Читать онлайн Странники бесплатно

Глава 1. Эмилия

Несмотря на усталость, Эмилия долго не могла заснуть. Мать улетела в очередную командировку и попросила её навестить тётю, хотя и отлично знала, как тяжело Эмилии даются все эти визиты в клинику.

Тётю она, в принципе, любила, но навещать душевнобольного человека, да ещё и в специализированном учреждении, было занятием не самым приятным. Тем более что она ещё и незрячая и на фоне своего расстройства то и дело путала племянницу с её матерью, рассказывая Эмилии всякие подробности их совместной подростковой жизни. Далеко не все из них были интересны, а некоторых Эмилия предпочла бы и вовсе не знать. Но когда тебе всего семнадцать, слушаться родителей – вещь не самая опциональная. Ходили страшные слухи, что такой опции нет и когда тебе за тридцать, но девушка предпочитала в это не верить. На втором курсе – ну максимум на третьем – она найдёт работу, снимет квартиру поближе к Садовому кольцу и заживёт самой что ни на есть своей, только ей принадлежащей жизнью. А пока Эмилия ворочалась в постели и спокойного сна не видела даже в перспективе.

Был один способ, почти гарантированно помогавший ей решить эту проблему. Прибегать к нему Эмилия не любила, сама до конца не понимая почему. Было в нём что-то странное, почти противоестественное. Поначалу надо было всего лишь расслабиться и представить, что она лежит не на кровати, а на гладкой водной поверхности – в слабом лунном освещении, но без отвлекающей внимания луны. И вода под ней – абсолютно чёрная, заполняющая собой абсолютно всё: ни берегов, ни дна. Дальше надо было сделать над собой усилие, чтобы позволить своему телу провалиться вглубь этой бездны. Не нырнуть, а просто… разрешить. Вода, поначалу неосязаемая, вдруг обретала плотную текстуру и принимала расслабленное тело. А потом этот кисель вдруг превращался в воздух, а сама Эмилия оказывалась посреди каменистой пустыни. Это был и сон, и не сон одновременно. Она полностью осознавала происходящее и могла его контролировать, что в обычном сне ей никогда не удавалось.

Способ этот помогал заснуть, поскольку делать в этой пустыне было совершенно нефиг. Пейзаж, конечно, был красивый: выжженная до красноты, потрескавшаяся земля с немногочисленными живописными валунами. Но очень скоро глаза привыкали к этой картинке настолько, что мозг начинал потихоньку отключаться – из-за отсутствия новой информации. И, сама не заметив как, Эмилия проваливалась в глубокий сон. Трюком этим она обладала, сколько себя помнила. Когда ей было лет семь, она попыталась рассказать о нём подругам, будучи уверенной, что подобные уловки есть у всех без исключения, но после нескольких неловких моментов начала стесняться этой своей способности и прибегала к ней лишь в самых крайних случаях. Как раз таких, как сейчас.

Вздохнув, Эмилия устроилась на спине поудобнее и закрыла глаза. Какое-то время ничего не происходило, и девушка поймала себя на том, что слегка раскачивается в кровати, словно на плавательном матрасе. Поэтому трюк и не работал: покачиваться было нельзя – от этого по «воде» шли волны, а волны – это плохо. Эмилия и сама не понимала, откуда она это взяла. Что плохого в небольшой волне? Но почему-то ей казалось именно так. Девушка замерла, стараясь расслабить каждую мышцу в своём теле и позволить ему наконец-то провалиться в чёрную, почти неосязаемую бездну. Когда вода уже сомкнулась у неё над лицом, она испытала странное, незнакомое до сих пор ощущение, как будто рядом был ещё кто-то, кто «тонет» вместе с ней. Может, на расстоянии вытянутой руки, а может, через сотни световых лет от неё. Расстояние здесь не имело значения, а вот время – да, и Эмилия проваливалась в бесплотную толщу намного быстрее, чем этот кто-то. Ощущение ей не понравилось, и она постаралась стряхнуть его, как прилипший к пальцам скотч. И когда это получилось, она ощутила под ногами твёрдую, выжженную солнцем землю.

Солнцем ли? Эмилия вдруг поймала себя на мысли, что как раз солнца в этом странном месте она не видела никогда. Вокруг было довольно светло, но она даже не могла понять, то ли это время рассвета, то ли заката. Безоблачное глубокое небо светилось настолько равномерно, что было не очевидно, в какой стороне солнце спряталось за горизонт или, наоборот, собиралось из-за него вынырнуть. Воздух был тёплый и обволакивающий, как и всегда. И, как всегда, он был безжизненным, лишённым всякого движения. Здесь никогда не было не то что ветра – даже ни единого намёка на самый лёгкий бриз.

На миг Эмилия ощутила какое-то лёгкое, щемящее чувство, как от встречи со старым приятелем, которого давно не видела. Оказывается, даже по каменным валунам можно соскучиться, если не видеть их достаточно долго. Девушка подобрала с земли небольшой камешек и, повертев его в руках, бросила вдаль. Она ожидала, что он упадёт на землю, взметнув маленькое облачко пыли, но камень растаял непонятно где: то ли упал в какую-то щель, то ли просто растворился в воздухе. Понемногу Эмилией стала овладевать знакомая ей скука. Картинка была настолько статичной, что мысленно превращалась в плоскую. Казалось, что можно протянуть руку – и пальцы уткнутся в мольберт, на котором с такой фотореалистичностью написана эта картина. Девушка уже готовилась закрыть глаза и нырнуть наконец-то в спасительный сон, когда её внутренняя умиротворённость вдруг стала стремительно улетучиваться. Эмилия растерянно оглядывалась, пытаясь понять, что именно её взбудоражило, пока не заметила прозрачное, еле заметное движение воздуха, которое обычно можно увидеть разве что над костром. Оно было настолько чужим в этом мире неподвижности, что просто не могло вписаться в привычную Эмилии картину.

Едва наступившее хрупкое спокойствие рассыпалось мелкими осколками, уступая место стремительно нараставшей тревожности. Наверное, то же самое испытал бы человек, если бы картина, провисевшая в его доме двадцать лет, вдруг ожила. Почему? Почему сейчас? Ощущение было настолько непривычным, что девушка даже попятилась назад, хотя это лёгкое дрожание воздуха просто не могло нести в себе никакой угрозы. Или могло? Воздух закручивался всё сильнее и начинал темнеть, словно подбирая с засохшей земли песчинки, которых там никогда не было. Но, может, это были и не песчинки. Может, это были чёрные капли того самого озера, через которое Эмилия сюда добиралась. Девушка вдруг представила себе, как этот невесомый локальный смерч начинает стремительно подниматься, вырастая в крутящийся аспидно-чёрный водяной столб. И вместе с этим смерчем в ней росло ощущение какой-то неправильности. Скользкое, липкое чувство перетекало в почти животный страх. Учащённо дыша, она смотрела, как густеет и поднимается закрученное спиралью… что?

Но уже в следующий миг она видела только белую поверхность потолка, едва светлевшую в тёмной комнате. Лёжа на спине с широко распахнутыми глазами, Эмилия пыталась успокоить прерывистое дыхание, а заодно и сердце, испуганной белкой скачущее в груди. Перед глазами всё ещё стоял, даже и не приснившийся, а лишь придуманный ею же чёрный столб, и ощущение безопасности возвращалось неохотно, словно его по капле выдавливала из себя внезапно вернувшаяся реальность. Понемногу первобытный иррациональный страх покидал девушку, и на освободившееся место приходила такая же иррациональная злость. «Поспала, блин», – пробормотала себе под нос Эмилия и, перевернувшись на бок, засунула правую руку под подушку.

Пробуждение было предсказуемо неприятным. Эмилия проворочалась почти до утра и заснула за пару-тройку часов до будильника. Зевая и стуча голыми ступнями по паркету, она отправилась прямиком на кухню. Достала из холодильника пакет молока, но, представив, как будет помешивать в тарелке надоевшие хлопья, убрала его обратно. Кинула пару кусков хлеба в тостер и поставила на барную стойку банку с яблочным джемом. Мать почему-то запрещала ей есть за стойкой, говоря, что для этого есть кухонный стол. Эмилии этот ритуал был непонятен – ей нравилось сидеть на высоком барном стуле. Поэтому при каждом удобном случае завтракала она именно там. Но сейчас эту маленькую радость ей омрачила мысль, что таких удобных случаев стало как-то слишком много.

Достав из ящика чашку, Эмилия вспомнила, что молоко ей всё-таки нужно для кофе и, чертыхнувшись, снова достала пакет из холодильника. Включая кофемашину, она вспомнила, как мать радовалась покупке, то и дело повторяя, что наконец-то можно будет готовить себе капучино одним нажатием кнопки. У девушки этот фокус ещё ни разу не получился. Сначала кофемашина пискнула ей, попросив выбросить отработанный кофе. Потом не менее пискляво потребовала долить воды. Уже собираясь наконец-то ткнуть заветную кнопку, Эмилия, просто на всякий случай, заглянула в контейнер для зёрен – и, конечно же, там было пусто. Досыпав кофе и приготовив наконец-то свой капучино, она отправилась с чашкой за стойку, наплевав на оставшееся в машине «лишнее» молоко. Ещё одна роскошь, которую она могла себе позволить только в отсутствие матери.

Бросив в мусорное ведро недоеденный тост и оставив на стойке немытую чашку, Эмилия отправилась в комнату одеваться. До назначенного времени оставалось менее двух часов, а ехать в клинику надо было через пол-Москвы. День был жаркий, и, недолго думая, девушка достала из шкафа короткую юбку и майку, «забыв» таким образом про ещё одно материнское правило – соблюдать дресс-код для «официальных визитов». В прихожей Эмилия быстро влезла в белые кеды и, закинув на плечи маленький городской рюкзак, покинула квартиру.

Народу на улице было немного, но достаточно, чтобы приходилось лавировать между идущими на автопилоте людьми, уткнувшимися в телефоны, и уворачиваться от велосипедистов с самокатчиками на тротуаре. К счастью, дорога до метро была недолгой, и скоро девушка нырнула в прохладный склеп московского метрополитена, спустилась по эскалатору на станцию «Тимирязевская» и, войдя в полупустой вагон, удобно устроилась на угловом месте. Благодаря маршруту без пересадок и новой книге Мураками следующие сорок минут она почти не заметила. Не заметила настолько, что едва не проехала свою станцию и выскочила на «Пражской», чудом не прищемив рюкзак захлопнувшимися за ней дверями.

Больница находилась за высоким деревянным забором, который не ремонтировали, наверное, с момента постройки, но это Эмилии даже нравилось. Было в его облупившейся краске и щелях, размером с ладонь, что-то душевное. Мол, не особо мы вас тут и держим, а забор – он так, для красоты просто. Но само здание, хоть и не отличалось красотой, выглядело вполне добротным. Особенно решётки на окнах, да ещё и на всех этажах. Хорошо, что летом картину несколько смягчало обилие зелени во дворе, всё-таки деревья и кусты способны украсить любой, даже далёкий от совершенства, городской пейзаж.

На проходной женщина средних лет с крашеными волосами и полным безразличием на лице списала паспортные данные Эмилии и выдала ей пластиковую карточку-пропуск. Карта была даже более безликой, чем сама вахтёрша. Грязно-серого цвета, без единой надписи. Впрочем, подумала Эмилия, что бы она хотела там увидеть? Тиснённую чёрным готическим шрифтом надпись: «Последний приют для умалишённых» с изображением розового слоника под ней? Охранник неодобрительно окинул взглядом её легкомысленный наряд, но молча щёлкнул кнопкой турникета. Карта работала только на выход.

Двор больницы буквально утопал в зелени, и на старых, но свежевыкрашенных лавочках сидели пациенты, многие из которых провожали Эмилию заинтересованными взглядами. Девушка не увидела никого, кто бы за ними присматривал, и невольно ускорила шаг, торопясь добраться до нужного ей корпуса. Тётя находилась на втором этаже, делила палату с какой-то пожилой женщиной. На время встречи дежурная медсестра попросила соседку посидеть в холле и, недовольно ворча и браня медсестру, правительство, погоду и «эту припёршуюся шмыдру», старушка покинула комнату.

Тётя сидела в кресле, почти неподвижно. Если бы Эмилия не знала, что она слепая – подумала бы, что та пристально разглядывает что-то во дворе. Девушка неловко поёжилась, стоя у двери, не понимая, как начать разговор и уже заранее подозревая, что она не будет знать и как его закончить. Под конец подобных встреч тётя часто начинала бесконечный монолог, становясь раздражительной и даже агрессивной, если её пытались перебить. Тем более если её перебивали, чтобы попрощаться. Но делать было нечего, и, вздохнув, Эмилия подошла поближе к тётке.

– Ирина? Тётя Ирина? Это Эмилия…

Тётя продолжала «смотреть в окно», словно не слыша племянницу, но, когда девушка набрала в лёгкие воздуха, чтобы позвать её опять, она ответила, не повернув головы:

– Эмилия… Привет. А Катерина? С тобой?

– Мама не смогла сегодня. Она в командировке, в Пекине.

– В Пекине? Опять? Она же пару недель назад уже летала туда, по работе.

– Опять, – Эмилия попыталась добавить в свой голос нотки сожаления, но получилось не очень. Актёрскими способностями она никогда не отличалась. – У них сейчас очень много работы по проекту. И постоянно какие-то проблемы вылезают. Она и в выходные обычно по полдня на телефоне, а тут ещё…

– Перестань её всё время оправдывать! – тётя перебила племянницу с нескрываемым раздражением. – Конечно, проще работать, чем навещать сестру… Или воспитывать дочь.

На минуту в палате повисла неловкая пауза. Эмилия не знала, о чём тётя думает в такие моменты, но сама она всегда думала об одном и том же. А что будет, если потихоньку выйти за дверь и быстро пробежать через двор и проходную? Будут ли вообще какие-то последствия, кроме угрызений совести, с которыми она как-нибудь да справится? Несмотря на то, что эта мысль посещала её каждый раз, когда она навещала родственницу, одна или с матерью, проверить её на практике она так никогда и не решилась. И не только потому, что боялась последствий – просто Эмилия чувствовала, что тёте нужны эти визиты и, несмотря на болезнь, в жизни она была не самым неприятным человеком. Эмилии попадались и более безумные кадры, которых она сама бы с радостью упекла в «дурку», дай ей кто-нибудь такую возможность.

После пары натянутых реплик между ней и тётей всё же завязался, пусть и не самый непринуждённый, но хоть какой-то разговор. Новостей у Эмилии особо не было. Она была на каникулах, а поскольку все её друзья разъехались по курортам и родственникам, большую часть времени сидела дома. Но тётя с интересом выслушивала даже те новости, которые и сама уже наверняка знала из радиопередач. Эмилию это не удивляло, она сама предпочитала узнавать новости не из новостных каналов, а от пары-тройки блогеров и знала, что интересность события зависит не только от него самого, но и от подачи.

Разговор шёл вроде бы нормально, но понемногу Эмилия стала замечать, что тётя становится всё более и более отстранённой, почти не слушая племянницу и отвечая невпопад. На этом фоне Эмилия и сама стала всё больше отвлекаться, а потом и вовсе достала смартфон и принялась скролить ленту, благо особой концентрации это занятие не требовало.

Друзья её активно постили фотографии из поездок и, насмотревшись на виды прозрачной морской воды и белых песчаных пляжей, Эмилия не выдержала и тяжело вздохнула. Тётя, которая уже вроде бы и вовсе не реагировала на редкие реплики племянницы, тут же оборвала свой скучный монолог.

– Что? Я тебя утомила уже?

– Нет… совершенно нет, – поспешно, даже слишком поспешно, ответила Эмилия. – Я просто вдруг поняла, что очень сильно соскучилась по путешествиям.

– Ты перестала путешествовать? – в голосе тёти звучало искреннее удивление.

– Так, едва эта чёртова пандемия закончилась, мама…

– Как ты меня достала в своё время своими путешествиями, – без особых эмоций, просто констатируя факт, сказала тётя.

Эмилия даже опешила от такого неожиданного заявления. Конечно, она любила рассказать тёте про свою очередную поездку, а кто бы не захотел поделиться впечатлениями от тайских пляжей или рассказать, как лазил по развалинам Ангкора? И тётя же всегда с интересом слушала эти рассказы. Актриса из неё была ничуть не лучше, чем из Эмилии, и изображать такой интерес в течение долгого времени она бы просто не смогла. И тут, на тебе: «достала!». Пока Эмилия пыталась сообразить, как лучше отреагировать на подобную реплику, тётя сама продолжила мысль:

– Тебе же всё равно было. Хочешь, в пустыню – раз, и в пустыне. А хочешь – на море. А прикрывать тебя кто должен? Мать в любой момент могла к нам в комнату наведаться. А тебя и след простыл. Я уже и подушки под одеяло подкладывала и внимание как могла отвлекала. Оно мне надо было, ты думаешь? Сама бы рассказала всё матери – и путешествуй куда хочешь…

От удивления Эмилия напрочь забыла про смартфон, который держала в руке, и, махнув ею в неопределённом жесте, едва не запустила гаджетом в тётю. Спасибо рефлексам – пальцы сами ухватили недешёвую игрушку.

Было совершенно очевидно, что тётя снова путает Эмилию с матерью, а вот всё остальное больше походило на какой-то бред. Какие путешествия? Какие подушки под одеялом? Какие пустыни? На этом месте Эмилию посетила одна странная мысль. Она же и сама как бы «путешествовала». Не на пляж, к сожалению, но в пустыню – вполне себе. И она бы не сильно удивилась, если бы узнала, что мать тоже могла провернуть подобный фокус. Если бы только рассказ тёти не подразумевал, что её сестра путешествовала вполне себе физически, чего, конечно же, быть не могло.

– Я же ненадолго, – осторожно вставила Эмилия.

– Ненадолго, – передразнила её тётя. – Тебе и два часа было ненадолго. А мне что в это время было делать? Не почитаешь даже – родители на свет прибегут. Спать я не могла, думала, не случилось бы с тобой чего. А ты возвращалась и давай мне всякие небылицы рассказывать. То про розовое море, то про две луны, то ещё про что-нибудь. Придумывала, понятно, половину. Или всё. Не проверишь же.

Тётя вдруг замолчала, а Эмилия, переполненная каким-то детским восторгом, пыталась придумать вопрос, который помог бы разговорить родственницу. Получить от неё хотя бы полунамёк на то, как её мать умудрялась путешествовать, не покидая комнаты. Но тётя молчала, и возбуждение Эмилии понемногу уходило из неё, освобождая место критическому мышлению. Какие путешествия? Какие миры? Наверняка же сёстры во что-то такое играли в детстве, а сейчас… Сейчас тётя находилась совершенно не в том состоянии, когда все её слова стоило принимать на веру.

А ведь Эмилии так отчаянно хотелось поверить в сказку. Как и все её друзья, она не брезговала книжками, фильмами и сериалами про людей со сверхспособностями. Пускай все эти истории выходили под лейблом фантастики или фэнтези, но и что с того? Когда-то фантастикой были полёты в космос и мобильные телефоны, но теперь они реальны. Может, настала пора и для телепортации, о которой десятилетиями мечтали писатели. И не только они – мгновенно переместиться куда-либо мечтал любой обычный человек, оказавшийся в московском метро в час пик.

– Я как-то смутно это помню… часто я путешествовала в пустыню?

Вопрос был неожиданный даже для самой Эмилии. Она просто хотела разговорить тётю, а единственным местом, куда она сама «путешествовала» вот так, среди ночи, была та самая выжженная пустошь.

Вот исправления – только орфография и пунктуация, без изменений смысла и стиля. Я привожу только готовый исправленный текст, без комментариев:

– Пустыня? – вопрос Эмилии словно разбудил тётю. – Какая пустыня? Это ты, Эмилия? Я думала, ты ушла уже. Ушла и не попрощалась даже. Как обычно.

На фоне накатившего разочарования у Эмилии даже не хватило сил обидеться на такое несправедливое обвинение. Тем более что в конце их встреч тётя всегда становилась какой-то рассеянной и иногда даже не отвечала на прощания. Неудивительно, что она их не помнит.

Выйдя за пределы больничного комплекса, Эмилия решила не нырять в ближайшую станцию метро, а пройтись до следующей, благо погода к этому более чем располагала. Порывшись в сумочке, она поняла, что наушники забыла дома, но не особо расстроилась. На музыку настроения всё равно не было. Так что, прихватив в ближайшей кофейне капучино с миндальным сиропом и сверив направление по навигатору в телефоне, Эмилия отправилась на импровизированную прогулку.

По дороге она всё ещё журила себя за лёгкость, с которой поверила в то, что её мать умела перемещаться между какими-то фантастическими мирами. Представила, как бы над ней смеялись её же собственные друзья, расскажи она им эту историю. До слёз, наверное. Семнадцать лет живёт на этом свете, а мозгов – как у ребёнка. И ладно бы, если б она услышала эту небылицу от самой матери, но тётя и в лучшие свои годы, когда болезнь ещё не прогрессировала, любила приукрасить истории из своего прошлого. Какое-то время Эмилия действительно верила, что к ней сватался наследный принц Марокко, встретивший её на отдыхе в Анталии, но вспыхнувший на границе конфликт заставил его вернуться в свою страну до того, как тётя решилась на замужество. Правда, когда Эмилия сказала матери, что, по её мнению, тётя врёт, мать ответила, что совершенно в этом не уверена. «Можно ли считать враньём неправду, в которую сам рассказчик свято верит?» – спросила она Эмилию, и та не нашлась, что ответить. В общем, придётся ей путешествовать старыми привычными способами. Главное – дожить.

Время пролетело незаметно, и, выбросив пустой стакан из-под кофе в урну у метро, Эмилия спустилась на станцию. Пару минут она пыталась сосредоточиться на книге, но потом сдалась и убрала её в рюкзак. Спокойный повествовательный стиль Мураками никак не вязался сейчас с её хаотично скачущими мыслями. Эмоции почти улеглись, но, хотя Эмилия уже не сомневалась в том, что рассказ тёти был выдумкой, она всё никак не могла перестать представлять себе, какой могла бы быть жизнь её матери, окажись это всё правдой.

Домой ей не особо хотелось, но больше ехать было некуда. Несмотря на обилие музеев, кинотеатров и других развлечений в Москве, находясь в одиночестве, Эмилия не видела в них особого смысла. Тот же поход в кино был для неё актом социализации, когда она делила расходы на ведёрко с попкорном с друзьями до фильма и могла обсудить его с ними после. Можно было, конечно, посмотреть очередной блокбастер и одной, но для этого у неё дома был телевизор.

Так что, поднявшись на седьмой этаж своей девятиэтажной «хрущёвки», она бросила рюкзак в прихожей, включила любимую радиостанцию и посвятила следующую пару часов бессмысленному интернет-сёрфингу, щедро прожигая время в социальных сетях. Эмилия немного гордилась тем, что, в отличие от большинства друзей, она не подсела на онлайн-игры, но прекрасно отдавала себе отчёт, что это её занятие ничем не лучше и не полезнее. Но почему бы и нет? Свободного времени у неё на каникулах было много, даже слишком много, и его надо было на что-то потратить. И сёрфить в интернете ничем не хуже, чем смотреть сериалы или читать какое-нибудь новомодное мыло.

Последняя мысль опять вернула её к разговору с тётей, от которого она как раз и пыталась отвлечься. Отложив телефон, Эмилия подтянула ноги на диван и, обняв руками колени, прикрыла глаза. Что, если просто поиграть? Если бы она и правда умела перемещаться между мирами, как бы она это делала? Согласно большинству историй, которые она читала или смотрела, достаточно было просто представить себе место назначения – и ты уже там. Но такой простой способ всегда вызывал у Эмилии массу вопросов. Как тогда переместиться в место, где ты никогда не была? Допустим, никак. Но что, если на месте, в котором ты уже однажды побывала, построили дом? Как тогда? Окажешься аккурат в середине фундамента или между перекрытий? Хотелось бы верить, что Вселенная сама подкорректирует все эти неточности, но по физике у Эмилии была твёрдая четвёрка, и Вселенной она немного не доверяла. Была ещё идея с порталами, когда некто мог перемещаться между определёнными точками. Эта идея Эмилии не нравилась тем, что такие порталы должен был кто-то построить. Как правило, некая могущественная и давно исчезнувшая сверхраса, оставившая это технологическое чудо потомкам. Эмилия не особенно разбиралась в технике, но совершенно точно знала про неё одну вещь: любая электронная или механическая вещь рано или поздно сломается. От времени, неправильного обращения или сама по себе – неважно. И воспользоваться древним, непонятно кем построенным порталом – это как прокатиться на лифте в здании под снос, в котором почему-то не отключили электричество. Может, доедешь, может, нет. Как повезёт.

Портала в любом случае поблизости видно не было, поэтому Эмилия решила положиться на собственное воображение. Точнее, на воспоминание о чудесной поездке в солнечную Верону пару лет назад на весенних каникулах. Была у неё там любимая кафешка недалеко от отеля, куда Эмилия повадилась бегать завтракать, пока мать пыталась доспать все те часы, которые недоспала в Москве из-за работы. Кафе принадлежало пожилой, очень дружелюбной супружеской паре, и, хотя они видели Эмилию каждый день, при каждой новой встрече пытались заговорить с ней на итальянском. И каждый раз, услышав от неё специально для них же выученное «Scusi, non parlo italiano», охотно переходили на английский, которым оба владели ненамного лучше, чем Эмилия – итальянским. Она понятия не имела, работает ли это кафе сейчас, но не особо волновалась на этот счёт. В конце концов, это же была просто игра? Скорее отвалившаяся часть МКС прилетит ей сейчас на голову, чем она окажется где-либо за пределами своей московской двушки. По мнению Эмилии, проводить такой эксперимент, комфортно сидя на диване, было бы ненаучно, и Эмилия перебралась на ковёр, в центр комнаты.

Сев в позу лотоса, выпрямив спину и положив руки на колени ладонями вверх, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Сосредоточиться не получалось, поскольку Эмилия толком не понимала, на чём именно. Она пыталась воссоздать в памяти картинку той кафешки – простые деревянные столики и увитую плющом веранду, – но получалось не очень. Воспоминания были нечёткими и местами сумбурными. К тому же, Эмилия никогда не была «визуалом», и «изображение» в памяти состояло не столько из того, что она когда-то видела, сколько из эмоций, мыслей и запахов. Особенно мешал запах вкусного, настоящего кофе, который в Италии можно было купить на каждом углу и знать наверняка, что это будет «тот самый» напиток, а не лотерея из разнообразия зёрен, обжарки и настроения баристы.

Постепенно ей всё-таки удалось воссоздать некое подобие стабильной, пусть и не до конца чёткой картинки. И добавить в запах кофе аромат утреннего воздуха с нотками недавно испечённых булочек с кремом. Зато комната вокруг Эмилии теперь казалась чуть менее реальной. Хотя глаза девушки были закрыты, она вдруг почувствовала, как реальность начинает «плыть» и ускользать от неё, в то время как придуманный ей экстерьер итальянской кафешки становился всё более реальным, обретая чёткость и наполняясь деталями.

Эмилия ощутила граничащий с детским восторг и едва удержалась, чтобы не открыть глаза. Хотя разницы бы это уже не сделало. Эта короткая, но бурная волна адреналина начисто вымыла воображаемую Италию из унылого пейзажа московской действительности. А заодно Эмилия осознала, чем её чувство «перемещения» было изначально. Она попросту засыпала. Проведя бессонную ночь и вымотав себе нервы поездкой в клинику, ей было достаточно просто прикрыть глаза и расслабиться, чтобы провалиться в желанную полудрёму.

Она едва не застонала вслух от нового разочарования и осознания собственной доверчивости. С такой степенью внушаемости можно оказаться в соседней с тётей палате – и там уже всем рассказывать, что для неё не проблема метнуться на час в Италию, окунуться в Средиземное море и к обеду вернуться обратно так, что картофельное пюре с котлетой даже остыть не успеют. Наверняка её возможные соседи – Наполеон и Екатерина Вторая – выслушают её с искренним интересом. Мысль была не самой весёлой, но пока что Эмилия чувствовала себя в здравом уме и твёрдой (не на уроках английского, но да бог с ними) памяти и решила особо не беспокоиться.

Перебравшись обратно на диван, девушка вытянулась поудобнее, накинув на ноги плед, и размышляла, чем бы ещё заняться. Музыку слушать не хотелось, как и сёрфить опостылевший интернет. Можно было бы почитать или посмотреть какой-нибудь ролик про путешествия. Что-нибудь про Италию. Эмилия снова прикрыла глаза, пытаясь воссоздать улетучившийся было пейзаж, и сама не заметила, как заснула.

По крайней мере в этот раз у неё не было никаких сомнений в том, что она спит. Вряд ли в реальности, даже в каком-то альтернативном мире, она могла бы стоять по щиколотку в кипящей лаве и хорошо себя чувствовать. Если быть более точной, Эмилия не чувствовала себя хорошо – она просто ничего не чувствовала. Лава должна была бы превратить её голые ступни в угли, причём в считанные секунды, но она просто переливалась через них, как сахарный сироп, не оставляя никаких следов на коже. Воздух вокруг Эмилии тоже должен был быть обжигающим, но никакого жара она не ощущала. Всё это её совершенно не удивляло – присниться же может что угодно. Что ей показалось странным, так это то, что земля была как-то ближе обычного, словно рост Эмилии вдруг уменьшился вдвое, а то и втрое.

Вряд ли лава оказалась здесь сама по себе, подумалось Эмилии, и, обернувшись, она увидела огромный, уносящийся в небо вулкан. Она стояла настолько близко к его подножию, что даже не могла видеть огонь, вырывающийся из его жерла. Но вулкан извергался прямо сейчас – об этом говорила не только горящая лава, стекавшая вниз, но и неровный хаотичный свет, освещавший чёрные плотные тучи, бегущие из эпицентра извержения пепельными клубящимися волнами. Время от времени сквозь них пробивался мутно-синий свет горизонтальных молний, энергии которых едва хватало на слабую подсветку этой гигантской разлитой чернильницы. Несмотря на давящую мрачность пейзажа, Эмилии не было страшно или грустно. Ей даже было неинтересно, что происходит вокруг, словно она потеряла способность чувствовать. И это было неправильно. Эмилия знала, что она должна что-то чувствовать прямо сейчас, что-то очень конкретное. Как будто кто-то украл у неё одни эмоции и пожадничал дать взамен другие. Но она откуда-то знала, что их можно вернуть – надо лишь напрячь органы чувств, которые сейчас почему-то отказывались работать.

Глядя на горящую лаву, текущую по её ногам, Эмилия пыталась не думать про осязание, но постаралась напрячь слух и вырваться из этого давящего безмолвия. Сначала ей казалось, что ничего не получится, но скоро она услышала невнятный, еле уловимый гул. Она ухватилась за него как за соломинку, и гул чуть усилился. И вместе с этим звуком Эмилия почувствовала лёгкий необъяснимый страх. Какая-то часть её подсознания хотела подавить этот гул и вернуться обратно в комфортную глухоту, но что-то заставляло её упрямо вслушиваться в этот единственный доступный ей звук. Гул нарастал, и вместе с ним рос и страх Эмилии. Поднимался из её живота наверх, прокатываясь по спине холодными липкими волнами, стремительно превращаясь в панику.

Уже проснувшись, Эмилия долго смотрела в потолок, мягко освещённый торшером, и пыталась унять бешено стучащее сердце. Заодно она пыталась понять, что именно её так взбудоражило. Кошмары Эмилии снились нечасто, но, если уж ей доводилось проснуться в холодном поту, она всегда могла объяснить, что именно её так напугало – если помнила сам сон, конечно. Но в этот раз всё было по-другому. Картинка во сне была странной, даже зловещей, но она не пугала девушку. Гул? Сам по себе звук не был страшным, но он точно был одной из составляющих того иррационального страха, который и заставил её проснуться.

Сердце понемногу возвращалось в привычный ровный ритм, Эмилия успокаивалась. Заодно вспомнила, что недавно читала статью, согласно которой источником ночного кошмара может быть обычный холод – и достаточно просто замёрзнуть, чтобы мозг подкинул спящему организму стимул побыстрее проснуться. Так что Эмилия решила не заниматься самоанализом, а просто стряхнула с себя остатки неприятного сна и отправилась на кухню, собираясь выпить стакан воды или сока. По дороге вдруг услышала недовольное урчание в собственном животе и поняла, что за весь день нормально не поела. Готовить было лень, да и ужинать уже было как-то поздновато, поэтому Эмилия достала из холодильника остатки вчерашней пиццы и кинула её в микроволновку. Взяла банку колы, но вспомнила, сколько кофеина и сахара уже впихнула в себя за день, и поставила обратно.

Удобно устроившись на диване перед телевизором, она включила онлайн-кинотеатр, моментально сообщивший, что вышел новый эпизод её любимого сериала. Без лишних раздумий Эмилия ткнула в просмотр. Пицца с ветчиной и грибами, хоть и вчерашняя, прекрасно утолила голод, а горячий чай, хоть и не был таким вкусным, как холодная кола, но сделал эту трапезу хоть немного похожей на ужин. Но зато сериал показался ей пресным. Сюжет казался слишком простым, а диалоги – насквозь искусственными. Вряд ли режиссёр, сценаристы и актёры разом так облажались – скорее, у Эмилии не было сегодня настроения поверить в очередную рассказанную кем-то сказку. Впрочем, торчать в повседневной, набившей оскомину реальности ей тоже не хотелось. Что было гораздо хуже – так это полное отсутствие хоть какой-то сонливости. Время перевалило за полночь, и, хотя на завтра у неё никаких особенных планов не было, сегодняшний день был не из тех, которые хотелось бы продлить. Как раз наоборот – поскорее отправиться в царство Морфея, оставив все сегодняшние впечатления пусть и в недавнем, но прошлом, выглядело как отличный план.

Время шло. От нечего делать Эмилия даже собрала всю грязную посуду в посудомойку и, хотя она заполнилась только наполовину, тут же включила. Постепенно она впадала в состояние, которое всегда терпеть не могла – нелепое, давящее на мозг сочетание крайней усталости и невозможности заснуть. Она даже пыталась почитать на английском. Обычно ей хватало двадцати минут, чтобы почувствовать сонливость, а через полчаса уже начинало «рубить». Но в этот раз фокус не прошёл, просто потому что читать она уже не могла. Глаза бессмысленно скользили по расплывающимся строкам, а мозг отказывался извлекать смысл даже из самых простых предложений. Сдавшись, Эмилия отложила книгу в сторону и просто лежала на боку с открытыми глазами. Может, дать ещё один шанс «пустынному сну»? Два ночных кошмара она за эти сутки уже посмотрела, а бог, как говорится, любит троицу. Тем более, если продолжать в том же духе, кошмары она начнёт видеть уже наяву – всё к тому и идёт.

Перевернувшись на спину, Эмилия вытянулась и, закрыв глаза, попыталась максимально расслабиться. Чёрное озеро подхватило её почти мгновенно, словно заждалось желанного гостя. И без малейшего усилия Эмилия провалилась вглубь. Пока она «тонула», вспомнила недавнее странное ощущение, словно одновременно с ней в озеро нырнул кто-то ещё. Сейчас ничего такого она не чувствовала и почему-то сочла это хорошим знаком. Раз до сих пор всё шло как обычно, может, обойдётся без песчаных смерчей и чувства тревожности, которое Эмилии за сегодня уже порядком поднадоело.

Как и всегда, она не заметила переход из «тонущего состояния» в пустынный пейзаж. Всё та же выжженная до горизонта земля и равномерно освещённое небо без всяких признаков солнечного круга. И хотя воздух вокруг был неподвижен, а мир пред ней – привычно статичен, по спине Эмилии вдруг пробежал неприятный холодок. Она внезапно осознала, что находилась здесь не одна. Не понимала, откуда это знает, но инстинктивно чувствовала чей-то взгляд, буравивший ей спину. Эмилия обернулась так резко, что едва не упала.

Перед ней, чуть поодаль, стоял худощавый невысокий мужчина в клетчатой рубашке, джинсах и видавших и лучшие времена кроссовках. Аккуратно подстриженные русые волосы и ничем не примечательное лицо. На вид ему было лет тридцать, может, тридцать пять. В Москве Эмилия прошла бы мимо, даже не заметив подобного типа, но здесь… Здесь она ещё в принципе никого не встречала. Пытаясь унять дрожь в коленях, она пыталась понять, почему этот всплеск адреналина не разбудил её. Обычно, чтобы проснуться, хватало и десятой части подобных эмоций. Эмилия даже предположила, что она и вовсе не спит, но такой вариант устраивал её меньше всего.

Мужчина смотрел на неё, не делая никаких попыток подойти или поздороваться. Просто смотрел. И как-то робко улыбался, словно хотел попросить у неё номер телефона или денег на пиво. И первых, и вторых Эмилия недолюбливала, но это же был просто сон, к тому же её сон, а значит, ничего плохого он ей не сделает. Понемногу девушка успокоилась, а, видя смущение и робость этого русого сновидения, набралась наглости и сама сделала «первый шаг».

– Можно уже и поздороваться.

– Добрый день, – ответил мужчина, и его улыбка превратилась из робкой в какую-то виноватую.

– Доброй ночи, – подколола его Эмилия, сама удивившись, с какой уверенностью прозвучал её голос.

Так-то она всегда любила вставлять остроты и подшучивать над людьми, но делать это с незнакомцами её постепенно отучила жизнь. Ничего критичного, но со временем она стала замечать, что подобную манеру общения далеко не все воспринимают легко, и одной безобидной, по её мнению, шуткой можно было серьёзно осложнить себе жизнь там, где не надо. Например, на экзамене в универе. Но вряд ли этот русый доходяга приснится ей ещё раз – это было бы совсем уж странно.

– Действительно, – опять виновато улыбнувшись, ответил русый.

Как ни странно, после ответа Эмилии он заметно взбодрился. Словно понял, что девушка его не укусит или просто не пошлёт куда подальше. Насчёт последнего, впрочем, Эмилия не была бы так уверена.

– Извините, что я вот так вот пришёл сюда. Просто мне очень надо поговорить с вами.

– Ну, если надо, то поговорите. Почему бы не поговорить с хорошим человеком? Вы же хороший?

Смешно, но мужчина задумался над вопросом. Причём настолько, что Эмилия успела пожалеть, что этот вопрос задала. Да и в принципе о том, что заговорила. Наверное, эта мысль как-то отразилась на её лице, поскольку собеседник вдруг неопределённо взмахнул рукой и торопливо ответил.

– Конечно! В смысле… Бывают люди и получше, наверное. Наверняка. Но я точно не самый плохой. Определённо!

– Ну вот и хорошо. Давайте, рассказывайте, зачем вы ходите по чужим снам, и, раз уж вы это делаете, почему вы не выше, моложе и не на белом породистом скакуне.

Мужчина вдруг внезапно погрустнел и как-то осунулся. И опустил голову, словно рассматривая, во что со временем превратились его кроссовки.

– Ах вот оно что… Вы думаете, вы спите?

Это даже не прозвучало как вопрос. По крайней мере, он произнёс это так, как будто не обращался к Эмилии, а просто размышлял вслух. Хотя в пустыне не было ни жарко, ни холодно, девушка непроизвольно поёжилась. Ещё не хватало, чтобы её сновидение рассуждало на тему того, спит она или нет. Мужчина вдруг поднял голову и посмотрел Эмилии прямо в глаза. И девушка в первый раз обратила внимание, что глаза у него яркие, пронзительно голубые. А вот лицо намного старше, чем ей показалось сначала, с тонкими морщинками вокруг глаз.

– Вы не спите, Эмилия, – спокойно и чётко, разделяя слова, произнёс снившийся ей мужчина. – Может, это выглядит для вас как сон, но… Вы ведь здесь не в первый раз? В этом месте? И даже если оно вам снится, то сегодня вам снится что-то особенное, правда? Не то, что вам снилось в предыдущий раз, например?

Эмилия вспомнила свой предыдущий визит в пустыню, закончившийся паническим «бегством», и почувствовала, что краснеет. И ведь наверняка этот чудак понятия не имел, насколько неудачное сравнение выбрал, но… В этот момент девушка вспомнила, что технически последний раз ей снился вулкан, и немного расслабилась. Хотела было рассказать ему, как стояла по щиколотку в горящей лаве, но почему-то передумала. Ей вдруг совершенно расхотелось откровенничать с этим русым незнакомцем, снился он ей или нет. К тому же теперь он выглядел ещё старше, чем ей показалось минуту назад.

– Ок. И если я не сплю, тогда что я тут делаю? Это такое виртуальное путешествие моей души сквозь пространство и время? – Эмилия не хотела сама подсказывать незнакомцу ответы, но надеялась, что сарказм, который она постаралась по максимуму вложить в свой голос, поможет этому упёртому сновидению понять её истинное настроение.

– Почему души? – искренне удивился незнакомец. – Вы тут, вполне себе… физически. Можете проверить. Порезать палец о камень или ещё что-нибудь…

– Что, например? – поинтересовалась девушка и даже сама чуть не вздрогнула от металлических ноток, вдруг прорезавшихся в её голосе.

Мужчина заметно побледнел и, на всякий случай, сделал шаг назад, хотя и так стоял довольно далеко от Эмилии.

– Я… я ничего плохого не имел в виду. Просто я не знаю, как ещё можно было бы оставить физическое воспоминание об этом месте. Особенно вам.

– В каком смысле, особенно? – сухо поинтересовалась Эмилия.

Незнакомец прямо оживился от её вопроса и даже вернулся на шаг вперёд. Девушка сама чуть не попятилась от такого энтузиазма, но всё-таки удержалась на месте.

– Это очень особенное место, Эмилия. Оно почти такое же особенное, как и вы.

Эмилия вдруг почувствовала внезапное раздражение от того, что незнакомец постоянно называл её на «вы», несмотря на то что сам был лет на двадцать старше. Или на тридцать? Девушка совершенно потерялась в том, на какой возраст он выглядит. И сама удивилась своему раздражению, поскольку обычно ей гораздо больше не нравились незнакомцы, обращавшиеся к ней на «ты». Получается, и так, и так ей плохо? Или виновата манера общения?

– Понимаете… Эта пустыня, она, по сути, тюрьма. Держит вас взаперти.

– Не держит, – ответила девушка сквозь зубы. Её раздражение внезапно сменилось злостью, словно она услышала в свой адрес что-то оскорбительное. – Я тут бываю не особенно часто и легко возвращаюсь домой, когда мне надо.

– Да-да, – поспешно согласился незнакомец, – домой… Но это место не даёт вам путешествовать в другие миры, понимаете? Неужели вы не чувствовали этого до сих пор? Каждый раз, когда вы пытаетесь отправиться куда-то ещё, вы всё равно оказываетесь здесь!

Ничего такого Эмилия не чувствовала. До вчерашнего дня она и не пыталась никуда «путешествовать», а в пустыню попадала только тогда, когда сама хотела здесь оказаться. Но что, если она просто не помнит? Идея казалась заманчивой, но малореальной. Эмилия отчётливо помнила, как впервые съехала по снежному склону на сноуборде, а ей тогда было всего четыре года. И умей она перемещаться между мирами, пусть даже в самом юном возрасте, она бы это точно запомнила.

Обсуждать это всё с незнакомцем ей было неинтересно. Сон этот как-то затянулся и выглядел слишком уж реальным, чтобы быть интересным. А ещё ей не нравилась идея того, что пустыня могла оказаться тюрьмой. Хотя бы потому, что в тюрьмы не отправляются по собственной воле, а свободу детей ограничивают разве что их родители. Наверное, это сон по Фрейду, решила Эмилия. Мать запретила ей ехать к друзьям в Питер, и вот она – ответная реакция подсознания.

– И кто же этот нехороший человек, который упёк меня в эту кутузку? – Эмилия старалась добавить в голос как можно больше равнодушия, но с учётом того, насколько она не хотела слышать ответа на свой вопрос, было странно, что она вообще его задала.

– Я не знаю, – просто ответил незнакомец.

– Не знаете?!

– Не знаю… Но вы поймите, это не так важно! Гораздо важнее, что я могу помочь вам сбежать отсюда!

«Пленницы пусть бегут», подумала Эмилия, но вслух этого не сказала. И тут она заметила что-то, от чего ей стало реально не по себе. А заодно она поняла, откуда у неё такие трудности с определением возраста незнакомца. Он постепенно становился старше прямо у неё на глазах. Если в начале разговора он выглядел максимум лет на тридцать пять, то сейчас ему можно было дать сорок с небольшим. Особенно если не смотреть на образ в целом, а сконцентрироваться на моментах, отчётливо говорящих о возрасте. Морщины вокруг глаз стали глубже, а овал лица едва заметно оплыл вниз.

– Что с вами? – из голоса Эмилии полностью исчезли сухость и злость.

– Со мной? – незнакомец был настолько поглощён тем, что рассказывал девушке, что ему было сложно так сразу переключиться на новую тему.

Потом он увидел, как Эмилия смотрит на него. Ощупал своё лицо пальцами и пристально посмотрел на свои ладони, развернув их к себе тыльной стороной. Потом снова посмотрел на девушку и скривил лицо в непонятной гримасе, словно хотел улыбнуться, но почему-то не смог.

– Это место, Эмилия… Как я и говорил, оно особенное. Для меня оно особенно тем, что моё тело не в состоянии выдержать его энергетику, оно просто стареет. Я знал это, когда решил прийти сюда, но, честно говоря, и подумать не мог, что этот процесс будет идти так быстро.

Эмилия почувствовала жалость к незнакомцу, а вслед за жалостью моментально пришло чувство вины. Если бы она не относилась к происходящему с такой иронией, незнакомец бы высказался быстрее и, возможно, состарился бы чуть меньше. С другой стороны, она его об этой услуге не просила. Что сразу же навело её на следующую мысль.

– Вам, наверное, что-то очень сильно от меня надо? Раз вы на такое решились?

Лицо мужчины приобрело страдальческое выражение.

– Нет… нет, Эмилия, от вас мне ничего не надо. Я сделал это, потому что люди, которые заперли вас в этом мире, не должны были этого делать. Это было неправильно. И не только по отношению к вам. Вы очень значимы, у вас есть миссия… Прошу, не спрашивайте меня, какая, я не знаю. Но я точно знаю, что она есть…

Видимо, теперь уже с выражением лица Эмилии было что-то не то, потому что незнакомец смешался и замолчал. Просто она с детства не любила, когда кто-то начинал убеждать её в том, что у неё есть некий высший долг перед кем-то, кого она даже не знала. Всего пару лет назад её угораздило показать неплохие результаты в секции по плаванию, и сначала тренер и классный руководитель, а потом ещё и мать оказали нешуточное давление, пытаясь убедить её в необходимости выступить на школьных соревнованиях. Всё бы ничего, но выступление подразумевало сотни часов подготовки, а у Эмилии были дела и поинтереснее. И хотя плавать она любила, потратить на это все силы, не говоря уже о времени, она была не готова. В том числе и потому, что не хотела выработать стойкое отвращение к такому приятному и полезному хобби.

– И как вы, интересно, настолько уверовали в мою значимость, если не знаете, в чём она заключается? А ещё мне очень интересно, как я эту значимость могла проявить, если никогда отсюда не выбиралась? А, подождите… – Эмилия изобразила наигранное понимание. – Я, наверное, последняя из древнего рода? Ну, того самого…

Наверное, незнакомец пытался скрыть чувство досады, но, если и так, преуспел он в этом не сильно. Помимо того, что оно отчётливо читалось на его лице, даже руки мужчины стали поддёргиваться, словно он пытался стряхнуть с себя слова девушки. Или хотя бы отмахнуться от новых.

– Нет, вы не последняя. И про ваш род я ничего не знаю. Тут вы правы: если бы дело было в этом, я бы слышал хоть какие-то легенды. Про вашу значимость говорят две вещи. Во-первых, тот простой факт, что вы оказались тут заперты. Запереть странника в отдельно взятом мире – не самая простая задача. А тем более в таком, как этот.

– Странника?

– …во-вторых, – незнакомец проигнорировал вопрос Эмилии, – вы ошибаетесь насчёт того, что вы никогда не покидали этот мир или ваш собственный. Просто это было настолько давно, что вы этого не помните. Не исключено, впрочем, что воспоминания вам стёрло не только лишь время.

Теперь уже Эмилия даже не понимала, о чём она хочет его спросить и хочет ли. Мысли были настолько хаотичными, что выцепить из них ту самую, важную, было почти невозможно. А нахлынувшие на неё эмоции ничуть не облегчали ей эту задачу. Она уже сама не верила, что это сон. Не бывают сны такими связными и такими последовательными. Конечно же, иногда Эмилия видела очень реалистичные сны. Настолько, что она понимала, что спит, только когда небо вдруг заволакивали неестественно чёрные тучи, среди которых вдруг пролетала парочка гигантских дирижаблей. Но во сне ей ещё никогда не доводилось вести такие длинные и эмоциональные, хотя и странные, диалоги.

Задать вопрос у Эмилии так и не получилось. Она что-то почувствовала. Что-то, похожее на лёгкое, почти неощутимое движение воздуха. А потом она увидела еле заметное движение за спиной незнакомца. Как и в прошлый раз, это было лёгкое завихрение чего-то, похожего на песок. Почти прозрачные песчинки медленно кружились, понемногу ускоряя темп и обретая плотность. Увидев, с каким выражением лица Эмилия смотрит ему за спину, незнакомец торопливо обернулся. Когда он повернулся обратно, его бледное осунувшееся лицо с уже глубокими морщинами вокруг глаз полностью потеряло выражение застенчивости и неуверенности, к которому Эмилия уже успела привыкнуть. Черты лица незнакомца стали острее, а глаза выражали непонятную девушке решимость.

– У нас мало времени, – его голос тоже изменился до неузнаваемости. Нерешительность сменилась почти металлической твёрдостью. – Точнее говоря, у меня мало времени, но сути это не меняет. Я могу помочь вам выбраться отсюда, снова научиться путешествовать. Всё, что мне нужно, – это ваше согласие.

Эмоции буквально бурлили внутри Эмилии, а вместе с ними броуновским движением скакали мысли, наталкиваясь одна на другую. Всю её жизнь мать повторяла, что не надо принимать подарки от малознакомых людей: потом самой дороже выйдет. И Эмилия чувствовала, что вот это как раз тот самый случай. Но слишком уж заманчивой выглядела идея обрести эту неизвестную ей или просто забытую свободу. Махнуть на выходных не на Пушкинскую площадь, а в неизвестный ей мир, плывущий под таким же неизвестным солнцем. А то и двумя. И не менее соблазнительной выглядела возможность быть не такой, как все. Не на словах, которые она слышала от каждого первого, а на деле. К тому же Эмилия не могла понять: то ли она чувствует во всей этой истории подвох, потому что он там есть, то ли потому, что ей с детства внушали мысль, что он обязательно должен быть.

– Я прошу вас, Эмилия… – речь незнакомца стала торопливой, но голос не терял своей твёрдости. – Вы нужны за пределами вашего мира… тем более за пределами этой тюрьмы. Есть люди, которые нуждаются в вас, ждут вас…

Пока он говорил, смерч раскручивался всё шире, и очень скоро незнакомец оказался внутри него. Песчинки становились всё плотнее, их количество стремительно росло. Уже буквально через пару минут они совсем почернели и стали похоже не на песок, а на чёрные капли из хорошо ей знакомого бездонного озера. Незнакомец всё ещё что-то ей кричал, но она не могла разобрать ни слова из-за нарастающего свиста, волнами исходящего от поднимающегося смерча. Раз в иногда она видела пронзительные умоляющие глаза мужчины, которого чёрный с редкими прорехами столб скрывал уже почти целиком. Девушка не понимала, что она должна делать, но зато была абсолютно уверена, что второго шанса на принятие решения у неё уже не будет. Видя, как незнакомец исчезает в чёрном колеблющемся завихрении, не в силах справиться с переполняющими её эмоциями, Эмилия шагнула вперёд и выкрикнула согласие. Она даже вздрогнула, услышав, как хрипло и неестественно прозвучал её голос.

Смерч уже стал совершенно непрозрачным, превратившись в аспидно-чёрный столб бурлящей жидкости, и неожиданно он вырос до самого неба, словно проткнув его грифельной спицей. И небо треснуло. Тот самый равномерно освещённый свод, который она считала послезакатной или предрассветной глубиной, просто разбился, роняя свои гигантские части вниз. Сквозь падающие осколки Эмилия увидела настоящее ослепительно белое небо и яркое до боли солнце, светившее ей прямо в глаза. Она подняла руку, заслоняя лицо от этого невыносимого сияния, и отвернулась… лишь для того чтобы увидеть второе солнце. Немного меньше первого и не такое яркое, оно светило уже более привычным для неё желтоватым светом.

Для Эмилии это стало последней каплей. И без того стучащее со спринтерской скоростью сердце забилось ещё быстрее, и волна эмоций подхватила её слабеющее сознание и бросила его в глубину чернеющей бездны. Обычно спокойное бездонное озеро закрутилось слепым водоворотом и вышвырнуло Эмилию в привычную ей реальность.

Уже в который раз за прошедшие сутки Эмилия смотрела в потолок собственной спальни, пытаясь унять дыхание и как-то отойти от случившегося. Назвать это сном она даже не пыталась. Не бывает таких снов. Может, кто-нибудь, кто является постоянным клиентом наркотического притона или психиатрической клиники, и способен видеть такие сновидения, но только не она. В комнате было тепло, даже жарко, но она всё равно натянула одеяло до самого подбородка, пытаясь унять накатившую дрожь. Как она могла в это ввязаться? И что теперь будет? Какие-то часы назад Эмилия мечтала о возможности путешествовать, наплевав на все визовые ограничения вместе взятые. Но она совершенно точно не мечтала о «нуждавшихся» в ней людях. Эмилия терпеть не могла, когда кто-то начинал в ней нуждаться без её на то разрешения.

Растаявший в столбе, то ли песка, то ли воды, незнакомец так и не поделился с ней сакральным знанием о том, как именно у неё получится переместиться в какой-нибудь другой мир. Но сейчас это её волновало меньше всего: путешествовать неожиданно расхотелось. Особенно туда, где её ждут с таким нетерпением. Интересно, как она узнает, где это? Будет скакать из мира в мир, пока не наткнётся на толпу крестьян с вилами и заготовленными дровами для костра, радостно орущих: «Вот тебя-то мы и ждали?» Эмилия попыталась представить эту ситуацию как комичную, но вместо желания посмеяться ощутила потребность забраться под одеяло уже с головой. Однако солнце уже вовсю светило даже сквозь плотные шторы, и шанса подремать в таком состоянии у неё не предвиделось. Тяжело вздохнув, Эмилия нехотя скинула с себя одеяло и босиком пошла на кухню.

Глава 2. Амир

Откинувшись в удобном плетёном кресле, Амир лениво потягивал красное сухое вино из тонкого бокала и без особого интереса наблюдал за стайкой туристов, шумно восхищавшихся городом, ютившимся на дне ущелья. Разделить их восторг он не мог, поскольку давно уже привык к местным пейзажам, но отлично понимал эмоции тех, кто видит Некмэр в первый раз. Или, например, в десятый. С его любимого места на просторной террасе небольшого уютного ресторанчика он видел лишь невысокий каменный забор и предзакатное багрово-синее небо. Но знал, что если подойти к забору вплотную и, преодолев боязнь высоты, посмотреть вниз, взгляду откроется завораживающий вид на уютно расположившийся в зелёной низине город: тысячи белокаменных домиков, с высоты похожих на игрушечные; роскошные остроконечные церковные шпили и крыши из красной черепицы, витиевато рассечённые узкими улочками. До сих пор Амир не встретил ни одного человека, кого бы этот город оставил равнодушным.

Невдалеке стояли две миловидные девушки и, что-то обсуждая между собой, то и дело поглядывали в его сторону. Особенно одна из них – коротко стриженная брюнетка в серебристом, эффектно облегающем её стройную фигуру платье. Хотя девушка была вполне себе в его вкусе и в другой день он бы поглядывал на неё с не меньшим интересом, на сегодняшний вечер у него были другие планы. И даже какой-нибудь лёгкий флирт казался ему сейчас непосильной обузой, не стоящей сил и времени. Брюнетка тем временем достала из сумочки аккуратную красную коробочку, оказавшуюся портсигаром, и извлекла из неё тонкую сигарету. Демонстративно порывшись в сумке, она вопросительно посмотрела на подругу, и та также демонстративно пожала плечами. Тихо вздохнув, Амир отвернулся, хотя и понимал, что куда он теперь смотрит, никакого значения не имеет.

– Извините, у вас зажигалки не будет?

Голос у девушки был глубокий и приятный, под стать внешности. Амир обернулся и посмотрел на неё, изо всех сил изображая на лице безразличие. Надира могла появиться уже в любой момент, и он не хотел потратить час, а то и два, убеждая её, что эта девушка ему никто и просто проходила мимо. Виделись они нечасто, и временем этих встреч Амир дорожил. Брюнетка приветливо улыбалась, но сигарету держала так, что у него появились сомнения, курит ли она в принципе. Высказывать своё сомнение вслух он не стал: это было бы грубо, а грубость в общении с женщинами Амир себе не позволял.

– Я не курю, – сдержанно ответил он.

Чисто технически Амир соврал: он нечасто отказывал себе в удовольствии покурить кальян, но, когда ставишь своей целью поскорее закончить разговор, в такие подробности пускаться не стоит. Брюнетка была явно расстроена его прохладным поведением, и Амир с трудом подавил в себе желание сказать что-нибудь дружелюбное и сгладить углы. Девушка поразмыслила пару секунд, прикидывая шансы на удачное продолжение разговора, и, извинившись за беспокойство, модельной походкой вернулась к подруге. Амир машинально смотрел ей вслед, полностью поглощённый своими мыслями.

– Я смотрю, ты тут не скучаешь.

Голос Надиры прозвучал настолько неожиданно, что Амир едва не подпрыгнул. Аккуратно поставив бокал на столик, он встал и обернулся. Чуть сзади и правее стояла высокая стройная девушка, одетая в простые джинсы свободного покроя и майку с принтом – чёрным силуэтом сидящего котёнка. Несмотря на едва начавшиеся сумерки, её лицо было закрыто большими солнцезащитными очками с зеркальными стёклами. И хотя её поза была абсолютно расслабленной, настроение девушки выдавали полные губы, сжатые чуть плотнее обычного. Амир слегка занервничал и начал уже было подбирать в уме оправдания, но тут Надира улыбнулась, и он понял, что она просто подтрунивает над ним.

– Расслабься, Казанова. Я видела, что эта ваша мимолётная встреча была не твоей инициативой. Не возражаешь, если мы пойдём в зал?

Вопрос был риторическим, и, не дожидаясь ответа, девушка развернулась и направилась в здание ресторана. Управляющий провёл их в одну из VIP-комнат с плотно задвинутыми шторами, дверной проём был занавешен «дождиком». Надира ушла в уборную и вскоре вернулась в гораздо более привычном для неё наряде – чёрном коктейльном платье и открытых босоножках на высокой шпильке. Волосы она собрала в длинный хвост, стянутый простой резинкой. Амир торопливо подвинулся, освобождая ей место на маленьком диване рядом с собой, но девушка демонстративно расположилась в глубоком кресле по другую сторону столика. Всё говорило о том, что сегодняшний вечер хоть и подарит ему долгожданную встречу, но заберёт взамен некоторое количество нервных клеток.

Лёгкая тихая музыка ничуть не помешала бы не менее лёгкой беседе, но никто из них не спешил прервать молчание. Амир чувствовал, что, несмотря на внешнее спокойствие, Надира на него злилась, но не мог понять, на что именно. А потому помалкивал, откровенно побаиваясь ляпнуть что-нибудь не то. Для него это было новое ощущение, и, хотя оно ему не нравилось, стряхнуть его с себя тоже не получалось.

Официант принёс бутылку вина и почти уже начал традиционный ритуал с предложением попробовать напиток, но Надира нетерпеливо взмахнула рукой. Официант наполнил бокалы, поставил бутылку на стол и беззвучно растворился за чуть всколыхнувшимся «дождиком». Девушка сделала небольшой глоток и, повертев бокал тонкими изящными пальцами, посмотрела на Амира.

– Как тебе понравилось на приёме у моего отца? Не скучно было?

Амир, который как раз поднёс бокал к губам, глотнул гораздо больше, чем планировал, и едва не закашлялся. Приём, посвящённый благотворительности, состоялся чуть более двух недель назад и, как большинство подобных приёмов, был настолько же светским, как среднестатистические похороны. Амир был нередким гостем на подобных мероприятиях и давно уже привык вести себя сдержанно, тщательно выбирая слова и гостей для беседы, но подобными навыками обладали не все.

Одинокая гостья лет тридцати, не найдя себе подходящего собеседника и щедро компенсируя это шампанским, почему-то решила, что именно Амир должен скрасить её «одиночество». И хотя она ему была совершенно неинтересна, воспитание и правила этикета заставили его поддержать общение, что сделало ситуацию только хуже. В конце концов к Амиру подошёл менеджер мероприятия и попросил проводить «его спутницу» на выход. Выводя уже заметно покачивающуюся женщину из зала, Амир заметил Надиру, которая пристально следила за ними, находясь в компании пары, с которой он лично не был знаком, но регулярно видел на страницах таблоидов. И вопрос Надиры, заданный таким невинным тоном, однозначно намекал именно на эту ситуацию.

– Было не скучно, – в тон ей ответил Амир и, не справившись с собой, тут же добавил: – Но ты могла хотя бы поздороваться.

Видя, как сузились её глаза и плотно сжались губы, он мгновенно пожалел о своей ремарке.

– Это было публичное мероприятие, Амир. А я – публичная персона. И ты отлично знаешь, что формат наших отношений не предполагает открытого общения. И, если честно, когда ты делаешь вид, что забываешь об этом, меня это бесит.

– А что бесит меня, – неожиданно спокойно ответил Амир, – так это то, что с твоей точки зрения я могу заменить тебя любой непривлекательной, неинтересной женщиной.

Надира посмотрела на него так, словно разглядела в нём что-то новенькое. Потом она взяла свой бокал и, допив остатки вина, задумчиво вертела его в пальцах, глядя куда-то в сторону.

– Ок, – Надира поставила пустой бокал на стол. – Может, насчёт этой пьяной клуши я действительно погорячилась. Но это правда, Амир. Стоит мне отвернуться на пару секунд – и рядом с тобой уже какая-нибудь… женщина. А если отвернуться на три секунды – то две.

– Поэтому я от тебя и не отворачиваюсь, – просто сказал Амир.

Для него это не было шуткой, но Надира засмеялась – легко и искренне. Амир наполнил их бокалы, и наконец-то между ними завязался их обычный непринуждённый разговор – с обсуждением новых популярных фильмов, общих знакомых и последних сплетен. Ещё недавно Амир находил большинство подобных тем откровенно скучными, но с Надирой он готов был обсуждать любую из них часами. Тем более что она была умна и эрудирована и, стоило их точкам зрения на что-то сильно разойтись, неизбежно вспыхивал интересный и эмоциональный спор. Правда, спорить Амир старался с некоторой осторожностью, поскольку Надира была не только умна, но и обидчива, и спор на тему, которая цепляла её за живое, мог привести к неожиданным результатам.

На ужин Амир заказал стейк, и Надира, пожурив его за консерватизм и отсутствие фантазии, выбрала для себя салат с рыбой и орехами. Блюдо привело её в полный восторг, и она отложила немного на тарелку Амира, чтобы тот попробовал. Рыбу он недолюбливал, но съел и тут же похвалил девушку за удачный выбор. Потом он отрезал острым, как бритва, ножом кусочек стейка и, подцепив его вилкой, протянул Надире.

– Ты серьёзно, Амир? – Девушка посмотрела на него как на неразумного ребёнка. – Какой нормальный человек будет мешать рыбу с мясом, да ещё и непрожаренным?

После ужина она подобрела достаточно, чтобы пересесть к нему на диван. Амир заказал кальян, и скоро восточный интерьер комнаты наполнился клубами вишнёвого, с лёгкой ноткой мяты, дыма. На публике Надира никогда не курила, но этот маленький акт протеста был лишь лёгким штрихом в их с Амиром отношениях. Диванчик был таким маленьким, что они сидели очень близко друг к другу, и обоих это устраивало. Ладонь Амира лежала на обнажённом колене Надиры, и между ними начинало расти уже далеко не эмоциональное напряжение. Амир наклонился к Надире, коснувшись губами её уха.

– Я бы хотел, чтобы ты всегда была рядом.

– Попросил Отшельника, – тихо ответила Надира, и Амир ощутил почти физическую боль от её ответа.

Увидев его реакцию, девушка виновато улыбнулась и, отложив в сторону шланг от кальяна, повернулась к Амиру и обвила его руками за шею.

– Извини, правда… Я тоже хочу, чтобы у нас было больше времени. Но ты сам знаешь… Давай хотя бы не будем зря тратить то, которое есть.

Амир промолчал в знак согласия. Что ещё он мог предложить? Они уже как-то провели целый вечер в ожесточённых спорах о том, кому из них хуже, и обменялись взаимными обвинениями. Никто из них этим ничего не выиграл. И вопреки расхожему мнению, секс после примирения отнюдь не отличился в лучшую сторону – скорее наоборот. Амир потянулся к Надире, чтобы поцеловать её в губы, но она неожиданно отстранилась. Девушка взяла со стола его телефон и протянула Амиру.

– Разблокируй.

Не задавая вопросов, Амир разблокировал телефон. Надира забрала его, включила фронтальную камеру и прижалась к нему, выбирая наиболее удачный ракурс. Динамик щёлкнул, и девушка вернула телефон Амиру. Разглядывая их селфи, он даже удивился, насколько гармонично они смотрятся вместе.

– Пообещай, что удалишь завтра утром.

Амир медлил с ответом лишь пару секунд, и этого хватило: Надира потянулась к телефону.

– Я удалю, – торопливо пообещал Амир.

– Я серьёзно, Амир. Эта фотография может меня серьёзно скомпрометировать, но тебе… тебе она может стоить жизни. Не знаю, зачем я такая дура… Удали сейчас.

– Ну уж нет. Договорились на завтра – значит, завтра.

Несколько секунд Надира пристально смотрела ему в глаза, но потом расслабилась и снова обвила руками его шею.

– На чём мы там остановились?

***

Проснулся Амир легко, несмотря на количество выпитого – сказывалась практика последних лет. Плотные отельные шторы хранили в комнате приятный полумрак, но яркий свет по контуру отчётливо намекал на то, что за окном уже даже не утро, а самый настоящий день. И даже не оборачиваясь, он знал наверняка, что Надира уже ушла. По утрам его было не разбудить даже выстрелом из пушки, и девушка этим часто пользовалась, чтобы избежать неловкого и бестолкового прощания.

Лёжа в постели, он пытался удержать в себе тающие частички вчерашнего вечера и последующей ночи, но они были лишь фантомом чего-то настоящего. Чего-то такого, что Надира никогда не забывала прихватить с собой, когда уходила.

Отели Амир почти что ненавидел, возможно, потому, что проводил в них львиную часть своей жизни. Поэтому в номере он задерживаться не стал. Также, несмотря на оплаченный завтрак, он не собирался задерживаться и в самом отеле, но на стойке администрации его ждал сюрприз. Принимая карточку-ключ, вышколенный менеджер сообщил ему, что в холле Амира дожидается гость. Новость Амиру не понравилась: никаких гостей он не ждал, тем более в отеле, где он снял номер на одну ночь. Менеджер рукой показал ему на небольшой островок из кофейного столика и нескольких кресел, на одном из которых и сидел посетитель. Точнее, посетительница.

