Читать онлайн Оркус Тёмный бесплатно

1 глава

О прошлом и настоящем

Франция, 1330 г.

Учитель говорил, что этот замок построен на костях.

Оркус – молодой ученик чернокнижника – вначале не поверил в это. Но когда решил поправить один из кирпичей на дне подземелья главной башни – убедился, что ему не лгут. В земле лежал потрескавшийся обломок человеческого черепа – Оркус решил его оставить при себе. Кто знает – может получиться сделать из него стилус для письма.

– Или оберег можно будет создать, – проворчал Оркус и выглянул в окно башни.

В ущелье текла быстрая горная река, разбиваясь о камни внизу. Там, она разливалась в широкую заводь, создавая горное озеро. Вода с пиков гор падала ледяная, но озеро не было таким уж холодным. Тёплые донные источники подогревали его снизу. Остальные дети в деревне говорили, что древний маг заточил под озером дракона и теперь он подогревает воду своим огнём.

Но не это беспокоило Оркуса. В семнадцать лет о вещах вроде драконов не думаешь – становится не до сказок. Нигде дракона ты не найдёшь, а если и найдёшь, то не заставишь его себе служить. Драконы слишком уж себя уважают и не терпят людей рядом с собой. Тем более, не согласятся стать фамильяром какого-то мага – вернее, они съедят или испепелят наглеца.

Нет. Ученика чернокнижника волновало совершенно другое – а именно то, что он увидел двух девушек, идущих к озеру. Даже из окна высокой башни, Оркус смог бы различить пышные каштановые волосы Семелы.

Оркус закусил губу и побежал вниз по каменной лестнице донжона.

* * *

Руины замка на отроге, казалось, нависают над деревней. Когда-то тот замок был убежищем забытого Короля, чьим главным богатством были не сокровища, но книги. Все пытались заполучить эти книги и знания, что хранились на их страницах. В интригах и воинах, Король потерял всех родных, что у него были – так что после его смерти книги достались его придворному Магу. В тот чёрный день, к подножию замка пришло войско, которое вели чёрный рыцарь-разбойник, наводивший страх на окрестные земли, и колдунья-некромант, не знающая жалости. Так, повинуясь последней воле своего хозяина, Маг отнёс его тело на самый верх главной башни. Придворный маг надел на окоченевшую голову Короля корону с зелёными самоцветами и прочёл заклинание над телом.

После этого, замок окутал мрак, а когда он рассеялся, то от замка остались лишь руины, над которыми высился уцелевший донжон. Осаждавшие замок воины полегли костями, которые вскоре поросли травой и ушли под землю. После этого ритуала все книги приобрели чёрный цвет, а Мага, который теперь стал хранителем мрачной библиотеки, прозвали Чернокнижником.

Башня Семеле совершенно не нравилась. Она даже представить себе не могла, как можно жить в этой каменной тюрьме. И тем более, заниматься там магией.

– Гронья, знаешь. Мне кажется, что башня следит за нами.

Черноволосая девушка недовольно кивнула и начала расшнуровывать платье. Башня ей тоже не нравилась – как и скала, на которой она стояла. Слишком уж много голосов она слышала из-под неё. Внутри этой башни и под ней томились неупокоенные души и, возможно, ждали момента, когда они смогут вырваться на волю. Гронью ещё злило то, что нынешний хозяин башни, казалось, совершенно не беспокоится об этом.

– Нет, он не может быть таким легкомысленным. Он что-то задумал, но…

Тут в лицо Гроньи полетели брызги холодной воды. Семела не стала ждать, пока её подруга отвлечётся от мрачных мыслей, а быстро скинув платье, уже вошла в озеро.

– Эй! Знаешь, что ворона делает, когда попадает под дождь?

– Становится мокрой? – весело отозвалась Семела.

– Она начинает ворчать и кричать, и каркать, и плеваться! Вот выклюю глаза мокрой курице!

И Гронья, отбросив платье, побежала к Семеле. Обе девушки упали в озеро, потом всплыли, рассмеялись и стали плескаться друг в друга водой. Немного успокоившись, они зашли на глубину и стали промывать волосы.

– В моём вороньем гнезде завелись муравьи! – сказала Гронья, полоща чёрные пряди.

Семела скривила лицо.

– Шутка! Но вот у тебя в волосах точно завелись пчёлы.

– Это почему?

– Тот прыщавый Оркус из башни говорит, что твои волосы пахнут мёдом, а глаза – цвета лесного ореха.

Семела замерла и покраснела.

– Почему смущаешься? Радуйся! Мужчина слаб перед женщиной, которую любит.

– А что он ещё про меня говорил?

– Сама у него спроси.

– Гронья! Я не могу так!

– Почему? Ты знаешь, где он.

– Да, знаю.

Семела посмотрела на башню и вздохнула.

– Не туда смотришь.

И Гронья показала на кусты под обрывом.

* * *

Хорошо, что было лето. Раскидистый куст скрывал его полностью от чужих взглядов. Листья прятали его чёрную робу под своей тенью.

Девушки его не заметили, это хорошо. Ну почему Семела теперь вечно ходит с этой Гроньей? Да, эта черноволосая тут новенькая, за ней нужен присмотр, чтобы бед не наделала…

Но из-за этой Гроньи, Семела теперь постоянно смеётся над ним. И не хочет оставаться наедине. Бегает за этой Гроньей, как за старшей сестрой.

Оркус злобно поджал губы. Он умеет колдовать не хуже её. Да, мертвяков он не может поднимать из могилы. Но у него-то хватило ума не изучать некромантию. Все маги хорошо знают, что бывает с некромантами после смерти.

– Дура. Из-за неё я отвлёкся, – прошипел Оркус себе под нос и вновь посмотрел на озеро.

Девушки смеялись и брызгались водой, потом пошли на глубину.

– Ничего. У Семелы и плечи тоже красивые…

Оркус почувствовал, как у него по лбу текут капли пота. Он смахнул их, а потом услышал крик Семелы.

С трудом подавив в себе желание выскочить из кустов и броситься на помощь, Оркус затаился. А потом он понял, что Гронья указывает рукой в его сторону.

«Проклятье, нет! Нет, нет, нет!»

Оркус решил бежать – его всё равно обнаружили, так что хоть от гнева девочек можно будет на время скрыться. А потом наплести что-нибудь. Например, ингредиенты для зелий собирал. Юноша попытался встать – и почувствовал резкий рывок к земле.

«Да что происходит?»

Оркус посмотрел вниз – из-под сухих корней и травы за левое запястье его держала истлевшая рука скелета.

– Часть меня… дай… – юноша услышал приглушённый хрип из-под земли.

Оркус заорал от страха, попытался свободной рукой ослабить хватку. Грунт прорвала вторая рука скелета и схватила его за правое запястье.

– Гронья! – не своим голосом закричал Оркус. – Гронья! Прекрати!

Черноволосая девушка громко расхохоталась. Оркус слышал её неспешные шаги. Она приближалась, но юноша был не в силах оторвать взгляд от ладоней скелета и земли под ними. Поверхность начала подрагивать, словно что-то пыталось вылезти на волю, но никак не могло прорвать последний кусок дёрна.

Шаги затихли. Юноша увидел перед собой пару босых ног.

– Только подними глаза, и я тебе их выклюю.

От строгого голоса Гроньи по спине Оркуса пробежала дрожь.

– Прости меня, – сдавленно прошептал Оркус, с трудом сдерживая слёзы.

– Проси прощения у него.

Гронья сдвинула ногой часть дёрна. В лицо Оркусу из земли смотрели пустые глазницы черепа. Во лбу мертвеца зияла проломленная дыра. Череп продолжал что-то хрипеть, но Оркус почти уже ничего не слышал.

– Ты забрал его кусочек. Верни его.

До юноши дошло, что Гронья говорит о найденном в подвале обломке кости.

– Скажи ему отпустить!

– Почему?

– Кость в мешке на поясе!

Гронья ничего не говоря, подошла поближе, сняла мешочек с пояса Оркуса и бросила его на землю.

– Доставай, – и девушка щёлкнула пальцами.

Скелет отпустил левое запястье. Еле дыша, Оркус развязал мешочек с ингредиентами и стал рыться в его содержимом. Нащупав кость, он достал её и протянул Гронье дрожащими пальцами.

– Вот…

– Она нужна не мне. У меня все кости на месте. Видишь, где его не хватает?

– Да…

– Вот туда и клади.

У юноши перед глазами поплыли чёрные круги. Он поднёс обломок черепа по лбу скелета и осторожно положил его на дыру. Кость мгновенно приросла.

– Спасибо… – вздохнул скелет и разжал пальцы.

Не помня себя, Оркус вскочил на ноги и побежал обратно к башне. Гронья молча смотрела ему вослед. Когда юноша скрылся за скалами, она вздохнула, подобрала мешочек и пошла обратно к своему платью.

* * *

Щека ещё горела от оплеухи Учителя. Ничего, здесь в подвале башни, никто не увидит его слёз.

Оркус сидел на нижней ступеньке лестницы, обхватив ноги руками и спрятав лицо в колени. Ему казалось, что он горит заживо – настолько ему было плохо. Стыд, страх и смущение терзали душу юноши.

Ничего.

Всё пройдёт со временем. Учитель всё видел – и его испуг тоже. Какой позор! И он ещё собирается стать колдуном!

– Ведёшь себя, как последний дурак! Как я доверю такому свои книги?

Звон от пощёчины ещё стоял в ушах Оркуса.

Ничего. Это на пользу. Другие колдуны своих провинившихся учеников и превратить в кого-то могут. Или во что-то. Иногда, насовсем.

Нет. Ему ещё повезло. Хотя, как может повезти ребёнку, родителей которого обвинили в колдовстве?

С детства, Оркус ненавидел запах костра и горячего угля. Горло сжималось в рвотных позывах, а ноздри начинало колоть.

Его родителей сожгли заживо – он видел это.

«Я ничего не мог сделать…»

Почему именно сейчас он это вспомнил?

«Это было одиннадцать лет назад».

В тот день разум Оркуса затуманился, а когда он очнулся, то всё было кончено. Его нёс на руках высокий мужчина с длинной чёрной бородой, чуть подёрнутой сединой. Он уносил его прочь от когда-то родной, но теперь сгоревшей дотла деревни.

Мужчина просил называть его Учителем. Оркусу захотелось пить – и мужчина дал ему отпить из фляги. От глотка зелья разум Оркуса прояснился, и он вспомнил, что именно произошло с деревней.

Ночью, после казни, мальчик выбрался из своего убежища, куда его успела спрятать мать. Он набрал угля от костра и направился к домам. На каждой двери он рисовал символы, сливающиеся в магические печати.

Все спали.

«Почему никто не проснулся?»

Потому что пробудился колдун – но тогда он этого ещё сам не знал.

Ведь шестилетнему сироте было всё равно. Жажда мести затуманила его глаза. Когда была нарисована последняя печать, перепачканный в золе Оркус вернулся на пепелище, сел у обугленных костей своих родителей и стал шептать неясные слова.

От домов потянуло гарью, дерево стало тлеть, а затем загорелось. Оркус видел, как двери сотрясаются под ударами изнутри, но они уже не могли открыться. Над печатями он постарался, они работали хорошо.

«Никто от меня не сбежал. Никто не ушёл…»

Когда пламя охватило всю деревню, Оркус заснул – и проснулся уже на руках Учителя.

– Тебе шесть лет – и такая сила пробудилась в тебе. Я научу тебя её контролировать, чтобы подобной беды больше не случилось. Как тебя зовут?

– Нико… Николя…

– Нет. Теперь тебя зовут Оркус. Оркус Тёмный.

* * *

Подниматься наверх было непросто. Оркусу казалось, что его сейчас стошнит. Но на верху лестницы его ждал Учитель. Время одиночества подошло к концу.

Оркус встал на верхнюю ступеньку и посмотрел в глаза Учителю. Он всё ещё не мог привыкнуть к своему росту – и смотреть в лицо Учителя сверху вниз.

– Закончил думать?

От голоса старика по спине Оркуса пробежала дрожь.

– Нет, Учитель. Но теперь я думаю о другом.

– Я надеюсь, не о глупостях.

Оркус втянул воздух носом и напряжённо выдохнул.

– Учитель, я… хочу спросить.

Старик молча смотрел на него.

– Что среди записей есть… про историю нашего замка?

– Ты не помнишь легенду?

– Я помню и знаю её наизусть… Но у меня появились сомнения насчёт неё. И я хочу их развеять.

– Говори.

– Я нашёл кость в подвале и… сегодня, силами Гроньи… поговорил с её бывшим обладателем… Я хочу узнать всё, что есть про нашу башню, замок, скалу…

– Иди спать.

– Но, Учитель…

– Иди спать! В подобном состоянии, ты не просто ничего не узнаешь, я потеряешь последний разум!

– Хорошо, я займусь этим с утра.

Старик злобно цыкнул зубом. Оркус ещё сильнее вжал голову в плечи и побежал в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, он лёг на кровать, устеленную соломой и тканью, и устало вздохнул.

– После такого дня и просыпаться не хочется, – прошептал Оркус и повернул голову влево.

В небольшое окно ему в лицо светила полная луна. Где-то вдалеке завыл волк, у стен башни пролетела птица, послышалось уханье. Затем в окно просунул свою голову хохлатый филин. Он ещё раз ухнул и бросил на пол дохлую белку.

– Спасибо, Аскалаф, – улыбнулся Оркус. – Мне как раз нужен был хвост для прочистки флаконов…

Оркус сам не заметил, как заснул.

* * *

Оркус поражался самому себе – каким образом можно было быть таким невнимательным. Среди его записей из книг и свитков библиотеки Учителя, не было ни одной про историю замка.

– Зато других записей в избытке, – Оркус откинул назад волосы, мокрые от пота и продолжил копаться в пергаментах. Нет, всё сплошь про создание чернил для печатей, про изготовление зелий и амулетов. Записи были лишь о магии и о могуществе – и не одной про замок.

Оркус недовольно застонал – видимо, всё же придётся вновь идти к Учителю и просить поработать с книгами. А старик ещё не отошёл от вчерашнего скандала – Оркус был в этом уверен.

– Ничего не поделаешь, надо поднимать наверх по лестнице свою тушу, – проворчал Оркус и вышел из своей комнаты.

Пройдя по коридору, он вышел в главный зал башни. В другом его конце расположилась каменная винтовая лестница, ведущая наверх в библиотеку Учителя.

У Оркуса нетерпеливо засосало под ложечкой. С каждым днём он предвкушал, что уже близится час, когда он будет хозяином всего замка и библиотеки на его вершине. Книги, книги наверху, все разные, и история каждой особенна и опасна. Некоторые из них висели на цепях, некоторые запирались в сундук с железной крышкой. Другие же просто лежали на полках, как самые обыкновенные книги. Их переплёты украшало золото и драгоценные камни, чешуя неведомых тварей и шерсть диких чудовищ. Корешок и оплётка одной книги, казались, были сплошь покрыты пластинками ногтей.

Оркус как-то спросил – человеческие ли это ногти – Учитель в ответ усмехнулся.

– Та книга прибыла из северных морей. Наверное, она загубила всю команду. Я нашёл её на побережье у обломков разбитого корабля. Мне казалось, она сама ползла ко мне – на песке оставались борозды. Может быть, она хотела моей крови, но я смог её приручить.

Оркусу показалось, что старик не шутит.

– Учитель вообще не умеет шутить, – прошептал юноша и направился к лестнице.

В дверь башни постучали.

Он неожиданности Оркус замер на месте.

– Проклятье. Надеюсь, что это Семела.

Оркус открыл дверь и понял, что ему всё же придётся спускаться в деревню, чтобы просить прощения у своей знакомой.

На пороге башни стояла Гронья и загадочно улыбалась. Оркус от ненависти скривил губы.

– Мой мешок, – потребовал он и протянулся руку.

Девушка в ответ хохотнула и не сдвинулась с места.

Оркус закрыл дверь. В последнюю секунду и щель между дверью и косяком влетел холщовый мешочек с ингредиентами.

Дверь открылась снова.

– Спасибо, – жёстким голосом поблагодарил Оркус, держа мешок в руках. – Но чертополох не стоило в него класть.

– Я думала, он тебе понадобится, ученик чернокнижника.

Последнюю фразу она произнесла другим голосом.

– Если пришла отвлекать – уходи. У меня много работы.

– Да? А почему ты тогда не в кустах у озера?

– Потому что я тебя здесь поджидал.

– Что, не успел вчера всё рассмотреть?

– Твои шрамы я отлично рассмотрел, когда мы с Учителем тебя по кусочкам собирали. Да, да, когда я тебя на руках через всю деревню нёс.

У Гроньи покраснел кончик носа, из-под чёрной копны волос злобно сверкнули два горящих глаза. Оркус довольно улыбнулся, заметив, что уязвил девушку.

– Ах-ха-ха… Ночной филин клюётся и дерёт когтями, но и ворона может вырвать кому-то и глаза, и язык.

