалась Сорим, заставляя себя улыбаться в ответ.

Они хвалили ее, восхищались силой воли, а Сорим ловила на себе эти взгляды и чувствовала горькое удовлетворение. Никто не видел головокружений по утрам, не слышал урчания пустого желудка по ночам, не знал, что ее ногти стали ломкими, а кожа – бледной. Люди вокруг видели только результат – и этот результат они одобряли. А для Сорим это стало главным смыслом. Цена уже не имела значения.

То лето перед колледжем оказалось для Сорим финальным актом преображения. Дни, наполненные до отказа тренировками, подсчётом калорий и борьбой с каждой крошечной слабостью, сделали своё дело. Когда она впервые примерила новую форму для чирлидинга и увидела в зеркале своё отражение – подтянутое, стройное, с чёткими линиями мышц – в груди что-то ёкнуло. Это был тот самый идеал, к которому она так отчаянно стремилась. Тот самый образ, что годами жил в её голове и, наконец, воплотился в реальности.

Когда тренер команды колледжа одобрительно кивнула и вписала её имя в состав команды, Сорим почувствовала головокружительную победу. В этот момент она решила: всё, хватит. Цель достигнута, можно остановиться. Война выиграна.

Но оказалось, что демоны, которых Сорим так усердно кормила все эти месяцы, не желали отпускать свою хозяйку. Обратного пути из лабиринта жёстких ограничений не существовало. Попытка «начать есть нормально» обернулась паникой. Каждый лишний кусок, каждая съеденная без подсчёта калория вызывали приступ острого чувства вины и страх – страх потерять контроль, снова стать «той самой толстой девочкой».

Тело, привыкшее к скудным приемам пищи, бунтовало против самой мысли о нормальной еде. К счастью, или же наоборот, суровая реальность тренировок по чирлидингу встала на сторону Сорим. Невозможно было выдерживать многочасовые нагрузки на пустой желудок. Головокружение, тремор в руках и подкашивающиеся ноги после сложных элементов были более красноречивы, чем любой внутренний голос. Еда снова, как в детстве, стала необходимостью – но теперь не для утешения, а для выживания в новом, завоеванном ею мире. Сорим ела, потому что была вынуждена. Поглощала пищу без удовольствия, как топливо, с холодной, отстранённой необходимостью, мысленно тут же подсчитывая, сколько времени ей придётся провести на беговой дорожке, чтобы это «топливо» сжечь.

В колледже Сорим расцвела, но цветком холодным и неприступным. Её популярность была стремительной и заслуженной: идеальная фигура, вымученная годами борьбы, отточенные движения солистки команды чирлидеров и та особая, ледяная аура, которой она невольно окружала себя. Сорим была живой легендой колледжа – все её знали, многие восхищались, но почти никто не решался подойти близко.

Её личная жизнь стала предметом самых жарких сплетен. За все время обучения – ни единого свидания, ни одного поцелуя, ни намёка на роман. Одни шептались, что Сорим просто слишком горда и занята учебой и спортом. Другие предполагали, что её сердце было разбито в прошлом. На самом же деле эта неприступность была крепостью, возведённой из страха. Боязни, что кто-то прикоснется и почувствует под тонким слоем мышц ненавистный когда-то жирок. Страха, что восхищение в глазах собеседника сменится разочарованием, если он увидит её настоящую – ту, что всё ещё жила внутри и помнила себя толстой и неуклюжей девочкой.

Большинство смирилось с её статусом «снежной королевы». Ухажёры, получив вежливый, но недвусмысленный отказ, обычно отступали. Но сейчас, в середине третьего курса, на её горизонте появилась проблема. Новенький. Тот, кого все уже окрестили «золотым мальчиком» за его спортивные победы и беззаботную улыбку. И он, в отличие от других, не собирался сдаваться после первой же неудачи.

Его настойчивость стала её новой головной болью, каплей дёгтя в и без того переполненной чаше тревог. Потому что проблем у Сорим и так было выше крыши.

Почти два года с момента поступления в колледж Сорим жила в хрупком, но таком желанном перемирии с собой. Она ела, не подсчитывая каждую калорию, тренировалась ради удовольствия от движения, а не из одержимости сжечь грехи, и даже позволяла себе расслабиться в компании друзей. Мысли о диетах и весе отступили на второй план, став тихим, почти забытым шёпотом. Казалось, она наконец вырвалась.

Но трясина старых комплексов никогда не отпускает по-настоящему. Она лишь выжидает, чтобы затянуть обратно.

Первым кинжалом в спину стали слова родителей. Заскочив домой неожиданно, Сорим застыла в прихожей, услышав из кухни обрывок разговора: «…Тебе не кажется, что она опять поправляется? Снова щёки округлились…» – это был голос матери. В ушах зазвенело. Они обсуждали её. Тайком. Снова оценивали, взвешивали, выносили приговор.

Второй удар пришёл от сокомандника. После сложного прыжка тот, поймав и опустив на землю, одобрительно хлопнул Сорим по плечу, но в голосе прозвучала не похвала, а лёгкий укор: «Сорим, ты великолепна, как и всегда! Но, знаешь, если бы скинула пару кило – была бы вообще невесомая в полёте». Фраза, завёрнутая в комплимент, впилась в самое больное место.

Но самым отвратительным, самым унизительным стал, казалось бы, невинный эпизод на хэллоуинской вечеринке. Две милые девушки, слегка навеселе, подошли к ней, умильно улыбаясь: «Сорим, ну какое же у тебя милое личико! Такие пухленькие щёчки, прямо как у хомячка! Хочется потрогать!»