Женщина средних лет в деловом, но недорогом костюме. Она поднялась, приветствуя Амира, и протянула ему руку. Напряжение Амира заметно снизилось. Женщина выглядела как классический клерк, скорее всего из городской администрации, а с ней у него были достаточно тёплые отношения. Может, благодаря деловым связям, а может и потому, что он до сих пор ни с кем оттуда не переспал – и не благодаря его выдержке и силе воли, а потому что там работали женщины средних лет в строгих недорогих костюмах.

– Добрый день, Амир, – улыбка женщины была вежливой, но довольно прохладной. – Меня зовут Амаль, я работаю в секретариате мэрии.

Окончательно расслабившись, Амир поздоровался и комфортно расположился в одном из кресел.

– Но, честно говоря… – продолжила Амаль, и её улыбка стала ещё более холодной. – Это не совсем официальная встреча. Точнее сказать, совсем неофициальная.

Расслабленность Амира улетучилась в мгновение ока. Иметь какие-то неофициальные дела с властями почти всегда выходило себе дороже. И речь в таких случаях шла обычно совсем не про деньги. Так что единственное правильное решение, которое он мог сейчас принять, – это вежливо откланяться, сославшись на смертельную болезнь близкого родственника. А лучше – на смертельную болезнь себя самого.

– Конечно, – ответил Амир. – Чем могу быть полезен?

Судя по реакции, Амаль другого ответа даже не предполагала.

– Вазир хотел бы встретиться с вами. Сегодня вечером.

Вазир был мэром Некмэра. Амир встречал его пару раз на официальных приёмах и однажды даже обменялся приветствиями, но совершенно не представлял себе, что он за человек на самом деле. И уж тем более не понимал, зачем он сам ему понадобился. Встреча с чиновником подобного ранга считалась честью, а неофициальная встреча была практически недостижима для простых смертных. Амир понятия не имел, каким образом он попал в поле зрения мэра, но сам факт этого нравился ему всё меньше и меньше.

– Могу я узнать причину этого безусловно приятного приглашения?

Амаль старалась держаться официально и уверенно, но по её позе, неспокойным глазам и тому, как она сцепила пальцы рук на коленях, Амир понимал, что прямого и честного ответа он не получит. И, скорее всего, потому, что Амаль сама его не знает.

– Я бы предпочла не называть тему предстоящей встречи.

Амир не знал, чему восхититься больше: самообладанию женщины, так легко пускающей ему пыль в глаза, или её наглости. Потому что только наглостью он мог объяснить, каким образом встреча, на которую он пока ещё не согласился, оказалась предстоящей.

– Возможно, вы можете мне сказать… – Амир с трудом удержался, чтобы не добавить «хотя бы». – Как много людей будет на этой встрече? И её формат? Я же должен знать, могу ли я прийти на это мероприятие в джинсах или костюм обязателен?

– Насколько мне известно… – Амаль улыбнулась, но ничего, кроме официальной вежливости, в её улыбке не было. – В джинсах вы нигде не появляетесь, независимо от формата мероприятия. Но данная встреча неофициальная, дресс-код отсутствует.

Амир подытожил в уме сказанное. Неофициальное мероприятие с высокопоставленным чиновником, непонятная тема встречи и неизвестные участники. Он был бы рад избежать подобной «чести», но приглашение было не из тех, от которых отказываются. По крайней мере – без последствий.

– Надеюсь, день и время встречи не являются столь секретной информацией.

– Мэр ожидает вас сегодня, в частной резиденции на юге города. Вот адрес. – Она протянула визитку. – Вас устроит восемь вечера?

Вопрос, очевидно, был ответной колкостью за позволенный себе Амиром сарказм. На восемь у Амира была запланирована игра в теннис с партнёром по бизнесу – запланированная две недели назад.

– Восемь вечера мне подходит. Внимание такого человека, как Вазир, очень ценно, и я буду с нетерпением ожидать нашу встречу.

Амаль кивнула и, коротко попрощавшись, отправилась к выходу. Глядя ей вслед, Амир размышлял, не проще ли было пригласить его на встречу звонком по телефону, – и мысли на этот счёт приходили неутешительные. Найти за сутки человека, в месте, случайном для него самого, мог лишь тот, кто обладал серьёзными ресурсами, а главное – имел причину эти ресурсы на этого человека потратить. И Амиру дали это ясно понять.

Размышлять на эту тему дальше ему совершенно не хотелось, к тому же его окончательно проснувшийся организм уже отчаянно требовал не только кофе, но и какой-нибудь еды. До ближайшего приличного ресторанчика нужно было пройтись минут двадцать, и Амир решил всё-таки воспользоваться опцией отельного завтрака. Оглядевшись и не найдя никаких указателей на буфет, он подошёл к ресепшн.

– Завтрак у нас заканчивается в десять, – менеджер попытался изобразить виноватое лицо, не приложив, впрочем, серьёзных усилий.

Хотя Амир никогда не завтракал в отелях, он совершенно не сомневался, что подобная практика является нормой. И всё равно, проходя через высокие стеклянные двери, не мог отделаться от ощущения, что чуточку проклят и сегодня его не ждёт ничего хорошего. Предположение было абсурдным, лишённым всякой логики и попахивало обыкновенным суеверием, но по факту оказалось не лишено оснований. В этот день он так и не смог нормально позавтракать. И, к тому же, убил человека.

Глава 3. Эмилия

Эмилия стала приходить в себя только к вечеру. Лёгкое чувство тревожности, сверлившее её весь день, неохотно отпускало. Скорее всего, нервная система просто устала и решила передохнуть, чтобы потом опять включить тревожность с новой силой, но Эмилия всё равно с благодарностью принимала эту передышку – как человек, часами мучавшийся от зубной боли, принимает внезапное, пусть и кратковременное, облегчение. В конце концов, ничего в её жизни пока не поменялось. Одни только странные сны и непонятные перспективы. А если кто-то там и правда возлагает на неё большие надежды – это не её проблемы. Кто возлагает, тот пусть и расстраивается.

С этими мыслями она достала из морозилки клубничное мороженое и поставила его ненадолго погреться. Не гнуть же опять ложку, как в прошлый раз.

Иногда Эмилия любила побыть одна, от людей она уставала гораздо быстрее, чем от одиночества. Но именно сейчас ей до жжения на кончиках пальцев хотелось, чтобы кто-нибудь находился рядом. Не кто-то конкретный, а просто живой. Её бы даже устроила кошка или собака, но ни тех, ни других в её доме отродясь не водилось. Собаку надо выгуливать, а по утрам Эмилия предпочитала спать. На кошачью же шерсть у неё и вовсе была аллергия. За последнее она сильно обижалась на природу и одно время даже пыталась притворяться, что не любит кошек – до тех пор, пока одна подруга не объяснила ей, что, если Эмилия хочет кого-то убедить в том, что ей кто-то или что-то не нравится, выражение её лица должно быть не просто более правдоподобным: оно должно быть совершенно другим.

В какой-то момент она даже хотела позвонить по видеосвязи кому-нибудь из друзей, но онлайновое общение радости приносило мало, а скорее даже вызывало уже некоторое отторжение, мягко говоря. Да и что она скажет? «Привет! Как твоё недавнее свидание по Zoom? А мне тут во сне привиделся чувак и рассказал, что я теперь могу путешествовать между мирами. Айда со мной на Марс?»

Кстати, этот человек-дымный столб так и не объяснил ей, как именно она могла бы отправиться на тот же Марс, если бы захотела. Интуитивно она чувствовала, что могла бы начать с Пустыни, но теперь, когда небо там разлетелось вдребезги, открыв совсем уж неземной пейзаж, соваться туда ей совершенно не хотелось.

Мороженое смягчило свой ледяной нрав, и Эмилия щедро наполнила им огромную чашку. Забравшись на диван и запустив приложение онлайн-кинотеатра, она погрузилась в долгое и утомительное листание фильмов и сериалов, пытаясь что-нибудь выбрать. Времени за этим занятием можно было провести гораздо больше, чем за самим просмотром, но как раз времени ей было абсолютно не жалко. Чем дольше она просидит перед телевизором, тем позже отправится спать.

Тут Эмилия поймала себя на мысли, что ведёт себя как персонаж «Кошмара на улице Вязов», но даже эта мысль не показалась ей забавной. Она однажды начиталась в интернете, какие у людей бывают проблемы со сном, и таких неприятностей ей совершенно не хотелось. Всё-таки поспать она любила, как, впрочем, и поесть. Мать ей постоянно твердила, что её нынешняя способность трескать всё подряд и не толстеть – это дар Божий, но когда-нибудь он иссякнет. Эмилия, которая всегда предпочитала решать проблемы по мере их поступления, смотрела на это философски: когда начнёт толстеть – тогда и будет себя ограничивать, сейчас-то зачем?

Мороженое кончилось, а что бы такое посмотреть, Эмилия так и не нашла. Пару раз она обменялась сообщениями с матерью, но та даже не пыталась её о чём-либо расспросить: видимо, опять было много работы. Вообще, глядя на то, как её мать мечется между двумя странами и работает по десять–двенадцать часов в сутки, Эмилия с тревогой думала о собственном будущем. С одной стороны, они ни в чём особо не нуждались, с другой – в разряд богатеев их тоже не запишешь. И Эмилии было откровенно страшновато, что и ей потом придётся крутиться, как белке в колесе, до пенсии, а то и до конца дней своих (что для Эмилии было одним и тем же). И всё это просто для того, чтобы поддерживать уровень жизни, который она оценивала ничуть не выше, чем просто «нормальный».

А вслед за мыслями о будущем вдруг вынырнул эпизод из прошлого. Переломный момент в карьере её матери наступил, когда она получила официальное письмо из компании, куда отправляла документы на стажировку. Оно пролежало на столе в гостиной больше суток, а мать всё ходила вокруг него кругами, боясь распечатать и узнать, взяли её или нет. Эмилия, которой тоже было очень интересно, поедет ли она на лето в Пекин или нет, следила за этими танцами с плохо скрываемым раздражением. С того момента прошло уже почти восемь лет, но она и сейчас помнила, как, не выдержав эту пытку, взяла в руки нож для резки бумаги и, положив его на конверт, сказала матери: «Ты либо получила эту стажировку, либо нет, – ответ уже там. Ты можешь не распечатывать это письмо ещё неделю, но ответ там. И от того, узнаешь ты его или нет, он не поменяется». Удивительно, но проявить подобное здравомыслие по отношению к себе оказалось немного сложнее.

Эмилия выключила телевизор и вытянулась на софе, скрестив руки у себя на животе. Почему-то она ожидала, что в этот раз ничего не получится, а если и получится – то будет как-то по-другому. Но механизм оказался скучным и надёжным, как швейцарские часы. Чёрное – а скорее бесцветное и бесплотное – «озеро» легко подхватило её послушное, невесомое тело и мягко потянуло его вглубь. Как и раньше, Эмилия не смогла поймать момент перехода, когда из глубины озера её ноги прочно встали на каменистую поверхность пустыни. Только вот в этот раз она непроизвольно зажмурилась: маленький, но нестерпимо белый солнечный диск висел почти в зените, заливая ярким светом потрескавшуюся землю. Эмилия отвернулась, но лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с другим солнцем – гораздо менее ярким и больше напоминавшим земное, но ведь и на земное солнце с комфортом обычно не посмотришь.

Эмилии казалось маловероятным, что она могла бы быть настолько последовательной в своих снах, но признаться себе, что всё случившееся с ней здесь произошло на самом деле, было ещё сложнее. Да и сейчас окружающий её мир не казался таким уж реальным. Несмотря на ослепительный свет двух солнц, Эмилия по-прежнему не ощущала жара или холода, словно все её органы чувств, за исключением глаз, вдруг решили взять тайм-аут.

Эмилия бесцельно бродила вокруг, пока глаза привыкали к яркому свету. Окружавший её пейзаж был однообразным и скучным, без единого признака какого-либо портала в иные миры. Она даже пыталась сидеть на земле и медитировать, но и сквозь закрытые веки солнце светило достаточно сильно, чтобы не дать ей расслабиться. Да и мозг её совершенно не хотел отдыхать и постоянно подкидывал идеи – в диапазоне от «ты спасительница неведомого мира» до «проснись, неудачница, лучше к новому учебному году подготовься». Тяжело вздохнув, Эмилия решила, что пора «возвращаться» домой.

Всё так же, сидя в позе лотоса, с закрытыми глазами, она попыталась «нырнуть». И в этот момент она вдруг поняла. Что именно она поняла, Эмилия не смогла бы объяснить ни лучшей подруге, ни специалисту по квантовой физике. Всё её «знание» возникло из ощущений, которые она также не могла сформулировать. Чёрное озеро было одно – и вдруг их стало как будто бы множество. Словно в его глубинах было несколько течений с неподвижной водой. Как неподвижная вода может быть течением, она не понимала, но ощущалось это именно так.

В общем, попробуй Эмилия объяснить кому-то то сакральное знание, которое она внезапно получила, – её бы просто отправили «погостить» в соседнюю с тётей палату. Зато сама она теперь могла выбрать озеро, в которое нырнуть. Одно из них вело домой, зато два других были лишь тёмными пятнами на карте, и она даже представить себе не могла, куда её занесёт, нырни она в любое из них.

Смешно, но больше всего Эмилию возмутило, что вариантов всего два, а не тысячи, как ей всегда представлялось. На одной лишь Земле было столько интересных и красивых мест, куда бы она хотела отправиться. А сколько их в целой Вселенной? Что было ещё смешнее – ей оказалось невероятно сложно выбрать из этих двух совершенно одинаковых для неё возможностей.

О том, чтобы спокойно вернуться домой, Эмилия даже не думала: это стало бы обыкновенным, а главное, временным бегством из её новой реальности. Но возможность пойти хоть направо, хоть налево вгоняла её в ступор. Подобные муки выбора не были для неё чем-то новым – они повторялись каждый раз, когда ни один из вариантов не имел очевидного преимущества.

Она так и не поняла, было ли это милосердием некоей высшей силы или, напротив, чем-то вроде «ой, всё!», вызванного её нерешительностью, но Эмилия вдруг почувствовала, что одна из «дверей» захлопнулась. Теперь её просто не было: осталась лишь «дорога» домой и куда-то ещё, в неизвестность. Эмилию так напугало внезапное исчезновение одной из возможностей, что она, не задумываясь, «нырнула» в оставшуюся.

***

После яркой, слепящей пустыни вечерний полумрак нового мира почти ослепил Эмилию. А ещё её практически оглушили голоса множества людей вокруг. Прямо из безжизненной, наполненной мёртвой тишиной и неподвижностью пустыни она оказалась в эпицентре шумной и многолюдной вечеринки. По крайней мере, происходящее вокруг выглядело именно как некое светское мероприятие. Мужчины, преимущественно в костюмах, и женщины в вечерних платьях стояли небольшими компаниями с фужерами в руках или же неспешно прогуливались парами. Прямо перед ней за высоким фуршетным столиком стояла красивая, элегантно одетая пара, словно сошедшая с экрана фильма про светскую жизнь аристократов. С лёгким оттенком зависти Эмилия разглядывала длинное чёрное платье, идеально облегавшее фигуру эффектной брюнетки, непринуждённо болтавшей с мужчиной в смокинге, который вполне подошёл бы на роль Джеймса Бонда, случись ему участвовать в кастинге.

И тут её пронзила мысль, напугавшая Эмилию гораздо сильнее, чем незнакомец в пустыне: а во что сейчас одета она? Раньше ей эта мысль не приходила в голову, да и повода для подобного беспокойства не возникало. В пустыне никогда никого не было, и даже когда там появился этот странный тип, он хотя бы был один; а сейчас вокруг неё находилась целая толпа нарядно одетых гостей.

Эмилия не раз читала и слышала от знакомых, что есть сны, которые видит хотя бы раз в жизни практически каждый. И один из них – это сон, в котором ты приходишь голым в общественное место. И хотя до сих пор этот сон не снился ей ни разу, возможно, это как раз то, что происходит с ней прямо сейчас. С тем лишь отличием, что, может быть, это вовсе и не сон. А если она сейчас и не голая, то, скорее всего, в той одежде, в которой разгуливала по дому: в простых матерчатых шортах и футболке. И босиком, разумеется. Что на подобной вечеринке ничем не лучше, чем быть голой. Она ещё боролась со страхом посмотреть на себя, когда услышала за спиной услужливый голос:

– Не хотите ли шампанского?

За спиной у неё оказался молодой человек в красно-белом костюме, больше похожем на униформу, а с учётом подноса с бокалами в его руках Эмилия уже не сомневалась, что перед ней официант. Его дежурно-приветливое выражение лица почти её успокоило – вряд ли бы он так спокойно среагировал на голую девушку. По инерции она едва не ответила, что ей нет восемнадцати, но тут же прикусила язык. Даже в её мире законы, ограничивающие употребление спиртного, были весьма вариативными от страны к стране, а про местное законодательство она пока вообще ничего не знала. К тому же, глоток шампанского ей сейчас явно не повредит.

Поблагодарив, Эмилия взяла с подноса бокал и несколько секунд смотрела в спину удаляющемуся официанту. Потом выдохнула и, сделав щедрый глоток, оглядела себя. На ней было длинное зелёное платье и чёрные туфли, фасон которых ей очень понравился. Чувствуя невероятное облегчение, Эмилия, теперь уже с удовольствием, отпила ещё немного шампанского из высокого узкого бокала и огляделась. Хоть ей и было немного не по себе от такого волшебства, она почувствовала уверенность в том, что сможет «затеряться в толпе» и не станет посмешищем для окружающих – по крайней мере из-за одежды.

С бокалом в руке, лавируя между многочисленными гостями, Эмилия тратила все свои силы на то, чтобы скрыть переполнявшее её возбуждение. Само по себе мероприятие хоть и выглядело масштабно, но восторг вызывало весьма умеренный: слишком уж всё вокруг напоминало банальный корпоратив. Зато факт того, как она здесь оказалась, заставлял её бороться с дрожью в коленях. Чувствуя себя отважным путешественником и в то же самое время засланным инопланетным шпионом, Эмилия прислушивалась к разговорам людей, пытаясь поймать любые особенности этого незнакомого ей мира. Увы, до неё долетали лишь короткие обрывки разговоров, сливавшиеся в бессмысленный шум.

Эмилия никогда бы не рискнула вклиниться ни в одну из групп весело болтающих людей, если бы не наткнулась на компанию, целиком состоящую из подростков примерно её же возраста. Мысленно подбадривая себя мотивацией уровня «Да что они мне сделают?», Эмилия бодро зашагала в их сторону.

Однако с каждым шагом бодрости в ней оставалось всё меньше и меньше, а вопросов появлялось всё больше. А насколько вежливо в этом мире подходить к незнакомым людям? И на каком языке они вообще разговаривают? И на какие темы? Ещё никогда ни в одной стране она не чувствовала себя настолько чужой. Да, можно притвориться иностранкой, но она не сможет ответить даже на банальный вопрос, откуда она. А вдруг здесь так же, как на Земле, – эпоха глобализации, и все читают и смотрят одно и то же. И кто-нибудь упомянет известное всему миру имя и поинтересуется у Эмилии, как ей творчество этого актёра или музыканта?

Быстро растеряв всю свою недавнюю решимость, Эмилия шла всё медленнее, пока вообще не остановилась в нескольких метрах от компании. Теперь она чувствовала себя действительно глупо и радовалась лишь тому, что на неё до сих пор никто не обращал внимания.

– …так я именно об этом и говорю! – молодой парень, блондин, так эмоционально взмахнул своим бокалом, что стоящая рядом девушка немного отшатнулась. – Пока мы дрожим над каждой крошкой белого камня, Малые Земли из него туалеты строят. Я просто не верю, что этот материал нам нечем заменить.

Парень огляделся вокруг, словно ища поддержки, и тут наткнулся взглядом на Эмилию.

– Ну правда же? – спросил он, глядя на неё.

Эмилии внезапно захотелось допить шампанское, но державшая бокал рука словно онемела.

– Я… я не знаю, – Эмилия сглотнула, безуспешно пытаясь придать уверенности своему почти дрожавшему голосу. – Если нам так нужен этот камень, почему не попросить его у… Малых Земель?

Все члены компании теперь смотрели на неё, и Эмилия застыла, ожидая взрыва хохота в свой адрес, но её неожиданно поддержала девушка в синем коктейльном платье.

– Вот видишь, Марк. Не только я думаю, что нам бы стоило снова наладить торговые отношения с Малыми Землями, а не устраивать политические войны на ровном месте.

Блондин поморщился так, словно она плюнула ему в лицо.

– Нонсенс! Наладить отношения… С тем же успехом можно попросить белый камень у Отшельника! Как вы, интересно, – и к ужасу Эмилии блондин теперь обращался именно к ней, – собираетесь убедить их возобновить с нами торговлю после того, как мы вышли из Союза?

– Лично я – никак, – вполне искренне ответила Эмилия.

Блондин буквально просиял, словно поставил неплохую сумму денег именно на этот ответ.

– Вот! Типичное отношение не менее типичного обывателя. Каждый знает, как надо вести дела, но никто не готов предложить идею, как этот процесс организовать.

– Марк! – блондина бесцеремонно перебил худощавый парень, стоявший рядом с ним. – Во-первых, ты не очень-то вежлив, во-вторых…

Что там было «во-вторых», Эмилия так и не узнала. Сначала ей показалось, что худощавый парень вдруг уставился на неё, а следом за ним – и все остальные в компании; но почти сразу она поняла, что они смотрят на что-то позади неё. Несмотря на тёплый вечер, она почувствовала холодные мурашки, пробежавшие по спине.

– Я прошу прощения, – голос у неё за спиной был вежлив, но от него за километр разило стальным официозом и властью. – Но вашу собеседницу ждут.

Пару лет назад Эмилия с подругой проскользнули в один московский ночной клуб. Сама она на подобный шаг никогда бы не отважилась, но подруга была та ещё авантюристка и, вкупе с опасным характером, обладала поразительным даром убеждения. Так что, когда охрана отвлеклась на подвыпившую компанию, упорно отказывавшуюся согласиться с фразой «вы не проходите», подруги проскользнули внутрь. Они едва успели заказать по напитку за стойкой, когда у них за спиной внезапно выросли две неприветливые, начисто лишённые волос, чувства юмора да и обыкновенной человечности гориллы.

Как и в тот раз, Эмилия попыталась придать своему лицу максимально дружелюбное выражение и обернулась. Хотя чёрно-жёлтая униформа не вызывала у неё никаких ассоциаций, сам род занятий этих высоких, широкоплечих ребят сомнений у неё не вызывал. Тем более, что у каждого из них на поясе висела по кобуре, и торчащие из них рукоятки пистолетов выглядели вполне себе по-земному.

Оружие Эмилии не понравилось больше всего. Без него эти бравые парни могли бы оказаться обыкновенной охраной и просто бы выпроводили её как непрошенную гостью. Но эти ребята скорее напоминали полицейских, и последствия для неё могли оказаться куда печальнее. Особенно с учётом того, что Эмилия понятия не имела, как будет отвечать на самые простейшие вопросы вроде: где она живёт и как сюда попала.

– Позвольте, мы вас проводим? – поинтересовалась у девушки та горилла, которая была повыше. И, конечно же, ни одной вопросительной интонации в этой фразе Эмилия расслышать не удалось.

Единственным позитивным моментом во всей этой ситуации было то, что она по-прежнему держала в руке бокал с шампанским. Иначе она бы просто не знала, куда эту руку деть. Высокая горилла шла впереди, указывая дорогу, и хотя вторая шла рядом, а не позади Эмилии, ощущение того, что её ведут под конвоем, не отпускало ни на секунду. И хотя она мысленно бодрилась, убеждая себя, что ничего по-настоящему плохого ей сделать не могут, гнетущее ощущение неотвратимой расплаты только усиливалось.

Пока они шли через зелёный парк, мимо людей, сбившихся в небольшие компании, Эмилия то и дело слышала чей-то лёгкий смех и с каждым таким разом чувствовала себя ещё более чужой на этом празднике жизни.

Её тревога сменилась удивлением, когда перед «конвоем» вырос большой дом из белого камня, напоминавший скорее маленький дворец. Эмилия ожидала увидеть высокий забор и ворота, поскольку была уверена, что её ведут к выходу. Но «дворец» явно стоял где-то посередине парка.

Теперь Эмилия нервничала ещё больше. Одно дело – когда тебя выпроваживают с банкета: неприятно, но не смертельно. И совсем другое – когда ведут непонятно куда, непонятно зачем. Эмилия даже оглянулась вокруг, подумывая, не удариться ли в бега, но в длинном платье и босоножках на шпильках попытка была бы абсолютно бессмысленной.

Они уже почти подошли к невысокой, но длинной мраморной лестнице, ведущей к парадному входу, когда резные двустворчатые двери распахнулись, и навстречу им вышел приземистый полноватый мужчина. Несмотря на оплывшую и нескладную фигуру, костюм сидел на нём почти идеально и явно был сшит на заказ. Вспотевший лоб и заискивающие глазки, слишком маленькие для такого по-детски круглого лица, компенсировались широкой белоснежной улыбкой, показавшейся Эмилии достаточно искренней. Ни безудержной симпатии, ни явного отторжения этот мужчина у неё не вызвал – этакий добродушный, средней обаятельности толстяк.

Мужчина почти бегом начал спускаться по лестнице, и Эмилия невольно представила себе, как он спотыкается и кубарем катится вниз. Не сказать, чтобы все её нехорошие предчувствия растаяли без следа, но ей определённо полегчало. Ровно до того момента, пока толстяк не воскликнул:

– Эмилия! Ну наконец-то это вы!

Эмилия вдруг вспомнила про бокал шампанского, который всё ещё держала в руке, и в один глоток прикончила его содержимое, хотя он был полон наполовину. Глаза мужчины чуть округлились от удивления, а энтузиазм немного поугас, но он быстро взял себя в руки, и улыбка на его лице расцвела с новой силой.

– Извините… ради бога, извините. Мы же с вами не знакомы, а я будто старого приятеля встретил. Но вы не представляете себе, как я вас ждал.

Тут он посмотрел на конвоиров Эмилии так, словно увидел их впервые. Выражение дружелюбия исчезло с такой скоростью, что она засомневалась, было ли оно вообще. И без того маленькие глазки сузились в щёлочки, а пухлый рот скривился так, словно его владелец съел что-то кислое.

– А вы, простите, почему здесь?

– Так нас ваш секретарь попросил, – ответила та горилла, что поменьше, заметно нервничая. – Чтобы мы нашли девушку и проводили к вам.

– Секретарь попросил… – толстяк картинно взмахнул руками. – Наручники на неё надеть он вас не попросил?

Полицейский благоразумно промолчал.

Очевидно, что толстяк был фигурой немалой, облечённой властью. Облечённых властью Эмилия не то чтобы не любила – просто у неё не было позитивного опыта общения с такими людьми, зато был негативный. И ей совершенно не нравилось, что этот тип откуда-то знает её имя, хотя она отправилась сюда впервые и совершенно спонтанно.

Тем временем толстяк забыл про полицейских и снова переключил внимание на неё. А заодно опять включил на лице весёлость и дружелюбие, которые теперь уже не казались ей такими уж искренними.

– Да где же мои манеры? Простите меня, пожалуйста, я ведь даже не представился. Меня зовут Вазир, и я, так уж получилось, мэр Некмэра.

Глядя на Эмилию блестящими глазками, Вазир вытянулся по струнке, словно ему прямо сейчас вручали какой-то важный орден. Видимо, он ожидал, что его должность произведёт на Эмилию серьёзное впечатление, и ей даже стало неудобно подводить такого уважаемого человека. Впрочем, подыгрывать ему она тоже не собиралась.

– Очень приятно, – сказала Эмилия и неловко опустила взгляд. Даже эту простую фразу она умудрилась произнести с иронией.

Энтузиазм у мэра заметно поубавился, но он снова взял себя в руки и вернул улыбку на пухлое детское лицо. Типичный политик, – подумалось Эмилии. Наверное, если его вдруг начнут жрать крокодилы, он и тогда попробует заставить себя улыбнуться. Впрочем, куда более правдоподобно выглядела ситуация, в которой Вазир улыбался бы, глядя, как крокодилы едят кого-то другого. Её, например.

Эмилии даже пришлось напомнить себе, что она Вазира совершенно не знает, а предвзятость никого ещё не красила.

– Пойдёмте, пожалуйста, в дом, – Вазир приглашающе махнул рукой. – Нам надо поговорить.

«Вам надо – вы и поговорите», – мысленно ответила ему Эмилия, но скепсис в ней понемногу уступал природному любопытству. Вот откуда он её знает? Наверняка он как-то связан с тем незнакомцем, который повстречался ей в пустыне.

За высокими дверьми оказался просторный и богато, хотя и старомодно, украшенный холл. Справа и слева вдоль стен поднимались две симметричные лестницы с перилами из тёмно-красного лакированного дерева. Они поднялись по правой и подошли к такой же тёмно-красной двери, украшенной витиеватым рисунком.

– Мой рабочий кабинет! – театрально провозгласил мэр и толкнул дверь рукой.

Кабинет оказался ровно таким, каких Эмилия видела с десяток на своей стажировке в московской мэрии. Может быть, немного больше и богаче, но большой лакированный деревянный стол и кресла, обтянутые коричневой кожей, навели её на невесёлую мысль, что различий между мирами может оказаться намного меньше, чем ей хотелось бы.

– Я бы хотел предложить вам какой-нибудь напиток, – услужливо сообщил Вазир. – Правда, не знаю, что именно из местного вам бы пришлось по вкусу. Вкус – это, знаете ли, такая вещь…

– Шампанское, – внезапно для себя перебила его девушка. – Шампанское мне вполне по вкусу.

– Алкоголь у нас разрешён только с девятнадцати, – сообщил мэр. И, увидев её реакцию, поспешно добавил: – Вы же понимаете, я – мэр! Если я не буду соблюдать законы нашей страны, то кто тогда вообще будет?

Эмилия хотела было поинтересоваться, почему официант в парке не потребовал у неё документы, но передумала. Ещё не хватало, чтобы этого беднягу «пригласили» сюда на показательную порку.

– Могу предложить вам квакус, он очень популярен среди нашей молодёжи.

– Давайте, спасибо.

Пить Эмилия не хотела, но ей постоянно хотелось сунуть ладони в карманы несуществующих джинсов, и она надеялась, что бокал в руках решит эту проблему. Вазир открыл деревянную декоративную панель в стене, за которой оказался встроенный холодильник с напитками. Достав оттуда небольшую стеклянную бутылку, он протянул её Эмилии. Жидкость в бутылке была чёрной, а этикетка – красной, так что девушка подумала, в очередной уже раз, насколько мало различаются их миры, и привычно крутанула пробку. Только мягкие округлые формы крышки спасли её от того, чтобы не оцарапать руку в кровь. Вазир, наблюдавший за её действиями, удивлённо приподнял брови.

– Вам надо её по часовой стрелке повернуть… в смысле… – мэр завертел пальцами в воздухе, показывая, как надо правильно открывать бутылку.

После поворота в другую сторону крышка легко соскочила. Эмилия сделала небольшой глоток и едва не выплюнула жидкость обратно. По вкусу напиток больше всего напоминал солёный квас. Она поспешно проглотила квакус и провела языком по нёбу, пытаясь смыть послевкусие. Вот тебе и долгожданная экзотика.

Эмилия кивнула Вазиру и не без труда выдавила из себя улыбку. Мэр тут же расплылся в ответ, словно и не ожидал другой реакции. Потом его лицо неожиданно стало серьёзным.

– У вас же наверняка много вопросов. Даже не ко мне лично, а в общем… Я с удовольствием отвечу на те, на которые смогу. И поверьте, Эмилия, я очень, очень рад, что нам довелось встретиться. Это просто удивительно – как такая юная девушка… впрочем, да. Как прошло ваше путешествие в наши края?

Машинально Эмилия чуть было не сделала ещё один глоток, но вовремя остановилась.

– Быстро.

Вазир на секунду застыл, словно её ответ ввёл его в ступор, но тут же разразился смехом.

– Быстро… действительно. Мне нравится ваше чувство юмора.

Эмилии было не до смеха, но она вежливо улыбнулась.

– Я, скорее, имел в виду ваши впечатления… даже, может, ощущения. Сам я, к моему огромному сожалению, не странник. Многое бы отдал, чтобы им стать, но рождённый ползать, как говорится… Насколько я знаю, это ваше первое путешествие, так ведь?

Сказать, что Эмилия переживала смешанные чувства, – ничего не сказать. Мэр ей субъективно не нравился, и ещё меньше ей нравилось, что он так много о ней знает. Ощущение было такое, словно он знает о ней больше, чем она сама. С другой стороны, она испытывала облегчение от того, что ей не нужно притворяться, изображая из себя местную. Хотя, как ей казалось, особо откровенничать с этим человеком тоже не стоило. И тут ей в голову пришла идея – слегка прощупать почву.

– Нет, это далеко не первое моё путешествие, – просто сказала Эмилия, наблюдая за реакцией Вазира.

Мэр был искренне удивлён. Что ещё интереснее – по неловкой мимике его круглого лица было видно, как он пытается скрыть изумление. Эмилия подумала, что он, возможно, боялся потерять инициативу – преимущество говорить как старший с менее сведущим человеком.

– Вот как? Для меня это новость, – неохотно признал мэр. – Могу я спросить, какие миры вы уже посещали?

– Пустыню.

– Да, конечно. Но ведь Пустыня – это что-то вроде перевалочного пункта для странников. И то не самый популярный. Куда же вы путешествовали оттуда?

Эмилия почувствовала себя мышью, загнанной в угол. Если Вазир не в курсе, что она была «заперта» в Пустыне на годы, то, скорее всего, он не знает и про незнакомца, который её оттуда «вытащил». Если рассказать всё это мэру – она опять окажется в положении «ничего не знающей девочки». Врать она никогда не любила, да и Вазир не был похож на человека, которому можно навешать лапшу. Скорее, таким вешателем был он сам. Выиграть было нельзя – оставалось перестать играть.

– Могу я вас спросить, Вазир, откуда вы столько всего про меня знаете?

Несколько секунд он молчал, словно задумавшись, потом неожиданно предложил:

– А давайте присядем? Что мы всё стоя да стоя… в ногах-то правды нет.

И тут Эмилию буквально ошарашила мысль, которая почему-то ни разу не приходила ей в голову. Должна была – ещё раньше, чем она сюда попала. Это был другой мир. Может быть, другая Вселенная. А ведь на одной только Земле – более семи тысяч языков и примерно столько же диалектов. Среднему человеку требуется учить язык годы, чтобы начать на нём говорить; выучить как носитель – почти невозможно. Акцент, обороты, идиомы… Но она совершенно спокойно разговаривает сейчас с человеком, язык которого по идее не должна понимать вообще.

– Вас что-то беспокоит? – учтиво спросил Вазир, видимо считывая её эмоции с лица.

– Я… нет… просто… – Эмилия с трудом успокоила дыхание. – Вазир… вы говорите по-русски?

Мэр отодвинул кресло и приглашающе предложил ей сесть. Сам сел на некотором отдалении, за что Эмилия была ему благодарна.

– Я не совсем понимаю, что значит «говорить по-русски». Если вы имеете в виду – говорю ли я на вашем родном языке, – то нет. Это вы говорите на моём.

Теперь уже мэр с открытой иронией наблюдал за её реакцией, и, наверняка, она его полностью удовлетворила. У Эмилии разве что челюсть не отвисла. Она говорит на его языке? Да она английский учила с пяти лет и до сих пор чувствовала себя неловко с носителями.

– Это одна из способностей странников. Очень удобно, правда? Но лично меня всегда куда больше удивляла и восхищала другая ваша особенность. Знание языков – вещь ментальная, а мозг человека так до конца никто и не познал. Но вот физические предметы… Вы же не носили это, так хорошо подходящее вам платье, когда отправились в Некмэр?

Эмилия не выдержала и щедро глотнула из бутылки. На фоне таких новостей напиток показался не таким уж отвратительным.

– Почему нет? – она попыталась сказать это непринуждённо, но фраза прозвучала с вызовом.

Мэр снисходительно улыбнулся, словно снова говорил с маленькой несмышлёной девочкой.

– Это платье – из последней коллекции не самого неизвестного у нас кутюрье. Люди у нас живут неплохо, но рядовой житель нашего прекрасного города, к сожалению, позволить себе такое вряд ли сможет. Зато ваше платье отлично вписывается в формат сегодняшней вечеринки, где собралась… – тут мэр картинно вздохнул и, как бы извиняясь, улыбнулся. – Ну, они называют себя элитой. Известные люди: бизнесмены, чиновники, золотая молодёжь… ну, вы понимаете.

Эмилия всё отлично понимала. Чего она не могла понять – так это почему Вазир говорит об этом круге людей, по сути его круге, с такой иронией.

– То есть вписались вы в окружающую действительность практически идеально. Понимаете, к чему я клоню?

Эмилия в этом уверена не была и на всякий случай отрицательно покачала головой. Мэр опять вздохнул и снисходительно улыбнулся.

– Никто не знает, как это происходит, даже сами странники. Но они, то есть вы, всегда оказываетесь в другом мире в подходящей экипировке… Нет, неверно… правильнее будет сказать – в подходящей одежде. Вот вы, Эмилия, очутились в центре вечеринки, в тёплый ясный день и в платье, идеально подходящем для данного мероприятия, правда? А попади вы на улицу в дождливую погоду, наверняка бы оказались в чём-нибудь непромокаемом и с капюшоном.

– Или у меня был бы зонт, – предположила Эмилия.

– Нет, – Вазир поморщился, словно счёл реплику Эмилии неуместной. – Как раз поэтому я и поправил себя, заменив «экипировку» на «одежду». Никаких дополнительных предметов. Я слышал грустную историю… просто легенду, что один странник однажды угодил прямо в эпицентр какой-то войны. В полном офицерском обмундировании, но без оружия. И когда он попытался взять из рук павшего солдата винтовку… Впрочем, неважно. Как я и сказал, история грустная. Надеюсь, её просто выдумали. Но удивительно, правда? Если некая сила дала вам платье от модного кутюрье, почему бы не дополнить его сумочкой с гаджетом последней модели и кредиткой? Было бы неплохо, как вы считаете?

Не согласиться с этим было сложно. Телефон и деньги никогда не лишние. Разве что в Пустыне с них бы не было толку.

– Получается, странники ничего не могут брать с собой? – мысль о том, что у Эмилии не получится притащить домой какой-нибудь сувенир, откровенно её расстроила.

– Могут, но далеко не все. Насколько я знаю, эта способность не даётся «даром», такому надо учиться. У кого-то уходят годы, а выгода не такая уж и большая. Многие вещи в других мирах бесполезны, а некоторые – даже опасны.

Чем дальше, тем интересней. Но, несмотря на эту весьма познавательную беседу, ответа на свой главный вопрос Эмилия пока что не получила.

– Спасибо за разъяснения, интересно, на самом деле. Но всё-таки, как вы обо мне узнали?

Вазир моментально потерял всю свою непринуждённость и расслабленность.

– Понимаете, Эмилия… Это как раз тот момент, объяснить который сложнее всего. Точнее говоря, объяснить его просто, но вам будет сложно поверить в такое объяснение.

Мэр вопросительно посмотрел на Эмилию, но та не нашлась что сказать. Во всё происходящее с ней сложно было поверить, а фраза Вазира могла означать что угодно. Она не нашла ничего лучше, чем просто пожать плечами.

– В общем… я узнал о вас от вашего коллеги… странника, я имею в виду. И здесь как раз есть момент, доказать который я не смогу. Это будет ваш выбор – поверить моим словам или нет. Понимаете, существование странников – это факт, известный небольшому кругу людей, но известный. В конце концов, большинство из вас и не скрывает свою способность путешествовать между мирами. Но до недавнего времени все странники, которых мне доводилось встречать, путешествовали в нашей Реальности.

Видя, как брови Эмилии взметнулись вверх, Вазир поспешно добавил:

– Знаю, знаю… как раз в это-то и сложно поверить. По крайней мере сразу. Но вы, возможно, слышали про теорию – она очень популярна во множестве миров, – что у каждой вселенной есть некая альтернативная реальность, где всё точно так же, но с небольшими отличиями. Скажем, в одном из них есть девушка Эмилия с красивыми карими глазами, а в другом – та же самая Эмилия, но известная актриса, и глаза у неё голубые…

– Или в одном мире существует мэр Вазир, – подхватила Эмилия, не оценившая комплимент. – А в другом он… ну, например, врач.

К врачам Эмилия относилась лучше, чем к мэрам, но Вазир на такое предположение заметно обиделся. Впрочем, как и всегда, быстро взял себя в руки.

– Что-то вроде. Так вот, этот странник умел путешествовать не только между мирами, но и между реальностями.

Мозг Эмилии уже готов был взорваться от переизбытка новой информации. Ладно, миры – она этого изначально и хотела, – но существование множества реальностей и возможность путешествовать между ними – это было уже чересчур.

– А вы правы, действительно трудно поверить. Но если бы я даже поверила… какое отношение всё это имеет ко мне?

– Это и есть тот самый ключевой момент, – почему-то с грустью ответил Вазир. – Этот странник знал вас и вашу историю. Но не лично вас, а другую Эмилию, ваше alter ego из иной реальности. И однажды вас… её, я хотел сказать, попросили поучаствовать в спасении одного из миров, но она отказалась. Понимаете, этот странник не был личным свидетелем всей этой истории, она дошла до него случайными фрагментами. Но зато он был свидетелем последствий…

Вазир посмотрел в глаза Эмилии и вдруг осёкся. Его взгляд забегал по полу и остановился на носках ботинок.

– Я бы хотел сказать это как-то по-другому, но просто не знаю как. В общем, тот мир погиб. И вместе с ним погиб ещё один.

Глава 4. Амир

Амир даже не особо удивился, когда увидел, что небольшой, но уютный ресторан, в котором он так надеялся позавтракать, оказался закрыт. Вспомнив, что по дороге проходил мимо работающего паба и, хотя обычно посещал подобные заведения только после ужина, решил дать ему шанс. Нормальной еды там, конечно, не будет, но на кофе и закуски можно было рассчитывать. Как и на приличный интерьер.

Несмотря на то что время едва перевалило за полдень, за стойкой уже сидела пара завсегдатаев. Худощавый бармен бросил быстрый взгляд в его сторону и тут же вернулся к изучению стопки чеков на стойке. Амир выбрал маленький столик у окна, нашёл в меню кофе и тост с сыром и ветчиной и демонстративно отложил брошюрку в сторону. Подходить к нему, однако, никто не спешил.

Юная официантка сидела на барном стуле у стойки, увлечённо тыкая в экран своего смартфона. И только когда Амир ощутил разгорающееся в нём раздражение и собирался уже сам напомнить персоналу о своём существовании, бармен наконец-то поднял голову и поймал его недовольный взгляд. Он что-то отрывисто сказал девушке, и та, недовольно передёрнув плечами, взяла со стойки меню и направилась к Амиру.

– Кофе со сливками, пожалуйста. И тост с сыром и ветчиной.

– Кофе со сливками? – внезапно оживилась девушка. – Может, добавим в него немного виски?

Несмотря на вчерашние возлияния, а может, как раз благодаря им, идея показалась Амиру небезынтересной. Но день только начался, а предстоящая встреча с мэром недвусмысленно намекала на то, что расслабляться не стоит.

– Спасибо, но нет. Просто кофе.

Официантке было откровенно всё равно, она даже не попыталась изобразить разочарование. Видимо, на предложение её подвигла только разница в цене напитков, а не «любовь к искусству». В принципе, имеет право. Любая профессия накладывает на человека свой отпечаток, и, глядя на то, как отдельные люди ведут себя с работниками сферы обслуживания, Амир искренне удивлялся, что далеко не каждый официант становится в итоге социопатом. Или социофобом. Хотя он неоднократно замечал, что чуть ли не большинство людей эти понятия постоянно путают.

Вбив имя мэра в поисковую систему, Амир принялся тщательно просматривать все доступные новости, пытаясь угадать, зачем он мог понадобиться высокопоставленному чиновнику. Но в сети можно было найти только публичную, то есть абсолютно бесполезную, информацию. При хорошем раскладе Вазира могли заинтересовать финансовые успехи Амира. Не так давно его скромный заводик по производству БАДов вышел на пятнадцатое место по доходности среди предприятий города. Но, учитывая неформальный характер встречи, надежды на это было мало. Самым неудачным раскладом будет, если он понадобился мэру как странник. Крайне редко, но такие истории иногда случались и ничем хорошим обычно не заканчивались.

Официантка принесла кофе и столовые приборы. Хотя кофе Амир любил горячий, а напиток в чашке оказался еле тёплым, он это просто проигнорировал. Может, потому что ничего другого уже и не ждал. Даже не столько от заведения, сколько от сегодняшнего дня в целом.

Потягивая кофе в ожидании тоста, он рассматривал двух посетителей за стойкой, один из которых показался ему смутно знакомым. Лица Амир не видел, но сгорбленная спина, сальные вьющиеся волосы и чёрный, изрядно потрёпанный костюм будили в нём какие-то нечёткие, но при этом недавние воспоминания. Для Амира было очевидно, что, если они действительно встречались, да ещё и недавно, то встреча наверняка была разовой и вряд ли на трезвую голову. Круг вероятностей эти факты не сужали сильно, так что он ещё немного понапрягал свою память и, так ничего и не вспомнив, оставил это занятие.

Однако скоро уже сам посетитель им заинтересовался. Он неуклюже слез со своего барного стула, возможно, собираясь прогуляться в туалет, но моментально поменял свои планы, когда увидел Амира. Сграбастав свой бокал со стойки, неуверенной, но целеустремлённой походкой мужчина направился прямо к его столику. Амир уже доедал тост и прикидывал, можно ли сейчас под предлогом сильной спешки подорваться к стойке и, расплатившись, уйти. Но, во-первых, выглядело бы это всё как паническое бегство, а во-вторых, откровенно поддатый посетитель находился сейчас между стойкой и Амиром, так что встреча была неизбежной в любом случае.

– Амир! – высоким и не самым приятным голосом воскликнул мужчина.

При этом он так приветственно махнул своим бокалом, что, будь там хоть на палец больше пива, оно бы наверняка выплеснулось на пол.

– Амир! Дружище! Вот уж не ожидал тебя тут встретить!

Дружище? Амир как раз собирался допить кофе и порадовался, что не успел сделать глоток: иначе наверняка бы поперхнулся. Его новоявленный приятель тем временем шумно отодвинул свободный стул и, не дожидаясь приглашения, взгромоздился напротив Амира. Его бокал громко стукнул по столешнице, и пиво снова взметнулось кверху, не добежав до края пару миллиметров.

– А чё ты кофеёк-то, паб же… Может, как тогда, ромчику жахнем?

Ром… Бледное воспоминание мелькнуло в голове у Амира, и он ухватился за него, как за соломинку. Ром он не любил, почти ненавидел. И пил его лишь несколько раз в жизни, в основном тогда, когда уже получал наполненный бокал от людей, которым неудобно было отказывать. Но недели три назад он коротал вечер в единственном на весь Некмэр казино, и бармен буквально ошарашил его новостью, что виски у них закончился, предложив на выбор ром или текилу.

Амир вспомнил, как, пока он объяснял бармену, что ром – это напиток пиратов, которые давно исчезли, и, следовательно, эта мерзкая жидкость должна исчезнуть вместе с ними, а текила является уделом сильных девочек, рядом с ним нарисовался тот самый кадр, который и предлагал сейчас Амиру повторить одну из грубейших ошибок в его жизни. Наверняка тогда именно этот случайный собутыльник и смотивировал его на подобный выбор. А вот если бы он заказал текилу, то мог бы использовать это как повод для знакомства с сидящей рядом девушкой, которая как раз собиралась заказать себе очередную рюмку.

– Спасибо, я по утрам не пью, – Амир старался вложить в свой голос побольше добродушия, но даже сам почувствовал, насколько сухо и высокомерно прозвучал его голос.

Навязчивый гость посмотрел на своё недопитое пиво и заметно обиделся.

– По утрам я тоже не пью, – сообщил он Амиру. – А сейчас уже за полдень.

Пока Амир думал, как ему лучше извиниться и за что именно, настроение гостя снова поменялось в позитивную сторону. Вальяжно откинувшись на спинку стула и едва его при этом не опрокинув, он смачно отхлебнул пива, почти полностью опустошив бокал.

– Классно мы тогда погудели. Я там проигрался малость… Настроение ни к чёрту было. Думал, тяпну напоследок – и домой. А тут смотрю, ты чё-то бармену про пиратов втираешь. А у меня даже кличка раньше была – Пират. Ну ты ж помнишь наверняка, я рассказывал. Друзья так прозвали за то, что ром обожаю. Ну как и ты, конечно. Так, а чё нам пить ещё? Окромя рома из крепкого алкоголя ничего толкового люди не придумали.

– Как насчёт виски? – тоже откинувшись на спинку, поинтересовался Амир.

Пират уставился на него так, словно внезапно разглядел за человеческой личиной гигантского богомола. Сначала с его лица исчезла улыбка, а затем и дружелюбие в целом. Пару секунд он тяжело смотрел на Амира, постукивая пальцами по столу, и тот невольно принялся вспоминать, когда последний раз ему приходилось драться. Вроде, лет семь назад съездил кому-то в баре по лицу при схожих обстоятельствах, но это было не точно.

Лицо Пирата стало как-то странно подёргиваться, и Амир начал прикидывать, как бы в случае необходимости увернуться от летящего в него бокала, но неожиданно понял, что означала эта странная мимика. Его незваный собеседник из последних сил пытался сдержать распирающий его смех. Хватило Пирата ненадолго, и он разразился гомерическим, вполне себе пиратским хохотом.

– Виски… ну ты даёшь… Вот этим ты мне при нашей первой встрече и понравился. Юмор у тебя – огонь.

Амир про себя облегчённо выдохнул и всё-таки глотнул кофе.

– За тёлку извини, кстати, – неожиданно выдал собеседник.

Амир всё-таки поперхнулся. Пират со смесью вины и удивления наблюдал за кашляющим Амиром и в какой-то момент даже потянулся постучать его по спине, но тот торопливо вытянул руку в останавливающем жесте. Откашлявшись, он взял салфетку со стола и аккуратно вытер губы. Смяв салфетку пальцами, Амир бросил её в пустую кофейную чашку и снова откинулся на спинку стула.

– Какую ещё тёлку?

Термин этот Амир не употреблял в принципе, и слово прошло по кончику языка почти ощутимым неприятным жжением. Никаких инцидентов, связанных в тот вечер с женщинами, он не запомнил. С другой стороны, пятнадцать минут назад он не помнил и самого Пирата.

– Ну эту… которую ты коктейлем угостил. Я ей просто тогда сказал, что ты мой младший деловой партнёр, и она как-то сразу на меня переключилась… Так ты вроде ей и не особо интересовался… С другой стороны, коктейль же ты купил.

Что это была за женщина и как он покупал ей напиток, Амир не помнил, но в очередной раз дал себе зарок не пить с кем попало.

Дверь бара распахнулась, и внутрь вошёл новый посетитель. Амир не обратил бы на него никакого внимания, но тот надолго остановился неподалёку от входа, разглядывая обстановку паба. С одной стороны, ничего удивительного в этом не было: он и сам, заходя в незнакомое заведение, оценивал интерьер и публику. Однако мужчина оглядывался так, словно искал кого-то из знакомых. И как-то слишком уж надолго задержался взглядом на Амире и его собеседнике.

Пока новый посетитель оглядывался, мужчина за стойкой успел рассчитаться и нетрезвой походкой направился к выходу. Быстро оценив его кондицию, новичок поспешно отошёл в сторону, освобождая проход.

Пират нёс какую-то полупьяную ахинею, и желание побыстрее от него отделаться росло в Амире с каждой минутой. Он поискал глазами официантку, чтобы попросить счёт, но та, как назло, куда-то испарилась. Бармен же был занят новым посетителем, который рассеяно листал меню, что-то периодически спрашивая. И, что Амиру не слишком понравилось, то и дело бросал быстрые и нервные взгляды в его с Пиратом сторону. Амир был персоной светской, но не публичной, и лишнего внимания к себе не любил.

В попытке хоть на пару минут отделаться от Пирата Амир решил посетить уборную, заодно надеясь, что за время его отсутствия официантка появится в зале. Когда он проходил мимо стойки, новый посетитель внезапно спрыгнул со своего стула и сделал пару шагов по направлению к нему. Сделал он их настолько быстро и нервно, что Амиру пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрыгнуть.

– Извините… Я ищу Амира Нэкмари. Это, случайно, не вы?

Амир внутренне выругался. Ситуации, когда его узнавал незнакомый или малознакомый человек, были редки, и сегодня они явно превысили любую допустимую квоту. Он понятия не имел, кто был этот человек и что ему было надо, да и желания всё это выяснять у Амира не было. Тем более сейчас, когда естественные потребности просили его немного ускориться. Повернувшись в сторону своего столика, он показал пальцем на Пирата и, не моргнув взглядом, ответил:

– Это он.

Уже разворачиваясь, он увидел отчётливое сомнение на лице посетителя. Может, тот ему не поверил, а может, хотел спросить что-то ещё, но Амир уже бодро шагал в сторону туалета.

Он уже закончил своё нехитрое дело и застёгивал брюки, когда из зала вдруг донёсся истошный крик официантки. По крайней мере, ему показалось, что кричала именно она. Опознать этот дрожащий, искажённый ужасом голос было бы сложно, но других женщин в пабе он не видел. Судорожно застегнув ремень, Амир выбежал в зал.

Как раз в тот момент, когда хлопнула, закрываясь, входная дверь.

Официантка всё ещё продолжала кричать, стоя над опрокинутым на пол подносом, не обращая внимания на лужу из пива, обтекавшую её туфли. А рядом со столиком, где ещё недавно сидел Амир, на боку лежал его недавний знакомый. Ноги Пирата конвульсивно подрагивали, а его толстая мясистая ладонь была прижата к шее, что практически не сдерживало льющуюся из неё кровь. Несколько долгих, почти бесконечных секунд Амир смотрел на агонизирующее тело, не в силах заставить себя хоть что-то сделать, а потом, словно опомнившись, бросился на помощь.

На ходу он стащил с себя пиджак и, бросив его на пол, принялся судорожно расстёгивать рубашку, планируя перевязать ею рану на шее. Пальцы не слушались, пуговицы отлетали в стороны, и, когда Амир наконец-то расстегнул рубашку до конца, мужчина на полу внезапно затих, и его ладонь медленно, словно лениво, сползла с шеи и с лёгким стуком ударилась об пол.

Амир всё ещё снимал рубашку, когда почувствовал, как чья-то рука сильно сжала его плечо, и обернулся. Рядом стоял бармен, в свободной руке он сжимал ещё запечатанную упаковку с медицинским бинтом, который, вероятно, только что достал из аптечки.

Амира трясло. Он всё ещё считал, что надо что-то сделать: перевязать рану и вызвать скорую – возможно, медики ещё успеют помочь. Но он и сам понимал, что сделать уже ничего не получится. Бармен подошёл к официантке. Она уже не кричала, а просто всхлипывала, закрывая лицо руками. Он обнял её за плечи, мягко, но настойчиво развернул девушку и повёл её в соседний зал. Она покорно шла, и сквозь женские всхлипы Амир услышал едва разборчивое: «Он ткнул его в шею и вышел… Просто ткнул его ножом в шею и просто вышел!..». Единственным желанием Амира было распахнуть входную дверь и уйти как можно дальше от этого места, но, несмотря на почти шоковое состояние, он понимал, что этого делать не стоит. Объясняться потом перед жандармами будет гораздо сложнее, чем если он дождётся их здесь.

Чёрный с жёлтыми полосками седан приехал минут через десять. Видимо, бармен позвонил им, как только увёл официантку с места убийства. Следом приехал ещё один, и почти одновременно с ними приехала скорая. Несмотря на просьбы бармена оставить официантку в пабе, её усадили в одну из машин вместе с самим барменом. В другую посадили Амира. Сам не понимая почему, он всё ждал, что на него наденут наручники, но этого так и не случилось. Отделение жандармерии, куда их повезли, оказалось неблизко, но доехали они быстро. Несмотря на выключенные мигалки и сирену, водитель гнал как на пожар. Видимо, по привычке.

В отделении Амира встретил приземистый, полноватый жандарм, представившийся сыщиком второго ранга. В званиях Амир не разбирался и, честно говоря, сильно надеялся, что и в будущем не сможет оценить уровень оказанного ему приёма. В жандармерии до этого момента он успел побывать трижды: дважды как свидетель пьяной драки и единожды – как её полноценный участник. Как свидетель он провёл в отделении несколько часов, а как участник – почти сутки, но в этот раз всё закончилось на удивление быстро. К счастью для Амира, бармен не слышал, о чём он разговаривал с посетителем. Узнай жандарм, кого искал убийца, не говоря уже о том, что Амир сам указал на любителя рома, – с него бы три шкуры содрали, пытаясь докопаться к правде. Правды, о которой сам Амир не имел никакого понятия.

Жандарму он сказал, что посетитель паба попросил закурить, – и тут же оказался в категории случайных свидетелей. Служащий вдумчиво, но быстро заполнил протокол, размашисто отпечатал поверх подписи Амира казённый штамп со схематичным изображением сокола, рвущего клювом дохлую крысу, выписал пропуск и объяснил дорогу к выходу.

Из душного кабинета Амир не столько вышел, сколько выбежал. Несмотря на полученный стресс, разум его работал ясно и чётко. Амир понимал, что его хотят убить. И кто бы это ни был, он, скорее всего, уже осознал ошибку и почти наверняка попытается её исправить.

Амир понимал, что должен сейчас думать именно об этом: определить возможного заказчика, выработать стратегию выживания. Но мозг настойчиво сверлила мысль, заткнуть которую ему не удавалось, несмотря на все усилия. Амир всё никак не мог перестать думать о том, что именно он показал пальцем на совершенно чужого ему человека и этим определил его дальнейшую судьбу. Может, он и не воткнул нож в шею, но фактически стал его убийцей.

Глава 5. Эмилия

Эмилия ошарашенно смотрела на Вазира, не в силах вымолвить ни слова. Пока мэр разглядывал носки своих ботинок, она переживала такую бурю чувств, что уже сама боялась потерять над собой контроль. Эмилия чувствовала страх и непонятно откуда взявшуюся вину. Но преобладающей эмоцией была ярость. Как этот маленький толстый чиновник смеет упрекать её в гибели мира – даже двух миров, про которые она впервые слышит?! Почему хоть кто-то может предполагать, что она ответственна за такие вещи? Эмилия ощутила, что чувство вины растёт внутри неё с непреодолимой силой. Странное чувство, незнакомое. Словно она сделала что-то очень-очень плохое. И от иррациональности этого эмоционального коктейля в ней ещё сильнее разгоралась ярость.

– Да как… как вы смеете? Обвинять меня или какое-то там выдуманное alter ego…

Мэр вжался в спинку кресла и замахал руками.

– Нет! Что вы, Эмилия, нет! Я совершенно не пытаюсь вас в чём-то обвинить! И уж тем более – в гибели целого мира. Я всего лишь пытаюсь сказать…

Вазир замолчал.

– Что вы пытаетесь сказать? – спросила Эмилия и сама удивилась, сколько злости прозвучало в её голосе.

– Я пытаюсь сказать… – мэр шумно вздохнул. – Что у вас есть шанс предотвратить катастрофу в нашей реальности. Вы можете принять другое решение. Как бы… альтернативное решение в альтернативной реальности. – Он попытался пошутить, но по лицу Эмилии понял, что сейчас любая шутка будет неуместной.

Эмилия молчала. Да и что она могла сказать? «А, конечно! Дайте мне коня, саблю и самоучитель по спасению миров – и я немедленно отправлюсь в это захватывающее приключение!» Едва ли. Последнее, чего она хотела, – это быть хоть каплю ответственной за выживание мира. Ей с детства внушали, что надо хорошо учиться, уважать старших и не выбрасывать мусор на улицу – и это был ровно тот уровень ответственности, который она была готова принять. И почему она?

– Почему я? Просто скажите мне – почему я?

Мэр наконец-то поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

– Потому что вы особенная, Эмилия…

– Я не особенная! – она резко перебила Вазира, и злости в её голосе звучало даже больше, чем прежде. – Я совершенно не особенная! Пару дней назад у меня даже мысли не возникало, что я чем-то отличаюсь от большинства…

– Но вы отличаетесь, – быстро, но твёрдо вставил Вазир.

Эмилия не нашлась, что ответить. Да, она шагнула в Озеро и вышла «на берегу» другого мира. Но она не считала, что это делает её особенной. Эмилия постоянно встречала талантливых людей, которым казалось, что они исключительные лишь потому, что хорошо поют, хорошо пишут или хорошо рисуют. Но стороннему наблюдателю было вполне очевидно, что за рамками их таланта – там, где не требуется петь, писать или рисовать – это вполне себе заурядные люди. И никто никогда не говорил Эмилии, что она особенная. Разве что мать или мальчики, которые пытались за ней ухаживать. И возможно… И тут девушка вспомнила, кто тоже называл её особенной. Это был незнакомец в Пустыне, благодаря которому она во всё это и вляпалась.

– Хорошо, – почти спокойно сказала Эмилия. – Тогда расскажите, чем именно я такая особенная.

– Я не знаю, – просто ответил Вазир.

Едва начавшая успокаиваться Эмилия вспыхнула снова.

– Не знаете? И всё равно уверены в этом? Может, знаете того, кто знает? Или, может быть, того, кто знает того, кто знает?

Эмилия понимала, что ведёт себя некрасиво, даже по-детски. Но совладать с собой не могла. Вазир, казалось, на эту реплику совершенно не обиделся – и это разозлило её ещё сильнее. Выдохнув, она откинулась на спинку кресла и сделала глоток из бутылки, почти не почувствовав вкуса.

– Я понимаю вашу реакцию, Эмилия. Вы имеете на неё полное право. То, что вы особенная, я знаю со слов того самого странника. И хотя никаких доказательств этого он мне не приводил, я ему верю. И, поверьте мне, не просто так: моё доверие он заслужил за долгие годы. В любом случае, у вас будет возможность поговорить с ним лично, если вы этого захотите.

Такого поворота Эмилия почему-то не ожидала, хотя организовать такую встречу было бы самым логичным и честным шагом со стороны Вазира. Но если в логичности поступков этого чиновника она не сомневалась ни секунды, то насчёт честности уже не была так уверена.

– Когда?

– Завтра. – Только по тому, как Вазир откинулся на спинку кресла, Эмилия поняла, что всё это время он сам находился в напряжении, ничуть не меньшем её собственного. – Вообще, эта встреча была запланирована на сегодня, но сорвалась… по определённым причинам.

Меньше всего Эмилии хотелось провести бессонную ночь, размышляя, какие откровения её ожидают завтра, но был ли у неё выбор? Может, и был. Дать отсюда дёру в такую уютно-знакомую, переполненную людьми и смогом Москву и напрочь выбросить из головы все эти больные фантазии. Только вот Эмилия знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать – забыть эту историю у неё не получится.

– Может, вы мне хотя бы просто объясните, что от меня нужно? Вы же меня не только для этой встречи пригласили?

Вазир как-то грустно посмотрел на Эмилию. Словно на ребёнка, не понимающего, почему нельзя съесть ещё одну конфету перед ужином.

– Я бы действительно хотел поговорить об этом завтра. Не сомневайтесь, я расскажу всё, что знаю, и все возможные… давайте назовём это вариантами сотрудничества. И я обещаю, что у вас будет полная свобода выбора. Не захотите участвовать или даже просто общаться – можете встать посреди разговора, послать меня к чёрту и отправиться домой. Или на прогулку… Кстати, – внезапно оживился мэр. – У вас уже была возможность погулять по Некмэру? Это очень, очень красивый город!

– Нет, – Эмилия даже слегка опешила от такого перехода.

– Вот! Время ещё не самое позднее, вполне успеете посмотреть центр. Я вам выделю провожатого.

Видимо, выражение лица девушки было настолько красноречивым, что мэр поспешно добавил:

– Не тех терминаторов в форме, разумеется. Кого-нибудь, кто привык работать с людьми… эээ… ну вы поняли.

Эмилия чувствовала себя слишком усталой для прогулки, но отказаться от подобного гостеприимства выглядело не самым разумным поступком. Да и что это будет за путешествие, если она так ничего и не увидит? Тут ей пришёл на ум ещё один практичный вопрос, который она немедленно адресовала мэру.

– Вы бы мне что посоветовали: отправиться на ночь домой или переночевать тут, в гостинице?

Денег, тем более местных, у Эмилии не было, но она не сомневалась, что уж этот вопрос мэр как-нибудь решит. Удивительно, но при всём объёме стресса, который она здесь получила, домой ей возвращаться совершенно не хотелось. По идее, ей бы хватило одной минуты, чтобы очутиться в своей собственной, уютной постели, но почему-то даже мысль об этом вызывала тяжёлое чувство усталости.

– Вы, наверное, ещё не прочувствовали, – с лёгкой улыбкой ответил мэр, – раз задаёте подобный вопрос. Адреналин, я понимаю. Вы походите, прислушайтесь к себе, сами быстро поймёте, что домой вам путешествовать сейчас не стоит. Перемещения между мирами отнимают чертовски много сил. Два подряд – выжмут вас досуха, вы просто не сможете завтра оказаться здесь снова.

Эмилия кивнула. Путешествия в Пустыню не были такими уж изматывающими, но переход сюда явно отличался. У неё всё ещё оставалось много вопросов, но она решила с ними повременить. Частично из-за усталости, но больше из-за того, что на её главные вопросы Вазир ответить не мог или же отказывался. Чувствуя, что её уже понемногу начинает клонить в сон, Эмилия села прямее и доброжелательно кивнула мэру.

– Ладно уж. Давайте сюда вашего провожатого.

***

Провожатым оказался высокий темнокожий парень по имени Эльмир. Он был чуть старше Эмилии и поначалу ей даже нравился, но ровно до того момента, пока она не заметила, что юноша её как-то побаивается. Пару-тройку раз она пыталась разговорить его на какие-то отвлечённые темы, но, глядя, как тот зажимается и с трудом подбирает слова для ответа, отказалась от этой идеи.

На этом фоне ей было вдвойне интересно, почему Вазир не пригласил её на свою же вечеринку, организованную в парке. Объяснить это можно было десятком причин, но Эмилию не отпускало параноидальное ощущение, что мэр не хотел, чтобы она с кем-либо общалась. И даже провожатого ей подобрал соответствующего.

Вечер был по-летнему тёплый, но совершенно не душный. И скоро Эмилия, уже уставшая строить в уме теории заговоров, стала просто впитывать впечатления от этой, пусть и странной, но определённо приятной прогулки. Некмэр оказался завораживающе красивым местом. Она всё пыталась сравнить его с каким-нибудь земным городом, где успела побывать, но найти ассоциации удавалось лишь для отдельных кусочков.

Оранжевые черепичные крыши напоминали ей Флоренцию, а трава и деревья – сочную средиземноморскую зелень Чинкве-Терре. Но если внешне Некмэр где-то и был похож на Италию, то по ритму жизни гораздо сильнее походил на Стамбул: хаотичное движение всего и вся – уличных кошек, голубей, машин и, разумеется, прохожих. Словно энергия города не давала людям спокойно прогуливаться по улицам, а заставляла их быть шумными и деятельными.

При этом, несмотря на многолюдность, ощущения толпы у Эмилии не возникало. Может, потому что люди вокруг были вежливы, и даже большие весёлые компании, завидев идущих навстречу, послушно выстраивались гуськом на тротуаре. Так что Эмилии не приходилось лавировать между ними, как это постоянно случалось с ней в Москве.