– Филин питается воронами, а они умеют только каркать и есть трупы.

Гронья широко улыбнулась.

– Вот почему ты мне нравишься, Оркус. Тобой не покомандуешь.

– Говори быстро, зачем пришла. Мне надо в библиотеку.

– Я пришла сказать тебе о костях, на которых стоит ваш замок. Они неспокойны и что-то хотят рассказать, но не могут. Они хотят покинуть подземелья, но не могут. Я слышу ночью их плач и стоны о помощи.

Оркус закусил губу. Пожалуй, он об этом спросит Учителя.

– Что ещё можешь сказать?

– Больше ничего. Но я уверена, что такой великий колдун как ты точно найдёт разгадку этой погребённой тайны.

– Тварь чёрная. Знаешь ведь что-то ещё и не говоришь!

Гронья покраснела и сжала кулаки.

– Надеюсь, ночью мертвяки пробудятся и сгрызут тебя заживо, – прошипела девушка и пошла прочь от башни.

– Все было тихо, пока ты не появилась!

Оркус тяжело задышал, потом с грохотом закрыл дверь и облокотился об неё спиной. Чёртова дура, почему она всегда говорит какими-то загадками? Почему не умеет говорить напрямую?

– Неблагодарная, я её спас, а она…

Оркус вытер лицо и направился к винтовой лестнице.

* * *

Который раз он уже так сидел, за столом, обложившись книгами и свитками? Хорошо ещё, что был день и солнце светило в небольшое окно. Сидеть при свечах Оркус не любил – огонь пугал его.

– Неужели, я так и проведу всю свою жизнь? – спросил он сам у себя. Но ответ на этот вопрос он уже знал.

– Я – чернокнижник, будущий хозяин этой башни. Это моя судьба.

Оркус тяжело вздохнул. Похлопал себя по щекам и просмотрел свои записи. Как ни странно, в них оказалось много противоречий. В большинстве книг легенда о башне совпадала с тем, что уже знал Оркус.

– Маг, Король, корона, заклинание, погибшая армия и так далее… Но вот не сходится с этим!

Оркус постучал по кожаному чехлу, рядом с которым лежало несколько страниц, видимо, вырванных из какой-то книги.

– То ли их хотели сохранить, то ли хотели уничтожить, но не успели.

То, что было написано на этих листах, противоречило легенде. Листы больше напоминали записи, вырванные из чьего-то дневника. Текст на старом диалекте был написан каким-то рыцарем. Оркус отпил травяного настоя из кубка и ещё раз пробежался глазами по записям.

«Меня взрастила моя тётушка – Бог её благослови! Она рассказывала, что меня ей принёс дракон. Он спас меня из ледяных вод горного озера, куда меня отправил погибать Король. Дракон не выжил – кто-то сильно ранил его, но перед смертью он успел спасти мне жизнь. Тётушка говорит, что его тело опустилось на дно озера и с тех пор лежит там – и вода в озере стала тёплой…»

Оркус сделал пару пометок в своих записях и продолжил читать.

«Тётушка говорила, что Король – это мой отец, но он повелел избавиться от меня. Его придворный Маг узрел, что в будущем я займу его место и стану наследником его знаний. Маг попытался меня спрятать, отдав кормилице. Король же был в ярости – он приказал собрать по своим землям всех новорожденных мальчиков, погрузить их на дырявую лодку и отправить на середину Ледяного озера. Маг воспрепятствовал этому, за что Король заточил его в башне, сделав своим пленником…»

Дальше страница была оборвана. Оркус отложил её и взял следующую.

«Тётушка растила меня, как родного. Я стал рыцарем, но не ношу на себе ничьё знамя и клеймо. В народе меня прозвали „Разбойником“. Пусть называют, как хотят. Они боятся Короля, они боятся его рыцарей, они боятся этого замка, который, как коршун нависает над горой. Когда-нибудь я остановлю Короля! Возможно, я сделаю это ценой своей жизни! Но я запечатаю этот страх, я похороню его! И освобожу Мага из башни, и его знания вновь защитят народ! Я знаю, что никогда не стану королём, но мне не нужна корона! Мне нужна справедливость за пролитую детскую невинную кровь! Я знаю, что была не одна лодка, не один горящий сарай! Клянусь, за всех невинно убиенных!..»

На этом записи кончились. Оркус отложил перо и стал тереть лоб.

– В голове не укладывается это противоречие. Что это и откуда? Это же лишь часть сказания. Но здесь нет ни слова про армию, что штурмовала замок!

– Да, здесь нет про неё ни слова, – раздался трескучий голос над головой Оркуса.

Юноша вскрикнул и обернулся. Учитель стоял рядом с ним, по привычке поглаживая бороду.

– Когда я нашёл этот конверт, то все страницы были пусты. Мне пришлось развеять магию над ними, – и старик дотронулся до плеча юноши.

Оркус почувствовал, как по его телу пробежала холодная волна – и заглушила собой внутри него что-то могущественное. Но спустя мгновение, холод развеялся, и всё пришло в норму. Ученик чернокнижника знал, что его Учитель применил своё самое сильное заклинание, которым владел – антимагию. Именно при помощи неё, он изучал и приручал все книги в своей библиотеке, разрешал споры и улаживал конфликты. Именно это заклинание, он использовал, как проклятие, чтобы когда-то не пустить в деревню магов одну сумасшедшую ведьму и лишить её всех сил. Тогда же от её рук погиб другой ученик – она разорвала ему голову своей магией.

Оркус импульсивно схватил Учителя за ладонь. Старик едва замено улыбнулся.

– Что тебе удалось найти?

И Оркус рассказал ему.

2 глава

Путь под замок

В горной деревне не было кладбища. Вместо него, тела сжигали на плоском камне, который стоял на вершине обрыва. Но Гронью это не смущало. С утра и до вечера, она уходила к камню, чтобы слышать ветер и голоса тех, чей прах был развеян здесь по ветру. Иногда, она уходила в лес или к реке, собирала травы и цветы, влажный ил и куски коры. Потом приносила всё в домик, где жили Семела со своей матерью, и училась варить зелья и притирки. Иногда, она находила в лесу мёртвое животное – и училась возвращать его к жизни. Ветер шептал ей нужные слова, и она говорила их. Иногда ветер молчал, но Гронья всё равно говорила заклинания – так, словно они прятались где-то внутри её.

Гронья чувствовала это – и это её пугало. Внутри неё жила какая-то сила – девушка чувствовала её всю свою жизнь. И теперь, кажется, эта сила пробудилась и рвалась на волю. Девушка понимала это – как и то, что прошлая жизнь барда-певички осталась далеко в прошлом. Как и первая любовь, теперь потерянная безвозвратно.

– Даниэль, – прошептала Гронья, теребя пальцами плетёный кожаный ремешок на своей шее – прощальный подарок от возлюбленного. – Надеюсь, ты сбежишь от своего отца и станешь хорошим доктором.

Как Оркус посмел напомнить о её появлении в деревне?

Гронья закусила губу от обиды.

Семела и Оркус нашли её еле живую у границы деревни. Семела приказала Оркусу позвать взрослых, но юноша понимал, что время терять нельзя. Он снял с себя мантию, завернул Гронью в прочную чёрную ткань и осторожно взял девушку на руки. Быстрым шагом, он пронёс её через всю деревню, а Семела сама побежала вперёд, чтобы предупредить Учителя. Старик и Оркус немедленно приступили к исцелению девушки. Спустя неделю, Гронья уже была на ногах. Но от неё прежней – дерзкой, но весёлой – не осталось и следа.

Чёрные волосы, напоминавшие воронье гнездо, закрывали глаза и половину лица – только крючковатый нос и тонкие губы виднелись на бледном лице. И губы почти всегда были искривлены в какой-то ядовитой ухмылке.

Новенькая держалась подальше от всех, словно она разочаровалась находиться среди людей, и мало кого к себе подпускала.

– Меня предали другие барды – те, кому я доверяла. Если я встречусь с ними вновь – я их из-под земли достану, и они станут моими покорными рабами. Оркус, Семела, вы же не предадите меня?

И в том, что Гронья почти всегда была одна, была не только её вина. Другие колдуны и ведьмы чувствовали в ней страшную силу – непонятную и пугающую. Холодную и мёртвую. Новенькая оказалась некромантом, причём ещё не умеющим полностью контролировать свои силы. И это всех пугало – и никто не мог ей помочь.

В горной деревне больше не было некромантов.

* * *

Оркус быстро спускался по узкой тропе. На одном плече у него важно сидел огромный филин. В сумке на другом плече у него гремели чернильницы, перья и мешочки с сушёными травами. Из-за края сумки выглядывали несколько туго свёрнутых свитков. Одной рукой, Оркус придерживал сумку за лямку. В другой он нёс внушительный пучок шнитт-лука с лиловыми цветами на зелёных ножках.

Ученик чернокнижника направлялся к домику Семелы, стоящему с края деревни. Он знал, что обе девушки там – скоро закат, и они наверняка готовятся к ужину.

– И Гронья, и Семела – мне надо поговорить с ними обеими, – проворчал он себе под нос.

У порога его встретил чёрный хохлатый петух. Птица недовольно смотрела на юношу и не двигалась с места.

– Здравствуй. Кока. Можно я войду? – спросил Оркус, пытаясь сдуть пряди волос с лица.

В ответ петух наклонил голову и стал копать левой лапой землю.

– Почему нет? Я как раз хочу извиниться перед Семелой.

Кока не двигался с места. Филин на плече Оркуса тоже наклонил голову и распростёр крылья.

– Аскалаф, нет! Не надо драки, – скомандовал юноша.

Тут дверь распахнулась. Кока успел отскочить в сторону.

– Семела.

– Здравствуй, Оркус.

Юноша сам не заметил, как быстро подошёл к девушке и вручил ей цветы.

– Семела, прости меня.

– Лук пригодится, я его в жаркое покрошу. Проходи.

– Спасибо. Аскалаф!

Филин послушно кивнул и вспорхнул с плеча хозяина. Громко ухнув, птица улетела прочь в поисках добычи. Кока же, убедившись в том, что его хозяйка не против присутствия этого долговязого прыщавого книжника, встрепенулся и степенной походкой направился в курятник. Петух и так был не в духе – сегодня снова забрали одну из его жён.

* * *

Оркус сел на лавку и осторожно посмотрел по сторонам. Семела не стала резать лук, а поставила его на стол в деревянном стакане. Оркус почувствовал, как к его щекам приливает румянец.

Пахло тушёными овощами и мясом, в котелке кипел ужин. На стол одна за другой встали глубокие глиняные миски, в которых дымились щедрые порции рагу. В центр стола к букету поставили тарелку с ещё горячими ячменными лепёшками и горкой рубленого чеснока.

– Яблоки потом поставлю, сначала всё съешьте! – скомандовала мать Семелы – пухлая и низкорослая женщина. – Это к вам всем относится! А ну ешьте!

Оркус взял ложку и принялся есть. Он только сейчас вспомнил, что за день ничего не ел кроме куска хлеба и пары яблок с утра. Миска перед ним опустела за пару минут, он опустил в оставшийся бульон кусочек ячменной лепёшки и положил его в рот.

– Совсем он тебя там не кормит, что ли? Худющий, как жердь! Сам-то старик хоть есть что-нибудь? Или магией своей питается? Ох, ладно, с собой тебе соберу, покормишь своего старика!

Оркус послушно кивнул и улыбнулся. Почему-то ворчание матери Семелы ему показалось приятным. Учитель был скуп на похвалу и нежность, а здесь же Оркусу казалось, что о нём рады позаботиться.

– Спасибо вам… Если честно, я пришёл не столько к ужину… Я бы хотел поговорить с девочками после еды.

– Вот и поговорите. Но сначала доесть! И отнесёшь старику ужин, а не то помрёт от голода!

Оркус незаметно скрипнул зубами и отвёл взгляд. Последняя фраза была совсем ни к чему.

* * *

Кажется, Семела его простила. Оркус это понял по тому, как она села рядом с ним на траву – и даже положила голову ему на плечо.

– Из штанов не выпрыгни от счастья.

– Гронья, не порти момент.

Черноволосая девушка довольно хмыкнула и села напротив своих друзей. Гронья была рада тому, что Оркус и Семела наконец-то помирились после случившейся глупости. Но где-то в глубине души, она чувствовала что-то другое – и это чувство её пугало.

Гронья завидовала им.

«Я тоже так хочу. Я тоже хочу, чтобы Даниэль был рядом со мной. Я не слышу его – он жив или мёртв? Вдруг он уже лежит костями в том подземелье, куда меня потащил его отец? Вдруг в той же самой клетке? Почему он не пришёл? Мы же хотели убежать вместе. Что я могла сделать? Надо быстрее научиться колдовать и возвращаться в тот замок. Убить всех, кроме Даниэля. Достать все кости из-под того замка и упокоить их в земле. Я сделаю это – лучше рано, чем поздно. Я убью их всех, и мы будем счастливы вместе с Даниэлем…»

– Гронья?

Черноволосая девушка очнулась от мыслей и поняла, что Семела сидит совсем рядом и внимательно смотрит ей в лицо.

– Ты опять плачешь?

– Нет.

Гронья быстро вытерла мокрые щёки и чуть отодвинулась назад.

– О чём ты поговорить хотел, Оркус? Нашёл рецепт супа из филина? Или зелье для выведения прыщей? – спросила Гронья своим привычным голосом.

– Нет. Заклинание, которое превращает нос в настоящий крюк. Чтобы плащ было куда вешать.

Оркус достал из сумки исписанные пергаменты и разложил их на траве. Девушки принялись внимательно слушать. Семела пыталась что-то понять, но большинство из того, о чём говорил Оркус, было слишком непонятно для неё. Гронья же мрачнела с каждой минутой. Её догадки подтверждались.

Под замком погребена правда – и вскоре она вырвется наружу. Её давным-давно запечатали внизу, надеясь, что это подарит покой жизни наверху.

– Нет покоя беспокойным, – прошептала Гронья себе под нос, так, чтобы другие её не услышали.

Ей нужно попасть под замок, ей нужно войти в эти катакомбы. Там есть тот, кто научит её пользоваться обретённой силой – ведь она понемногу берёт над ней верх. Гронья чувствовала, как её тело слабеет, а разум туманится – ей не хотелось находиться под солнцем, ей не хотелось есть, ей не хотелось спать. Тело слабело, и магия внутри начинала брать над ним верх. Но её друзьям необязательно было об этом знать – она должна сама со всем разобраться. Нельзя полагаться на кого-то другого – особенно среди живых, с мёртвыми проще найти общий язык.

«Под замком есть тот, кто поможет мне. Я не дам себя убить. Или я не Чёрная Гронья!»

* * *

Оркус смотрел на внутренний двор замка, так, как будто видел его в первый раз. Из полуобвалившихся каменных стен торчали полусгнившие остатки деревянного частокола. За невысокой каменной стеной, спускавшейся к более пологому склону горы, зеленел алхимический огород и уже начинали распускаться цветы. За палисадником темнел колодец, из которого Оркус уже вытащил, казалось, целые тысячи вёдер. В противоположном углу нависали остатки старой конюшни и кузницы. Над всем двором высилась башня-донжон – их с Учителем жилище.

Оркусу сильно захотелось, чтобы ему снова стало семь лет. Тогда боль от потери родителей уже притупилась, и он снова смог ощутить себя ребёнком. Вместе с другими детьми из деревни, он часами мог играть в руинах замка. Мальчишки и девчонки делились на «рыцарей» и «колдунов» – одни штурмовали замок, скача на палках, другие же мешали им. Оркуса всегда выбирали главным колдуном, но со временем игры закончились – надо было становиться настоящим колдуном. Стало не до игр, не до дружбы, но в душе Оркус был этому немного рад.

Ведь когда-то его родителей обвинил в колдовстве его лучший друг… Бывший друг, который сгорел той же ночью. Дотла, вместе со всей своей семьёй.

«От моей магии никто не уйдёт…»

С тех пор Оркус мало доверял тем, кто говорил, что хочет стать его другом.

Оркус потёр лоб и взлохматил волосы. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Он повесил сумку на плечо и направился к тропе, ведущей к озеру, где его уже ждали девушки. Но переступая порог внутреннего двора, он услышал знакомый голос в голове, от которого ему захотелось забиться под кровать.

– И куда это ты идёшь, мой ученик?

* * *

Гронья дотронулась до воды – и поняла, что почти не чувствует её холода.

«Нехорошо… Надо спешить…»

– Умылась?

– Да, Семела. Думала положить воду в карман, но, боюсь, она бы вылилась.

Семела засмеялась и девушки направились к тому самому злополучному кусту под обрывом. Поверхность земли ещё была неровной, куски вздыбленного дёрна лежали на траве. Скелет ещё был где-то там. Гронья подумала о том, стоит ли его призвать на помощь, но откинула эту мысль. И в прошлый-то раз, ей с трудом удалось его контролировать – что может случиться сейчас?

– О, летит, наш ночной хищник, – сказала Гронья, увидев спускающегося к ним Оркуса.