В тот миг что-то в Сорим снова надломилось. Не «стройная», не «спортивная», не «сильная». А «Пухленькие щёчки». «Хомячок». Всё, чего она боялась, всё, с чем боролась годами, вернулось – и было сказано вслух как нечто «милое». Кошмар Сорим воплотился наяву и стал чужим комплиментом.

Тихое болото наконец накрыло её с головой.

В тот момент в ней что-то окончательно надломилось. Если первое падение в пучину расстройств пищевого поведения было отчаянной попыткой что-то изменить, то теперь это стало осознанным саморазрушением. Казалось, хрупкий мост к нормальной жизни, который она с таким трудом строила, рухнул, унося с собой последние остатки надежды на исцеление.

С того дня сознание Сорим сузилось до размеров тарелки и цифр на весах. Весь мир поместился в подсчете калорий – не больше пятисот в день. Часто – ноль. Пустота в желудке стала навязчивым спутником, слабость – новым состоянием бытия. Тренировки превратились в самобичевание: она изнуряла тело до седьмого пота, до темноты в глазах и дрожи в коленях, пытаясь сжечь даже не калории, а саму свою сущность, ту девушку с «пухлыми щечками», которую все так любили обсуждать.

Но парадокс был в том, что чем яростнее Сорим боролась, тем труднее давались победы. Прыжки, которые раньше были легкими, теперь требовали нечеловеческих усилий. Тело, лишенное питания и энергии, отказывалось подчиняться. Она ловила на себе встревоженные взгляды друзей, слышала их осторожные вопросы: «Сорим, с тобой все в порядке? Ты выглядишь уставшей».

Из всего круга общения лишь одна Эшли, лучшая подруга со школьных времен, знала всю подноготную, всю историю многолетней войны Сорим со своим телом. Однако больше Сорим ни с кем не хотела делиться этим позором. И теперь даже Рид, чье мнение ей всегда было небезразлично, оставалась в неведении. Зачем ей знать, что идеальная, собранная Сорим на самом деле – это истощенная, одержимая девушка, чьи мысли снова день и ночь крутятся вокруг еды, которую она себе запрещает? Нет, уж лучше оставаться для всех сильной и неуязвимой. Пусть лучше видят ее худобу, чем слабость.

Выступление на недавней игре стало для Сорим настоящей пыткой. Каждый взмах рукой, каждый шаг давались с невероятным усилием. Когда она отталкивалась для прыжка, мир на мгновение уплывал из-под ног – в висках стучало, в глазах темнело, а земля будто уходила вниз. Пара секунд в воздухе показалась вечностью, полной головокружительной слабости.

При приземлении её сильно качнуло, и она едва удержала равновесие, сделав два неуклюжих шага-рывка. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди. Но сила воли – единственное, что оставалось в истощённом теле, – заставила мышцы вновь напрячься, а лицо – расплыться в ослепительной, вымученной улыбке. Сорим махала болельщикам, кричала вместе со всеми, изображая безудержную радость, в то время как внутри всё замирало от ужаса и истощения.

Их футбольная команда в очередной раз победила. Трибуны ревели от восторга, и Сорим тоже хлопала, как и все, глядя на поле. Победа была во многом заслугой того самого «золотого мальчика» – новичка, чья стремительная карьера в колледже уже стала легендой. Он забил решающий тачдаун, и его подбрасывали в воздух ликующие однокурсники.

Сорим смотрела на эту сцену с горьковатым чувством. С одной стороны – именно этот новичок невольно стал частью её кошмара, причиной изнурительных тренировок и выступлений. С другой – в его победе была и её крошечная доля. Та самая, что далась ей ценой почти потери сознания на глазах у сотен людей. Тогда она улыбалась всё шире, чувствуя, как дрожь в ногах медленно сменяется ледяным онемением. Выступление закончилось. Но собственная битва Сорим только перешла в самую тяжёлую фазу.

Глава 2

Глава 2

Звуки вечеринки – гул голосов, навязчивый бит музыки, взрывы смеха – обволакивали комнату плотной, душноватой пеленой. В самом углу, на потрепанном диване, сидел Итан, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться от всего этого веселья. Его мощная спортивная фигура, обычно излучавшая уверенность, сейчас казалась маленькой и потерянной. Длинные пальцы, украшенные несколькими серебряными кольцами, бесцельно вертели почти полный бокал пива. Пенный напиток давно выдохся, оставив после себя лишь горьковатый запах, но Ли, казалось, даже не помнил, что держит его в руках.

– Ну вот, скажи мне честно – что я делаю не так? – Итан безнадежно вздохнул, перебирая пальцами по стеклу бокала.

Картер закатил глаза с таким видом, будто это был уже тысячный раз, когда он слышал один и тот же вопрос за последние полгода. Полгода, которые Итан провел не только в учебе и спортивных тренировках, но и в абсолютно несвойственной ему любовной тоске. Причину этого состояния было нетрудно обнаружить – Сорим, высокая и грациозная капитан команды чирлидеров, всегда выделялась в толпе.

– Послушай, что мне на самом деле нужно сделать, чтобы она наконец обратила на меня внимание? – с надеждой в голосе продолжил Итан.

– Ты и так привлекаешь слишком много ее внимания, – устало провел рукой по лицу Картер. – Единственный работающий способ в твоей ситуации – заткнуться на день как минимум и перестать ходить за ней по пятам.

Итан обиженно поджал губу, украшенную парой тонких пирсингов, и перевел взгляд на Сорим. Она не выходила у него из головы с самого первого дня тренировок. Он мысленно благодарил все высшие силы за то, что в тот осенний день решил не бросать спорт и пришел на отбор в университетскую команду. Именно там, на первой же совместной тренировке, он увидел ее – свою музу и проклятие в одном лице. Сорим была воплощением грации и силы, и хотя в чирлидинге обычно ценились мышцы для силовых поддержек, Пак могла дать фору любому.