Она любила вот так вот гулять по улицам городов, где оказывалась впервые. И ей всегда было немного жаль, что она совершенно не разбирается в архитектуре, да и, честно говоря, не хочет разбираться. Даже барокко от готики никогда не могла отличить. Для неё было подлинным мучением, когда одна из подруг, с которой они нередко вместе смотрели фотографии из путешествий, то и дело вставляла: «А вот эта арка – абсолютно классический признак…» или «Видишь вот эти лесенки? Наверняка конец семнадцатого века, максимум – начало восемнадцатого…». Одно время Эмилия даже пыталась читать какие-то статьи и смотреть видеоблоги на эту тему, но обычно её начинало клонить в сон уже на второй минуте – просто было неинтересно. Имеет же она право чем-то не интересоваться?

Тут она задумалась: а чем, собственно, она интересуется в этой жизни? Эмилии много чего нравилось – музыка, живопись, кино, книги, животные. Даже некоторые люди. Но ничего системного. Ничего такого, про что она могла бы сказать: «Да, в этом я разбираюсь». Или хотя бы: «Я на пути к этому». Многие из её друзей относили себя к какой-либо группе. Один – спортсмен-экстремал, другая – фанатка византийской культуры. А она? Эмилия пыталась приткнуть себя хоть в какой-то «кружок», но никаких ассоциаций найти не могла.

И вот теперь она – странник. Но что это значит – быть странником? Если она посетит ещё десяток или даже сотню других миров, кем она станет? Курьером? Но кому нужна посылка в другие миры, если лишь единицы умеют перемещаться между ними? И если верить Вазиру, таскать эти посылки тоже дано не каждому. «Давай к нам!» – говорили они. «Ты особенная», – говорили они. Эмилия как-то быстро для себя решила, что, чем грузить себя подобными размышлениями, лучше просто гулять по городу.

Пару раз она останавливалась напротив баров, просто потому что ей нравился экстерьер и ощущение веселья, неизбежно царившее вокруг подобных заведений. Эльмир каждый раз заметно нервничал, разве что не бледнел, словно не сопровождал Эмилию по поручению мэра, а пригласил её на свидание без рубля в кармане. Да и чёрт бы с ним, всё равно шампанское ей там не нальют. Есть ей не хотелось – и это тоже было к лучшему. Мэр пообещал оплатить заказ еды в номер, а вот про кафе и рестораны даже не упомянул, что прекрасно вписывалось в параноидальную теорию Эмилии. Усталость, как физическая, так и эмоциональная, всё больше давала о себе знать, и, погуляв чуть больше часа, она попросила своего спутника проводить её до отеля. На его лице отразилось настолько нескрываемое облегчение, что Эмилия едва удержалась от троллинга – сделать вид, что передумала, и попроситься в ближайший паб.

До отеля они дошли минут за пятнадцать. Эмилия отдала девушке на ресепшн письмо мэра. Это было что-то вроде поручительства, и Вазир её заверил, что такая бумажка надёжнее денег и паспорта. В этом у Эмилии стали появляться некоторые сомнения, когда она заметила, что работница то и дело бросает на неё любопытные взгляды. Паранойя уже начала разгораться с новой силой, но потом Эмилия подумала, как она сейчас выглядит: молодая девушка в вечернем платье и без вещей, одна заселяется в отель. И даже письмо Эльмир ей отдал уже прощаясь, потому что ей его положить было просто некуда. Так что гость она была действительно странный.

Всё это совершенно не мотивировало на дальнейшие путешествия. Тут-то ей помогли, а что она будет делать в менее дружелюбном мире – без денег, документов и знакомых? Она уже начиталась и наслушалась достаточно страшных историй о том, как туристы теряли свои вещи за границей, и желанный отпуск быстро превращался в ночной кошмар. Но за границей можно хотя бы обратиться в полицию или консульство, позвонить друзьям. Расскажи ей кто-нибудь ещё вчера, что умеет путешествовать в иные миры, но беспокоится о таких вот «мелочах», – и Эмилия назвала бы этого человека занудой и тряпкой, однако на своём опыте проблемы понимаешь быстрее.

Номер оказался небольшой, но опрятный и на удивление современный, что заметно контрастировало со старинным фасадом и классическим холлом отеля. Эмилия картинным движением взмахнула рукой, словно бросая свою несуществующую сумочку в кресло, и рухнула на кровать. Та мягко спружинила, бережно принимая уставшую Эмилию в свои объятия. Несколько минут она так и лежала, разглядывая потолок, но быстро поняла: если продолжит в том же духе, то просто уснёт. С наигранным стоном она поднялась с кровати и отправилась прямиком в душ. А, вдоволь наплескавшись и немного придя в себя, она почувствовала звериный голод.

Полистав меню, она выбрала салат, по описанию напоминавший ей «Цезарь», и какой-то воздушный, непонятно из чего состоявший десерт. Хотела было заказать напиток, но, увидев в списке уже знакомый ей квакус, решила обойтись чаем, благо он и так уже лежал на столике в номере. Мини-бар она даже открыть не рискнула, поскольку не знала, включит ли отель выпитое в счёт для мэра или потребуют с неё при выселении. Эмилия позвонила на ресепшн, и, несмотря на позднее время, заказ приняли и принесли уже минут через двадцать.

Салат оказался действительно вкусным, хоть и совершенно непохожим на «Цезарь». Чай – странноватым, но терпимым. Десерт напомнил ей фруктовый щербет, чего ни по названию, ни по описанию угадать было невозможно.

Отхлёбывая чай у открытого окна, она смотрела на улицу и из последних сил боролась с сонливостью. По освещённым улицам гуляли разномастные компании. То и дело до Эмилии доносился чей-то весёлый смех, и ей казалось преступлением просто так взять и закончить этот вечер, однако усталость понемногу брала своё. Эмилия вздохнула, поставила чашку на прикроватную тумбочку и забралась под одеяло. Подумала, что перед сном надо бы поразмыслить, как себя вести на завтрашней встрече, – и тут же уснула.

Эмилия снова стояла у подножия вулкана, по щиколотку в лаве. Чёрные хлопья вулканического пепла падали с неба, но над самой землёй взлетали обратно, гонимые потоком раскалённого воздуха, порождённого жидким огнём, щедро стекавшим с неровных, выщербленных временем склонов. Пепел кружился в причудливых вихрях, словно почерневшая вдруг снежная буря, безуспешно пытаясь найти покой над горящей землёй. Эмилии вдруг подумалось, что примерно так должна выглядеть зима в аду, но мысль была какой-то отвлечённой – как если бы она пыталась не забыть поставить будильник на раннее утро после того, как провалила серьёзный экзамен.

Как и в прошлый раз, она не ощущала ни жара, ни даже тепла. Кружившийся пепел не щекотал её кожу и не попадал в глаза. Будто бы в шлеме виртуальной реальности, она стояла, не чувствуя раскалённую лаву, плавившую камень под её ногами, и не ощущая, как горячий воздух, клубившийся вокруг неё, сжигает всё вокруг. Не чувствуя страха.

Сначала ей показалось, что слух, как и осязание, тоже пропал, но потом до неё стал доноситься какой-то странный нарастающий гул. И почему-то этот гул вызывал у неё раздражение, щедро приправленное тревогой. Эмилию вполне устраивало, что она не слышит грохот извергающегося вулкана, как и шипение лавы под ногами. Всё – словно кто-то включил голливудский фильм-катастрофу с выключенным звуком. И только гул звенел у неё в ушах, так настойчиво и неприятно, как будто хотел напомнить о существовании чего-то, о чём Эмилия совершенно не хотела вспоминать.

Она бы хотела просто смотреть, как огненные ручьи бегут с самого верха, превращаясь у подножия в горящие реки; как пепел внезапно собирается в крохотный локальный смерч и, пролетев десяток метров, снова распадается на отдельные вихри. Но гул всё звенел и звенел у неё в ушах, прося её оглядеться и вспомнить.

Не выдержав, Эмилия закрыла ладонями уши, плотно прижав их к голове, и гул затих. Какие-то секунды она наслаждалась тишиной, а потом тот же шум появился снова. Сначала еле слышный – настолько тихий, что Эмилии показалось, будто она сама его выдумала. Но он становился всё громче и громче, пока не начал звучать даже более отчётливо, чем до момента, когда она прижала ладони к ушам. Эмилия знала, что ей не избавиться от этого звука. Даже если порвать себе барабанные перепонки, оглохнуть, он всё равно найдёт её. И тогда Эмилия закричала.

Глава 6. Амир

Уже в такси Амир понял, что выбрал галстук, совершенно не подходящий к его тёмно-синему костюму. Домой возвращаться было поздно, на встречу с мэром он и так уже еле успевал. К тому же помощница Вазира, или кем она там была, сказала ему, что встреча неофициальная и дресс-кода как такового нет. Так что он просто снял галстук и бросил его в портфель.

– Душно?

Амир даже не сразу понял, что таксист обращается к нему.

– Если душно, я кондиционер включу. Так обычно не включаю – клиенты жалуются, что дует им.

– Спасибо, мне не душно.

Судя по несвойственной таксистам Некмэра вежливости, водитель был не прочь поболтать, чего Амиру совершенно не хотелось. Обычно он был не против поговорить со случайным знакомым, но сейчас намеренно дал вежливый и лаконичный ответ, намекая, что не расположен поддерживать беседу.

– Дело ваше, меня кондиционер не напрягает. Некоторые, знаете, чуть ли не в драку лезут, если включить. А другие, наоборот, возмущаются, что деньги заплатили, а сервис им оказывают не полностью. А недавно я одну пару подвозил – так парень попросил включить кондиционер, а девица его…

Над тем, что его может ждать на встрече, Амир уже не думал. После случившегося в пабе всё казалось каким-то блеклым и ненастоящим, зыбким. Как, например, человеческая жизнь. В том числе и его собственная. Наверное, этот парень, называвший себя Пиратом, тоже переживал по каким-то важным для него поводам. Тоже строил планы. Может быть, даже тоже считал, что самое страшное, что с ним завтра может случиться, – это визит к врачу по поводу внезапно заболевшей печени. И вот теперь он мёртв. Просто потому…

– Вас где высадить? – вопрос таксиста вырвал Амира из закрутившегося вихря размышлений. – Может, там, у ресторанчика?

Амир намеренно назвал не адрес резиденции мэра, а просто близкую к нему точку, планируя дойти до самого здания пешком. Но сейчас они стояли на светофоре в десятке метров от нужных ему ворот, а времени до начала встречи оставалось всего ничего.

Амир вышел из такси и направился прямиком к воротам, почти физически ощущая на себе взгляд, которым его провожал таксист. Через пару секунд за его спиной взвизгнули шины, и такси рвануло вниз по улице – несколько быстрее, чем можно было ожидать даже от самого лихого водителя.

Ещё год назад ему пришлось бы жать кнопку коммуникатора и объясняться с охраной, рассказывая, кто он такой и почему хочет войти, но недавно почти все государственные резиденции автоматизировали, и распознавшая гостя камера услужливо открыла перед ним ворота.

Первым и не самым приятным сюрпризом для Амира стала вечеринка, вовсю бурлившая на территории парка. Совмещать подобные мероприятия и встречи, пусть даже неофициальные, было не принято. Скорее всего, это означало, что встречу пришлось назначить стихийно, и Амиру это не сулило ничего хорошего. Одно дело, если Вазир посчитал его связи и опыт полезными для очередного государственного проекта, и совсем другое, если планировалось «тушить пожар». К тому же его слегка покоробило, что он не оказался в списке приглашённых. Не на встречу – на вечеринку. Только за первые пять минут он насчитал с десяток гостей, с которыми обычно пересекался на всех значимых светских мероприятиях в Некмэре.

Высокая черноволосая девушка, стоявшая за одним из столиков, увидела Амира и приветливо помахала ему рукой. Девушку он не вспомнил, поэтому просто помахал в ответ и торопливо прошёл мимо. Он не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал себя настолько паршиво, а необходимость продираться через компании веселящихся людей делала всё только хуже.

Вдруг Амир резко остановился прямо посреди дорожки, и в него едва не влетела бодро шагавшая позади пара. Извинившись, он отошёл в сторону и продолжил наблюдать за сценой, которую совершенно не ожидал увидеть. Чуть впереди, метрах в двадцати от него, стояла стройная девушка среднего роста с длинными рыжими волосами. Амир не обратил бы на неё особого внимания, но кое-что выделяло её в толпе. А именно – пара здоровенных жандармов, которые вели себя так, словно собирались арестовать опасного преступника. Разве что кобуру пока ещё никто не расчехлил.

Даже на расстоянии девушка выглядела напряжённой – её явно тяготило присутствие представителей правопорядка. Рядом с девушкой и жандармами стояла компания подростков, каждый из которых смотрел на происходящее с удивлением не меньшим, чем испытывал сам Амир.

Перекинувшись с девушкой и подростками всего несколькими фразами, жандармы отправились в противоположную Амиру сторону. Рыжеволосая девушка послушно плелась с ними, не оглядываясь.

Увидев подобную сцену на любом другом мероприятии, Амир бы предположил, что девушка была незваной гостьей и вычислившая её охрана просто препровождала нахалку к выходу. Но попасть в резиденцию мэра без приглашения было попросту невозможно. Несмотря на отсутствие видимой охраны на входе, парк вдоль и поперёк просматривался камерами, и даже у белки не было бы шанса проскочить незамеченной. Да и девушку жандармы вели явно не к выходу.

Ситуация была любопытной, но не настолько, чтобы отвлечь Амира от собственных проблем – до предполагаемой встречи с Вазиром оставались считанные минуты. Окликнув официанта, он поинтересовался, в какой части парка находится сама резиденция, и выяснилось, что идти ему нужно ровно в том же направлении, куда жандармы уводили девушку. Пока Амир размышлял, обогнать ли ему этот странный конвой или, наоборот, подождать, пока они отойдут подальше, всё внезапно решилось за него.

Какой-то высокий темнокожий парень отошёл на край дорожки, провожая жандармов взглядом, и приветливо помахал Амиру – как старому знакомому. В отличие от «Пирата», парня он вспомнил почти сразу. Не имя, правда, но точно знал, что тот работает в администрации мэра, возможно, даже его личным помощником. Первая хорошая новость за сегодня: хотя бы не придётся блуждать по парку в поисках нужного дома.

– Амир! Рад вас снова видеть. Меня зовут Эльмир, я секретарь второго ранга у Вазира. Может, помните, мы с вами встречались на благотворительном приёме недавно…

– Разумеется, я вас помню. Вы были со своей девушкой… – тут Амир понял, что забыл не только его имя. – Вы не могли бы проводить меня до резиденции? Встреча уже начнётся с минуты на минуту, и я не хотел бы…

– Извините, – максимально деликатно перебил его секретарь. – Как раз поэтому я и здесь. Дело в том, что один из участников встречи… один из ключевых участников… не смог сегодня приехать. И, к моему огромному сожалению, встречу пришлось перенести на завтра.

«А что, так можно было?» – мысленно чертыхнулся Амир. Он машинально сунул руку во внутренний карман пиджака, но вспомнил, что бросил курить чуть меньше года назад. Хотя идти на эту встречу ему не хотелось изначально, её перенос был ещё хуже. Состояние неведения порядком трепало нервы, и продлевать эту агонию ещё на сутки Амиру совершенно не хотелось. Стрелять в гонца, однако, смысла не было, и, поблагодарив Эльмира, он сосредоточился на том, чтобы провести вечер максимально эффективно и не дать себе окончательно погрязнуть в депрессии. А именно – отправился на поиски ближайшего бара.

***

Небольшая стойка из красного дерева уютно притаилась под роскошным ветвистым кедром. Барных стульев было всего три, но и они пустовали: гости предпочитали раскиданные по парку столики. Амира это более чем устраивало – сейчас для него был не лучший момент, чтобы поддерживать старые связи, не говоря уже о налаживании новых. Два бармена в белых рубашках работали за шестерых, смешивая коктейли и щедро кидая лёд в напитки. Один из них с тоской посмотрел на Амира, когда тот взгромоздился на стул: видимо, такой клиент не особо вписывался в накопившуюся очередь заказов. Натренированной рукой он за пару минут смешал мохито, бросил три кубика льда в бокал с бурбоном и, почти не глядя, наполнил два стакана квакусом. Закончив с напитками, он повернулся к Амиру.

– Виски, сто. Двa кубика льда, – опередил его Амир, не дожидаясь дежурного приветствия.

Бармен кивнул и, пробежавшись опытным взглядом по костюму Амира, выбрал виски из средней ценовой категории. Амир не возражал. В разные и далеко не худшие моменты жизни он сам выбирал и более дешёвые бренды, а сейчас качество напитка стояло для него не на первом месте.

Амир разглядывал тающий в янтарной жидкости лёд, лениво вращая тяжёлый четырёхугольный стакан подушечками пальцев, а потом сделал деликатный глоток, осушив стакан наполовину. Виски обжёг горло, оставив на языке щиплющее послевкусие. Приятное тепло растекалось в животе, обещая, что паршивое настроение не останется с ним надолго. Амир понимал, что алкогольное опьянение – это веселье, взятое в кредит, но сейчас занял бы и больше, если бы мог.

Минут через десять он попросил повторить заказ. Игнорируя недовольный взгляд бармена, Амир разглядывал ряды бутылок на полках, выискивая незнакомые марки. Таких почти не было. В юности он любил экспериментировать и из каждого похода в бар устраивал соревнование по дегустации. Какое-то время это даже играло ему на руку во время его первых длительных отношений. Пока его девушка называла друзей Амира алкашами, его собственные пятничные состояния она объясняла тем, что он просто «намешал». Амир чуть улыбнулся этим воспоминаниям, но потом его блуждающий взгляд наткнулся на ряд бутылок с ромом. Улыбка исчезла; он моментально опрокинул в рот остатки виски и снова попросил повторить.

Иногда возле стойки оказывались какие-то люди или небольшие компании, но никто надолго не задерживался. Кто-то получал свой напиток и сразу исчезал, кто-то начинал его пить за стойкой и исчезал позже, увлекаемый подошедшими друзьями. Пару раз кто-то из них начинал было разговаривать с Амиром, но его хмурый вид и односложные ответы быстро завершали общение.

Где-то на середине четвёртого стакана за стойкой оказалась пара молодых женщин, тут же заказавших два мохито и попросивших у Амира сигарету. Привычно ответив, что не курит, он зачем-то добавил, что количество спирта в его организме делает курение рядом с ним небезопасным. Неожиданно шутка вызвала у девушек восторг, и между ними тремя завязалась лёгкая необременительная беседа.

Хотя поначалу он общался с обеими подругами, постепенно одна из них – высокая брюнетка в чёрном коктейльном платье – оттянула внимание на себя, задавая вопросы и что-то рассказывая. Амир поддерживал беседу, иногда «залипая» то на её длинные стройные ноги, то на вырез в декольте, и даже не заметил момента, когда её подруга куда-то исчезла.

Мелькнула мысль спросить у брюнетки, куда она делась, но он не смог вспомнить её имя. Это его мало расстроило, но ощущение неловкости пришло чуть позже, когда он осознал, что и имя брюнетки тоже не помнит. Ничего удивительного, подумалось Амиру – он же пришёл сюда, чтобы забыть. Мысль показалась ему неестественно весёлой.

Он отставил пустой стакан и попросил бармена повторить. Ответ настолько его ошарашил, что он переспросил ещё раз.

– Вечеринка закончилась пятнадцать минут назад. Бар закрыт.

Волна праведного гнева заклокотала в горле Амира и уже собиралась вырваться в виде оскорбления в адрес бармена, но тут он почувствовал тёплую ладонь на своём колене.

– Если ты хочешь свой виски, – вполголоса сообщила ему брюнетка, – ты можешь получить его у меня в номере. Там есть отличный и почти нетронутый минибар.

Глава 7. Эмилия

После приснившегося кошмара Эмилия долго не могла уснуть. Она даже позвонила на ресепшен, который работал круглосуточно, и попросила разбудить её в девять – на случай, если заснёт уже почти под утро. Однако проснулась в семь самостоятельно благодаря тому, что забыла задёрнуть шторы в номере, и теперь комнату заливал яркий солнечный свет.

Ещё минут десять поворочавшись в кровати, она сдалась и, откинув одеяло, опустила ноги на прохладный пол. Времени до встречи оставалось с запасом, так что она решила помыть голову. На всякий случай проверила наличие фена в номере и отправилась в душ. Кран с холодной водой здесь располагался слева, а с горячей – справа, и с непривычки Эмилия обдала себя сначала кипятком, а потом и холодом, зато окончательно проснулась.

Полистав меню, она безошибочно определила кофе и, уже не без сомнений, что-то похожее на яблочный сок и блинчики с творогом. Заказ принесли минут через десять после звонка на ресепшен. Кофе был вкусным и почти земным, разве что слишком крепким. Блинчики с творогом оказались сэндвичем с рыбой, а сок – вонючим напитком, на вкус напоминавшим кефир, который она сразу вылила в раковину.

В целом завтрак её полностью устроил. Она уже поняла первое правило путешественника между мирами: если половину из заказанного можно есть и пить – то это уже удача. Впрочем, примерно так же это работало для неё и на Земле, в любой зарубежной поездке.

Больше всего ей хотелось выйти из отеля и хотя бы немного погулять по окрестностям. Один и тот же город может выглядеть совершенно по-разному в дневное и вечернее время, и прогулка наверняка получилась бы интересной. Но Вазир заранее попросил её покидать номер только в сопровождении Эльмира, мотивируя это заботой о её безопасности. На её картинное недоумение, что такого опасного может быть для девушки в его городе, мэр ответил длинным монологом, смысл которого сводился к… Впрочем, к чему именно сводилась эта речь, Эмилия так и не поняла. Вазир в совершенстве владел способностью, по сути ключевой для любого политика, – умел сказать много и при этом не сказать ничего.

Так что время в ожидании Эльмира она провела максимально «увлекательно»: смотрела в окно, разглядывая то здание напротив, похожее на мечеть, то людей, бегущих внизу по тротуару. Внимательно прочитала разные отельные инструкции и ещё раз проштудировала меню, которое и так отлично запомнила. Проверила все открывающиеся и выдвижные ящички (почти все они оказались пустыми). С интересом заглянула было в минибар, но, увидев стоящий в дверце квакус, торопливо захлопнула дверцу обратно. Подумала, не застелить ли кровать, и на этой мысли осознала, что настолько скучно ей не было, наверное, никогда.

Можно было бы дождаться Эльмира, сидя в номере, но чтобы хоть как-то себя развлечь, Эмилия спустилась в холл. Хотя это решение она могла принять и не от скуки вовсе. Эмилия опять начинала нервничать, и это ощущение колебалось в пределах от лёгкого беспокойства до чего-то похожего на паническую атаку.

Кто будет на встрече? Что ей скажут? Что скажет она? Умом Эмилия понимала, что трепать себе нервы этими вопросами бессмысленно, но нервная система слала мозг лесом и уверенно брала бразды управления настроением в свои косолапые руки.

Войдя в холл, Эльмир прошёл в метре от девушки, направляясь к ресепшену. Может, просто не узнал её – Эмилия сидела спиной к дверям, – но скорее просто не ожидал увидеть её здесь. Окликать его девушка не стала, а с некоторым злорадством наблюдала, как он набирает телефон её номера на стойке. Эльмир приложил трубку к уху и сосредоточенно слушал гудки, на глазах теряя спокойствие. Мог бы предположить, что Эмилия всё ещё крепко спит или отправилась в душ, но, судя по выражению его лица, в его воображении уже рисовались картины сбежавшей подопечной.

В конце концов он положил трубку и что-то спросил у сотрудницы – той самой, которая принимала у Эмилии ключ от номера. Она терпеливо дослушала Эльмира до конца и показала рукой в её направлении.

То ли подойдя, то ли подбежав, он торопливо пожелал Эмилии доброго утра и не столько проводил, сколько выпроводил её из отеля. Эмилия надеялась посмотреть на город хотя бы по пути в резиденцию Вазира, но прямо у дверей отеля их ожидало такси – ещё и с тонированными стёклами в пассажирской зоне. Однако делать было нечего, и, напрочь проигнорировав Эльмира, услужливо открывшего ей дверь, она обошла машину с другой стороны и забралась на заднее сиденье.

– Вам кондиционер включить? – вдруг поинтересовался водитель. – Или окна откроете?

– Окна! – моментально отреагировала Эмилия, и вытянувшийся было для ответа Эльмир разочарованно откинулся обратно на сиденье.

При дневном свете Некмэр уже не казался диснеевской сказкой, но всё ещё оставался ослепительно красивым. Причём ослепительно – в буквальном смысле: от обилия белого камня, освещённого ярким солнцем, у Эмилии уже болели глаза, что не помешало ей испытать разочарование, когда поездка слишком уж быстро закончилась.

Парк был настолько пустым и тихим, что Эмилия засомневалась – а не привиделась ли ей вчерашняя вечеринка? Исчезли не только люди, но и столики, кресла-мешки и переносные светильники. Неудивительно, конечно, но почему-то, вспоминая вчерашний праздник, на котором ей так и не удалось почувствовать себя гостьей, она ещё острее ощутила своё одиночество. А вслед за ним и порядком ей поднадоевший страх неизвестности. Впрочем, хотя бы с неизвестностью скоро будет покончено, и эта мысль наполняла Эмилию тревогой и восторгом одновременно.

Она почему-то ожидала, что встреча состоится в том же дышащем официозом кабинете, где она общалась с Вазиром, но Эльмир провёл её дальше, по первому этажу, и, пройдя холл, повернул направо в узкий коридор, который они прошли почти до конца. Толкнув ничем не выделявшуюся дверь, Эльмир посторонился, пропуская Эмилию вперёд.

Комната за дверью не уступала размерами кабинету, но была на порядок более уютной. Все её стены состояли из стеллажей с книгами, поднимавшихся до самого потолка. Книжное изобилие прерывалось лишь двумя зашторенными окнами напротив двери и большим камином вдоль одной из стен. В центре стоял большой и на вид довольно старый деревянный стол, который окружали такие же старые деревянные стулья с мягкой обивкой. Сама Эмилия предпочитала современный стиль, особенно насмотревшись на безвкусные интерьеры с антикварной мебелью, но в этой комнате было как-то по-домашнему уютно.

Кроме неё и Эльмира в комнате никого не было. Помощник мэра объяснил, что остальные участники встречи подойдут с минуты на минуту и, сославшись на сильную занятость, оставил Эмилию одну. Уют уютом, но, оставшись без сопровождающего, она занервничала ещё больше.

Пытаясь как-то отвлечься, она подошла к стеллажу и начала рассматривать книги, иногда проводя по корешкам пальцами. Наткнувшись на большой альбом, посвящённый истории Некмэра, Эмилия вытащила книгу с полки и открыла её примерно на середине.

В центре снимка, занимавшего почти целую страницу, выделялось красивое здание, которое она про себя окрестила «мечетью». Фото было чёрно-белым и выглядело действительно старинным, по качеству – примерно как снимки Москвы конца XIX века. Под фотографией был абзац текста с описанием, и Эмилия уже приготовилась узнать наверняка, чем же это здание было на самом деле, но тут она услышала за своей спиной звук, который ожидала услышать здесь в последнюю очередь. А именно – громкое и отчётливое «мяу».

Эмилия шарахнулась так, что едва не влетела в стеллаж. Обычно она, как киношный мошенник, чувствовала подобную опасность за километр. А точнее, задолго до того, как увидит кошку: у неё начинали слезиться глаза, а во рту першило так, словно она жевала еловую ветку. Но сейчас никаких признаков аллергии не наблюдалось и в помине.

Она обернулась, инстинктивно задержав дыхание, хотя и понимала, что это бесполезно. Кот сидел на столе, полувопросительно-полутребовательно глядя на Эмилию. Почему-то она сразу определила его именно как кота, а не кошку – может, потому что умилительная кошачья мордочка выглядела как-то хулиганисто. На шее короткошёрстного зверя среднего размера отчётливо красовался красный ошейник.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом кот снова повторил свою то ли просьбу, то ли требование, и Эмилия окончательно растерялась. Никакой еды у неё с собой не было. На секунду она задумалась, не погладить ли кота, но не решилась. Если бы он вился вокруг неё и тёрся об ноги – тогда да. А так было непохоже, что он пришёл к ней именно за этим.

Пока она размышляла, как поступить, кот чихнул. Этого Эмилия тоже не ожидала, но в этот раз хотя бы не подпрыгнула. «А вот интересно, если у меня в этом мире нет аллергии на кошек, то вдруг у них – на меня?» Кот тем временем как-то строго на неё посмотрел, словно не одобрял подобных размышлений, и, развернувшись, фыркнул и потрусил от неё через весь стол. Там он спрыгнул на пол и исчез из поля зрения.

Эмилия торопливо обошла стол, но кота так и не увидела. Удивиться такому чуду она не успела – потому что дверь распахнулась, и в комнату вошёл Вазир. Его сопровождал какой-то парень, выглядевший ровесником Эмилии: худощавый, чуть выше среднего роста, с азиатскими чертами лица. Эмилия не знала, есть ли в этом мире Азия и насколько это сравнение уместно, но мозг её упорно шёл по проторённой дорожке, подбирая знакомые ассоциации и вывешивая ярлыки на всё, что она видела.

А вот сам Вазир ей сегодня совершенно не понравился. Лицо его выглядело усталым и измотанным, словно он не спал всю ночь. Эмилия надеялась, что ей это просто показалось, но вид у мэра был даже не измотанным, а по-настоящему несчастным, как будто со вчерашней встречи с ним приключилось что-то действительно плохое.

Эмилия понятия не имела, относилось ли всё это к их сегодняшней встрече, но оптимизма это ей точно не добавило. Увидев её, Вазир натянуто улыбнулся, даже не пытаясь разыграть вчерашнее дружелюбие и казавшийся уже позавчерашним позитив.

– Эмилия, доброе утро. Остальные участники встречи подойдут с минуты на минуту. Не все, правда… но об этом позже.

Она вопросительно посмотрела на спутника Вазира, и мэр оглянулся на стоящего рядом парня, словно не ожидал его там увидеть.

– Ах да… Знакомьтесь: Эмилия – это Реза. Реза – это Эмилия.

Парень вежливо кивнул девушке. Лицо его было таким же неподвижным, как горное озеро в безветренный день, и разобрать, рад ли он знакомству, а если рад, то насколько, Эмилии было не под силу. Реза и Вазир подошли к столу, но если парень просто отодвинул стул и сел, то мэр взялся за спинку кресла и застыл, уставившись невидящим взглядом куда-то на стеллажи. Правда, он быстро опомнился и, повернувшись к Эмилии, выдавил из себя ещё одну улыбку – на этот раз чуть более правдоподобную.

– Да вы не стойте, – Вазир демонстративно отодвинул от стола стул. – Присаживайтесь! Народу будет немного, места всем хватит… Как вам вчерашняя прогулка? Понравился Некмэр?

– Очень, – ответила Эмилия с некоторой злостью. – В вечернем освещении – настоящая сказка!

Вазир кивнул, явно не уловив сарказма. Впрочем, вряд ли он когда-либо слышал другой ответ на подобный вопрос: похвалить город на встрече с мэром – такая же часть этикета, как поздороваться.

– Хотите чего-нибудь выпить? Попить, я имею в виду. Я помню, что квакус вам вчера не особо понравился.

Это стало для Эмилии сюрпризом. Напиток действительно был мерзкий, но она же пыталась скрыть свою реакцию – старалась даже не поморщиться. Видимо, шпионкой ей не стать ни при каком раскладе.

– Воды, пожалуйста.

Вазир кивнул, подошёл к одной из книжных полок и что-то нажал. Полка быстро и бесшумно уехала в пол, открыв за собой холодильник с напитками. Взгляд Эмилии сам собой зацепился за жестяную банку со знакомым ей логотипом: ровно такой же был на паре-тройке кофеен, мимо которых она вчера проходила в городе.

– Вазир? Извините… А в банке с треугольным рисунком – это же кофе?

– В этой? Кофе. Только он холодный. Да и вообще, не столько кофе, сколько кофейный напиток: сплошной сахар. Если хотите кофе – я распоряжусь, вам сделают.

– Не надо, спасибо, – торопливо ответила Эмилия, вспомнив, чем это кончилось в прошлый раз. – Такой мне вполне подойдёт.

Замок на банке как-то неуловимо отличался от привычных «земных», и Эмилия едва не сломала себе палец, открывая напиток.

– Кот у вас красивый, – сказала Эмилия, проверяя, цел ли ноготь. – Хотя и видно по нему, что вредный немного.

– Кот? – брови Вазира удивлённо взлетели вверх. – У нас тут нет никакого кота.

Прежде чем Эмилия нашлась, что ответить, дверь комнаты распахнулась снова, и стоящий за ней Эльмир чуть посторонился, пропуская вперёд двух новых гостей. Оба оказались мужчинами. Первому на вид было лет тридцать пять – простое, но располагающее к себе лицо, серые глаза. Его внешность можно было бы назвать непримечательной, если бы не две детали. Во-первых, Эмилию впечатлил небольшой, но заметный шрам на его правом виске – неровный, словно от серьёзной рваной раны. Во-вторых, хотя ростом он был чуть выше среднего, то, как он двигался, и его подтянутая атлетически сложенная фигура сразу напомнили Эмилии её троюродного дядю, служившего когда-то в спецназе.

Другой гость, зашедший в комнату вслед за атлетом, заинтересовал Эмилию гораздо больше. Высокий, с чёрными как смоль волосами, но пронзительными серо-голубыми глазами и тонкими аристократическими чертами лица. Его тёмно-серый костюм сидел на нём как влитой, а отсутствие галстука и расстёгнутая верхняя пуговица рубашки как бы подчёркивали, что костюм для него – это всего лишь повседневная одежда, а не униформа для официальных мероприятий.

Заинтересоваться им всерьёз Эмилии помешали две вещи. Конечно же, возраст: хотя ей нравились мужчины постарше, этому на вид было лет двадцать восемь, а то и все тридцать. Но гораздо больше ей не понравился оценивающий взгляд, которым он бегло окинул Эмилию, входя в комнату. Несмотря на небольшой опыт знакомств и отношений, она понимала: от мужчины, который так смотрит на девушку, ничего хорошего ждать не приходится. Ещё и лицо его было не менее уставшим, чем у Вазира.

– Итак, все в сборе! – воскликнул Вазир с откровенно наигранным энтузиазмом. – Пожалуйста, присаживайтесь, где вам будет удобно. Джон, Амир, хотите чего-нибудь выпить? Разговор может затянуться, так что рекомендую хотя бы воду.

– Я бы не отказался от кофе, – признался мужчина в костюме.

Эмилия как-то сразу про себя решила, что именно его зовут Амир. Может, она и мыслила стереотипно, но точно бы удивилась, если бы его звали Джоном. Точнее, будь он Джоном сам по себе – это было бы нормально, но тогда второго мужчину звали бы Амиром. А вот в такую рокировку девушка не верила.

– Кофе не получится, к сожалению, – не моргнув глазом ответил Вазир. – Помощника я уже отпустил, а кроме него кофе готовить некому.

Эмилия могла лишь надеяться, что её искреннее изумление не отразилось на лице. Вазир же сам предлагал ей кофе минут пять–десять назад. Может, он и правда только что отпустил Эльмира… но гораздо больше это походило на его персональное отношение к дорогому гостю, который был для него не таким уж и дорогим.

Амир заметно удивился такому ответу, но совершенно спокойно поменял свой «заказ» на бутылку воды. Джон произнёс название, которого она не знала, и получил от мэра небольшую банку с чем-то похожим на лимонад. Вазир критически осмотрел содержимое холодильника, выбирая напиток для себя, и неожиданно достал банку с холодным кофе, такую же, какую получила Эмилия. Она уже хотела записать его в НЛП-манипуляторы, но мэр повертел банку в руках, поставил обратно и тоже взял воду.

Все присутствующие расселись за столом и, хотя места выбирали себе сами, оказались примерно на одинаковом расстоянии друг от друга. Эмилия разглядывала каждого по очереди, пытаясь понять, какие эмоции они испытывают, но этот паззл ей было не собрать.

Лицо Джона выражало вежливую заинтересованность, на лице Амира была какая-то безграничная усталость – которая вполне могла оказаться обычным похмельем; покерфейс Резы не давал ей абсолютно никакой информации; а что там было на лице Вазира, её совершенно не интересовало – мэру она не доверяла уже ни на грош. Сейчас ей больше всего хотелось узнать, кто из этой троицы тот самый таинственный путешественник между альтернативными вселенными. Гадать было бессмысленно, да и незачем – всё равно всё уже скоро расскажут.

***

Вазир положил руки на стол, сцепил пальцы и как-то по-особенному торжественно оглядел присутствующих.

– Прежде всего хочу сказать вам спасибо за то, что нашли время приехать на эту встречу. Я знаю, что все вы люди занятые, и хотел бы извиниться, что приглашение было получено вами в последний момент. Так уж сложилось. Чтобы нам всем было сегодня проще общаться, я вас представлю. Молодого человека справа от меня зовут Реза…

Эмилия опять ощутила лёгкий мандраж, понимая, что очень скоро очередь дойдёт и до неё. Особенно её пугала мысль, что Вазир с ходу начнёт рассказывать всем, какая она, по его мнению, особенная.

– Нашего мускулистого гостя зовут Джон, – Джон коротко кивнул присутствующим. – А скучающего молодого человека зовут Амир. – Амир тоже кивнул и механически улыбнулся, словно эта встреча была для него десятой за сегодняшнее утро.

– И, конечно же, позвольте мне представить вам нашу очаровательную гостью Эмилию.

Вопреки ожиданиям и страхам, Эмилия удостоилась лишь беглого внимания остальных гостей, после чего все взгляды тут же вернулись к Вазиру. Вроде бы это было именно то, чего ей хотелось, но почему-то Эмилия почувствовала себя несколько обделённой. Всё-таки она единственная девушка на встрече, могли бы и побольше уделить ей внимания.

– Зачем я вас сюда пригласил, я объясню буквально через минуту, но начать нашу встречу я хотел бы с одного простого, но очень интересного факта. Несмотря на то, что все вы разные и не связанные между собой… насколько я знаю, люди, – у всех вас есть что-то общее. И это что-то – способность путешествовать между мирами. Проще говоря, все вы – странники.

Эмилия сама не знала почему, но это заявление не стало для неё чем-то удивительным. Скорее наоборот, чего-то такого она и ожидала. А вот остальные гости восприняли заявление мэра несколько более эмоционально. Точнее, большинство из них. Вежливая заинтересованность Джона вдруг стала просто заинтересованностью. Он отставил бутылочку с напитком и посмотрел на остальных гостей с откровенным интересом. В контраст ему, Амир уставился на стол, а его лицо поморщилось, словно от зубной боли. И только лицо Резы оставалось всё той же непроницаемой маской, словно он планировал выиграть мировой турнир по покеру.

В комнате повисло молчание. Эмилия, как и все, ждала продолжения речи Вазира, но тот не спешил, явно ожидая вопрос или комментарий от кого-нибудь из гостей. Как ни странно, но первым не выдержал Амир.

– Я так понимаю, это и стало причиной нашего приглашения? По правде говоря, я никогда не берусь за работу, связанную…

– Это не работа, – бесцеремонно перебил его Вазир. – Это миссия!

Теперь уже поморщился Джон, и по лицу мэра было видно, что он пожалел о таком скоропалительном и высокопарном высказывании. Но отступать ему было некуда.

– Может, это прозвучало слишком вычурно, но давайте я объясню вам ситуацию, а выводы вы уже сделаете сами. Боюсь, мне понадобится сделать некоторое отступление для Эмилии.

Она едва не вздрогнула, хотя ничего плохого в контексте высказывания для неё это вроде бы не означало.

– Вы же не успели ещё познакомиться с миром, который у нас называется Созвездием?

Вопрос звучал как риторический, но Вазир смотрел на неё так, словно и правда не знал, обладает она этим сакральным знанием или нет.

– Нет, – честно ответила девушка. – Пока не успела.

Вазир удовлетворённо кивнул.

– Созвездие – это действительно уникальный мир. Любой другой из известных мне миров существует сам по себе, как замкнутая экосистема. Если бы не странники, я и знать бы не знал, что все эти миры существуют. Но Созвездие является, по сути, симбиозом двух миров, это своего рода аномалия. Особенность этих миров заключается в том, что между ними есть тоннель… или портал – называйте, как хотите. Благодаря этому тоннелю между мирами Созвездия могут путешествовать… скажем так, не только странники. Не без подготовки и не всегда удачно, но могут. Парадокс заключается в том, что именно для этих миров и только для них странники представляют серьёзную опасность. Так ведь, господа?

Вазир посмотрел на гостей так, словно обвинял их в том, что они опасны для Созвездия.

– Так говорят, – без особых эмоций ответил Джон. – На моей памяти этого никто не проверял.

Почему-то это высказывание развеселило Амира; он даже сдержанно улыбнулся.

– Удивительно, да? – с иронией переспросил Вазир. – Видимо, желающих не было.

Потом он повернулся к Эмилии и продолжил уже серьёзно:

– На самом деле, желающие были. Именно поэтому Созвездие вкладывает огромные ресурсы в департамент, который занимается выявлением странников с целью… давайте назовём это «ограничением свободы их передвижений» – сам департамент как раз такую формулировку и использует. Теоретически не имеющих злого умысла странников они должны воспринимать как туристов. На практике любой странник в пределах Созвездия воспринимается как враг.

Эмилия ожидала, что Вазир сейчас расскажет, чем же такие, как она, могут быть опасны для целого мира, даже двух миров, но тот, очевидно, решил сделать ещё одну драматическую паузу и замолчал, выжидательно глядя на неё. Эмилия сдалась.

– И чем же мы, странники, так опасны для этого Созвездия?

– Тем, что вы перемещаетесь куда хотите, а главное – как хотите, – очень «понятно» ответил Вазир.

К счастью, объяснение он продолжил без дополнительных вопросов.

– Никто не понимает, каким образом вы можете перемещаться между мирами, Эмилия. Ни наша наука, ни наука известных нам миров пока не доросла до ответа, к сожалению. Однако известно, что перемещаться вы можете только в те миры, которые сами странники называют перекрёстками. И вот уже из этих миров вы можете отправиться… тоже не куда душа пожелает, но в миры, доступные из этих «перекрёстков». Я бы скорее назвал их хабами, честное слово, ну да не мне решать. Переход между мирами Созвездия происходит по-другому. Странно, конечно, говорить «по-другому», если не знаешь как, но смысл в том, что переход через портал Созвездия работает только в одну сторону. Я раньше любил сравнивать этот процесс с дорогой с односторонним движением, но мне постоянно говорили, что это больше похоже на реку с мощным энергетическим течением. Может, они и правы. Главное – то, что обычный человек не может пройти по этой реке против течения, а вот странник вполне себе. Беда в том, что если странник это сделает, в том мире, откуда он отправляется в путешествие, наступает катаклизм.

– Какого рода катаклизм? – нервно поёжилась Эмилия.

– Всякий. Никогда не угадаешь, какой именно, – охотно ответил мэр. – Смерч или цунами, землетрясение, градины размером с футбольный мяч, извержение вулкана. Что-то серьёзное. Так что, – Вазир посмотрел на Эмилию и картинно вздохнул, – в мирах Созвездия странников недолюбливают.

«Наверняка он ещё мягко выразился», – подумала про себя Эмилия. А затем она подумала, что вполне могла бы отправиться в миры Созвездия так же, как она отправилась в этот мир, просто по незнанию. Мысль была холодной и колючей, пробирающей до костей, как февральские морозы. Может, кто-то из странников путеводитель по мирам написал? Было бы очень кстати.

– С экскурсом вроде всё, – задумчиво произнёс Вазир. – Теперь я бы хотел объяснить суть проблемы. Истоку… – мэр повернулся к Эмилии и пояснил: – Истоком называется мир Созвездия, откуда люди могут путешествовать в другой мир – Лиман. Так вот, Истоку угрожает серьёзная опасность. Тут я, разумеется, должен бы добавить некоторые детали… но проблема в том, что я их не знаю.

– Не знаете? – с удивлением переспросил Джон.

– Не знаю, – подтвердил мэр.

Если в начале встречи он заметно подсобрался, к нему почти вернулась его вчерашняя живость, потеснившая ту странную усталость, которая не понравилась Эмилии, то теперь он как-то сник, словно эта усталость вернулась к нему в троекратном размере.

– Ну, допустим, – медленно проговорил Джон, поставив так и не открытую банку с лимонадом на стол. – Тогда откуда вы знаете, что эта опасность вообще существует?

Вазир задумался, потом неожиданно встал со своего места и подошёл к окну. Было заметно, что он немного нервничает, и, заметив это, Эмилия сама занервничала ещё больше.

– Вот с этого места, – произнёс Вазир, повернувшись к гостям, – мне понадобится от вас некий кредит доверия. История, которую я вам расскажу, у меня самого не вызывает никаких сомнений. Может быть, потому, что я был её участником… в некотором роде. Но если бы я услышал её от незнакомого человека, поверить в неё мне было бы нелегко. Впрочем, к чему эти прелюдии? Расскажу как есть.

Мэр подошёл к столу, налил себе полный стакан воды, и, сделав из него маленький глоток, поставил обратно.

– Как странники со стажем, вы наверняка слышали теорию о том, что некоторые из ваших коллег могут перемещаться не просто между мирами, но и между альтернативными реальностями одного мира. Так вот, эта теория…

– Скорее, легенда, – неожиданно вставил Амир.

– Не важно, – Вазир был явно раздражён этой ремаркой. – Любая теория – это своего рода легенда.

Эмилия едва сдержала улыбку. Такого определения слова «теория» она не ожидала услышать даже от старшеклассника. Похоже, что Вазир нервничал сейчас даже больше, чем ей показалось сначала.

– Впрочем, с «легендой» я погорячился, – тут же поправился мэр. – Не важно. Важно то, что для меня это никакая не теория, а вполне себе факт. Просто потому, что я такого человека знал. И знал я его лет десять.

Вазир подошёл к одному из стеллажей и достал с полки тонкую книгу. Держа её обеими руками, он продемонстрировал обложку участникам встречи. На обложке была фотография Вазира, соколиным взглядом смотрящего в окно. Фото было сделано в профиль, и на нём хорошо был виден пейзаж города, раскинувшегося внизу. Название книги «Мой Некмэр» было размашисто отпечатано по всей обложке крупным красным шрифтом.

– Как вам обложка, Амир? Вы, как резидент Некмэра, видите на ней что-то интересное?

– Не то чтобы на ней, – нехотя ответил Амир. – Но я не припомню настолько высокого здания, с которого можно сделать фотографию с подобным ракурсом. Надо полагать, эта книга – презент от вашего знакомого путешественника?

Последняя фраза была сказана с нескрываемой иронией, и Вазир посмотрел на Амира с настолько же нескрываемым неодобрением.

– Да, именно так. Я давно просил его привезти мне какой-нибудь сувенир из альтернативного Некмэра. Меня бы гораздо больше устроила фотография самого города с какими-то заметными отличиями или, ещё лучше, подборка газет за прошлый год, но именно такой подарок он счёл наиболее остроумным.

– Как много в этой книге отличий от вашей реальной биографии? – поинтересовался Джон.

– На удивление, немного, – казалось, что мэру даже польстил этот вопрос. – Само издательство, выпустившее книгу, в нашей реальности не существует или же называется иначе. Незначительно сдвинуты даты основания Некмэра и моего дня рождения. Упомянуты люди, которых я не знаю. Впрочем, если бы кто-то сегодня написал подобную книгу, тоже мог бы напортачить с фактами. Журналисты – что с них взять?

– Но такой книги не существует? – вопрос Джона звучал скорее как утверждение.

– Вот именно! – воскликнул Вазир. – И это один из самых интересных моментов, который наглядно показывает, что в параллельных реальностях могут случаться события, которые у нас никогда не случались. Или наоборот, разумеется.

Вазир торжествующе посмотрел на гостей, словно одно это высказывание должно было убедить их и в существовании альтернативных реальностей, и в том, что одному из миров Созвездия действительно угрожает серьёзная опасность. Но Реза хранил всё тот же покерфейс, Джон смотрел на Вазира всё с той же лёгкой заинтересованностью, а Амир… Хотя как раз у Амира настроение несколько поменялось – теперь он выглядел ещё мрачнее.

– Собственно, вот… – продолжил Вазир как ни в чём не бывало. – Честно говоря, я даже не знаю, мотался ли этот человек из какой-то одной альтернативной реальности в нашу или побывал в нескольких из них, но для нас это и не существенно. Важно то, что однажды в альтернативном Созвездии случился теракт. Какой-то странник прошёлся по тоннелю из Лимана в Исток, «против течения». И Исток раскололся, как арбуз под катком.

– Но вы же сказали…

Эмилия, решившая поначалу сидеть тихо и не высовываться, не выдержала напора эмоций и тут же пожалела об этом. Все, включая Вазира, теперь смотрели на неё в ожидании продолжения.

«Да и чёрт с ними», – вдруг подумала Эмилия. – «Не на экзамене же».

– Вы сами говорили, что подобный переход может привести к серьёзным катаклизмам. Но гибель планеты – это не катаклизм, это… – Эмилия пыталась подобрать нужное слово, но ни одно из них не могло выразить её чувства в достаточной степени.

– Вы правы, – кивнул Вазир. – Но я не случайно назвал это терактом. Два или три раза странники проходили из Лимана в Исток, не имея никакого злого умысла. В конце концов, именно так жители Созвездия и узнали, что этого делать не стоит. Однако в данном случае странник не просто прошёл по туннелю, он пронёс с собой что-то, какой-то артефакт. И этот артефакт сработал как энергетическая бомба.

– А что стало со странником? – нейтрально, почти равнодушно поинтересовался Амир.

– Я думаю, он превратился в атомную пыль, – с неудовольствием ответил Вазир. – Это важно?

– Может, и нет, – Амир пожал плечами. – Но у странников обычно не тот менталитет, чтобы записываться в смертники.

Неудовольствия на лице Вазира только прибавилось.

– Я не знаю его мотивов. Думаю, что, имея рычаги давления и достаточно времени, мозги можно промыть кому угодно. А может, у этого странника были и собственные мотивы для подобного поступка.

– Какие, например? – живо поинтересовался Амир, но в этот раз Вазир и вовсе не удостоил его ответом.

История, которую рассказывал Вазир, казалась неправдоподобной, непонятной и одновременно – ужасающе страшной. Как бы ни были устроены эти миры, Эмилия не могла поверить в то, что всего лишь один человек – какую бы бомбу он ни прихватил с собой – мог уничтожить целую планету.

В её мире их всегда пугали ядерным оружием, как самой страшной вещью, когда-либо изобретённой человечеством, но даже оно казалось игрушкой по сравнению с бомбой, которую можно просто прихватить с собой и принести с её помощью гибель целому миру.

– Вы сказали «какой-то странник», – отметил Джон. – Его личность так и не была установлена? Или просто вам об этом ничего неизвестно?

– Понимаете… – Вазир откровенно колебался. – Я знаю, кто это был. И у этого странника есть прототип и в нашей реальности, причём не самый безызвестный. Но тут есть один деликатный момент. Как я уже упомянул, между реальностями могут быть различия, и они могут быть весьма существенными. Настолько, что у одного и того же события могут быть разные участники. И если я скажу вам, кто это, то, с одной стороны, обвиню пока ещё ни в чём неповинного человека, а с другой – сфокусирую на нём ваше внимание, что наверняка может сыграть на руку террористу, если им окажется кто-то другой.

– Может быть, – Джон пожал плечами. – Но это определённо не та информация, которую стоит держать в секрете.

– Наверное, вы правы, – не слишком уверенно ответил Вазир. – Держать такое при себе не слишком этично… Что ж, этого странника зовут Кремер, но большинству странников он известен под кличкой Тост.

– Кремер? – с удивлением переспросил Амир. Эмилии показалось, что он сознательно назвал его по имени, опустив кличку. – Я пару раз с ним пересекался. Не самый приятный парень, должен признать, но уж точно не террорист.

– Как я и сказал, – пожал плечами Вазир. – Заранее никого обвинять не стоит. А вы его хорошо знаете, Амир?

– Я же сказал, – излишне резко ответил Амир. – Что просто пару раз с ним пересекался. Опять же повторюсь: парень он не самый приятный, так что вряд ли найдутся люди, которые знают его действительно хорошо. Но человеком, спалившим Исток, я его не вижу.

Вазир кивнул – то ли соглашаясь с Амиром, то ли просто принимая его слова к сведению.

– Я знаю, что вам были бы интересны детали всей этой истории, – продолжил Вазир. – Но, как я уже сказал, детали мне неизвестны. Странник, который мне всё это рассказал, вернулся в наш мир в очень тяжёлом состоянии. Он был ранен и, хотя рана была лёгкая, она оставалась необработанной несколько дней. Инфекция бушевала уже настолько сильно, что антибиотики едва помогали. Мне приходилось восстанавливать информацию по фрагментам, отделяя факты от болезненного бреда. У нас в штате есть психологи, владеющие нужными техниками, но работа эта нелёгкая и не даёт однозначных результатов.

– А что случилось с вашим странником? – поинтересовался Амир. – Было бы логично пригласить его на эту встречу. Или он так и не оправился от инфицированной раны?

Голос его звучал спокойно, словно судьба странника его совсем не интересовала. Эмилия бы не удивилась, если бы так оно и было. Уровень скептицизма в этой комнате рос настолько быстро, что почти уже ощущался в воздухе. И, возможно, Амир задал свой вопрос лишь для того, чтобы посмотреть на реакцию Вазира. Эмилию и саму подмывало сделать что-то подобное, но она не могла подобрать ни правильного вопроса, ни удобной возможности. Не говоря уже о том, что ей просто не хотелось привлекать к себе внимание.

– Нет, рана его благополучно зажила. И я надеялся, что сегодня он будет здесь, – голос Вазира прозвучал с горечью, и было заметно, что к нему вернулась прежняя нервозность. – Но вчера вечером его убили.

В комнате повисла напряжённая пауза, но продлилась она недолго.

– Дайте угадаю, – с какой-то лёгкой злостью в голосе произнёс Амир. – Его нашли мёртвым, с серебряной стрелой в груди и с эмблемой Созвездия на древке?

– Нет, – Вазир, казалось, не заметил откровенной издёвки. – Ему воткнули заточку в шею, пока он пил пиво в баре. И нет, Амир, это не ваш вчерашний приятель.

Эмилия рефлекторно посмотрела на Амира. Тот заметно побледнел.

– Откуда вы?..

– Да перестаньте, – с явным раздражением перебил его Вазир. – Я всё-таки мэр этого города. Города, в котором последний раз человека убивали три года назад. Конечно, я узнал об инциденте ещё до того, как жандармерия назначила следователя по этому делу. Вы, кстати, ничего интересного не вспомнили про этот… эпизод? Может, убийцу?

Амиру потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с эмоциями.

– Я никогда этого человека раньше не видел. Тяжело вспомнить того…

– Так вы и приятеля не сразу вспомнили, правда? – бесцеремонно перебил его Вазир. – Согласно официальному отчёту, по крайней мере.

Амир не ответил, и в этот раз напряжённое молчание затянулось надолго.

– Интересную историю вы нам рассказываете, Вазир, – наконец прервал это молчание Джон. – Признаюсь честно, лично для меня это не тот рассказ, в который я готов поверить сразу. Но даже если предположить, что всё это случилось на самом деле, пусть и в другой параллельной нам Вселенной, я не особо понимаю, чего вы хотите от нас?

Вазир поднял со стола стакан с водой, пару секунд смотрел на него, а потом поставил обратно. Лицо у мэра было такое, словно он собирался уже в десятый раз попытаться объяснить школьникам тему, которую они упорно отказывались понимать.

– Как я уже говорил, детали мне неизвестны. Но по рассказам странника я знаю, что для спасения Истока пытались сформировать команду. И в члены этой команды там пытались завербовать… вас.

Эмилии вдруг стало холодно. Не до озноба, но достаточно дискомфортно, чтобы сразу захотелось накрыться тёплым пледом и взять в руки чашку горячего кофе. А самое главное – проделать всё это максимально далеко отсюда.

Такой поворот сам по себе не стал для неё полной неожиданностью. И так было понятно, что раз Вазир собрал их вместе и рассказал подобные вещи, вряд ли он собирался попросить их просто приятно провести время у него в гостях. Но хотя просьба и не была неожиданной, она не стала от этого менее неприятной.

Спасением миров она никогда не занималась, но интуитивно чувствовала, что дело это неблагодарное и в принципе не её. Надо бы отказаться от подобной чести, но как? Тебя просят – спаси мир, а то он погибнет. И ты такой: «Я бы с радостью, но у меня ещё курсовая не дописана».

– Успешно пытались? – поинтересовался Амир. – Или безуспешно?

– Не удивлён, что этот вопрос задали именно вы, Амир, – с видимой неприязнью отметил мэр. – Но, кстати говоря, именно вы… точнее, альтернативный вы, на участие в этой миссии как раз согласились. К большому сожалению, отказ пришёл от ключевого участника. По крайней мере, в той реальности именно его почему-то считали ключевым.

Эмилия ни секунды не сомневалась, что этим ключевым участником являлся Джон. Кто, как не он, в конце концов? Широкоплечий мускулистый боец, явно прошедший армию или даже что-то посерьёзней.

Даже сейчас, когда каждый присутствующий (может, кроме Резы – по нему не понять) находился в некотором напряжении, Джон выглядел расслабленным и лишь умеренно заинтересованным в происходящем. Негромко постукивая подушечками пальцев по столу, он открыто и внимательно смотрел на мэра. Однако Эмилию не покидало ощущение, что вся эта расслабленность – всего лишь ширма, скрывающая за собой постоянную готовность действовать. И спасибо Голливуду – она легко могла себе представить Джона, спасающего мир даже в одиночку.

– А сегодня этот… потенциальный спаситель Истока – среди нас? – в вопросе Амира впервые прозвучал неподдельный интерес.

– Да, конечно, – ответил Вазир и с виноватой улыбкой посмотрел на Эмилию.

Все надежды девушки рухнули в один миг.

– Это – Эмилия. Именно на эту скромную девушку в том мире возлагали такие большие надежды.

Амир лишь мельком посмотрел на Эмилию и снова повернулся к Вазиру.

– И причину отказа вы тоже не знаете, разумеется?

Судя по тому, как сжались губы мэра и даже немного покраснело его круглое лицо, в этот раз Амир его действительно разозлил. Но Вазир удержался от импульсивного ответа и быстро справился с эмоциями.

– Вы правы, не знаю…

«Я знаю», – подумала Эмилия. – «Я знаю тысячу и ещё одну чёртову причину, почему она могла отказаться».

– Я также не знаю, – продолжал Вазир, – почему именно Эмилии отводилась такая серьёзная роль. Хотя и удивления по этому поводу я тоже не испытываю. Как вы уже знаете, она – странник. Такой же, как вы. И в то же время не совсем такой же. В Некмэр Эмилия прибыла вчера через хаб, который вы, странники, называете Пустыней.

Эмилия рассеянно слушала мэра и с какой-то усталой обречённостью ждала, когда он расскажет всем, какая она «особенная». Она поняла, что пропустила этот момент, когда заметила, что все участники встречи смотрят теперь на неё.

– Это действительно так, Эмилия? Вы пришли в Некмэр через Пустыню?

Голос Джона звучал максимально мягко, словно Эмилия была сделана из тонкого хрупкого хрусталя, и он боялся разбить её, даже слегка повысив тон.

– Да… – выдавила из себя Эмилия, искренне не понимая, что могло вызвать такую реакцию. – Пустыня – это, в принципе, единственный мир, через который мне довелось путешествовать, – зачем-то добавила Эмилия и тут же об этом пожалела.

Брови Джона удивлённо взлетели вверх, а выражение скепсиса на лице Амира моментально сменилось на откровенное недоверие. Амир потёр пальцами переносицу и заговорил, медленно, тщательно подбирая слова.

– Эмилия… я совершенно не хочу вас обидеть, но вы должны меня понять… и, я уверен, не только меня. Пустыня считается закрытым хабом уже одиннадцать лет, и закрыта она искусственным заслоном.

Вот оно что, осенило Эмилию. Неужели вся её «особенность» лишь в том, что она пробралась под купол, который потом ещё и с треском разлетелся? Она почти физически ощутила, как с её плеч скатился непонятно кем возложенный на них груз ответственности. Эмилия уже мысленно подыскивала слова и строила фразы, представляя, как будет объяснять, что произошла ошибка и им нужна совсем не она, а тот Незнакомец, который так лихо разрушил купол, державшийся одиннадцать лет.

– …чтобы защитить странников, – закончил фразу Амир.

– Защитить? – переспросила озадаченная Эмилия.

– Ну да… – Амир даже растерялся от её вопроса. – Извините меня, Эмилия, если мой вопрос покажется вам бестактным, но как давно вы начали путешествовать между мирами?

Эмилия сроду не брала ничего чужого, но тут вдруг почувствовала себя так, словно попалась на мелком воровстве в супермаркете. Видя её замешательство, Джон поспешно пояснил:

– Обычно странники очень рано осознают свою способность путешествовать и сразу начинают ею пользоваться. Вы, конечно, очень молоды, но я был уверен, что у вас за плечами как минимум несколько лет путешествий. И хотя странников не так уж много, мы нередко сталкиваемся друг с другом. Возможно, потому что хабов для путешествий тоже не запредельное количество. Волей-неволей формируется некое информационное поле, откуда мы и получаем новые знания, если не получили их на собственном опыте.

– Это моё первое путешествие, – призналась Эмилия. Врать ей не было никакого смысла, да и не хотелось.

– Понятно, – кивнул Джон, но сомнения на его лице отобразились даже больше. – Как сказал Амир, заслон вокруг Пустыни – искусственный. Я не знаю, кто его создал. И странники, с которыми я до сих пор общался, – тоже не знают… по крайней мере, говорят они именно так. Но кто бы это ни был, я этому человеку безмерно благодарен. Когда-то Пустыня была довольно популярным хабом для путешествий, но в какой-то момент она превратилась в аномальную зону. Есть несколько теорий, почему это произошло, но важен сам факт: в Пустыне образовалось мощное энергетическое поле, убивавшее любого, кто рискнул ступить на её поверхность. И странники, которые этого не знали, за одну лишь попытку перехода расплачивались своей жизнью.

Теперь уже для Эмилии настало время встретить рассказанную ей историю с откровенным недоверием. В Пустыню она попадала множество раз, и никакое поле на атомы её пока не распылило. Она не сомневалась, что и сам Джон, и, скорее всего, Амир в это верят, но её собственный опыт очевидно доказывал ложность этой легенды.

Вопрос был лишь в том, как она может это доказать? Объяснять любому человеку, даже ровеснику, что он не прав, обычно себе дороже, а эти ещё и вдвое её старше. И всё же она решила попробовать. Эмилия уже почти определилась с тем, что и как она собирается рассказать, и даже набрала в грудь побольше воздуха, собираясь выпалить свою версию, но в этот момент Джон опять повернулся к Вазиру.

– Я всё ещё не понимаю, чего вы от нас хотите.

– Это не вопрос того, чего я хочу, – дипломатично ответил мэр. – Я чувствую ответственность за судьбу Истока. Располагая той информацией, которая у меня есть, я не могу просто убрать её подальше в ящик и ждать новостей.

– Почему нет? – совершенно спокойно спросил Джон. – Это ведь даже не ваш мир.

Эмилия вздрогнула. Она бы ещё не удивилась, услышав что-то подобное от Амира, но совершенно не ожидала такого цинизма от этого большого, сильного парня. За то короткое время, что она провела с ними в комнате, у неё появилась иллюзия какой-то общности с этими людьми. В конце концов, все они обладали одной и той же редкой способностью, и всех их пытались завербовать в одну команду.

Но внезапно она осознала вполне очевидную вещь – она их совершенно не знает: их характеры и мотивацию, на какие поступки способен каждый из них. А вместе с этим осознанием к ней пришла горькая мысль, что она, похоже, слишком доверчива и воспринимает всё сказанное за чистую монету. Да, у неё хватало скептицизма как насчёт себя, так и насчёт окружающих, но почему-то она ни капли не сомневалась, что Истоку действительно грозит какая-то неизвестная, но вполне реальная опасность. А ведь кроме слов Вазира никакого подтверждения этому не было.

И всё же, с её точки зрения, это совершенно не извиняло Джона. Как можно вот так просто проигнорировать грядущую гибель целого мира лишь на том основании, что этот мир не твой собственный?

– Да бросьте, Джон, – в отличие от Эмилии Вазир отреагировал на реплику Джона абсолютно спокойно. – Мне известны отдельные факты из вашей биографии. И хотя жизнь вас потрепала… как и вы её, я знаю наверняка, что вы не из тех людей, чья хата с краю. Или вы думаете, я как раз из них?

– Похоже, Вазир, я знаю о вас даже меньше, чем вы обо мне, – Джон говорил медленно: то ли опасался сказать лишнего, то ли просто пытался чётче сформулировать мысль. – Но таких далеко идущих выводов я никогда не делаю. Просто пытаюсь понять вашу мотивацию.

– Простая у меня мотивация, – Вазир подошёл к столу и сделал щедрый глоток воды из стакана. – Я хотел бы спать спокойно. А если я не сделаю всё, что возможно в такой ситуации, вряд ли спокойный сон придёт ко мне когда-либо.

Мэр со стуком поставил стакан обратно на стол и продолжил твёрдым голосом:

– Могу я, разумеется, немного. Информации действительно недостаточно, и я очень хорошо понимаю ваш скептицизм. И я не призываю вас спасти Исток, потому что и сам не понимаю, в чём именно должно заключаться его спасение. Но я прошу вас отправиться в Созвездие и там… скажем так, осмотреться. Разумеется, я готов профинансировать всё это путешествие. И я имею в виду не только оперативные расходы, но и довольно серьёзную сумму сверху.

– Интересно, – несколько искусственно оживился Амир. – Спасение мира за деньги – это что-то новое.

– Я практичный человек, Амир, – сухо ответил Вазир. – Я понимаю, что не у каждого из вас есть мотивация к… подобному мероприятию. Но в первую очередь я готов заплатить эти деньги для того, чтобы доказать всю серьёзность моих намерений.

– А жители Некмэра об этом знают? – не удержался от вопроса Амир.

Вазир посмотрел на него с изумлением, которое, однако, показалось Эмилии слегка наигранным.

– Вы шутите, я надеюсь? Разумевается, вознаграждение я заплачу из своего кармана, а не из бюджета города. Честно скажу, не посчитал бы зазорным потратить на благое дело и государственные деньги, но совершенно не представляю, как бы я мог потом за эти траты отчитаться. Всё-таки вас, странников, формально как бы не существует.

– И всё же, – Джон снова вступил в диалог. – Вы так и не ответили на вопрос, почему именно мы? Конечно, в том мире именно мы… точнее, как бы мы, были выбраны для подобной миссии, но, как я понял из вашего рассказа, всё это не слишком хорошо закончилось, правильно? Может, это говорит о том, что изначально выбор был не самый удачный?

– Может, и так, – честно признал Вазир. – Но, как я уже упомянул, с той командой не отправилась Эмилия, а её участие почему-то считалось ключевым.

Воцарившееся молчание, хоть и не было первым на этой встрече, но точно оказалось самым тяжёлым. Эмилия вглядывалась в лица присутствующих, пытаясь понять, как они оценивают полученную информацию, что они чувствуют. Это было важно для неё, поскольку её собственный мозг уже даже не пытался переварить всё сказанное Вазиром.