Лицо ученика чернокнижника было ещё более мрачным, чем обычно. Разговор с Учителем был коротким, но очень строгим. Узнав о намерениях подростков, хозяин башни был в гневе – но прекрасно понимал, что он их уже не остановит.

– Учитель всё знает, – виновато сказал Оркус.

– Обещал же всё держать в секрете!

– Он него ничего не скроешь.

Гронья фыркнула и подошла к раскидистому кусту. Она дотронулась до его веток – и он немедля засох, скинув всю листву.

– Гронья!

– Больше тебе будет негде прятаться. И он мешал пройти.

Оркус недовольно скрестил руки на груди. На мгновение, он испугался внезапной вспышки магии у своей подруги.

«Это и есть сила некроманта?»

– Путь вниз под замок есть, и он спрятан, – продолжала говорить Гронья.

– Где именно?

– Вот здесь, – и Гронья провела рукой по поверхности скалы.

Оркус почесал подбородок, раскрыл свою сумку и достал оттуда пузырёк с чернилами и кисть.

– Семела, подержи сумку, пожалуйста. Я начну.

Чернила покрывали неровную поверхность природной стены. Рисовать было трудно, земля сыпалась под кистью, а чернил не следовало касаться руками – или ничего могло не получиться. Спустя пару минут, Оркус закончил рисовать печать и, вытерев лоб, чуть отошёл назад.

– Учитель, я начинаю читать, – сказал он твёрдым голосом.

«Я ставлю защиту на замок. Продолжай».

Оркус отложил кисть и склянку с чернилами и стал бормотать под нос заклинание. Девушки стояли поодаль от склона и внимательно следили за своим другом. Оркус произнёс последнее слово, и печать загорелась красным – магия начала работать.

– Отойдите, – приказал Оркус и отошёл в сторону.

Спустя пару мгновений склон как будто разорвался изнутри. В воздух полетела земля и куски камня, всё заволокло серой пылью. Оркус пару раз чихнул, отряхнул мантию от сора и вновь взглянул на склон.

– Ничего не понимаю.

За развороченным краем обрыва показался небольшой замурованный дверной проём. Плотно прилегающие друг к другу камни лежали, как ни в чём не бывало – словно и не было оглушающего взрыва.

– Да эта печать может камни в пыль обращать! Почему, чёрт возьми!.. – выкрикнул Оркус, злобно топнув ногой. – Учитель! Это ваша защита?

– Нет. И не повышай на меня голос!

– Простите…

Оркус пару раз глубоко вздохнул и подошёл к замурованной двери. Девушки отошли от обрыва и о чём-то зашептались. Оркус провёл пальцами по шершавой поверхности камня – и отдёрнул руку. Внутри что-то было – не под замком, а совсем рядом, за этой каменной кладкой.

– Гронья, подойди! – позвал Оркус.

Девушка приблизилась к двери, тоже дотронулась до камней и напряжённо улыбнулась.

– Как интересно…

Она приложилась ухом к камням и замерла так на минуту.

– Магией не пробить. Надо руками.

– Что?

– Тот, кто сидит внутри сказал мне это.

– Кто сидит внутри?

Оркус сам не узнал свой голос.

– Страж. Его там замуровали заживо, и он всё ещё охраняет вход в подземелья.

Тут Семела заныла и села на траву. Девушка закрыла лицо ладонями и заплакала. Оркус бросился к ней и заключил её в объятия. Семела сжала руками его руку, уткнулась в плечо и заревела от страха.

– Ну, тихо, тихо. Ну что ты? Ну не плачь, не бойся. Это же давно было.

– Оркус.

– Что, Гронья?

– В замке остатки кузни были, верно?

– Да. Гронья, не мешай!

Черноволосая девушка хмыкнула и ушла. Оркус продолжал утешать Семелу и говорить ей какие-то слова. Семела продолжала плакать и шептать, что надо уходить, что нельзя лезть под за́мок и спускаться в подземелье, что она ненавидит башню и никогда туда не войдёт. Оркус гладил девушку по каштановым волосам, обнимал её, вытирал слёзы – и тут она подняла голову.

– Оркус, как же я тебя люблю, – сказала Семела и поцеловала его в губы.

Юноша опешил и чуть не отдёрнул голову назад, но вовремя себя остановил. Он почувствовал, как кровь приливает к его голове и сердцу и по всему телу разливается тепло.

«Меня любят и это взаимно».

Оркус поцеловал Семелу в щёку и ещё крепче прижал к себе.

«Я никуда и никогда тебя не отпущу. Ты обязательно станешь хозяйкой моей башни. Ты перестанешь её бояться, и она тоже станет тебе домом».

Приглушённый удар об землю заставил их обоих обернуться. На траве лежал старый ржавый кузнечный молот с длинной ручкой.

– Это откроет нам путь, – сказала Гронья с ухмылкой на лице.

Оркус удивлённо посмотрел на молот, потом на замурованную дверь и встал на ноги.

– То есть?.. Ты предлагаешь пробить эту стену?

– Не стену, а кладку. Она не может быть такой уж прочной.

– Ты… что ты?.. Ты имеешь в виду, что я?..

Оркус снова посмотрел на молот и потом на кладку.

– Ни я, ни Семела не сможем. Я его еле сюда доволокла.

– А я по твоему смогу?

– У нас нет выбора.

Оркус тяжело вздохнул и взял молот за ручку. Он поднял его и положил на плечо.

«Тяжёлый…»

Подойдя к замурованной двери, он встал поустойчивее, и нанёс первый удар по кладке.

– Ох!

Юноша почувствовал отдачу от удара и почувствовал, как напряглась его спина.

– Это будет непросто…

Удары получалось наносить не так часто, как хотелось бы. Оркусу казалось чудом, что ветхий кузнечный молот не ломался – в отличие от каменной кладки. От неё летела пыль, а камни уже начинали выпадать.

– Ну, ещё немного…

Последний удар пришёлся на нижний кирпич и каменная кладка наконец-то рухнула. Оркус, обливаясь потом, упал на колени и выронил молот. Семела села рядом с ним и придержала его за плечи.

– Молодец.

Гронья кивнула ему и подошла к освобождённому дверному проёму.

– Оркус.

В ответ раздался тихий стон.

– Придёшь в себя – подойди. Это надо видеть.

– Сейчас…

Семела достала из своей сумки фляжку, откупорила её и приложила к губам юноши. В его горло полился крепкий куриный бульон, приправленный травами.

– Я туда добавила немного зелья, которое ты давал, – объяснила Семела.

Оркус почувствовал, как силы возвращаются к нему.

– Ты лучше всех, спасибо, – прошептал он и встал на ноги.

Семела схватила его за руку, и они подошли к Гронье. Путь вниз был свободен, туда вела узкая каменная лестница, изнутри коридора текло слабое свечение, которое чуть освещало подземелье.

– Ты же сказала, что здесь замуровали скелет… – прошептала Семела.

– Я тоже так думала…

«Мертвецы могут врать?»

Тут Гронья вновь почувствовала странный порыв. Она вновь услышала голос, идущий с низа этой лестницы. Она сделала первый шаг на ступень – и тут поняла, что она прекрасно видит в темноте.

– Даже лучше чем днём.

– Гронья? Что ты сказала? Ты… Ты куда?!

Гронья не слышала Оркуса. Она побежала вниз по каменной лестнице в глубину горы.

– Стой! Гронья! – испуганно закричала Семела. – Оркус! Ты куда?

Ученик чернокнижника помчался за ней. Семела задрожала, и слёзы вновь побежали по её щекам. Она не могла заставить себя зайти вслед за своими друзьями.

– Что мне делать?..

Она приподняла юбку и побежала наверх в замок.

* * *

Оркус понимал, что совершает ошибку. Страшную, непростительную, возможно, смертельную – но ничего не мог с собой поделать. Ноги сами несли его вслед за Гроньей.

– Почему она побежала?

Мысли роились у него в голове и никак не могли успокоиться – думать было некогда. Ему надо было догнать девушку.

– Её нельзя одну отпускать! Здесь может таиться непонятно что! Здесь!..

Только сейчас Оркус осознал насколько темно в подземелье. Слабый свет луны освещал начало лестницы – вплоть до её первого поворота. Дальше царила кромешная тьма, из которой ещё слышался шум быстрых шагов.

«Гронья…»

О том, чтобы вернуться назад, Оркус даже и подумать не мог.

– Нужен свет, – прошептал он и осмотрелся.

Факелов на стенах не было, не было даже скоб для них.

– Значит, здесь и должна быть тьма. Ничего, исправлю…

Оркус сел на ступеньку и развернул свою сумку, чуть покопавшись в её содержимом, достал оттуда небольшой свиток и развернул его. Прошептав слова под нос, юноша провёл пальцами по пергаменту. Печать на нём выцвела, а на ладони Оркуса засияла небольшая светящаяся сфера.

– Вот так-то лучше, – проворчал он и продолжил спуск.

Ступеньки были сырыми и скользкими, свод покрывала пыльная паутина. Оркус держался одной рукой за стену и осторожно ступал на холодные камни.

«Как Гронья могла так быстро бежать? В такой темноте! Что с ней случилось? Я читал об этом… Стоп… Одержимость? А что если? Вообще нельзя было сюда спускаться? И её сюда заманили? И меня…»

– Тоже… – вырвалось у Оркуса, как только он сошёл с последней ступеньки лестницы.

«Только не это…»

Перед ним была развилка. Вправо уходил длинный тёмный коридор, слева же виднелась запертая дверь.

– Куда же?.. Так, куда могла пойти Гронья? Дверь закрыта, так что…

Он наклонился и присмотрелся к полу коридора. На влажной пыли виднелись следы от пулен Гроньи.

– Так, теперь понятно. Главное, не заблудиться, – и юноша вновь стал копаться в своей сумке. В одной из легенд он читал, что при помощи длинной нити можно найти выход из лабиринта. Надо только привязать её у входа и…

В коридоре раздались шаги.

Оркус мгновенно остановился и поднял свет повыше.

– Гронья?

Нет, это была не Гронья. Шаги были… тяжёлыми и гремящими. То-то рослое, скрипящее и скрежещущее приближалось к нему из недр коридора.

– Чёрт возьми… – прошептал Оркус.

Он увидел идущего к нему навстречу. Из тьмы коридора, с трудом передвигая ноги, к нему приближался скелет. Чёрная кольчуга без герба, надетая на сюрко без единой эмблемы, проржавела и с трудом держалась на костяном остове. Скелет волок за собой длинный полуторный меч с крестовиной, напоминавшей драконью морду. Из-под конического шлема на Оркуса неотрывно смотрели пустые глазницы черепа.

– Чёрт возьми…

О лестнице наверх, Оркус как будто забыл. Он сделал шаг назад и упёрся спиной в закрытую дверь. Рыцарь-скелет протянулся к нему свободную руку, в его глазницах вспыхнули искры.

– Не подходи!

Оркус прижался спиной к двери – и та открылась. Испуганно вскрикнув, юноша упал за неё – и в следующую секунду дверь закрылась вновь. Рыцарь-скелет попытался схватить юношу за руку, но было уже поздно. В ярости он ударил мечом по двери – на той не осталось даже царапины.

В его черепе всплыла мысль.

«Нет… Ещё один там сгинет…»

3 глава

Девушка в клетке

Гронья шла по каменному коридору. Вначале позади себя она слышала шаги и крики, но теперь это было неважно. Она была здесь, под замком и её вёл голос, который так усердно звал её из-под земли. И теперь ей осталось только дойти – и путь будет недолог.

Почему в подземелье светло как днём? Гронья потянулась к глазами, но остановила руку. Это неважно, сейчас всё неважно. Ей надо дойти до того, кто ей поможет, кто ей расскажет, кто её научит обращаться с магией. Он здесь, он уже за поворотом, он зовёт себя Королём…

Коридор закончился, Гронья поняла, что она стоит посреди круглого широкого колодца. На небольшом круглом пьедестале в его центре лежала старая корона.

Гронья подошла к ней поближе. Корона окислилась, драгоценные камни из неё вывалились, в одной из ниш белела паутина.

Голос на мгновение замолк, и Гронья вскрикнула – сознание на это мгновение вернулось.

«Где я? Где Оркус? Где Семела? Как я сюда попала? Надо уходить!»

И тут голос заговорил вновь. Нет, ей не надо уходить, всё хорошо. Вот он, Король – он сидит у стены на своём каменном троне. Его ноги укутаны плащом, его руки сжимают меч, он спит и ждёт часа пробуждения. Если он проснётся, то всё будет хорошо – и он научит её премудростям магии.

Легенда… Она не помнит легенду? Конечно же помнит – надо прочесть заклинание и надеть корону на Короля – и всё будет хорошо.

Гронья дотронулась до короны, и боль пронзила девушку. Это прикосновение лишило её последних сил. Голос в голове стал настойчивее, злее, громче.

«Читай заклинание!»

На пьедестале появились письмена.

«Читай заклинание, ведьма!»

Гронья в отчаянии смотрела на горящие буквы и слова. Она поняла, что её обманули – но уже было слишком поздно. Но и тот, кто заманил её сюда, ничего не получит.

– Я не умею читать, – тихо прошептала Гронья и схватилась за голову. Это была правда – и сейчас девушка была как никогда этому рада. В голове у неё что-то закричало и как будто разорвалось. Девушка упала на пол без чувств.

Через минуту к ней приблизился рыцарь-скелет и протянул к ней руки.

* * *

Он больше не слышал Учителя. Голос старика смолк и пугающая тишина, прерываемая только его частым дыханием, окружала Оркуса.

Упав за дверь, Оркус стал скатываться вниз по склону, усыпанному какими-то сухими ветками, которые ломались под тяжестью его тела. Закончив своё падение, Оркус застонал и с трудом встал на четвереньки.

Убедившись, что он ничего не сломал и даже не потерял сумку, Оркус чуть перевёл дух и поднялся на ноги. Он посмотрел на свою левую ладонь – печать, переписанная им с пергамента, не стёрлась. Он вновь произнёс слова над ней и сфера света появилась. Но Оркус понял, что лучше бы этого он не делал – и он тут же сжал кулак.

«Нет! Нет, мне показалось!»

Оркус понимал, что он лжёт самому себе – и эта ложь ему сейчас никак не могла помочь.

«Если есть башня – донжон, то под ним должен быть…»

Оркус сжал правой рукой ручку сумки, поднял левую руку над головой и разжал пальцы. Сфера света оторвалась от его ладони и зависла в воздухе.

– Ублиет… – выдохнул Оркус и открыл глаза.

Он стоял на дне каменного колодца, заполненного человеческими костями. Руки, ноги, позвоночники, рёбра, скалящиеся черепа лежали вокруг. Ко двери, через которую он упал, вёл каменный помост, сплошь усеянный скелетами.

«Это были не ветки…»

Скелеты, казалось, ползли по помосту наверх к двери, но не смогли добраться до своей цели. Один скелет так и повис на железном кольце дверной ручки, вцепившись в него мёртвой хваткой.

Оркус почувствовал, как у него похолодело всё тело. И беда была не только в том, что в ублиете было холодно, как в могиле. И не в том, что его окружали забытые миром мертвецы.

Оркус услышал голос. Голос был знакомым, но это был не Учитель.

«Чёрт возьми…»

Это был его собственный голос. А ещё Оркус понял, что больше не может говорить.

* * *

Дверь была единственным спасением – и Оркус это понимал. Что было сил, он побежал к ней, ломая кости лежащим скелетам и перепрыгивая через высушенные остовы.

«Думаешь, не стать одним из них? По-твоему – у тебя это выйдет?»

Оркус замотал головой – и чуть не упал с каменного помоста. Упав на колени, он пополз к двери – она была уже совсем рядом.

«Зачем уходить? Ты ведь всё равно не хочешь уходить отсюда, верно?»

Оркус отбросил прочь скелета, вцепившегося в ручку, и дёрнул её. Дверь не поддавалась.

«Зачем уходить из того места, которое наконец стало тебе домом? Здесь тот же замок, что и наверху. Ты так не думаешь?»

На двери стали появляться письмена. Оркус с ужасом понял, что дверь запечатана магией. Бледно-синяя светящаяся печать разлилась по всей поверхности двери.

«Верно. Ты именно так и думаешь. Что же ты на самом деле думаешь?»

Оркус стиснул зубы и закрыл голову руками.

«Я никогда не покину эту деревню, нет, нет, нет. Я не уйду отсюда. Теперь это мой дом. Только этим людям, что вокруг меня я могу доверять. Потому что они такие же, как я».

Оркус проглотил горькую слюну и попытался поднять голову.

«Да что это за магия? Надо уходить».

В ушах вновь зазвучал голос.

«Все двери заперты моими печатями. Никто не выйдет, пока я не скажу им открыться. А я не скажу…»

У Оркуса пробежала дрожь по спине – это были именно те слова, которые он шептал себе под нос, когда сидел на погребальном пепелище родителей.