Итан помнил тот момент до мельчайших деталей – как она, довольная выполненным сложным элементом, обернулась и улыбнулась. Именно ему. Уже через пять минут он стоял рядом с командой поддержки и заикающимся голосом пытался познакомиться. А еще через минуту возвращался обратно, получив вежливый, но твердый отказ.

Но для Итана это "нет" не стало концом света. Он продолжал надеяться снова увидеть ту самую улыбку, обращенную к нему. Три отказа подряд не остановили его. Даже полгода безнадежных попыток не заставили его сдаться. И уж тем более он не собирался прекращать делиться своими переживаниями с Картером.

– Ты просто не понимаешь, – Ли нервным жестом поправил свои чуть вьющиеся отросшие волосы. – Как я покажу ей серьезность своих намерений, если отступлю сейчас? Так ничего не работает.

– Если будешь и дальше так на нее смотреть, она просто сгорит от твоего взгляда. Ты сейчас сожрешь её своим взглядом, – хмыкнул Картер, забирая у друга бокал. – Все равно ты больше двух глотков никогда не выпиваешь, а пиво просто выдохнется.

– Может быть, я и хочу «сожрать», но явно не глазами, – Итан попытался пошутить, но тут же подпер щеку ладонью, словно влюбленный подросток. Он действительно давал себе слово не беспокоить Сорим сегодня, но тихое волнение в груди и настойчивое желание быть рядом не давали ему усидеть на месте. – Все, я не могу больше здесь сидеть. Развлекайся без меня.

– Не волнуйся, скучать не буду, – «ты ж вернешься через минуту, придурок». Картер утопил незавершенную мысль в пузырящемся хмелем напитке, пока провожал напряженную и оттого прямую спину друга.

Итан уверенно пробирался через шумную толпу, не обращая внимания на заигрывающие взгляды и случайные прикосновения. У него была четкая цель.

– Привет, Сорим, – лицо Ли озарила неподдельная улыбка, когда он оказался рядом с ней. Ему, всегда собранному и напористому на поле, но невероятно романтичному в душе, так хотелось просто быть рядом с этой неприступной девушкой. – Ты была просто потрясающей на сегодняшнем матче. Иногда мне кажется, что мы побеждаем только благодаря тебе. Не скучно здесь одной? Могу составить компанию.

Сорим чувствовала, как нарастает раздражение. Эта вечеринка была последним местом, где ей хотелось находиться. Музыка гремела слишком громко, смех вокруг звучал фальшиво, а воздух был густым от запаха парфюма и алкоголя. Эшли, бросившая её ради нового увлечения, растворилась где-то в толпе. Остальные ребята из команды тоже разбрелись – кто-то танцевал, кто-то участвовал в пивном пинг-понге, чьи-то радостные крики доносились из соседней комнаты.

Пак прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза на мгновение. Усталость накатывала волнами, вызывая лёгкую тошноту. Сегодняшняя тренировка далась особенно тяжело, а после ещё и этот матч… Всё, о чём она могла думать, – это собственная кровать, тишина и возможность выспаться. Даже мысль о завтрашней пробежке, обычно приносящей удовольствие, сейчас вызывала лишь отвращение.

Сорим уже строила планы побега – под шумок проскользнуть к выходу, пока никто не заметит, – когда увидела его. Тот самый первокурсник, чьё внимание так раздражало. Он пробирался через толпу прямо к ней, и её плечи непроизвольно напряглись.

– Привет, Итан, – голос прозвучал устало и холодно. Сорим решила опередить его, зная, какие вопросы последуют. – Нет, я не скучаю. Нет, я не пойду с тобой на свидание. Нет, я не буду с тобой встречаться. Нет, я не буду с тобой спать. – Она сделала паузу, глядя прямо в глаза. – Я ответила на все твои вопросы?

Внутри всё сжималось от досады. Почему он? Почему именно к ней? В колледже полно девушек, которые были бы в восторге от его внимания. Вот Эмили – высокая, стройная блондинка с модельной внешностью. Или Роза из её команды – изящная красавица с идеальными чертами лица. Даже Кэролайн, может, и не классическая красотка, но её харизму невозможно было не заметить. Любая из них идеально подошла бы такому парню, как Итан – успешному спортсмену с безупречной репутацией.

Поэтому настойчивость казалась подозрительной. Наверняка это было пари с командой. Или какая-то жестокая шутка. Ведь парни, такие как Итан, никогда не смотрели на таких девушек, как она. Эта мысль заставляла сердце Сорим сжиматься от знакомой боли.

Пак старалась выглядеть максимально недовольной, скрестив руки на груди. Итан был именно тем типом парней, который обычно вызывал у неё интерес – сильным, целеустремлённым, с тёплыми глазами. Но именно поэтому она боялась подпускать его ближе. Не зная истинных мотивов, она предпочитала отталкивать – так было безопаснее для её и без того пошатнувшегося душевного равновесия.

Сорим чувствовала, как бледнеет, и надеялась, что это незаметно в тусклом свете. Руки предательски дрожали, когда она подносила стакан с водой к губам. Хуже всего было предательское урчание в животе – сегодня она снова почти ничего не ела, и теперь тело напоминало об этом. Пак молилась, чтобы громкая музыка заглушала эти звуки.

Однако все её планы тихо уйти рухнули в одно мгновение. Итан заметил её, подошёл, и теперь приходилось как-то выпутываться из этой ситуации. Сорим глубоко вздохнула, чувствуя, как нарастает головная боль. Сегодняшний вечер явно складывался не так, как она планировала.