Идея отправиться непонятно куда, чтобы непонятно как спасти целый мир, казалась ей совершенно сумасшедшей. И вместе с тем – не невозможной. Если подумать, Вазир не просил от них ничего сверхъестественного: просто отправиться к Истоку и на месте оценить ситуацию. Она не до конца понимала роль каждого участника команды, но вместе они, возможно, смогут как-то вычислить террориста и просто сдать его местным властям. Это же не комета, летящая к планете, остановить которую можно лишь ценой собственной жизни?

– Я бы всё-таки хотел услышать ответ на вопрос Джона, – нарушил молчание Амир.

– Я же ответил, – удивился Вазир.

– Не совсем. Неужели вы хотите отправить в это путешествие именно нас только потому, что такую же команду собрали в той альтернативной реальности? Наверняка у вас должны быть и другие причины. Почему мы?

– Почему нет? – в тон ему ответил Вазир. – Вы могли бы стать отличной командой для такой миссии. Понятно, что все участники должны быть странниками, и это существенно сужает возможность выбора, но даже не будь этого условия, почему бы и не вы? Реза, например, первоклассный хакер, а ваш потенциальный путь лежит через технически развитые миры, где подобные навыки наверняка пригодятся. Вы, Амир, практически волшебник в плане коммуникаций с людьми… хоть и отказываетесь это демонстрировать на нашей встрече. Джон…

Вазир посмотрел на Джона и, видимо, прочитал в его глазах что-то такое, что заставило его свернуть свой монолог.

– В общем, каждый из вас был бы очень и очень полезен в таком мероприятии.

– Кроме меня, – Эмилия выпалила это настолько спонтанно, что собственный голос прозвучал для неё совершенно чужим.

Вазир посмотрел на Эмилию с заметным осуждением.

– Вы склонны себя недооценивать, Эмилия. Я это заметил ещё на нашей первой встрече. И хотя ваш талант от нас действительно несколько… скрыт, я уверен, что девушка, пережившая переход через Пустыню, может повлиять на исход миссии не меньше, а может, даже и больше остальных участников.

Эмилия совершенно не понимала, как именно она может на что-то повлиять, но спросить это вслух уже не решалась. Она продолжала следить за реакцией окружающих и, хотя ей часто говорили, что, несмотря на юный возраст, она хорошо разбирается в людях, сейчас она ничего подобного не ощущала.

Реза сидел всё с тем же непроницаемым лицом и большую часть времени смотрел на стол, словно именно там происходило всё самое интересное. Лицо Амира выглядело равнодушно-усталым, лишь иногда по нему пробегала лёгкая волна раздражения, вызванная то ли словами Вазира, то ли головной болью. Интерес на лице Джона, который поначалу казался Эмилии живым и естественным, всё больше напоминал ей маску Резы, скрывавшую его реальные эмоции. И даже лёгкое постукивание пальцев по столу казалось ничем иным, как отвлекающим манёвром.

И при всём при этом она почему-то верила, верила до глубины своей напуганной и сжавшейся в комочек души, что эти люди согласятся. Не потому что Вазир вдруг предложил серьёзные деньги за участие в, казалось бы, совершенно волонтёрском проекте, а просто потому, что у них не было выбора. Целому миру угрожала опасность, и, хотя Эмилия там ни разу не была и вообще слышала о нём впервые, – как можно остаться в стороне, если ты знаешь, что твоё решение может определить его судьбу?

– Ну что ж, – слова Вазира прозвучали как эхо в ответ на её мысли. – Я хотел бы дать вам больше времени на принятие решения, но именно его у нас и нет. Попасть к Истоку нужно как можно быстрее, и оптимальный хаб для первого перехода будет открыт ближайшие шестнадцать часов.

– Я полагаю, пара часов на размышление всё-таки есть? – вопрос Джона прозвучал как констатация факта.

– Размышление, размышление… – пробормотал Вазир. – У меня самолёт в Нижние Земли через пару часов. Как я уже говорил, это мой персональный проект, и государственные дела никто с меня не складывал. Вам действительно нужна эта пара часов, Джон?

– Нет, – честно ответил Джон. – Я уже принял решение. Но даже принятое решение никогда не будет лишним обдумать ещё раз.

– Я так не считаю, – категорично ответил Вазир. – При том уровне информированности, который у нас есть, долгие размышления – всего лишь повод для новых сомнений. Поверьте, я сам через это недавно прошёл. Давайте так: те, кто уже принял решение, озвучат мне его сейчас. Остальные примут его в течение двух часов и сообщат мне по телефону. Не лучший вариант, но возможный. Итак… – Вазир энергично потёр ладони. – Кто хочет поучаствовать в спасении мира? Как насчёт вас, Эмилия?

Эмилия вздрогнула. Она совершенно не ожидала, что мэр начнёт с неё. Мысли прыгали слишком хаотично, чтобы она смогла сформулировать какую-то более-менее связную идею, не то что принять серьёзное и взвешенное решение. Перед глазами проносились фрагменты из прошлого, друзья, знакомые, обрывки недавних снов.

Вазир выжидающе смотрел на неё, и ей уже казалось, что этот взгляд то ли прожжёт в ней дыру, то ли высверлит ей мозг, но какой-то ущерб нанесёт точно. Внутренний голос отчаянно просил её отказаться, но она с какой-то нелепой обречённостью уже понимала, что согласится. Хотя бы потому, что отказ она не смогла бы внятно объяснить даже самой себе.

Когда Эмилия выдавила из себя что-то, походившее на утвердительный ответ, Вазир лишь быстро кивнул, словно он и не ожидал от неё ничего другого.

– Реза? – деловито поинтересовался мэр.

Парень отчётливо кивнул, но Вазир продолжал смотреть на него, явно неудовлетворённый таким ответом.

– Конечно, – безэмоционально произнёс Реза. – Я участвую.

– Отлично! Что насчёт вас, Амир?

В течение нескольких долгих секунд Амир молча разглядывал свои ладони. Глядя на его лицо и слегка напряжённую позу, Эмилия было подумала, что он колеблется, принимая настолько ответственное решение, но потом поняла, что решение он уже принял и просто раздумывал, как лучше сообщить о нём Вазиру.

– Я, пожалуй, пас, – негромко, но твёрдо сообщил Амир.

Внутри Эмилии что-то оборвалось. Может, надежда на благополучный исход миссии, а может, и вера в человечество в целом. Она и сама не понимала почему, но ещё секунду назад в ней жила твёрдая уверенность, что все согласятся. Даже несмотря на общий скептицизм и недостаток информации. Вазир же, напротив, не выглядел ни удивлённым, ни расстроенным.

– Уверены, что приняли правильное решение, Амир? Всё-таки дело серьёзное.

– Уверен, – уверенность в голосе Амира действительно звучала, пусть и щедро разбавленная усталостью. – Я мог бы в деталях объяснить вам причину отказа, но не думаю, что кому-то это будет интересно. И хотя я отлично понимаю последствия…

– Да что вы, – уже не в первый раз перебил его мэр. – Никаких последствий. Я же сказал, участие в миссии – дело совершенно добровольное.

По тому, как и каким тоном это было сказано, Эмилия ни секунды не сомневалась, что последствия у Амира будут. И не самые приятные.

– Что скажете, Джон? Ни коим образом не хочу на вас давить, но на ваше участие я серьёзно рассчитываю.

После отказа Амира ответа Джона Эмилия ждала, задержав дыхание. Перспектива остаться в паре с Резой казалась ей худшим из возможных сценариев. И теперь уже не таким уж невозможным.

– Я тоже откажусь, к сожалению, – просто сказал Джон, и Эмилия почувствовала, как ещё недавно абсолютно статичный пол вдруг поплыл у неё под ногами. – Если бы вы с самого начала предупредили, что дело срочное и займёт немало времени, я отказался бы сразу, не приезжая на встречу. Сейчас у меня есть личное дело, которое необходимо решить в кратчайшие сроки.

Лицо Вазира дёрнулось, как от пощёчины. Очевидно, что, как и Эмилия, он не ожидал отказа.

– Может, я смогу как-то помочь решить эту проблему? – коротко поразмыслив, предложил Вазир.

– Боюсь, что нет. Это что-то очень личное.

Вазир смотрел в неопределённую точку на столе и пару раз медленно кивнул, как бы в ответ на собственные мысли.

– У нас у всех есть что-то личное, Джон, – наконец проговорил Вазир. – И я не знаю вашей проблемы, очень может быть, это действительно что-то важное и срочное. Но неужели это действительно может быть важнее, чем спасение от гибели целого мира?

– Наверное, нет, – Джон пожал плечами. – Но важность – вещь относительная, шкала у всех своя. И если что-то кажется мне более важным, чем спасение Истока, на мой взгляд, это лишь серьёзный довод не брать меня в команду, не так ли?

Эмилия не могла поверить в услышанное. Человек, к которому она за такой короткий срок прониклась настолько сильной симпатией, оказался даже более циничным, чем усталый, равнодушный Амир.

– Давайте не будем вступать в бессмысленную полемику, – сухо ответил Вазир. – Извините, что зря отнял ваше время. Выход же найдёте? Помощника я отпустил, и проводить вас некому.

Джон легко поднялся и аккуратно придвинул стул к столу. Амир же встал с какой-то неуклюжестью и, как показалось Эмилии, стараясь не смотреть в её сторону. Коротко попрощавшись, он вышел из комнаты. Джон же повернулся к ней.

– Рад с вами познакомиться, Эмилия. Мне было бы очень интересно узнать чуть больше о вас и вашем путешествии через Пустыню, но, вероятно, вам сейчас не до этого?

– Боюсь, что да, – Вазир ответил прежде, чем она успела хоть как-то среагировать. – Поскольку состав команды уже утверждён и ждать никого не имеет смысла, Реза и Эмилия отправятся к хабу прямо сейчас. Каждый час на счету, надеюсь, вы понимаете.

– Конечно, – Джон кивнул. – Тогда желаю вам удачи.

«И тебе пока, предатель», – не без злости подумала растерянная Эмилия, глядя на широкую спину выходящего за дверь Джона.

Несколько секунд Вазир стоял, глядя на закрывшуюся дверь и размышляя, потом повернулся к Эмилии.

– Я понимаю, что для вас это было тяжёлое решение, но хочу сказать, что я очень рад, что вы его приняли. Конечно, сейчас вы чувствуете невероятный груз ответственности, но, поверьте, эта ответственность лежит не только на вас. Со своей стороны я окажу всю возможную поддержку и могу сказать наверняка, что состав вашей команды – не окончательный. У меня есть другие кандидаты на участие, и, хотя они уже не успеют отправиться вместе с вами, они наверняка смогут догнать вас в пути. Что скажете, Эмилия? Не передумали?

И Эмилия, которая всеми фибрами души хотела передумать, не смогла найти подходящих слов для отказа.

– Вот и отлично, – прокомментировал её молчание Вазир. – Реза в курсе, какой путь вам предстоит преодолеть, по крайней мере логистически. Парень он очень ответственный, можете полностью на него положиться. Путешественник вы начинающий, взять что-нибудь с собой вряд ли сможете, но оно и к лучшему – не придётся забивать себе голову лишними вещами.

Голову она, может, забивать и не хотела, а вот карманы – вполне себе, но спорить Эмилия всё равно не стала.

– Ну что ж, – торжественно и даже высокопарно произнёс Вазир, и глаза его засияли решимостью. – Вперёд, к приключениям! Я уверен, что мы выбрали правильный путь. Путь к спасению Истока! Наверняка у нас всё получится!

Глава 8. Амир

Амир и сам толком не понимал, с чего именно его так «потряхивает». То ли с похмелья, которое у него бывало крайне редко, то ли с адреналина – от этой весьма странной встречи.

Выйдя за ворота парка, он остановил первого попавшегося курящего прохожего и попросил у него сигарету. Молодой татуированный с ног до головы парень неодобрительно посмотрел на мужчину в дорогом костюме, но молча протянул потрёпанную пачку дешёвых сигарет. Поблагодарив и вернув зажигалку, Амир глубоко затянулся и выпустил бледный дым из лёгких в воздух.

Низкосортный табак никак не напоминал дорогие сигариллы с вишнёвым ароматом, к которым он привык, так что ожидаемого катарсиса не случилось. Зато его нервная система вспомнила этот ещё недавно привычный ритуал и немного сдала назад, успокаиваясь. Лучше, чем ничего.

– Жаль, вы не попросили одну для меня, – раздался за спиной голос Джона.

Амир обернулся, потом рефлекторно посмотрел вслед уходящему парню.

– Я пошутил, – признался Джон. – Не курю. Хотя после таких новостей не грех и начать, как считаете?

– Смотря что считать новостями, – пожал плечами Амир. – В историю, рассказанную Вазиром, я не особо верю.

– Вот как? Звучала она не слишком убедительно, это правда. Но какой смысл выдумывать что-то подобное?

Амир едва удержался, чтобы снова не пожать плечами.

– Я понятия не имею, выдумал эту историю Вазир или нет. Может, ему и правда знаком… или был знаком – некий слетевший с катушек странник, который переел наркотиков в Клемоне и вывалил на него весь этот бред по возвращении.

– Довольно категорично, – отметил Джон. – Вы даже мысли не допускаете, что это может быть правдой?

Амир снова затянулся и отвернулся от Джона, чтобы выпустить дым в сторону. Ему всегда было неловко курить в присутствии некурящих людей, даже если никто из них не жаловался. Даже, скорее, тех, кто жаловался, игнорировать было легче, чем тех, кто делал вид, что просто не замечает клубы сигаретного дыма вокруг.

– Нет, не думаю, – вполголоса ответил Амир, до конца не понимая, кого он пытается в этом убедить: Джона или себя самого. – Во-первых, я не представляю, кому могла прийти в голову мысль уничтожить Исток. Как и в любом симбиозе, людям Созвездия выгодно жить мирно – от рядового жителя до правящей верхушки, – а с другими мирами Созвездие не контактирует. Во-вторых, что это за немыслимый артефакт, способный уничтожить целую планету? Я даже легенд таких не слышал, а уж какие легенды иногда ходят между странниками… впрочем, вы наверняка в курсе.

– Но ведь зачем-то Вазир пытался нас втянуть в эту историю. И даже предлагал деньги за участие. Никто из нас не поинтересовался суммой, но мэр упомянул, что деньги немаленькие.

В этот раз Амир не удержался и всё-таки пожал плечами.

– Вазир – политик, а я стараюсь избегать деловых отношений с политиками как раз потому, что озвученные ими намерения и их реальная цель могут быть максимально далеки друг от друга.

Амир хотел добавить что-то ещё, но запнулся на полуслове, и теперь Джон внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. Уверенности, что подобные мысли стоит озвучивать вслух, у Амира не было, но под этим взглядом он сдался и продолжил:

– Честно говоря, не думаю, что Вазир действительно хотел видеть меня в этом… проекте. Как, возможно, и вас. Насколько бы мало времени у него ни было на подготовку, такие проблемы не решают наскоком. Как совершенно справедливо заметил сам Вазир, странникам не привыкать к спонтанным решениям. Но в ситуациях, когда их пытаются использовать в каком-то мутном деле, ещё и называя это «долгом», «миссией» и прочим, решение всегда отрицательное. Разве не так?

– В большинстве случаев, – уклончиво ответил Джон. – Но если этот театр был не для нас с вами, то для кого? По Резе многого не скажешь, но он не похож на человека, которого можно замотивировать подобным образом. Вы действительно считаете, что Вазир устроил всё это только ради девушки?

– Я знаю столько же, сколько и вы, Джон, – ответил Амир, уже сожалея, что так разоткровенничался с человеком, которого видел впервые в жизни.

– Конечно, – легко согласился Джон. – Честно говоря, мне тоже показалось, что Вазир в первую очередь заинтересован в участии этой юной особы. Он этого особо и не скрывал.

– Определённый акцент Вазир на ней сделал, – признал Амир. – Но зачем ему это было нужно, я даже предположить не берусь.

– Смотрите, сколько неизвестных в этом уравнении, – насмешливо прокомментировал Джон. – Не жалеете, что отказались? Всё это могло вылиться в очень даже интересную историю.

– Если бы я из простого любопытства принимал участие в каждом тёмном мероприятии, куда меня пытались втянуть, я бы до сегодняшнего дня просто не дожил. Вы ведь тоже отказались… под благовидным предлогом.

– Благовидным? – Джон переспросил совершенно спокойно, но по чуть прищуренным глазам Амир понял, что слова выбирать ему стоило бы более осторожно.

– В том смысле, что дело, которое у вас есть, вряд ли может быть важнее спасения мира.

Джон как-то погрустнел, а взгляд его теперь смотрел скорее сквозь Амира, чем на него.

– Как я уже ответил Вазиру на такую же ремарку, может, и так. Если мерить важность какими-то абсолютными величинами. Но у каждого своя шкала важности, и чем более личное дело – тем выше значение единицы на такой шкале. А моё дело – очень личное. И решить его мне надо быстро.

Амир кивнул. Сигарету он докурил и, обернувшись в поиске урны, нашёл ближайшую у ворот парка. Джон проследил за его взглядом и, видимо, счёл это удачным моментом попрощаться.

– Ну что ж… приятно было с вами познакомиться, Амир. Может, ещё пересечёмся как-нибудь.

– Буду рад, – машинально ответил Амир, понятия не имея, будет ли он рад на самом деле. Джон вызывал у него какую-то подсознательную симпатию, но определённо не казался человеком из его круга.

Пожав протянутую ему руку, он выбросил окурок в урну и уже развернулся спиной к воротам, когда услышал, как его окликнули по имени.

Обернувшись, он с удивлением увидел Резу, который быстро шёл к нему, сжимая в руке телефон.

– Амир, извините, – Реза даже слегка запыхался, от чего немного подрастерял свою обычную непроницаемость. – У меня телефон сел, а позвонить надо очень срочно. Можете одолжить свой на минуту?

Амир терпеть не мог подобные просьбы и обычно всегда отказывал, но, сказав большое «нет» на участие в «миссии», на отказ в такой маленькой просьбе его уже не хватило. Амир разблокировал телефон и передал его Резе.

– Вы уже успели договорить? – не удержался он от вопроса, прикидывая в уме, как долго он общался на улице с Джоном. Сигарету он обычно выкуривал за пару минут, но за разговором мог потратить и пять. Вряд ли больше.

– Не совсем. Но я вышел, чтобы ответить на срочный звонок, и телефон внезапно сел. Спасибо.

Реза набрал номер и, приложив телефон к уху, отошёл от Амира. И хотя у того не было ни малейшего желания подслушивать чужой разговор, он пристально следил за Резой и своим телефоном. Всё-таки Вазир назвал его хакером, и меньше всего Амиру хотелось «подцепить» на свой смартфон какое-нибудь шпионское ПО.

Реза что то быстро и отрывисто говорил, но до Амира долетали лишь отдельные слова. Телефон лишь пару раз исчезал из его поля зрения, когда Реза поворачивался боком, но даже не особо заморачивающийся компьютерной грамотностью Амир понимал, что троян за такое короткое время на телефон не поставить. Тем более ухом. Однако всё равно пообещал себе прогнать потом гаджет антивирусом.

Спустя несколько минут Реза вернул ему телефон, коротко поблагодарил и исчез за воротами. Амир собирался вызвать такси, но день был солнечный и тёплый, а ему бы явно не помешало проветриться и полноценно позавтракать.

К тому же настроение быстро приходило в норму. Волнение уже улеглось, а мысль о том, что он не ввязался в какой-то сомнительный и небезопасный проект, наполняла его спокойствием и относительной уверенностью в будущем. Так что он мысленно прикинул возможный маршрут до ближайшего известного ему кафе и отправился в путь.

***

Остаток дня прошёл легко, и даже утренняя встреча воспринималась теперь как поход в кино на эмоциональный и тяжёлый, но абсолютно далёкий от него фильм. И даже вчерашний эпизод с «пиратом» уже не казался таким жутким, хотя Амир всё ещё старался не вспоминать о случившемся. Спал он почти без кошмаров.

Утром после завтрака Амир посетил новую выставку современного искусства, где зачем-то ввязался в обсуждение одной из инсталляций. Не без удовольствия он аргументированно доказывал своему оппоненту, что подобное изделие наверняка является мусором, который просто забыли выбросить. Однако в какой-то момент он отчётливо почувствовал, что интеллектуальная беседа двух культурных людей готовится перейти в рукоприкладство, и, попрощавшись, откланялся.

Обед из острого рыбного супа и омара в винном соусе, прогулка по городу и последующее посещение клуба окончательно вернули его в привычное русло. Покинув бар гораздо раньше обычного, он ехал в такси домой с одним-единственным намерением – как следует выспаться. Лёгкое алкогольное опьянение в паре с приподнятым настроением приятно обволакивали его мозг и душу. Всё это кончилось за пару минут.

Когда в кармане завибрировал телефон, Амир достал гаджет и увидел сообщение от бизнес-партнёра. Мало того что голосовое, которое он терпеть ненавидел, так ещё и приправленное текстовым замечанием о конфиденциальности информации.

Чертыхнувшись про себя, Амир достал из кармана чехол с гарнитурой и воткнул «затычки» себе в уши. Он не услышал привычного сообщения о том, что устройство подключено, но поначалу не придал этому значения: техника сбоила постоянно и особенно любила это делать в его руках. Однако, когда он открыл настройки и не увидел наушников в списке недавно подключавшихся устройств, в его сознании зазвенел пока ещё тихий, но нервный звоночек.

Амир уже собирался подключить наушники заново, но тут заметил кое-что. Пару дней назад он неосмотрительно положил телефон в карман вместе с ключами, и они оставили небольшую царапину прямо под камерой. И сейчас этой царапины там не было.

Чувствуя, как внутри у него всё холодеет от нехорошего предчувствия, он открыл галерею и пролистал полсотни фотографий. Это были его альбомы и сделанные с его телефона снимки, но на гаджете осталась лишь архивная копия недельной давности.

Ошарашенный, Амир смотрел на экран, всё ещё не веря, что это случилось – и случилось именно с ним. Он держал в руке не свой телефон, а заранее подготовленную и весьма продуманную копию. Его же телефон с личными данными, фоточками и переписками был сейчас чёрт знает где и непонятно у кого. Амир не сомневался, что телефон подменил Реза, но наверняка он сделал это по заказу, а не для собственного удовольствия.

И хотя в телефоне Амира было много чего такого, что могло бы осложнить ему жизнь, думал он сейчас только об одной вещи: о той самой спонтанной селфи-фотографии с Надирой, не стерев которую, он серьёзно подставился. Надиру он этим подставил тоже, но ей, в случае чего, хотя бы не придётся расплачиваться жизнью.

Глава 9. Эмилия

Вазир попрощался с ними настолько быстро и скомкано, что Эмилия не могла отделаться от ощущения, будто бы он просто сбежал. Даже тот короткий путь из комнаты до бокового выхода он потратил на полностью лишённую смысловой нагрузки речь, конспект которой уложился бы в одну фразу: «У нас всё получится!».

Затем Вазир сел в служебную машину и уехал, а Резу и Эмилию уже ждал неприметный седан для поездки в аэропорт. Эмилия уже было направилась к автомобилю, когда Реза внезапно пробормотал что-то вроде: «Мне срочно надо позвонить» – и вернулся в здание. Обескураженная, она лишь пожала плечами в ответ на удивлённый взгляд водителя, стоявшего возле машины.

В другой день она бы просто наслаждалась тёплым солнечным утром и красивым парком вокруг, но сейчас в голове у неё крутились обрывки истории, рассказанной Вазиром, ещё и разбавленные собственными мыслями и эмоциями.

Впрочем, от этого не самого продуктивного занятия её очень скоро отвлекло негромкое, но настойчивое «мяу». Прямо за её плечом на перилах сидел всё тот же бело-рыжий кот в красном ошейнике. И всё так же вопросительно смотрел на Эмилию.

С полминуты они просто изучали друг друга, потом она протянула к коту ладонь. «Подумаешь, расцарапает. Ну и пусть», – подумала Эмилия и попыталась почесать кота за ухом. Кот недоверчиво присел и уклонился, и она убрала руку, но вскоре решила попытаться ещё раз. Кот опять отвёл голову, но уже не так категорично, и Эмилия осторожно почесала ему сбоку шею. Тот не возражал. Он уже смотрел не на неё, а куда-то в сторону, то и дело сладко прищуриваясь.

Эмилия с почти детским восторгом гладила кота, шёпотом уговаривая его никуда не уходить. Она то и дело просовывала пальцы ему под ошейник – ей казалось, что там ему почёсывания приятнее всего.

Когда-то давно она даже притворялась, что не любит кошек – из зависти к тем, кто мог запросто подойти к этим пушистым созданиям, не съев предварительно пачку антигистаминных таблеток. Зато сейчас она была очень рада, что не отступила после первоначальной реакции животного. Её подруга, подобравшая двух котов с улицы, рассказывала ей, что какими бы дружелюбными и «социальными» ни были её питомцы, их первая реакция на попытку погладить всегда была одинаковой: уклониться от человеческой руки. Видимо, опыт жизни на улице не располагал к человеку.

Эмилии показалось, что её окликнул водитель, и, продолжая чесать кота, она обернулась. Тот разговаривал по телефону, не обращая на неё никакого внимания. Зато она почувствовала, как что-то пощекотало её запястье, и повернулась обратно – и застыла на месте, не веря своим глазам.

Кот сидел на перилах, всё с той же довольной мордой. Только вот с его шеи исчез красный кожаный ошейник. А на тонком запястье Эмилии теперь красовался красный браслет, поблёскивающий матовым металлическим бликом. Она поднесла его к глазам и долго разглядывала, потом недоверчиво пощупала пальцами. Браслет был твёрдым и действительно походил на металлический. И самым интересным было то, что металл был цельным, без единого признака замка или чего-то подобного. Браслет комфортно сидел на руке, но его диаметра всё же не хватало, чтобы стянуть через кисть.

Эмилия разглядывала диковинную вещицу, совершенно не понимая, как отнестись к происходящему. С одной стороны, ей «подарили» симпатичное украшение, с другой – сделали это, не спросив. Да ещё и непонятно, как ей отделаться от этого подарка, возникни у неё такое желание или необходимость. А желание снять браслет у Эмилии появилось почти сразу и только усиливалось с каждой неудачной попыткой.

Она прощупала каждый миллиметр конструкции в поисках шва и всё же попыталась стащить браслет с запястья, но всё было без толку. Попытки её становились всё ожесточённее и злее, и прекратило их только требовательное «мяу» со стороны перил. Эмилия не то чтобы забыла про кота, но была настолько поглощена своими попытками, что вздрогнула от неожиданности.

Она посмотрела на кота, и ей показалось, что тот смотрит на неё с заметным осуждением. Что именно возмутило пушистого красавца – её попытки избавиться от подарка или то, что Эмилия перестала его гладить, – девушка не знала, но на всякий случай снова попыталась протянуть к нему руку. В этот раз он отчётливо увернулся и, спрыгнув с перил, с достоинством отправился в сторону двери.

Дверь была закрыта, и Эмилия с интересом наблюдала за тем, что по этому поводу предпримет кот. Она ожидала, что он мяукнет, требуя впустить его внутрь, или просто откажется от этой идеи, но когда между котом и дверью оставалось не меньше метра, дверь внезапно приоткрылась. Буквально на ладонь – так, что Эмилии даже не было видно, открыл ли её кто-нибудь изнутри или же она открылась сама. Кот проскользнул в открывшуюся щель, и дверь тут же захлопнулась. «Сенсор, наверное», – подумала девушка, но почему-то без всякой уверенности.

Таксист уже закончил разговор по телефону и демонстративно смотрел то на неё, то на часы, но Эмилия в ответ лишь пожимала плечами. Мол, что вы от меня хотите? В отличие от водителя, у Эмилии часов не было, поэтому, когда Реза наконец-то появился, ей было сложно сказать, как долго он отсутствовал. Но, скорее всего, меньше, чем ей казалось. На пару-тройку лет меньше.

За ожидание Реза не извинился, что Эмилию даже не удивило, и прямиком проследовал к машине. Почему-то она ожидала, что он сядет на переднее сиденье, рядом с водителем. Наверное, просто потому, что сама хотела туда сесть. И теперь колебалась, будет ли приличным поступком занять это место? Всё-таки это такси, и пассажиры обычно садятся сзади – если их не трое, конечно. С другой стороны, кому какое дело, если она хочет смотреть на окрестности по дороге?

Решившись, она подошла к передней двери, но остановилась, увидев сумку водителя на пассажирском месте. Она уже было собиралась передумать и занять место рядом с Резой, но водитель увидел её и торопливо убрал сумку куда-то себе под сиденье. Эмилия устроилась в кресле поудобнее и, едва они выехали за пределы парка, начала вертеть головой, жадно осматривая так и не изученный ею город.

Восторг её закончился минут через пятнадцать, когда они выехали на скоростную трассу, и пейзаж вокруг стал гораздо менее аутентичным и интересным, а точнее – просто превратился в лес.

Впрочем, Эмилии стало в принципе не до пейзажей, потому что в таксисте внезапно проснулся водитель гоночного болида. Она то и дело вжималась спиной в спинку сиденья, глядя, как он лишь слегка притормаживает, чтобы резко перестроиться в соседний ряд для очередного обгона. И несмотря на то, что подобный стиль вождения наверняка требовал определённой концентрации, водитель постоянно пытался заговорить с ней на какие-то отвлечённые темы.

Эмилия решила просто смотреть в сторону и думать о чём-нибудь отвлечённом, но это привело лишь к тому, что ей в голову пришли две простые, но очень занятные мысли. Во-первых, какого чёрта их несёт в аэропорт? Она была вполне уверена, что попасть в ту же Пустыню она могла бы прямо из Резиденции. Конечно, она поняла идею «хабов», раскиданных в разных мирах, но была почему-то уверена, что такие перевалочные пункты – это отдельные миры, и добираться до них на самолёте уж точно не надо. Этот вопрос её не беспокоил – скорее вызывал интерес. Беспокоила её гораздо более прозаичная вещь: кто пустит её в самолёт без документов?

Больше всего её нервировало, что нельзя просто так взять и задать эти вопросы Резе, вольготно развалившемуся на заднем сиденье. Реакцию водителя на подобный разговор представить было трудно, но то, что без внимания он его не оставит, Эмилия не сомневалась. Так что она просто смотрела в боковое окно и раз за разом передумывала уже в лохмотья разжёванные мысли. Она отлично знала эту свою привычку к бессмысленной рефлексии и боролась с ней как могла, но сейчас бороться было трудно, поскольку будущее представляло собой сплошное размытое пятно, а настоящее больше напоминало сидение на чемоданах перед дорогой в это самое будущее.

Поэтому Эмилия перебирала в уме множественные вариации на тему того, как могла бы сложиться её жизнь, пойди события немного по-другому. Например, она могла бы не отправиться ни в какой Некмэр, а сидела бы дома – на диване. И ничего, что скучно: скука хотя бы нервные клетки не убивает.

А ещё, подумала она не без злости, эта совершенно уже не вызывающая у неё симпатии парочка – Джон и Амир – могла бы и составить ей компанию в таком благородном деле. Она ещё могла понять Амира, по которому было видно, что нафиг ему не сдались ни эти люди, ни эти приключения.

Циников Эмилия не любила, но иногда ей всерьёз казалось, что ближе к старости, годам к двадцати пяти, она и сама станет разочаровавшейся в жизни и людях скучающей дамой. Но если к решению Амира можно было отнестись снисходительно, то отказ Джона вызывал в ней настоящую злость. Важное личное дело? Серьёзно? Личное – может быть, но что могло быть настолько важного, когда целый мир находится на краю гибели?

Но хотя Эмилия злилась на Джона и Амира, она не могла избавиться от мысли, что в то же время им завидует. Пока она в компании с неразговорчивым Резой и излишне болтливым водителем неслась навстречу неизвестности, Джон решал свои проблемы, а Амир тот и вовсе, небось, сидел сейчас где-нибудь с бокалом красного вина и в отличном расположении духа. И за всё это злиться ей оставалось только на себя.

Глава 10. Амир

Пока Эмилия ехала в аэропорт, попутно завидуя Амиру, тот находился в абсолютной ярости. Он изо всех сил пытался остудить кипевшую в нём кровь, чтобы найти взвешенное и эффективное решение проблемы, но всё, о чём он сейчас мог думать, – это как бы побыстрее добраться до наглого молодого ублюдка, чтобы выбить из него последнее желание воровать чужие телефоны.

Коротко, буквально выплёвывая слова, он попросил водителя поменять место назначения. Будь в этом реальная необходимость, он мог бы просто позвонить, но с тем человеком, с которым он планировал пообщаться, Амир всегда предпочитал разговаривать лично. И уж тем более – по таким деликатным вопросам.

Такси развернулось и повезло его через центр, в другой конец города. По дороге Амир всё-таки сделал один звонок, чтобы предупредить о своём приезде: наведываться в это место без предупреждения было не принято.

Несмотря на ранний вечер, трафик был не особенно интенсивным, и уже минут через двадцать пять они были на месте, остановившись напротив входной арки, ведущей во двор. В глубине двора была обыкновенная дверь, над которой располагалась неприметная вывеска «Кухня». Баров и ресторанов в Некмэре было множество, и, хотя не все из них пытались привлечь посетителей яркими вывесками и броским экстерьером, случись вдруг «Кухне» участвовать в соревновании городских заведений, её бы обошла любая чебуречная.

Лаконичная вывеска была бы единственным, что отличало вход в бар от обычного подъезда, если бы не двухметровый охранник, куривший у входа. Он молча кивнул Амиру, и тот скользнул через приоткрытую дверь в длинный узкий коридор. Пройдя до конца и спустившись по лестнице, Амир оказался в небольшом, но уютном помещении.

Справа находилась стойка, за которой могли бы с комфортом расположиться три-четыре человека, но барные стулья оставались без дела – совершенно пустые. Слева располагались пять деревянных столиков, за одним из которых сидела пара неброско одетых ребят с заметной разницей в возрасте.

Высокий и худой парень лет двадцати пяти – в чистом и аккуратном, но дешёвом костюме без галстука. И сутулый мужчина за сорок – в потёртой кожаной куртке. Они вполне могли бы сойти за постоянных посетителей, но Амир отлично знал, что эти ребята – такие же охранники, как и громила на входе. И ещё он знал, что, если бы ему пришлось выбирать, с кем из них драться, он бы, не задумываясь, выбрал двухметрового верзилу снаружи. Остался бы целее.

На Амира эта парочка не обратила никакого внимания, и он отправился напрямую к стойке. Бармен – среднего роста мужчина с почти полностью облысевшей головой – оторвался от протирки пивного бокала и широко улыбнулся Амиру, как старому приятелю. Амир так же радушно улыбнулся ему в ответ, внутренне нервно поёжившись.

Пока он забирался на стул, бармен отставил в сторону бокал, достал из-под стойки низкий стакан и, взяв с полки бутылку виски, не дожидаясь разрешения, плеснул стандартную порцию, добавил в напиток лёд и толкнул стакан в сторону Амира.

Прищурившись, бармен наблюдал, как Амир сделал щедрый глоток и собирался сделать ещё один, но, остановившись на полпути, опустил стакан на стойку.

– Давно ты к нам не заглядывал, Амир, – с наигранной ленцой проговорил бармен. – Как жизнь?

– Да ничего, Виктор, – Амир чуть наклонял стакан в разные стороны, заставляя кубики льда ездить по дну. – В целом не жалуюсь.

– Вот это самое главное – чтобы в целом всё было хорошо. А частные вопросы всегда можно решить, правда ведь? Ну и раз уж зашла речь о частных вопросах, чем могу быть полезен на этот раз?

Амир помолчал, так пристально разглядывая лёд в стакане, словно в мутных полупрозрачных кубиках можно было найти ответ на этот вопрос. Он совершенно не был уверен, что прийти сюда и просить помощи у этих людей было правильным решением. Но и другого выхода из ситуации он тоже не видел. Амир вздохнул – скорее про себя, чем вслух – и, отставив стакан, посмотрел на бармена.

– В общем… у меня украли одну ценную для меня вещь. И я хотел бы попросить вас найти вора и вернуть её.

Виктор почему-то выглядел удивлённым, но ответил почти сразу:

– Найдём. Хорошего человека – чего ж не найти. А если человек не слишком хороший, так, может, и искать не придётся. Мы их и так всех знаем. Только… – наигранная весёлость быстро сползла с лица бармена. – Вы же знаете, обычно наш профиль – случаи посложнее. И расценки соответствующие. Если хотите, я вам посоветую ребят, которые выполнят работу так же качественно, но попросят гораздо меньше.

– Не думаю, – Амир невесело усмехнулся, – что работа окажется такой лёгкой, как вам показалось.

– Влиятельный человек? – понимающе кивнул Виктор.

– Отнюдь. Странник, – лицо бармена скривилось, словно он неожиданно наступил босой ногой на острую гальку. – И сейчас этот странник удаляется от нас на максимально возможной скорости.

– Бежит от вас? – деловито уточнил бармен.

– Нет, по своим делам. Но то, что эти дела находятся очень далеко от меня, для него наверняка приятный бонус.

Бармен разглядывал стойку перед ним всё с тем же выражением боли на лице.

– Не любим мы такие просьбы, Амир, честно тебе скажу. Сильно хлопотно с твоими коллегами связываться. И с теми, кого ищут, и с теми, кто ищет, тоже. Настолько прям нужная вещь?

Амир промолчал. Виктор вздохнул, потом взял с полки ту же бутылку виски и снова налил – но уже себе, молча выпил.

– Я тебе сейчас ответ дать не смогу. С кадрами у нас по таким вопросам всегда был недобор. Но до завтра отвечу.

Это было не то, на что рассчитывал Амир, но спорить было бессмысленно.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил он.

– Я всё думал, – нехотя проговорил Виктор, – стоит ли тебя об этом спрашивать, но специфика работы такая, что любая информация… ну, сам понимаешь.

Амир не понимал и просто ждал продолжения.

– В общем, парень, который твоего знакомого ножом в шею пырнул… не знаешь, случайно, кто бы это мог быть?

Амир был несколько ошарашен вопросом. Не фактом того, что Виктор знал про этот инцидент – здесь как раз ничего удивительного не было, – а формой, в которой он проявил своё «любопытство». За любую информацию здесь было принято платить – по обе стороны от стойки, – и разговоры на подобные темы велись гораздо более деликатно.

– Понятия не имею, – Амир пожал плечами. – Я и приятеля, как ты его назвал, с трудом вспомнил. Мы лишь однажды пересекались. У вас к его персоне такой интерес или к моей?

– Да не то чтобы к кому-то конкретно… – протянул Виктор. – Просто Некмэр же обычно такой спокойный город, а тут за одну неделю – четыре убийства.

– Четыре? – непроизвольно выпалил Амир. – Я слышал только про два.

Виктор прищурился, и Амир тут же пожалел о своей спонтанной ремарке.

– Вот как… А от кого слышали, если не секрет?

Видимо, Амир слишком долго подбирал ответ на этот вопрос, потому что бармен сам пошёл на попятную.

– Слышали и слышали. Земля, как говорится, слухами полнится. В общем, как и обещал, сегодня вам отвечу. Ничего, если поздно побеспокою?

– В любое время, – кивнул Амир.

Он повертел пальцами стакан с недопитым виски, потом осушил его одним глотком и поднялся со стула.

– За счёт заведения! – широко улыбнулся Виктор, кивнув на пустой стакан.

– Как и всегда, – пробормотал себе под нос Амир, направляясь к выходу.

***

Дома он прямиком отправился на кухню к кофемашине. Ткнул в кнопку «двойной эспрессо» и с чашкой дымящегося кофе прошёл в просторную гостиную, панорамные окна которой открывали эффектный вид на лежащий в низине, залитый огнями фонарей вечерний Некмэр. Обычно Амир любил выйти с бокалом вина на широкую террасу и постоять минут десять, любуясь городом, но его нынешнее настроение к этому совершенно не располагало.

Больше всего на свете он ненавидел ждать. И хотя его нетерпеливый характер регулярно осложнял ему жизнь, изменить это он не мог, хоть и пытался. Не раз он принимал невыгодные для себя решения просто для того, чтобы избавиться от неопределённости и получить возможность действовать или даже просто принять ситуацию такой, какой она стала.

Сегодня, однако, был не тот случай. В случае отказа Виктора поспособствовать решению проблемы уровень неопределённости мог оказаться запредельным для Амира, поскольку он понятия не имел, что может предпринять в подобной ситуации без посторонней помощи. Эта зависимость ввергала привыкшего к автономности Амира в состояние, близкое к депрессии.

Небрежно развалившись на дорогом кожаном диване, Амир положил вытянутые ноги прямо на журнальный столик, едва не смахнув с него дизайнерскую пепельницу ручной работы. Он включил телевизор, занимавший всё свободное пространство на стене, и бездумно щёлкал каналами, небольшими глотками отпивая горячий крепкий кофе. Сильнее всего в этот момент он жалел о том, что не купил по дороге домой пачку сигарет. А лучше – две.

Дома у него был кальян, а точнее – коллекция кальянов. Но курение кальяна действовало на Амира расслабляюще, а как бы ему ни хотелось сейчас расслабиться, момент был неподходящий. Кофе и стресс понемногу вытесняли из него алкогольное опьянение, наполняя взамен тяжёлой усталостью. Остановившись на каком-то музыкальном канале, Амир выключил звук и просто смотрел на картинку, даже не пытаясь придать этому занятию какой-нибудь смысл.

Телефон, подсунутый ему Резой, он выключил ещё на пути в «Кухню», но дома был другой – с дубликатом прежней сим-карты. Пару раз он подскакивал от приходивших на него сообщений, но каждый раз напрасно: в первом случае это была небольшая просьба от его партнёра по бизнесу, а во втором – какой-то новый интернет-мем, отправленный ему приятелем средней степени близости. Приятеля Амир, не задумываясь, сразу добавил в чёрный список.

Виктор написал уже ближе к полуночи. В коротком сообщении был только номер телефона, но сразу после сообщения Виктор позвонил сам.

– Амир? Я тебе там скинул телефончик. Но, как я тебе уже говорил, с кадрами по таким вопросам у нас не ахти, и этот человек на нас не работает. Он как бы… фрилансер.

Фрилансер для Амира был вариантом далеко не лучшим, но на данный момент, похоже, единственным.

– Но вы с ним предварительно договорились? – на всякий случай уточнил Амир, хоть и не сомневался в положительном ответе.

– Боюсь, что нет, – в голосе Виктора не было ни капли сожаления. – Но есть и хорошие новости: свою комиссию мы за этот контакт не возьмём.

Амир про себя выругался. По сути, «Кухня» слила ему контакт непонятно кого, а отсутствие комиссии означало банальный отказ от ответственности.

Амир попрощался и положил телефон рядом с собой на диван. Потом он встал и подошёл к встроенному в стену шкафу. Легко провёл по дверце пальцами, и та послушно скользнула в сторону, открывая спрятанный за ней бар. Амир достал початую бутылку виски и стакан и вернулся к журнальному столику. Выпить сейчас было не самое подходящее время, но и принять такое решение на стремительно трезвеющую голову он просто не мог. Плеснув себе в стакан не больше чем на палец, он опрокинул содержимое в рот. Виски приятно обжёг горло, и, чуть приободрившись, Амир снова взял в руки телефон.

Он насчитал восемь гудков и уже подумывал, не сбросить ли вызов, когда на том конце кто-то всё-таки соизволил ответить.

– Я слушаю.

Голос звучал ровно и спокойно, но сердце Амира подпрыгнуло с такой силой, что у него потемнело в глазах. Ему хотелось свалить всё на ночь, усталость и алкоголь, но он без всякого сомнения узнал этот голос. Все слова его заранее заготовленной речи застряли в горле, сменившись непроизвольным удивлённым восклицанием.

– Джон?!

***

– Амир? – после некоторого молчания раздался не менее удивлённый, хоть и более спокойный голос его нового знакомого.

Амир уже в который раз пожалел о своей несдержанности.

– Извините, Джон, – выдавил он из себя. – Не собирался вас беспокоить, просто ошибся номером. Ещё раз извините и спокойной ночи…

– Я так не думаю, – Джон говорил всё так же ровно и спокойно, но в его голосе появились еле уловимые нотки, которые тут же заставили Амира передумать сбрасывать вызов. – Откуда у вас мой номер телефона?

– Мне его дал один знакомый… Послушайте, Джон, этот звонок действительно был случайным, я даже не предполагал, что позвоню именно вам, и…

– Откуда у вас мой номер телефона? – всё так же, без тени агрессии или раздражения, повторил Джон.

Амир был бы рад услышать в голосе Джона и агрессию, и раздражение. От его спокойного голоса почему-то холодели руки.

– Мне дал его Виктор, – Амир помолчал, ожидая реакции, но, не дождавшись, добавил: – Бармен из «Кухни». Вы его знаете?

– Я его знаю, – теперь в голосе Джона чувствовались нотки сожаления, но было непонятно, сожалеет ли он о том, что знает Виктора, или же о том, что тот передал номер его телефона Амиру. – Что привело вас к Виктору?

Амир молчал, лихорадочно пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную историю, но приходившая на ум ересь не смогла бы убедить даже жандарма. Он толком даже не понимал, почему ему до такой степени не хочется рассказывать правду, ведь сам он ничего плохого не сделал.

Но Амир, по сути, не знал Джона. Что он был за человек и даже род его занятий были для него не очевидны. Зато он интуитивно понимал, что Джон может быть опасен. Может быть, даже не для него и не сейчас, но ситуации нередко меняются, а опасные люди всегда остаются опасными людьми. И если сегодня такой человек оказал тебе услугу, нашинковав кого-нибудь в капусту, то завтра он вполне может прийти и к тебе, оказывая такую же услугу кому-то ещё.

– Амир, – Джон устало оборвал потрескивающую тишину телефонной линии. – У вас была проблема, и вы пришли с ней к Виктору. И чтобы помочь вам решить эту проблему, он дал вам мой номер телефона. Мне надо знать, в чём заключается ваша проблема, чтобы я мог сложить два и два.

– Это личное, – сделал неуверенную попытку Амир.

– Не сомневаюсь. С неличными проблемами в «Кухню» не ходят. Но вы знаете, я с этой конторой в последнее время не в лучших отношениях. И причин, которые могли бы подвигнуть их дать вам мой номер телефона, может быть несколько. И только зная вашу проблему, я могу правильно определить причину. И только определив причину, я могу понять, как мне стоит отнестись к вашему звонку. Вы меня понимаете?

Амир не был уверен, что понимает, зато почувствовал, как мокрый холодок побежал по спине, между лопатками. Пауза снова затянулась, и её снова прервал Джон, но в этот раз его голос неожиданно потеплел.

– Вы знаете… Не будем же мы с вами обсуждать такие деликатные дела по телефону. Давайте встретимся.

– Когда? – спросил Амир и сам сразу понял, насколько глупо это прозвучало.

– Сейчас, разумеется. Я тут подумал: может, мы с вами всё-таки можем быть друг другу полезны. Знаете чайхану на Лесной улице?

Амир не знал. В любой чайхане Некмэра был «на удивление» очень бедный выбор виски, и, наверное, он не знал бы вообще ни одной, если бы не некоторые девушки, отказавшиеся идти на первое свидание в бар. Что характерно, второго свидания у него почти ни с кем из них не было. Почти. Он уже подзабыл, что первое свидание с Надирой он провёл именно в чайхане, и от этого несвоевременного воспоминания у него болезненно защемило в груди.

– Найду, – вслух сказал Амир и завершил вызов.

Лесная улица находилась близко к центру и представляла собой довольно оживлённое место даже в такое позднее время. Не без удивления Амир отметил про себя, что, даже находясь среди множества людей, он не чувствовал себя в безопасности. Со стороны Джона он угрозы не видел, по крайней мере пока, но разговор с Виктором оживил в его памяти инцидент с «пиратом», и теперь это воспоминание гоняло адреналин по его сосудам так, словно убийство произошло не больше часа назад.

***

Народу в чайхане тоже было немало, и Амир уже было засомневался в адекватности выбора места встречи: всё-таки беседа им предстояла весьма деликатная. Но оказалось, что Джон ждёт его в полузакрытой VIP-кабинке, отделённой от остального зала ширмой. Вместо приветствия тот просто кивнул.

«И действительно», – подумал Амир. – «Виделись уже сегодня».

Чай Амир не пил в принципе и заказал себе чёрный кофе, хотя как раз кофеина в его организме уже было предостаточно.

– Не знаю, как вы, Амир, – начал Джон, – а я вот был совершенно уверен, что мы с вами ещё встретимся. Но, честно говоря, не ожидал, что так скоро и при таких обстоятельствах. Забавно, вы не считаете?

Амир не считал и просто пожал плечами.

– Возможно, шансы были выше, чем вы думаете. В «Кухне» мне сказали, что у них туго с кадрами, особенно для таких заказов.

– «Кухня», да… – Джон помрачнел. – Ну, рассказывайте, какая нелёгкая вас привела в этот серпентарий?

– Похоже, вы их недолюбливаете? – полуутвердительно спросил Амир.

– А кто-то может с симпатией относиться к людям, построившим бизнес на решении чужих проблем не самыми чистыми методами?

– Про симпатию тут речь не идёт, конечно… – осторожно ответил Амир. – Но для отдельных ситуаций эта… контора – единственная возможность решить проблему. Красиво она будет решена или нет.

– Не уверен, что вы правы, Амир. Мне кажется, всегда есть альтернативные пути.

– Это потому, – Амир невесело улыбнулся, – что проблемы подобного рода, Джон, как мне кажется, вы привыкли решать самостоятельно, а это далеко не всем под силу. Даже если яйца на месте.

Джон явно собирался что-то ответить, но, задумавшись, медленно кивнул, соглашаясь.

– В чём-то вы, наверное, правы, – нехотя признался он. – Хотя мне по-прежнему кажется, что решение проблем подобными способами – лучший способ получить новые. Так всё-таки, с какой проблемой вы обратились к Виктору?

Юлить смысла не было, и Амир коротко пересказал случившееся, не удержавшись, однако, от пары-тройки эпитетов в сторону Резы. Джон слушал внимательно, изредка кивая, и даже чай допил только тогда, когда Амир закончил рассказывать.

– Да, неприятная история. Красть ваш телефон Резе имело смысл только из-за какого-то важного контента. Понимаю, что тема щепетильная, но, зная характер угрозы, проще её предотвратить. Расскажете мне?

– Я не знаю, ради какой информации он украл мой телефон.

– Не знаете? – Джон прищурился. Пока без угрозы, но он даже не пытался скрыть, что не поверил Амиру.

– Не знаю, – повторил Амир. – В телефоне было много чего, относящегося и к бизнесу, и к личным вещам. И компромата там хватало – связанного, опять же, с различными сферами.

– В это я охотно верю. Но вы же готовы броситься в сложную и дорогостоящую погоню не ради всех этих абстрактных угроз? Наверняка серьёзных поводов догнать проходимца у вас всего пара-тройка, а то и один. И я готов деньги поставить на то, что кража вашего гаджета связана с каким-то из них.

– Вы бы проиграли, Джон, – с невесёлой улыбкой объяснил Амир. – Такие причины есть, наверное. Я не слишком аккуратен в переписках, а мой блокнот под завязку забит паролями от личных аккаунтов и банк-клиентов. Но ради всего этого хлама я бы не пустился в такое предприятие. В телефоне есть информация – очень личная, – которая может ударить очень больно, и не только по мне. Вот почему я хочу найти Резу. Но я уверен на сто процентов, что это не та информация, ради которой он охотился за моим телефоном.

Джон пристально смотрел в глаза Амира, но тот даже и не подумал отвести взгляд. В конце концов Джон снова кивнул, выбирая поверить.

– Я пытался удалённо заблокировать телефон и стереть все данные…

Джон прервал его взмахом руки, словно отмахнувшись от подобной глупости.

– Вазир же упомянул, что электроника, по сути, специализация этого парня. Даже назвал его хакером. Вряд ли в таком возрасте он действительно является первоклассным специалистом, но позволить краденому гаджету выйти в интернет было бы уж детской оплошностью. В общем, вы решили нанять кого-то, кто найдёт Резу и вернёт вам телефон?

– А какие у меня есть ещё варианты? – почти с раздражением ответил Амир. – Моим первым желанием было догнать его самому, но к порталу я бы уже не успел, а дальше… Я примерно представляю себе логистику пути до Истока. В мирах, через которые он лежит, мне не то что найти Резу – даже выжить было бы непросто. Я надеялся, что «Кухня» найдёт мне профессионала, а они…

Амир осёкся.

– Нашли вам меня, – вполне дружелюбно завершил за него фразу Джон. – Вы знаете, Амир, это был далеко не худший выбор. Опыт у меня для вашего случая вполне релевантный. Но всё равно выбор «Кухни» меня удивляет. Хотя бы потому, что я от их предложений и раньше всегда отказывался.

– Наверное, поэтому они и предложили мне связаться с вами напрямую.

– А может, просто хотели вас подставить, – простодушно заметил Джон, и Амир едва не поперхнулся своим кофе.

Джон взял было чашку в руку, но, вспомнив, что она пустая, поставил её на место.

– В общем, так… Раз уж судьба свела нас уже дважды за сегодняшний день, да ещё и при таких обстоятельствах, я решил сдаться и предложить нам поработать в тандеме.

Амир от неожиданности растерялся.

– То есть вы готовы найти для меня Резу и вернуть телефон? – Он и сам не верил в подобный поворот событий: слишком уж сказочно бы всё сложилось.

– Вы плохо понимаете, что означает работать в тандеме, Амир, – усмехнулся Джон. – Резу мы будем искать вместе, как говорится, плечом к плечу. Но до того, как мы бросимся в погоню за этим юным вором, вы поможете мне с моим делом.

Такое развитие событий оказалось для Амира ещё неожиданнее. Он совершенно не представлял даже в теории, чем бы он мог оказаться полезным такому человеку, как Джон. К тому же…

– На встрече вы, вроде, упомянули, что дело очень личное.

– Дело действительно личное, – вздохнул Джон. – Видит Бог, я бы предпочёл решить его в одиночку, но шансов на это у меня немного. Понимаете, в чём дело… Мне нужно навестить новых партнёров по бизнесу, с которыми я раньше лично никогда не встречался, и так уже вышло, что эти люди ждут меня в компании другого человека. Причём типаж этого человека по удивительному стечению обстоятельств очень близок к вашему. Будь у меня больше времени, я бы превратил это затруднение в преимущество, найдя себе подходящего спутника, но за сутки, которые у меня есть, я не смогу найти человека, которому бы доверял.

– А мне вы доверяете? – с заметной иронией поинтересовался Амир.

– А вам я доверяю, – спокойно подтвердил Джон. – По крайней мере, причин не доверять вам у меня нет, а это уже немало. К тому же вы – лицо заинтересованное: поможете мне, и я помогу вам.

Амир колебался. Мысленно проклиная тот день, когда он согласился на встречу с Вазиром, и ещё больше – собственную глупость, благодаря которой он дал личную вещь в руки незнакомого проходимца, он заодно перебирал возможные варианты развития событий. И выходило так, что так или иначе, но проблем ему не избежать. Вопрос был лишь в том, сидеть и ждать их появления или отправиться им навстречу.

– А визит к этим вашим партнёрам по бизнесу… будет ли он для меня безопасен?

Вопрос был вполне закономерным, но всё равно прозвучал как-то глупо и немного трусливо. Джон непринуждённо пожал плечами.

– Как пойдёт.

– Предположим, я соглашусь… – медленно проговорил Амир. – Тогда на решение вашего вопроса у нас уйдёт какое-то время. Но даже если отправиться за Резой прямо сейчас, догнать его будет проблематично, а если мы потеряем день или два – практически невозможно.

– Неделю назад вы были бы правы, Амир. Но пару дней назад тот портал, из которого Реза и Эмилия могли бы начать своё путешествие, закрылся. До вас эта информация ещё не дошла, как я понимаю, а сам я, честно говоря, узнал про это только сегодня – и то случайно.

Амир попытался осмыслить сказанное.

– Но это же означает, что они не доберутся до Истока в принципе. В приемлемое время, я имею в виду.

Джон помолчал, сосредоточенно о чём-то думая. Наконец он заговорил:

– Я хочу вам рассказать одну вещь, которую, возможно, рассказывать не должен. И прошу вас, Амир, чтобы эта информация осталась между нами.

Амир отчаянно ненавидел секреты, но кивнул, соглашаясь.

– Большинство странников – и ещё недавно я был одним из них – уверены, что из этого мира можно попасть только в Клемону… То есть теоретически теперь можно ещё и в Пустыню, но в ближайшее время вряд ли найдутся смельчаки, которые эту теорию захотят проверить. Так вот… Помимо естественного портала в Клемону, в Некмэре есть ещё и искусственный портал в другой мир. Местные называют его Эос.

– Искусственный портал? – переспросил Амир.

Джон посмотрел на него с удивлением.

– Вы не знали про искусственные порталы?

– Я про них слышал, – сдержанно ответил Амир. – Но лично мне ими пользоваться не доводилось, поэтому доверия к этим слухам у меня не было. Как они работают?

– А вы знаете, как работают естественные порталы? – весело спросил Джон, но Амира этот вопрос ничуть не смутил.

– Естественные порталы странники воспринимают как данность. Как часть мироздания, которую мы пока неспособны понять. Но если кто-то сделал искусственный портал, он должен понимать, как это работает, разве нет?

– Не обязательно, – поймав удивлённый взгляд Амира, объяснил Джон. – Искусственный портал – это сложное устройство с кучей электроники внутри, потребляющее много энергии. Но, насколько я знаю, все они построены на основе артефактов Древних. А вот как работают артефакты, никто пока не разобрался. Так что создатели этих порталов, может, и гении среди нас, но неандертальцы по сравнению с Древними. Существование артефактов, кстати, сомнений у вас не вызывает?

Амир отрицательно покачал головой. С одним артефактом он как-то столкнулся лично, и этот опыт ему не понравился настолько сильно, что идея пройти через искусственный портал с такой вещицей внутри показалась ему крайне плохой – в лучшем случае. А в худшем – попыткой самоубийства.

– Так вот, – продолжал Джон. – Куда конкретно ведёт портал на Эос, я не в курсе, никогда там не был, но знаю, что в этом мире находится другой искусственный портал, который ведёт в Рудники. Не приходилось вам бывать в этом чудном месте?

Амир отрицательно покачал головой.

– И, честно говоря, – прокомментировал он жест, – не хотел бы.

– Это жаль, – никакого сожаления в голосе Джона не прозвучало. – Как раз туда нам и придётся отправиться из Клемоны, чтобы перехватить Резу и Эмилию.

Амир, который и без того боролся с усталостью и желанием закончить этот разговор, вдруг ощутил, как ещё пара-тройка сотен килограммов непонятного груза опустилась на его отнюдь не геракловы плечи. Он сделал большой глоток кофе и поставил чашку на стол.

– Я ненавижу машины, – вполголоса сказал он, не поднимая глаз на Джона.

– Как и все, – опять пожал плечами Джон. – По крайней мере, те машины, что в Рудниках. Но, к сожалению, это оптимальная точка, где мы можем перехватить Резу. А может, даже и единственная.

Усталость и алкоголь, щедро разбавленный кофеином, мешали Амиру мыслить ясно, но даже в таком состоянии он отлично понимал, что согласие участвовать в подобном мероприятии может нанести ущерб его физическому и психическому здоровью, а то и попросту лишить его жизни. Такое решение следовало принимать, хорошенько отдохнув и протрезвев, адекватно оценив все возможные последствия.

– Окей, Джон. Считайте, что я в деле. Когда отправляемся?

Никаких особых эмоций согласие Амира у Джона не вызвало. То ли он не сомневался в таком исходе разговора, то ли участие Амира не было для него чем-то принципиальным, несмотря на рассказанную им же самим историю.

– Мой вопрос надо решить быстро. Ваш, как я понимаю, – ещё быстрее. Так что предлагаю отправиться прямо сейчас.

Ответ не был для Амира полной неожиданностью, но всё равно он приложил немало усилий, чтобы не выплеснуть наружу внутренний стон.

– Я ненавижу путешествовать пьяным, – признался он.

– А вы пьяны? – искренне удивился Джон. – Я думал, у вас просто некоторый пофигизм на фоне усталости. В любом случае нам надо совершить два перехода в течение следующих тридцати часов. И лучше будет отмучаться сейчас, чтобы успеть отдохнуть до каких-то активных действий.

Теперь уже Амир пожал плечами и чуть прикрыл глаза, чтобы дать им немного отдохнуть, но Джон понял его по-своему и поспешно добавил:

– Подождите, давайте всё-таки сначала расплатимся и покинем это прекрасное заведение. Я был бы не против ещё сюда вернуться.

Глава 11. Эмилия

Эмилия с недоумением смотрела на семью из пяти человек, обступившую электронный терминал регистрации на рейс и оживлённо обсуждавшую, кому какое место достанется.

– Я хочу сидеть у окна! – уверенно заявила девочка лет восьми, длинные волосы которой были покрашены сразу в три цвета – синий, рыжий и бирюзовый.

Чуть полноватая женщина лет тридцати, вероятно, мать девочки, попыталась сделать строгое лицо, но её лицевые мышцы предпочли оформиться в маску страдания, более соответствующую ситуации.

– Ты сидела у окна, когда мы сюда летели. И мы договаривались, что, когда полетим обратно, у окна будет сидеть Марк.

Девочка фыркнула. Потом ткнула пальцем в экран терминала.

– Да пусть сидит. Я вот сюда могу сесть!

– Да ты что, Эльза! – ужаснулась мать. – Это же через восемь рядов от нас будет. И рядом с какими-то чужими детьми…

– И отлично! – с вызовом ответила Эльза. – Меньше доставать меня будете и планшет отбирать будет некому!

Аргумент показался Эмилии логичным, но чужие семейные разборки её не интересовали. Гораздо больше её волновало поведение Резы. Рядом с занятым терминалом стояли штук десять свободных, которые он просто игнорировал, ожидая, когда освободится именно этот. Прислонившись к квадратной колонне, он со скучающим видом смотрел куда-то в сторону. Однажды их взгляды встретились, и Эмилия кивком головы показала ему на свободные терминалы, но Реза в ответ просто пожал плечами и продолжил бессмысленно разглядывать интерьер аэропорта.

В какой-то момент мать девочки заметила ожидание странной парочки и, недоумённо глядя то на них, то на свободные терминалы, перешла на разговор вполголоса, наконец-то начав выбирать места. Эльза ещё пыталась что-то доказывать матери, но та осекла её на полуслове, и девочка замолчала, заметно надувшись. Минуты за три они распечатали свои посадочные талоны и освободили терминал. Реза с Эмилией направились к автомату, и, когда они поравнялись с семьёй, Эльза выразительно и зло посмотрела на Эмилию, отчего та внутренне поёжилась.

– Зачем мы ждали? – с ноткой раздражения спросила она Резу. – Есть же другие терминалы. Только внимание к себе привлекли.

– Нам нужен был именно этот.

Реза положил обе руки на клавиатуру терминала и зажал пальцами сразу семь клавиш.

– Нажми «Escape», пожалуйста, – попросил он Эмилию. – У меня пальцев не хватит.

Внутри у неё что-то неприятно ёкнуло, но Эмилия дотянулась до клавиши и вдавила её с гораздо большим усилием, чем требовалось. Экран моргнул, и красивый интерфейс с логотипом аэропорта сменился чёрной консолью с быстро бегущим текстом. Реза зажал ещё три клавиши, и движение текста остановилось, а внизу экрана появилось текстовое меню. Эмилия ещё успела заметить, как Реза ткнул в кнопку «4» на клавиатуре, соответствующую пункту меню «Обновление прошивки», но потом потерялась, поскольку одни пункты меню сменялись другими. После пятого или шестого выбора Реза достал из кармана смартфон и запустил какое-то приложение. Пару раз куда-то ткнул, и на экране появилась окружность с бегущей по диаметру зелёной полосой и цифрами в центре – почти как при зарядке выключенного телефона. По экрану терминала в этот момент побежали точки, словно кто-то методично нажимал клавишу с этим знаком.

Нервничая, Эмилия огляделась вокруг, но, к счастью, никого из персонала аэропорта поблизости видно не было. Она понятия не имела, что делает Реза, но была уверена, что если кто-то их за этим занятием поймает, по головке не погладит точно. Прибавляющиеся точки на экране терминала ей ни о чём не говорили, но вот цифры и нехотя ползущая окружность на смартфоне Резы отчётливо свидетельствовали о том, что процесс идёт не так быстро, как хотелось бы.

– Это надолго? – не выдержав, спросила Эмилия Резу.

– Минут десять, – меланхолично ответил хакер.

– Десять?!

– Это же терминал. Там и процессор, и флешка слабее, чем у меня в часах. Да и софт под них пишут какие-то…

Фразу он не закончил, но Эмилия и сама могла бы подставить десяток выражений, даже помимо общеизвестных, поскольку у неё уже был один занудный знакомый, увлекавшийся программированием.

– Этот ещё продвинутый, после апгрейда, – подбодрил Эмилию Реза. – С любым другим здесь нам пришлось бы почти полчаса возиться.

Вопрос, почему они ждали именно этот терминал, у Эмилии отпал, но легче ей от этого не стало ни на грош. Реза убрал телефон в карман, и теперь она просто считала про себя секунды, ни капли не сомневаясь, что это будут самые долгие десять минут в её жизни.

– Мне же нужен паспорт, наверняка? Какой-то ID? Кто меня пустит в самолёт, по одному посадочному?

– Не переживай, – ухмыльнулся Реза. – Будет тебе паспорт.

Утешение было сомнительное, поскольку если у Резы и был для неё паспорт, он был фальшивым от первой до последней странички. И последнее, о чём мечтала Эмилия в этой жизни, – это попытаться пройти паспортный контроль с поддельными документами.

Ей уже казалось, что этот момент никогда не наступит, но терминал вдруг снова моргнул, и на смену чёрной консоли вернулся привычный графический интерфейс. Реза ткнул в меню регистрации, но вместо того, чтобы последовать предложению терминала и приложить паспорт к сканеру, снова нажал какую-то хитрую комбинацию на клавиатуре. Терминал обиженно хрюкнул и, пошуршав, выплюнул в лоток два посадочных талона.

Эмилия немного выдохнула, но понимала, что расслабляться ещё, мягко говоря, рано.

– Ок. Что насчёт айди?

Реза пошарил пальцами в нагрудном кармане и вытащил из него маленькую пластиковую ампулу с прозрачной жидкостью, неприятно напоминавшую быстрый тест на коронавирус.

– Что это? – не скрывая злости, спросила она Резу, демонстративно не беря у него из рук протянутую ей ампулу.

Реза демонстративно вздохнул.

– Это подарок от Вазира. Чтобы пройти контроль, паспорт тебе не нужен. Карточки у нас тут вообще не в ходу. Для идентификации используется отпечаток радужной оболочки глаза, и, закапав эти капли в глаза, ты… как бы приведёшь их в соответствие тому, что прописано у тебя в посадочном.

Эмилия была бы рада знать вот это вот всё до того, как она вписалась поучаствовать в спасении Истока, но, хотя ей чертовски не хотелось капать непонятно что себе в глаза, отказываться было поздно. Внутренне помолившись, чтобы её анатомия была похожа на анатомию жителей этого мира, она забрала у Резы ампулу.

– Может, ты мне закапаешь? Тут реально две капли, вдруг я мимо пролью? Или у тебя запасная есть?

– Запасной нет, – Реза явно колебался и даже немного нервничал. – Я тебе закапать вряд ли смогу. Эффект от этих капель… не самый приятный. И лучше тебе это сделать в туалете. Причём в закрытой кабинке.