«Я не жалею об этом. Я всё сделал правильно. Будут знать, как оставлять ребёнка совсем одного в этом мире, как лишать его самых дорогих и близких людей в жизни. Пусть мне только шесть лет, я им отомщу. Месть прекрасна. И они в моей власти – это тоже прекрасно…»

Оркус зажал руками уши, но голос продолжал свой монолог. Откуда-то изнутри головы. Оркус понял, что это были его потаённые мысли – то, что он думал на самом деле, а не говорил учителю и другим магам.

«Почему она не проснулась раньше, я бы всех остановил. Почему Учитель не пришёл раньше – он бы их остановил. Или нет? Это несправедливо, несправедливо! Почему это произошло со мной! Будьте прокляты простые люди! Вы – трусы, вы боитесь власти, да, да только её. Теперь у меня есть это могущество – и я не позволю случиться той несправедливости, что произошла со мной. Да, да. Я буду убивать тех людей, что оставляют сиротами детей, что отправляют чужих матерей на костры, что прикрываются чистыми словами, но мысли, чьи нечисты. Что они сделают, если столкнутся с настоящим колдуном?»

Хватит.

«Я хочу слышать их крики и мольбы, я хочу видеть слёзы и отчаяние их близких, я хочу видеть восторг и поклонение в глазах людей. Мне нужна эта сила, мне нужна магия, я хочу раскрыть свой потенциал полностью!»

Нет, замолчи.

«Я знаю, как это сделать. Я призову демона – и он раскроет мне всю мою силу. В книгах Учителя написано об этом, я сделаю так, это будет несложно. Демон сможет ответить на мой главный вопрос – потому что я боюсь задать его напрямую».

У Оркуса затряслись руки. Юноша вновь схватился за ручку, но старые доски не хотели двигаться с места.

«Правда ли, что Учитель – это мой родной дед? Они с отцом так похожи!..»

Худые кулаки юноши в отчаянии забили по двери. Оркус ощущал холод чернил, которыми была начерчена печать. Из его глаз снова текли слёзы, а сердце снова жёг стыд. Он нанёс последний удар и в изнеможении опустился на колени.

«Да, это правда. Да, это действительно так…»

Оркус чувствовал, как по разбитым костяшкам текут капли крови. Он осторожно сжал кулаки и посмотрел на тыльную сторону ладоней. А потом заметил, что печать поменяла свой цвет на ярко-красный и загорелась изнутри.

– Идиот… – прошептал Оркус. – Печать крови же…

И он понял, что вновь может говорить – чужой голос затих.

– Откройся! – выкрикнул юноша и вновь дёрнул за ручку.

Дверь поддалась и открылась с тягучим скрипом. Оркус выбежал за неё – и доски вновь захлопнулись за его спиной – капли крови уже успели высохнуть.

Юноша в изнеможении упал на каменный пол и часто задышал. Над ним склонилась тень.

– Кто?..

Перед Оркусом стоял рыцарь-скелет. А на руках у него лежала бездыханная Гронья.

* * *

Он ошибся – как никогда Оркус был доволен этому. Гронья была ещё жива – он слышал её слабое дыхание.

– Что с ней случилось?

Рыцарь-скелет молчал.

– Ты с ней это сделал?

Мертвец покачал головой.

– Её надо вынести на поверхность, надо помочь…

Оркус не мог отвести взгляд от бледного лица своей подруги. Ему казалось, что сквозь её кожу он может видеть кости.

«У меня все кости на месте!» – Оркус вспомнил её вчерашний дерзкий ответ.

Рыцарь кивнул, развернулся и пошёл по коридору.

– Подожди! Ей надо помочь!

Рыцарь кивнул.

– Ты… знаешь, кто ей может помочь?

Рыцарь вновь кивнул и указал на коридор.

– Хорошо. Веди…

Рыцарь-скелет шёл уже не столь тяжело, как при первой встрече. Оркусу казалось, что он идёт за воином, полным сил и решимости. Меч висел на его ремне, едва не касаясь пола. Мертвец вёл Оркуса в недра горы, туда, где скрывалась тайна, ради которой они с Гроньей спустились сюда. Оркус вновь призвал на свою ладонь светящуюся сферу, а из его сумки тянулась длинная, но прочная нить, привязанная к куску камня, лежащего у подножия лестницы.

«Теперь хоть найдём дорогу назад…»

Гронья была очень холодной наощупь, словно она была уже неживой. Оркус с ужасом понимал, что ни он, ни его Учитель не смогут ничем помочь ей.

– Вот поэтому нельзя изучать некромантию, будь она неладна, – прошипел Оркус под нос.

И тут рыцарь-скелет остановился и повернулся к одной из стен коридора. Мертвец посмотрел на Оркуса, потом кивком указал на Гронью.

– Ясно.

Оркус подхватил девушку и стал следить за рыцарем. Тот же дотронулся до одного из камней на стене – и тот провалился за неё. Камни, словно каскадом стали падать, образуя проход. Рыцарь-скелет поманил Оркуса за собой и вошёл в проход.

– Будь проклято моё любопытство…

* * *

Воздух здесь был ещё более спёртым, чем в коридоре. Скелет-рыцарь шёл впереди, его шаги отдавались эхом в темноте. Больше всего сейчас Оркусу хотелось оказаться дома.

«Но ты уже дома», – говорил голос внутри него.

Лестница вела в небольшую залу. В каменных стенах темнели узкие ниши, напоминавшие бойницы. В центре залы стоял каменный саркофаг, накрытый зелёным покрывалом. Рыцарь подошёл к нему и скинул покрывало на пол.

– Что это?

Оркус подошёл к саркофагу и наклонился к его крышке. Она была абсолютно гладкая.

– Зачем мы пришли сюда?

Рыцарь молчал.

«Неужели, он считает, что Гронью уже можно хоронить?»

Крышка саркофага шевельнулась. Оркус вскрикнул и отошёл к стене. Он крепче прижал Гронью, та что-то простонала во сне.

Раздался неприятный скрип, словно кто-то скрёб когтями по камню. Рыцарь-скелет достал меч и просунул клинок в зазор между крышкой и стенкой саркофага. Ржавое железо заскрежетало, но не сломалось – крышка саркофага приподнялась и съехала на пол.

«Почему она не раскололась?»

За край саркофага схватилась костяная рука. В сумраке блеснули перстни с зелёными драгоценными камнями, появился череп, покрытый чёрными густыми волосами.

«Он же истлел! Как волосы держатся на нём? Это что? Женщина?»

Скелет выполз из саркофага, дотянулся до зелёной ткани и накинул её на себя. Ткань немедленно приняла форму платья с широкими рукавами, похожего на мантию волшебника.

– Крант, крышка, – прошипел скелет в зелёном платье.

Рыцарь кивнул, поднял крышку саркофага и водрузил её на место. Было видно, что он сделал это с большим трудом. Скелет в зелёном платье оскалился и схватил рыцаря за шею. Сверкнула зелёная вспышка, рыцарь отшатнулся, потёр шею и шумно выдохнул воздух.

– Тётушка Бейв… – прошептал рыцарь и встал рядом с саркофагом. – Спасибо…

– Без голосовых связок и магии не поговоришь особо, мой мальчик, – ответила женщина.

«О чёрт… У неё нет ног…»

Скелет женщины поднялся на крышку своего саркофага. Пустые глазницы черепа налились зелёными искрами и внимательно посмотрели на двух подростков, спустившихся в подземье.

– Глупцы. Если вы пришли сюда не искать свою смерть, зачем вы здесь?

«Странно. Её голос мне напоминает голос Учителя…»

Женщина-скелет взмахнула волосами – и Оркус увидел на её голове диадему, инкрустированную изумрудами. Платье стало покрываться странными символами, напоминающими руническую вязь. Иссушенное тело женщины было лишь оболочкой – внутри неё ощущалась сила – магия невероятной мощи, сумевшая победить время и остаться, даже после смерти со своей хозяйки. И самое страшное, что эта мёртвая женщина легко контролировала эту магию.

Оркус вспомнил кое-что. В древних записях упоминались колдуны и ведьмы, которых после смерти воскресила их собственная магия. Иногда, они сходили с ума и начинали сеять вокруг себя хаос и разрушения, до тех пор, пока кто-нибудь не прекращал их безумства. Другие же сохраняли рассудок и разум – и продолжали существовать в мёртвом теле, продолжая свои магические изыскания. «Смерть – лишь начало» – таков был негласный девиз этих колдунов. Тех самых колдунов, которые не могли переступить порог тайной деревни магов, скрытой в горах.

– Лич, – прошептал Оркус и упёрся спиной в стену.

Женщина-скелет оскалилась – видимо, она была довольна подобной реакцией.

* * *

Слова путались в голове Оркуса. Внутри него страх боролся с каким-то азартом и детским любопытством – и жестоким осознанием того, что пути назад уже нет. Он понимал, что сейчас он видит то, что другие обитатели деревни не видели никогда.

«А если бы они сюда попали? Что бы сделали они?»

– Как зовут тебя, живой? – шипящим голосом спросила лич.

– Оркус. Оркус Тёмный.

– Так юн и уже с титулом? Его надо заслужить… – лич еле сдержала смех. – Бейв, фея Пустошей.

«Это она!»

Оркус вспомнил. Именно так и звали колдунью-некроманта, которая привела сюда войско нежити, чтобы захватить замок и библиотеку наверху. Ту колдунью, которую победил Король.

– Вы же мёртвая!.. – вырвалось у Оркуса.

– О да.

Бейв провела рукой по волосам Гроньи.

– А вот и та причина, по которой я пробудилась. Милая, глупенькая, совсем юная причина.

– Её зовут Гронья. Она моя подруга и… ей очень плохо. Я боюсь, что она умирает.

– Или эта дева очень глупа, что решила принять силу некромантии, или она была в отчаянии.

– Помогите ей.

Бейв помолчала, потом взмыла в воздух, освободив саркофаг.

– Клади её сюда.

Оркус послушно положил Гронью на крышку. Бейв склонилась над девушкой и стала внимательно её рассматривать.

– Она твой друг?

– Да…

– Она крайне глупа.

Оркус чуть не ответил, что он и так это знает, но вовремя себя остановил. Голос Бейв невероятно походил на голос его Учителя.

«Это не вопрос…»

– Магия течёт в ней, но дева не знает, как ей управлять. Это тело вскоре будет совсем пустым. Ей надо было учиться магии с детства, она же приняла её лишь сейчас – и тело, и разум, и дух не готовы. Она слышит мёртвых и верит, что они учат её верным вещам, говорят лишь правду, ведут к истине. Она глупа. Они зовут её не туда.

– Она… Она сказала, что под замком лежат кости и ей нужно проникнуть сюда! Она верила, что ей кто-то поможет здесь!

– Тот, кто звал её сюда, ей не поможет, – бесстрастным голосом ответила Бейв.

Оркус обессиленно упал на колени.

– Спасите её.

Юноша провёл кулаком по влажным щекам.

– Я не могу.

– Почему?

– Как можно спасти того, кто не хочет жить?

Оркус поднял голову, слёзы мгновенно высохли.

– Что?

Юноша вскочил на ноги.

– Как не хочет жить? Как можно не хотеть жить?

– Кричит шестилетний сирота посреди сожжённой деревни.

Оркус заскрипел зубами от злости.

– Почему она не хочет жить? Откуда вы знаете?

– Сам посмотри.

Бейв откинула чёрные волосы Гроньи с лица девушки и осторожно открыла ей рот. Из тонких высохших губ вылетела чёрно-фиолетовая дымка и зависла в воздухе небольшим облаком. Облако пульсировало и переливалось, словно внутри него что-то томилось и пыталось вырваться на волю.

– Что это?

– Я отвечу на вопросы по порядку – и в конце задам свой. Нельзя спасти того, кто ждёт смерти. Да, она не хочет жить. Можно, если решить, что тебе жить незачем – и это самая большая глупость, до которой могут дойти живые. Она не хочет жить, потому что переполнена болью и ненавистью, отчаянием и одиночеством. Её сердце разбито, и она не знает – предал ли её любимый человек или нет? Жив ли он – или нет? Я знаю это, потому что вижу её душу. Взгляни на меня, живой.

Бейв приблизилась к Оркусу.

– То, что ты видишь – её будущее и всех, кто пожелает овладеть магией смерти.

– За всё надо платить, – кивнул Оркус.

– За всё надо платить.

Оркус опустил голову и закрыл глаза. Простая истина, которой научил его Учитель. Почему нельзя брать магии больше, чем можешь удержать в себе.

– Я не могу спасти её. Ты можешь, живой.

Оркус посмотрел на истлевший череп лича.

– Я? Почему?

– Потому что, ты живой. Живые чувствуют боль других и знают сострадание. Возьми часть её боли, прими её, раздели и помоги её одолеть.

– А вы?..

– Я мертва.

Оркус глубоко вздохнул и потёр руками лицо.

– Что мне следует делать?

– Я уже сказала.

– Как мне это сделать?

Лич указала на дымку.

– Приди и возьми.

– Это может убить меня?

– Не знаю. Если ты силён, то нет.

– Но я не хочу погибать!

– Тогда зачем ты сюда пришёл?

Оркус не нашёл, что ответить.

– Я вижу ты готов.

– Я не…

Гронья застонала и стала часто дышать.

– Готов?

– Да! – выкрикнул Оркус.

Бейв взмахнула рукой и дымка полетела к лицу Оркуса. Юноша невольно вдохнул воздух – и у него перекрыло дыхание. Не успев испугаться, он без сознания упал на пол.

– Вспомни шестилетнего сироту – и ты поможешь ей, – сказала Бейв и постучала костяными пальцами по крышке саркофага.

* * *

Оркус судорожно вдохнул воздух и открыл глаза. Темно, но где-то на стене горит факел. Откуда он? Здесь не было никаких факелов!

Стоп. Запах другой. Тоже сырой и затхлый, но… Пахнет кровью. Свежей, горелой, застывшей, грязной, густой, заражённой. Так пахнет железо. Или нет? Железо тоже здесь есть – грязное и ржавое, острое и тяжёлое, и холодное…

«Почему я… в кандалах?»

Глаза уже постепенно привыкли к темноте и Оркус смог не только почувствовать, но и увидеть железные кандалы на своих запястьях.

«Он ещё покрыты чьей-то запёкшейся кровью…»

Он в подземелье замка – но не своего. Он в гостях – и он непрошенный гость.

– Где я?.. – еле слышно прошептал Оркус.

Но он уже всё понял. Он находится в пыточной. «Адская скамья», покрытая бурыми пятнами, а на ней – грязные ножи и обгоревшие клещи. Из решётки на стене вылезает сгнившая ладонь с почерневшими ногтями. За спиной горит жаровня, над головой висят крючья на цепях.

– Я… Я в её воспоминаниях… это то, что Гронья… пережила…

«Успокойся! Успокойся! Сначала освободи себя!»

Оркус испуганно посмотрел на кандалы.

«А как я нарисую печать?.. И свитки в сумке. Мне их не достать!»

И тут он рассердился сам на себя.

«Ты чернокнижник или кто?»

Оркус стиснул зубы и напряг пальцы. От его ладоней потекло синее свечение, на коже стали проявляться символы и руны. Кандалы со скрипом раскрылись.

Оркус со вздохом опустил уставшие руки и стал разминать затёкшие запястья.

«Надо осмотреться…»

Он встал на ноги и огляделся вокруг.

«Если это место и правда существует… Неудивительно, что Гронья… Гронья. Чёрт! Гронья!»

Юноша чуть не сорвался на крик, но вовремя сдержал себя. Он не один здесь, он это чувствует, тем более, что это место не походило на простой подвал. Пространство было немного искажено, словно во сне, кладка на стенах напоминала лишь очертания камней, цепи и прочая утварь была чересчур массивная.

«Я словно ощущаю себя меньше и незащищённее…»

Оркус медленно пошёл вдоль стены и вдруг замер. На лавке перед ним спал огромный белый пёс. Его пасть была в крови.

«А вот и хозяин этого места…»

Оркус подумал пару мгновений, а потом осторожно открыл сумку. Достав из неё пергамент, он нарисовал на нём печать и, пока чернила не высохли, приложил его к спине пса. На белоснежной шерсти теперь темнела магическая печать.

«Незачем тратить внутреннюю силу, если можно приберечь её…»

Спрятав пергамент в сумку, Оркус прокрался мимо спящего пса и пошёл дальше.

Подземелье становилось… больше. Оно словно вытянулось в длину и теперь напоминало длинный коридор – и Оркус пошёл по нему вперёд. Потолка он уже не видел – над головой висели железные клетки, наполненные мёртвыми птицами.

«Это вороны…»

А потом он увидел Гронью.

В большой клетке, подвешенной на цепях, лежала Гронья. Её порванное платье лежало на полу, там же валялись обломки деревянной лиры, раскиданные пулены и кусочки пояса-шатлена. Девушка в клетке не то спала, не то дремала, её губы напевали какую-то песню, но Оркус не мог разобрать какую именно.