Но Итан был иного мнения. Пять предложений. Целых пять развернутых предложений Сорим посвятила ему – это был новый рекорд! Ли даже не вслушивался в смысл сказанного – он уже научился читать её намерения по лёгкому напряжению вокруг губ и едва заметному сужению глаз. Но футболисту было на это плевать – с той же безразличной ясностью, с какой он в старших классах игнорировал замечания о своих оценках.

– Ошибаешься, у меня ещё куча вопросов, – Итан с непоколебимым энтузиазмом смотрел на неё своими тёмными глазами. – Просто ты не все ещё услышала.

За эти полгода он перепробовал всё, чтобы узнать её получше: пытался выяснить любимые цветы, музыку, книги, даже предпочитаемый цвет. Но в ответ получал либо ледяное молчание, либо колкие замечания. Сорим была сложной задачей, но Итан никогда не боялся трудностей.

– А твои друзья-футболисты не рассказывали, как я терпеть не могу эти разговоры? – Сорим иронично приподняла бровь, смотря на Итана с явной усмешкой. Да, он был выше её на целую голову, но она мысленно ставила его на место одним лишь этим взглядом. Хотя они и жили в Америке, её корейское воспитание давало о себе знать – всё внутри возмущалось, как этот юнец смеет так нагло с ней заговаривать. Но все же Сорим понимала – не все придерживаются традиционных устоев, особенно здесь.

Настойчивость Итана скорее раздражала, чем пугала. Любой нормальный парень давно бы отстал, но этот словно не понимал отказов. И чем упорнее он становился, тем сильнее Сорим сомневалась в его искренности. В голове продолжала крутиться мысль – наверняка Ли поспорил с кем-то из команды, возможно, даже с капитаном, с которым у самой Сорим были давние напряжённые отношения. Ирония судьбы – ведь этот капитан тоже оказался в их колледже.

Итан видел, как девушка устало облокачивалась о стену, плечи её были слегка сгорблены. И это означало, что сегодня его шансы были ещё призрачнее, чем обычно. В обычные дни Сорим сияла – хитрая улыбка и звонкий смех, разносившийся по коридорам колледжа, были той самой причиной, по которой Итан никогда не пропускал пары. Но последние пару дней от Пак веяло только усталостью. Конечно, интенсивные тренировки и выступления выматывали всех, но она выглядела по-настоящему измотанной.

Ответы на свои вопросы Итан надеялся получить позже – пара девушек из команды поддержки, сжалившись над его щенячьей преданностью, иногда делились крохами информации о Сорим. Возможно, они могли бы пролить свет и на происходящее в команде. Но сейчас он собирался с духом для последней сегодняшней попытки – ведь даже слепой иногда попадает в цель, верно?

– Если захочешь, я могу отвезти тебя домой, – предложил Ли, забыв о том единственном глотке пива, что сделал в начале вечера. Рядом с Сорим его организм вырабатывал столько адреналина, что алкоголь мгновенно сгорал. – Я на машине. И клянусь, всю дорогу буду молчать.

– Скажи на милость, зачем тебе это? – не сдержалась Сорим. – Что ты ко мне привязался? Неужели в колледже нет других кореянок для твоего интереса? Почему именно я? Ты ведь…

– О, Итан, привет! – внезапно раздался весёлый голос Эшли, которая подошла к ним, обнимаясь со своим новым увлечением.

Сорим смотрела на подругу со смешанными чувствами – то ли удивлялась её бесцеремонности, то ли завидовала той лёгкости, с которой Рид общалась с парнями.

– Ты как раз вовремя! – Эшли лучезарно улыбнулась. – У меня срочные дела, не проводишь Сорим до дома? Не хочу отпускать её одну, уже поздно.

Эшли всегда казалась Итану существом из другого измерения, но сегодня он увидел неопровержимое доказательство своей теории. Полупьяная, обвивающая руками какого-то парня, явно планирующая провести ночь не в своей постели – и всё же в этот момент Эшли Рид была ангелом. Пусть и без крыльев, но даровавшей ему карт-бланш. Итан буквально просиял, когда возможность подвезти Сорим возникла перед ним, словно огромный неоновый баннер.

– Эшли, чёрт бы тебя побрал! – вспыхнула Пак. – Переспать с парнем – это не срочные дела!

Но подруга уже скрылась в толпе, оставив Сорим раздражённой и смущённой. Эшли ведь прекрасно знала, что Итан нравился Пак. Предательница

– В сопровождении не нуждаюсь, – холодно бросила Сорим по итогу. – Хорошего вечера.

Резко развернувшись, она сделала шаг вперед и вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, голова закружилась так, что Сорим едва не упала. Хватаясь за стену, она мгновенно пришла в себя и выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство. К счастью, никто не заметил её слабости – кроме Итана, конечно.

– Просто споткнулась, – поспешно сказала Пак, делая вид, что запнулась о невидимую преграду.

Энтузиазм мгновенно угас, когда Пак резко и окончательно отказала. Но когда она, оттолкнувшись от стены, внезапно потеряла равновесие, в голове Итана зажглись тревожные сигналы. Что-то было не так, и невозможность понять, что именно, бесила его. Перебрала ли Сорим? Или просто вымоталась? Что вообще происходило? Итан инстинктивно рванулся вперёд, чтобы подхватить девушку, но вовремя остановил себя – прикасаться без разрешения было строго запрещено. Он усвоил этот урок пять месяцев назад, когда Пак впервые отчитала его за подобную вольность.

И всё же мысль о долгой дороге пугала Сорим. Идти пешком далеко, до автобуса тоже не близко. Упасть где-нибудь в тёмном переулке – не лучшая перспектива.

– Ладно, – неожиданно сдалась Сорим. – Просто довези. Это ничего не значит. И я всё ещё тебе не доверяю.

Возможно, последняя фраза была лишней, но девушка не удержалась. Пусть знает – её согласие не значит, что она готова к общению. Пак специально подчеркнула это, чтобы Итан задумался, почему она избегает футболистов.