Эмилию, уже было подумавшую, что она начинает привыкать к плохим новостям, опять передёрнуло. Найдя ближайший женский туалет, она оставила Резу снаружи и оккупировала самую дальнюю от входа кабинку. Туалет был почти пустой: лишь одна девушка с огромным рюкзаком за спиной тщательно мыла руки.

Эмилия отломала колпачок и зачем-то понюхала кончик ампулы. Жидкость ничем не пахла, и это её немного успокоило. Всё-таки всякие агрессивные жидкости обычно дают острый запах. Задрав подбородок и придерживая пальцами веко, она выдавила каплю себе на глаз и замерла, прислушиваясь к ощущениям. До этого момента она глазными каплями почти не пользовалась: лишь однажды попробовала одни – от усталости глаз, когда готовилась к экзаменам. И если от тех капель у неё короткое время немного жгло глаза, то от этих она не почувствовала ровным счётом ничего. Эмилия постояла ещё с минуту, потом пожала плечами и закапала каплю во второй глаз. Снова ничего.

Как ни странно, но никакого облегчения она не почувствовала. Виной всему была с детства вбитая в неё вера: если не больно, не невкусно, не противно – значит, не подействовало. И если капли не сработали, как теперь выкручиваться? Эмилия хотела уже бросить пустую ампулу в урну, но, подумав о том, что это та ещё улика, смыла её в унитаз. И уже собиралась выйти из кабинки, когда её глаза наконец-то настиг эффект от закапывания.

Лёгкое пощипывание за какие-то секунды перешло в такую сильную боль, словно на глаза ей положили раскалённые угли. Эмилия согнулась пополам, закрывая лицо ладонями и стараясь не кричать. Впрочем, она совершенно не была уверена, что сдерживать сейчас крик – это хорошая идея. Может, услышав её переполненный болью вопль, кто-нибудь из персонала вызвал бы скорую, в которой она сейчас явно нуждалась.

Сдерживали её две мысли. Во-первых, она помнила предупреждение Резы про «неприятность» (хотя «неприятно» даже рядом не валялось с тем, что Эмилия сейчас испытывала), а во-вторых – что бы с ней сейчас ни происходило, звать врача наверняка уже было поздно. Вместе с болью она чувствовала влагу, стекающую по её ладоням, и надеялась лишь на то, что это были её слёзы, а не кровь.

Закончилось всё так же быстро, как и началось. Боль отпустила внезапно, как будто кислотно-ядкие капли наконец-то добрались до нервных окончаний и сожгли их в пепел. Набравшись решимости, она опустила руки и открыла глаза. Картинка была немного замыленной, но постепенно возвращалась в фокус. Выждав несколько секунд, Эмилия слегка приоткрыла дверь и осторожно выглянула из кабинки. Наверняка ведь белки её глаз выглядели сейчас как парочка переваренных раков, и пугать ими случайных свидетелей ей точно не хотелось.

Но у зеркала её ждал очередной, теперь уже приятный, сюрприз. Глаза её выглядели почти нормально. Белки действительно немного покраснели, но после таких рыданий – как-то даже недостаточно.

– Как прошло? – осторожно поинтересовался Реза, когда Эмилия вышла из туалета.

– Прекрасно! Я так понимаю, отпечаток на роговице теперь останется со мной до конца моих дней?

– Не совсем, – ещё осторожнее ответил Реза. – Гарантированный результат сохранится на ближайшие двенадцать часов. Технически…

– Двенадцать часов?! – внезапно Эмилии захотелось пнуть своего спутника в колено. – Я больше эту дрянь себе в жизни никогда не закапаю! Ясно?!

Реза молча кивнул.

– И, кстати, – Эмилия услышала, что в её голосе появились звенящие нотки, но ничего не могла с собой поделать. – А что насчёт тебя? У тебя же ровно такой же поддельный посадочный талон. Раз эти… капли действуют всего полдня, вряд ли ты их себе сильно заранее закапал?

– Мой посадочный, хоть и фальшивка, – почти виновато объяснил ей Реза, – но на мою реальную личность. А вот твоей личности в этом мире не существует.

***

Эмилия поймала себя на мысли, что именно в этом аэропорту она впервые почувствовала, что находится не просто где-то далеко от дома – например, в чужой стране, – а на совершенно другой планете. Внутри терминала об этом говорили лишь всякие мелочи, но и они существенно меняли картину. Детали одежды, жесты людей, животные, которые не сидели по переноскам, а сопровождали своих хозяев на шлейках и поводках. Но самое разительное отличие Эмилия увидела за окнами, на взлётном поле, – и это были самолёты. Совершенно непохожие на земные, эти приземистые широкие машины с короткими, едва обозначенными крыльями напоминали ей китовых акул. На фоне остального, вполне современного, но совершенно не футуристического пейзажа, они резали глаза настолько, что Эмилия к ним так и не привыкла.

Такое разительное отличие не укладывалось у неё в голове. При том, что за исключением мелочей этот мир был похож на Землю как две капли воды. Иногда ей даже приходилось напоминать себе о том, что это не какой-нибудь уголок Земли, а другой мир.

Эмилию это даже слегка раздражало, поскольку делало её уникальную способность к путешествиям не такой уж ценной. Похожим было абсолютно всё: люди, их расы, дома, автомобили. И уж после всего этого Эмилия точно не ожидала увидеть какую-либо экзотику в местной авиации. В конце концов, всё летающее держится на двух вещах – физике и экономике. А они здесь, судя по всему, от земных ничем не отличались.

Хотя она планировала не разговаривать с Резой в течение всего перелёта, «мстя» ему за капли, любопытство оказалось сильнее.

– Реза? А почему у вас самолёты не похожи на наши?.. – Тут она осеклась, осознав, что вряд ли он когда-нибудь видел их самолёты. – …В смысле, у наших самолётов форма более…

– Я знаю, какая форма у ваших самолётов, – побывал на Земле несколько раз.

– Да? – Эмилия моментально забыла про авиацию и уже собиралась расспросить своего спутника, что он думает о её мире, но Реза уже пустился в объяснения.

– Просто учёный из нашего мира лет тридцать назад разгадал, как работает гравитация.

– Вот это да! – восхищённо отреагировала Эмилия. – Настоящий гений!

– Может, и гений, – пожал плечами Реза. – Хотя настоящего гения, как мне кажется, его собственное изобретение не должно было раскатать в тонкий блин.

Эмилия нервно сглотнула.

– Большинство учёных считают, что он сделал это открытие по ошибке.

– Может, просто завидуют? – предположила Эмилия.

– Чему? Тому, что его еле от пола отскребли?

Эмилия неодобрительно посмотрела на Резу, но тот её взгляда либо не заметил, либо просто проигнорировал.

– Мне кажется, что так оно и было, потому что этот физик специализировался на поведении объектов в условиях сильного давления. Например, на глубине моря. Сделанное же им открытие как-то далеко и от моря, и от давления. Но зато теперь у нас есть антигравитационный двигатель, и аэродинамика корпуса самолёта уже не так важна, как в вашем мире.

– Так вы, наверное, уже весь окрестный Космос покорили?

– С чего вдруг? – искренне удивился Реза.

– Ну, не знаю… У меня есть один знакомый, любитель научной фантастики. Так вот он мне как-то рассказывал, что в фантастических романах… правда, в основном в старых, – все как раз летали на таких вот антигравитационных двигателях.

– А фантастика точно научная? – не особо приятно съязвил Реза. – Антигравитация есть, пока есть гравитация. Так что далеко вверх такая птичка не улетит. Даже спутники на орбиту поднимают ракеты с дополнительными двигателями, которые работают так же, как и ваши. Так что мы пока даже до ближайших планет не добрались.

– Эх… – вздохнула Эмилия. – Но всё равно круто! Антигравитация!

– Ты бы знала, сколько этот двигатель жрёт энергии, – усмехнулся Реза. – А энергию у нас, так же как и во всех известных мне мирах, делают из природных ископаемых. Когда эту технологию изобрели, тоже рассказывали, как это круто – мы теперь можем не жечь двигателями нефть, как пещерные люди, а использовать научно-технический прогресс. И экологию сбережём, разумеется. Государство тогда прогнуло все авиакомпании на замену самолётных парков, цены на авиаперевозки выросли вдвое. А вот отчёта по эффективности всех этих мер никто так и не увидел.

Эмилия как-то сразу потеряла свой энтузиазм по поводу научного прогресса и зачем-то обиделась на Резу ещё раз.

Они всё шли и шли через огромный терминал, и тут у Эмилии появилось смутное, но очень нехорошее предчувствие. Судя по указателям вокруг, они уже подходили к своему выходу на посадку. И уже даже шли мимо первого такого выхода.

– Реза? – окликнула она спутника таким тоном, что обычно флегматичный спутник среагировал на неё сразу. – А паспортный контроль у нас вообще будет?

– Нет. Мы же летим внутренним рейсом.

Увидев её реакцию, он даже отошёл на полшага и торопливо объяснил, не дожидаясь новых вопросов:

– До посадки никто нас проверять не будет, но уже по прилёте на выходе из аэропорта стоят камеры, которые считывают радужку глаза. Если бы тебя не нашли в базе, возникли бы вопросы. – Поколебавшись, Реза добавил: – Это новшество у нас недавно внедрили. Большинство людей про эти камеры даже не знают.

Откуда про них знает Реза, Эмилия не стала и спрашивать.

***

Лететь было скучно, но зато гораздо более комфортно, чем Эмилия привыкла. Кресла были больше и удобнее и по земным стандартам скорее напоминали бизнес-класс. От настоящего бизнес-класса их отличало только количество сидений в ряду. Их было восемь: два по бокам и четыре по центру.

Пару раз она пыталась посмотреть фильмы на встроенном в спинку кресла мониторе, но ни один из них не смогла осилить даже до середины. Хотя она прекрасно понимала язык, но впервые по-настоящему осознала выражение «культурные различия».

На Земле она жила в эпоху глобализации, и все люди, по крайней мере в развитых странах, жили одними и теми же проблемами. Наверняка здесь было так же, но их глобализация Эмилию не коснулась, поэтому, когда темы разговоров выходили за пределы финансовых трудностей, еды или любовных отношений, она начинала теряться в догадках, что именно хотел сказать тот или иной персонаж.

Правда, иногда у неё внезапно наступало прозрение. Например, услышав в пятый раз фразу «попроси у Отшельника», она поняла, что, по сути, это означает «когда рак на горе свистнет». Но что стоит за этой фразой, она понятия не имела. Впрочем, как и за свистящими раками.

И случилось таких прозрений всего пара или тройка. Хуже всего, и это было предсказуемо, дела обстояли с местными шутками. Видя, как собеседники героя смеются после очередной фразы, Эмилия ощущала себя деревяшкой, полностью лишённой чувства юмора, с которым на Земле у неё всегда всё было в порядке, даже за границей. Разочарованная, она включила какой-то музыкальный канал, но вскоре выключила и его. Это её, правда, уже не сильно расстроило: с музыкой в самолётах ей и на Земле не везло.

Некоторое оживление в перелёт внёс обед. Вспоминая неудачные гастрономические эксперименты в Некмэре, Эмилия ждала этого часа с лёгкой тревогой, но, как и «дома», ей предложили всего два блюда на выбор. В результате обедом оказалось мясо, похожее на индейку, и гарнир, напоминавший булгур. Не самые её любимые блюда, но от самолётной еды она ничего особенного и не ждала. На десерт, правда, ей достался удивительно вкусный фруктовый салат, но, дабы сохранить баланс, Вселенная также положила ей кекс, который Эмилия торопливо выплюнула в тарелку, едва откусив.

После обеда к туалетам выстроились немаленькие очереди – феномен, который Эмилия наблюдала и на Земле, но тоже никогда не понимала. Вроде как процесс переваривания пищи должен занимать не менее четырёх часов, но, видимо, не у всех.

Девушка включила карту и какое-то время увлечённо изучала ничего не значащие для неё названия городов, над которыми они пролетали. Люди тем временем возвращались на свои места. Кто-то досматривал фильмы, кто-то читал, но большинство дремали, несмотря на ранний вечер. Эмилия спать не хотела, тем более что зачем-то попросила у стюардессы кофе, о чём теперь сожалела. Лететь ещё оставалось часа два, и проспать их было бы идеальным решением.

От скуки она чуть было не пошла на попятную и почти заговорила с Резой, но тот сидел в наушниках и смотрел какой-то мультик, картинкой и анимацией сильно напоминающий аниме. Чтобы хоть как-то себя развлечь, она решила прогуляться до туалета.

Очередь давно рассосалась, но кабинки были заняты, и возле одной из них ждала маленькая девочка, которую Эмилия легко опознала даже со спины благодаря ярким трёхцветным волосам. Чертыхнувшись про себя, она подумала, не улизнуть ли потихоньку обратно на своё место, но Эльза уже обернулась на её шаги и картинно приподняла брови.

Эмилия ожидала от неё какую-нибудь колкость вроде: «Если бы не ты, я бы сейчас на нормальном месте сидела!», но девочка оказалась более воспитанной, чем показалось. А может, просто не так уж сильно на неё обиделась. Зато она моментально расположила к себе Эмилию первой же фразой:

– Ненавижу летать! Скукотища, правда?

– О да! – искренне согласилась Эмилия. – Некоторые, правда, фильмы смотрят, и им норм вроде.

– Это они от безнадёжности, – уверенно пояснила девочка. – Я все их интересные «новинки» ещё неделю назад в кинотеатре посмотрела. Ну или дома, по кабельному.

Эмилия кивнула, совершенно не понимая, как она могла бы продолжить диалог. И заодно ругала себя за то, что сама заговорила про кино. Если Эльза поинтересуется у неё, что из последнего смотрела Эмилия или какие фильмы ей нравятся, что она ответит? К счастью, девочка сама продолжила разговор, заодно сменив тему.

– А вы тоже домой возвращаетесь? – спросила Эмилию Эльза.

– Не совсем, – уклончиво ответила Эмилия, осознав, что кино может быть не самой скользкой темой.

– То есть вы живёте в Некмэре? Вот повезло вам – такой красивый город, не то что наши трущобы. А зачем в Нискан летите?

Эмилия начала уже сочинять про себя стандартную историю про студенческие каникулы и дальних родственников, но потом ей пришла в голову другая идея. Эльза ведь совсем ребёнок; к тому же она казалась открытой и любознательной, а все дети любят сказки. Эмилия воровато огляделась. Ближайшие к ним кресла были пустыми, и большинство пассажиров либо спали, либо смотрели фильмы в наушниках – до них двоих не было никому никакого дела.

Эмилия чуть присела в проходе, чтобы быть на одном уровне с Эльзой, и сделала, как ей показалось, загадочное лицо.

– Честно говоря, Эльза, живу я не в Некмэре, а очень далеко отсюда. В другом мире.

Она внимательно наблюдала за реакцией Эльзы, но к её разочарованию эмоций у девочки не прибавилось. Та так и смотрела на Эмилию своими большими карими глазами, видимо ожидая продолжения. Не дождавшись, она всё-таки поинтересовалась:

– А сюда вы как попали?

– Через портал, – охотно пояснила Эмилия. – Почти в каждом мире есть портал, или даже несколько, и некоторые люди обладают способностью проходить через эти порталы в иные миры.

Эльза смотрела на неё с интересом, и Эмилия уже мысленно готовила ответ на следующий логичный вопрос: с чего это вдруг её занесло именно сюда?

– Знаете, – Эльза говорила максимально серьёзным тоном, на который только способна восьмилетняя девочка, – я думаю, вам нужно меньше смотреть всю эту муть, которую сейчас показывают по кабельному. Даже если вы сейчас пошутили, не ровён час сами начнёте в это верить.

Пока Эмилия пыталась найти, что ответить, дверь туалета открылась, и Эльза быстро юркнула в освободившуюся кабинку.

Вернувшись на место, Эмилия обнаружила, что Реза уже не смотрит свой мультик, а лежит в кресле с закрытыми глазами. К своему удивлению, она тоже вдруг почувствовала лёгкую сонливость и, устроившись поудобнее, закрыла глаза.

Уснуть у Эмилии получилось, но лишь затем, чтобы пожалеть об этом впоследствии.

***

Хотя Эмилия видела этот кошмар уже не в первый раз, от этого он не стал для неё менее пугающим. Скорее наоборот. Глядя на падающий в звенящей тишине пепел, она отчаянно хотела проснуться, не дожидаясь развязки. И всё равно, словно на повторе, опять переживала каждый момент этого мрачного сна. Всё то же затянутое пепельными тучами небо. И такая же раскалённая лава, речками и ручейками сбегающая с обожжённого склона вулкана. И всё тот же еле слышимый шум, постепенно переходящий в нарастающий гул.

Чувствуя поднимавшуюся панику, Эмилия уже готовилась вынырнуть из захлестнувшего её отчаяния в хоть и суровую, но пока ещё более гуманную реальность. Однако в этот раз кошмар не собирался отпускать её так быстро. Гул достиг своего пика и начал распадаться на отдельные звуки, и этими звуками были крики. Боли, страха, отчаяния. Крики о помощи, которую неоткуда ждать. А Эмилия всё так же смотрела на свои ноги, омываемые раскалённой лавой, боясь поднять голову и оглядеться вокруг.

Вместе со слухом к ней вернулись ощущения, но это был не жар плавящейся лавы, а озноб, который родился где-то в ступнях и волной прокатился до самой шеи. За первой волной прокатилась вторая, а земля у неё под ногами ощутимо вздрогнула. Эмилия едва удержалась на ногах, но, пытаясь сохранить равновесие, она невольно подняла голову.

Вокруг неё были люди – много людей. Большинство из них бежало прочь от вулкана, наперегонки с потоками лавы, в тщетной попытке спастись. На её глазах щуплый подросток споткнулся о камень и даже не попытался подняться после падения, а лишь закрыл голову руками. Люди вспыхивали, как свечки, и, слыша их крики, Эмилия плотно прижимала ладони к ушам, мечтая снова оглохнуть, пусть даже навсегда.

Она отвернулась, но лишь для того, чтобы увидеть чудом выжившего мужчину. Он стоял на крохотном островке, со всех сторон окружённом лавой, пытаясь дышать в какую-то тряпку, прижимая её к лицу. Он тоже увидел Эмилию и на секунду просто застыл. Пот заливал его обветренное лицо, и даже на расстоянии девушка видела, как тяжело и часто поднимается его грудная клетка в попытках вдохнуть раскалённый воздух.

Отняв тряпку от лица, он обнажил своё перекошенное страхом лицо и что-то закричал Эмилии. Ей показалось, что он кричит о помощи, как это делали все остальные, но вдруг она поняла, что неправильно прочитала выражение его лица. На нём был не страх, а гримаса тяжёлой, лютой ненависти. И вся эта ненависть была адресована ей. Даже в самых ужасных ссорах на неё никто и никогда не смотрел даже с десятой долей такой животной злобы.

Бросив тряпку в кипящую лаву, мужчина протянул руку куда-то за спину, и, когда Эмилия вновь увидела его ладонь, она сжимала пистолет, направленный в её сторону. Ствол пистолета качнулся, и под ногами Эмилии вдруг взметнулся миниатюрный фонтан из лавы и каменных осколков. Словно заворожённая, она неподвижно смотрела, как мужчина поддержал рукоятку пистолета другой рукой и вдруг отчётливо поняла, что в этот раз он не промахнётся. Странно, но она совсем не чувствовала страха – скорее изумление.

Как в замедленной съёмке, она смотрела на медленно раскрывавшийся в крике рот и на вспыхивающий порох в дуле пистолета. И на то, как маленький нестабильный остров, на котором стоит стрелок, вдруг сильно кренится вбок, опрокидывая мужчину в горящую лаву. Землю под её ногами снова тряхнуло, и уши Эмилии, инстинктивно опустившей руки, вновь резанул звенящий, отчаянный крик.

***

Эмилия проснулась, но лишь для того, чтобы попасть из одного кошмара в другой. Люди вокруг продолжали истерично кричать, и землю под её ногами продолжало трясти. У неё ушло несколько секунд, прежде чем она вспомнила, где находится и что никакой земли у неё под ногами нет.

Летала она часто и раньше никогда не боялась турбулентности, но лишь потому, что никогда прежде её не трясло настолько сильно. Самолёт снова тряхнуло, и чей-то уже разбитый планшет подскочил с пола и, ударившись о потолок, окатил пассажиров фонтаном осколков, вызвав новую волну панических криков.

Эмилия повернула голову и встретилась глазами с побледневшим Резой. К своему удивлению и, несмотря на ситуацию, она даже ощутила какое-то удовлетворение от того, что наконец-то видит живые эмоции на лице этого киборга.

Она отлично понимала, что и сама должна была бы удариться в панику вместе со всеми, но только что пережитый кошмар высушил её до неспособности бояться чего-то ещё. Даже если это что-то ещё и было реальным. К тому же, как ей показалось, самолёт стало трясти заметно меньше.

– Что происходит? – поинтересовалась она у Резы.

– Не знаю, – его явно шокировало её спокойствие. – Я просто слушал музыку, когда нас в первый раз тряхнуло… В жизни своей не попадал в такую турбулентность.

Сердце Эмилии билось всё тише, понемногу успокаиваясь. И, словно эхом, всё меньше трясло самолёт. «Кому суждено сгореть, тот не разобьётся», – подумала Эмилия и сама же вздрогнула от этой мысли.

Глава 12. Амир

Боковым зрением Амир видел Джона, расслабленно прислонившегося к стене. Отдышавшись, он уже было собирался махнуть ему рукой, как бы показывая, что можно двигаться дальше, но тут его скрутил новый приступ рвоты.

Амир ненавидел моменты перехода. Даже выспавшись и находясь на пике физической формы, путешествие между мирами давалось ему так, как дался бы астматику подъём на вершину Эверберга – самую высокую гору Некмэра. А состояние алкогольного опьянения вкупе с усталостью многократно усиливало эти неприятные ощущения.

Больше, чем собственные ощущения, Амир ненавидел разве что рассказы других странников об их переходах. Очевидно, что каждый переживал их по-своему, и далеко не у всех они были такими же неприятными, как у Амира. Но он отказывался понимать, как хоть кто-то мог относиться к этому процессу нейтрально, а то и вовсе получать от него удовольствие. Ему даже встречались персонажи, утверждавшие, что в момент перехода они испытывают оргазм, но подобные истории Амир отправлял в раздел нездоровых фантазий.

Окончательно опустошив желудок, он вытер рот рукавом дорогого пиджака и выпрямился. Увидев это, Джон подхватил прислонённый к стене высокий чёрный чехол и легко закинул его ремнём через плечо. Что бы там ни было в этом чехле, Амиру оно уже не нравилось. Что такого ценного там могло быть, чтобы тащить эту штуку из другого мира в однодневное путешествие?

Горло у Амира отчаянно жгло и жутко хотелось пить, но воду на Клемоне надо было ещё поискать. Безалкогольные напитки были здесь не в ходу, а про алкоголь сейчас и думать не хотелось. Даже про пиво.

Конечно, эту планету населяли не исключительно алкоголики и наркоманы, но любой странник, проходивший через портал, невольно ощущал себя желанным гостем на пьяной и разнузданной вечеринке, да ещё и городского масштаба. Такого безудержного веселья Амир не встречал даже в самых злачных местах других миров.

Когда они вышли на широкую, ярко освещённую улицу из подворотни, куда их забросило порталом, Амир всё никак не мог отделаться от мысли, что такую пёструю и разнородную толпу не встретишь ни в одном из известных миров, даже на тематических фестивалях, где подобных участников посетители назвали бы не иначе как фриками.

Люди любого цвета и оттенка. В строгих костюмах или нарядах, скорее напоминавших нижнее бельё. Амир едва не влетел в пару девушек, «одетых» лишь в синюю краску. По крайней мере, ему показалось, что это девушки; деньги бы он на это ставить не стал – не в этом месте. Даже с учётом того, что не все детали человеческого тела получилось бы просто закрасить.

На улице стоял такой плотный запах алкоголя и каннабиса, что Амир мог бы похмелиться, просто втянув в себя побольше воздуха. Всего несколько часов назад он и сам с удовольствием проводил время в баре, но сейчас его буквально потряхивало от окружающего веселья. Увидев первый же отель, хотя бы внешне не напоминавший притон, спутники торопливо нырнули в приветливо распахнувшиеся двери.

Внутри гостиница оказалась гораздо менее роскошной, чем снаружи. В маленьком холле едва помещались два потёртых кожаных дивана, а за стойкой дежурил молодой татуированный парень. Лицо молодого человека украшал пирсинг в количестве, напрочь лишавшем его возможности срочно пройти МРТ. При виде гостей он недовольно поморщился и нехотя положил на стойку смартфон.

– Нам нужны две комнаты на одну ночь, – дежурно поздоровавшись, объяснил Джон.

– Две? – искренне удивился парень, оглядывая Джона с Амиром. – У вас ещё кто-то подойдёт?

– Нет. Нам просто нужно по комнате.

– По комнате? – недоверчиво переспросил парень. – Комната на одного будет стоить столько же, сколько комната на двоих. Но я могу вам дать скидку на наш фирменный сервис, если вы решите пригласить к себе…

– Слушай, приятель, – с раздражением вмешался Амир. – Может, ты не в курсе, но людям, помимо прочего, надо ещё иногда и выспаться. У вас же на вывеске «Отель» написано? Или я настолько устал, что в слове «бордель» три ошибки сделал?

– Да-да, – парень торопливо начал тыкать пальцем в терминал на стойке. – Выспаться… Это вам, наверное, на всю ночь?

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Амира, но, поймав его взгляд, тут же вернулся к терминалу.

– Две комнаты… рядом… семь тысяч йен за комнату. За ночь, разумеется. Вам подойдёт?

Амир понятия не имел, подойдёт им это или нет. По своему последнему визиту в Клемону он помнил, что сумма эта была небольшая, но местных денег у него всё равно не было. Джон их сюда притащил – ему и решать эти вопросы.

– Подойдёт, – ответил Джон. – И включите, пожалуйста, завтрак в счёт. У вас же есть кухня при отеле?

– Не совсем… – уклончиво ответил сотрудник. – Обычно наши клиенты не завтракают.

– Так это потому, что у вас кухни нет, – с иронией предположил Амир.

– Скорее всего, – парень кивнул с каким-то кислым выражением лица. – Но рядом есть неплохой ресторан, я могу договориться о доставке на утро.

– Отлично, – согласился Джон. – Мне, пожалуйста, чёрный кофе, яичницу из четырёх яиц с беконом и тост. Вам, Амир?

– Мне капучино, – завтракать Амир не планировал, но добавил просто в качестве издёвки. – И фугу на гриле под копчёным сыром.

Парень сглотнул и посмотрел сначала на него, а потом на Джона. Джон в ответ пожал плечами.

– Итак… две комнаты – это четырнадцать тысяч… яичница с беконом – восемьсот йен и… фугу под копчёным сыром – тридцать две тысячи йен… По правилам отеля всю сумму вы должны оплатить вперёд.

К удивлению Амира, Джон вытащил не наличные, а кредитку. Это могло означать лишь то, что он регулярный гость в этом мире. И гость со связями, поскольку для оформления банковской карты в любом мире всегда нужны были какие-то местные документы.

Работник отеля выдал им ключи-карточки и показал в сторону лифта. Амир едва не застонал вслух, когда Джон прошёл мимо лифта и направился к лестнице. Он чувствовал себя настолько усталым, что сама мысль о подъёме на третий этаж заставила его вновь вспомнить об Эверберге.

– Я подозревал, что у вас дорогие вкусы, Амир, – с усмешкой сказал ему Джон, пока они поднимались по лестнице, – но не подозревал, что настолько.

– Я думал, что этот его «неплохой ресторан» такого же уровня, как и этот клоповник, и был уверен, что такого блюда у них просто нет. Но не беспокойтесь, я оплачу этот завтрак из своего кармана. Только когда вернёмся, разумеется.

– В этом нет необходимости, – ответил Джон. – Это всё равно не моя карта.

***

Амир даже предположить не мог, во что его собирается втянуть Джон, и на фоне тревожной неизвестности уже заранее готовился к долгому и мучительному засыпанию, но многочасовая измотанность наконец-то сыграла ему на руку. Позже он даже не вспомнил, как разделся и залез под одеяло.

Проснулся Амир от настойчивого и частого стука в дверь. О том, что он находится в отеле Клемоны, он вспомнил почти сразу, но всё равно ещё несколько секунд смотрел в потолок, осознавая этот простой, но неприятный факт. Стук продолжался, и он уже собирался рявкнуть в сторону двери, чтобы пришли с уборкой позже, но тут тонкий женский голос пропел что-то насчёт обслуживания номеров и завтрака.

Не без удивления Амир осознал, что голоден. Накинув отельный халат, он распахнул дверь. Девушка на пороге действительно напоминала внешним видом горничную, но не из тех, которых Амир привык видеть в отелях: скорее подобный обслуживающий персонал можно было встретить в фильмах для взрослых.

Может, конечно, администрация отеля сурово экономила на униформе сотрудниц, но добавить пару сантиметров ткани, так чтобы она прикрывала их нижнее бельё, наверняка было бы не самым разорительным решением. Впрочем, девушка действительно держала в руках поднос с его завтраком, что делало её вполне желанной – пусть и в совершенно другом смысле.

Обычно настолько ранним утром он ограничивался разве что парочкой тостов, а фуга была уж точно не самой маленькой рыбкой. Однако она была настолько прекрасно приготовлена, что минут через десять на тарелке не осталось даже соуса, который Амир тщательно собрал кусочком хлеба. На его лице даже заиграла сытая блаженная улыбка – до тех пор, пока он не подумал, что, случись ему оказаться приговорённым к смертной казни, подобный завтрак вполне мог бы оказаться его последним желанием.

Позавтракав, он лениво рассматривал висящую над кроватью безвкусно нарисованную картину с БДСМ-сюжетом, пока спокойное переваривание фуги не прервал резкий телефонный звонок. Недовольно поморщившись, Амир ответил через терминал, проявившийся на поверхности зеркала, и вежливый бездушный голос ресепшиониста сообщил ему, что коллега по командировке ожидает его в холле. Оценив иронию Джона, Амир вздохнул, отставил недопитый кофе, оделся и отправился к выходу.

Джон сидел на диване в расслабленной, вальяжной позе, но, увидев Амира, немедленно встал, ясно показывая, что времени у них не много. Как ни странно, Амира это устраивало. Чем раньше всё это начнётся, тем раньше закончится.

Улица выглядела пустынной, и о вчерашнем веселье напоминали лишь груды мусора. Моросил слабый, но холодный дождь, и редкие прохожие зябко дрожали в своих лёгких летних нарядах, поневоле прибавляя шаг. На выходе из отеля их уже поджидало такси, причём машина была бизнес-класса. Джон на этой «командировке» явно не экономил и щедро тратил деньги с карты – свои или чужие.

«И это правильно», – мрачно подумал Амир. – «Умирать надо в комфорте». В том, что ничего хорошего их сегодня не ждёт, он ни капли не сомневался, но и сдаваться без драки тоже не планировал. Всё-таки на кону стояла не только его собственная шкура.

Поездка на такси заняла минут сорок, и почти все они прошли в молчании. Таксист было попытался завязать разговор, но, получив в ответ пару односложных реплик, приуныл и в отместку включил погромче радио. Постепенно небоскрёбы и респектабельные районы сменились «спальниками», и в одном из них такси остановилось напротив небольшого отеля.

Джон попытался расплатиться картой, но получил стандартный для всех таксистов Клемоны ответ, что терминал не работает. Спорить он не стал и достал новенькую банкноту из кармана чехла. Не без сожаления Амир покинул роскошный кожаный салон автомобиля и вышел под всё ещё моросящий дождик.

Неприятной неожиданностью для него стало то, что Джон направился не ко входу в отель, а мимо него – в боковой переулок. Они шли минут десять странным маршрутом, то и дело сворачивая. Чувствуя, как намокает его костюм, Амир едва сдерживал нарастающее раздражение, и, когда он уже собирался поинтересоваться у Джона причиной такой некомфортной прогулки, они вышли к небольшому магазинчику, над которым тускло светилась красная вывеска, состоявшая из нескольких иероглифов. Джон толкнул дверь и под звук звякнувшего колокольчика вошёл внутрь.

На улице было пасмурно, но в магазине света было ещё меньше, и, пока его глаза привыкали к полумраку, Амиру казалось, что он находится в какой-то сувенирной лавке. Все стены занимали полки, плотно заставленные предметами всевозможных цветов и размеров. Но уже спустя минуту он осознал, что, если это и были сувениры, вряд ли бы он подарил что-то подобное своим друзьям и знакомым.

Самой невинной вещицей, которую он видел поблизости, оказался высушенный и покрытый лаком человеческий череп. В том, что череп настоящий и не является пластиковой игрушкой для Праздника Мёртвых, Амир не сомневался – и не по тому, как выглядел сам череп, а по остальному ассортименту товаров.

Но если всевозможные изделия из костей ещё могли оставить его равнодушным, то вещица, которую он приметил слева от себя, явно обещала ещё не раз появиться в его ночных кошмарах. На первый взгляд это была книга – в грубом кожаном переплёте, с неровным и неаккуратным рисунком, выгравированным на обложке. Амиру всё чудилось что-то знакомое в этих линиях, и, хорошенько в них вглядевшись, он вдруг понял, что обложка была человеческим лицом, являвшимся частью переплёта. И сразу он не понял это лишь потому, что высохшие рот и веки были плотно сшиты. На месте же носа блестела треугольная, отливавшая медью печать.

В ужасе он отшатнулся от такой находки и услышал за спиной приглушённый рокочущий смех, быстро перешедший в плохо сдерживаемый кашель.

За прилавком магазина стояла маленькая морщинистая женщина с бледным, почти фарфоровым лицом. Прокашлявшись, она вытерла рот разноцветным платком и с усмешкой посмотрела на Амира.

– Не та книга, которую вы бы хотели почитать на ночь, правда? – Голос у женщины был ровный и глубокий, совершенно не соответствующий её внешности.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к Джону.

– Рада вас снова видеть, Джон. Муж уже почти закончил работу.

– Вот как? Наверное, он всю ночь работал над моим заказом. Прошу меня простить за такую срочность, госпожа Минчжу.

– Да что вы, Джон. Для моего мужа работать над вашими заказами – одно сплошное удовольствие. К тому же, – философски заметила госпожа Минчжу, – время сейчас такое. Все куда-то спешат.

– Лишь бы не на кладбище, – пошутил Джон, и госпожа Минчжу зашлась в гомерическом хохоте, снова оборвавшемся не менее эпичным приступом кашля.

– Извините, – вполне искренне произнёс Джон.

– Ничего… – женщина снова достала платок и вытерла им рот. Хотя она быстро сложила и спрятала его куда-то под прилавок, Амир успел заметить на нём пятна крови. – Оно того стоило. Если шутка достаточно хороша, я готова и насмерть ей захлебнуться. А иначе зачем тогда вообще жить?

Джон кивнул в ответ – то ли в знак согласия, то ли из вежливости.

– Могу я пройти в мастерскую или мне лучше подождать здесь?

– Конечно, вы можете пройти, Джон! Может, мастерская моего мужа и не самая большая на свете, но для вас двоих там места хватит.

Амир прекрасно понял, что фраза адресована не столько Джону, сколько ему, но ущемлённым себя совершенно не почувствовал. С учётом того, какие «сувениры» окружали его в магазине, он и сам не хотел знать, какие ещё предметы находились в мастерской. Джон же зашёл за прилавок и исчез за дверью-дождиком.

– Может, хотите что-то приобрести на память? – хитро прищурившись, спросила его Минчжу. – Но если вам приглянулась книга, хочу вас сразу предупредить, что она стоит целое состояние. Всё-таки это жемчужина нашей коллекции.

– Не сомневаюсь, – ответил Амир. – Но боюсь, она не впишется в интерьер моей квартиры. Как и все остальные… безусловно интересные товары из вашего магазина.

– Интересно… – женщина смотрела на него всё с тем же прищуром, но теперь Амир уже не был уверен, был ли он хитрым или просто недобрым. – Если в вашем доме нет ничего из того, что есть у нас в продаже, то какое напоминание о смерти у вас имеется?

– Напоминание о смерти? – вопрос застал Амира врасплох. – Не думаю, что у меня дома есть что-то, напоминающее о смерти…

Женщина неодобрительно покачала головой.

– Напрасно. Иметь подобное напоминание необходимо каждому.

Госпожа Минчжу вытащила из-под прилавка небольшой деревянный поднос с курительной трубкой и начала набивать в неё табак.

– Посмотрите на полку справа от вас, прямо на уровне глаз… Да, вот эта милая вещица.

Глядя на предмет размером с кулак, похожий на сморщенный чёрный камень, Амир едва ли находил его «милой вещицей» – и понятия не имел, чем бы это могло быть.

– Это лёгкое человека, поражённое раком, – женщина мягко утрамбовывала табак большим пальцем. – Если бы я поставила его сюда лет тридцать назад и смотрела бы на него каждый раз, делая себе очередную самокрутку, может быть, карма и поменяла бы свои планы относительно меня.

Амир отшатнулся от «камня» ещё сильнее, чем немногим раньше – от книги.

– Оглянитесь хорошенько. Может, что-то подобное найдётся и для вас?

«Как насчёт маленького сморщенного Джона?» – подумал про себя Амир, поёжившись, но вслух сказал другое:

– Не думаю, что мне что-то подойдёт.

Госпожа Минчжу задумчиво кивнула.

– Что ж… Если вы коллега Джона, может, никакие дополнительные напоминания вам и не нужны. Может быть, хотите кофе?

Амир отрицательно покачал головой.

– Я бы не отказался от сигареты, если у вас есть.

Теперь уже женщина отрицательно покачала головой, всем своим видом показывая сожаление.

– Я уже давно перешла на трубку.

– А я всегда хотел курить трубку, – неожиданно для себя признался Амир. – Есть в этом какая-то эстетика. И в подготовке, и в самом процессе.

– Это действительно так, – Минчжу улыбнулась, и, возможно, в первый раз искренне. – Что же вас останавливало?

Амир пожал плечами.

– У кого сейчас есть время на трубку? Мне и сигарету порой выкурить было некогда.

В ответ он ожидал услышать ещё одну философскую нотацию, но госпожа Минчжу лишь кивнула и чиркнула длинной спичкой, раскуривая трубку через изогнутый мундштук. Амир молча наблюдал, как над красным пятном разгоравшегося табака зарождаются витки лёгкого прозрачного дыма и, поднимаясь, исчезают в полумраке магазина.

Скоро появился Джон. В одной руке он держал бумажный конверт в два, а то и три пальца толщиной. Он горячо поблагодарил госпожу Минчжу за помощь, и, попрощавшись, они вышли из магазина – под всё ещё идущий моросящий дождь.

– Машина будет через двенадцать минут, – сообщил Амиру Джон, сделав заказ в приложении.

– А зачем вы вообще отпустили таксиста? – поинтересовался Амир. – Полчаса он мог бы и подождать.

– Я не ожидал, что мой заказ будет готов к этому времени. Думал, мастеру понадобится ещё пара часов… Но оно и к лучшему – освободимся пораньше.

– Мы могли хотя бы подождать в магазине. Смысл тут мокнуть?

– Мокнуть пришлось бы в любом случае. Нам придётся пройтись до того места, где мы вышли.

Амир картинно закатил глаза, но последовал за Джоном.

Новое такси опять оказалось машиной бизнес-класса, и Амир вальяжно развалился на заднем сиденье. Джон отказался сдать свой чехол в багажник и, пристраивая его у двери, положил бумажный конверт на сиденье. Амир взял его в руки и взвесил на ладони. Конверт весил примерно так, как если бы был плотно набит бумагой.

Запечатан конверт не был, и, открыв его, Амир деловито заглянул внутрь. Джон посмотрел на него с явным неодобрением, но останавливать не стал, и Амир воспринял это как разрешение изучить содержимое конверта поближе. Перевернув его, он вытряхнул себе на колени элегантный, качественно выполненный футляр, застёжку которого украшал миниатюрный череп, похоже выполненный из серебра. Амир вопросительно посмотрел на Джона.

– Можете открыть, – милостиво разрешил его «коллега по командировке». – Но прошу вас очень осторожно обходиться с содержимым. Если повредите хотя бы одну карту, поставите всю нашу поездку под угрозу.

Амир осторожно открыл футляр, внутри которого действительно оказались карты. Если точнее – карты Таро. Впрочем, под выражением «карты Таро» обычно понимается их полная колода, и в этом смысле здесь была только одна карта, хотя и в десятках экземпляров.

Карта Смерти.

Приглядевшись, он заметил, что различия между рисунками всё-таки есть: рубашку каждой из них украшал портрет мужчины или женщины, стилизованный под карандашный рисунок.

– Занятная вещица, – Амир аккуратно убрал карты в чехол. – Мы едем на карточный турнир? – Он и сам понимал, что шутка так себе, ведь картами Таро не играют, но ничего лучше сейчас не придумал.

– К счастью, нет, – ответил Джон, забирая у Амира кожаный чехол и убирая его обратно в конверт. – Терпеть не могу карточные игры. Эту колоду мне сделали под заказ – в подарок одному влиятельному человеку.

Амир немного расслабился. Подарок влиятельному человеку означал, скорее всего, решение вопроса мирным путём.

В какой-то момент Амиру показалось, что они едут обратно в отель. Уже замелькали знакомые пейзажи центра, который они покинули совсем недавно. Однако машина остановилась в нескольких кварталах от места, где они ночевали. Перед тем как выйти, Джон достал из кармана на чехле маленькую коробку и открыл её. Внутри оказалось простое кольцо, похожее на обручальное.

– Вы мне, безусловно, нравитесь, Джон, – весело соврал Амир. – Но к такому серьёзному шагу я пока не готов.

– Это хорошо, что вы шутите, – Джон надел кольцо на свой средний палец. – Юмор помогает купировать стресс.

***

В этот раз плутать им не пришлось, и они почти сразу очутились напротив какого-то второсортного ночного клуба с блеклой и неприметной вывеской. И грубая железная дверь, и бедный экстерьер как-то сразу напомнили Амиру «Кухню», напрочь отбивая желание заходить внутрь. Но Джон уже уверенно и бодро шагал ко входу, и Амиру ничего не оставалось, кроме как плестись за ним следом.

Когда палец Джона вдавил кнопку справа от двери, откуда-то из глубины послышался громкий протяжный звонок, от которого сильно и неприятно резануло уши. Секунды шли и шли, а железная дверь этого неприветливого заведения так и оставалась закрытой. Амиру казалось, что на месте Джона он бы уже раз десять нажал кнопку снова, но тот стоял перед дверью, демонстрируя недостижимое для Амира терпение.

Рано или поздно он ожидал услышать шаги за дверью, поэтому, когда она просто распахнулась, это стало для него полной неожиданностью. На пороге стоял наголо бритый, широкоплечий здоровяк, с ног до головы покрытый татуировками.

– Клуб закрыт до семи вечера, – не слишком приветливо сообщил он незваным визитёрам.

– Мы бы хотели увидеть господина Шена. Точное время не согласовано, но он ожидает меня сегодня. Если необходимо, мы можем подождать.

Выражение лица охранника – или кто бы он ни был – не поменялось ни на грош, но какие-то микроизменения в позе и взгляде дали Амиру понять, что теперь он относится к визитёрам совершенно по-другому. Вот только ему по-прежнему было непонятно, как именно.

– Одну минуту, пожалуйста, – ответил крепыш и захлопнул дверь.

– А мы ведь даже не представились, – заметил Амир.

– Это и не требуется, – Джон был удивительно задумчив, словно не ожидал такой реакции от охранника. – Они и так поймут, кто мы такие.

«Кто ты такой», – мысленно поправил Джона Амир, но вслух лишь хмыкнул.

Через минуту дверь открылась снова, но за ней стоял уже не бритый охранник, а высокий молодой человек в идеально отутюженном костюме. Он-то и пригласил Джона с Амиром внутрь. Сразу за входом располагался пустой просторный зал с небольшой сценой и барной стойкой – квадратным островом, расположившейся прямо посередине.

Они прошли помещение насквозь и свернули на кухню. Там их провожатый толкнул неприметную дверь с надписью «подсобное помещение», за которой оказалась узкая лестница, ведущая в подвал. В подвале они прошли склад, заставленный пивными металлическими бочками и каким-то строительным хламом, и сквозь ещё одну дверь вышли в длинный коридор, тускло освещённый редкими лампами.

Амир уже гадал, в какую клоаку они попадут на выходе из этого лабиринта, но следующая – на этот раз последняя – ширма вела в помещение, которое он ожидал увидеть меньше всего. Просторный, неярко, но ровно освещённый зал, стены которого были щедро отделаны мрамором в сочетании с панелями из дорогих пород дерева. Четыре колонны по периметру обозначали небольшой амфитеатр, ступеньками спускавшийся немного вниз.

На входе их встретила пара охранников, одетых в богато украшенные кимоно. Один из них вежливо, но безапелляционно попросил отдать ему чехол, второй в такой же манере забрал у Джона конверт. На удивление, обыскивать их не стали, но потом Амир догадался, что стоявший на входе и выглядевший выключенным сканер наверняка всё-таки работал и давно просветил их до костей.

Амир всё ещё чувствовал себя относительно комфортно, пока не наткнулся взглядом на рисунок, выложенный камнем на полу амфитеатра. Чувствуя неприятный озноб, он разглядывал цветок с восемью лепестками, центр которого украшал схематично нарисованный продольно расколотый череп.

Ещё никогда он не видел этот рисунок живьём и, по правде говоря, надеялся прожить всю свою жизнь, так его и не встретив. Точнее говоря, был уверен, что не встретит, поскольку этот рисунок был символом организации, существование которой Амир считал не больше чем конспирологической теорией, причём самого низкого пошиба.

Ещё ни разу ему не приходилось сталкиваться с организацией, работавшей между мирами. Проблем у странников хватало всегда, но в силу их уникальности и деликатности они предпочитали решать их самостоятельно. И если бы Амиру вдруг пришло в голову придумать идею для бизнеса, востребованного между мирами, в последнюю очередь он бы подумал про синдикат наёмных убийц.

Теперь, когда эта легенда вдруг обрела черты реальности, вся её нелепость сильно потеснилась, освобождая место страху. И чехол Джона, и колода карт Таро, состоящая из одной лишь карты Смерти, – всё это вдруг заиграло в его воображении новыми красками.

Один из охранников достал из конверта футляр с картами и с интересом повертел его в руках.

– Это подарок, – предупредил его Джон, но охранник лишь пожал плечами и расстегнул чехол.

Вытащив наугад одну карту, он уставился на неё с плохо скрываемым удивлением. Повертев её в руках, он слегка согнул карту в одну, а потом в другую сторону. Провёл по краям карты подушечкой большого пальца, словно проверяя на остроту. Потом он вытянул вторую, но его изумление лишь усилилось.

Он вопросительно посмотрел на Джона, но тот лишь равнодушно пожал плечами, не удостоив охранника объяснением. Амир был не в восторге от всего происходящего, но больше всего ему не понравился взгляд, с которым охранник посмотрел на Джона. Хотя лицо его не выдавало никаких эмоций, а поза была расслабленной и даже ленивой, в тёмных холодных глазах легко угадывалась еле сдерживаемая ярость.

Джон этого, казалось, не замечал или же попросту игнорировал. Так и не отдав ему колоду, охранник жестом пригласил их пройти в сторону амфитеатра. Повернувшись, Амир увидел грузную фигуру, закутанную в подобие длинного кимоно, стоявшую прямо в центре восьмилистника.

Подойдя ближе, он разглядел мужчину с полноватым и немного женственным лицом. Его идеально круглой формы голова была абсолютно лысой, и, хотя он улыбался широкой приветственной улыбкой, его маленькие чёрные глазки были холодны, как давно остывший уголь. Охранник, шедший впереди, остановился метрах в четырёх от мужчины, как бы предупреждая гостей, что ближе подходить не стоит.

– Господин Чанг, – Джон едва заметно поклонился мужчине в кимоно. – Спасибо, что приняли нас так быстро. Я знаю, что для вас это время трапезы и не рассчитывал на столь скорый приём.

Радушная улыбка господина Чанга заметно поблекла, но затем снова вернулась на место.

– Разве я мог заставить такого гостя ждать? Да я не смог бы проглотить и кусочка, зная, что вы ожидаете аудиенции! Давайте присядем.

Чанг махнул рукой охраннику, и тот послушно отошёл в сторону. Они прошли к углу амфитеатра, где на ступеньках лежали плоские длинные подушки, превращая их в подобие низких скамеек. Чанг неожиданно легко усадил свою грузную фигуру и махнул гостям рукой, предлагая им занять другую сторону угла, так чтобы они сидели вполоборота друг к другу.

– Я очень рад познакомиться с вами лично, Джон. Честно говоря, у меня не так уж много людей, настолько качественно и профессионально выполняющих свою работу. И мне жаль, что мы встретились только сейчас.

Джон сдержанно кивнул; лицо его оставалось совершенно бесстрастным, как у покерного игрока. Амир опять занервничал, думая, что на месте Чанга он ожидал бы более дружелюбную реакцию в ответ на подобный комплимент, но того, казалось, она вполне устроила.

– Обычно мы не предлагаем гостям еду или напитки… ну, вы понимаете почему. Но для вас и вашего интерна можем сделать исключение.

Амир не был уверен, в какого рода интернатуру его записали, но знал, что не задержится в ней надолго, даже фиктивно.

– Спасибо, – ответил Джон. – Но мы недавно завтракали. Жажда нас тоже совсем не мучает.

Амир, у которого уже заметно пересохло в горле с момента, как он увидел рисунок, согласно кивнул.

– Но я приготовил вам подарок, господин Чанг, и очень хотел бы вручить его лично. Сейчас он у вашего охранника.

Чанг вопросительно посмотрел на своего ассистента, и тот продемонстрировал ему кожаный чехол с картами. Поколебавшись, мужчина кивнул, и охранник отдал чехол Джону. Тот открыл его, продемонстрировал, что находится внутри, и протянул Чангу.

Хотя движения каждого из присутствующих были вполне естественны, Амир не мог избавиться от ощущения, что воздух буквально пропитан электричеством, готовым ударить каждого, кто дёрнется слишком резко. Охранник, который спрятал свою правую руку куда-то за спину, сделал это ощущение ещё ярче.

Чанг вынул колоду карт, положил чехол рядом с собой на подушку и начал рассматривать карты одну за другой. Полуулыбка, блуждавшая на его лице, сначала застыла, а потом и вовсе растворилась без остатка. Затем он нахмурился. А на последних картах Амир увидел, как у Чанга заходили желваки на пухлых скулах.

– Это хороший подарок, Джон… – задумчиво протянул Чанг, медленно перебирая карты. – Неожиданный… и не особо приятный, но хороший.

– Я надеялся, что вы оцените иронию, – спокойно сказал Джон. – Юмор, конечно, получился чёрный, но при нашей работе вполне уместный.

– Мне не кажется, что юмор… любой юмор тут уместен. Но, может, вы и правы. Что мне интересно гораздо больше, Джон, – в голосе Чанга послышалась угроза, и Амир почувствовал, как у него внезапно похолодели ноги, – так это откуда вам известно, что все эти ваши коллеги уже мертвы? Хотя… – Чанг словно осознал что-то важное прямо в эту секунду и быстро перелистал карты, вытянув одну из колоды. – Этот человек вам не коллега. И он пока ещё жив.

Амиру не понравилось, что Чанг сделал ударение на слове «пока», но ещё сильнее он занервничал, когда посмотрел на карту. Хотя стилизация под карандашный рисунок и теряла детали портрета, он не сомневался, что на карте было изображено лицо самого Чанга.

– Я объясню, – Джон был всё так же невозмутим, словно они обсуждали прогноз погоды на другом конце света. – Позвольте?

Он протянул руку за картой, которую держал Чанг, и тот отдал её Джону, как показалось Амиру, просто машинально, не думая. Джон повертел карту в руке и зажал её в ладони так, что большая её часть оказалась скрытой от взгляда Чанга и охранника.

– Хотя я никого из этих людей не встречал лично, но знаю, что год назад все мы работали над… одним большим проектом. Вашим проектом, Чанг. Моя проблема была в том, что я не знал, что работаю на вас.

Разговаривая, Джон провёл по лицевой стороне карты ладонью левой руки, и Амир с изумлением увидел, как по ней побежала едва уловимая рябь, расходящаяся по карте там, где по ней скользило кольцо, надетое Джоном в такси. Карта выглядела всё так же – может, на четверть тона светлее. Но Амиру показалось, что даже в неярком освещении амфитеатра на карте появились жёсткие узкие блики, словно она вдруг стала металлической.

– Я не понимаю, почему это было для вас проблемой, Джон? Что бы изменилось, если бы вы знали, что я организатор данного проекта?

– Если бы я знал… – ответил Джон, и в его голосе засквозила странная, нечеловеческая усталость. – Если бы я знал, что это не штучный заказ, а организованная вами бойня, я был бы куда как более осторожен. И тогда, возможно, люди, которые были для меня так дороги, остались бы живы.

Амиру показалось, что время остановилось. Пока его сердце билось в ритме идущего к финишу спринтера, всё вокруг замерло, превратившись в сад ледяных скульптур. Долю секунды, протяжённостью почти что в вечность, ничего не происходило, а потом вдруг кто-то вновь дёрнул рычажок, запускающий часовой механизм.

Время запустилось не сразу, а постепенно, раскручиваясь, будто тяжёлый маховик. Как в замедленной съёмке Амир наблюдал за удивлённо расширяющимися маленькими поросячьими глазками Чанга, за охранником, судорожно выдёргивающим свою руку из-за спины, и за Джоном, метнувшим куда-то карту Таро и одновременно отталкивающим ногой самого Амира.

Он ещё успел услышать, как что-то тонко свистнуло у него прямо над ухом, и увидеть, как сбоку на шее охранника вдруг стремительно расцветает красный цветок, под давлением выплёскивая в сторону струйку крови. Потом Амир свалился на пол, ударившись головой о каменную ступеньку.

На секунду в его глазах потемнело, и он даже испытал облегчение, готовясь потерять сознание, но спасительная тьма так и не пришла. Он видел мир вокруг размытым и нечётким, как сквозь бутылочное стёклышко, а в его ушах стоял высокий пронзительный звон, и всё же, лёжа на холодном каменном полу, Амир как заворожённый наблюдал за Джоном, почему-то уже стоявшим в полуметре от Чанга.

Тот пытался поднять своё тяжёлое, объёмное тело с пола, зачем-то закрывая лицо руками, но Джон отправил его обратно на ступеньки быстрым и коротким ударом ноги в грудь. В три быстрых шага он подошёл к охраннику и, наклонившись, выдернул из его мёртвой руки восьмиконечный сюрикен.

Вместо того чтобы распрямиться, он упал на одно колено и метнул сюрикен куда-то за пределы поля зрения Амира. В ответ ему прилетела короткая арбалетная стрела, но лишь звякнула об пол в том месте, где секунду назад находился Джон.

Вокруг раздавались человеческие крики, звон металла и глухие удары о мягкую плоть, но Амир их почти не слышал сквозь непрекращающийся звон в ушах. Он упёр ладони в холодный пол и попытался подняться, но в глазах опять потемнело, и слабость опрокинула его обратно на ступеньки.

На полу амфитеатра лежала четвёрка неподвижных тел. По серому кимоно трёх из них расползались багровые пятна. На четвёртом охраннике крови не было, но его шея была повёрнута под неестественным углом, а широко раскрытые застывшие глаза невидяще смотрели прямо на Амира.

Он почувствовал, как комок желчи поднимается по пищеводу к горлу, и торопливо отвернулся, как раз для того, чтобы увидеть очередного охранника, выскакивающего из-за колонны. Охранник поднял небольшой арбалет, целясь в Амира, пока тот наблюдал за происходящим словно из зрительного зала – как если бы человек в сером кимоно играл плохого парня и целился сейчас не в него, а в оператора за камерой.

Амир даже не поднял руки и не попытался уклониться от стального наконечника арбалетного болта, но прежде чем охранник успел спустить курок, другая стрела вошла в его череп где-то под левым ухом и вышла в районе правого виска. Второй комок желчи прокатился по пищеводу Амира, и его наконец стошнило.

За своей спиной он услышал пронзительный визг, в котором с трудом опознал голос Чанга, но даже не обернулся. Крик прервался коротким и громким хрустом, вызвавшим у Амира новый приступ рвоты. И только когда его желудок опустел, он устало опустился на ступеньки и, пытаясь унять головокружение, медленно обернулся.

Чанг лежал на полу словно куча тряпок. Его пухлая ладонь всё ещё сжимала короткий, богато украшенный стилет, которым он так и не успел воспользоваться. Джон что-то поднял с его тела и теперь разглядывал, стоя спиной к Амиру.

Тому вдруг нестерпимо захотелось вытащить оружие из мёртвой руки Чанга и всадить клинок в широкую спину напарника. Бывшего напарника, как он только что решил.

– Ты… – напрочь забыв про осторожность и сдержанность, выдавил из себя Амир и сам удивился этому хриплому шипению, вырвавшемуся из его горла. – Да как ты мог втянуть меня в это? Кто тебе дал право?..

– Да бросьте, Амир, – в усталом голосе Джона прозвучало что-то, что заставило Амира замолчать. – Я понимаю ваши эмоции, но иначе было нельзя. Я даже подготовился к тому, как буду вам всё это объяснять, но теперь у нас есть проблема посерьёзнее.

Амир не мог поверить в услышанное. Проблема посерьёзнее?

Джон подошёл к нему, держа в руках чёрный конверт.

– Знаете, что это такое? – Он продемонстрировал конверт Амиру. – Это заказ на убийство. Он был у Чанга в кармане, а значит, его только собирались передать исполнителю.

Джон протянул конверт Амиру, и тот взял его подрагивающими пальцами. Со второй попытки он вскрыл конверт и вытащил небольшую фотографию. После всего, что с ним случилось за последнее время, он был готов увидеть на ней кого угодно – даже себя. Или Джона. Или их обоих.

Но на фотографии была Эмилия. В лёгкой летней майке она стояла на фоне какой-то огромной крепости из красного кирпича, сбоку от которой виднелась украшенная причудливыми куполами церковь. Девушка улыбалась в объектив и казалась абсолютно счастливой.

Глава 13. Эмилия

Приземлились они без происшествий, и радостные пассажиры, вываливаясь из самолёта в рукав, бурно обсуждали пережитую турбулентность. Даже Реза, несмотря на уже привычную флегматичность, заметно приободрился. Эмилию же не покидало ощущение чего-то странного, хотя наверняка причиной такого состояния являлся недавний переход от ночного кошмара к дополнившему его кошмару в реальности.

Отстояв почти полчаса в очереди на такси, они отправились к Нискану. По словам водителя, ехать им предстояло не больше двадцати минут, и Эмилия заранее предвкушала встречу с новым городом, находившимся далеко за пределами её родного мира. Но, уже проезжая знак «Добро пожаловать в Нискан!», она поняла, что её где-то обманули.

После Некмэра, похожего на белую игрушечную сказку, этот город скорее напоминал какую-то индустриальную деревню. Малоэтажная застройка то и дело перемежалась заводскими трубами и железнодорожными путями. Уже через пять минут поездки она начала сомневаться, что и Некмэр, и футуристической формы самолёты ей не привиделись.

За окном машины стремительно сгущались сумерки, и, глядя на рваное освещение улиц, Эмилия вспоминала залитый светом центр Некмэра. А когда она вспомнила гуляющие по улицам и радующиеся жизни компании, то вдруг почувствовала подкативший к горлу ком, слепленный из одиночества и неуверенности даже в самом ближайшем будущем. Не находись сейчас Эмилия среди людей, она могла бы всерьёз рассмотреть возможность расплакаться.

Сама не зная почему, Эмилия ожидала, что они доедут до центра города, но таксист высадил их где-то у чёрта на куличках. Она сначала даже не поверила, что Реза назвал водителю правильный адрес. Однако её спутник уверенно направился в сторону скудно освещённого здания, в стенах которого не было ни одного окна.

Бетонная коробка оказалась складом, а точнее – множеством ячеек для хранения, очевидно, для частой аренды. В ряд тянулись бесконечные одинаковые двери, каждая под своим номером и с персональным кодовым замком.

Нужная им дверь оказалась под скучным, ничего не значащим номером «115», и, набрав шестизначный код, Реза толкнул её вверх, чем спровоцировал жуткий металлический треск, от которого у Эмилии заныли зубы. Ролл-ставня уехала куда-то в потолок, и они вошли внутрь.

Внутри складская комната оказалась не менее унылой, чем и всё здание снаружи. По периметру стояли высокие металлические стеллажи, заваленные разнокалиберным хламом. Потрёпанные картонные коробки, стопки старых газет, пустые стеклянные бутылки, какая-то непонятная ветошь и, конечно же, тонна пыли на всём этом. Эмилии отчаянно захотелось чихнуть, но она изо всех сил сдерживалась. Боялась, что, если чихнёт, вся эта вековая пыль взметнётся вверх, а потом осядет на её и без того давно немытую голову.

Реза всё с тем же лязгающим грохотом опустил за ними дверь и подошёл к утопленной в стене коробке, за которой оказался обыкновенный электрический щиток. Слушая, как Реза щёлкает переключателями, Эмилия открыла было рот, собираясь съязвить на тему популярности этого покрытого вековой пылью портала, но так с открытым ртом и застыла.

С еле слышным жужжанием центральная часть стеллажа вдруг выдвинулась ей навстречу, а затем разъехалась в стороны, открывая за собой другую, ярко освещённую комнату. По размеру она была примерно такой же, как та, в которой Эмилия и Реза находились сейчас, но была абсолютно пустой, не считая электронного терминала в углу, торчащего на тонкой ножке, вделанной в пол. Единственным украшением комнаты был ромб, нарисованный на серой плитке пола, две грани которого были красными, а другие две – синими.

Реза махнул рукой, как бы приглашая Эмилию пройти в потайную комнату, что она и сделала, не без некоторого волнения.

– Это и есть портал? – спросила она Резу, оглядывая ровные, обшитые пластиком стены.

– Сам портал спрятан под полом. Это же не дверь.

Реза коснулся терминала, и, когда экран засветился, ткнул пару раз в какие-то кнопки. Комната наполнилась высоким, неприятным гулом.

– Это что?

– Электричество. По бокам от нас – такие же по размеру комнаты, полностью заставленные аккумуляторами. Сейчас их энергия накапливается в конденсаторах, чтобы мы могли использовать её для перехода.

– А в розетку эту штуку нельзя было воткнуть? – попыталась пошутить Эмилия.

– Для работы портала нужно очень много энергии, – не оценив юмор, ответил Реза и снова ткнул пальцем в терминал. Свет в соседней комнате погас, и стеллаж вернулся на место, превратив «дверь» в такую же ровную серую стену, как и остальные. – Если взять эту энергию из городской сети, незамеченным это не останется. Поэтому портал используется не чаще раза в месяц. Примерно столько времени нужно, чтобы накопить энергию… из розетки.

– Интересно… – протянула Эмилия, которой было всё равно, сколько электричества сожрёт портал. – А что за ромб на полу? Он что-то значит или это так, элемент дизайна?

Реза посмотрел на ромб и пожал плечами.

– Если он что-то и значит, я про это ничего не знаю. Ну, нам пора.

Реза отошёл от терминала, и Эмилия увидела на экране крупные цифры, отсчитывающие время в обратную сторону. Две минуты.

– Что я должна делать? – Эмилия снова почувствовала нервную дрожь, а заодно и раздражение от того, что она бесконечно нервничает.

– А что ты обычно делаешь? – немного удивился Реза. – Это обычный переход. Хотя ощущения могут отличаться. Я бы даже сказал – наверняка будут.

«Опытные, блин, путешественники…» – с раздражением подумала Эмилия и прикрыла глаза. Она терпеть не могла что-либо делать в условиях цейтнота и даже в конкурсах, где на ответ давалось определённое время, старалась не участвовать.

В этот раз, однако, всё прошло на удивление гладко. Прикрыв глаза и чуть расслабившись, она сразу почувствовала Чёрное Озеро, пусть это ощущение и отличалось от её предыдущего опыта.

Раньше Озеро казалось ей беспредельным, заполнившим собой всю Вселенную, теперь же оно словно бы сжалось и замерло в этом конкретном моменте, в «здесь и сейчас». А ещё она отчётливо ощущала, что путешествует не одна. Эмилия тут же вспомнила, что однажды уже испытывала подобное чувство – при переходе в Пустыню, и это воспоминание неприятно кольнуло её куда-то под рёбра.

Все эти ощущения, впрочем, мгновенно забылись, когда она «нырнула» под чёрную гладь. Обычный переход, если слово «обычный» тут вообще уместно, казался плавным, расслабляющим погружением, похожим на переход между явью и сном. Сейчас же Эмилию как будто подхватило сильное течение, стремительно увлекавшее её в неизвестность, не оставляя ни шанса на возможность передумать и вернуться обратно. И если достижение пункта назначения при нормальном переходе напоминало пробуждение, то здесь её буквально вытряхнуло в новую реальность.

Ступни её ударились о что-то твёрдое, словно она спрыгнула с метровой высоты. Эмилия взмахнула руками, пытаясь сохранить равновесие и в то же время справиться с головокружением. Вокруг была абсолютная тьма, и она толком не понимала, закончилось ли уже путешествие или нет. Вдруг где-то рядом послышался стук и приглушённое ругательство. Видимо, переход всё-таки был завершён.

Глаза Эмилии чуть привыкли к темноте, и она вдруг оказалась не такой уж непроглядной. Впереди маячили еле различимые полоски света, и спустя ещё какое-то время стало ясно, что это окна, плотно завешанные обыкновенными шторами.

Осторожно ступая на ощупь, стараясь не налететь в темноте на возможную мебель, она добралась до окна и попыталась отдёрнуть полотно тяжёлой ткани. Та лишь чуть дёрнулась, открывшись не больше чем на ладонь.

Сзади неё хихикнул Реза, и Эмилия резко обернулась, собираясь выдать что-нибудь не слишком лестное в его адрес, но Реза уже, видимо, сам пожалел о своей несдержанности и быстро сказал откуда-то из темноты:

– Шторы автоматические. Подожди, я открою.

За спиной Эмилии послышалось жужжание, и в помещении стало намного светлее. Больше всего комната напоминала дорогой отельный номер с лаконичным современным дизайном. На стеклянном письменном столе стоял монитор, который она могла бы принять за компьютерный моноблок, лежи перед ним клавиатура и мышка.

Комната, однако, заинтересовала её гораздо меньше, чем вид из окна. Пару лет назад она была с матерью в Сингапуре, и, может, городской пейзаж, плотно застроенный небоскрёбами, не произвёл бы на неё такого сильного впечатления, не находись она на пыльном складе в Нискане лишь пару минут назад. Она понятия не имела, как высоко сейчас находится, но по ощущениям этаж был не ниже восьмидесятого. И хотя в комнате стоял полумрак, улицы внизу освещало такое количество огней, что ночь превращалась в полдень.

Эмилия не знала, как долго она простояла у окна, любуясь этим ультрасовременным видом, когда за её спиной раздался напряжённый голос Резы:

– Похоже, что у нас проблемы.

Внутренне застонав, Эмилия обернулась к хакеру. Монитор всё-таки оказался компьютерным моноблоком. Хотя физической клавиатуры перед ним действительно не было, сейчас она вполне отчётливо светилась прямо на столе. Справа от неё мерцала прямоугольная область, вероятно, выполнявшая роль тачпада. Реза, сгорбившись, сидел за столом и пристально изучал информацию на телефоне.