«Сейчас это неважно!»

Оркус подбежал к клетке, выхватил чернила, нарисовал печать на её дне – и решётка выпала. Юноша подхватил Гронью на руки и завернул её в её же платье.

«Уходим отсюда!»

Из-за спины он услышал рычание. Юноша положил Гронью на упавшую решётку.

«Только не это…»

Обернувшись, Оркус увидел белого пса, стоящего посреди коридора. Зверь пригнулся в полу и был готов прыгнуть, чтобы вцепиться в горло тому наглецу, что решил спасти пленницу.

– Давай! – крикнул в ответ Оркус.

Белый пёс прыгнул на него – и Оркус прошептал слова себе под нос, а затем щёлкнул пальцами. Пёс тут же истошно взвизгнул, упал на пол и забился в конвульсиях.

– Радуйся, что это просто паралич, шавка.

Оркус вновь поднял Гронью на руки и пошёл по коридору.

«Надо вынести её из этого кошмара…»

Коридор остался позади, Оркус направился к лестнице наверх – и понял, что просто так они не уйдут из мрачного подземелья.

У подножия лестницы их уже кто-то ждал.

4 глава

Поле боя

Хозяин башни ждал Семелу. Взмыленная и раскрасневшаяся девушка вбежала в главный зал башни – дверь была открыта – и чуть не упала на пол.

– Отдышись, – строго сказал ей Учитель, стоя над книгой на подставке.

Семела тяжело задышала и схватилась ладонями за живот. Потом осмотрелась. Рядом с книжной подставкой стоял шест с перекладиной, на которой сидел нахохлившийся Аскалаф. У ног чернокнижника смирно сидел серый облезлый заяц с жёлтыми злыми глазами.

– Учишь вас, учишь… Всё равно в голове ничего не задерживается, – злобным голосом прорычал Учитель. – Говори, что случилось?

– Вы всё видели…

– Говори!

Учитель громко топнул ногой. Семела всхлипнула и сквозь слёзы начала рассказывать.

– Целоваться меньше надо, и голову чаще включать! Головой надо думать, а не сердцем – оно дурное!

Учитель почти не сдерживал своей ярости – ею он прикрывал своё отчаяние и злобу на самого себя.

«Какой же я хозяин башни, если под ней столько лет томилась неведомая сила – и я о ней даже не подозревал? Почему именно Николя пришлось со всем разбираться? Проклятье…»

– Проклятье, – прохрипел Учитель.

– Что? – выдохнула Семела.

– На подвалах башни лежит проклятье. Ублиет, катакомбы, гробница Короля – все они покрыты проклятием. И наложил его Маг.

– Какой?

– Самый первый! Тот, придворный, который служил Королю! Который и записал историю так, как нужно было ему! Потомки его ученика хранили это – и его завет – не пускать некромантов в деревню! Всё было ложью, а я старый дурак… Аскалаф!

Филин повернул голову к нему и распростёр крылья.

– Кауда! – крикнул Учитель зайцу.

Тот подпрыгнул и задними лапами ударил в незащищённую грудь филина. Тот пошатнулся, но не упал с жерди. Учитель подхватил выпавшие перья и поднёс их к раскрытой книге.

– Частица духа, твари доверенная, покажи, что есть, что видишь, что знаешь…

Чёрные перья упали на страницы и растворились в них.

– Иди сюда, – приказал чернокнижник Семеле.

Девушка подошла к книге и испуганно заглянула в неё.

– Раз уж ты зазноба Оркуса, перед тобой откроется его душа, – и он с силой положил руку Семелы на книгу.

Страницы озарились светом и показали то, что сейчас видел Оркус.

* * *

Оркус не сразу понял, что перед ним человек. В фигуре, преградившей им путь, было трудно узнать человека – настолько она была высокой и массивной. Доспехи блестели серым, их покрывало белое сюрко с красным крестом на груди. В одной руке рыцарь держал длинный острый цвайхандер. Из глазниц шлема виднелись два глаза, горящих ненавистью и злобой.

– Еретики, – прорычал рыцарь и ударил мечом по полу.

Девушка на руках Оркуса очнулась и в ужасе посмотрела на рыцаря-исполина. Оркус почувствовал, как она стала мелко дрожать.

– Не дай ему подойти ко мне! – громко вскрикнула Гронья.

Девушка спрыгнула на пол и, прижимая к себе платье, убежала в коридор.

«Там тупик, она же никуда не сможет…»

Мысль резко оборвалась, когда Оркус осознал, что рыцарь решил не идти за Гроньей. Он приближался к нему. У Оркуса похолодел затылок. Он прекрасно знал о том, что люди вне деревни заняты тем, что отлавливают других людей и обвиняют тех в колдовстве. А потом мучают и убивают, как и Гронью, как и его родителей… Оркус вновь ощутил себя маленьким шестилетним мальчиком, которого вот-вот поймают и отправят на костёр вместе с родителями – и никакие слёзы и слова ему не помогут.

Слёзы и слова не помогли. Ему помогла магия.

«Что будет с этими людьми, когда они нарвутся на настоящего колдуна. По-твоему, он просто так позволит себя убить?»

– Кто ты? – злобно выкрикнул Оркус, развязывая сумку.

Рыцарь не ответил. Он вошёл в свет факела на стене – и внешность рыцаря преобразилась.

«Его истинная сущность…»

Доспехи почернели от застарелой грязи, крест на груди стал разливаться бесформенным кровавым пятном и окрасил бурыми пятнами всё сюрко. Острый меч потемнел и покрылся ржавчиной, его края стали тупыми и щербатыми. Доспехи гремели так, словно в них никого не было – кроме злобного бесформенного духа, который пришёл сюда, чтобы мучить своих жертв.

В сумраке подвала сверкнула молния. Острые разряды ударили прямо в глазницы шлема, рыцарь пошатнулся и что-то прорычал. А потом он поднял меч и нанёс удар по юноше.

«Молния должна была его ослепить!»

Оркус успел увернуться от меча, но тот ударил его плашмя по спине. Юноша кубарем покатился на пол, сильно ударился о гнилую бочку с железными кольями. Из сумки выкатилась одна из чернильниц, и её содержимое разлилось густой лужей на полу.

Оркус застонал и понял, что рассёк себе правую ладонь при падении. Струйка чернил была совсем рядом с ним. Решение пришло быстро – Оркус надкусил свою раненую ладонь, из рваной раны полилась кровь. Он опустил свою ладонь на ручеёк чернил – и те стали светиться синим. Синее сияние поползло к луже между рыцарем и учеником чернокнижника. Чернила стали расплываться в узор и нарисовали на холодных камнях большую печать. Из коридора раздался скрежет железа, но Оркус не придал этому значения. Ему страшно было отвлечься – он не понимал, что может сделать рыцарь в следующий момент.

«Подойди поближе. Только подойди поближе».

Рыцарь перепрыгнул печать и продолжил приближаться к лежащему юноше. Оркус испугался, он не мог решить – прерывать ему заклинание или же нет. Может как-то удастся заманить рыцаря на печать? Тот оказался не так глуп, как показалось на первый взгляд.

Но тут из коридора на рыцаря налетела стая ворон. Оркус понял, куда делась Гронья, и что это был за скрежет железа.

– Она открыла клетки, – сказал он сам себе.

Вороны с хищным криками и оглушительным карканьем кружили вокруг рыцаря-исполина, били его крыльями, царапали его панцирь когтями, клевали клювами. Да, они мало что могли сделать поодиночке – но сейчас птицы были в стае. А стая может заклевать любого – особенно, если это последняя цель в их жизни. Меч мало помогал против птиц – попасть по ним было почти невозможно, и даже если сталь задевала одну из них, на её место прилетало две.

Рыцарь стал отступать, сделал пару шагов назад и, наконец, встал на печать. Словно по команде, птицы отлетели от своего врага, оставив его на мгновенье одного. И прежде чем тот успел осознать, что происходит, Оркус нанёс удар.

– Гром и молния на тебя, – прошептал ученик чернокнижника, поднял окровавленную ладонь и сжал пальцы.

Печать загорелась синим цветом, и из неё в потолок ударил столб из молний. Оркус почувствовал, как кровь запеклась на его ладони и его губы невольно сами растянулись в зловещей усмешке. Рыцарь-исполин не издавал ни звука, он бился в конвульсиях, стоя в колонне молний. Меч выпал из его руки, спина изогнулась, шлем упал с головы – но головы под ним не оказалось. Тут раздалась последняя вспышка, гром эхом пронёсся по подземелью, где-то наверху лестницы с грохотом открылась дверь, в лицо Оркуса плеснуло что-то красное.

Всё было кончено. Печать померкла и исчезла. На полу лежали пустые доспехи, покрытые окровавленным сюрко. Из доспехов вытекала какая-то мутная тёмная жижа, в которой плавали один глаз и кусок языка.

Оркус вытер лицо от крови и с трудом поднялся на ноги. Ушибленное бедро болело, рёбра ныли, но это, казалось, мало беспокоило юношу. Главное, что он был жив, а это чудище – нет.

– Это был её главный кошмар. Этот ужасный человек… – Оркус не успел закончить мысль.

На пороге коридора показалась босая Гронья в порванном чёрном платье. Она подошла к Оркусу и нежно обняла его.

– Он приволок меня сюда, какая-то седая старуха обвинила меня в том, что я ведьма. Я не была ведьмой! Тогда я не была ведьмой! Он не хотел, чтобы я умерла быстро, он радовался моей боли, он не хотел меня отпускать отсюда живой. Он не хочет отпускать меня, он…

– Пускай горит в Аду. Идём, можешь идти? – Оркус осторожно отстранил Гронью от себя и дотронулся до её щеки.

Девушка кивнула и взяла юношу за руку. Они молча пошли к лестнице и стали подниматься, даже не обернувшись на останки рыцаря. Когда наверху вновь закрылась дверь, из коридора прибежал белый пёс, отправившийся от паралича. Он злобно посмотрел на пустые доспехи, схватил зубами рукоять длинного меча и утащил его прочь.

* * *

Лестница, казалось, и не думала заканчиваться. Но после всего пережитого, Оркусу было почти всё равно. Внутри, он ощущал себя прекрасно, хоть всё его тело болело и ныло, а ладонь саднила.

– Почему ты решил меня спасти? Я тебя не знаю.

Эта фраза заставила Оркуса замереть от неожиданности.

– Как не знаю? Гронья, это же я – Оркус Тёмный. Я принёс тебя в деревню магов, я ученик чернокнижника из башни!

– Какой башни? Какая деревня? Кто такая Гронья? Меня зовут Анна! Я – Анна, странствующий бард. Не ты должен был спасти меня! Я ждала другого! Где Даниэль? Где он?

– Да какой ещё Даниэль?

– Ты не знаешь? Правда?

– Нет. Зачем мне тебе врать?

Девушка обхватила ладонями худые плечи и склонила голову.

– Я боюсь. Я никуда не хочу идти.

– Тебе нельзя здесь оставаться.

– Но Даниэль? Он будет меня искать, и!..

Оркус глубоко вдохнул воздух и с трудом подавил в себе возмущённый крик.

– Здесь нет твоего Даниэля. Ты уже убедилась в этом, ты столько времени здесь провела. Он бы уже пришёл, если бы мог, верно?

– Да…

– Ты уверена, что он должен быть в этом замке?

– Да…

– Значит, нам надо самим его найти. Эти двое не смогут нам помешать, а если кто-то и посмеет на нас напасть – я от него и мокрого места не оставлю. Веришь?

Девушка кивнула и вновь схватила Оркуса за руку.

– Выйдем, найдём Даниэля и уйдём из этого кошмара, да?

– Да…

Спустя полминуты они добрались до распахнутой двери в подвал.

«Странно, лестница мне казалась больше…»

Юноша и девушка вышли за неё – и дверь пыточной закрылась за их спинами.

* * *

Франция, 1030 г.

«Всё было не так, как сохранилось в легенде. Ты должен увидеть это и передать другим…»

Оно не прекращалось – это странное состояние. Оркус был уверен, что за порогом двери они окажутся в коридоре, ведущем к выходу. Может быть, даже пробудятся.

«Как бы я хотел, чтобы всё это оказалось просто сном. Без колодца костей, без живых мертвецов, без лживых легенд…»

Оркус открыл глаза – нет, он был не в подвале замка. Ни своего собственного, ни другого – из кошмара.

– Да что происходит? – выкрикнул он.

Оркус понял, что это не его голос. Ниже и грубее, голос взрослого мужчины, а не семнадцатилетнего юнца.

«Что со мной?»

Оркус перестал быть собой. Его и без того долговязое тело, ещё вытянулось, плечи стали шире, он чувствовал себя сильнее и взрослее. На теле прочная кольчуга, шлем и чёрное сюрко без опознавательных знаков.

«Я стал рыцарем?»

А внутри него теплилось странное чувство, смешанное из боли, смелости, решимости, любви и готовности к смерти.

«Я стал рыцарем-разбойником!»

Крик младенца вырвал Оркуса из размышлений. Он огляделся и понял, что перед ним стоит деревянная колыбель, где в чёрной ткани лежит маленький ребёнок.

«Я точно сейчас не я. У меня ещё нет детей!» – запаниковал Оркус.

И тут он понял, что не контролирует это тело. Ему досталась роль наблюдателя.

«Надеюсь, я не погибну…»

Рыцарь склонился к колыбели и нежно дотронулся до щеки младенца. Тот перестал плакать. Оркус успел заметить, что под солому колыбели подложен конверт с листами пергамента – тот самый, с которым он нынче работал.

«Дневник рыцаря…»

– Прощай, сын, – сказал рыцарь и вышел из своего шатра.

«У рыцаря был наследник? Он же, получается, тоже принц крови!»

К тому, что происходило за пределами шатра, Оркус не был готов. Он оказался на поле битвы.

* * *

Страх пробирал Оркуса до костей – хоть сейчас кости были и не его. Армия мертвецов была – но шла она со стороны замка. И вёл их Король.

Он никогда не стает воином – Оркус и раньше так думал, но теперь он в этом убедился полностью. Он очутился в теле без магии – и ему стало страшно. Не так, как после заклятия Учителя. Заклятие можно снять, но если магия не течёт в крови – её нельзя пробудить. Только лишь продав душу демону. Что может тело без магии? Лишь махать мечом, стрелять из лука? Жизнь без магии жалка и никчёмна, каждый может тебя убить – если ты подпустишь его к себе слишком близко. Но об этом Оркус уже не думал.

Потому что его обманули. Обманули его, Учителя, Семелу, всех жителей деревни. Потому что Легенда оказалась ложью.

Рыцарь-разбойник стоял на поле битвы один – а из замка на него шли воины Короля.

«Сколько мертвецов…»

Оркус почувствовал запах разложения.

«Эти воины мертвы…»

От замка к нему медленно, но верно надвигалась толпа мертвецов.

«Все эти люди… Их убил Король? Или Маг? Почему, откуда?..»

И тут Рыцарь направился навстречу войску.

«Нет, я не хочу!»

Но тело его не слушалось. Он шёл навстречу верной гибели, сжимая в руках свой меч.

«Что он задумал?»

И тут Оркус почувствовал, как по его телу разливается волна холода. Она шла от центра груди, от неё перехватывало дыхание.

«Защитный амулет!» – осенило Оркуса.

Армия нежити уже вплотную приблизилась к Рыцарю. Они подняли мечи… и тут же опустили их.

«Чёрт возьми! То это за сила?»

Рыцарь спокойно прошёл через ряды мертвецов и устремился к замку. За его спиной раздались хрипы и громкий женский голос.

«Это Бейв!»

Послышался треск костей – как будто мешок с чем-то хрупким уронили на камень, и оно раскололось на несколько частей. Оркус почувствовал, понял, что армии мертвецов больше нет.

Но впереди его ждал Король. И что-то подсказывало Оркусу, что не Король его главный враг.

«Подождите, с ним что-то не то!»

Взгляд Короля был стеклянным и пустым, он стоял неподвижно, как статуя. Казалось, он даже не дышал.

«Он и правда не дышит! Король… мёртв?»

В следующее мгновение Король бросился на Рыцаря.

«Нет!»

Тело отреагировало само. Рыцарь отвёл выпад – и поединок начался.

«Как можно убить мертвеца?»

Оркус хотел убежать, спрятаться, заплакать, закричать… Но тело Рыцаря продолжало бой с таким остервенением, что меч от ударов начал тупиться.

«Он знает, что умрёт. Так может сражаться только обречённый человек!».

Король не отступал. После всех нанесённых ударов, он всё ещё стоял на ногах.

«Удары не причиняют ему никакого вреда…»

Сверху раздался знакомый женский крик – и ему вторил голос незнакомого мужчины. Король на мгновение дрогнул – и Рыцарь одним ударом меча отрубил ему голову.

И тут тупая боль ослепила Оркуса. В последнем ударе, меч Короля вонзился в грудь Рыцаря. Внутри что-то забулькало и застонало, рот наполнила густая, ещё горячая кровь. Оркус попытался её проглотить, но не смог. Губы онемели, тело задрожало, упало на колени, завалилось на левый бок. Рыцарь улыбнулся в последний раз – и его пронзённое сердце замерло навсегда.