– Просто довезу, – повторил за ней Ли, сияя как ребёнок и кивая в сторону выхода. – И это ничего не значит.

Где-то позади раздался ошалевший свист Картера.

Сидя в дорогой машине, Сорим чувствовала неловкость. Её семья не могла позволить себе даже подержанный автомобиль, а здесь она была в салоне, который казался ей пределом мечтаний. Итан был слишком идеален – успешный спортсмен, с машиной, с внешностью… Мысль о том, что всё это может быть частью какой-то игры, не давала покоя.

В салоне стояла гнетущая тишина. Для Итана она настоящим испытанием. Он раз десять за дорогу начинал открывать рот, чтобы задать один из своих многочисленных вопросов, произнести очередной неуклюжий комплимент или просто спросить, как её дела. Но каждый раз останавливал себя – он же дал слово.

Музыку включать не хотелось. Осторожно ведя машину по ночным улицам, Итан прислушивался к ровному дыханию Сорим – впервые он слышал его так близко. Готов был слушать вечно. Но только не эти звуки, которые издавал её желудок – настоящие вопли голодного кита. Ли пытался вспомнить, видел ли сегодня, чтобы девушка что-то ела на вечеринке, но в памяти всплывал лишь почти пустой стакан с каким-то напитком, который Пак не выпускала из рук.

– Прости, что нарушаю обещание, – осторожно начал Итан, останавливаясь на светофоре. – Может, заедем куда-нибудь? Не в кафе, конечно, но можно взять что-то с собой. Ты сегодня вообще ужинала? После тренировок нужно восстанавливать силы.

– Я не голодна.

Эти слова прозвучали резко и сразу после предложения Итана, словно Сорим заранее знала, что он скажет. Пак тяжело вздохнула, провела ладонями по лицу, пытаясь стереть с него следы усталости, потом закрыла глаза и откинулась на подголовник. В полумраке салона её лицо казалось особенно бледным.

– Я разрешила тебе подвезти меня, – проговорила Сорим, не открывая глаз, – но это не значит, что мы стали друзьями, Итан. Не надо делать поспешных выводов.

Её руки инстинктивно легли на живот, с силой прижимаясь к нему, будто девушка могла таким образом заставить замолчать предательское урчание. Внутри всё ныло и сводило спазмом. Так хотелось согнуться пополам, подтянуть ноги, устроиться поудобнее – но она лишь стиснула зубы. Не в чужой же машине так устраиваться.

– Ты же обещал помалкивать, – напомнила Сорим, глядя в тёмное окно.

За стеклом мелькали редкие огни домов, тёмные очертания деревьев. К счастью, ехать оставалось недолго. И странно – в её уставшем сознании даже не возникло вопроса, откуда Итан знает адрес. Пак ведь точно его никогда не говорила.

– Просто довези меня до дома, – тихо попросила она. – Я очень устала.

Итан что-то говорил в ответ – какой-то вопрос, вероятно. Но у неё не было сил не то, что отвечать – даже разбирать слова. Сорим думала только о том, как доберётся от машины до двери. Ноги стали ватными, тело – тяжёлым и непослушным.

Когда автомобиль наконец остановился у невзрачного дома её родителей, она прошептала:

– Спасибо.

Возможно, из вежливости. Возможно, от полного истощения. Сделав глубокий вдох, Сорим открыла дверь и вышла на прохладный ночной воздух. Мир поплыл перед глазами, и ей пришлось ухватиться за дверцу, пережидая приступ головокружения. Потом, собрав волю в кулак, она направилась к дому, походка казалась неуверенной, шатающейся – совсем как у человека, который перебрал лишнего. Именно так Итан и должен был подумать.

Глава 3

Глава 3

– Где ты эти идеи берёшь, боже, – Картер с неприкрытой насмешкой смотрел на то, как старательно Итан рисовал на черновиках – на последней странице тетради, вообще-то, – сердечки. Пять минут назад друзья сделали открытие – Итан не умел рисовать две зеркальные половинки этого пресловутого символа. – Если она не швырнёт эту детсадовскую записку тебе в лицо сразу, то потом точно затолкает батончики в твою накаченную задницу.

Картер опасливо косился на три протеиновых батончика без сахара, глютена и, по скромному мнению Итана, какого-либо вкуса. Гениальная идея пришла парню ночью – раз накормить Сорим прямо у него не получалось, он оставит хотя бы небольшие снеки для перекуса. Батончики были перевязаны тонкой прозрачной ленточкой, под которую футболист планировал подложить небольшую бумажку с сердечком. Те получались уже намного лучше, о чём Картер коротко сообщил – дружеская поддержка, как никак.

– Если она захочет, я разрешу ей запихать мне в задницу всё, что на ум придёт, – от усердия Итан фыркнул и всё-таки решился сделать окончательный вариант на красиво обрезанном квадратике бумаги. Вышло чуть хуже среднего, но выбирать уже было не из чего. – Выглядит беспалевно, да?

– Итан, никто в здравом уме не подойдёт к шкафчику Сорим и на километр. Тут сразу понятно, у кого в этом колледже настолько не хватает мозгов, – Картер тяжко вздохнул и погладил Итана по голове, будто поминая когда-то присутствующий здесь ум.

– Не начинай. Всё, я пошёл, до тренировки чирлидеров ещё сорок минут, я должен успеть. Пожелай мне удачи, – парень сделал завершающие штрихи и положил свой подарок в портфель, чтобы раньше времени никто не увидел.

– В делах любовных удача бессильна, – напутствие старшего футболист решил разгадать позже, а пока, похлопав руку другу на своём плече, поспешил к спортзалу.