– Что за проблемы? – без энтузиазма поинтересовалась Эмилия.

– Нам нужен ключ от другого портала. Он принадлежит владельцу этого здания, и… один человек должен был установить на его телефон троян, чтобы я мог получить доступ. Но доступа у него нет.

Эмилия не сразу осознала сказанное, но потом поняла, что слово «проблема» было довольно мягким определением для их ситуации.

– И что теперь делать? Как теперь получить этот ключ?

Реза как-то странно посмотрел на неё. Скорее даже осмотрел с головы до ног, но Эмилия списала это на стресс. Хакеру же явно пришла в голову какая-то идея, и, вернувшись к компьютеру, он бодро застучал пальцами по виртуальной клавиатуре.

Спустя минуту он снова повернулся к Эмилии. На губах его играла улыбка, загадочней, чем у Моны Лизы, и у Эмилии немедленно появилось дурное предчувствие.

– Как насчёт прогуляться на элитную вечеринку для миллионеров?

– Я бы с радостью, – она, не скупясь, добавила в свой голос язвительные нотки. – Но вечернее платье забыла прихватить. Такое, знаешь, с…

Тут Эмилия вдруг осознала, что Реза продолжает её разглядывать, и ощутила лёгкую панику, вспомнив специфику путешествий и гадая, во что она могла бы быть сейчас одета. Эмилия торопливо себя оглядела и с облегчением выдохнула. Ничего криминального – просто платье. Пусть и с открытыми плечами, но зато с длинным, до пола, подолом. И, как ни крути, оно вполне сошло бы за вечернее.

– А ты? – с ускользающей надеждой спросила Эмилия, глядя на одетого в длинные шорты и незатейливую футболку Резу.

– Не думаю, что пройду фейс-контроль, – не без сожаления ответил хакер. – Хозяин вечеринки… – Реза закатил глаза к потолку, видимо пытаясь вспомнить имя, но потом сдался. – Короче, наследный-пренаследный, как его там… принц, слегка помешан на модной индустрии, и моё появление в таком виде наверняка воспримет как личное оскорбление. Хотя до этого просто не дойдёт: меня охрана не пропустит. Даже если я внесу себя в списки как другого титулованного принца.

– И что я там буду делать? – идея, поначалу показавшаяся Эмилии не такой уж плохой, понемногу обрастала не лучшими перспективами. – Сворую его телефон?

– Зачем воровать? Просто одолжишь, – «успокоил» её Реза. – На таких мероприятиях люди бросают свои личные вещи где попало и не особо следят за ними. Возьмёшь телефон, скачаешь на него приложение, разрешишь ему доступ – и всё.

– И всё? А если меня с этим телефоном охрана сцапает? Или если я в принципе не смогу к нему подобраться?

– Ну, скажешь им, что влюблена в принца и хотела ему свой телефончик записать. Там таких полвечеринки будет, а то и три четверти. Вот если не сможешь… тогда, честно говоря, я не знаю, что мы будем делать. Я этот участок рассматривал как самый лёгкий. Взял ключи – и иди себе дальше. – Реза вдруг задумался. – Может, я что-нибудь придумаю, чтобы их отвлечь.

– Охрану? – уточнила Эмилия, которая считала секьюрити не ключевой проблемой.

– И её тоже, – уклончиво ответил Реза. – Гости уже начинают подходить, и тебе лучше проскочить вместе со всеми, чтобы не привлекать внимания.

Не удостоив его ответом, Эмилия отправилась на поиски ванной. Номер, хоть и был довольно просторным, состоял из одной комнаты, так что ванную, совмещённую с туалетом, она нашла без проблем. Там она долго крутилась перед зеркалом, скептически осматривая свой наряд.

Платье ей нравилось. Чёрное и элегантное, оно настолько хорошо сидело на фигуре, что Эмилия задумалась, не поменялась ли она сама в процессе перехода. Но потом поняла, что раньше такие вещи не то что никогда не носила, а даже не мерила, считая их прерогативой девушек с модельной внешностью. А скорее – самих моделей.

В целом то, как она выглядела, её вполне устраивало, за исключением двух вещей. Во-первых, несмотря на вечернее платье, на ней не было совершенно никакой косметики. Обычно Эмилия ею почти не пользовалась, но пойти на вечеринку совершенно не накрасившись ей казалось чем-то даже неприличным.

А второй вещью было платье, которое хоть и было длиной до пола, но зато имело эффектный разрез от бедра, обнажавший её левую ногу при каждом шаге. Короткие юбки она носить не стеснялась, но это всё-таки вид повседневной одежды, особенно в жару. А это платье выглядело как заявка на что-то – и на что именно, Эмилия старалась сильно не додумывать.

В номер она вернулась, стараясь не делать слишком размашистые шаги, но по взгляду Резы поняла – это не работает.

– Может, тут косметика какая-нибудь есть? – спросила она хакера без тени надежды.

Тот отрицательно покачал головой.

– Этим порталом пользуется очень ограниченный список лиц, и косметикой никто из них не балуется.

– И зря, – со вздохом ответила Эмилия. – Тональник бы Вазиру не помешал.

К её удивлению, Реза улыбнулся. Потом он протянул ей свой телефон и попросил сделать селфи. Эмилия чувствовала себя довольно глупо, но просьбу выполнила и отдала телефон обратно. Реза положил гаджет на стол и снова забегал пальцами по клавиатуре.

– Тебе надо спуститься на шестьдесят восьмой этаж. Представишься Эмилией, фотку твою я им загрузил в список гостей. Когда… если у тебя получится взять телефон принца, разблокируй его кодом, по старинке. Код – двадцать двадцать один. Потом открой Life Market и скачай приложение «X756». Разреши любой доступ, который оно попросит при старте, остальное я доделаю.

– Супер. Если остальное доделаешь ты, я спокойна, – вставила было Эмилия, но, похоже, у Резы уже выработался иммунитет к её сарказму.

Он не проводил её даже до лифта, что Эмилию несколько разозлило, хотя удивительным образом помогло немного заранее настроиться на это неоднозначное приключение. В кабине лифта она оказалась одна и с каждым этажом нервничала всё сильнее, готовясь ко встрече с охраной. Но когда двери распахнулись, ей на секунду показалось, что она уже находится на вечеринке. Небольшой холл заполняли люди, и большинство из них выглядело так, словно они готовились к получению «Оскара».

Эмилия даже перестала нервничать по поводу собственного платья, глядя на обилие вечерних нарядов вокруг. На фоне глубоких декольте, полностью открытых спин и ультракоротких юбок разрез её платья уже не казался таким уж вызывающим.

Отдельно её порадовал средний возраст гостей. Хотя большинство из них и выглядело старше неё, всё-таки это явно была молодёжная вечеринка и больше напоминала тусовку в ночном клубе, чем торжественный приём.

Хмурый высокий охранник на входе даже не спросил её имени. Просто оглядел с туфель до лица, затем бросил взгляд на монитор и коротко кивнул, пропуская Эмилию через высокие двустворчатые двери. За ними жизнь уже кипела вовсю.

Минимум закусок на фуршетных столах компенсировался изобилием всевозможных напитков. И это не считая отдельного бара, где особо требовательные гости удовлетворяли свои экзотические пожелания. Радуясь, что хотя бы здесь никто не спрашивает её паспорт, Эмилия подхватила со столика бокал шампанского и отправилась в эпицентр веселья.

Поначалу она беспокоилась, что ей будет трудно разыскать принца в этой толпе, но как раз с этим проблем не было вообще никаких. Августейшую особу она нашла моментально, а заодно сразу поняла, что её миссия успешно провалена.

Худой и бледный парень, чуть старше самой Эмилии, сидел в окружении большой компании, преимущественно состоявшей из юных девушек. Эмилия даже видела его телефон, лежащий на низком стеклянном столе, но взять его незаметно не смог бы даже самый опытный карманник.

Как ни странно, всё, что она испытывала по этому поводу, – это огромное облегчение. Наверное, этот «ключ» был им очень нужен, может, даже необходим. Но Эмилия совершенно не видела себя в роли воровки и не хотела ею становиться, пусть даже и в самых благородных целях. И теперь, когда от неё ничего не зависело, пусть понервничает кто-то другой. Например, Реза.

Вместе с хакером она вспомнила и про его отвлекающий манёвр, но даже в теории не представляла, что бы он мог такое провернуть, чтобы привести эту миссию к успеху. В фильмах обычно такой вот помощник включал пожарную сигнализацию, а главный герой делал все свои делишки, прикрываясь всеобщей паникой. Но сама Эмилия, например, услышав сирену, первым делом подхватила бы собственный телефон, сумочку или ещё что-нибудь, а потом рванула бы к выходу.

Оглядевшись, Эмилия с тоской вспомнила шпионские новеллы, где главных героев всегда выручала удача, порой граничившая с сюрреализмом. А ещё у них всегда был такой скрытый наушник, через который суперсекретный агент общался с менее мускулистым коллегой, сидящим за монитором.

С одной стороны, наушник ей бы тоже не помешал – она хотя бы была в курсе, планирует ли Реза свою диверсию и, если да, то когда. С другой – зная себя, она была уверена, что на любой его вопрос ответила бы в полный голос, чем привлекла бы к себе всеобщее внимание.

Так она и стояла, пялясь на принца и не понимая, какие действия она могла бы предпринять.

– Я бы не стала к нему подкатывать, – раздался у неё за спиной женский голос, и Эмилия едва не подпрыгнула от неожиданности.

Обернувшись, она увидела коротко стриженную брюнетку в коктейльном платье, державшую в руке почти пустой бокал шампанского и смотревшую в сторону принца с лёгкой брезгливостью. Первым желанием Эмилии было отшить непрошеную советчицу, но она быстро сообразила, что едва ли найдёт лучший повод хоть с кем-то здесь пообщаться.

– Почему вдруг?

Брюнетка фыркнула, словно Эмилия сморозила какую-то глупость.

– Да потому что он…

Брюнетка отняла два пальца от бокала, показывая ими в сторону принца. На секунду Эмилии показалось, что бокал сейчас выскользнет из её рук и с треском и звоном разлетится на осколки, но, похоже, девушке было не привыкать жестикулировать с фужером в руке. Описав в воздухе замысловатую дугу, тот вернулся в исходное положение и с исходным количеством содержимого.

– …самая настоящая свинья, – закончила она фразу.

Судя по эмоциональной окраске сказанного, брюнетка не только искренне верила в правдивость такой характеристики, но и знание это к ней пришло из личного опыта.

– Он на эти вечеринки только и ходит, чтобы зацепить девочку понаивней, типа тебя или моей сестры.

Или не из личного.

– Я не собиралась к нему подкатывать, – попыталась объяснить Эмилия. – Мне он вообще не интересен.

– Да? – брови брюнетки несколько преувеличенно взлетели вверх. – Тогда почему ты на него пялилась?

Эмилия ощутила странную смесь эмоций, состоящую из возмущения – типа «какого чёрта тебе это вообще интересно?» – и иррационального желания оправдаться. Только вот как она будет оправдываться, Эмилия пока не придумала.

От грандиозного провала её спасла пробегавшая мимо компания. Одна из девушек увидела брюнетку и резко затормозила.

– Линда, побежали с нами тигра смотреть!

«Какого ещё тигра?» – пронеслось в голове у Эмилии.

– Какого ещё тигра? – эхом отозвалась опешившая брюнетка.

– Живого тигра! У принца, оказывается, свой зоопарк этажом ниже! И там тигр!

Брюнетка явно была несколько растеряна, но всё же вдохновлена этой идеей.

– Ты пойдёшь? – спросила она Эмилию.

Сначала судьба подбросила Эмилии шанс с кем-то поговорить, потом поставила её в затруднительное положение, а теперь вдруг решила лишить этого шанса полностью.

Эмилия никогда не считала себя «зелёной» и даже недолюбливала некоторые организации зоозащитников, находя их методы борьбы за права животных несколько экстремистскими, но в то же время идея частного зоопарка, где диких зверей держали взаперти по прихоти всего лишь одного человека, казалась ей неприемлемой.

– Нет, спасибо, – с искренним сожалением выдавила из себя Эмилия. – Я пытаюсь найти тут одну знакомую.

Линда разочарованно пожала плечами и исчезла вместе с компанией. Ругая себя за негибкость и неумение социализироваться, Эмилия отправилась в сторону столов с закусками. Рядом с едой стояли напитки, и она едва удержалась, чтобы не взять ещё один бокал шампанского.

В успех телефонной миссии она уже совершенно не верила и опасалась, что алкоголь может подтолкнуть её к необдуманному геройству. Даже по опыту своих близких друзей она знала, что подобные вещи хорошо не заканчиваются.

Эмилия выбрала стол с канапе. Взяв одну штуку, скорее всего с белой рыбой, она осторожно её попробовала. Да, это определённо была рыба – и очень неплохая. Вкусная, не очень жирная, с минимумом специй. И только в этот момент Эмилия поняла, насколько она голодна. Проглотив ещё четыре таких же и немного приглушив голод, она решилась на эксперимент и выбрала точно такое же канапе, но уже с красной рыбой. Ошибкой было не столько то, что она попыталась попробовать что-то новое, сколько то, что она просто закинула канапе в рот и начала жевать.

Секунду спустя она судорожно оглядывалась, ища глазами любую урну или хотя бы салфетку, куда могла бы поскорее выплюнуть это страшное сочетание тухлого яйца и соуса чили, но вокруг, как назло, не было ничего подобного. Потом Эмилия увидела небольшие тарелки, но как раз в тот момент, когда она хотела схватить одну из них, к столу подошла молодая пара.

Парень придирчиво осматривал стол, а его подруга взяла в руки тарелку, о которой так мечтала Эмилия, и повернулась в её сторону.

– Порекомендуете что-нибудь вкусненькое? – дружелюбно спросила она.

Эмилия не могла ответить. Во рту жгло, слёзы наворачивались на глаза, а все силы уходили на то, чтобы не выплюнуть остатки бутерброда дружелюбной девушке в лицо. Чтобы хоть как-то выкрутиться из ситуации, она рукой показала на канапе с белой рыбой и промычала что-то нечленораздельное.

– Эти? Выглядят и правда неплохо.

И девушка потянулась к стоящим рядом канапе с красной рыбой. Впрочем, в том, что это была рыба, Эмилия уже сомневалась. Разве что совсем уж неправильно приготовленная. Она энергично замотала головой и почти ткнула пальцем в ту, которую имела в виду. Девушка с сомнением посмотрела на Эмилию, но взяла канапе в руку и осторожно откусила кусочек. Проглотив его, она удовлетворённо кивнула.

– Действительно, вкусные. Спасибо.

Щедро положив на тарелку штук десять канапе, она отдала её своему спутнику, а потом повернулась обратно к Эмилии и доверительно сообщила:

– Тут надо быть поаккуратней с едой. Большинство этих закусок даже в рот брать невозможно. Поговаривают, что принц так делает специально, чтобы отличать завсегдатаев его вечеринок от тех, кто пришёл впервые.

Пара ушла, и Эмилия наконец-то выплюнула остатки красной отравы на тарелку. Как ни странно, она чувствовала себя так, словно пострадала не зря. Может, мир она и не спасёт, но хоть кому-то помогла.

Эмилия рассеянно осматривалась в поисках нового занятия, когда её взгляд неожиданно споткнулся о Линду. Та стояла уже с новым бокалом шампанского, и вид у неё был донельзя разочарованный. Компания, позвавшая её «смотреть тигра», тусила неподалёку, но было похоже, что Линда не горит желанием проводить с ними время. Эмилия решила воспользоваться шансом продолжить знакомство.

– Как тигр? – спросила она, подойдя к девушке. – Вы как-то очень быстро вернулись.

– Да нет там никакого тигра, – Линда поморщилась, словно тоже проглотила канапе с красной рыбой. – Пустая клетка.

– В смысле – пустая клетка?

Девушки синхронно обернулись на полный изумления возглас. Рядом с ними оказалась ещё одна группа ребят, состоявшая из девушки и трёх парней.

– Пустая? – по голосу парня стало ясно, что именно он и задал первый вопрос. – Без тигра?

– Тебе непонятно значение слова «пустая»? – Линда не поскупилась на сарказм, и лицо парня скривилось в недовольной гримасе. – И что за манера – чужие разговоры подслушивать?

– Я… – начал было парень, но его несостоявшуюся речь прервал высокий и протяжный вопль, донёсшийся со стороны дверей.

Кто-то из гостей обернулся на крик, но остальные продолжали разговаривать, и монотонный гул обсуждения последних новостей и сплетен оборвался не сразу, а плавно откатился, как волна прибоя. И так же откатились люди, ближе всего стоявшие к дверям.

Большие, высотой в потолок, двери зала были распахнуты настежь, но даже в таком широком проходе стоящий в нём тигр не выглядел маленьким. Напротив – Эмилии он показался огромным.

Она ещё успела как-то отвлечённо удивиться, что появление хищника на вечеринке не вызвало массовой паники, и тут же эта паника обрушилась на толпу, как снежная лавина. Громкие, полные ужаса крики перемежались стуком опрокинутой мебели, и люди бежали прочь от входа. И, конечно же, прочь от тигра, медленно входящего в зал.

Эмилия видела, что хищник уже начал выбирать жертву для атаки. Она понимала это настолько отчётливо, словно это под её кожей перекатывались сильные напряжённые мускулы. И словно это её вибриссы щекотал призывный запах перепуганной, стремительно разбегающейся в стороны добычи.

Эмилия видела, как тигр подбирается для прыжка, и вдруг чётко осознала, что буквально через секунду его жертвой станет та самая девушка, которая просила её посоветовать закуски. Неловко споткнувшись, она растянулась на полу недалеко от выхода.

Хотя в когти и зубы хищника мог попасть и её парень, пытавшийся поднять подругу на ноги. Эмилия почувствовала, как по её телу прокатилась волна – то ли жара, то ли холода, то ли чего-то, отдалённо напоминавшего электрический ток.

Толком сама не понимая, что делает, она повернулась к Линде и выхватила у неё из руки бокал. Выплеснув шампанское на пол, она коротко размахнулась и метнула его в тигра. Расстояние было немаленьким, но бокал оказался достаточно тяжёлым, чтобы долететь до хищника. Он ударил его в бок и отскочил на пол, с весёлым звоном рассыпаясь на множество осколков.

Тигр передумал прыгать и повернулся к Эмилии. Ей всё ещё не было страшно – она лишь начинала осознавать, что именно натворила, и возможные последствия своего необдуманного поступка.

Хищник даже присел на месте, словно от удивления. Но после некоторого раздумья поднялся на все четыре лапы. Ступая мягко и осторожно, он медленно направился в сторону Эмилии. Та повернулась к Линде.

– Беги, – коротко бросила она девушке.

Уговаривать Линду не пришлось. Она нервно кивнула и присоединилась к толпе гостей, старавшихся добраться до запасных выходов как можно скорее. Никто не смотрел на Эмилию или даже на тигра. Объятые паникой люди, давя и отталкивая друг друга, бежали вперёд, врезаясь в столы и спотыкаясь на ровном месте.

Эмилия почти физически ощущала себя бегущей вместе с ними. Она достаточно много знала о тиграх, чтобы понимать: эта красивая двухсоткилограммовая кошка способна убить её одним ударом лапы, даже не пуская в ход зубы. Бежать вместе с остальными было бы самым логичным решением.

Но только когда между ней и тигром оставалось не более трёх метров, встретившись взглядом с его глазами, горевшими безжалостной янтарной яростью, она ощутила дрожь в коленях и наконец приняла решение спасаться бегством.

Позади неё были столы с закусками, и, развернувшись, она рванула к ним. Эмилия успела сделать лишь пару шагов, когда её настиг мощный удар в спину, опрокинувший её на пол. Она почти влетела головой в столешницу ближайшего стола, но всё-таки успела пригнуться и практически вкатилась под стол.

По тому, как столешница над ней вздрогнула и посуда со звоном полетела на пол, она поняла, что хищник запрыгнул на стол и теперь находится где-то прямо над ней. Догадка подтвердилась через секунду, когда пушистая лапа с выпущенными когтями вдруг нырнула под стол, едва не разорвав ей плечо.

Эмилия хотела закричать от страха и неожиданности, но крик застрял в горле. Она отшатнулась, больно ударившись локтем о ножку стула. Эмилия перекатилась под другой стол, пытаясь отделаться от преследователя, но хотя тигра она не видела и он не видел девушку, это не мешало хищнику продолжать преследовать жертву и всегда оказываться точно над ней.

Оказавшись под крайним столом, Эмилия замерла, судорожно пытаясь сообразить, куда бежать теперь, однако тигр не стал дожидаться её решения. Он спрыгнул на пол и сильным ударом корпуса опрокинул стол, оставив Эмилию без всякой защиты.

Она в ужасе отползала прочь от хищника, пока не упёрлась спиной в стену. Медленно, но верно он сокращал расстояние между собой и Эмилией; она уже могла различить капли слюны, слетающие с его острых, обнажённых клыков.

Тигр подошёл к ней почти вплотную. Настолько, что Эмилия могла чувствовать дыхание зверя. Настолько близко она видела хищника лишь однажды, но гиена в контактном зоопарке не шла ни в какое сравнение с этим монстром. Эмилия могла легко различить каждую вибриссу и каждую шерстинку – опыт, который она с удовольствием бы получила от просмотра «Дискавери», но никак не лично.

Даже сейчас она всё ещё не могла испугаться по-настоящему. Адреналин кипел в крови, но, несмотря на пугающую ситуацию, Эмилия не могла не восхищаться красотой животного. Как заворожённая она смотрела на сильные мышцы, перекатывающиеся под рыже-чёрной шкурой, и удивлялась, насколько грациозно и мягко двигается зверь, несмотря на свой размер и вес.

Это восхищение закончилось в одно мгновение, когда тигр открыл пасть и угрожающе зарычал. От одного только вида клыков Эмилия почувствовала в горле ком рвущегося наружу крика.

Низкий, тяжёлый рык отозвался в её груди вибрацией, словно она стояла слишком близко к мощной музыкальной колонке. Эмилия попыталась втянуть носом воздух и не смогла вдохнуть из-за застрявшего в горле крика. Хотя… от крика ли?

Эмилия вдруг поняла, что не может дышать носом, и инстинктивно вдохнула ртом. Вслед за осознанием того, что нос у неё просто «заложен», она почувствовала слёзы, застилающие нестерпимо чешущиеся глаза. Каким бы пугающим ей ни казался сейчас тигр, похоже, для её организма он оставался не чем иным, как очень большой кошкой.

Эмилия ещё пыталась переварить эту мысль, когда в горле отчаянно запершило. Она изо всех сил пыталась справиться с рефлексом, инстинктивно понимая, что в её интересах не делать никаких резких движений, но сходящая с ума иммунная система оказалась сильнее. И она от души чихнула прямо в морду свирепому хищнику. Дважды.

Тигр опешил и даже чуть прикрыл пасть, а Эмилия уже открывала рот, собираясь чихнуть снова. Обиженно фыркнув, хищник развернулся и одним прыжком перемахнул столы с закусками. Приземлившись, он фыркнул ещё раз, помотал головой и, не оборачиваясь, медленно зашагал прочь.

Не в силах поверить в настолько сказочное везение, Эмилия смотрела ему вслед, пока хищник не вышел в распахнутые двери и не исчез из поля зрения. С трудом поднявшись на ставшие ватными ноги, пытаясь хоть как-то унять дрожь в коленях, она направилась к одному из запасных выходов, куда ещё недавно наперегонки бежали остальные участники вечеринки, о которых теперь напоминал лишь бедлам в виде перевёрнутых столов и разбросанных по полу вещей.

Мысли Эмилии были настолько хаотичными, что, спроси её кто-нибудь, о чём она сейчас думает, та просто не смогла бы ответить. Почти наверняка она думала о том, как бы побыстрее убраться из этого зала, пусть даже причин спешить у неё и не осталось. Но тут взгляд Эмилии зацепился за смартфон, валявшийся на полу.

Он был далеко не единственным. Многие из гостей клали свои мобильники на столики и либо забыли их в спешке, либо в панике уронили на пол и не стали тратить время на то, чтобы подобрать любимый гаджет. Но этот телефон она узнала сразу – по золочённому, богато и безвкусно украшенному чехлу. Это был телефон принца.

Эмилия подобрала его с пола. Экран был разбит и не работал, но нужная Резе информация наверняка ещё оставалась на месте. С гаджетом в руке она бодро зашагала к выходу, но быстро поняла, что телефон слишком приметный, и снова остановилась.

Снять чехол у неё не получилось: телефон сидел в нём словно вклеенный. Пожав плечами, Эмилия подобрала с пола чью-то сумочку, вытряхнула всё её содержимое прямо на пол и, бросив в неё телефон, снова зашагала к выходу.

Наверняка в зале были камеры, но ей уже было наплевать – вряд ли они с Резой задержатся в этом мире. А если вдруг да, пусть он сам отдувается, раз такой хакер.

И тут Эмилия застыла как вкопанная, поражённая внезапной догадкой. Реза же обещал как-то отвлечь внимание и помочь ей с кражей телефона. Что, если он и выпустил тигра из клетки? И таким вот образом «помог»?

Она стиснула зубы, чтобы не заорать в голос, и скорее выдохнула, чем сказала:

– Я тебя прибью, Реза. Прибью!

Ответом ей стал вой внезапно включившейся пожарной тревоги и поток воды, душем окативший её с потолка.

Глава 14. Амир

Амир испытывал целый букет противоречивых эмоций и, хотя доминирующей всё ещё была злость, он понимал – для выяснения отношений с Джоном сейчас не лучшее время. Тем более фото Эмилии прозрачно намекало, что его проблемы, возможно, не самые серьёзные.

– Зачем кому-то убивать Эмилию?

На миг Амиру показалось, что Джон действительно знает ответ на этот вопрос, но тот лишь пожал плечами.

– Я бы тоже не отказался это выяснить. Но теперь… – Джон бегло оглядел лежащие вокруг тела, прикидывая, осталась ли в одном из них хотя бы искорка жизни. – Боюсь, что здесь мы уже никого спросить не сможем.

– Вы полагаете? – Амир пытался сдержать нарастающий снова гнев. – Я-то думал, что мы как раз пообщаться сюда пришли. По крайней мере, вы же мне именно такую идею озвучили?

– Да перестаньте, Амир, – беззлобно и слегка устало ответил Джон. – Я три месяца готовился к этому визиту и, если бы не добрался до этого человека сегодня, скорее всего, не добрался бы никогда. И предупредить я вас не мог – охрана на входе прочитала бы все мои намерения по вашему лицу.

Амир шумно вдохнул воздух, уже забыв, что не собирался давать выход эмоциям, но Джон так и не дал ему высказаться.

– Послушайте… я понимаю ваши чувства. И вы имеете на них полное право. Но наши проблемы ещё не закончились: выбраться отсюда может оказаться не проще, чем войти. Я обещаю вам, что потом всё объясню.

– Если мы вообще отсюда выйдем.

– Выйдем. Шансы у нас очень неплохие. Я…

Джон внезапно осёкся и жестом остановил Амира, когда тот попытался что-то сказать. Тот поневоле начал озираться в поисках новой партии убийц, но было непохоже, что Джон почувствовал какую-то опасность. Он просто прислушивался.

– Вы это слышите?

Амир прислушался и отрицательно покачал головой.

– Кто-то плачет, – полувопросительно подсказал Джон.

– Это, наверное, мои надежды на наше удачное партнёрство, – не удержался от ремарки Амир, чем заслужил осуждающий взгляд Джона.

Тот, тем временем, каким-то образом локализовал беззвучный для Амира плач и направился к одной из стен, инкрустированной деревянными панелями. Подойдя к стене вплотную, он приложил ухо к одной из панелей, а потом повернулся к Амиру.

– Сейчас-то хоть слышите?

Амир уже снова собирался покачать головой, но вдруг услышал едва различимый всхлип. Теперь он сам приложил ухо к панели. Плач стал более отчётливым, хотя по-прежнему оставался на грани слышимости. Тугоухостью Амир никогда не страдал и в жизни бы не поверил, что настолько тихий звук кто-то мог услышать почти из центра зала, где они находились. Видимо, слух Джона не уступал кошачьему.

– Наверное, это в какой-то смежной комнате, – предположил Амир.

– Плохо, если так, – ответил Джон. – Вход в смежную комнату может быть где угодно, хоть с другой стороны здания.

– Какое нам вообще до этого дело? Плачет кто-то и плачет – мало ли кто это и по каким причинам.

– Я к вашей морали взывать не стану, – вздохнул Джон. – Чья бы корова, как говорится. Но если там кто-то заперт не по своей воле, то это, скорее всего, враг моего врага и, соответственно, мой хороший приятель. А я бы сейчас не отказался поговорить с приятелем – может, что интересное узнал бы.

Последнее, чего хотелось Амиру, – это хоть на минуту задерживаться на территории синдиката наёмных убийц, но ничего другого ему не оставалось. Отправиться на выход без поддержки Джона он почему-то был не готов.

Джон тем временем прошёлся вдоль стены, провёл пальцами по швам между панелями и даже постучал по некоторым из них. Потом подобрал нож одного из охранников и, расковыряв один из швов, воткнул лезвие в образовавшуюся щель. Ему пришлось повторить этот трюк ещё несколько раз, пока панель не отлетела на пол, и тогда Амир с удивлением увидел часть металлической двери, спрятанной под облицовкой.

– Наверняка же есть какой-то механизм, открывающий эти панели, – предположил Амир.

– Наверняка, – согласился Джон, втыкая нож под смежную панель. – Но пока мы найдём кнопку, которая их открывает, годы пройдут. А если там датчик голосового управления – то вообще никогда.

Минут через пятнадцать последняя панель лежала на полу, уже не скрывая узкую, чуть ниже стандартной, дверь. Никакого подобия дверной ручки или замка на ней не было, но в левой верхней части блестел кружок, похожий на линзу видеокамеры. Джон поднёс к линзе ладонь, и Амир увидел, как она подсветилась зелёным цветом.

– Датчик отпечатка, – с удовлетворением прокомментировал Джон. – Пальца или роговицы глаза. Лучше бы пальца.

Амир не сразу понял, что Джон имеет в виду, а когда понял – его снова замутило. «Линза» располагалась где-то на уровне груди и действительно могла открываться чем угодно.

Джон подошёл к неподвижному телу Чанга и склонился над его рукой, всё ещё держа нож, которым он отдирал от стены облицовочные панели. Амир торопливо отвернулся. После короткого чавкающего звука Джон вернулся к двери и приложил отрезанный палец к датчику. Никакого эффекта.

– Всё-таки роговица, – пожал плечами Джон и вернулся к телу Чанга.

На этот раз чавкающих звуков было несколько, и Амир старался дышать не слишком глубоко, чтобы не спровоцировать новый приступ рвоты. Он не стал поворачиваться и тогда, когда Джон снова подошёл к двери. То, что датчик сработал, он понял по жужжанию открывающейся двери.

– Вы идёте, Амир? Или подождёте меня здесь?

Амир обернулся. Дверь отъехала куда-то в сторону, открывая тёмный низкий коридор. Правая рука Джона была сжата в кулак, и между пальцами понемногу собирались тёмные багровые капли. Одна из них оторвалась и шлёпнулась на пол, превратившись в алый безобразный лепесток.

– Не хотите это выбросить? – брезгливо поинтересовался Амир.

– Хочу, – искренне ответил Джон. – Но пока приберегу на случай, если дверь закроется.

Амир живо представил себе, как металлическая дверь захлопывается за их спинами, и непроизвольно вздрогнул. Коридор оказался длинным и шёл под небольшим уклоном вниз. Теперь плач был совершенно отчётливым, и Амиру показалось, что он похож на детский. С каждым следующим шагом это ощущение только усиливалось.

В конце коридора оказалась решётчатая дверь, которая почему-то была не закрыта. Впрочем, причина стала понятна очень быстро. За решёткой оказалось небольшое помещение, разделённое на три крошечные запертые камеры; плач доносился из одной из них.

Решётка камеры была заперта, но и сквозь неё было отлично видно, что внутри сидит ребёнок. Чернокожий мальчик лет девяти, одетый в грязные шорты и спортивную, такую же грязную, майку. Он был настолько поглощён собой, что заметил Амира с Джоном лишь тогда, когда они уже стояли напротив камеры. Увидев их, он заметно вздрогнул и испуганно вжался в стену.

Что моментально привлекло внимание Амира, так это глаза ребёнка. И не тем, что они были широко распахнуты от страха. Левый карий глаз выглядел совершенно нормальным, но правый блестел странным бирюзовым цветом, особенно выделявшимся на тёмном фоне кожи и чёрных, как смоль, волос. Наверняка какая-нибудь генетическая аномалия, отметил про себя Амир.

К детям он относился без особого трепета, но на фоне всего, что произошло с ним самим за последний час, вдруг почувствовал к мальчику не слишком-то свойственную ему эмпатию. А разглядывая рваную, небрежно зашитую рану на его левом виске, – ещё и столь же нехарактерную для него ярость.

– Не бойся, – Амир пытался говорить ободряюще, но сам испугался собственного хриплого голоса. – Мы ничего плохого тебе не сделаем.

Мальчик всё так же, со страхом, смотрел на них, и Амир даже не был уверен, понял ли он его слова. Амир с надеждой посмотрел на Джона, но тот не торопился вступать в разговор, а просто рассматривал ребёнка, как зверюшку в клетке. Тогда Амир сделал ещё одну попытку.

– Ты не должен нас бояться, мы хорошие люди. Сейчас попробуем найти ключи и выпустить тебя отсюда. Ты же хочешь выйти?

Мальчик молчал, и только когда Амир уже потерял надежду на ответ, он услышал его звонкий, но какой-то сдавленный голос.

– Кто вы такие? Вы работаете на Чанга?

– Мы не работаем на Чанга, – ответил Амир. – Скорее наоборот.

– А где Чанг? – В голосе мальчика сквозило недоверие.

Тут Амир с Джоном синхронно переглянулись. Пока Амир колебался, стоит ли говорить правду, Джон принял решение за него.

– Чанг мёртв.

Произнесённая устами Джона, эта жёсткая фраза лишилась всякого эмоционального оттенка, превратившись в сухую констатацию факта.

– Мёртв? – Недоверие в голосе мальчика стало ещё больше, зато из него полностью исчез страх. И появилась какая-то возбуждённость.

А потом он широко и искренне улыбнулся, растянув губы от уха до уха. Амир, хоть и предполагал, что мальчик может, скажем так, недолюбливать Чанга, но такой реакции всё-таки не ожидал. Всё с той же улыбкой ребёнок повернулся к Амиру и с волнением выдохнул:

– Это вы его убили, да?

Амир с Джоном переглянулись ещё раз, и теперь уже на лице Джона отчётливо читалось сомнение. Но, видимо, следуя правилу «сказал “а” – говори и “б”», он признался и в убийстве Чанга.

– Не он, – Джон кивнул в сторону Амира. – Это сделал я.

Мальчик повернулся обратно к Джону и посмотрел на него разве что не с обожанием, чем вызвал у Амира очень странное чувство, сравнимое с ревностью.

– Вот это да! Вы правда можете выпустить меня отсюда?

– Наверняка, – подтвердил Джон, осматривая замок. – Но дело пойдёт быстрее, если ты вдруг знаешь, где ключ от твоей камеры.

– Там, справа от двери, что-то вроде сейфа, встроенного в стену, но… – тут голос мальчика зазвучал почти виновато. – Чанг открывал его сам, по отпечатку пальца.

Джон молчал, но Амир и без слов прочитал на его лице эмоции, которые тот испытывал. После короткой паузы Джон пробормотал что-то вроде «Я сейчас…» и исчез в коридоре. Мальчик с волнением смотрел ему вслед, и Амир поспешил его успокоить.

– Он сейчас вернётся, не волнуйся… Ты давно тут?

– Недели две… – нехотя ответил парень. Было видно, что он был бы не прочь рассказать подробнее про свои злоключения, но, похоже, пока ещё недостаточно доверял своим новым знакомым.

Вернувшись, Джон открыл сейф и вытащил из высокотехнологичной коробки железный ключ размером с ладонь. Противоречия в таком подходе Амир не видел. Электроника в этой жизни подводила его каждый день, и если бы ему вдруг понадобилось посадить кого-то под замок, он бы тоже предпочёл что-то простое и надёжное.

Ключ оглушительно лязгнул в замке, и тяжёлая решётка распахнулась без единого скрипа. Словно не веря во внезапно обретённую свободу, мальчик ещё несколько секунд оставался в камере, а потом осторожно вышел наружу.

По коридору он шёл за Джоном, то и дело оборачиваясь на Амира, словно ожидая подвоха. Когда они вышли в зал, Амир запоздало пожалел, что они не предупредили мальчика о «беспорядке», но теперь уже было поздно.

Парень и сам старался не смотреть на трупы, но то и дело спотыкался о них взглядом – до тех пор, пока не увидел мёртвое тело Чанга. Прежде чем Амир или Джон успели его перехватить, он рванул к своему мучителю и, добежав до мёртвого тела, от души пнул его в бок ногой.

Потом ещё раз… и ещё.

Джон оттащил его от трупа, но мальчик ещё долго пинал воздух ногами, что-то крича про своего отца и плача. Амиру снова – в который уже раз за этот немыслимо долгий день – захотелось курить.

***

Мальчика звали Коджо, а в клетке он оказался потому, что его отец отказался работать на Чанга. Амир так и не понял, являлся ли отец Коджо наёмным убийцей, но, судя по тому, что он «был моряком, уходившим в плавание на несколько дней», – возможно, да.

Джон выслушал исповедь мальчика с бесстрастным лицом, дрогнув лишь однажды – когда тот поинтересовался, не похитил ли Чанг и его ребёнка тоже. Коджо был родом из деревни, которая находилась часах в двенадцати пути отсюда, если ехать на машине. Путь этот – из родного дома до местной камеры – он проделал в багажнике, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту.

– Мы должны отвезти его домой, в деревню.

Фраза, изначально запланированная Амиром как предложение, прозвучала в форме жёсткого ультиматума.

– Во-первых, мы ничего никому не должны, – несколько резко парировал Джон. – Не мы его сюда притащили. К тому же у нас просто нет на это времени. Поездка отнимет как минимум сутки. И я думаю, как раз примерно столько же времени выиграла Эмилия благодаря нашему визиту сюда.

– Но Чанг ведь мёртв. И заказ он никому не успел передать.

– Такие заказы, – мрачно ответил Джон, – не передаются из рук в руки. Они попадают в базу, где их «бронирует» координатор, а затем передаёт исполнителю. Когда выяснится, что координатор мёртв, заказ передадут другому.

– Ничего хорошего, конечно… Но, как вы и сказали, мы никому ничего не должны. В том числе и Эмилии.

– Вы это серьёзно? – Джон удивлённо приподнял бровь.

Амир злился. В основном – на Джона, но в том числе и на себя. Он не очень хорошо понимал, почему злится и на себя тоже, и от этого злился ещё больше.

– Я ничего против этой девушки не имею и совершенно не понимаю, как она во всё это вляпалась. Но почему это должно быть нашей проблемой? Я до сих пор не понимаю, как я вообще оказался на той встрече. Какая-то нелепая миссия, якобы по спасению мира. Неудивительно, что мы отказались. Не только я, но и вы, Джон. И теперь внезапно вы готовы броситься убийцам наперерез. Почему?

– Я не уверен, что вы поймёте мои мотивы, – Амир картинно фыркнул, но Джон продолжал, словно не заметив его реакцию. – Да и, честно говоря, вас они не должны волновать в любом случае. Вы действительно думаете, что всё происходящее – не ваша проблема? В тот самый миг, когда вас пригласили на эту встречу, вы стали участником этой истории – вне зависимости от ваших желаний и намерений. И то, что вы отказались от участия в спасении Истока, совсем не означает, что теперь вы в стороне от всего происходящего. Я совершенно не удивлюсь, если в другом кармане другого координатора лежит сейчас ваша фотография.

В этот раз Амир не разозлился – он просто вскипел. Не заботясь уже о том, чтобы подобрать цензурные слова, он собирался высказать Джону всё, что думает о его теории, но неожиданно вспомнил инцидент с «пиратом» в баре. Эпизод, который, как он был уверен, не поблекнет в его памяти никогда, почти стёрся на фоне недавних событий. А ведь человек, пырнувший «пирата» ножом, интересовался именно им.

– Что такое, Амир? – прищурившись, поинтересовался наблюдавший за ним Джон. – Что-то вспомнили? Может, вашего приятеля, о котором упоминал Вазир?

– Он мне не приятель, – на автомате огрызнулся Амир, с головой нырнувший в невесёлые размышления. – Не был, точнее…

Бессмысленно блуждая взглядом по залу, он снова наткнулся на мальчика.

– А что будет с ним? Передадим его полиции?

Джон заметно помрачнел.

– Это была первая идея, пришедшая мне в голову. Но… это Клемона. Синдикат узнает о мальчике, возможно, раньше, чем начальник того полицейского, которому мы его передадим. И, учитывая, что он тут повидал…

– И тем не менее вы хотите его тут бросить?

– Да ничего я не хочу.

В голосе Джона послышалась усталость. Какое-то время он размышлял, потом поднял глаза на Амира и явно принял какое-то решение.

– Время сейчас работает против нас. Мальчику надо помочь – вы правы. Так что я предлагаю разделиться. Вы доставите пацана домой, в деревню, а я попробую выяснить, кто заказчик всего этого цирка.

Амир колебался. С одной стороны, ему совершенно не улыбалось застрять ещё на день-два в мире, где успешно обосновался синдикат киллеров, с другой… А что с другой? По какой-то причине он чувствовал себя ответственным за мальчика, хотя раньше ничего подобного за собой не замечал.

Амир был не силён в психологии, но где-то читал, что человеку порой свойственно проецировать свои эмоции и страхи на вещи, не соответствующие текущей действительности. Например, он слышал про девушку, которая профессионально занималась верховой ездой, но в какой-то момент вдруг стала бояться ездить на лошади. Само по себе это неудивительно, поскольку этот вид спорта считается одним из самых опасных, но вот только раньше-то она не боялась.

Психолог же подвёл её к тому, что этот страх идёт от проблем в её жизни, которые она не может или не хочет решать, и те проецируются на боязнь навернуться с лошади. Так вот, сейчас Амир толком не понимал: хочет ли он на самом деле помочь мальчугану или же хочет решить свои собственные проблемы, для которых пока что решения не было.

А может, он просто не хотел помогать Джону в спасении Эмилии. Отправиться ей на помощь означало бы вступить в противоборство с теми, кто желал ей смерти. И хотя Амиру даже в голову не могло прийти, кому захочется убивать наивную юную девушку, он отлично понимал, что переключать на себя внимание подобных людей вряд ли стоит.

А ещё он понимал, что такая позиция наверняка принадлежит, может, и не глупому, но откровенно трусоватому человеку, и это заставляло его злиться как на себя, так и на Джона, который пытался втянуть его в это сомнительное мероприятие. Так или иначе, решение Амир принял быстро.

– Думаю, от меня вам всё равно толку не будет, – этот аргумент показался Амиру наиболее веским. – А вам желаю только удачи. Она вам наверняка понадобится.

– Вам, возможно, тоже, – грустно усмехнулся Джон, и лёгкий холодок прокатился по спине Амира. – Но, может, вы и правы. Что будете делать, когда вернёте мальчика домой?

Вопрос застал Амира врасплох. Не в том смысле, что он не знал, что будет делать, а в том, как объяснить это Джону. В итоге он выбрал лёгкий путь и сказал правду.

– Вернусь в Некмэр и постараюсь забыть обо всём, что случилось со мной за последние двое суток.

Джон заметно помрачнел.

– Так и будете прятать голову в песок? Я никогда не считал бегство чем-то зазорным, но в такой ситуации бежать бессмысленно – всё равно догонят.

– И что мне делать? – с нескрываемым раздражением поинтересовался Амир. – Объявить войну межпланетному синдикату убийц? Если вы ещё не заметили, я не боец. А прятаться за вашу спину вечно у меня всё равно не получится.

– Я не предлагаю никому объявлять войну – занятие это неблагодарное. Есть другой, надёжный способ стряхнуть с хвоста обезьянку. Синдикат работает за деньги – надо просто сделать нашу смерть для них невыгодной.

– Предлагаете убить заказчиков?

Джон поморщился.

– Не обязательно. Это, конечно, самый очевидный способ, но, возможно, есть и другие. Однако есть ли они и какие именно, можно узнать, только выяснив, почему охоту за вами объявили изначально.

– Вам-то это всё равно не поможет, – тихо сказал Амир. – Убийство Чанга вам синдикат не простит.

– Про меня речь и не идёт, – равнодушно пожал плечами Джон. – Понятно, что за мной они будут гоняться до последнего.

Амир молчал. Мозгом он понимал, что Джон прав и просто так для него всё это не закончится, но отказывался в это верить. Зачем кому-то объявлять на него охоту? Он в жизни не сделал ничего такого, чтобы заслужить заказ у синдиката. Конечно, парочка рогатых мужей могла бы на него обидеться достаточно сильно, но они не стали бы преследовать Эмилию. Амир чувствовал, что запутался, и Джон лишь подлил масла в огонь очередным вопросом.

– Кстати, что по поводу вашего телефона? Он вам всё ещё нужен?

Амир уже успел забыть, зачем вообще во всё это изначально вписался.

– Я уже не уверен, – хмуро сообщил он Джону. – С одной стороны, компромат в моём телефоне подставляет меня гораздо меньше, чем сотрудничество с вами… – Амир проигнорировал недовольство на лице Джона, вызванное его утверждением. – С другой же – он подставляет не только меня, но и человека, который мне небезразличен. Но если Реза украл мой телефон с целью получения компромата, он мог уже десять раз слить эту информацию заказчику.

– Думаете, у него был заказчик?

– Откуда я знаю? – почти огрызнулся Амир. – Вряд ли он прикарманил мой телефон просто для себя.

Джон, как будто, собирался сказать что-то ещё, но передумал. Вместо этого он подобрал свой чехол и, расстегнув его, стал доставать какие-то детали, аккуратно складывая их на пол. Амир наблюдал за ним с интересом, и по мере того как изделие, собираемое Джоном, приобретало знакомые очертания, его удивление постоянно росло.

– Вы это серьёзно, Джон? Лук?

– Почему бы и нет? – почти весело спросил Джон, натягивая леску, выполнявшую роль тетивы.

– Вообще-то я был уверен, что у вас в чехле оружие. Но предполагал, что это высокотехнологичная игрушка – типа снайперской винтовки с лазерным прицелом. А вы – как древний воин, с луком… И стрелы-то у вас есть?

Вместо ответа Джон достал из чехла сумку с набором чёрных стрел с гофрированными наконечниками и закинул её через плечо за спину.

– Проблема любой «высокотехнологичной игрушки», как вы выразились, в том, что стандарты изготовления такой техники очень сильно разнятся в каждом мире. И таскать такую вещь с собой – чуть меньше, чем бессмысленно. Вы хоть представляете, каковы шансы найти здесь патроны того же калибра, что и в Некмэре? Почти как в лотерею выиграть. А стрелы, на худой конец, можно и самому сделать. Или использовать повторно.

Амир хоть и не мог не согласиться с такой логикой, но, оглядевшись вокруг, не удержался:

– До сих пор ваш лук вам не пригодился.

– Это да, – легко согласился Джон. – В такой мясорубке, как сегодня, проще подобрать чьё-то оружие, чем расчехлить собственное. Но я видел немало людей, которые умерли как раз из-за такого решения. Пустая обойма, заклинивший механизм, даже просто непривычный предохранитель – всё это секунды, которые могут стоить жизни.

– И всё равно вы начали эту бойню.

– У меня не было выбора. Если бы я её не начал, начали бы они, и шансов выжить у нас было бы ещё меньше.

От фразы «ещё меньше» Амира передёрнуло, и он едва удержался от очередного оскорбительного комментария. Джон легко поднялся с пола, подхватив собранный лук, и, повернувшись в сторону мальчика, вполголоса сказал:

– Берите пацана и идите за мной с таким расчётом, чтобы было за что спрятаться. За что-то, кроме меня, я имею в виду.

После того, что случилось в зале, путь на улицу Амир охарактеризовал бы как не особо проблемный. Джон убил лишь двоих охранников, а одного лишил сознания, впечатав головой в мраморную колонну. И затошнило Амира всего лишь раз – когда Джон доставал гофрированную стрелу из шеи громилы, всё ещё судорожно дёргавшего спусковой крючок короткого спецназовского автомата, который он так и не успел снять с предохранителя.

Фактически пропустив схватку в подвале, победу Джона Амир воспринимал как чудо с оттенком везения. Теперь же, следуя за ним по пятам, он понимал, что его спутник – не просто натренированная машина для убийства, но нечто такое, что не оставляет шансов выжить любому, кто встанет у него на пути.

Джон двигался быстро, легко и бесшумно, замедляя шаг лишь там, где их могла ожидать засада. Однажды бывший вояка под алкогольными парами рассказал Амиру, что огнестрельное оружие хорошо лишь на больших пространствах, а в тесном помещении человек с холодным оружием получает существенное преимущество перед бойцом с пистолетом.

В руках же Джона был даже не пистолет, а полноразмерный лук, но это совершенно не спасло охранника с ножом, больше напоминавшим мачете. Правда, когда другой охранник выскочил из бокового коридора практически на Джона, тот выбил нож из его руки древком лука, а стрелу просто воткнул ему в шею. В этом случае сравнивать лук с пистолетом было бы неуместно.

Нервы Амира были натянуты, как струны, но он уже и близко не ощущал такого страха, какой испытывал в зале. Может, потому что сейчас опасность была предсказуемой, а не обрушилась на него внезапно, словно лавина. Может быть, благодаря Джону, уверенно двигавшемуся впереди. А может, он просто устал бояться. Любая нервная система, даже такая подвижная, как у него, имеет свой предел. Даже зубная боль не может длиться вечно.

Перед самым выходом Джон остановился и начал быстро разбирать лук.

– А на выходе нас никто не может… ждать? – осторожно поинтересовался Амир.

– Может, к сожалению, – угрюмо подтвердил его опасения Джон, превращая лук в набор деталей. – Но на выходе как минимум камеры и оживлённая улица, а как максимум – случайный полицейский патруль. Убегать одновременно и от убийц, и от полиции, не говоря уже о том, чтобы драться со всеми ними, у нас вряд ли получится. Придётся рискнуть.

Амир осторожно покосился на ребёнка, но тот откровенно наслаждался всем происходящим. Глаза его горели, а на Джона он поглядывал как на супермена – с восхищением и очевидным обожанием. Амира это покоробило, но, вспомнив тесную камеру и то, как Коджо кричал, пиная ногами мёртвого Чанга, он решил не судить его строго. А точнее – не судить вовсе.

На выходе их никто не ждал, и троица благополучно скрылась, петляя по тесным переулкам. И хотя переулки Клемоны, даже в центре города, представляли собой унылые бетонные проходы, из каждого укромного закутка которых воняло мочой, находиться здесь было спокойнее, а потому и приятнее, чем в роскошном амфитеатре, усеянном трупами.

Минут через сорок они вышли к небольшой полупустой парковке и, окинув её беглым взглядом, Джон уверенно подошёл к тёмно-синему непримечательному седану. Машина не была битой или ржавой, но, покрытая опавшей листвой и грязными разводами, выглядела брошенной. Порывшись в чехле, Джон достал брелок и нажал на кнопку. Машина послушно пискнула, открывая двери, и так же послушно завелась с брелка.

– Хорошо, что аккумулятор не сел. Меньше возни.

Амир помог Джону наспех очистить машину от листвы, и уже через десять минут они мчались по проспекту к выезду из города. С наступлением вечера город оживал прямо на глазах, и на улицах появлялось всё больше людей. Часть из них уже была навеселе или под кайфом, другие же предпочитали разгоняться медленно, чтобы выйти на пик уже за полночь и не пропустить ничего интересного.

Глядя на пёструю, ищущую жизни толпу, Амир ощутил внезапную и резкую ностальгию по своей безбашенной юности, хотя ещё недавно всё это безудержное веселье не будило в нём никаких позитивных воспоминаний – скорее наоборот.

Но потом он вдруг понял: эта ностальгия не имела ничего общего с клемоновским праздником жизни. Ему совершенно не хотелось – не то что окунуться в него с головой, а даже зайти по щиколотку.

Он не хотел напиться, не хотел наркотиков и даже не хотел трахаться. Ему просто хотелось вернуться в те годы, когда единственным знакомым ему криминальным элементом был сокурсник в универе, приторговывавший травкой. А неприятности с жандармерией возникли лишь однажды – когда его вырвало на одного из патрульных, решивших прочитать молодёжи нотацию о вреде алкоголя.

– Двигатель греется, – неожиданно сообщил Джон, нетактично перебив переживания Амира. – Старайтесь особо не разгоняться и следите за температурой. – И, как бы извиняясь, добавил: – Машину выбирать у меня времени не было, для «кота в мешке» она ещё неплохо едет.

Амир сначала лишь пожал плечами, но потом осмыслил эту информацию чуть более серьёзно. Пусть до деревни было неблизко и, случись что, придётся искать другую возможность добраться. Обычно Амир не испытывал проблем с тем, чтобы с кем-то о чём-то договориться, но сейчас ощущал некоторую паранойю и предпочёл бы свести любые контакты к минимуму.

– У вас же есть местные документы – может, арендуете нам машину каршеринга?

– Эти машины наверняка проверят первыми, даже раньше, чем такси. И когда они увидят, что одна из них прямиком отправилась в деревню сбежавшего узника, что они, по-вашему, сделают?

Амир зябко поёжился.

– Так-то нет никакой гарантии, что они сразу к нему не наведаются.

– Гарантии нет, – согласился Джон. – Но я сомневаюсь, что вернуть мальчика в камеру будет для них приоритетной задачей. Его же держали для воздействия на отца, то есть больше для подстраховки. Ресурсов у них теперь осталось меньше, а мальчик мог и вовсе не домой отправиться, а куда-то ещё. Правда, если найдут признаки того, что его сопровождают люди, разворошившие это осиное гнездо, будет совсем другой расклад – тогда ресурсы уже экономить не станут.

Амир поёжился снова и несколько переосмыслил свою идею помочь подростку добраться до дома. Но и отказаться от неё он уже не мог – не только и не столько ради Джона и мальчика, сколько ради себя.

– Почему всё-таки вы меня во всё это втянули, Джон? Мы ведь можем с вами больше и не увидеться, а я хотел бы это знать.

Джон поколебался, но с неохотой ответил:

– Этот наш визит не был спонтанным, Амир. Я планировал его больше месяца. И у меня был напарник – человек, у которого были свои счёты с Чангом. Хороший парень, внешне похожий на вас. Три дня назад его убили, закрыв мне последнюю возможность добраться до одного из лидеров Синдиката. Эта встреча была организована для нас двоих, и я бы никогда не попал на неё в одиночку. Даже когда я вас увидел впервые, Амир, это показалось мне… если не знаком, то намёком судьбы. А когда вы позвонили мне среди ночи с просьбой о помощи, я уже не мог верить в то, что это просто случайность. Не бывает таких случайностей, Амир. Это судьба.

– Судьба? – с нажимом переспросил Амир. – Может, это и была ваша судьба, Джон. Но я пока в упор не вижу, почему она должна была стать моей…

Амир замолчал на полуслове, когда осознал, что всё, что он собирался высказать Джону, он уже, так или иначе, сказал в квартире синдиката.

– Что мне делать, если остановят жандармы?

– Тут это полиция, Амир, – усмехнулся Джон. – Вы слишком долго жили в Некмэре.

– Я в нём родился.

– Серьёзно? – Джон был искренне удивлён. – Не знал ни одного странника, который бы остался в родном для него мире так надолго.

Амир пожал плечами.

– Может быть, потому что я покинул его, когда мне было восемь. И шлялся по мирам следующие десять лет, пока не понял, что всё равно не найду того, что ищу. Как можно что-то найти, если ты не знаешь, что именно?

– Интересно… – задумчиво протянул Джон. – Я нечасто об этом думал… Вообще, уже давно перестал задумываться, кто мы такие и почему нам не сидится на одном месте. Но когда-то я ведь тоже… искал. Думал, что если я умею перемещаться между мирами, в этом должно быть какое-то предназначение – как и у остальных, вроде меня. Не зря же мы странники?

– Это потому, что мы никакие не странники, – Амир уже пожалел, что начал, но теперь ему надо было высказаться. – Странники – это те, кто изучают мир, путешествуя. Собирают по крупицам новые знания, щедро делясь уже приобретёнными. А мы – обыкновенные скитальцы, бичи мироздания. Нигде не чувствуем себя как дома и бороздим Вселенную в поисках подходящего угла, пока не устанем. Или пока не сдохнем. Я ещё ни разу не встречал странника, который был бы счастлив там, где он есть.

– Пожалуй, я тоже, – согласился Джон. – Но, честно говоря, я в принципе знаю немного людей, которые были бы счастливы там, где они сейчас. Странники они или нет – без разницы.

Некоторое время они ехали в молчании. Мальчик уснул на заднем сиденье, и Амир, которому предстояло вести машину всю ночь, искренне ему завидовал. Когда в сгущавшихся сумерках фары высветили знак выезда из города, Джон свернул на обочину и остановил машину.

– Мне пора. Не забывайте про двигатель, не перегрейте.

– Ок, – ответил Амир, неожиданно чувствуя ком в горле. – Вы так и не ответили насчёт полиции, кстати.

– Это же Клемона, Амир. Купюра в пятьсот злотых заменит вам и права, и все остальные документы. – Потом тон Джона стал серьёзным. – Вы делаете правильное дело, Амир. Так что желаю вам благополучно добраться до деревни и вручить мальчика родным.

– Спасибо, – вполне искренне ответил Амир. – Вам тоже удачи, что бы вы там ни придумали. Эмилию я совершенно не знаю, но уж… внимания синдиката она точно не заслужила.

Джон кивнул. Потом он вытащил деньги из чехла – Амиру показалось, что он выгреб всё, до последней купюры, – и отдал их Амиру. Потом протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, Амир, – тут Джон весело улыбнулся. – Даже если бы вам этого очень не хотелось.

– Да почему? – в тон ему ответил Амир. – Если в момент нашей встречи никто не будет пытаться отстрелить мне голову, я совершенно не против.

Джон рассмеялся – впервые за всё время их знакомства.

– Тогда до встречи.

Джон подобрал чехол с луком и вышел из машины, аккуратно захлопнув дверь. Он направился куда-то в тень и исчез в полумраке, а потом и вовсе пропал. Амир не мог сказать почему, но точно знал, что Джон уже нырнул в портал и в этом мире его больше нет.

Хотя переход странника и высасывал все соки из него самого, со стороны в нём не было ничего интересного. Никаких спецэффектов – ни дрожащего или искрящегося воздуха, ни возникшего из ниоткуда портала, ни даже ослепительной вспышки. Странник просто исчезал.

Почувствовать переход можно было лишь находясь совсем рядом, когда окружающий воздух вдруг схлопывался, спеша занять освободившееся пространство. Ощущения были несколько иными, когда два странника осуществляли переход одновременно.

Тогда они чётко понимали, что рядом с ними находится кто-то ещё, хотя и не могли знать, кто именно. Феномен, который все известные ему странники, включая его самого, воспринимали как данность, не стоящую размышлений.

Он оглянулся на мальчика и, убедившись, что тот всё ещё спит, пересел на водительское сиденье. Джон не глушил двигатель, так что Амир просто снял машину с ручника и двинулся в путь.

Глава 15. Эмилия

– Да не выпускал я никаких тигров!

Реза испуганно жался к стене, пятясь от Эмилии, больше напоминавшей сейчас разъярённую фурию, чем ту неуверенную в себе девушку, какой она была до похода на вечеринку. Эмилия же даже не пыталась сдерживаться. Она и не думала, что в ней сейчас столько злости, пока теснивший её страх наконец-то не отпустил измученные нервы. И как только у неё перестали дрожать колени, желание найти и наказать виновных сразу же вышло на первый план.

Она всё ещё продолжала свой выплеск эмоций, когда вдруг ощутила, что её ярость начинает обретать почти физическую форму. По телу прокатилась волна напряжения, словно заряженная слабым электрическим током. Потом ещё одна – немного сильнее. И когда Эмилия почувствовала, как в ней зарождается новая, сильнее двух предыдущих, она испугалась.

Не чего-то конкретного, а самой непривычности ощущений. Наверное, она точно так же испугалась бы внезапного головокружения или непонятно откуда взявшейся тошноты. Инстинктивно задержав дыхание, она попыталась вернуться в привычное ей состояние.

Волна мгновенно перестала расти и быстро спала, а затем и вовсе растворилась, не оставив Эмилии даже намёка на это странное ощущение. Может, именно так проявляется скрытый порок сердца? Она знала, что порой такие вещи находят и у подростков.

– …я только пожарную сигнализацию включил, – продолжал тем временем оправдываться Реза.

– Ах, вот оно что, – Эмилия убрала с лица прилипший мокрый локон. – Ну, за это тебе тоже спасибо. А одну сирену включить, без системы пожаротушения, нельзя было?

Реза молча смотрел в ответ испуганными щенячьими глазами, и желание выпустить пар у Эмилии прошло окончательно. Она вытащила из чужой сумочки разбитый телефон принца и вручила его хакеру.

– Надеюсь, он для тебя достаточно цел.

Реза с тоской посмотрел на чёрный треснувший экран и грустно кивнул. Эмилия наспех порылась в шкафу и, найдя там шорты и футболку размера на четыре больше своих, отправилась в душ. Минут двадцать она отмокала под горячими струями воды, активно сожалея, что в квартире нет ванны, а значит, и возможности поваляться в ней с какой-нибудь морской солью. А ещё лучше – с антистрессовой «бомбой».

Когда она вышла, всё ещё немного вымотанная, но уже вполне себе жизнерадостная, она внезапно услышала голоса в прихожей и замерла на месте. О чём шёл разговор, ей было не слышно – видимо, разговаривали на лестничной клетке, а не в квартире. Но один из голосов принадлежал Резе и звучал он вполне уверенно, что было хорошим знаком. Буквально через минуту входная дверь захлопнулась, и Эмилия вышла в прихожую. Реза стоял перед дверью, задумчиво почёсывая плечо.

– Кто это был?

Эмилия и сама уже догадывалась, но никогда не вредно уточнить.

– Полиция. Интересовались, нет ли здесь кого, кто был на развесёлой вечеринке у принца. Я сказал, что нет, но, может, ты кого знаешь?

– Не смешно, – буркнула в ответ Эмилия. – У них там камеры висели через каждый метр. Наверняка мои фотки крупным планом уже по всем отделениям разлетаются.

– Может, я и окатил тебя пожарной пеной, – с видимой гордостью заявил Реза, – но и воровкой тебя считать никто не будет. Последнюю сессию записи, а это минут двадцать, по чудовищному стечению обстоятельств сожрал компьютерный вирус. Беда, как говорится, не приходит в одиночку.

– Ага, – не удержалась Эмилия. – И чем больше этих бед придут одновременно, тем больше пищи для размышлений будет у полиции. – И, видя, что Реза заметно обиделся, поспешно добавила: – Но ты молодец, конечно. Нам только моего фоторобота не хватало для полного счастья.

Потом она вдруг задумалась, прокручивая в голове всё, что произошло с ней в зале.

– А мы можем посмотреть сохранившуюся запись? Меня один момент интересует.

– Можем попробовать, но не факт, что сохранился именно тот фрагмент, который тебе нужен.

Немного поколдовав над ноутбуком, Реза развернул его экраном к Эмилии. Видео с камеры, покрывавшей площадь зала, почти полностью оказалось не лучшего качества, и Эмилии было даже немного сложно поверить, что все эти разбегающиеся в стороны размытые фигурки – это люди, среди которых она была совсем недавно.

Ещё большую отстранённость она почувствовала, когда нашла на этом видео себя. Это было несложно: большинство людей уже покинуло зал, и лишь они с Линдой оставались на месте. Она увидела, как её маленькая фигурка дёрнула рукой, и вспомнила про бокал, который метнула в хищника. «Как можно было быть такой дурой?» – отчётливо прозвучало у Эмилии в голове, словно её спросил об этом кто-то другой.

– Смело, – прокомментировал происходящее на экране Реза, и Эмилия удивилась, как, оказывается, можно было упаковать её вопрос в одно слово, одной лишь интонацией.

Она, не отрываясь, смотрела на экран в ожидании того момента, ради которого и попросила видео с камер. До него оставалась буквально пара секунд. Вот фигурка Линды развернулась и кинулась наутёк, а вот и сама Эмилия бросилась в бегство от наступающего тигра.

Небольшое расстояние между ними тигр преодолел в один-единственный прыжок. Эмилия почти физически ощутила тот удар между лопаток, опрокинувший её на пол. Она всё не могла понять, как ей удалось его пережить. Теперь, после просмотра видео, этот вопрос пропал, зато появился новый.

Тигр не приземлился ей на спину, конечно же, нет. Он даже не догнал её и не ударил мордой или лапой. Он просто споткнулся. Прямо в воздухе, словно налетев на невидимую стену. И по инерции, проскользив по гладкому полу и развернувшись, въехал в Эмилию практически задом.

Она всё ещё пыталась осмыслить этот факт, когда вдруг поняла, что видео давно оборвалось и она смотрит в чёрный прямоугольник, застывший на рабочем столе ноутбука.

– Интересный дизайн, – сказала Эмилия, махнув рукой на монитор. – В моём мире две основные операционки на компах, и эта не очень-то…

Она осеклась, увидев, как на неё смотрит Реза. Лицо его чуть побледнело, хотя страха на нём не было. Скорее – какое-то безграничное изумление, как если бы собака, которую он знал ещё щенком, вдруг попросила бы у него закурить.

– Что это было? – скорее попросил, чем потребовал объяснений Реза.

– Что?

– Вот это! – Реза было ткнул пальцем в «квадрат Малевича», но, осознав, что это уже не особо информативно, помахал рукой в воздухе и пояснил: – Вот это вот всё!

– Понятия не имею, – Эмилия пожала плечами. – Оступился, наверное. Или поскользнулся.

– В воздухе?!

– Да откуда я знаю? – стала заводиться, сама не понимавшая, что произошло, Эмилия. – Я раньше с тиграми дел не имела… и с путешествиями. Может, это мир такой, где от девушек тигры отлетают. Когда нам отсюда съезжать надо?

– Когда я ключ из телефона дешифрую, – машинально ответил Реза, всё так же глядя в экран ноутбука. – Часов через семь-восемь.

– Отлично! Я тогда вздремну пока.

И Эмилия отправилась в смежную комнату, захлопнув за собой дверь. Думая о чём-то своём, Реза даже не посмотрел ей вслед.

***

Спать Эмилия, конечно, не собиралась. Едва успокоившись после приключения на вечеринке, она получила очередную дозу адреналина там, где совершенно не ждала. Какого чёрта с ней вообще случилось? То есть она была, конечно, благодарна, что кожа на её спине не превратилась в лоскутья от острых когтей, а кости не пошли трещинами под тяжестью зверя, но… какого чёрта?

И тут Эмилию осенило. Это же наверняка была какая-то автоматическая защитная система, спрятанная в зале. Учитывая ранг гостей на той вечеринке, было бы логичным предположить, что там была не только классическая охрана, но и что-то на крайний случай – как раз вроде произошедшего.

Может, эта система чем-то выстрелила в тигра. Не смертельным, но достаточным, чтобы остановить его прямо в прыжке. Объяснение казалось Эмилии вполне правдоподобным. Непонятно только, почему Резе не пришло в голову что-то подобное. Технически подкованный парень мог бы и сам додуматься до такого простого объяснения. Наверное, слишком уж сконцентрировался на этом своём ключе из телефона принца.