* * *

Франция, 1330 г.

Пробуждение стало неожиданностью.

«Я уж думал, что всё кончено!»

Оркус хрипло вдохнул воздух и встал на четвереньки. С крышки саркофага раздался тихий стон – Гронья тоже пришла в себя и подняла голову.

– Кто здесь? Оркус, ты?

– Я.

Юноша с трудом встал на ноги и облокотился на саркофаг. Гронья приподнялась на локтях и помотала головой.

– Уже не умираешь?

Девушка кивнула.

– Почему ничего не рассказала?

– Боялась.

– Чего?

– Что вы меня выгоните из деревни, и я снова буду одна.

– Да как можно? Мы же твои друзья!

– Те, кто меня предал, тоже называли меня своими друзьями.

– Мы – не такие как они!

– Я не верю.

– Почему?

– Потому что, никто из вас не может мне помочь!

– Так почему ты молчала, что тебе помощь нужна?

– Потому что я вам не верю…

– Дура недалёкая.

Гронья не нашла, что ответить. Она отвернулась и тихо заплакала. Оркус развернул её к себе и обнял.

– Никто тебя отсюда не выгонит, и мы тебе не враги. Ты здесь не чужая и наша деревня может стать тебе домом, если ты сама того захочешь. Я даю тебе слово – а колдун всегда держит своё слово. Потому что нет ничего сильнее слова.

Гронья с трудом кивнула и уткнулась лицом в чёрную мантию Оркуса.

– Ну чего вы девки ревёте постоянно?.. – тихо сказал Оркус, сам еле сдерживая слёзы.

– Замолчи…

Гронья тихо плакала, зарывшись лицом в ткань.

– Вот теперь ты и видел своими глазами, что именно произошло столько лет назад.

Голос Бейв вернул Оркуса в реальность. Гронья отстранилась от него, и они вдвоём посмотрели на женщину-лича. Та явно ждала от Оркуса ответ.

– Так вот, что такое смерть, – кивнул Оркус в знак согласия.

– Да, было больно, – ответил ему Крант, подошёл поближе и приподнял сюрко. Оркус закусил губу – в ржавой кольчуге темнела рваная дыра от удара мечом. – Он меня, как свинью зарезал, но я первый снёс ему голову.

Оркус испуганными глазами смотрел на рыцаря-скелета.

– Я знал, на что шёл. Это была моя судьба, но… ты же понимаешь, парень. Никому умирать не хочется, я надеялся, что вывернусь. Не вышло.

– Не делай такое лицо, парень. Кстати, Крант, вы с ним похожи. Особенно глаза, – добавила Бейв.

– Что, простите? – не понял Оркус.

– Это позже, вначале ответь – ты понял, что произошло?

Юноша кивнул.

– Значит, ты расскажешь это тому, кому нужно. Всем, чтобы они знали. И ты запишешь эту легенду без лжи.

– Да, хорошо… Но почему так вышло? Что все знают совершенно другое? И почему в вашем дневнике была написана ложь?

Но Бейв уже не слушала его. Она нависала над Гроньей и нетерпеливо стучала пальцами по крышке саркофага. Девушка угрюмо смотрела на неё и не знала, что сказать.

– Больно было? – спросила женщина-лич.

Гронья зажмурилась и потёрла себя по животу. Оркус догадался, что Гронья в видении заняла место Бейв.

«Её же рассекли надвое…»

– Больно, – согласилась Гронья.

– Да. Мне тоже. Как тебе привкус смерти?

– Ужасен.

– Привыкай к нему. Он будет жить в тебе до самой смерти – а потом съест тебя полностью. Это твоя судьба.

– Хватит говорить об этом!

– Чем раньше ты это примешь, тем сильнее станет твой дух. И то, что случилось сегодня, больше не повторится.

Гронья шумно выдохнула и скривила губы. Бейв же продолжила говорить.

– Маг тянул из тебя силу, из-за этого ты чуть не умерла. Твоё тело и дух были в ужасном состоянии – и он этим воспользовался.

– Маг? Почему именно он?

– Король спит под горой, пока не придёт его время. Так ведь говорится в легенде?

– Да, я видела его, но причём здесь Маг?

– Да потому что, именно он виновен во всём, что здесь произошло! – выкрикнул Оркус.

Все замолчали. А потом Бейв довольно кивнула.

– Верно. Когда-то один амбициозный Маг стал наставником королевского принца, чтобы вырастить из него себе ученика. Ученик вскоре стал Королём, избавившись от всех других претендентов на трон. Король считал себя избранным – его враги повержены, власть абсолютна, других наследников нет, он подчинил себе дракона… Или его самого подчинил себе Маг?

Оркус и Гронья одновременно кивнули.

– Но морок Мага иногда ослабевал, и как итог – у Короля появился сын. Маг не мог понять, какой именно ребёнок угрожает его власти. Дитя заговорила одна колдунья, – Бейв указала на себя, – и тогда Маг посоветовал Королю избавиться от всех новорожденных детей. Но от судьбы не убежишь. Ведь вмешалась чудом выжившая сестра Короля – принцесса Бейв – которую спасла её магия. Она и дракон спасли маленького принца, она вырастила своего племянника, и он стал настоящим воином – тем самым, который послужит концом для легенды о Короле.

– Я и послужил, – усмехнулся Крант.

– Верно, племянник. Король был убит, и Маг был в отчаяньи. Какой кошмар – тот, кого он вырастил и кому служил, погиб, как и было предсказано – от рук своего сына. Что же делать? Убрать следы битвы – и он перенёс тела всех убитых под замок. Что делать с телом ведьмы? Запечатать его в волшебный саркофаг, да так, чтобы не освободилась, чтобы изнутри его нельзя было открыть. А с телом рыцаря-разбойника? Поставить его вечным стражем, не знающим покоя, свободной воли и смерти – пусть вечно бродит под катакомбами замка и страдает. Вот наказание убийце Короля!

– Ха! – громко выкрикнул рыцарь-скелет.

– Подождите…

В голове у Оркуса начала выстраиваться картинка происходящего.

– Маг был… некромантом?

Бейв торжествующе посмотрела на Оркуса и покачала головой.

– Нет. Но очень этого хотел.

– Что было дальше?

– Но, прежде чем заняться грязной работой, Маг решил пройти по полю битвы – убедиться в том, что никто не выжил. Он подошёл к ставке рыцаря-разбойника и увидел колыбель.

Крант злобно сжал костяными пальцами рукоять меча.

– И вот беда – моё заклятие вновь сработало, даже после моей смерти. Маг проявил сострадание к маленькому ребёнку. Не смог убить его и взял в ученики. Потом, как и положено, ученик унаследовал его башню и библиотеку. И все книги вернулись к своему законному владельцу.

– Потому что тот ребёнок был моим сыном. Хозяином замка стал не сын, а внук. Забавно, да? – усмехнулся Крант. – А что до дневника… Ты проливал на него хоть каплю своей крови?

– Нет.

– Так пролей. Правда и проявится.

Оркус поразился тому, что не догадался сделать это.

«Запечатанное магией послание, конечно!.. И только потомок Короля мог снять эту печать!..»

– У внука были внуки, и у них тоже, а потом… – Бейв продолжала говорить. – У хозяина башни родился единственный сын, мать которого не хотела ему судьбу хозяина башни. Она унесла сына от его отца, мальчик вырос и женился, и у него появился сын – тоже единственный. Но потом мальчик стал сиротой – его родителей обвинили в колдовстве и сожгли заживо у него на глазах. А после смерти своего сына, хозяин башни смог найти своего внука, которого от него прятали столько лет. И так, мальчик Николя вернулся к наследию своих предков…

Бейв не успела произнести последние слова. Горестный стон вырвался из груди Оркуса. Юноша упал на колени и громко зарыдал. Правда выплыла на поверхность – и он оказался к этому не готов. И он понимал, что всё сказанное – правда.

– Мёртвые не лгут, – заключила Бейв и покровительственно положила руку на плечо юноши.

А потом юноша исчез.

5 глава

Рыцарь, принцесса и дракон

Будь проклята эта девчонка! Будь она проклята! Так долго он ждал кого-нибудь молодого и неопытного, с той самой магией, которую он сам так жаждал заполучить.

«Я не умею читать…»

Какая глупость! Из-за этой глупости ему всё ещё придётся томиться в заключении в этом мёртвом теле! Сколько уже веков прошло?

Будь проклята Бейв, эта чёртова принцесса. Он убил её, но не смог сломить её духа, не смог отобрать силу. И вот она, спустя столько веков заключения, вновь свободна! Она и её проклятый племянник тоже! А он – нет. Он – хозяин замка – и всё ещё не может пробудить своё тело.

Он же всё сделал для этого. Он добился места придворного мага, он растил принца и внушал ему, каким должен быть настоящий король и что он должен сделать, чтобы прекратить междоусобицы. Надо было лишь пролить немного крови, этой проклятой королевской крови, в которой текла настоящая магия, которой он так жаждал. Ещё больше могущества, ещё больше власти – такой покорной и послушной, как Король на троне. Доверие, подогреваемое мороком, сделало Мага настоящим правителем.

«Да. Мои руки чисты».

Что сделала с ним Бейв? Как она ослепила его бдительность? Не только ушла живой… Бейв, его проклятие… Это она пробудила в нём магию, она позвала его в замок, она лгала, что любит его. Нет, это было презрение, он знает! Она спасла сына Короля, она подчинила себе дракона, она сделала всё для убийства своего брата, она защитила своего внука!.. А он, как последний дурак, взял его в ученики…

Только после своей смерти, Маг осознал свою ошибку. Его ученик всё знал и помнил – и именно он запечатал его в мёртвом теле. И переписал историю так, чтобы он никогда не смог возродиться – для этого нужен был тот, кто умеет общаться с мёртвыми. И с тех пор эта магия в горной деревне стала запретной. Чтобы лжец и убийца страдал вечно.

«Будь проклята Бейв. Будь она проклята! Мне нужна её кровь, кровь этого выродка…»

Дух Мага замолк. Кроме этой безграмотной девчонки здесь был ещё один живой. И почему же он только сейчас учуял его знакомый запах?

«Наследник Короля? Мне нужен этот мальчишка…»

И тело, сидящее на каменном троне, незаметно захрипело.

* * *

«Корона и заклинание. Ему надо надеть корону на Короля. Ему надо прочесть заклинание. И всё будет хорошо».

Оркус не понимал, как он здесь оказался. Потрясение ещё было слишком велико, внутри души была пустота. И эта пустота начала заполнятся чем-то совершенно чужеродным и злым.

«Ты уже побывал во всех частях моего замка. Приди к своему Королю, послужи ему и станешь придворным Магом».

– Ты не Король, Король умер, – простонал Оркус и открыл глаза.

«Король здесь, Король спит и ему нужен его Маг. Иди ко мне».

– Нет.

В следующую секунду, тело Оркуса пронзила боль. Жгло откуда-то изнутри, но не тела. Что-то намного глубже плоти.

«Он хочет контролировать меня, как и Короля когда-то».

Боль не прекращалась.

«Стоп, если дракон слушался Короля, и я – наследник Короля… Смогу ли я его призвать Себе на помощь? Но как?»

Взгляд юноши упал на корону – она всё так же лежала, ожидая своего часа.

– Да, я сделаю, что нужно, – сказал Оркус.

Боль прошла мгновенно.

– Я знаю, что нужно сделать.

Оркус вытер губы и незаметно укусил себя за подушечку большого пальца.

«Достаточно капли крови…»

Чужая сила внутри него утихла, но она ждала, что он будет дальше делать. Оркус понимал это, но что-то внутри него подсказывало – именно в короне и кроется секрет.

Оркус взял корону с пьедестала – она оказалась намного тяжелее, чем он ожидал.

«Сейчас или никогда…»

Оркус дотронулся прокушенным пальцем до короны – и на одно мгновение она стала легче. Как хорошо, что Учитель сегодня применил на него заклинание. Тело и кровь его запомнили – и эта капля антимагии как раз сыграет свою роль.

На то мгновение, что снялась магия с короны, Оркус смог разглядеть надпись на её внутреннем ободе. Дальше, он действовал, почти не раздумывая.

Оркус надел корону на себя и произнёс заклинание призыва.

– Приди ко мне, о змей мой верный. Огнём моих врагов смети, – Оркус успел произнести последнюю фразу.

И он понял, что перестал контролировать своё тело.

* * *

– Я больше его не вижу, – процедил Учитель.

Он смотрел в книгу на подставке. Страницы были пусты.

Семела стала разминать онемевшую руку и изо всех сил пыталась молчать. Ей столько всего хотелось спросить и узнать. Почему этот злобный старик врал Оркусу про то, что он – его дед? Почему Оркус на самом деле такой…

Семела закусила губу. Нет, Оркус не злобный. Она же помнит его с тех пор, как они были детьми. Как может этот черноволосый мальчишка, который помог пятилетней девочке, подвернувшей ногу, и донёс её до дома быть злобным?

– Почему он ничего не говорил? Почему он молчал о том, как ему больно?

Семела тихо глотала слёзы и кусала кончики волос. Ещё одна мысль не давала ей покоя.

«Почему Оркус и Гронья так похожи друг на друга? Словно брат и сестра…»

– Он в смертельной опасности, а я его ревную… – прошептала Семела и направилась к окну. Как же ей хочется, чтобы побыстрее наступил рассвет.

И тут поверхность озера покрылась рябью.

– Что?

Семела выглянула в окно и стала всматриваться в ночную темень. Озеро заволновалось, потом пошло волнами и, наконец, забурлило.

– Подойдите! – закричала Семела и обернулась на старика. Тот нахмурился, подбежал и тоже выглянул в окно.

– Тьма тебя раздери, что происходит? – прошептал Учитель.

Озеро буквально взорвалось изнутри, из сонма холодных брызг вынырнул дракон. Он казался… лёгким, почти невесомым и полупрозрачным, но при виде его по телу Семелы пробежал такой страх, что она остолбенела.

– Что это? – спросила она, но не услышала ответа.

Учитель тоже был потрясён увиденным. Спустя пару мгновений, он заговорил.

– Он летит сюда.

Дракон, взмахнул крыльями и помчался прямо на замок. Он уже должен был столкнуться с башней, но резко спикировал вниз и исчез под горой.

– Это не дракон. Это его дух. Призрак, – дрожащим голосом сказал Учитель. – Кто-то призвал его… Оркус.

Семела не слышала его. Она уткнулась лицом в мантию чернокнижника и громко рыдала от страха.

* * *

Корона. Сколько раз он видел её на постаменте, сколько раз хотел взять её – но без толку. Корона не давалась ему в руки. Её мог взять только живой человек.

«И это сделал мой сын…»

Трус, который подчинил себе его отца, который хотел магии и власти. Он шёл на всё чтобы желаемое принадлежало ему.

«Ради чего он всё это затеял? Зачем? Я до сих пор не могу понять!»

Крант бежал по коридорам подземелья в круглый колодец – туда, где сидело мёртвое тело на троне, и лежала старая корона его отца.

«Мальчишка мог оказаться только там! Именно он нужен Магу!»

Потому что именно в нём течёт кровь Короля, потому что именно он и должен отдать Магу символ власти.

«Не девчонка ему была нужна, а он! Ему нужно!..»

Крант вбежал в залу с троном и замер. У подножия каменного трона лежал Оркус. На голове Мага была надета корона. По зале пронёсся хриплый бесплотный голос.

– Силы той безграмотной девки пробудили меня, а этот мальчишка закончил ритуал…

– Но встать с трона ты всё ещё не можешь, да? – дерзко ответил Крант, взвешивая в руке меч. – Неужели, не то заклинание было написано на постаменте?

– Этот щенок, мой ученик, это его вина.

– Мой сын сделал всё возможно для того, чтобы тот, кто убил мою семью, страдал вечно, – Крант говорил и продолжал приближаться к трону. – Ты не был готов к смерти. Ты боялся её сильнее всего – именно поэтому ты решил стать некромантом. Но из тебя некромант, как из палки – меч. Тебе не давалась магия моей крови – и ты уничтожил всё, что было недосягаемо для тебя. Добро должно быть наказуемо, верно? Именно так ты мыслишь… И то же самое ты получил в ответ. Тётушка столько сил вложила в то, чтобы ты полюбил моего сына, как своего. Сложный, смертельный заговор, ради которого ей пришлось принять смерть от твоих рук. Не слишком ли быстро и просто ты её убил, ты никогда об этом не думал? Жажда мести моего сына была столь сильна, что он сохранил лживую легенду, чтобы ты страдал вечно. И ни один некромант не стал бы вновь твоей жертвой.

Крант остановился подле трона. Маг молчал, а потом по залу пронёсся тихий смех.

– Да, это тело уже никогда не встанет с трона. Но тут есть ещё одно тело.