Здесь ещё было тихо и пусто. Итану непривычно было видеть его таким, но одиночество под этими высокими потолками существенно играло на руку. Ли проскользнул в мужскую раздевалку, где в отдельном секторе стояли шкафчики для чирлидеров и игроков. По дружбе одногруппница Итана за выполненный реферат согласилась показать, где находился шкафчик Сорим, обычно открытый до тренировки. Там Итан и оставил свой небольшой презент.

***

Сорим все это время пыталась привести в норму свои дурацкие эмоции и глупые чувства, а также дурное сердце, что теперь при одной лишь мысли о младшем билось как бешеное, будто она только что пробежала полумарафон или в очередной раз качала пресс до потери пульса. Это сильно расстраивало, потому что вообще-то в её планы не входило влюбляться в какого-то футболиста. Ладно, не в какого-то, а именно в Итана. И как бы она хотела быть наивной и глупой, как бы хотела поверить в искренность чужого интереса, да только горький опыт и собственные страхи не позволяли. И все же где-то под сердцем теплилась надежда.

Пак все больше и больше начинала думать про соревнования, потому что они были ещё одним лицом колледжа и выступали не только для того, чтобы поддержать дух футбольной команды. Совсем недавно ей, как капитану и тренеру в одном лице, пришло письмо из Калифорнии с предложением для всей команды приехать на месяц в специальный лагерь, в котором готовили чирлидеров. Заканчивалось это мероприятие масштабным показательным выступлением всех команд, где объявляли лучшую во всей стране команду поддержки. И даже если о победе им было думать рано, это все равно казалось крутым опытом. Команда Сорим поддержала идею сразу же, приняв приглашение, а это значило, что теперь их подготовка и тренировки становились ещё жёстче, они должны были быть в форме к лету и готовы полностью к соревнованиям.

Мысль о похудении была теперь едва ли не самой главной в жизни Сорим, она буквально бредила тем, чтобы стать легче, чтобы её прыжки были выше и проще давались. Пак позволяла себе лишь изредка пить что-то калорийное, когда понимала, что сил не оставалось даже на то, чтобы двигаться, а это чаще всего было после тренировки.

Поэтому находка в шкафчике показалась злой насмешкой судьбы, не иначе. Стоило Сорим открыть дверцу, на глаза попались батончики. Она даже не заметила открытки, пока сердце бешеным ритмом отдавалось в висках. Пак была уверена, кто подложил ей эту дрянь. И в последнюю очередь подумала бы на Итана.

Сорим отскочила от собственного шкафчика, пока паника сдавливала грудную клетку. В раздевалке было пусто, к её счастью, поэтому свидетелей этого страха не было. Но легче не становилось.

Она стояла напротив шкафчика какое-то время. Сорим казалось, что если она коснётся этих батончиков, то не сдержится, съест их все, за один раз. Даже мыслить о подобном было стыдно. Она не заслужила. Ненавидела того, кто это сделал. Ненавидела капитана футбольной команды.

Пришлось оторвать лист бумаги, взять свёрток с батончиками и выбросить подальше от шкафчика в мусорное ведро. Неожиданно раздавшийся хлопок двери помог ей хоть немного прийти в себя и взять себя в руки. У них впереди была тренировка. И Сорим должна была соответствовать своему статусу капитана.

Уже после тренировки, действительно изматывающей, заставившей попотеть всех, Сорим сидела на подоконнике перед входом в зал, ноги не держали, она выложилась по полной и просто не смогла уйти куда-то далеко.

Именно тогда в колледж вернулись футболисты со своей тренировки, не всей командой, но некоторая часть во главе с капитаном. И меньше всего Пак хотела бы его видеть, а от того вжалась в стену, прижимая к себе свой протеиновый коктейль ближе, надеясь остаться незаметной, но Кайл не мог упустить такого шанса:

– Вы только гляньте, сидит вся такая, розовая, с щёчками, ну точно вылитый хомяк.

Пак и правда была красной после тренировки, вспотевшей, но эти слова задевали её настолько, что она даже не могла ответить, только сидела молча, опустив голову. Она даже не защищалась. Не против этого человека.

– Опять что-то в себя пихаешь? Или ты думаешь, что если будешь пить, то похудеешь? Да ты если челюсть себе сломаешь, все равно жрать не перестанешь, хомячиха. Смотри, как бы подоконник под тобой не проломился. В школе ты много что поломала. Но знаешь, что самое главное. – Кайл наклонился к самому уху девушки, так, чтобы его слова слышала только Сорим. – Итан бегает за тобой, только чтобы доказать, что он круче меня. Ты ему не нужна.

В чужом голосе была слышна отвратительная насмешка, в то время как у Сорим сердце замерло. Она так ничего и не ответила, только позволила коктейлю упасть на пол, встала на ноги и, слегка покачиваясь от отсутствия сил и влияния чужих слов, ушла в сторону туалетов, закрылась в кабинке и упала перед унитазом на колени. Кайл был прав, ей нельзя было позволять себе даже пить что-то, поэтому, благодаря нехитрым действиям, всё содержимое её желудка вскоре оказалось в туалете. По щекам без остановки текли слёзы, а Сорим впервые за долгое время вновь отключилась. Теперь ремиссия официально закончилась. Она снова вернулась туда, откуда никогда уже не было выхода.

***

Распаренный тренировкой на свежем воздухе, практически пышущий жаром и энергией, Итан чувствовал себя самым счастливым человеком. Занимался любимым делом, пусть оно и заставляло семь потов проливать, даже с человеком, в которого он был влюблён, вроде бы намечались первые шаги навстречу. О чём ещё можно было мечтать юному первокурснику?