Успокоившись, Эмилия снова почувствовала усталость и, хотя совершенно не собиралась спать, на всякий случай разделась и забралась под одеяло. На всякий случай проверила прикроватную тумбочку, но ничего интересного там не нашла. Может, оно и к лучшему, подумалось Эмилии. На Земле же в большинстве отелей можно найти Библию, а это не самое лёгкое чтиво на ночь.

В какой-то момент она поймала себя на том, что теребит свой красный браслет на левой руке. Лёжа на спине, она подняла руку и, медленно вращая кистью, рассматривала «подарок». Браслет ей нравился, хотя и был максимально простым.

Кольцо полированного металла переливалось оттенками красного – от ярко-гранатового до тёмно-багрового. Эмилия осторожно потянула его с руки, пытаясь снять, но, даже натри она руку маслом, браслет был слишком мал, чтобы просто так соскочить. Но ведь как-то он налез на неё?

Эмилия только лишь нашла рациональное объяснение тому, что случилось с ней в зале, и теперь едва обретённое спокойствие опять улетучилось. Она была уверена, что никакой мистики тут нет и браслет – всего лишь высокотехнологичное устройство, спрыгнувшее ей на руку без всякого умысла.

Например, это такой кошачий ошейник, который при контакте с хозяином «спрыгивает» с животного, поскольку дома в нём необходимости нет. Осталось лишь разобраться, почему эта хрень не снимается и, раз уж устройство такое умное, почему бы не сделать его ещё умнее и не научить отличать котовладельца от случайного прохожего?

Спать ей окончательно расхотелось, и, бездумно ворочаясь, она невольно вспомнила, как путешествовала в тогда ещё закрытую Пустыню лишь для того, чтобы «нагулять» сон. Но из этого мира путь в Пустыню был закрыт. И тут Эмилии вдруг стало чертовски любопытно: куда странник может переместиться из этого мира? Ведь путешествовать они могли откуда угодно, вопрос лишь – куда?

Эмилия помнила, сколько сил отнимает переход, и поняла, что «нырнуть» куда-то просто ради любопытства – не самая удачная идея. Но уже не могла об этом не думать. Можно же глянуть лишь одним глазком? Странно, кстати, что Реза ничего ей не рассказал про то, какие миры доступны отсюда, а лишь упомянул, что им нужен очередной искусственный портал. Ну так ведь – компьютерный гений, что с него взять?

Эмилия устроилась на спине поудобнее и прикрыла глаза. Нырнёт туда и обратно, успеет ещё поспать несколько часов и восстановиться – нормальный же план? Мир вокруг стремительно растворялся и в конце концов иссяк настолько, что позволил телу Эмилии провалиться сквозь реальность прямо в чёрное Озеро.

Эмилия привычно «тонула», терпеливо ожидая, когда появится возможность вынырнуть, и далеко не сразу поняла, что что-то пошло не так. Раньше, едва она оказывалась «под водой», она почти сразу ощущала возможность выйти, переместиться в другой мир. Нужно было лишь немного времени, чтобы добраться до этой невидимой двери. Но сейчас она проваливалась всё глубже и глубже, не чувствуя выхода.

Эмилия понемногу начинала паниковать. Изначальная расслабленность ушла без остатка, и она стала барахтаться в неосязаемой чёрной воде, пытаясь «выплыть» обратно. Примерно с тем же успехом она могла бы махать руками, падая с крыши небоскрёба и пытаясь взлететь. Озеро топило её тело в привычном ему темпе – ни быстрее, ни медленнее. А поскольку дна у Озера не было, Эмилия с ужасом подумала, что «тонуть» она будет вечно.

Она попыталась крикнуть, но даже сама не услышала ни звука. В какой-то момент Эмилия вдруг осознала, что уже не понимает, где находится поверхность Озера: чёрная призрачная толща окружала её со всех сторон. Вверх, вниз, вправо или влево – все эти слова внезапно и полностью утратили смысл. «Точка невозврата» – именно эти слова вспыхнули в голове Эмилии, породив новую паническую атаку.

Даже собери она волю в кулак и найди какой-то способ повлиять на собственное движение, всё это было бы бесполезно – она уже просто не понимала, куда «плыть». И лишь в тот самый момент, когда она уже была на грани отчаяния, она вдруг почувствовала что-то. Не выход, но чьё-то присутствие, как уже с ней было однажды, когда она «ныряла» в Пустыню. И в ту же секунду мощный бросок невидимой силы вытолкнул её из Озера обратно в реальность.

Эмилия оказалась на той же кровати, с которой начала совершать свой переход в никуда. Её сердце безудержно колотилось, а барабанные перепонки дрожали от крика. И она даже не сразу поняла, что этот крик – её собственный. А ещё в комнате был Реза, и, лишь увидев его, Эмилия заставила себя замолчать.

Хакер был бледен как смерть, а пальцы его опущенных по швам рук дёргались, словно кто-то дробил молотком его суставы. Их глаза встретились, и губы Резы задрожали, как будто он попытался что-то сказать, но он просто повалился мешком на пол.

Уже не понимая, чего она испугалась больше – своего неудачного путешествия или того, что Реза, возможно, упал замертво, – она вскочила с кровати и бросилась к нему. Хакер был жив. Ей даже не пришлось ощупывать его шею в поисках пульса: она просто видела маленькую пульсирующую жилку у него под левым ухом.

Эмилия окончательно растерялась, не понимая, что делать. Надо было звонить в местную скорую, но куда? И по какому телефону? И как она объяснит, что случилось? У неё не было никаких знаний об этом мире. Не говоря уже о документах, которые у неё наверняка попросят. Но всё это будет потом, а сейчас надо было спасать жизнь Резы. По крайней мере, сейчас всё выглядело так, будто его жизнь действительно надо спасать.

Эмилия подхватила его ноутбук и, несмотря на незнакомую ОС, быстро нашла программу, напоминавшую интернет-браузер. Спасибо современному миру информационных технологий: всё делается для того, чтобы с компьютером могла справиться и старая бабушка, и человек с умственными отклонениями, и обыкновенный дурак. Или даже странник.

Браузер первой же страницей открыл поисковик, что тоже было привычно и кстати, и телефон скорой нашёлся за несколько секунд. Поначалу она снова запаниковала, когда не могла разблокировать местный мобильник, но потом от безысходности вбила код «1234» – и он подошёл. Учитывая, что квартира была перевалочным хабом, странно, что гаджет в принципе имел какой-то код.

Сбивчиво Эмилия объяснила ситуацию оператору, и тот пообещал, что машина скорой прибудет в течение десяти минут. В дверь ей позвонили через пятнадцать, но, возможно, оператор просто не учёл время, которое потребуется бригаде, чтобы подняться на верхние этажи небоскрёба.

Всё это время Эмилия просидела на полу в углу, глядя на бесчувственное тело Резы. Пока пара крепких санитаров укладывали хакера на носилки, девушка-фельдшер задавала Эмилии вопросы, на которые та ожидаемо не смогла ответить. Нет, она не знает его группу крови. И сколько лет. И есть ли хронические заболевания. С каждым следующим «нет» фельдшер смотрела на Эмилию всё с большим подозрением.

В машине скорой помощи Резу закрепили ремнями на носилках и сразу поставили ему капельницу. Эмилия даже не пыталась разобраться, обязательно ли ей сопровождать Резу в госпиталь – она бы поехала в любом случае. По дороге её уже никто ни о чём не спрашивал. Санитары иногда на неё посматривали, но заговорить не пытались. Может, по её виду им было понятно, что девушку сейчас лучше не трогать.

В больнице Резу положили на каталку и куда-то увезли, а её попросили подождать в приёмном покое. Она ожидала, что её позовут на ресепшн, но сотрудница госпиталя, высокая женщина лет тридцати со собранными в хвост светлыми волосами, подошла к ней сама.

В правой руке она держала коричневый планшет. Не плоский гаджет с сенсорным экраном, а вполне себе классическую пластиковую доску с закреплёнными на ней бумажными листами. Она села на соседний с Эмилией стул со сдержанной, но вполне доброжелательной улыбкой.

– Ты ведь Эмилия, да? Меня зовут Лаура, мне надо задать тебе несколько вопросов.

Эмилия обычно терпеть не могла, когда незнакомые люди обращаются к ней на «ты», но сейчас даже не заметила этого. Просто кивнула.

– Парня, которого к нам привезли, зовут Резой, так?

Эмилия снова кивнула.

– Могу я спросить, кем он тебе приходится?

Эмилия ждала этого вопроса, но до сих пор не понимала, как на него лучше ответить. Первой её реакцией было назвать его сокурсником по учёбе, но тогда её могли спросить, в каком университете они учатся, а она не знала ни одного, принадлежащего этому миру. Для родственника она слишком мало о нём знала, для коллеги они были слишком молоды.

– Другом, – выдавила из себя Эмилия всё, что могла придумать. – Я была у него в гостях.

– Другом… – Лаура сделала пометку на странице. – Ты знаешь, что случилось с твоим другом, Эмилия?

Конечно, она знала. Она тонула в бездонном чёрном Озере, пытаясь нащупать портал в другой мир, когда Реза каким-то образом нырнул за ней и вытащил её оттуда.

– Нет… не знаю. Я просто вышла из комнаты, а когда вернулась, он уже лежал без сознания.

Женщина смотрела на неё, словно раздумывая, как бы лучше сформулировать следующий вопрос. Потом отложила планшет на соседний стул.

– Эмилия… вы оба молодые люди. И по опыту работы в госпитале я знаю, что молодым людям свойственно… экспериментировать. Иногда наши пациенты пробуют что-то…

– Мы не употребляли наркотики, – ответ на ещё даже не заданный вопрос прозвучал намного резче, чем ей бы самой хотелось. – Наркотики, алкоголь… ничего, кроме кофе.

Лаура пристально посмотрела на Эмилию, словно увидев в ней что-то новое, потом кивнула.

– Конечно. Есть у тебя какие-то документы с собой? Свои или Резы?

Эмилия отрицательно покачала головой.

– Конечно, нет, – улыбнулась Лаура, но уже чуть менее искренне. – Кому охота таскать с собой все эти карточки, да? – Она пробежалась взглядом по листам на её планшете. – Что ж… похоже, ты не очень много знаешь о своём друге… я имею в виду, с точки зрения медицины… и это абсолютно нормально, у вас должны быть другие интересы. – Лаура сделала несколько размашистых отметок на листах. – Так что мы должны полностью положиться на результаты анализов. Что тоже абсолютно нормально. В конце концов, это наша работа.

Лаура подмигнула Эмилии, но та никак не отреагировала. Она даже толком не заметила, когда женщина в медицинском халате, сказав ей что-то ободряющее, вернулась на ресепшн. Все её мысли занимал Реза, а точнее – что она могла бы сделать, чтобы помочь ему выкарабкаться.

Эмилия знала, что врачам лучше всего говорить правду. Знала она это по большей части из популярного сериала, где «все пациенты врали», но и здравый смысл подсказывал ей то же самое. Однако если она расскажет Лауре, что состояние Резы связано с её спасением из неудачного перехода в другой мир, ему это точно не поможет, а вот у неё будет совсем не иллюзорная возможность тоже оказаться в больничной палате, но совершенно в другом отделении.

Поэтому она сидела молча, надеясь, что врачи смогут сами выяснить, что происходит с организмом Резы и какие медикаменты ему нужны. Если, конечно, ему в принципе можно помочь медикаментами.

То и дело она посматривала на висящие в приёмном покое часы, но даже минутная стрелка почти что не двигалась, не говоря уже про часовую. А ещё она мысленно прикидывала, успеет ли узнать что-то про состояние Резы до того, как её навестит полиция и начнёт задавать вопросы, на которые у неё нет ответа.

Случись это всё в Некмэре, она бы могла отпроситься на минуту – хоть в туалет – и оттуда отправиться в Пустыню. Но в этом мире она уже точно не отважится нырнуть в Озеро. И, честно говоря, Эмилия не была уверена, что теперь у неё хватит духу на переход и откуда-нибудь ещё, включая Некмэр.

Когда она увидела, что к ней снова направляется Лаура, она едва не подскочила с места, будучи уверенной, что сейчас узнает какие-то новости про Резу. Но всё оказалось гораздо неожиданнее.

– Хорошие новости, – сообщила Лаура с улыбкой. – Мы дозвонились до дяди вашего друга. Он обещал подъехать в течение получаса.

– Дяди? – недоверчиво переспросила Эмилия.

– Ну да, – реакция девушки стёрла улыбку с лица Лауры. – У Резы же есть дядя?

– Да-да, конечно, есть, – торопливо закивала Эмилия. – Просто… я с ним никогда раньше не встречалась.

– Ну вот теперь и встретитесь, – сообщила ей женщина, и улыбка вернулась на её лицо, словно она сообщила замечательную новость.

Впрочем, почему бы и нет? Понятно, что это никакой не дядя Резы, а кто-то, записанный в телефоне как «дядя». Поскольку телефон принадлежал «офису» и выполнял функции служебного, может, такой контакт завели в нём как раз для подобного случая.

И человек, который собирается приехать, сумеет как-то разрулить ситуацию и помочь им обоим. Потому что без помощи она и близко не понимала, как будет выкарабкиваться. Без денег и документов она даже не знала адрес, с которого сюда приехала. Как она найдёт путь обратно? Что будет делать? Спустя пару минут подобных размышлений Эмилия уже ждала мифического «дядю» как лучшего друга.

В приёмном покое то и дело показывались новые люди, но никто из них не был одиноким мужчиной. Поэтому, когда к ресепшн подошёл высокий худощавый посетитель с частично поседевшей головой, Эмилия почти не сомневалась, что его-то она и поджидает.

Мужчина обменялся парой фраз с Лаурой, и та махнула девушке рукой, жестом предлагая подойти. Уговаривать Эмилию не пришлось – она с энтузиазмом направилась к ресепшн. Однако чем ближе она подходила к Лауре с «дядей», тем неувереннее становились её шаги.

Что-то очень знакомое просматривалось в этом мужчине. Он стоял к Эмилии спиной, и, не видя лица, она не могла утверждать наверняка, но была практически уверена, что уже встречалась с этим типом. Его фигура, манера держаться, а главное – чуть взлохмаченная причёска, щедро покрытая проседью. Всё это казалось до боли знакомым. И почему-то это знакомство вызывало у неё скорее негативные ассоциации.

С быстрого шага она перешла на маленькие осторожные шажки и даже увидела, как Лаура удивлённо приподняла брови, наблюдая такую метаморфозу. Мужчина, видимо, заметил её реакцию и обернулся.

Эмилия видела его лишь однажды, но напрягать память, где и когда это случилось, ей не пришлось. Глядя на морщинистое и вместе с тем удивительно молодое лицо, она моментально вспомнила Незнакомца из Пустыни. Того самого, кто первым рассказал ей про то, какая она особенная. Ошеломлённая, она смотрела на своё ожившее сновидение, практически слыша звон разбивающегося на части купола.

– Вы?! – выдохнула Эмилия.

– Я, – как-то застенчиво кивнул Незнакомец. – Рад встретить вас снова, Эмилия.

Лаура отчётливо хмыкнула, как бы комментируя недавнюю фразу про «не встречались», но Эмилия этого даже не заметила. Как и того, что Незнакомец опять перешёл с ней на «вы», словно никак не мог определиться.

– Не возражаете, если мы с Эмилией отойдём? Нам есть о чём поговорить. А бумаги я заполню в процессе.

– Конечно, – с видимым разочарованием ответила Лаура и вручила Незнакомцу планшет.

Эмилии не очень-то хотелось оставаться с ним наедине, но она отлично понимала, что разговаривать в присутствии Лауры – тоже не вариант. Она села на тот же стул, где сидела до этого, а Незнакомец устроился вполоборота к ней, оставив между ними одно пустое кресло.

Эмилия бы предпочла, чтобы между ними было два стула, а лучше пять, но не знала, как обосновать это желание вслух и при этом никого не обидеть. Незнакомец же, напротив, чувствовал себя в её компании довольно комфортно и посматривал на девушку с лёгкой улыбкой. Потом он словно вспомнил что-то, и улыбка немного поугасла.

– Прежде чем я отвечу на ваши… твои вопросы, Эмилия, ответь, пожалуйста, на один мой. Что случилось с Резой?

– Я точно не знаю, – Эмилия колебалась, но решила рассказать всё как было. – Я попыталась совершить переход… ну, куда-нибудь, я же не знала, куда можно отсюда путешествовать. И я нырнула в Озеро… В смысле, я не знаю, как это для вас, а я словно ныряю в какое-то бездонное Озеро, а потом выныриваю где-то ещё. Только в этот раз выныривать мне было некуда, и я запаниковала, думала, что там, «под водой», и останусь. Наверняка так бы и вышло, но Реза меня каким-то образом услышал и вытащил оттуда. И я думаю… – Эмилия осеклась. – А почему вы на меня так смотрите?

Незнакомец, состарившийся на глазах у Эмилии, рассказавший ей про возможность перемещаться между мирами, расколовший купол, закрывший Пустыню, и ушедший в чёрный, непроницаемый смерч, смотрел на неё с таким неподдельным изумлением, словно она рассказывала какие-то детские небылицы.

– Вы мне не верите? – вопрос Эмилии прозвучал скорее как утверждение.

– Я бы хотел тебе поверить, – после паузы ответил Незнакомец. – Нет, правда хотел бы. Просто… понимаешь, в этом мире нет естественных порталов. Их просто нет. А когда нет порталов, нет и перехода – того, что ты называешь Озером. И ещё… – теперь Незнакомец даже избегал смотреть Эмилии в глаза, – неизвестно ни про один случай, когда один странник мог бы вмешаться в процесс перехода другого странника.

– В общем, не верите, – подытожила Эмилия.

– Ты меня не так поняла. Когда я сказал, что хотел бы поверить, я именно это и имел в виду. Мы живём в удивительном мире, и то, что было невозможно вчера, возможно сегодня. А то, что невозможно сегодня, может быть, станет возможным завтра. У меня есть свой собственный опыт, который противоречит всему, что ты мне рассказала, но всё бывает в первый раз, как говорится. Когда-то я и в рассказы о странниках не мог поверить.

– Так вы не странник? – удивилась Эмилия. – Вы же были в Пустыне.

– Я не странник, увы, – подтвердил Незнакомец. – А Пустыня… это долгая история. Расскажу тебе позже.

– Но вы же говорили…

– Потом, – перебил её Незнакомец и добавил виноватым шёпотом: – Похоже, здесь нам пообщаться не дадут.

Эмилия обернулась в направлении взгляда Незнакомца и увидела мужчину лет тридцати в белом халате, накинутом поверх зелёной униформы. Наверняка врач. Подойдя, он представился, но имя показалось Эмилии настолько необычным, что сразу вылетело у неё из головы. А переспросить она не решилась.

– У вашего друга сильное истощение организма плюс обезвоживание. Но в целом его жизни и здоровью ничего не угрожает. Дышит ровно, сердце работает как часы. Полежит день под капельницей, и завтра мы его выпишем.

– Вы уверены? – недоверчиво переспросила Эмилия.

Врач посмотрел на неё не зло, но настолько красноречиво, что девушка моментально осознала, насколько «интеллектуально» прозвучал её вопрос.

– Извините. Просто он же всё это время был без сознания.

Взгляд доктора несколько потеплел, и он кивнул.

– На самом деле без сознания он был недолго. Может, минут десять. А остальное время он просто спал. Если бы у него была такая предрасположенность, вы бы ещё в скорой услышали, как он храпит.

Эмилия впервые в жизни пожалела, что у кого-то нет предрасположенности к храпу. Новости её заметно приободрили, да и Незнакомец явно был рад услышать, что Реза так легко отделался.

– Как он так себя измотал, вы не в курсе? – поинтересовался у них врач.

– Он сегодня кросс бегал. На двадцать километров, – Эмилия ляпнула, даже не успев толком подумать.

Врач удовлетворённо кивнул.

– Вот. Я, как врач, за здоровый образ жизни, конечно. Но меру надо знать во всём, и спортивных упражнений это тоже касается. Так и передайте потом своему другу.

– Обязательно, – пообещала Эмилия, мысленно благодаря Резу за то, что он не спортсмен, а просто хороший парень.

Эмилия с Незнакомцем почти одновременно поблагодарили доктора и так же, перебивая друг друга, попрощались с ним. Когда врач ушёл, Незнакомец неожиданно подмигнул девушке.

– Вот же, вляпались мы с вами в историю, да?

– Мы вляпались? Я даже имени вашего не знаю, – напомнила ему Эмилия.

Незнакомец картинно всплеснул руками.

– Как же это я? Что за манеры… Меня зовут Мартин. Очень рад с тобой познакомиться, Эмилия, очень рад! День у тебя, похоже, выдался тяжёлый, время позднее, пора нам выбираться отсюда…

Эмилия выразительно хмыкнула и на вопросительный взгляд Мартина ответила кивком головы в сторону планшета, который тот держал в руке. Мартин посмотрел на планшет с видимой досадой, а потом и вовсе воровато оглянулся, словно планировал незаметно улизнуть, так ничего и не заполнив. Почти сразу он наткнулся взглядом на Лауру, которая стояла за стойкой ресепшн и не сводила с них глаз. Шумно вздохнув, он сел обратно на стул.

– Придётся нам ещё немного задержаться.

Анкету Мартин заполнил быстро – минуты за три. Лаура пробежала её глазами и после пары мелких правок благосклонно приняла. А Мартин с Эмилией наконец-то вышли из здания госпиталя.

Уже стемнело, но людей на улице было множество. Эмилия вдохнула вечерний воздух полной грудью. После больницы, пахнувшей лекарствами и депрессией, он показался ей удивительно вкусным.

– Там какое-то такси, – Эмилия указала рукой на машину, стоявшую неподалёку. – Может, свободно?

– Такси нам не нужно, – сообщил Мартин. – Я на машине.

Машиной Мартина оказался видавший виды бюджетный хэтчбек, за которым явно не слишком-то хорошо ухаживали и не особо часто мыли. Однако салон оказался чистым, и Эмилия сочла это вполне достаточным для комфортной поездки.

Мартин вёз их обратно в апартаменты небоскрёба, может, даже тем же маршрутом, которым не так давно Эмилию с Резой везла скорая. Однако в салоне скорой не было окон, а если бы и были, Эмилия вряд ли бы смогла насладиться видами города. Зато сейчас, когда она знала, что Реза плюс-минус в порядке, она с восхищением разглядывала ультрасовременный городской пейзаж.

Эмилия никогда не была в ОАЭ, но город выглядел примерно как Дубай на картинках. И если закрученный спиралью небоскрёб не показался ей чем-то особенным, то при виде ступенчатой башни, которая являлась практически точной копией «Башни Халифа», ей стало не по себе. Как совершенно чужой мир может настолько детально воспроизвести её собственный?

Уже в лифте Эмилия вспомнила про ключ и начала шарить по карманам, когда Мартин достал из нагрудного кармана карточку и демонстративно помахал ей перед носом, как бы напоминая, что та не к себе домой вернулась. Ей вскользь подумалось, что зря он это сделал: к доверительным отношениям такое поведение точно не располагает. Но усталость не дала ей обидеться по-настоящему.

В прихожей Эмилия бросила быстрый взгляд на огромное зеркало и застыла в лёгком ступоре. В нормальном состоянии то, как она выглядела, привело бы её в ужас: в откровенно огромных шортах и мятой футболке, лохматая, из-за не высушенных после душа волос.

Сейчас же ей было почти наплевать. Если ещё по дороге сюда у неё был энтузиазм услышать историю Мартина, то теперь желание поскорее забраться под одеяло ощутимо потеснило недавнее любопытство. Причём настолько, что её приводила в ужас одна лишь мысль о том, что Мартин расскажет ей что-то такое, после чего она опять будет полночи ворочаться, не в силах уснуть.

Мартин тем временем по-хозяйски скинул свои лакированные туфли и прошёл в гостиную, совмещённую с кухней. Когда Эмилия вошла за ним спустя минуту, он деловито оглядывал содержимое холодильника. Услышав её шаги, он обернулся.

– Хочешь что-нибудь выпить? В холодильнике есть пиво, а в шкафчике – вино.

– Я несовершеннолетняя, – сообщила ему Эмилия.

– Это не то, о чём я спрашивал, – не моргнув глазом, ответил Мартин.

После украденного телефона местного принца, тигра и упавшего в обморок Резы бокал вина казался Эмилии чем-то вполне разумным. Но бесконечные проповеди матери, а главное – крайне неудачный опыт пары знакомых – намертво впечатали в её мозг табу на алкоголь, когда его предлагает незнакомый мужчина. Тем более на его территории. Тем более когда он вдвое, а то и втрое старше.

– Нет, спасибо.

Мартин попытался скрыть разочарование, но на долю секунды оно отчётливо проступило на лице.

– Окей. Не возражаешь, если я возьму себе пиво? Всё-таки разговор нам предстоит долгий и интересный.

– Не возражаю, – разрешила Эмилия. – А долгий и интересный разговор давайте отложим на завтра? Я боюсь, что усну в самом его начале, каким бы интересным он ни был.

Мартин посмотрел на неё с изумлением, напрочь забыв про пиво и открытый холодильник.

– Но… – неуверенно протянул он. – Но тебе наверняка же интересно… учитывая, как мы встретились…

– Мне очень интересно, – искренне ответила Эмилия. – Пустыня, купол, вы, исчезающий в смерче. Бесподобно.

Удивление Мартина росло на глазах, и к нему начинало прибавляться что-то похожее на обиду, поэтому Эмилия поторопилась объяснить своё поведение.

– Мне правда интересно, очень. Но у меня был крайне тяжёлый день. Хреновый день, я бы сказала. Меня чуть было не сожрал тигр…

– Тигр?! – глаза Мартина непроизвольно округлились, и Эмилия ощутила секундную гордость за то, что смогла так удивить мистера-я-знаю-тайну-которую-не-знаешь-ты.

– Тигр. И потом Реза вдруг грохнулся в обморок. Мне правда надо выспаться.

– Ну… ладно. Конечно, – Мартин машинально закрыл холодильник, так и не достав пиво. – Тогда… спокойной ночи?

– Спокойной ночи, – подтвердила Эмилия.

Дверь в свою комнату она заперла изнутри. На всякий случай.

Глава 16. Джон

Обычно переход Джону не давался настолько тяжело, но напряжение последних недель давало о себе знать. Его тренированный организм хорошо справлялся с повышенными нагрузками, не говоря уже о недюжинной выносливости, подаренной ему природой, но у каждого есть лимит, и Джон уже практически исчерпал свой. И словно судьбе этого было недостаточно, из портала он вышел не в самом подходящем месте.

Естественные порталы работали между мирами почти повсюду, у них не было каких-то точечных входов и выходов. Но, как и в случае с одеждой, в абсолютном большинстве случаев странники попадали именно туда, где им нужно было оказаться. Или же в наиболее удобное место, если они путешествовали в этот мир впервые.

Однако раз от раза, словно в насмешку, их выбрасывало далеко от нужной локации. Ходила даже легенда про странника, которого выбросило на вершину Эверберга, хотя он специально отправился в Ледар, чтобы погреть косточки на пляже. Причём он был так измучен переходом, что едва не замёрз там насмерть, прежде чем ему удалось «нырнуть» в портал обратно.

Джону повезло больше: он всего лишь оказался на другом конце многомиллионного города. Местных денег у него не было, общественный транспорт контролировался электроникой и людьми, а искусством договариваться Джон никогда особо не владел. Зато он хорошо разбирался в бесконечных вариантах запорных механизмов и сигнализаций – это было частью его работы.

Джон никогда не любил начинать своё прибытие с мелкого криминала, вроде угона машины, поскольку это всегда вносило элемент случайности в обычно до деталей продуманный сценарий. А случайность являлась последней вещью, которую он хотел бы видеть в цепочке событий, от которых зависела его жизнь.

Однако сейчас выбор был невелик, да и все его варианты так или иначе сводились к противозаконным методам. Поэтому Джон выбрал неприметный чёрный фургон с признаками нечастого использования и дешёвой сигнализацией и за пару минут открыл его инструментами из своего чехла. Машина, хоть и не слишком охотно, но завелась, и по ночному проспекту он отправился в город с ничего ему не говорящим названием «Клин».

Город Джон знал не очень хорошо, но это сейчас и не требовалось. Ему надо было лишь пересечь центр, добраться до окраины и там найти район, в котором он уже более-менее ориентировался. Джон был уверен, что справится с этой задачей без проблем, пока не почувствовал, что почти готов уснуть за рулём.

Он сбавил скорость и, увидев открытую придорожную закусочную, припарковался напротив, ещё до полной остановки вспомнив, что денег у него нет ни копейки. Без особой надежды Джон порылся в бардачке и, к своему удивлению, нашёл там какую-то мелочь. Купленный им кофе оказался паршивым, но хотя бы горячим. Джон пил его медленно, сидя в машине и осматривая освещённую фонарями улицу, пока не почувствовал, что готов двигаться дальше.

Машин было немного, как и везде в ночное время, но по сравнению с Некмэром, где дороги ночью вымирали полностью, движение всё-таки было. И хотя время поджимало, Джон старался особо не гнать, чтобы не привлекать к себе внимания. Успех его предприятия и так во многом зависел от удачи. Человека, к которому он ехал, могло попросту не оказаться дома, а искать его по городу у Джона не было ни времени, ни связей.

Примерно через час он оказался в нужном ему районе и, сориентировавшись по высокой башне с нехарактерной для местной застройки закруглённой формой, ещё через десять минут уже парковался возле знакомого дома.

Какой-то серьёзной охраны в десятиэтажном здании бизнес-класса не было, но даже обыкновенный консьерж мог существенно осложнить работу Джона, поэтому он направился не к парадному входу, а к пожарной лестнице. Лестница обрывалась в трёх метрах над землёй и была закрыта решёткой, но для Джона это не было большой проблемой. Подпрыгнув, он зацепился пальцами за решётку и, подтягиваясь на руках, быстро вскарабкался до её верха, где уже с комфортом продолжил путь по лестнице.

Добравшись до восьмого этажа, Джон обнаружил, что ему уже повезло дважды. В комнате за окном никого не было, но горел приглушённый свет, и, следовательно, хозяин квартиры почти наверняка был дома. И хотя пластиковое окно было оснащено противовзломной фурнитурой, оно было открыто на проветривание. Последнее, среди прочего, означало и тот приятный факт, что сигнализация в квартире наверняка была деактивирована.

Джон вытащил из чехла армейский нож и, просунув его в оконную щель, откинул ограничитель. Спрыгнув на пол комнаты, он плотно закрыл окно. Потом подошёл к открытой двери и прислушался. Приглушённый звук воды намекнул Джону, что человек, которого он пришёл навестить, скорее всего принимает душ, но спешить с такими выводами было небезопасно, поэтому, сняв обувь, Джон быстро обошёл все пять комнат апартаментов. И только убедившись, что там никого нет, вернулся в гостиную, с которой и начинал осмотр.

Немного зная привычки жильца, он осмотрел удобные дизайнерские кресла и в одном из них нашёл девятимиллиметровую «Битрету» с полной обоймой. Что интересно, хотя пистолет и был спрятан явно на случай необходимой самообороны, он был оснащён глушителем – факт, который мог бы заинтересовать полицию, но не Джона.

Тот лучше многих понимал, насколько сложно объяснить властям, почему вор, забравшийся в квартиру, имел экипировку, как у бойца спецназа из охраны президента. И ещё сложнее – почему такой вор внезапно умер. Чем отвечать на такие неудобные вопросы, проще было избавиться от тела по-тихому. Джон сел в кресло, демонстративно положив пистолет на стоящий рядом журнальный столик.

Через некоторое время шум воды смолк, и минут через пять Джон услышал, как открылась дверь ванной. Несколько секунд до него доносилось музыкальное насвистывание и приближающиеся шаги, а потом в дверном проёме возникла высокая худощавая фигура в сером домашнем халате.

Свист резко оборвался, и бледное аристократичное лицо шестидесятилетнего мужчины застыло, как идеально выточенная из мрамора скульптура. Холодные голубые глаза смотрели на Джона, и тот, не без уважения, отметил, что в них не было и намёка на страх, хотя в такой ситуации он был бы вполне уместен.

– Зря вы не предупредили о своём визите, Джон, – голос мужчины звучал ровно, но Джон всё же слышал в нём нотки напряжения. – Я же мог и без халата из ванны выйти.

Способность пошутить ещё раз убедила Джона в том, что хозяин квартиры контролирует свои эмоции и способен адекватно оценить ситуацию. Для Джона это не было проблемой – равно как и преимуществом. Всего лишь разные сценарии дальнейших действий.

– Я видел вещи и пострашнее, Джейкоб, – с наигранной улыбкой ответил Джон. – Уверен, что вы в курсе.

Мужчина кивнул.

– Выпьете что-нибудь? Или вы не пьёте на работе?

Фактически Джейкоб спросил намного больше, чем могло бы показаться стороннему наблюдателю, и Джон пару секунд обдумывал, какой ответ был бы наиболее правильным.

– Я не на работе, – ответил он Джейкобу. – Но всё равно откажусь, спасибо.

Изменения были почти неуловимыми: чуть менее плотно сжатые губы, чуть более плавные движения. Но Джон знал наверняка, что его ответ помог Джейкобу серьёзно расслабиться.

– Не возражаете, если я плесну себе чего-нибудь?

Ещё один неоднозначный вопрос. Поразмыслив, Джон решил, что это тот самый момент, когда лучше проявить осторожность.

– Если вас устроит виски с кофейного столика, то нет.

Джейкоб посмотрел на графин с напитком и перевёл взгляд на Джона. Тот не сразу понял сомнение, сквозившее в глазах Джейкоба, но, когда до него дошёл его смысл, он не смог сдержать удивления.

– Вы серьёзно думаете, что я забрался к вам в квартиру, чтобы вас отравить?

Джейкоб пожал плечами.

– Почему бы и нет? Люди вашего профиля нередко получают заказы на «чистое» убийство, замаскированное под несчастный случай или сердечный приступ.

– Я с такими заказами не работаю, – сухо ответил Джон. – Но вы можете обойтись и без напитка, если сомневаетесь.

Джейкоб подошёл к столику и щедро плеснул виски в бокал. Он сел в кресло напротив Джона и одним глотком отпил половину, после чего поставил стакан на столик.

– Вы неважно выглядите, Джон. Всё в порядке?

Эта фраза Джона слегка покоробила. Он и сам чувствовал себя довольно паршиво, но раз это видно со стороны, он явно недооценил усталость от своего марафона.

– Пара часов сна не помешала бы, но я в порядке. Спасибо.

Джейкоб кивнул. Бросил быстрый взгляд на стакан, но с явным сожалением снова переключился на Джона.

– Чем обязан такому внезапному визиту?

Джон смотрел Джейкобу прямо в глаза. Его речь звучала чётко и ровно, не оставляя пространства для недопонимания и двусмысленных трактовок.

– Когда мы общались в последний раз, вы предлагали мне выполнить заказ, от которого я отказался. Кто был заказчиком?

В этот раз Джейкоб не смог или не успел сдержать эмоции: его щека ощутимо дёрнулась, а в глазах появилась искорка страха. Причём Джон был практически уверен, что к нему самому этот страх не имеет никакого отношения.

– Вы не хуже меня знаете, что я не могу сообщить вам эту информацию.

– Можете, конечно, – спокойно возразил Джон. – Возможно, не без неприятных последствий, но можете.

Когда Джейкоб заговорил, в его голосе сквозила еле сдерживаемая ярость.

– Вы давно в нашем бизнесе, Джон. И с вашей стороны не слишком-то красиво называть «неприятными последствиями» то, что меня ждёт, назови я вам заказчика.

– Думаю, вы слишком сгущаете краски, – ответил Джон, и щека Джейкоба дёрнулась опять. – Но даже если нет… тогда у вас простой выбор: назвать мне заказчика сейчас и встретить свою судьбу позже… или не назвать и встретить её сейчас.

Джейкоб всё ещё пытался сохранить спокойствие, но уже избегал смотреть в глаза Джону, а лицо его чуть покраснело.

– Я не знаю, что вас связывает с этим делом, Джон, но вы всё равно ничего уже не сможете изменить. Заказ давно передали другому организатору.

– Я знаю, – Джон кивнул. – Чангу.

Джейкоб наконец посмотрел в глаза Джону и мгновенно застыл, словно недалёкий кролик, неосторожно заглянувший в гипнотические глаза удава.

– Чанг мёртв, Джейкоб. И умер он до того, как пустил заказ в работу.

– Вы врёте, – Джейкоб уже не пытался сдерживать эмоции. – Если бы Чанга убили, я бы узнал об этом первым.

– Первым бы об этом узнал убийца, – спокойно возразил Джон. – К тому же это случилось меньше суток назад.

Недоверие в глазах Джейкоба только усилилось.

– Зачем вы это делаете, Джон? Даже если я действительно поверю, что вы настолько безумны, чтобы убить Чанга, вы бы всё равно не смогли добраться сюда за сутки. Семь переходов, один за другим, не под силу ни одному страннику. Ни одному, Джон. Даже вам.

Джон поразмыслил секунду, стоит ли сообщать эту информацию Джейкобу, но большого смысла хранить это в тайне у него не было. Наверняка эта новость разлетится в мгновение ока, может, даже быстрее, чем новость о смерти Чанга.

– Я прошёл через Пустыню. Она опять открыта.

Джейкоб настолько удивился, что на мгновение забыл про ситуацию, в которой находился. Однако память к нему вернулась быстро.

– Не знаю, почему вы решили себя похоронить, Джон. Наверняка у вас были и есть какие-то свои мотивы. Но это не повод тащить за собой в могилу окружающих.

– Поэтично, – отметил Джон. – Но я вас никуда не тащу. Напротив, предлагаю вам самому определиться с будущим. К тому же довольно сложно жалеть того, кто эти самые могилы роет направо и налево.

На этот раз лицо Джейкоба покраснело сильнее. Несколько секунд он раздумывал, потом взял со стола стакан и допил виски. Поставил стакан обратно на столик, шумно втянул в себя воздух и снова посмотрел в глаза Джону.

– Я не назову вам заказчика, – голос его звучал обречённо, но твёрдо. – Можете взять мой пистолет и всадить мне пулю в лоб, если вам кажется, что это правильно.

Теперь уже вздохнул Джон.

– Я боюсь, что вы неверно оценили ситуацию, Джейкоб. Мне действительно нужно узнать, кто заказчик. И наш разговор не закончится настолько просто.

Джейкоб посмотрел на него с удивлением.

– И что вы собираетесь делать? Пытать меня?

– Эм… – протянул Джон. – Положим, что снимать с вас кожу или загонять иголки под ногти я действительно не стану – не обучен. Но если вы откажетесь назвать мне заказчика ещё раз, я прострелю вам колено. Может, это заставит вас передумать. Если нет – я прострелю вам второе. И лишь потом я задумаюсь над тем, чтобы отправить вас на встречу с вашими многочисленными жертвами. Может, вы думаете, что ваша смерть для меня бессмысленна, но это далеко не так. Вы не единственный, кто может ответить на мой вопрос. Думаю, что ваш партнёр Игорь может оказаться даже более упёртым, чем вы, но если я прихвачу на встречу с ним вашу отрезанную голову, он может оказаться гораздо более сговорчивым, не считаете?

В глазах Джейкоба снова засветился страх, но теперь уже он имел к Джону непосредственное отношение.

– Вам из этого живым не выйти, Джон, – процедил Джейкоб, но вместо угрозы в его голосе звучало отчаяние.

Джон пожал плечами.

– Я и не планирую, если честно. Так что насчёт заказчика?

Может, Джейкобу не понравилась идея простреленного колена, но скорее его убедила потенциальная демонстрация отрезанной головы партнёрам по бизнесу. Сложно оставаться профессионалом, когда понимаешь, что не все в твоей команде этот профессионализм разделяют. А может быть, всё было ещё проще, и собственная шкура была для Джейкоба важнее, чем всё остальное, и предложение пустить ему пулю в голову являлось обыкновенным блефом.

Так или иначе, но Джон знал, что Джейкоб сдался и готов сотрудничать. Он прочитал это не по одному, а по множеству признаков: микродвижения лицевой мускулатуры, незначительное изменение позы, лёгкая вялость, словно батарейка, питавшая тело, разрядилась почти до нуля. Тем неожиданнее для Джона стал ответ Джейкоба.

– Я не знаю заказчика, – сказал он тихо, но твёрдо, не глядя на Джона.

– Послушайте, Джейкоб… если вы решили, что я…

– Я не знаю заказчика, – уже громче, с ноткой истерики, перебил его Джейкоб. – Он не хотел, чтобы его знали, и работал со мной через посредника.

Это было что-то необычное. Учитывая, что Джейкоб и сам являлся посредником, цепочка от заказчика до исполнителя получалась слишком длинной, а длинные цепочки в этом бизнесе никто не любил.

Во-первых, это не особо помогало сохранить анонимность: кто-то ведь всё равно взаимодействовал с заказчиком напрямую. Во-вторых, сами исполнители не слишком жаловали полностью анонимных клиентов – ведь спросить, в случае нарушения контракта, будет не с кого.

Несколько посредников использовали чаще всего те, кто считал для себя недостойным опускаться до общения с представителями криминала. Такие люди вызывали у Джона эмоции на грани ненависти. Даже организовывая убийство чужими руками, они старались натянуть на свои собственные сразу две пары белых перчаток.

– Кто посредник?

– Небезызвестный вам Кремер.

– Тост? – искренне удивился Джон. – С каких пор он стал посредником в организации заказных убийств?

Джона немного позабавило, как скривилось лицо Джейкоба, когда вместо привычных ему слов «бизнес» или «работа» он услышал прямое определение своего вида деятельности.

– Я бы сказал, что Кремер не гнушается любым видом заработка. Как он получил конкретно эту работу, я не в курсе.

– Очень жаль. Я бы с интересом послушал эту историю.

По лицу Джейкоба было видно, что он собирается что-то сказать, но комментария на свою фразу Джон так и не дождался.

Новость была странной. В том, что Кремер мог взяться за такую сомнительную работу, Джон не сомневался. Но, по утверждению Вазира, он также мог оказаться тем самым террористом, который попытается уничтожить Исток. Всё это никак не вязалось между собой. Ломать голову над этими вопросами, впрочем, тоже не имело смысла: информации для анализа явно недостаточно, да и словам Вазира Джон уже не особо доверял.

– Где сейчас Кремер?

Джейкоб молчал, глядя в сторону, и Джон уже было подумал, что он сейчас опять пойдёт на попятную, но Джейкоб ответил, хоть и с видимой неохотой.

– Он сейчас в Клине. Я запишу адрес.

– В этом нет необходимости, – отказался Джон.

Джейкоб на секунду напрягся, но потом кивнул, словно что-то вспомнив.

– Конечно. Вы же всегда просто запоминали любую информацию. Если бы у меня…

– Вы поедете со мной, – бесцеремонно перебил его Джон.

Джейкоб споткнулся на полуслове даже не потому, что Джон его перебил, а осознав смысл сказанного. Он было открыл рот, пытаясь что-то возразить, но, посмотрев в глаза Джону, передумал. Джейкоб, как человек неглупый, отлично понимал, что доверия к его персоне у Джона нет. И также понимал, что спорить с ним в такой ситуации бессмысленно.

Джон «одолжил» у Джейкоба серый деловой костюм, чисто для проформы спросив разрешения. Пиджак оказался немного тесноватым, а брюки, напротив, пришлось поддержать ремнём, но выбора не было. В одежде, которую он получил в момент перехода, оружие было не спрятать. А пиджак, наброшенный сверху на спортивный костюм, вызывал бы здесь вопросы не только у полиции моды. Нацепив кобуру с пистолетом, он вышел из квартиры, пропустив Джейкоба вперёд.

Как Джон и рассчитывал, консьерж даже не поднял на них взгляд – присматривать за выходящими в его работу не входило. Джейкоб открыл машину и молча стоял рядом, ожидая, что Джон сядет за руль, однако тот забрался на заднее сиденье, удобно устроившись на широком пассажирском месте. Пожалуй, даже слишком удобно. Вдобавок к усталости Джон теперь чувствовал ещё и сонливость. К тому же представительский автомобиль бизнес-класса шёл по дороге слишком уж ровно, и лишь пролетавший за окном пейзаж говорил о том, что машина находится в движении.

Какое-то время они ехали молча. Невидимый собеседник или чья-то спина перед глазами не слишком-то располагают к разговору, пусть даже таксистов это никогда не останавливало. В салоне автомобиля витало некоторое напряжение, вполне адекватное ситуации, и в какой-то момент Джейкоб всё-таки решился начать разговор. Правда, если он и сделал это для того, чтобы разрядить обстановку, тему он выбрал не слишком удачную.

– Слушайте, Джон… А зачем вы убили Чанга? Это была самооборона?

– Не совсем, – сухо ответил Джон.

Он ожидал, что односложный ответ избавит его от продолжения этой темы, но, похоже, Джейкоб уже начал вживаться в роль таксиста.

– Синдикат же теперь не успокоится, пока вас следом за Чангом не отправит. У вас должна была быть очень веская причина для такого поступка.

– А почему вы решили, что это я его убил?

– Но вы же сказали… – неуверенно начал Джейкоб.

– Я лишь сказал, что он мёртв.

– То есть это не вы его убили?

Джон не ответил. Может, Синдикат и был его самой серьёзной проблемой, но наверняка не самой актуальной. Как и в любой другой сложно устроенной организации, в нетипичных ситуациях решения там принимались не быстро, и у него в запасе наверняка имелась пара-тройка дней, прежде чем кто-нибудь получит конверт с его фотографией. Хотя с учётом его репутации «кто-нибудь» означало, скорее всего, группу людей.

– Вы мне лучше расскажите, – Джон решил поддержать этот непринуждённый разговор со своей стороны. – Что вам известно об этом заказе. Кроме самой мишени, конечно.

– Ничего, – без всякой паузы ответил Джейкоб. Джон не уловил и намёка на ложь, но на фоне усталости, которую чувствовал, гораздо с большей осторожностью полагался на свои инстинкты. – Признаться, я у вас хотел спросить то же самое… раз уж так всё завертелось.

– Вы же меня уверяли, что полностью лояльны к своим клиентам. Что их мотивы – это их личное дело, вы же просто исполнитель.

– Уверял, – согласился Джейкоб. – И с позиции бизнеса так оно и есть. Я бы никогда не задал подобный вопрос клиенту. Но любопытство – это человеческая черта, а ничто человеческое мне не чуждо… и не надо так театрально вздыхать, Джон. Вы же не на сцене. Так вот, когда я вижу заказ, который не вписывается в наши обычные паттерны, конечно, у меня возникают вопросы.

– Если ничто человеческое вам не чуждо, Джейкоб… – Джон понимал, что сейчас не лучший момент накалять обстановку, однако он устал не только физически, но и от общения с Джейкобом, – как вы тогда спите по ночам? Среднестатистическому человеку свойственно переживать, даже если он кому-то нахамил на эмоциях в транспорте, а благодаря вашей деятельности люди лишаются жизни, часто оставляя своих близких. И нередко – без средств к существованию.

Джейкоб молчал, и Джон уже начал думать, что он и не собирается отвечать. Его это, кстати, вполне устраивало – вопрос и так прозвучал риторически. Однако после паузы Джейкоб заговорил, и в его голосе отчётливо звучала злость.

– А знаете, Джон… я ведь нередко сталкиваюсь с таким отношением со стороны, скажем так, таких, как вы. Тех, кто считает, что разглядывать мишень в оптический прицел снайперской винтовки – это что-то большее, чем заниматься организацией… процесса. Словно это не их пуля лишает жизни человека или оставляет его семью без кормильца.

– Вы меня неправильно поняли, – голос Джона звучал холоднее стали, пробующей на прочность человеческую плоть. – Я в курсе, чем занимаюсь. Ещё я в курсе, что подобный вид деятельности обычному человеку как-то не свойственен. Даже те люди, кто совершил убийство в порядке самообороны или по долгу службы, порой годами работают с психологом. Лишь единицы из них живут потом дальше, как ни в чём не бывало. Не задумывались об этом, Джейкоб? Я вот задумывался. И единственная мысль, которая мне приходит в голову, – может, мне и мне подобным всё-таки чуждо всё человеческое? Ну, может, не всё, а что-то. То самое, что и делает человека человеком. И ещё один вопрос, который меня всегда беспокоил: что насчёт людей, которые таким вопросом не задаются? Если завтра к вам придёт один из ваших исполнителей… не как я сегодня, а действительно по вашу душу, с вашим именем и фотографией в кармане, – будет ли ваше отношение к происходящему чем-то вроде: «Это же просто работа»?

В этот раз Джейкоб предпочёл не отвечать. Через пару минут молчания он свернул в бесцветный, ничем не примечательный двор. Когда Джон вышел из машины, он первым делом отметил, насколько сильно дорогой седан Джейкоба выделяется среди припаркованных вокруг бюджетных автомобилей. И хотя это была скорее проблема Джейкоба, чем его, Джон решил здесь не задерживаться.

Дом был под стать окружению – серая безликая бетонная коробка в девять этажей. Работать в таких районах Джон любил ещё меньше, чем в элитных ЖК с охраной. Там всё было предсказуемо, и, чтобы всё прошло по намеченному плану, достаточно было обойти охранную систему и не выделяться на камерах.

Однако в таких районах фактор случайности становился ещё более непредсказуемым. Мнительная бабушка вполне могла позвонить в полицию, увидев незнакомца. А пьяный сосед легко мог выйти на лестничную площадку с битой или даже дробовиком – для разговора «по душам». В последний раз, когда Джону довелось работать в подобном месте, он пробежал, проехал и прополз три квартала, скрываясь от полиции. И не потому, что «засветился» в момент убийства, а потому, что имел неосторожность отправить в нокаут местного алкаша, и его жена подняла истерику на весь подъезд.

Джейкоб собирался вызывать лифт, но Джон кивком головы указал ему на лестницу. Даже в своём состоянии подъём на восьмой этаж он почти не заметил. В отличие от Джейкоба, отдышку которого было слышно за лестничный пролёт. Может, работа в офисе и была безопаснее, чем работа «в поле», но сокращала жизнь в какой-то другой, извращённой манере.

Они остановились напротив неприметной коричневой двери с номером «836», выгравированным на ромбовидном куске пластика. Джон уже протянул руку, чтобы нажать кнопку дверного звонка, но, посмотрев на задыхающегося Джейкоба, дал ему ещё минуту и лишь затем позвонил в дверь. Он не знал, как Кремер отреагирует на их визит, но оставил пистолет в кобуре. Риск вполне оправданный: оружие в его руке могло бы спровоцировать Кремера на действия, которые иначе он бы предпринимать не стал.

Звонок оказался резким и пронзительным. Никаких птичьих трелей или музыкальных аккордов – просто режущий ухо визг. Почти сразу за дверью послышались торопливые шаги, и лязгнул замок, открывающий дверь. Кремер стоял на пороге, одетый в поношенные матерчатые брюки, мятую рубашку и мягкие замшевые туфли. Его лицо, полностью покрытое ожоговыми шрамами, не выражало никаких определённых эмоций, но едва ли это говорило о его сдержанности. Никто доподлинно не знал, что случилось с Кремером в прошлом – сам он никогда об этом не рассказывал. Зато он не делал тайны из того, что большая часть его лицевых мышц была парализована из-за перенесённой травмы и выражать эмоции ему было попросту нечем.

Зато по его маленьким чёрным глазкам, активно бегающим с Джейкоба на Джона, было ясно, что он не особенно-то рад их визиту.

– Нахрена он здесь? – спросил Кремер, обращаясь к Джейкобу.

Голос его был прокуренно-хриплым, а вопрос означал в первую очередь то, что визит Джейкоба удивления у него не вызвал.

– Поговорить надо, – голос Джейкоба прозвучал, на удивление, деловито. – Может, пригласишь нас всё-таки?

По Кремеру было видно, что он колебался, но недолго. Посторонившись, он пропустил гостей в прихожую. Годами не видевшая ремонта квартира смотрелась вполне гармонично на фоне грязного подъезда и мятой рубашки Кремера, но Джону и самому случалось жить в подобных местах.

Иногда требовалось время для планирования будущей работы. Например, чтобы узнать расписание будущей мишени. А подходящее жильё поблизости было лишь в подобных клоповниках. Но, глядя на Кремера, казалось, что он чувствует себя тут вполне себе как дома.

– Проходите в гостиную, – Кремер махнул им рукой в сторону открытой двери.

Джону не понравилась идея оставлять его сзади, но предложение пройти вперёд имело бы такой же эффект, как и пистолет в руке.

Он уже почти вошёл в комнату, когда множество мелких сигналов об опасности в его голове слились в одну сирену. Поведение Кремера, его интонации – всё сквозило какой-то наигранной фальшью, словно визит Джона не был для него таким уж сюрпризом. И слишком поздно он заметил пепельницу на столике в гостиной. Полная окурков, она не была чем-то необычным сама по себе, но фильтры разных марок недвусмысленно намекали на то, что в квартире мог находиться кто-то ещё.

Гостиная отлично просматривалась с порога, за исключением пространства за открытой дверью. Обычно межкомнатные двери всегда открыты настежь – их никто не использует. Эта же была открыта под углом к косяку. Время для Джона замедлилось, чувства обострились настолько, что он слышал глухие удары собственного сердца. И на фоне этого стука он услышал тихий, но отчётливый металлический лязг справа, за открытой дверью.

Правильным решением было бы уйти влево, но Джон уже стоял в проёме. Нырнуть вперёд – лучший способ получить пулю в спину от стоящего за дверью стрелка. Можно было бы откатиться назад, но это был бы манёвр вслепую, тем более что Джон не знал, насколько близко к нему находятся Джейкоб и Кремер.

Уже на ходу, разворачивая корпус к двери, он выдернул «Битрету» из кобуры и выстрелил дважды – наугад, стараясь максимально покрыть площадь, где могло находиться тело. В ответ раздался крик боли, тут же утонувший в оглушительном рыке дробовика. Джон находился в активной стадии разворота, но боковым зрением всё-таки успел увидеть, как деревянный журнальный столик с пресловутой пепельницей разлетался на части.

Опять что-то лязгнуло металлом, но теперь уже у него за спиной. На разворот не было времени, и Джон направил пистолет за спину, меньше чем за секунду вслепую опустошив обойму. Вопль Джейкоба смешался с треском шокера, и шею Джона свело от нестерпимой боли, швырнувшей его сознание в глубокую тьму.

Глава 17. Амир

Поначалу Амир был рад, когда мальчик проснулся. Уже начинало светать, но однообразный лесной пейзаж по обе стороны дороги особо от этого не выиграл. В сон Амира клонило не сильно: выпитая банка энергетика привела его в чувство, однако скучно было до чёртиков. Поэтому, когда Коджо, спавший на заднем сиденье, вдруг зевнул и поинтересовался, где это они, Амир с удовольствием поддержал разговор. Поначалу.

Видимо, за время, проведённое в тюрьме синдиката, парень истосковался по нормальному человеческому общению и вывалил на Амира все свои приключения. История оказалась трагичной, но не слишком-то увлекательной. Синдикат что-то хотел от его отца – что именно, парень и сам не знал, поскольку всем и каждому тот говорил, что он простой рыбак. С учётом того, что рыбу он ловил один и иногда по нескольку дней кряду (якобы отправляясь на ближайшие острова), Амир не сомневался, что это всего лишь легенда.

Так или иначе, но сотрудничать с синдикатом отец мальчика отказался, поэтому в один не самый прекрасный день в деревню к нему приехал седан с наглухо тонированными окнами, и четверо крепких татуированных ребят, совершенно не стесняясь местных жителей, включая и мать Коджо, связали мальчика по рукам и ногам, запихали ему какую-то вонючую тряпку в рот и засунули в багажник. Нельзя сказать, что обращались с ним как-то особенно плохо, но пару раз его всё-таки били. Особенно сильно – после того как он прокусил руку одному из охранников.

Рассказчик из Коджо был так себе. Мальчик прыгал с одного на другое, без всякой хронологии, так что Амир скоро окончательно запутался в этой истории. Парень говорил так много и так быстро, что вставить слово получалось не всегда, но, если Амир и начинал высказывать своё мнение относительно случившегося, Коджо его немедленно перебивал и заливался новой трелью повествования о своей несчастной судьбе. Уже через час такой поездки Амир почти всерьёз подумывал, не проще ли было вернуть мальчика в семью так же, как он её покинул. В багажнике, то есть.

К счастью для Амира, Коджо тоже подустал – хоть и не так быстро, как хотелось бы. Речь мальчика замедлилась и стала, как ни странно, более связанной. Он уже не захлёбывался эмоциями, и нечастые всплески злости или возбуждения несколько выровнялись. Когда мальчик и вовсе замолчал, Амир рискнул задать ему вопрос, который интересовал его больше всего.

– Что ты будешь делать, когда мы приедем в деревню? Ты думаешь, твой отец сейчас там?

Мальчик тут же погрустнел и ответил далеко не сразу.

– Не знаю, – Коджо смотрел в боковое окно. – Не думаю, что он сейчас в деревне. Может, мать знает, где он. Но тоже вряд ли – она и раньше толком не знала.

Парень долго смотрел в окно и молчал. Потом опять повернулся к Амиру.

– Теперь, когда вы убили Чанга, мой отец же им не нужен, правда? Наверняка они просто отпустят его.

Амир не без труда проглотил внезапно подступивший к горлу комок. Он хотел сказать что-нибудь ободряющее, но, ничего не придумав, просто кивнул и сделал вид, что сосредоточен на дороге. Он ожидал, что Коджо понемногу вернётся в русло чрезмерной болтливости, но тот теперь ехал молча, рассеянно следя за однообразным пейзажем, проносившимся за окном.

Амир, хоть и беспокоился о мальчике, невольно радовался его молчанию. Теперь уже, правда, не потому, что устал от его болтовни, а потому, что парень легко мог поднять очередную щекотливую тему. И словно прочитав его мысли, Коджо снова заговорил.

– А почему вы убили Чанга?

В вопросе мальчика звучало простое и искреннее любопытство. Не удивление, не злость, а всего лишь заинтересованность – как если бы он уже знал пару тысяч причин, почему они могли бы это сделать, и просто уточнял, какая именно имела место быть.

– Я никого не убивал, – ответил Амир, хотя и прекрасно понимал, что выкрутиться таким образом у него не получится.

– Конечно. Понятно, что это сделал Джон…

Тут Амир ощутил очередной укол иррациональной ревности и подумал, что ему надо бы определиться, чего он больше хочет: произвести впечатление на мальчика или же просто доставить его в деревню в целости и сохранности, а потом забыть эту историю, как он изначально и планировал.

– …я имею в виду, – продолжал Коджо, – что вы же партнёры. Или у вас разные причины ненавидеть Чанга? Разные, да? Это даже интереснее!

Амир мысленно вздохнул и начал тщательно подбирать слова для ответа.

– У меня не было никаких мотивов убивать Чанга. Раньше я даже не знал о его существовании. Просто Джон попросил меня оказать ему услугу…

– Нифига себе услуга! – с прежней эмоциональностью перебил его мальчик. Глаза его буквально горели. – Появиться прямо в логове убийц и выбить дух из главаря! Джон, наверное, ваш лучший друг, раз попросил о таком?

Амир почти услышал, как скрипнули его зубы.

– Не совсем… Просто я тоже попросил его оказать мне услугу.

– А-а-а… – разочарованно протянул Коджо. – Но, наверное, вы попросили его сделать что-то такое же опасное?

Амир уже собирался скрипнуть зубами во второй раз, но, мысленно прокрутив события, поменял своё мнение на противоположное.

– Пожалуй, что да. Может, не настолько очевидно опасное, но близкое к тому.

– Круто, – прокомментировал Коджо, даже не поинтересовавшись, в какое именно мероприятие Амир хотел втянуть Джона. – А почему Джон хотел убить Чанга?

Последний раз такую настырность Амир встречал в лице едва стоящей на ногах спутницы, которая раз за разом спрашивала его, почему он не хочет купить ей ещё один коктейль.

– Я не знаю.

– Не знаете? – с сомнением в голосе переспросил мальчик.

– Не знаю, – подтвердил Амир. – Джон мне не рассказывал. Могу лишь предположить, что это было как-то связано с его семьёй.

Коджо удовлетворённо кивнул, словно и не ожидал другого.

– Поганый Чанг. Получил по заслугам!

Тут Амиру было и не поспорить.

***

Когда за оборвавшейся полосой леса показалась долина с маленькими аккуратными домиками, мальчик пришёл в неописуемое возбуждение. Он тыкал в каждый из них пальцем, рассказывая Амиру, кто там живёт и всю их биографию – до седьмого колена. И всё это за какую-то минуту, которую занял подъезд к размытой грязью просёлочной дороге. Хотя деревню было видно прямо с трассы, Амиру пришлось сделать километровый крюк, объезжая ухабы и рытвины, чтобы вырулить к ближайшим домам.

Дом Коджо стоял с краю, как раз со стороны подъезда, но дверь оказалась заперта, и парень высказал предположение, что мать ушла в магазин или к соседке. У Амира внезапно защемило в груди от нехорошего предчувствия, но версию мальчика он поддержал – тем более что и сам хотел в неё поверить. Коджо сказал, что недалеко находится дом, где живёт его дядя, и они отправились туда пешком.

Стараясь не наступать в многочисленные лужи, Амир уже мысленно предвкушал момент, когда он оставит парня у дяди и сможет убраться восвояси – подальше от природы и поближе к цивилизации. Против Коджо он ничего не имел: мальчик ему по-своему нравился, но Амир родился и вырос в большом городе и, оказавшись вдали от банкоматов, баров и широких проспектов, чувствовал себя не в своей тарелке. Само собой, это относилось и к людям тоже. Даже не имея никакого представления о том, каким человеком был дядя Коджо, Амир был заранее уверен, что говорить им будет не о чем.

Дом дяди оказался небольшим, явно незажиточным, но опрятным. Ровно покрашенные брёвна и чистые окна говорили о том, что за домом ухаживают и относятся к нему с уважением. Самого дядю они нашли быстро: он сидел на крыльце и неторопливо крутил самокрутку.

Пышная и кудрявая, но обильно поседевшая шевелюра говорила о его уже немолодом возрасте, хотя мускулистые руки и прямая спина вполне могли принадлежать человеку лет на двадцать моложе. Дядя увидел их издалека, помахал рукой и улыбнулся, демонстрируя чуть пожелтевшие, но вполне себе крепкие зубы.

– Дядя Кристофер, дядя Кристофер! – закричал Коджо и практически прыгнул в объятия мужчины.

Амир терпеливо дождался, пока Кристофер поставит мальчика обратно на землю, и протянул руку для рукопожатия.

– Мама почему-то не дома, – пожаловался дяде Коджо. – Наверное, в магазин ушла.

Едва уловимая тень пробежала по лицу Кристофера, а улыбка перестала быть живой и искренней, превратившись в натянутую маску. Мальчику он не ответил – просто кивнул.

Забыв про самокрутку, Кристофер пригласил гостей в дом и жестом указал Коджо на стоящую на столе корзину, накрытую куском разноцветной ткани. Мальчик тут же метнулся к столу, достал из-под тряпки кусок пирога и с выражением абсолютного счастья на лице откусил от него добрую треть, после чего принялся увлечённо жевать.

Амиру Кристофер тоже предложил угоститься, пояснив, что пироги были с капустой, яблочным повидлом и мясом. Амир же подобную еду никогда не понимал. Из выпечки ему были привычны разве что пицца или чизкейк, хотя последний он и за выпечку не считал. Он уже подыскивал слова для вежливого отказа, когда этот процесс бесцеремонно перебил забулькавший от голода желудок. Амир поблагодарил Кристофера за гостеприимство и выбрал пирожок с мясом. Он сам не заметил, как съел и его, и следующий, который потом закусил десертом – в виде пирожка с яблочным повидлом.

Пока Коджо, увлечённо и на эмоциях, рассказывал дяде о своих недавних злоключениях, Амир почти дремал, развалившись в потёртом от времени, но всё ещё удобном кресле. Кристофер слушал мальчика, не перебивая, и периодически хмыкал и кивал, показывая своё участие в разговоре.

Когда Коджо начал описывать внезапное появление Джона и Амира, Кристофер стал украдкой поглядывать на неожиданного гостя. В другой раз Амира бы это напрягло: дядя мальчика мог по-своему истолковать случившееся, но сытая сонливость сделала его почти индифферентным к происходящему. К тому же они с Джоном были далеко не худшими персонажами в этой истории.

Видимо, в какой-то момент Амир всё-таки уснул. Ему показалось, что он всего лишь моргнул, но Коджо вдруг куда-то исчез, а солнце, светившее раньше прямо в окно, сместилось куда-то в сторону. Кристофер сидел за столом, скручивая себе уже новую самокрутку. Лицо его выглядело предельно усталым.

Увидев, что Амир проснулся, он отложил самокрутку, встал из-за стола и ушёл в другую комнату. Вернулся с большой бутылью, литра на три, наполненной какой-то мутной жидкостью. Поставил её на стол, а потом достал из серванта пару стаканов, подходивших скорее для сока или морса. Один поставил перед Амиром, второй – ближе к себе и наполнил каждый из них примерно на четверть. Всё молча, даже не спрашивая Амира, собирается ли он это пить. Кристофер поднял свой стакан и слегка стукнул им о стакан Амира, даже не дождавшись, пока тот возьмёт его в руки. Выпил стоя, одним глотком, потом тяжело опустился на стул.

Амир с трудом поборол инстинктивное желание понюхать жидкость и опрокинул содержимое стакана в горло. Ничего особо ужасного с ним не произошло. Горло всего лишь обожгло, как от серной кислоты, а неконтролируемые слёзы брызнули из глаз, как от перцового спрея. Если бы Амир мог дышать сразу после дозы этого адского зелья, он бы, возможно, закашлялся, но он не мог. А уже через несколько секунд зрение снова обрело чёткость, огонь в горле сменился приятным теплом, и необходимость прокашляться сама собой отпала.

Кристофер тут же наполнил стаканы снова, но пить не спешил. Докрутив самокрутку, он чиркнул спичкой и прикурил. Несмотря на обострившуюся в последнее время тягу к никотину, в этот раз Амиру закурить не хотелось. Сидя в клубах густого тяжёлого дыма, он ни на грош не сомневался, что, затянувшись сам, разницы особо не почувствует.

Кристофер так и молчал, и Амир понемногу начинал чувствовать себя некомфортно. Он мог бы и сам начать разговор, но не находил подходящей темы.

– Натерпелся пацан, – неожиданно для себя выпалил Амир.

Кристофер молча кивнул и глубоко затянулся. Спустя минуту Амир не выдержал воцарившегося молчания и заговорил снова.

– А где Коджо? Мать его вернулась уже?

– Нет у него больше матери, – бесцветным голосом ответил Кристофер и снова затянулся самокруткой.

Амир почувствовал, как тёплая кровь в его жилах внезапно сменилась ледяным фреоном. Он и не думал раньше, что способен пожалеть кого-то больше, чем себя. Внезапно Амиру стало не по себе от мысли, что такая трагичная развязка могла быть прямым следствием действий Джона, в которых он тоже принял участие, пусть и невольное. Но он быстро вспомнил, что с момента бойни, устроенной Джоном, прошло меньше суток, а значит, они тут ни при чём.

Амир сам не заметил, как влил самогон себе в горло. Он начал говорить, не дождавшись, пока горло перестанет жечь, и голос его прозвучал немного сипло.

– Что случилось?