От тела на троне приподнялась дымка и полетела к юноше, лежащему на полу. Не теряя ни секунды, Крант метнулся к Оркусу. Рыцарь подставил свою грудную клетку – и облако влетело в неё. Крант громко выдохнул и завалился на трон. Корона упала на пол, громко заскрежетав.

Оркус открыл глаза.

* * *

Оркусу показалось, что его сейчас стошнит. Что-то, что держало его внутри, отпустило. Подняв голову, Оркус понял, кто принял на себя удар и стал новым вместилищем для духа Мага.

– Сир Крант… – прошептал Оркус высохшими губами.

Рыцарь пошевелился и выпрямился. Он попытался поднять корону, но та не давалась – он со злобой оттолкнул её ногой. Рыцарь повернулся к Оркусу – и поднял свой меч.

– Ты послужил своему королю. Умри теперь, – чужим голосом проговорил Крант.

Оркус попытался что-то сказать, но все слова как будто пропали. Он с трудом приподнялся на руках, но тут же обессиленно упал на пол.

– Дед, помоги мне, – прошептал Оркус.

Меч нанёс удар, но остановился, врезавшись в каменный подлокотник трона.

– Нет, ты никуда не уйдёшь… – прохрипел Крант и развернул меч остриём к себе. – И я никуда не уйду!

Рыцарь вонзил меч себе между рёбер – и закричал чужим голосом. Он упал на колени, острие меча звякнуло об пол. Рыцарь не остановился – он надавил на рукоять меча и вонзил его в пол.

«Что он делает?»

Оркус в ужасе смотрел на извивающегося рыцаря, пригвождённого к полу своим же мечом. Костяные ладони яростно сжимали рукоять, то ли пытаясь удержать меч, то ли стремясь выдернуть его.

– Внук, беги! – проревел Крант, продолжая борьбу.

Тут руку Оркуса схватили две тонкие ладони.

– Вставай! – Гронья рывком подняла Оркуса на колени. – Вставай!

Юноша поднялся на ноги и побрёл за своей подругой. Девушка вела его к выходу, где их уже ждала Бейв.

– Помогите ему, – выдохнул Оркус, указав на Кранта.

– Нет, – ответила Бейв.

Оркус и Гронья онемели от такого ответа.

– Не я должна спасти наследника Короля, а тот кто уже спас ему жизнь. Помощь идёт – и позвал её ты. Смотри же.

Оркус обернулся. Пол под ногами задрожал.

– Внутрь!

Юноша толкнул Гронью в коридор и сам прыгнул за ней. Внезапный порыв сильного ветра сбил их с ног.

* * *

Хозяин позвал его. Спустя столько лет, ему вновь нужна его помощь.

Он уже отдал свою жизнь за его ребёнка, но этого было мало. Его дух не будет знать покоя, покуда он не отомстит тому, кто убил его.

Ему нужен дух Мага. Это он поразил его молнией, это он оборвал его жизнь. И он вновь хочет причинить вред его хозяевам. Если он снова им послужит, хозяева отпустят его, и он обретёт долгожданный покой.

И призрачный дракон мчался на помощь Оркусу. Он не чувствовал холода воды и тверди земли. Дух ледяным облаком пронёсся в подземелье, на секунду задержался в ублиете. Нет, живой он бы здесь ни за что не уместился – но призрака это уже не волновало.

А волновало его то, что враг и убийца был как раз над ним. Над этой толщей камня.

И дракон устремился вверх.

* * *

«В каждой легенде должны быть рыцарь, принцесса и дракон. Но не всегда получается так, как должно быть».

Из-под пола круглой залы вырвалась полупрозрачная морда дракона. Его пасть промчалась сквозь тело Кранта. Меч отлетел к стене, тело приподнялось и вновь упало на пол.

– Он выбил из него дух, – догадалась Гронья.

И правда. Тело Кранта до этого, несмотря на время, всё же хоть чем-то напоминало живого человека. Теперь же оно походило на куль с иссохшими костями в ржавой кольчуге. Оркус жалобно прищурил глаза.

Из-под пола вылезли две когтистые лапы – и каждая из них держала по призраку.

– Смотрите внимательно, дети, – зловещим голосом сказала Бейв. – Гнев дракона нечасто можно увидеть и выжить при этом.

Дух в левой лапе дракона, казалось, был без сознания. Оркус разглядел его – молодой мужчина с длинными волосами и чуть вытянутым лицом, как у него самого.

«Сир Крант!»

Рыцарь был без сознания, но дракон смотрел не на него. Два глаза со злобой впивались в правую лапу, где был дух Мага. Через мгновение, дракон проглотил его.

Оркус от неожиданности схватился за стену, Бейв торжествующе сжала кулаки, Гронья же смотрела на дракона-призрака с восхищением.

«Я тоже хочу себе такого фамильяра!..»

Дракон посмотрел на духа рыцаря и осторожно положил его на его тело. А затем он посмотрел на Оркуса.

Юноша настороженно кивнул и стал приближаться к дракону.

«Мне кажется, что он не причинит мне вреда…»

И правда, во взгляде дракона не было злобы. Только интерес и невероятная усталость.

– Спасибо, что помогли, – Оркус поклонился дракону.

Тот слабо кивнул.

– Ты позвал, я не мог не прийти.

– Что мне для вас сделать?

– Отпусти меня. Дай награду за верность. Я хочу покоя.

– Как мне это сделать?

Дракон посмотрел на корону.

– Ваш дух привязан к ней?

– Да.

– Если я уничтожу её, вы упокоитесь?

– Да.

Оркус поднял корону и сердито на неё посмотрел.

Потом положил её на пол, чуть размял пальцы и достал чернила из сумки. Затем начал чертить печать. Закончив, юноша стал читать заклинание. На полу засветилась печать из множества треугольников, вписанных в круг.

– Ты так легко расстаёшься с символом власти? – спросил дракон.

– Мне довольно того, что у меня есть, – ответил Оркус и положил ладони на печать.

Та засияла красным светом, а потом загорелась огнём. Корона стала плавиться в пламени и, вскоре, стала лишь лужей жидкого металла.

– Покойся с миром, – сказал Оркус, чуть отходя назад.

– Спасибо, – прошептал дракон и медленно растаял в воздухе. По круглой зале стал расползаться почти неощутимый туман, а потом и он растаял без следа.

Оркус тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя от увиденного и осознать, что с ним только что произошло.

«Драконы… Они не просто существуют. Их можно подчинить! Только каким образом? Есть ли заклинание или заговор? Надо посмотреть в библиотеке! А если там ничего нет? Тогда мне надо найти это заклинание!..»

Честолюбие взыграло в Оркусе. У него в руках был дракон – да, его дух, но самый настоящий. А он решил отпустить его, а не оставить себе на службе…

– Нет… Это было бы бесчестно, – ответил Оркус сам себе, а потом вздрогнул.

Он вспомнил про рыцаря, который неподвижно лежал на полу.

* * *

Крант не дышал – нежити это было не нужно. Но рыцарь-скелет был полностью измотан боем, его опущенная рука еле держала рукоятку меча. Оркус подошёл и встал перед рыцарем на колени, снял с его головы тяжёлый шлем.

– Спасибо, парень, – рыцарь с трудом повернул щербатый череп в сторону юноши. Челюсти его чуть дрожали – Оркус понял, что Крант пытается улыбнуться.

– Никакой ты к чёрту не рыцарь. И рыцарем ты не станешь… Но тебе это и не нужно, да?

Оркус покачал головой. Рыцарь внимательно рассматривал его, а потом сказал.

– Знаешь, парень. Мой сын выглядел бы, так же, как и ты.

– Я же ваш потомок…

– Молчи! Знаешь ли ты, что может чувствовать тот, кто знает, что его род не прервался спустя столько веков. Что его род до сих пор повелевает той землёй, ради свободы которой ты отдал свою жизнь?

– Нет…

– Благодарность и безмерное счастье… И, знаешь что? Моего сына тоже звали Николя.

Оркус почувствовал, как у него сжалось горло, а к глазам подступили слёзы. Юноша приблизился к рыцарю и осторожно обнял его.

– Я горжусь тобой. Хоть у одного моего потомка хватило смелости закончить эту лживую легенду и покопаться в костях прошлого. Знаешь, я тоже этому рад, внук, но… ты сейчас обнимаешь того, кто был мёртв уже несколько веков.

И тут Оркус понял, что он делает.

* * *

Наверху прокричал петух.

– Кока сегодня не в голосе…

Оркус увидел, как первые лучи рассвета осветили верхнюю ступень лестницы, ведущей из катакомб. Сложно было уложить мысли в порядок, но у ученика чернокнижника это получилось.

Надо рассказать всем правду, надо записать её для потомков, надо найти место в деревне для Кранта и Бейв, надо увидеть Семелу, столько ей всего сказать. Надо поговорить с Учителем, нет…

– Да… Мне надо поговорить с дедушкой, – кивнул юноша сам себе.

Столько всего ему надо сделать.

– Но сначала, я поднимусь по этой лестнице.

И он сделал первый шаг.

6 глава

Фамильяры

«Филин да ворон – зловещие птицы, крик их к несчастью».

Владимир Даль

Франция, 1320 г.

Голод. Это было самое первое, что Аскалаф запомнил в своей жизни. Если ты голоден, то вскоре ты умрёшь. Если ты голоден, значит, мать долго не возвращается с охоты. Если ты голоден, значит, ты не смог отобрать свою мышь у брата или сестры. А они тоже всегда голодны – и они сожрут тебя, если ты зазеваешься. Или мать решит, что не сможет прокормить вас троих – и избавится от кого-нибудь.

«Нет! Я вырасту и стану самым грозным филином в лесу! И ни одна мышь от меня не уйдёт!»

Так маленький птенец думал, пытаясь согреться в дупле, и дожидаясь мать с добычей. Брат и сестра его не подпускали к себе, лишь клевали и били когтями.

«Они боятся меня, потому что я старший…»

И в один день мать не вернулась. Они долго ждали её, звали, но она всё не прилетала. Брат с сестрой заснули, старшего птенца тоже сморил сон. Но запах крови его пробудил. Когда он открыл глаза, сестра уже доедала его брата. А потом она повернулась к нему и ударила его клювом. Но Аскалаф оказался быстрее, а его клюв тяжелее и острее. В морду птенца брызнула кровь, он отшатнулся и выпал из дупла.

«Если бы мать вернулась, этого бы не случилось!»

Птенец не разбился. Ветви и густая трава замедлили падение. С трудом поднявшись на лапки, он нахохлился с замер. Сил не было даже, чтобы позвать маму.

«Мама, кушать хочу…»

Над птенцом филина нависла большая тень. Малыш даже не поднял головы.

«Пускай меня лучше съедят…»

– Эй, не бойся.

Странный голос, непохоже на голос зверя или птицы. Он мягче.

«Если бы этот зверь хотел меня съесть, он бы уже меня съел, да?»

Наконец птенец открыл глаза. Над ним стояло странное существо, с перьями только на голове.

– Я сказал, не бойся, малыш, – повторил птенцу Оркус.

Семилетний мальчишка с любопытством рассматривал маленького филина, покрытого серым мелким пухом. Птенец смотрел на него в ответ широко раскрытыми глазами-блюдцами.

– В первый раз человека видишь?

Птенец немного подумал и открыл клюв. Оркус еле сдержался, чтобы не опустить ради шутки туда палец, но вовремя одумался.

– Ты есть хочешь?

Птенец только шире раскрыл клюв.

– Ты ведь мясо ешь? Мышей, наверное. У меня нет мышей… Хотя, подожди.

Оркус достал из мешочка на поясе обрывок пергамента, начертил углём на нём печать, положил обрывок в траву и провёл над ним ладонью. В траве что-то зашевелилось и побежало к ним. Раздался писк – и на пергаменте лежала мёртвая мышь.

– Печать «мышеловка» хорошо работает, – довольно сказал Оркус и поднял мышь за хвост.

Птенец закопал землю лапками от нетерпения. Оркус поднёс к нему мышь. Птенец рванулся и заглотил добычу целиком, отряхнулся и снова раскрыл клюв.

– Ещё хочешь?

Птенец нетерпеливо заёрзал.

– Ладно, будет тебе ещё, – и мальчик вновь потянулся за углём.

После третьей мыши, птенец сыто пискнул и направился к Оркусу. Он упёрся головой в руку мальчика и так замер.

«Не бросай меня…»

– Ну что, хочешь пойти со мной? Только не кусайся…

Оркус протянул птенцу ладонь. Тот посмотрел на неё, потом на мальчика и залез на ладонь. Неловко повернувшись, птенец завалился набок, и чуть не упал, но Оркус успел подставить вторую ладонь.

– Тихо, тихо…

Птенец пискнул и захватал лапками воздух. Оркус поднёс его к груди. Птенец почувствовал тепло и чуть успокоился.

– Идём, – и Оркус направился от старого дуба на лесную поляну, где его уже ждал Учитель.

– Я вижу, ты нашёл своего фамильяра, – сказал старик, увидев ношу мальчика. – Он выпал из гнезда и ты его накормил?

Оркус кивнул.

– Теперь ваши с ним души связаны. Он проживёт столько же, сколько и ты. Заботься о нем, и он позаботиться о тебе.

– Учитель, значит, я теперь его мама? – спросил семилетний мальчик, прижимая птенца к груди.

– Не говори глупости! Ты его хозяин! Пора возвращаться домой, идём.

– Да, Учитель.

– И придумай ему имя.

Мальчик поспешил за стариком.

* * *

Франция, 1330 г.

По ночам горная деревня спала спокойно, потому что фамильяры защищали её. Когда засыпали колдуны и ведьмы, маги и гадалки, из домов и хижин выходили, вылетали, выползали звери и птицы. Они собирались у входа в деревню на широкий луг и начинали следить. Всё это было не зря – однажды в деревню пришёл отряд инквизиторов и рыцарей. Неизвестно, как они нашли сюда дорогу, но ни один из них не вернулся обратно. Кости и мясо были съедены, кровь вылизана, а доспехи отнесли в кузницу на переплавку. Тогда все фамильяры насытились, как следует.

Все остальные разошлись по периметру деревни. Аскалаф сидел на травяном пригорке и смотрел во тьму, разливающуюся по ту сторону склона.

– В траве копошатся мыши, – сказал он и стал царапать когтями землю.

– Лучше ешь их, а не моих детей.

Филин обернулся на голос – к нему приближались чёрный петух и облезлая зайчиха. Глаза их горели недобрыми жёлтыми огнями.

– Ты знаешь, что я не убиваю цыплят и не охочусь на них. Мне дают только тех, кто не выжил, Кока.

– Чёртов хищник…

Филин ничего не ответил и вновь повернулся к склону. По веткам ели пробежала белка, несколько дней назад он поймал её сестру, она этого не заметила.

– Сегодня особенная ночь, – прохрипела зайчиха, устраиваясь поудобнее в траве.

– В чём, Кауда?

– Сегодня прилетят фамильяры той девки, хозяин так сказал.

– Мне до сих пор больно летать. Обязательно было так сильно бить меня в грудь?

– Да, – злобно ответила зайчиха, оскалила жёлтые резцы, и стала жадно есть траву.

– Ты всё равно умрёшь раньше меня.

– Надейся.

– Летят, – подал голос Кока и посмотрел наверх. Все замерли и посмотрели на небо.

Над лесом на склоне поднялся ветер, зашевелились кроны деревьев. В небо поднялась стая ворон, воздух наполнился их криками.

– Так много? – не понял Кока.

– Возможно, – кивнул Аскалаф.

– Надо встретить их.

Кауда выплюнула жухлую траву и приподнялась. Стая ворон взлетела, а затем направилась к земле. Приземлившись на травяной склон, вороны стали неловко чистить перья.

– Покажите свой истинный облик.

Вороны посмотрели на говорящего. Перед ними высился огромный филин, покрытый тёмно-коричневыми перьями. На мохнатых массивных лапах тёмным блеском отливали длинные, острые и цепкие когти-крюки. Филин распростёр крылья – и под ними оказались ещё две лапы, напоминавшие человеческие руки покрытые слоями перьев. Аскалаф теперь напоминал гротескный гибрид филина и человека. Он тихо пискнул – и перья, покрывавшие его тело, приобрели вид некоей колдовской мантии, а подпушь на голове стала похожей на капюшон.

Из-за спины Аскалафа вышли Кауда и Кока. Зайчиха тоже увеличилась в размере и теперь походила на жуткую смесь зайца и богомола. Всё её тело покрывала перепутанная ткань, похожая на бинты. На задних лапах они были окровавлены – и это была не её кровь.

Из-за левого крыла Аскалафа вышел чёрный пернатый кокатрис. Петушиная голова сидела на извивающейся змеиной шее, чёрные перья всклокочены, а из клюва вылезал раздвоенный язык. Глаза Коки были полуприкрыты, но он следил за стаей ворон, а они следили за ним.

– Примите свой истинный облик, – повторил просьбу Аскалаф и скрестил руки на груди.