Парень задержался на поле с другими студентами первого года – по местным правилам дедовщины они убирали весь спортивный инвентарь в подсобку, но даже лишняя нагрузка после усиленной тренировки не казалась футболисту раздражающей. Итан забежал в раздевалку под смешки сокомандников с широкой улыбкой на лице. Только вот она треснула, стоило ему увидеть в мусорном баке ту самую закорючку, которую он выводил так долго и упорно. Казалось, даже плечи Итана, ещё недавно гордо развёрнутые, опустились и сгорбились.

– Итан, малыш, ты чего так резко скис? – На плечо с приносящей боль силой опустилась рука капитана команды. К Кайлу Итан испытывал уважение, но иногда в его взгляде, направленном на себя, видел что-то, что пугало и заставляло напрячься. Старшекурсник проследил за чужим взглядом, натыкаясь на неудавшийся презент. – Твоё что ли? Опять для Сорим?

– Должно было быть, – коротко резюмировал Демиан, один из защитников их команде, растрёпывая чужие ещё влажные волосы. – Ты не унывай, в следующий раз получится.

– Конечно получится, потому что теперь есть я, – Кайл гордо ударил себя в грудь. Голубые глаза на секунду потемнели от идеи, которая пришла в чужую голову. – Мы с Сорим были одноклассниками в школе, я хорошо её знаю. Так что даже не удивлён, что она выбросила… даже язык не поворачивается назвать это едой. Ты, Итан, должен действовать основательно.

– В смысле? – Ли нахмурил брови, но прислушался. Для него любая информация была на вес золота.

– Сорим любитель вкусно покушать, – где-то со стороны послышался смешок, такой едкий, что Итан повернул голову, чтобы найти его источник, но повторять никто не решался. – Так что удивлять её нужно хорошей, качественной и жирненькой такой едой. Особенно свинину любит. Попробуй, должно прокатить.

– Звучит выполнимо, – младший потер загривок, который неприятно раздражал охлаждающийся пот. – Ладно, посмотрим. Спасибо, кэп.

– Обращайся, малыш, – Кайл скалился, на прощание тыкнув Итана локтем в бок так по-дружески, что последний едва сдерживал болезненное шипение. Большинство сокомандников вокруг уже закончило принимать душ и переодеваться, те, кто был в числе первых, почти закончили, так что Итан остался капушей, на которого скинули ключ от раздевалки.

Футболист неспеша переодевался, впервые воспринимая слова Картера о том, что он – безмозглый влюблённый дурак, который не замечает очевидного, чуть более серьёзно. Чёрт, но ведь во всех любимых фильмах и романах Итана герои вместе любовались закатами и наслаждались жизнью.

Что же он делал не так?

Ни шум душа, ни тишина, ни свежесть одежды не наталкивали на ответы. Вздохнув, Ли закрыл раздевалку на ключ и проверил карту: баллы пробок на главных улицах двигались к нескромной семёрке, поэтому перед дорогой домой Итан решил заглянуть в туалет. Он попробовал открыть дверь в мужской туалет – она была заперта. «На ремонте», – с досадой подумал он. Решив, что уроки уже кончились и никого нет, Ли направился к женскому туалету напротив.  Вид исписанных даже снаружи кабинок не вызывал приятных ощущений, но ведь он ненадолго, верно?

Неверно, и это Ли понял, как только заметил в пространстве между полом и дверью дальней кабинки ноги в знакомых кроссовках и спортивных штанах. Поза вызывала много вопросов, но ещё больше – страхов.

– Сорим? – Молчание. – Сорим? Ты меня слышишь? Ты как? – Вновь тишина. Итан хотел сначала постучать в кабинку, но что-то ему подсказывало, что раз ни одной колкости не прозвучало в ответ на первое обращение, то вряд ли ему откроют после такого жеста вежливости. Сорвать хлипкую щеколду для таскающего железо Итана не составляло труда, а вот вид, который открылся за стукнувшей о стену дверью, требовал мужества. Как оказалось, его у Итана не было. – Чёрт.

Итан почти отшатнулся от страха: не от того, что с Сорим явно что-то не так, а от того, что прямо сейчас он даже не помнил номер спасателей. Что уж говорить про первую медицинскую помощь. Пока «помощь» и «медицинская» складывались у Итана в единую картину медкабинета, он осторожно поднял Сорим с колен и кое-как оттер её лицо от, о боже, оставшихся слёз и слюны прохладной водой из-под крана. От холода Сорим, казалось, на секунду приоткрыла глаза, но тут же сомкнула их обратно.

Футболист был в панике. И она была настолько яркой и откровенной, что Итан не особо помнил, как закинул маленькую и слишком лёгкую даже для её комплекции девушку на плечо и добежал до медпункта. Хвала всем существующим и несуществующим богам, врач ещё был здесь.

Женщина только охнуть успела, заметив бледную Сорим в отключке на руках у Итана. Она указала футболисту на одну из кушеток, куда нужно было уложить пациентку.

После краткого – но Итан сомневался, что внятного, – рассказа о событиях последних пяти минут, врач кивнула. И попросила о том, что разбивало Итану сердце – выйти за дверь.

Позволила войти обратно она лишь спустя какое-то время, держа в руках планшет с бумагами, которые заполняла во время осмотра.

– Мистер Ли, расскажите, что произошло? Где вы нашли мисс Пак?

Выслушав его, не слишком подробный ответ (кто бы хотел посвящать её в детали, она всего лишь была медиком), женщина тяжело вздохнула, снова что-то записывая на бумагах.

– У мисс Пак сильное истощение. Судя по всему, она не ела уже несколько дней. Я вынуждена обратиться за более профессиональной помощью и вызвать скорую. Возможно, тут дело в чём-то более серьёзном…

– Не надо. – Хриплый голос Сорим, горло всё ещё болело после недавнего приступа, прозвучал тихо, но очень уверенно, заставив женщину посмотреть на неё с большим сомнением. – Я в порядке, правда. Отравилась недавно, ничего не могу есть, только тошнит без остановки, а тренироваться много приходится. Вот и свалилась. Всё хорошо. Я нормально себя чувствую.

Врач выглядела уже более убеждённой, но всё же хмурилась, а после, когда ей кто-то позвонил, вышла, предварительно сказав, чтобы студенты никуда не уходили – ей ещё стоило подумать.

Сорим не желала видеть чужого взгляда. Она бы с удовольствием перестала существовать в этот момент. Лишь бы не видеть эту противную жалость, которая заставляла ощущать очередной приступ тошноты. – Перестань пялиться. Что такое отравление, надеюсь, тебе знакомо?

Пак не должна была злиться на Итана, но делала это. Тот опять лез не в своё дело. Мог бы и не трогать её, она бы очнулась и пошла домой. Так нет же, проявил свою добродетель. А возможно, и вовсе был отправлен Кайлом. С того станется.

Невидимые ушки прижимались к голове от тона, которым Пак ещё с Итаном не разговаривала, даже когда отшивала и посылала. Младший пытался, правда, не зажигать звёзды в глазах сочувствием и жалостливой нежностью, которую сам на дух не переносил, но в ситуации с Сорим это было просто нереально. Девушка выглядела ещё более хрупкой, чем обычно, на некогда румяных щеках занимал почётное место бледность, доходящая до пугающего сероватого оттенка, под глазами – тёмные круги.

– Прости, – прошептал пристыжённо Итан, опуская глаза в пол, чтобы ещё сильнее не раздражать Сорим.

Пак, игнорируя боль во всём теле, поднялась с кушетки ровно в тот момент, когда врач вернулась в кабинет. – На этот раз я вас отпущу. Но… Пак Сорим, вам необходимо пое…

– Я вас услышала. – Обсуждать эту тему с женщиной, ещё и в присутствии лишних ушей, она не собиралась. Итан и так слишком усложнял её жизнь. Вчерашний вечер, вероятно, повлиял на них как-то не так. Но сил грубить уже не осталось.

Поэтому Сорим, стоило ей только услышать, что она свободна, поспешила покинуть медицинский кабинет. Она ненавидела врачей.

– Мисс Пак, рекомендации, – женщина окликнула Сорим, но бумажку со списком витаминов и абсорбентов для улучшения состояния забрал из её рук Итан.

– Я ей передам, не переживайте. Спасибо за помощь, – Ли постарался максимально добродушно улыбнуться, чтобы врач не решила ещё как-либо задержать их. Не дожидаясь ответа, он сорвался с места за Сорим, прихватив её вещи, найденные на подоконнике за время своего вынужденного «изгнания» из медкабинета.

Догнать девушку не составляло труда – она шла достаточно медленно, будто боялась, что упадёт снова. Дополнительной точкой опоры служила стена, Итан с удовольствием бы заменил её собой. Но нельзя.

– Сорим, идём в машину, – по пути футболист закинул на плечо чужой рюкзак и подхватил собственную спортивную сумку, брошенную около входа в кабинет. Итан видел, как открывались чужие бледные губы для очередного возражения, но, видит бог, он устал смотреть на то, как Пак строит из себя сильную и независимую, едва держась на ногах. – Это не вопрос и не предложение. Иди в машину, я отвезу тебя домой.

Сорим ничего не понимала. Не понимала, почему этот мальчишка носился за ней хвостиком. Она никак не могла избавиться от противного, липкого, грязного ощущения обмана. Знает, проходили. Итан был далеко не первым из футболистов, кто пытался добиться её внимания. Не первым, кто ухаживал, делал комплименты и намекал на куда более неприличные вещи. Однако ни один из них не был искренним. Все это всегда было с подачи Кайла. Так капитан проверял своих на вшивость. И точно так же превращал жизнь Сорим в ад.

Но Пак не знала, что Итана даже не нужно было просить. Что тот не спорил с Кайлом. Что чужой интерес был искренним. Сорим этого не знала. И расскажи ей кто правду, ни за что бы в это не поверила.

Но чужой взгляд заставил её замолчать. Внутри скопилось слишком много грубости, невысказанной, стоящей в глотке. Сорим не понимала, от чего её тошнило больше – от переполняющей агрессии, собственной жалости или ненависти к себе. Она не понимала, кого ненавидела сильнее. Себя или человека напротив. Но даже если футболист и был участником тупого спора, он не заслужил этой ненависти. Её заслужил только капитан футбольной команды.

Поэтому, услышав чужое предложение, Сорим сначала действительно захотела отвесить очередную гадость, но вовремя закрыла рот, не в силах спорить.

Пак развернулась, не слишком резко, и отправилась на парковку. Она старалась идти вдоль стены, её всё ещё слегка пошатывало. Слабость собственного тела выводила из себя. Пак ведь пила сегодня протеиновый коктейль, какого черта тогда ощущала себя пластилином, а не человеком.

Уже сидя в машине, поймав ощущение дежавю, Сорим отвлеклась от самобичевания из-за вибрации телефона. На дисплее светилось сообщение от матери: «Нас ждёт серьёзный разговор». Наверняка врач позвонил родителям, не слушая просьбы Пак. И девушка не желала этого разговора. Не желала появляться дома. Она не хотела ничего, лишь немного тишины и отдыха.

– Итан.

Сорим повернула голову в сторону водителя, какое-то время пристально на него смотрела. Ли ведь хотел её внимания? Хотел добиться от Пак хоть что-то? Сорим, как бы гадко ни ощущала себя из-за своего решения, впервые подумала воспользоваться этим.

– Я могу переночевать у тебя сегодня?