Вороны смущённо опустили клювы и замертво упали на траву.

– Что? – не понял Кока. – Я не смотрел на них пристально.

– Молчите оба, – прошипела Кауда. – И смотрите.

Вороны стали преображаться. Травяной склон заполнил удушливый запах смерти. Аскалаф сразу понял, что так пахнет падаль.

– Это мертвецы. Это люди. Каким образом, эта мелкая ведьма смогла… подчинить себе столько душ?..

Весь склон заполнили мертвецы. Больше всего здесь было женщин, но были и мужчины. Все они были одеты в рваную полуистлевшую одежду, некоторые выглядели, как скелеты, на других же осталось немного плоти.

– Девушка… Сказала нам лететь сюда… – гулким, почти булькающим голосом сказала женщина, стоявшая к Аскалафу ближе всех.

– Вы все её фамильяры?

– Её отец сказал нам так.

– Кто её отец?

– Аамон, маркиз Ада.

– Как зовут тебя?

– Юдифь.

– Почему от всех говоришь именно ты?

– Я была первой…

– Объяснись.

– Нет. Мне снова будет больно, если я вспомню.

Аскалаф замолчал и стал думать. Ему показалось, что он уже видел эту девушку, но где?

– Подземелье? – спросил Аскалаф.

Юдифь вздрогнула.

– То подземелье из видения, с тем страшным рыцарем. Ты была одной из тех ворон в клетках!

– Нас было больше… Некоторые ушли, не захотели мстить. Детей он отпустил сразу, они в Раю…

– Значит, тот рыцарь и детей убивал.

– Маркиз сказал нам, что мы сможем отомстить. Что его дочь поможет нам отомстить… Почему мы всё ещё здесь? Почему не там?

– Потому что ещё не время.

– Когда придёт это время?

Хриплый голос Юдифи зазвенел в полночном воздухе.

– Именно поэтому, человек никогда не должен быть фамильяром колдуна. У него нет терпения и послушания, и выбора тоже нет.

– Нам обещали свободу, когда мы отомстим тем, кто повинен в нашей смерти.

– Значит, она сделает это. Ждите и становитесь сильнее. И помни – у вас был выбор упокоиться в мире, по твоим словам. Вы оказались здесь только из жажды мести! Не вините свою хозяйку в вашем выборе!

Над травяным склоном стало тихо. Мертвецы немигающими глазами смотрели на Аскалафа и стоящую перед ним Юдифь. Наконец, мёртвая девушка склонила голову.

– Это так, – прошептала она.

– Никогда не забывай об этом. Она сдержит своё слово, сдержите и вы своё. Если колдун или ведьма даёт клятву, то он её выполнит.

Юдифь ничего не ответила. Она села на траву и посмотрела наверх. Другие мертвецы поступили так же.

– Я давно не видела неба…

– Добро пожаловать в деревню, – сказал Аскалаф и тоже сел.

Странная ночь, почему-то она напомнила ему то, что произошло два года назад. Тогда над этим склоном было также тихо и многолюдно.

* * *

Франция, 1328 г.

Та девушка сидела в той же позе, что и Юдифь сейчас. На траве, обняв колени руками, устремив взгляд в небо. Только она ничего не видела и не слышала – из-за зелья, что насильно влили ей в горло.

Пятнадцатилетний Оркус стоял спиной к девушке и с ненавистью смотрел на другого молодого колдуна, что стоял напротив него. На втором не было мантии, одет он был в грубую крестьянскую одежду, явно ему не по размеру.

Со стороны могло показаться, что двое юношей поссорились из-за девушки, но это было совсем не так.

Семела уже бежала по направлению к башне, но она понимала, что не успеет вовремя.

«Он убьёт его! Я видела это в его глазах!»

Учитель уже шёл к ней навстречу. Седой старик чуть ли не бежал к ней. За ним скакала зайчиха, и шли другие колдуны и ведьмы. В кулаке хозяин башни держал ещё мокрое утиное перо.

* * *

В такие моменты, Аскалаф напоминал Оркусу кошку. Пернатую хищную кошку, которая умеет летать. Молодой ученик колдуна нежно прижимал к себе филина одной рукой, а другой гладил его по пушистым перьям головы. Аскалафу тоже нравились такие минуты заботы – он довольно и беззвучно раскрывал свой острый клюв от удовольствия. Ему нравилось, когда тонкие пальцы хозяина гладили его перья. Он вспоминал прикосновения матери в эти секунды.

– Ну, полно, Аскалаф. Нам ещё к реке идти.

Оркус почесал филина за брюшко и опустил его на землю. Птица взъерошила перья, распростёрла крылья и встряхнулась.

Оркус поднял корзину и направился по травяному холму вниз, к лесу. В корзине под серой тканью лежал острый нож для травы. Пятнадцатилетний юноша неторопливо жевал кусок ячменного хлеба, краем глаза посматривая на летающего над ним Аскалафа.

«Чудак. Филины спят днём…»

Аскалаф покружил над своим молодым хозяином, а потом, решил направиться к лесу.

– Проголодался, наверное, – решил Оркус и дожевал кусок хлеба. – Ну вот, теперь мне пить хочется.

Оркус перехватил корзинку и пошёл быстрее. Учитель попросил его собрать свежей осоки.

«Бери такие стебли, чтобы кожу до крови резали!»

– М-да, – Оркус немного помусолил пальцы. – Ничего, что-нибудь придумаю.

Через минуту он вошёл в лес. Где-то впереди раздавалось журчание воды – и от него захотелось пить ещё больше.

Оркус откинул назад мокрые от пота волосы и двинулся дальше.

Странно. Почему он не слышит привычного недовольного уханья? Неужели Аскалаф залетел так далеко?

– Ничего, вернётся. Он всегда возвращается.

Воздух стал прохладнее и легче, а через пару мгновений, Оркус вышел к берегу реки. Встав выше по течению, он положил корзину и набрал пригоршню проточной воды. Прошептав пару слов над ней, Оркус выпил всю воду без остатка. Ещё две пригоршни полностью утолили его жажду.

– Ну, теперь можно и осоку искать, – и юноша направился вниз по течению реки. Но за мирными звуками леса и журчанием воды, в душе юного ученика колдуна всё же таилось беспокойство.

«Где Аскалаф? Почему он так долго не возвращается?»

– Так, вот я и на месте…

Оркус остановился перед широкими зарослями осоки. Острые листья и тонкие стебли торчали из воды, словно перепутанный частокол.

– Странно… – Оркус скривил губы.

Осока так обычно не растёт. Она, кажется, была куда выше и гуще, чем обычно. Оркус даже не мог разглядеть через её заросли воду.

– Аскалаф! Ты где? – позвал Оркус и огляделся.

Филин не отозвался. А из зарослей осоки выплыла серая утка. Это немного успокоило Оркуса.

– Ну, хоть кто-то тут живой есть, – проворчал он и достал нож из корзины.

В реке раздался всплеск. Оркус обернулся – ничего не произошло. Только утка нырнула за ряской.

Оркус придвинулся к осоке, дотронулся до одного листа и тотчас же отдёрнул руку. По пальцу потекла струйка крови из ранки. Юноша поморщился и облизал палец.

– Ладно, теперь я точно знаю, что эта трава подойдёт…

Оркус достал из корзины кусок ткани, сложил её и обхватил через неё осоку. Нож резал стебли со скрипом. Закончив с одним снопом, Оркус положил его в корзинку и потянулся за следующим.

В воде мелькнуло что-то бледно-синее, похожее на полено – и вновь скрылось под водой.

– Что за?.. – Оркус приподнялся и стал вглядываться в заросли. Тут сзади раздался всплеск и хлопанье крыльев.

Оркус не успел обернуться. Два мокрых широких полотнища обхватили его с обеих сторон и утащили под воду. Юноша не успел вскрикнуть, холодная вода ударила ему в затылок, залилась в уши. Что-то сзади него изогнулось и попыталось вцепиться в голову. Оркус успел рвануться вперёд – нечто, что держало его, откусило кончики волос.

«Думай, думай!»

Вспомнив про рану на руке, Оркус прижал окровавленный палец к полотнищу и стал читать про себя заклинание.

«Это не ткань. Перья?..»

В следующую секунду, что-то с силой рвануло его вверх и выдернуло из воды. Воздух обжёг лёгкие юноши, тот громко закашлялся. Тут когти, сжимающие его плечи, разомкнулись, и он упал в прибрежную траву.

«Аскалаф!»

Продолжая хватать ртом воздух, Оркус отполз подальше от берега и с ужасом посмотрел на текущую реку.

– Что ты? Водяной дух?

На берегу всё было тихо.

«Он затаился…»

Оркус вспомнил, что измазал своей кровью внутреннюю сторону конечности того, кто его чуть не утопил.

– Иди ко мне, – прохрипел Оркус и надкусил свой палец.

Во рту появился привкус крови, Оркус прищурился и свистнул два раза.

На берег из реки выползла утка. Животное стояло неподвижно, буравя взглядом черноволосого юношу.

– Прими свой облик, – приказал Оркус.

Утка не пошевелилась.

– Аскалаф! Принеси мне голову этой твари! – закричал Оркус, поднявшись на ноги.

К юноше кинулось нечто, только что бывшее на вид простой уткой. Огромные крылья походили на широкие мокрые куски ткани, не пропускающие воду, но состоящие из перьев. Два массивные задние лапы-ласты драли землю мелкими когтями. Голова на блестящей длинной шее заканчивалась клювом, изнутри сплошь покрытым мелкими зубами.

– Чей ты фамильяр? – закричал Оркус, призывая печати на ладони. Но магией ему вновь не понадобилось воспользоваться.

Аскалаф ударил вновь.

Восемь когтей-крючьев вонзились в спину бывшей утки. Та упала на землю, но не издала ни звука. Она развернула шею и попыталась укусить огромного филина за живот. Аскалаф увернулся и снова взмыл ввысь. Утка попыталась взлететь за ним, но не смогла – что-то тянуло её к земле, к этому проклятому мальчишке.

– Иди ко мне! – повторил Оркус и вновь укусил палец.

Чудище бросилось на него вновь. И в этот раз Аскалаф ударил наверняка. Обеими задними лапами он вцепился в шею утки и вонзил свой острый клюв в плоть. Затрещали кости, по перьям потекла кровь. Клюв Аскалафа сомкнулся полностью – и голова утки упала на траву. Аскалаф сплюнул кровь, подобрал передними лапами голову утки и поднёс её своему хозяину.

– Спасибо. Без тебя бы я пропал… – устало прошептал Оркус и погладил огромного филина. Потом посмотрел на голову чудища. Та вновь стала головой обычной речной утки. Обезглавленное тело тоже.

– Что она защищала? Кто её здесь оставил?.. – Оркус вновь посмотрел на таинственные заросли осоки.

– Что я там увидел?

Через минуту Оркус понял, что скрывалось в зарослях водной травы.

* * *

Над горной деревней пролетела тень. На гигантском филине летел юноша в чёрной мантии. В руках он держал корзину, накрытую серой тканью. Филин спикировал и опустился во внутренний двор руин замка на холме.

Учитель уже ждал своего ученика.

– Оркус, я полагаю, у тебя была причина, по которой ты устроил этот полёт. Перед друзьями или девушкой покрасоваться хотел?

Старик недовольно скрестил руки на груди. Но, когда он увидел своего ученика, выражение его лица поменялось.

– Что случилось?

– Меня хотели убить. На реке. Чей-то фамильяр. Чей – не знаю. Аскалаф меня спас, я не мог терять ни мгновения. Я нашёл тело в зарослях осоки.

И Оркус снял ткань с корзины. В ней, рядом с мёртвой уткой лежала наполовину съеденная женская рука.

* * *

Анут должна была дожидаться его на берегу. Её здесь не было. Нет. Не просто так, он почувствовал, как в его душе что-то оборвалось, вскрикнуло и замолкло.

Неужели Анут мертва?

Если нет, то где она? Почему не является на зов?

Если да, то, как это случилось? Анут не позволила бы себя убить. Она бы сама сожрала любого, кто приблизится к ней.

Никого не должно было быть у реки в этот день. Другие фамильяры говорили об этом – и Анут ему об этом сказала.

– Где эта глупая утка?

Он ударил по зарослям осоки палкой – водная трава поникла. Нет, частей тела там не осталось. Анут всегда доедала за собой – после того, как утаскивала этих девиц под воду и держала там до самого конца.

– Где ты! Анут! Проклятие, – и молодой колдун обернулся.

На берегу реки его ждала крестьянская девушка лет шестнадцати на вид. Она смотрела перед собой, словно ничего не замечая.

– Придётся самому…

Сверху раздалось глухое уханье. С ветки дерева спикировал огромный филин. Он осторожно подхватил своими когтями девушку под руки и поднял её в воздух. Девушка, всё ещё находясь под эффектом зелья, никак не отреагировала.

Молодой колдун бросился вслед за фамильяром и его поклажей. Он не успел понять, что его тёмные дела раскрыли, и бежит он прямо к холму, где его уже ждёт наказание.

– Тебе следовало бежать прочь, но уже поздно.

Этими словами Оркус встретил другого юношу, когда тот выбежал на травяной холм. За спиной Оркуса сидела девушка. Аскалаф же парил в воздухе над холмом, внимательно смотря вниз.

Семела бежала прочь, но остановилась и тут же побежала обратно к Оркусу. К холму уже шли другие колдуны и ведьмы. Процессию вёл за собой сам Хозяин Башни. В его кулаке было зажато ещё мокрое утиное перо.

* * *

Семела так и не поняла, почему Оркус попросил её пойти с ним. И почему он так смотрел на неё, пока они ждали возвращения Аскалафа. В его глазах был страх, но вместе с ним – невероятная сосредоточенность и злоба. И, почему-то, желание защитить её.

– Я так испугался, что это может произойти с тобой, – сказал ей Оркус десять минут назад.

Семела тогда не поняла, что он имел в виду. Она тогда попыталась его обнять, но тело ученика колдуна было напряжено и почти неподвижно. Как будто он сдерживал внутри себя невероятную мощь – и боялся расслабиться хоть на секунду, чтобы не потерять над ней и над собой контроль.

– Семела, отойди назад, – приказал ей Учитель, вставая между девушкой и поляной.

Семела узнала того, кто выбежал из леса, вслед за Аскалафом. Это был Пирифой, один из учеников зельевара.

«Мы в детстве у замка играли…»

Характер у него и тогда был мерзкий. Он постоянно дрался с Оркусом и другими мальчишками, и обижал девчонок.

«Один раз, он мне платье порвал…»

Все колдуны и ведьмы встали вокруг поляны.

– Кто привёл с собой детей – пусть дети отойдут или отвернутся, – скомандовал Учитель. – Фамильяров – призвать.

«Что происходит?»

Семела видела, как у ног других жителей деревни показались звери, как из леса и с крыш домов к ним слетелись птицы. Она схватила своего чёрного петуха и прижала его к груди. Кока вырывался и царапал воздух шпорами.

«Он хочет драться… Что натворил?..»

Учитель поднял перо на ладони и злобно посмотрел на ученика зельевара.

– Пирифой, ты виновен. Ты похищал, опаивал зельями, портил и убивал крестьянок. Эта, – он указал на сидящую девушку. – Должна была стать десятой жертвой. Твой фамильяр топил их в реке и ел их тела. Он попытался убить и моего ученика – но не вышло. Это перо – всё, что осталось от твоей утки. И пусть оно покажет всем, что именно ты наделал. И пусть все поймут, что я говорю правду!

Перо слетело с ладони Учителя, зависло над поляной и обернулось в прозрачную сферу, в которой стало проявляться видение.

Через минуту, Семела закричала и отвернулась. Но она успела заметить, как белели лица женщин и сжимались кулаки у мужчин. Она всё поняла.

«Я хочу к маме!..»

– Оркус, ученик мой. Тебе слово.

Голос Учителя вернул Семелу в реальность.

«Нет, я не хочу оборачиваться…»

– Признай вину перед всеми. Отрекись от магии и уходи из деревни, – голос Оркуса звучал сухо и страшно.

«То же самое, что случилось с той жуткой женщиной, которая убила другого ученика из башни…»

Пирифой стоял на коленях и молчал. Оркус подошёл ближе.

– Говори.

– Иди к чёрту!..

В следующее мгновение, Оркус вскинул руку и схватил Пирифоя за лоб. Вспышка молнии озарила поляну. В воздух полетели красные и серые брызги.

– Шанс у тебя был, – сказал Оркус, вытирая мокрую ладонь о ещё влажную мантию. Затем, он развернулся и пошёл прочь от обезглавленного тела.

Оркус слышал крики, и то, как завизжала Семела и бросилась к своей матери. Как одобрительно заворчал Кока, как зашептались другие жители деревни. Оркус прошёл мимо Учителя, еле сдерживаясь, чтобы не побежать прочь. Туда, в башню, в подвал, закрыть за собой дверь, туда, в темноту, чтобы никто не видел слёз, которые он с таким трудом сейчас сдерживал.