– Коджо же рассказал вам, что синдикат пытался заставить его отца сделать для них какую-то грязную работу, – голос Кристофера звучал хоть и ровно, но с явными нотками еле сдерживаемой ярости. – Видать, получалось у них не очень, поэтому они привезли его прямо в деревню. Скорее всего, для очередного цикла запугивания. Никто наверняка не знает, что именно случилось, поскольку всё происходило в доме Коджо. Народ у нас в деревне в основном трусоватый, а тут ещё и синдикат, так что соседи сидели тихо, за закрытыми дверями…

Кристофер прервался, чтобы снова плеснуть из бутылки в стаканы.

– …ну и, как они потом рассказывали, скоро раздались крики, громкий шум, словно в доме кто-то переворачивал всю мебель, а потом дошло и до стрельбы. Когда всё стихло, сосед рискнул выглянуть в окно и увидел, как в распахнувшуюся дверь вышел отец Коджо – весь в крови, с женой на руках. А следом вышел один из бандитов и разрядил свой пистолет ему в спину. Когда тот упал, этот ублюдок вставил новую обойму и разрядил её тоже. А потом и третью.

– Зачем? – голос шокированного историей Амира прозвучал даже более сипло, чем в прошлый раз.

– Я не знаю. Может, он был в ярости, может быть, напуган. А скорее всего – и то и другое. Их же шесть было, синдикатских ублюдков этих. А на своих ушло только двое. Соседи наблюдали, как они грузили своих товарищей обратно в машину, и, судя по тому, как они обращались с телами, раненых там не было – только трупы.

Амир постарался в зародыше задавить картинку, нарисовавшуюся в его воображении.

– Как же вы скажете об этом мальчику?

Кристофер молча выпил самогон, и Амир последовал его примеру.

– Важно не то, как я ему скажу, – хмуро ответил дядя Коджо. – Важно, как он поступит, узнав эти новости. Коджо не из тех ребят, кто может просто смириться с подобным и жить дальше.

– Думаете, он попытается отомстить?

– Если бы, – Кристофер грустно ухмыльнулся. – Я бы тогда сам ему вручил ружьё и попросился бы в напарники. Месть не имеет для него значения. Ему надо будет всё исправить…

– Но… я не понимаю…

Тут Амир заметил, что Кристофер смотрит куда-то ему за спину – со смесью боли и досады на лице. Он обернулся и увидел в дверном проёме Коджо. Мальчик стоял в одних трусах и майке. И хотя появился он там всего какие-то секунды назад, по выражению его лица было понятно, что разговор он подслушивал давно – возможно, с самого начала.

Стать свидетелем чужой драмы всегда было одним из самых страшных кошмаров Амира. Столкнувшись с горем, он чувствовал себя неловко, не знал, что и когда сказать, а главное – его никогда не покидало ощущение, что он вошёл в чью-то чужую спальню в самый неподходящий момент. Что всё происходящее его не касается и лучшее, что он может сделать для всех этих людей, – это побыстрее убраться.

В этот раз всё было по-другому. Амир всё так же не знал, что и когда сказать. И всё так же чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Парадоксальным было то, что, хотя в этот раз это была по-настоящему не его драма, он ощущал эмпатию к бьющемуся в истерике мальчику. Но для Коджо он был никем и формально даже не он освободил его из тюрьмы, поэтому Амир отошёл в сторону и лишь наблюдал, как Кристофер пытается успокоить племянника.

Как ни странно, у него получалось. Балансируя на тонкой грани между строгостью и сочувствием, он подбирал слова, которые племянник должен был услышать. Мальчик всё ещё давился рыданиями, но уже не пытался выбежать из дома. Тон Кристофера то и дело менялся, варьируясь от жёсткости до нежности, но оставался ровным и негромким. Он повысил голос лишь однажды. Амир даже не понял почему, но он уже с трудом воспринимал сумбурную речь Коджо. Единственные слова, которые он расслышал отчётливо на фоне тонких всхлипываний, прозвучали как «колодец желаний» и не сказали ему ровным счётом ничего.

Ещё через полчаса мальчик успокоился достаточно, чтобы Кристофер мог отвести его обратно в спальню. Недолго думая, Амир плеснул себе самогон в стакан и тут же выпил. Хотел было повторить, но рука застыла, так и не дотянувшись до бутылки. Несмотря на все эмоции, которые он испытывал, он не хотел глушить их алкоголем. Может быть, впервые в жизни, столкнувшись с чужой бедой, ему не хотелось поскорее сбежать.

Это чувство пугало его и в то же время дарило ощущение чего-то правильного. Мозгом Амир понимал, что это как-то связано с недавними событиями: встречей, организованной Вазиром, схваткой в штабе синдиката, непонятно за что приговорённой к смерти Эмилией. Однако, как он ни старался, ему не хватало понимания того, что происходит – ни вокруг него, ни внутри. Идея вернуться в уютный Некмэр к своей привычной жизни уже не казалась ему такой очевидной. Вера в то, что он обретёт там вожделенное спокойствие, исчезла, и от этого ему было страшно. Если он не может обрести спокойствие, вернувшись к своей прежней жизни, то как он обретёт его в принципе?

***

Кристофер вернулся из спальни через час – вид у него был ещё более измученным, чем прежде. Не говоря ни слова, он подошёл к столу, наполнил свой стакан до половины и выпил залпом, даже не вспомнив про этикет гостеприимства.

– Уснул? – спросил Амир.

Кристофер отрицательно покачал головой.

– Чуть успокоился и выгнал меня. Сказал, что хочет побыть один.

Амир понимающе кивнул, но всё же почувствовал холодок, пробежавший по спине. Желание побыть одному в такой ситуации было самым естественным, о чём он мог подумать, но оно было нормальным для взрослого человека, привыкшего самостоятельно справляться с переживаниями, а Коджо был ребёнком и вправе был рассчитывать на помощь. И то, что он этой помощи сейчас не хотел, было не самым хорошим признаком.

Кристофер снова разлил самогон по стаканам, и, хотя пить Амиру не хотелось, он не нашёлся, как отказаться. Постепенно между ними завязался разговор на темы, не связанные с Коджо и его родителями. Даже не зная, что происходит сейчас в мире Клемоны, Амир умудрялся поддерживать разговор о политике, высказывая своё мнение по каким-то общим вопросам. Несмотря на множество существующих миров, люди везде оставались людьми: они хотели и боялись примерно одного и того же. Отношения, экономика, религия, власть и коррупция – даже наука. Независимо от мира, расы и вероисповедания, если не вдаваться в подробности и детали, общий язык находился всегда – было бы желание его найти.

Разговор тёк, как медленная речка. Там, где раньше собеседники вступили бы в жаркий спор, Амир и Кристофер обменивались вялыми аргументами или же просто шли дальше, оставаясь каждый при своём мнении. На сильные эмоции никого из них уже не хватало. Кристофер пил самогон, как компот, уже не пытаясь идти в ногу с отстающим от него Амиром.

Сам же Амир вместо обычной расслабленности постепенно впадал в состояние какого-то анабиоза, притупляющего все его чувства, кроме усталости. В какой-то момент вялотекущего спора Амир вдруг вспомнил о «колодце желаний» и всё-таки решился спросить об этом Кристофера. Вопрос его явно не обрадовал.

– Да нет никакого колодца, – по тону Кристофера было ясно, что тема эта для него болезненная. – Точнее, колодец есть, толку с него нет.

Кристофер наспех скрутил очередную самокрутку и закурил. Какое-то время он молча тянул табачный дым, невидящим взглядом глядя в стену, и Амиру даже показалось, что он уже забыл и про колодец, и про самого Амира, но Кристофер внезапно продолжил:

– Есть у нас недалеко так называемый Колодезный холм. Название так себе, но означает ровно то, что слышится. Это холм с тринадцатью колодцами.

– Тринадцатью? Я думал, он один.

– Он и есть один, – кивнул Кристофер. – В смысле, только один из них и остался колодцем, остальные засыпаны землёй – до самого верха. И даже не спрашивай, почему. Оно так было задолго до моего рождения.

Кристофер снова затянулся – сильнее и дольше, чем в прошлый раз.

– Есть легенда, что каждый из этих колодцев мог исполнить любое желание. И двенадцать из них были использованы. Как-то использованы. То есть существует много всяких историй о том, кто именно и как воплотил свои желания в жизнь, но ни одного подтверждения этим рассказам. И вот теперь остался лишь один колодец. И якобы он может исполнить любое желание… вообще любое. Но не бесплатно, конечно. В обмен на жертву.

– И вы в эту легенду не верите? – эту очевидную вещь Амир произнёс вслух лишь для того, чтобы Кристофер снова не впал в задумчивое молчание.

– Нет, конечно, – его голос прозвучал гораздо более эмоционально, чем ожидал Амир. – Лишь в последнее десятилетие – я даже не говорю про всю мою жизнь – чего только в этот колодец не бросали. Уже любой бы языческий бог сел на диету от такого излишества, но колодец… тот сожрал всё и никому ничего не дал взамен. Почему? Да потому, что это просто грёбаный бетонный колодец!

Кристофер так ударил по столу, что подскочили их стаканы. А заодно и все внутренности Амира. История не выглядела чем-то исключительным. Просто очередное суеверие. Клемона была довольно развитым цивилизованным миром, но Амир отлично знал, что в любой цивилизации найдутся люди, которые поверят в тысячелетние байки.

– Коджо верит, что этот колодец может вернуть его родителей?

Кристофер мрачно кивнул.

– Он считает, что если жертва будет не обязательно дорогой, но искренней, то колодец всё-таки отзовётся. Чёрт его знает, что именно внушило ему такую глупость. Сам-то он не дурак, хоть и болтлив.

Уже сгустились сумерки, но никому из них и в голову не пришло включить свет. Амир уже почти дремал, понятия не имея, что ему с этим делать. На ночёвку его никто не приглашал; он даже не знал, есть ли у Кристофера гостевое спальное место. Если оно и было, то вполне могло быть уже занято его племянником. Сам же Кристофер, хоть и выглядел усталым, спать идти не спешил. Может, он даже решил устроить себе что-то вроде ночного дежурства, чтобы приглядывать за мальчиком. Пару раз Амир ловил своё ускользающее сознание на грани между реальностью и сном, потом сдался и уснул прямо в кресле.

***

Когда он проснулся, в комнате стояла непроглядная тьма. Разминая затёкшие руки и ноги и вздрагивая от боли в спине, Амир невольно подумал, что с ним будет после сорока, если даже сейчас сон в кресле превращает его в такую развалину. Понемногу глаза привыкли к темноте, и он различил Кристофера, который тоже уснул за столом. Единственным отличием было то, что тот спал не откинувшись на спинку, а положив голову на сложенные на столе руки.

Амир встал и потянулся, стараясь игнорировать покалывающие ощущения в конечностях. Переступая с носка на пятку и потряхивая руками, он пытался сообразить, что ему делать дальше. О том, чтобы снова заснуть в кресле, не было и речи. Самым правильным поступком было бы нырнуть в портал и вернуться в Некмэр. Одна лишь мысль о том, что можно скоро оказаться у себя дома, в уютной двуспальной кровати, заставляла Амира трепетать от предвкушения. Но вот так взять и исчезнуть казалось ему не особо правильным.

А с другой стороны, почему бы и нет? Мальчика он привёз домой, как и планировал. И хотя трагедия, свидетелем которой он стал, была ужасна, помочь здесь он всё равно ничем не мог. И даже чувствуя себя причастным, он отлично понимал, что это не его жизнь и не его трагедия. К тому же мальчик был не один, а с родственником, который наверняка позаботится о нём и без участия Амира. Выбор был довольно очевидным.

Пьяное оцепенение всё ещё сдавливало голову, и, хотя путешествовать в таком состоянии Амир не любил, альтернатива выглядела ещё неприятней. Просто для очистки совести он решил проверить Коджо, а потом уже нырнуть в портал. Амир осторожно приоткрыл дверь и заглянул в спальню. Как и в гостиной, в спальне царил ночной полумрак, но светлое постельное бельё не оставляло никаких сомнений: кровать, в которой ещё недавно лежал Коджо, теперь пуста. Мальчик даже не пытался как-то замаскировать своё бегство – например, накинуть покрывало на вещи.

Амир выскочил на улицу и уже там подумал, что надо было сначала разбудить Кристофера. Фонарей в деревне не водилось, и, хотя небо было безоблачным и звёздным, ночь оставалась ночью, и Амир не смог бы отыскать мальчика, даже если бы тот прятался во дворе того же дома. Даже будь он белым.

В растерянности Амир огляделся вокруг, лишь сильнее убеждаясь, что единственное правильное, что он может сделать, – это разбудить Кристофера. Амир был уверен на сто процентов, что парень уже на полпути к колодцу желаний, а то и вовсе у колодца, если тот недалеко, а Кристофер хотя бы знает к нему дорогу. Но едва он шагнул обратно к дому, как откуда-то из темноты раздался приглушённый голос Коджо.

– Амир!

Мальчик позвал его вполголоса, но прозвучал настолько близко, что Амир невольно вздрогнул и завертел головой. И только когда парень позвал его снова, он увидел мальчика в тени у самой стены. Да и сначала он увидел не его самого, а что-то светлое, что Коджо бережно держал в руках. Когда Амир подошёл к мальчику, глаза у того блестели от слёз, но лицо было спокойным и каким-то решительным. Именно эта решимость Амиру и не понравилась больше всего.

– Отвези меня к колодцу, – Коджо не столько попросил, сколько потребовал. – Тут недалеко, минут десять на машине.

– Коджо… Кристофер верит, что от колодца толку не будет. И я думаю, что он прав.

Глаза мальчика вспыхнули нездоровым блеском, а по мелькнувшей на его лице гримасе Амир понял, что Коджо с трудом взял себя в руки после такой ремарки.

– Пусть так. Может, он не сделает ничего хорошего. Но и ничего плохого – тоже, так ведь?

В принципе, Коджо был прав: Амир мог рассматривать эту поездку как туристический визит к местной достопримечательности. Но идея эта ему всё равно не нравилась. Неизвестно, что парню взбредёт в голову, особенно когда он поймёт, что колодец остался глух к его просьбам.

– Это у тебя… жертва? – Амир кивнул на цыплёнка, которого Коджо держал в руках.

Парень поколебался, но кивнул.

– Не жалко тебе его? – не удержался от вопроса Амир, хотя и понимал, что это было лишним.

Мальчик не ответил.

– Кристофер рассказывал, что этот колодец чем только не пытались задобрить.

– Вот именно! – Коджо выпалил это так, словно объясняя очевидную вещь. – Все они пытались подкупить колодец! А я верю, что жертва не имеет значения, это лишь символ. И если хотеть чего-то по-настоящему… особенно не для себя, колодец услышит.

– Если ты в это веришь, зачем тогда вообще цыплёнок? Можно бросить в колодец камень. Или сверчка.

Коджо отвёл глаза.

– Легенда говорит, что жертва должна быть кровавой.

Амир сомневался, что в обмен на кровавую жертву можно получить что-то хорошее, но не знал, как донести это до мальчика. Вариантов у него было два. Первый – отказаться и разбудить Кристофера. Скорее всего, Коджо закатит новую истерику, а может, и попросту сбежит к колодцу. И тогда рядом с ним не будет никого, кто мог бы удержать его от глупостей. Второй вариант – отвезти Коджо к колодцу, убить там ни в чём не повинного цыплёнка и надеяться на то, что мальчика немного успокоит мысль, что он сделал всё возможное. Оба варианта были так себе, но Амир всё же склонялся ко второму.

– Давай хотя бы записку Кристоферу оставим?

Мальчик энергично замотал головой.

– Смысла нет. Дядя пьяный может сутки проспать, а мы уже через час вернёмся.

Это «через час вернёмся» несколько успокоило Амира. Он вернулся в дом, забрал ключи от машины и, проходя по комнате, старался шагать нарочито громко, надеясь, что Кристофер всё-таки проснётся и освободит его от необходимости везти мальчика к колодцу и нести за это ответственность. Но дядя Коджо спал как убитый. Глядя на него, Амир невольно начинал верить, что тот и правда может проспать сутки, даже в таких некомфортных условиях.

Коджо сел рядом с Амиром на переднее сиденье и сразу пристегнулся ремнём безопасности. Амиру, который как раз открыл рот, чтобы попросить его это сделать, осталось лишь закрыть его обратно.

Может, днём до колодца и можно было доехать за десять минут, но Амир крутил руль минут двадцать на небольшой скорости, объезжая многочисленные ямы и колдобины. Даже фары не особо выручали, поскольку из-за неровностей и частых поворотов освещали лишь небольшой отрезок пути. Коджо всю дорогу молчал, а цыплёнок в его руке иногда попискивал, и даже боковым зрением Амир видел, как мальчик напрягался от каждого такого звука.

Когда они приехали на место, Амир даже не сразу поверил, что именно здесь располагаются те самые легендарные колодцы. Вырытые на вершине небольшого холма, больше напоминавшего искусственную насыпь, обнесённые серой каменной стеной, почти развалившейся от времени, они выглядели заброшенными столетие назад.

В стене даже не было какой-то специальной арки или ворот для прохода во двор. Точнее, наверняка когда-то вход существовал, но сейчас его заменяли многочисленные проломы. Сами же колодцы были… колодцами – сложенными из того же камня и доверху засыпанными землёй, в которой росла обычная сорняковая растительность.

Коджо уверенно направился в дальний угол этого колодезного сада, и Амиру пришлось заметно ускорить шаг, чтобы не отставать от мальчика. Он старался держаться на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае чего успеть схватить Коджо за шкирку. Амир ожидал, что мальчик подойдёт к колодцу вплотную, но тот остановился метрах в трёх, а потом и вовсе сел на землю, глядя на цыплёнка и почёсывая ему взъерошенный пух на голове.

– Может, пожалеешь птенца? – осторожно предложил Амир.

– Чего его жалеть? – не без злости огрызнулся Коджо. – Дядя этих кур режет почём зря. И себе на ужин, и на продажу.

Амир кивнул, вздыхая о том, что не прихватил у дяди пару самокруток в дорогу.

– А ваши родители живы? – неожиданно спросил мальчик.

– Я не знаю, – пожал плечами Амир.

– Не знаете? Вы не знаете, что с вашими родителями?

Амир недовольно поморщился. Тему эту он не любил и всегда, даже с друзьями, переводил подобный разговор в другое русло. Сейчас подобный трюк провернуть едва ли получилось.

– Своих настоящих родителей я вообще никогда не знал. А с приёмными почти перестал общаться, когда был на пару лет старше тебя.

– Потому что вы узнали, что не родной им?

– Да нет… – Амир так давно не рефлексировал на эту тему, что уже почти забыл, почему перестал с ними общаться. – Задолго до этого. Как-то всегда воспринимал их как чужих людей. Да и они не особо пытались убедить меня в обратном. Когда я узнал, что приёмный, наоборот, стал лучше к ним относиться. Словно всё наконец-то встало на свои места.

– Жалко, что так, – искренне сказал Коджо. – Я думаю, каждому нужны родители. Пусть даже приёмные.

Амир не разделял эту точку зрения, но предпочёл промолчать. Он уже давно перестал задаваться вопросом о том, какой бы была его жизнь с любящими родными.

– Я бы всё отдал, чтобы вернуть своих родителей, – с горечью продолжил парень. – Если бы я только тогда сбежал от этих тварей…

Амир посмотрел на Коджо с изумлением. Неужели этот мальчик ещё и себя обвиняет в том, что случилось? Конечно, в таком психологическом состоянии сложно было ждать критического мышления, да ещё и от ребёнка, но подобный выверт показался ему уже где-то совсем за гранью разумного.

– Ты ни в чём не виноват, Коджо. Скорее, наоборот…

Тут Амир осёкся, осознав, что собирается сказать что-то действительно лишнее. Это был как раз тот самый момент, когда о мёртвых плохо не говорят. Мальчик же, казалось, даже не заметил его незаконченной фразы. Порывшись где-то у себя в кармане, он извлёк маленький перочинный ножик. Амир вздохнул и мысленно попросил прощения у ни в чём не повинного цыплёнка.

– Мне нужен плоский камень, – сообщил Коджо и огляделся вокруг. – Вон тот подойдёт. Принесёте?

Амир кивнул и пошёл за камнем, лежащим неподалёку. Он уже сел на корточки, чтобы подобрать его с земли, когда услышал за спиной голос мальчика:

– Вы себя тоже ни в чём не вините, Амир. Просто так надо.

Амира словно окатили даже не ледяной водой, а жидким азотом. Забыв про камень, он резко обернулся – как раз чтобы увидеть, как Коджо стремительно перелезает через край колодца. Амир закричал, страшно, разрывая связки, но парень и не думал останавливаться. Он просто перемахнул через каменное кольцо и исчез.

В несколько секунд Амир добежал до колодца, но увидел лишь чёрную зияющую пропасть. Амир кричал, повторяя имя мальчика, но не слышал даже эха – словно колодец впитывал каждый крик без остатка. Зрение затуманилось, глаза пронзительно жгло, и Амир даже не сразу осознал, что плачет.

Амир развернулся и, медленно опустившись на землю, привалился спиной к колодцу. Вздрагивая от рыданий, почти теряя рассудок от детского чувства беспомощности, он размазывал по лицу слёзы, постоянно повторяя: «Зачем?» Даже после того как жгучая жидкость перестала течь из его глаз, он продолжал сидеть, вздрагивая и задавая всё тот же вопрос, на который некому было ответить.

Небо уже засветлело предрассветным заревом, но Амир не понимал, как долго он здесь находился. Впрочем, ему было всё равно. Услышав тонкий писк, он повернул голову и увидел птенца, которого Коджо принёс с собой якобы как жертву. Живой и невредимый, тот топтался неподалёку, исследуя окрестности.

Ощутив прилив какой-то, самому ему непонятной злости, Амир встал и вытер рукавом остатки влаги с лица. Он не хотел смотреть на колодец, но заставил себя повернуться. А повернувшись, Амир остолбенел. Колодец оказался засыпан землёй, как и все остальные, почти до самого верха. И, как и в остальных, в этом уже росли и жухлая трава, и кустарник.

Поначалу Амир решил, что просто ошибся сооружением. Может, в состоянии аффекта он прошёл с десяток шагов и просто не помнил об этом? Амир обошёл все колодцы по очереди – все тринадцать. И все они были засыпаны землёй.

Он остановился, озираясь вокруг, не понимая, что предпринять. Что-то случилось прямо у него на глазах, но что? Может, колодец насытился жертвами и решил, что душа Коджо будет последней? А может, он не выдержал искреннего горя ребёнка и похоронил себя? Или всё-таки мальчик был прав и уже сидит дома вместе с живыми родителями? В последнее, впрочем, Амир не мог поверить даже на волне случившегося у него на глазах чуда. И точно знал, что проверять эту идею он не будет.

Ещё какое-то время он бродил среди колодцев, пока верхушки деревьев вокруг не осветили первые лучи солнца. Здесь ему нечего было делать. Он и так слишком долго задержался на Клемоне – и лишь для того, чтобы отвезти мальчика к его семье. И должен был уйти, осуществив задуманное. Пора домой.

Амир понимал, что врёт себе. У него оставались здесь дела. Например, доехать до деревни и объяснить Кристоферу, что случилось с мальчиком. Чтобы тот потом хотя бы не искал его по окрестностям, гадая, что произошло. Но он совершенно не представлял, как будет объяснять дяде Коджо, что произошло. Как признается, что сам отвёз мальчика к колодцам в идиотской надежде, что сможет держать ситуацию под контролем. Как он пусть даже и на секунду оставил его наедине с этой прожорливой каменной пастью.

Не стоило ему ввязываться в чужую трагедию. Всю свою жизнь он помогал только себе – и то с разной степенью успешности. Одинокий, не имея родных и настоящих друзей, кого он надеялся спасти? Коджо? Эмилию? Просто смешно.

И с этой мыслью Амир шагнул в переход.

***

Воронка привычно приняла мягкое, расслабленное тело Амира и швырнула его в космос. И он привычно «летел» куда-то вперёд, в ожидании, когда другая сторона перехода подцепит его из этой абсолютной пустоты, как рыбу на крючок, и вышвырнет в привычную ему реальность.

Но прежде чем это случилось, Амир почувствовал нечто. Он не мог сказать наверняка, видит ли он это. В этом месте все его чувства – зрение, осязание, обоняние и слух – слились в одно целое. И это одно сверхчувство говорило ему сейчас, что там, где обычно нет ничего, кроме пустоты, теперь что-то есть. Что-то ещё темнее, чем абсолютная тьма вокруг; что-то ещё более бесплотное, чем пустота, и вместе с тем более массивное, чем все чёрные дыры во Вселенной. Что-то живое, но живое не так, как Амир. Не нечто, что дышит, чувствует, мыслит, а то, что живёт жизнью, лежащей далеко за гранью всего, что Амир мог бы себе представить.

И Амиру вдруг стало страшно. Жутко, до потери сознания, от мысли, что это «что-то» тоже способно его почувствовать. Ощутить, как бьётся его крохотное, никчёмное человеческое сердце, как замерзает в пустоте его дыхание. Как слабый электрический ток течёт по его нервам, стимулируя тот самый страх, который он испытывал.

Откуда-то Амир знал наверняка, что этот сгусток тьмы «видит» его. Это не было чем-то опциональным – ему некуда было прятаться, только не здесь. Вопрос был в другом: есть ли этому какое-то дело до Амира? Потому что, если да, это были последние секунды его существования. Амир не понимал, откуда он это знает; он просто знал. Это был инстинкт. Инстинкт, древнее его самого и всех его предков.

Потом Амир вдруг осознал ещё одну вещь. Оно двигалось. Не так, как Амир, для которого движение в этом месте было иллюзией – чем-то, что помогало ему пройти через переход от одной двери к другой, как палка помогает слепому. Оно двигалось по-настоящему, и сейчас оно двигалось прочь от Амира. Возможно, успей Амир осознать этот факт, он бы испытал облегчение, но ещё до того, как он успел осмыслить эту идею, другая реальность вырвала его из перехода.

Глава 18. Джон

Сознание Джона словно не хотело возвращаться в привычный мир и, танцуя на грани между уютной спасительной тьмой и злой, несовершенной реальностью, подсовывало ему калейдоскоп безумных цветных коллажей, которым позавидовал бы и видавший виды наркоман. Реальность, однако, была сильнее и медленно вытаскивала его разум из забытья. Цветные картинки постепенно таяли, уступая место боли. Она проявилась почти сразу и почти везде: сильная и пульсирующая – в шее, тупая и назойливая – в кистях рук, настырная и изматывающая, теребящая каждую мышцу – во всём его неподвижном теле.

Бегло пройдясь по собственным ощущениям, Джон сосредоточился на том, что происходит вокруг него. Сохраняя ровное дыхание и не открывая глаз, он прислушивался, пытаясь оценить обстановку. Недалеко от него бубнил какой-то голос… Два голоса. Один из них явно принадлежал Кремеру, второй, вероятно, Джейкобу, но Джон не мог сказать наверняка – его отвлекал назойливый стук в ушах. Судя по небольшому эху, мебели в помещении почти не было, а температура была заметно ниже комнатной. Скорее всего, холодильная камера.

Джон уже почти окончательно пришёл в себя, и в голове у него крутился лишь один вопрос: «В чём подвох?» Кремер никогда особо не отличался сообразительностью, но и клиническим идиотом тоже не был. Не говоря уже о Джейкобе. Связанный или нет, но Джон в любой момент мог совершить переход и убраться из Клина. Единственное внятное объяснение, которое пришло ему в голову, – возможно, они накачали его седативными или даже ввели в искусственную кому, но не рассчитали дозировку препарата. Тоже странное было бы решение, но ничего логичнее Джон придумать не мог.

Разговор тем временем зазвучал отчётливее, потому что Джейкоб повысил голос.

– Да если бы ты не ждал до последнего, Пабло бы не схлопотал эту пулю, и было бы кого отправить за девчонкой. А теперь вся надежда на этого старикашку.

– Ты бы в сторону сразу отошёл, я бы и не ждал, – зло прошипел в ответ Кремер.

Воцарилось молчание, которое вскоре нарушил уже более спокойный голос Джейкоба.

– Чё-то долго он уже в себя не приходит. Может, помер?

Кремер сдавленно хихикнул.

– Мечтать не вредно. Такие люди сами по себе не помирают. Только с посторонней помощью.

– Вот и оказали бы эту помощь. Нахрена такая заноза в заднице нужна кому-то? Не ровён час, выпутается из своих оков, как долбанный Гудини, и чё мы тогда будем делать?

– Как кто? – непонимающе переспросил Кремер. – Какое ещё, нахрен, Гудини?

– Фокусник такой был известный на Эосе. Специализировался на том, что выбирался из смертельных ловушек за короткое время.

– Да? Не слышал про такого.

– Про что ты вообще слышал? Если бы тебя ещё что-то, кроме шлюх и шмали в других мирах, интересовало…

– Ты это… – с явной угрозой перебил его Кремер. – За языком-то следи.

Джейкоб замолчал, а Джон принял окончательное решение нырнуть в переход. Он понятия не имел, что в голове у этой парочки, и уж точно не планировал играть ни в какого Гудини.

Насколько Джон знал, его подготовка к переходу мало чем отличалась от «ритуалов» других странников, большинство из которых закрывали глаза и старались максимально расслабить тело. Глаза у него и так уже были закрыты, а вот расслаблением затёкших мышц, видимо, придётся пожертвовать.

Джон представил себя падающим спиной вперёд в бесконечную пропасть – его собственный ритуал, который и вправду вызывал у него ощущение свободного падения, за которым и следовал сам переход. Вот только в этот раз вместо привычной невесомости его шею скрутило от сильной, пронизывающей боли. Джон не был готов к такому чудовищному, ломающему мышцы спазму, но даже если бы и ждал чего-то подобного, не смог бы удержать собственное тело от конвульсивных судорог.

– Значит, уже не спим, – ремарка Джейкоба прозвучала как простая констатация факта.

– Ты посмотри, – зло, почти с ненавистью, прошипел Кремер. – Тихой сапой…

– Успокойтесь, Кремер, – резко бросил ему Джейкоб, и тот послушно замолчал.

Джейкоб подошёл ближе к Джону.

– Выполнить переход у вас не получится, Джон. На вашей шее сейчас что-то вроде ошейника. Знаете, опытные образцы этого устройства крепились на лодыжку или поверх локтя, но потом инженеры решили, что оптимальным местом для него будет шея. Мне это кажется забавным. Всё-таки единственным его назначением является держать вас на привязи. Для этого ведь обычно и нужны ошейники, правда?

Теперь Джон почувствовал кольцо вокруг своей шеи, которое изначально не заметил, скорее всего из-за сведённых усталостью мышц.

– Чёрт его знает, как эта штука работает. Что-то, завязанное на электрическую карту тела. У странников, как оказалось, она ровно такая же, как у всех остальных. Но лишь до той самой доли секунды, которая предшествует переходу. И, как вы только что убедились на собственной шкуре, в этот процесс не так уж трудно вмешаться.

Джон чуть покрутил головой, разминая пострадавшую шею и одновременно пытаясь подавить закипавшую в нём ярость. За свою карьеру он не единожды оказывался в сложных и смертельно опасных ситуациях, но никому ещё ни разу не удавалось посадить его на цепь. До этого момента.

– И давно вы подобные эксперименты проводите? – поинтересовался он так, словно речь шла о каком-то садоводческом хобби Джейкоба.

– Да что вы, Джон. Такие вещи не в моей компетенции. Я даже организаторов в лицо не знаю.

– Ок, – Джон попытался пожать плечами, но сделать это в подвешенном состоянии оказалось проблематично. – Тогда спрошу потом их любимую подопытную свинку.

– Да ты, тварь…

Кремер было шагнул вперёд, но Джейкоб быстро цыкнул на него, и тот остановился, яростно сжав кулаки.

– Поберегите силы, Кремер. Они вам скоро понадобятся.

Когда Джейкоб снова посмотрел на Джона, на губах его блуждала гаденькая улыбка.

– Я не знаю, понадобятся ли силы вам, Джон. Сомневаюсь. Но зато могу пообещать вам одну интересную встречу напоследок.

Джон перебрал в уме несколько оскорблений для Джейкоба, но все они казались какими-то мелочными. Да и вывести его из себя было не так легко, как Кремера, и Джону не хотелось бы развлечь Джейкоба неудачной попыткой. Когда парочка вышла, захлопнув за собой дверь, Джон наконец-то смог как следует оглядеться. Помещение оказалось не морозильной камерой, а складом для медикаментов – это было ясно по синему треугольнику на двери.

Ситуацию, в которой Джон оказался, он сам оценивал как патовую. В плен до этого он попадал дважды, и каждый раз – благодаря собственным ошибкам, а вот выбраться ему тогда помогли ошибки других. Но те парни толком не знали, с кем имеют дело. К тому же у самого Джона оставалась пусть и крайне нежелательная, но потенциальная возможность уйти в переход, а этот факт превращал операцию по самоспасению скорее в увлекательную игру, чем в акт выживания.

Сейчас же надеяться на удачу было бы наивно. Мало того что люди, охранявшие Джона, знали его даже не понаслышке, так ещё и оборудование, которое им подогнал неизвестно кто и непонятно с какой целью, лишало Джона последнего и, возможно, главного преимущества.

Сейчас Джон сконцентрировался на текущей ситуации, но он отлично понимал, что появление такого гаджета, как ошейник, внесёт серьёзные коррективы в жизнь странников и в их взаимодействие с остальным миром. Насколько они будут серьёзными, зависело от того, кто и зачем решился на подобные эксперименты.

Сама идея охоты на странников новизной не отличалась. В любые времена и в любом мире находились люди, которые разными путями узнавали об их существовании и объявляли врагами – кто-то собственными, а кто-то и всего человечества.

Причины всегда находились одни и те же – непонимание и неприятие, зависть, страх. Но во что-то масштабное это никогда не выливалось. Во-первых, странников было чертовски тяжело идентифицировать. Во-вторых, их было не сжечь на костре, не утопить в реке и не скинуть в пропасть. Точнее, в бессознательном состоянии – можно, но смысл?

К тому же среди странников попадались и довольно мстительные люди. Ходила история о том, как в одном из миров вдруг образовалась секта борцов со странниками с феноменальным для такого культа количеством участников – человек шестьдесят. Вычислить и убить они успели лишь одного странника, а уже на их следующем собрании друг покойного появился прямо посреди «праздничной мессы», оставил на полу рюкзак со взрывчаткой и нырнул обратно в переход. Те, кто выжил, за странниками больше не бегали. Злые языки поговаривали, что им просто было не на чем.

Однако, несмотря на то что среди странников попадались разные люди, включая таких, как Джон или Кремер, большинство из них были совершенно безопасны для окружающих. Они легко могли разрушить собственную жизнь, спиться или прыгнуть с обрыва, так и не найдя своего угла во Вселенной, но почти никогда не наносили никому вреда. Когда Джон впервые задумался об этом, он быстро пришёл к очевидному выводу: странники в этом смысле не уникальны. Большинство людей во всех мирах жили по таким же принципам, и лишь небольшой процент превращался в хищников или паразитов, выживающих за счёт других.

Но одновременно с этим у всех странников была и своя ярко выраженная черта. Абсолютно каждый из них был лишён какого-либо чувства принадлежности к социуму. Большинство из них всегда уважали то сообщество, в котором живут, его формальные и неписаные правила. Однако это уважение являлось лишь ширмой, сродни ежедневной вежливости социопата. Ни одного странника никогда в жизни ни на минуту не покидало ощущение, что он здесь лишь временно, проездом. Может, на час, может, на неделю, а может, и на двадцать лет – но едва ли навсегда. И это чувство невольно вносило свои коррективы в любую сферу их жизни – от отношений с окружающими людьми до оформления интерьера собственного дома.

Ключевым моментом здесь было то, что странники не были каким-то сплочённым сообществом: каждый из них был сторонником индивидуальности, а не общественных интересов. И поэтому любая систематическая травля их как вида теряла всякий смысл. Странник никогда бы не подумал, что его преследуют просто за то, что он странник; он всегда воспринимал бы это как что-то личное. И, скорее всего, тот, кто разрабатывал все эти игрушки в виде ошейников, тоже имел некий личный интерес – возможно, завязанный на негативный опыт, комплексы или иррациональный страх. Ничто из этого не прибавляло Джону надежды на благоприятный исход ситуации, в которой он оказался. Впрочем, насколько плохо обстоят дела, он осознал немного позже.

Когда дверь распахнулась снова, в неё с трудом втиснулся человек, которого Джон раньше никогда не видел. Фотографической памятью он не обладал, но если бы ему довелось встретить громилу, пригибающего голову и чуть поворачивающегося боком, чтобы войти в стандартный дверной проём, он бы его запомнил. Следом за гигантом вошёл Джейкоб, явно находившийся в хорошем расположении духа. Джону даже показалось, что он изрядно пьян.

– Знакомьтесь, Джон, это Прохор! – пафосно продекламировал Джейкоб, размашистым жестом указывая на гиганта.

– Вы же обещали кого-то интересного привести, а притащили свою девушку, – не удержался от не слишком интеллектуального подкола Джон.

– Всё шутите, – совершенно не обидевшись, отметил Джейкоб. – Ну, чувство юмора – штука хорошая. Хотя у вас это сейчас защитная реакция, скорее всего.

Джейкоб взял стоящий у стены стул, развернул его спинкой к висящему на цепи Джону и сел, положив руки на спинку. Тоже, вероятно, своего рода защитная реакция. Несмотря на то что Джон сейчас был абсолютно беспомощен, Джейкобу было некомфортно сидеть перед ним в открытой позе. Ничего хорошего в этом не было. Шансы выбраться и так невысоки, а с такими трусливыми и бдительными конвоирами они попросту стремились к нулю. Гипертрофированный напарник Джейкоба остался стоять у него за спиной.

– Не привёл я вам гостя, – с грустью сообщил Джону Джейкоб. – Он и так должен был заехать сюда всего на час, но из-за аварии и пробки на трассе не успевает. А какой был бы гость, Джон! Вы даже не представляете, насколько я мечтал увидеть выражение вашего лица, когда этот прекрасный, интеллигентный человек вошёл бы в это, ног его недостойное, помещение…

– Вазир? – без эмоций предположил Джон.

Джейкоб застыл с открытым ртом, изумлённо глядя на пленника. Громила позади него скептически хмыкнул.

– Похоже, что сюрприза у вас бы всё равно не получилось, Джейкоб.

Лицо Джейкоба дёрнулось от резкого прилива злости, но он с собой справился и даже вернул себе некое подобие прежней улыбки.

– Честно говоря, не ожидал, Джон. Браво! Давно догадались?

Джон прикинул про себя, может ли он получить какую-то выгоду, если соврёт, но по всему выходило, что нет.

– Вообще-то я пошутил, – искренне ответил Джон. – Было интересно посмотреть на вашу реакцию. А как же Вазир сюда добрался, расскажите? Он же не странник, вроде? Или всё-таки да?

Теперь уже наигранная улыбка Джейкоба исчезла с его лица полностью.

– Не ваше дело, – процедил он, с неприязнью глядя на Джона. – Догадались – и ладно. Знанием этим вам всё равно делиться уже ни с кем не придётся.

– Мне вот интересно, – задумчиво протянул Джон. – Весь этот спектакль, который Вазир устроил у себя в резиденции… Понятно, что он целиком был для Эмилии. Но было же два варианта развития событий. Я мог отказаться – что я и сделал, – но мог бы и согласиться сопровождать Эмилию к Истоку. Неужели Вазира устраивал любой из этих вариантов?

По лицу Джейкоба пробежала гримаса страдания, словно он мучился от несильной, но надоедливой зубной боли.

– Я в такие дискуссии вступать не уполномочен. Но… знаете, как в анекдоте про пациента и доктора – вам, голубчик, уже всё можно. Вазир очень рассчитывал видеть вас в команде, поскольку девушке нужна была защита. С другой стороны, он знал, что у вас есть какие-то свои счёты с синдикатом и, может быть, не наверняка, но вполне вероятно, вы защитите её опосредованно. Похоже, так оно и вышло, да, Джон?

– Зачем вам Эмилия?

Джейкоб снова поморщился.

– Да далась вам эта коза малолетняя? – Джейкоб начинал откровенно заводиться. – Ничего прям особенного она из себя не представляет. В этой истории она просто…

Он осёкся, словно в этот раз и вправду хотел сказать что-то совсем уж лишнее. Пусть и приговорённому к смерти пленнику.

– Ок. Не хотите говорить, зачем она вам, – расскажите про тех, кто так торопится её прикончить. Я так понял, что с вашими планами её смерть как раз не стыкуется?

– Не особо, – подтвердил Джейкоб. – Я бы даже сказал, Вазир над каждым её волоском трясётся, чтобы не дай бог что… Но, увы, на эту тему я с вами тоже беседовать не готов. И вообще, вы удивитесь, Джон, но я сюда к вам пришёл не отвечать на ваши вопросы, а задать свои. Точнее, свой. Расскажите-ка, куда вы дели Амира?

– Амира? – теперь уже удивился сам Джон. – С чего вы вообще решили, что я знаю, где он?

Джейкоб посмотрел в пол, потом грустно вздохнул.

– Просто расскажите, где вы его потеряли, и всё.

– Потерял я его, – ответил Джон, – сразу после собрания, устроенного Вазиром. Покурили и разошлись. С чего вы вообще решили, что я что-то про него знаю?

Джейкоб снова вздохнул и коротко махнул рукой куда-то за спину, как бы приглашая верзилу поучаствовать в разговоре. Уговаривать того не пришлось. Он не спеша, вразвалку, подошёл к Джону и легко, в треть силы, ударил его кулаком в живот. Джон успел напрячь пресс, но это не сильно ему помогло. Живот словно взорвался от раздирающей боли, волнами расходившейся по телу и достигавшей даже кончиков пальцев на ногах. Джон открыл рот, пытаясь глотнуть воздух, но идущие из живота спазмы почти парализовали лёгкие. В итоге он всё-таки смог сделать шумный вдох, практически сразу перешедший в кашель.

– Я же просил, Джон, – строго, как родитель нашкодившему ребёнку, объяснил Джейкоб. – Просто расскажите. Не надо никому усложнять жизнь… тем более и без того такую короткую.

Немного отдышавшись, Джон ответил, уже заранее понимая, какой будет реакция.

– Проще вроде и некуда. Последний раз я Амира видел на собрании у Вазира.

Пока тело Джона содрогалось и корчилось в приступах боли, мозг его отстранённо размышлял на тему того, что именно сделало второй удар здоровяка настолько более болезненным, чем первый. Была ли причина чисто физиологической, или он действительно ударил настолько сильнее? Или дополнительно сыграл психологический фактор, поскольку Джон уже примерно представлял, что его ждёт, и подсознательно готовился к боли?

Когда Джон продышался, он уже заранее начал морально готовиться к продолжению пытки.

– Он точно врёт? – с сомнением спросил у Джейкоба здоровяк, видимо не привыкший, что кому-то требовалось больше одного тычка с его стороны.

– Да откуда я знаю? – с досадой выплюнул Джейкоб.

– Ну и любопытство у вас, Джейкоб, – сквозь зубы произнёс Джон, стараясь игнорировать привкус желчи во рту. – Зачем же такие варварские методы, если вы сами не уверены?

– Я не уверен, – признался Джейкоб. – Но вот Вазир почему-то вполне себе. Сначала он утверждал, что Амир вообще не должен был появиться на вашей первой встрече и едва не свернул весь этот цирк из-за такой ерунды. Теперь он утверждает, что раз он там был, то и здесь должен появиться непременно, да ещё и вместе с вами.

– Тяжело вам с таким начальством, – отметил Джон.

– Вазир мне не начальство, – Джейкоб огрызнулся даже злее, чем Джон от него ожидал. – Был бы начальством – было бы даже проще. По крайней мере, в таких вопросах. В общем… или чистосердечно рассказывайте, куда дели Амира, или Прохор из вас это выбьет. Либо же просто выбьет дух. Так ведь, Прохор?

Джейкоб как бы вопросительно посмотрел на здоровяка. Но тот вдруг, к общему их с Джоном удивлению, отрицательно покачал головой.

– Не, я его больше бить не буду. А то помрёт.

Брови Джейкоба удивлённо взлетели вверх.

– Но… это же вроде тоже входит в наши планы?

– Входило, – согласился Прохор. – Теперь уже нет. Вазир его продал.

Лицо Джейкоба выглядело так глупо, что даже несмотря на свою незавидную ситуацию у Джона невольно поднялось настроение.

– В смысле – продал?! – Джейкоб даже начал привставать со своего стула, но потом опомнился и сел на место. – Каким образом подобное решение было принято без моего участия?

– Там клиент как-то внезапно нарисовался, – объяснил Прохор, явно не сожалея и не оправдываясь. – Да вы не волнуйтесь, Джейкоб. Они сделают ровно то же самое, что мы и планировали, только ещё и заплатят.

Джейкоб молчал примерно с минуту, очевидно пытаясь принять какое-то решение.

– Не знаю, почему Вазир вдруг решил устроить этот аттракцион жадности, но думаю, что подобный риск не сопоставим с потенциальной выгодой. Если ему так нужны эти деньги, я заплачу их из собственного кармана.

– Семь миллионов франков, – меланхолично озвучил сумму Прохор.

– Сколько?! – В этот раз Джейкоб удивился куда как больше, чем в первый. – Семь миллионов? Да кому он нужен за такие деньги?

Джон навскидку подумал как минимум о четверых, кто мог бы предложить такой гонорар за его голову. Был ещё пятый, но за живую голову он не предложил бы меньше десятки. Новость вызвала у Джона противоречивые чувства. С одной стороны, если его будут передавать кому-то ещё, может появиться шанс сбежать. С другой – такие деньги никто не платит, чтобы просто убить. Джейкоб, словно прочитав его мысли, снова повернулся к Джону и криво ухмыльнулся.

– Даже не представляю, на какое количество кусочков вас собираются разрезать за такие деньги, Джон. Думаю, по франку за кусочек как минимум.

– Да не завидуйте вы так, Джейкоб, – в тон ему ответил Джон. – Может, и за вашу шкуру дадут когда-нибудь пару центов. А если ошибутся в оценке, то и пару франков.

Уголок рта у Джейкоба заметно дёрнулся, и он торопливо почесал переносицу, стараясь скрыть эмоции.

– Зря вы так, Джон. Мне вот вы всегда были симпатичны, особенно на фоне остальных исполнителей. Коллеги ваши, знаете ли… Кто-то мясник, кто-то маньяк. Кто-то просто настолько жадный, что готов матушку удавить за звонкую монету. Ему бы в коллекторы лучше, а он в убийцы подался. А вы, Джон, были чуть ли не единственным, кто не брался за любой заказ, который я предлагал. Бесили меня таким подходом, конечно, но и уважение заслужили именно этим.

– Я польщён, – без тени благодарности ответил Джон. – Обещаю, что если у меня будет возможность выбрать, убью вас за это последним. Из уважения.

Джейкоб на секунду замер, потом сдавленно и наигранно хохотнул.

– Вы, Джон, разговариваете, как герой древних киношных боевиков. Сейчас таких даже уже и не снимают – слишком уж нелепо и наивно выглядели бы их герои. Хотя, знаете, я вам даже на секунду поверил. Может, благодаря вашей репутации. А может, это как с комедийным стендапом: вживую смотреть смешнее, чем в записи.

Словно что-то вспомнив, Джейкоб оглянулся на Прохора.

– Когда там эти ваши… клиенты за ним приедут? У нас самолёт через восемь часов.

– Должны до четырёх здесь быть.

Джейкоб нервно поёрзал на стуле, потом потёр ладони о колени.

– Не нравится мне всё это, – сообщил он Прохору. – Вообще не нравится. Может, это… вколем ему овердоз по-тихому и скажем, что так и было? Ну, заплатят меньше, зато и рисков никаких.

Прохор опять отрицательно покачал головой.

– У них условие было, что заплатят только за живого. За мёртвого даже спасибо не скажут.

Джейкоб коротко, но внятно выругался.

– Да не беспокойтесь вы, Джейкоб, – сказал ему Прохор. – Там профессионалы приедут. Ну… должны, по крайней мере. За такие-то деньги. Сделают всю грязную работу за нас.

– Я запачкаться не боюсь, – сообщил ему Джейкоб. – Чем я всё время до этого занимался, по-вашему? Я просто не хочу оказаться в роли злодея-идиота, который сначала рассказал все свои планы герою, а потом, вместо того чтобы спокойно его пристрелить, бросил в бассейн к акулам, откуда тот вынырнул посвежевшим и отмытым.

– Вы и рассказали-то не бог весть что, – отметил Прохор, и здесь Джон, к его большому сожалению, вынужден был согласиться.

Джейкоб встал и вернул стул на его прежнее место. Потом они с Прохором вышли, захлопнув дверь и лязгнув замком напоследок. Оставшись в одиночестве, Джон ещё раз оглядел свою «камеру». Видно было, что место выбрано со знанием дела: практически пустое помещение без крупной мебели – не за что зацепиться не только руками, но даже взглядом.

Толстая цепь, на которой он висел, была закреплена как на потолке, так и на полу, лишая его всякой возможности подтянуться на ней или раскачаться. На ноги ему надели металлические кандалы с гуманными резиновыми вставками. Так что он не столько висел, сколько стоял, хоть процесс и не был совершенно безболезненным. Дёргаться смысла не было: замки ему не сломать, а вот полностью выбиться из сил, пытаясь это сделать, можно было за весьма непродолжительное время.

Единственное, что он мог сейчас сделать, – это дать себе отдохнуть до прихода заказчиков. После часов, проведённых без сознания, он уже чувствовал себя лучше, чем когда только прибыл в Клин, но кратковременная кома всё-таки не смогла заменить полноценный отдых. А если в будущем ему всё-таки предоставится шанс за себя постоять, его лучше встретить с новыми силами.

Понемногу Джон расслабил каждый мускул, который не поддерживал его равновесие, и сначала нормализовал, а потом и замедлил дыхание. Прикрыл глаза. Подумал, надо ли дать установку организму, чтобы тот проснулся через час или два, но решил, что в этом нет необходимости. Даже если он будет бодрствовать в тот момент, когда за ним придут, это не даст ему никакого преимущества.

Спустя пять минут с момента, когда Джейкоб с Прохором покинули «камеру», Джон уже спал.

***

Проснулся он всё от того же лязгающего звука, с которым открывался замок его импровизированной тюрьмы. В этот раз не было никакого смысла скрывать, что он в сознании, и Джон лишь слегка щурил глаза, привыкая к неяркому свету. Ещё до того, как кто-то вошёл в «камеру», он услышал раздражённый голос Джейкоба.

– Вы должны были приехать до четырёх, а сейчас почти пять!

– Та-а-ак про-о-обки… – раздался в ответ неуверенный, заикающийся голос.

– Надо было раньше выехать, раз пробки.

– Та-а-ак бы-ы-ло у-у-же поз-дно ра-а-аньше вы-е-з-жать…

В комнату вошли трое. Сначала Джейкоб, за ним – широкий, мускулистый коротышка, и, наконец, высокий и худой, как жердь, мужчина, лицо которого нездорово отливало желтизной.

– Не скучали тут, Джон? – с наигранной весёлостью поинтересовался Джейкоб. – Мы уж думали, не дождёмся эту… транспортную компанию.

– Да не юлите, Джейкоб, – Джон тоже добавил веселья в голос, но почувствовал, что переигрывает, и добавил уже спокойнее: – За семь миллионов франков подождали бы.

Коротышка и Жёлтый быстро переглянулись между собой, а Джейкоб почти моментально покраснел от злости.

– Се-е-мь ми-ил-ли-о-о-нов? – недоверчиво переспросил Жёлтый.

– Да кого вы слушаете? – почти что прошипел Джейкоб. – Он вам что угодно сейчас расскажет, лишь бы вы бдительность потеряли. Лучше не отвлекайтесь.

Парочка сочла этот аргумент убедительным и подошла чуть ближе к Джону.

– Здоровый, – прокомментировал Коротышка, взглядом оценив габариты Джона.

Фраза не подразумевала ни уважения, ни страха – она прозвучала как слова грузчика, получившего заказ на перевозку рояля.

– Дотащите как-нибудь, – буркнул Джейкоб. – Главное, не вздумайте освободить ему руки или ноги.

– А чё-ё та-а-к? Са-а-м бы до-о-шёл, – пробормотал себе Жёлтый под нос, но достаточно громко, чтобы это услышали и Джон, и Джейкоб.

– Сам?! Мы же вроде это с вами обсуждали, забыли уже? Или у вас такой жизненный принцип – болт класть на элементарную технику безопасности?

– Ла-а-адно, ла-а-дно, – поднял руки Жёлтый. – Всё-ё по-о пла-а-ану.

В этот момент в дверях появился Прохор, полностью заняв собой дверной проём.

– Или едем сейчас, – сообщил он Джейкобу, – или гарантированно опоздаем на рейс.

Джейкоб скептически оглядел Жёлтого и Коротышку. На лице его сменилась целая гамма чувств – от отчаяния до железной решимости. Лишь слепой бы не заметил, что этой парочке он не доверяет ни на грош, но и опаздывать, куда бы он так ни спешил, ему явно не улыбалось. Поколебавшись с полминуты, Джейкоб принял решение.

– Мы больше ждать не можем, закончите работу сами. Пожалуйста, действуйте по инструкции, как вас учили, без самодеятельности. Этот человек, – Джейкоб ткнул пальцем в сторону висящего на цепи Джона, – очень опасен. Если вы освободите ему… любую из конечностей, сами же об этом пожалеете. Если, конечно, успеете. Понятно вам?

– Бе-е-з про-о-бле-ем, – ответил Жёлтый. – Всё-ё бу-у-де-е-т о-о-л ра-а-йт!

Жёлтый широко улыбнулся, демонстрируя неровные, подгнившие зубы. По лицу Джейкоба легко читалось, что он, мягко говоря, не убеждён, но время поджимало, и, коротко кивнув, он вышел из комнаты. Прохор посторонился, пропуская напарника, потом чуть задержался на пороге, глядя на Джона.

– Вряд ли мы ещё увидимся, Джон. Но если вдруг что, буду очень рад выпустить вам кишки лично.

На эту ремарку Джон не ответил, и, разочарованно скривив губы, здоровяк развернулся и исчез в коридоре.

***

Когда Джейкоб с Прохором ушли, Коротышка и Жёлтый тут же почувствовали себя заметно вольготнее.

– Как мы потащим-то его? – в голосе Коротышки отчётливо звучала озабоченность, на грани с отчаянием.

– Го-во-о-рил я теб-б-е, над-д-о было тел-л-ежку брать. Теп-п-ерь разве что вол-л-оком.

– Волоком… А по лестнице как? Ты помнишь, какая там лестница, на входе? И ладно бы вниз, а то ведь вверх.

– Ну а ч-ч-ё нам ещё дел-л-ать? – огрызнулся Жёлтый. – Раз-з-вязать его и п-п-усть сам ид-д-ёт?

– А чё нет-то? Не всего, конечно. Ноги можно вполне, далеко он всё равно не убежит.

– Дже-е-ейко-о-об же пре-е-едупреждал… – неуверенно начал Жёлтый.

– Да перестраховщик твой Джейкоб. Чё он нам сделает – безоружный, со связанными руками?

В качестве демонстрации Коротышка подошёл к Джону и резко ударил его кулаком под рёбра. Удар, хоть и был болезненным, но после Прохоровской кувалды показался незначительным тычком. Несколько запоздало Джон подумал, что надо было «болезненно застонать», чтобы успокоить эту парочку. К счастью, неудовлетворённый полученным эффектом Коротышка дал ему второй шанс. Джон что-то промычал сквозь зубы, и Коротышка одобрительно кивнул.

– Сам пусть идёт. Ещё не хватало грыжу себе заработать. Нам-то с тобой не по семь лямов платят. Или, думаешь, набздел он? Слышь, здоровяк? Признайся честно, набздел же?

Джон не ответил, из боязни сказать что-то не то или не тем тоном, после чего они бы передумали снимать с его ног кандалы. Ему самому всё ещё не верилось, что кто-то мог заплатить такие деньги за его голову и поручить работу по его доставке этим ребятам. Зато теперь он примерно представлял, кто является заказчиком.

Лет восемь назад к нему обратился один из совладельцев крупной международной компании с предложением убрать лидера местного наркокартеля. Деньги были очень неплохие, но Джон всё равно отказался: и профиль работы был неподходящий, и риски выходили далеко за рамки привычных. Бизнесмен, однако, вышел на него снова, удвоил сумму, а заодно рассказал о причинах, побудивших его сделать подобный заказ.

Оказалось, что картель занимался не только наркотиками, а всем подряд, включая организацию детской проституции. Джон помнил до сих пор тот отстранённый, будничный тон бизнесмена, которым он рассказывал ему, как его несовершеннолетняя дочь в «поисках себя» и новых впечатлений связалась с плохой компанией и закончила свои поиски в одном из картельных борделей.

Девочку нашли и вытащили, но за те несколько дней, которые понадобились службе безопасности и полиции, она успела получить и наркотическую зависимость, и набор психологических травм до конца жизни. В итоге Джон этот заказ взял и выполнил. Однако немаловажная деталь, о которой бизнесмен ему не рассказал, заключалась в том, что у лидера картеля был брат, руководивший ровно таким же бизнесом, но в другом регионе. И после смерти родственника он немедленно начал мстить.

Дочь бизнесмена очень скоро осталась сиротой, а заодно кто-то слил и участие Джона во всей этой истории. Решений, основанных на эмоциях, Джон с тех пор старался не принимать.

Если Жёлтый и Коротышка действительно работали на картель, то это была уже третья попытка мести со стороны брата. И каждый раз Джона выручали не только его осторожность и навыки, но и маниакальное желание картеля сделать всё своими силами, не привлекая специалистов со стороны. А учитывая характер их деятельности, кадры там водились соответствующие. Как раз такие, как эти двое.

– Где там эта схема, которую нам Джейкоб намалевал?

Жёлтый вытащил из заднего кармана сложенный листок бумаги и протянул его Коротышке. Со своего ракурса Джону не особо было видно, но, похоже, от руки нарисованная схема обозначала магнитные замки на его оковах. Если бы он не видел её сейчас вживую, он бы не поверил, что такая схема могла кому-то понадобиться. Замков было всего три: один на наручниках, второй на кандалах, удерживающих ноги, и третий – видимо, общий. Вряд ли Джейкоб нарисовал бы такую схему по собственной инициативе. Скорее всего, его попросил кто-то из этой парочки, что лишний раз указывало на их подготовку, а заодно и уровень интеллекта.

– Вот эта хрень ноги открывает.

– Не-е-езнаю. Не-е-ло-о-огично ка-а-ак-то, – засомневался Жёлтый.

– А где ты логику в современной технике видел? У меня на телеке, чтобы звук из колонок на наушники переключить, десяток меню открыть надо.

Было видно, что Жёлтого такой аргумент не убедил, но Коротышка уже зашёл Джону за спину, собираясь открыть замок. Жёлтый тем временем сунул руку себе за спину и достал оттуда пистолет, демонстративно покачав им на виду у Джона.

Что-то щёлкнуло, и совершенно внезапно Джон почувствовал, что ни его лодыжки, ни его кисти больше ничего не держит. Это было настолько неожиданно, что он едва не вывалился из своих недавних оков прямо на пол. В последнюю секунду он всё-таки ухватился руками за цепь и остался висеть всё в той же позе.

Удивлению его не было предела, но задаваться вопросом, как так могло выйти, было некогда. Джон оценил расстояние до Жёлтого и, крутанувшись на цепи, выбил пистолет у него из рук, одновременно спрыгивая на пол. Жёлтый пятился, лицо его вытянулось и побледнело. Джону бы хватило двух, максимум трёх секунд, чтобы добраться до него и вывести из игры, но где-то сзади был Коротышка, у которого вполне могло оказаться и другое оружие.

Поэтому Джон нырнул головой вперёд и, перекувырнувшись, подхватил с пола выпавший пистолет Жёлтого. Он развернулся как раз в тот момент, когда Коротышка с перекошенным от ненависти и страха лицом поднимал свой пистолет, даже не пытаясь толком прицелиться.

Джон выстрелил дважды. Первая пуля попала в корпус Коротышки, но его тело даже не откинулось назад. Без всякого останавливающего действия нагретая сталь прошила его плоть, выбила позвонок и вылетела сзади, выбросив фонтанчик крошечных капель крови. Подобное оружие никогда не используется для самообороны – только для убийства.

Череп Коротышки всё так же легко пропустил через себя вторую пулю. Джон обернулся. Жёлтый всё ещё пятился, на ходу доставая из кармана на ноге короткий кривой нож. Оскалившись, он бегал глазками по сторонам, ища пути отхода, но Джон стоял как раз между ним и дверью. Да и вряд ли Жёлтый был способен двигаться быстрее пули в любом случае.

Джон подумал, что мог бы попробовать убедить его выкинуть нож. Или же просто отобрать бесполезную железку из рук и слегка приложить Жёлтого головой об стену. Но эти люди пришли сюда, чтобы его убить. Может, не сразу, может, не своими руками. И даже если сейчас оставить Жёлтого в живых, это будет лишь вопросом времени, когда работник картеля придёт за ним снова. Не было никакого смысла играть в гуманизм. Джон поднял пистолет и плавно утопил спусковой крючок.

Уже собираясь уходить, Джон заметил клочок бумаги, валявшийся возле цепи. Ещё до того, как он поднял листок с пола, он узнал в нём схему с магнитными замками, которую разглядывал Коротышка, и сразу понял причину своего внезапного освобождения. Коротышка просто держал схему вверх ногами и перепутал замок, открывавший кандалы ног, с общим, открывавшим сразу всё. Конечно, ему безумно повезло, что за ним послали именно этих ребят, но выглядело это чистой воды оскорблением.

Глава 19. Эмилия

В этот раз кошмар про вулкан оказался непривычно коротким и, может, как раз поэтому – даже более страшным. Эмилия проснулась ещё до того, как услышала жуткие, агонизирующие крики умирающих вокруг людей. Может, её разбудило то самое физиологичное ощущение, словно через её тело прокатывается волна электрического тока; во сне оно показалось ей особенно сильным. А ещё было непривычно жарко, словно она и правда находилась недалеко от кипящей лавы.

Эмилия отбросила одеяло и села на кровати, провела ладонью по простыне. Хлопковая ткань была непривычно тёплой, словно по ней только что прошлись утюгом. Эмилия лишь пожала плечами. Не самая странная вещь, происходившая с ней за последнее время. К тому же, может, у них тут кровать с подогревом – кто их знает?

Она уже собиралась выйти из комнаты и дёрнула дверную ручку, но дверь оказалась заперта. И лишь тогда Эмилия вспомнила, что сама её и закрыла. Осознав, что придётся одеваться в «парадное» просто для того, чтобы сделать себе завтрак, она недовольно хмыкнула. Эмилия натянула шорты и футболку, а раз уж всё так строго – заодно и кроссовки. Щёлкнула дверным замком и выпустила себя из добровольного заточения.

Переодевание оказалось не то чтобы напрасным, но прямо сейчас Мартина дома не оказалось. На кухне она нашла записку: «Уехал по делам, вернусь к одиннадцати. Предлагаю позавтракать вместе, где-нибудь в городе». До одиннадцати оставалось ещё полчаса, в желудке у Эмилии урчало, но она решила, что пока перебьётся кофе.

С большой чашкой капучино она отправилась в гостиную, предвкушая, как сейчас «разбудит» компьютер, залезет в интернет, почитает новости и проверит аккаунты в соцсетях. Или нет – сначала проверит аккаунты, а потом почитает новости. Впрочем, даже не дойдя до гостиной, она осознала несбыточность своего плана. А заодно вспомнила и про всё остальное. Настроение у неё подупало, но всё ещё оставалось приподнятым. В конце концов, Реза хоть и был в больнице, но шёл на поправку. А Мартин хоть и мутный тип, но хотя бы ориентируется на местности и не даст Эмилии помереть с голоду.

Эмилия отхлебнула кофе и вдруг услышала громкий мелодичный звук, заставивший её подпрыгнуть. Экран местного смартфона засветился, и она увидела превью пришедшего сообщения. Тут же подхватив и разблокировав телефон, она открыла мессенджер.

«Эмилия? Это Реза».

Эмилия шумно выдохнула от облегчения и привычно застучала пальцами по экрану.

«Ты как? Доктор сказал, что ты в порядке, но у тебя что-то вроде переутомления. Что вообще случилось? Тут ещё Мартин объявился. Типа дядя твой. Смайлик».

Эмилия отправила сообщение и спустя секунду получила ответ.

«Беги».

С полминуты она смотрела в экран телефона, пытаясь осознать прочитанное. Потом отбарабанила самый содержательный вопрос, на который была способна.

«Что?!»

Ответом ей стало настолько же содержательное сообщение от Резы.

«Беги оттуда».

На удивление, Эмилия не почувствовала ни страха, ни даже тревоги – только злость. Она уже собиралась уточнить у Резы, что тот имеет в виду, используя не самые тактичные выражения, но как раз в этот момент щёлкнул замок в прихожей, а ещё через пару секунд входная дверь хлопнула и послышались шаги.

Эмилия быстро заблокировала и отложила телефон, запоздало подумав, что, может быть, стоило стереть сообщения. Теперь на эту тему беспокоиться было поздно. В гостиную вошёл Мартин, сжимая в руках бумажный пакет, из которого приятно пахло свежей выпечкой. Выглядел он серьёзным и озабоченным, но, посмотрев на девушку, широко и дружелюбно улыбнулся.

– Эмилия! Как выспалась?

– Хорошо, спасибо. Я бы перекусила чего-нибудь.

– Конечно! – Мартин с готовностью продемонстрировал ей пакет. – Я как раз круассаны купил. Наисвежайшие!

– А в записке вы написали, что мы где-нибудь в городе поедим.

Энтузиазм Мартина как-то сразу поугас.

– Да… но я подумал, что ты уже голодная и пока мы найдём что-то подходящее…

– Я непритязательная, – сообщила ему Эмилия, которая могла из любого душу вынуть, часами выбирая кафе для завтрака. – Просто уже настроилась.

Мартина её настрой заметно огорчил, но он сам упомянул завтрак в кафе и теперь не знал, как пойти на попятную. Демонстративно наклонив лицо над пакетом, он шумно втянул ноздрями воздух.

– Какой запах! Не передумаешь? Остынут ведь – будут уже не такие вкусные.

Эмилия вполне искренне сделала скорбное лицо и покачала головой – мол, не передумает. Мартин вздохнул, небрежно бросил пакет прямо на стол в гостиной, и они отправились к выходу.

Эмилия морально приготовилась к долгой прогулке и поиску подходящего заведения, но ресторан они нашли сразу. Точнее говоря, Мартин просто отвёл её в кафе через дорогу от здания. После небоскрёбов из стекла и бетона интерьер относительно небольшого кафе удивил её резким, хоть и приятным контрастом.

Замысловатая деревянная мебель и настенные светильники вызвали у Эмилии ощущение, что она переместилась не только в пространстве, но и во времени – куда-нибудь в девятнадцатый век. Обилие старых фотографий на стенах придавало ресторану некое сходство с пабом, компенсируя его лёгкую пафосность и добавляя уюта.

Впрочем, насладиться интерьером у Эмилии всё равно не вышло. Они быстро прошли его насквозь и вышли на маленькую, утопающую в зелени веранду. Выглядела она незатейливо по сравнению с залом, но в такое тёплое солнечное утро казалась более удачным выбором, чем пусть и уютное, но душноватое помещение.

Столиков было всего четыре, и за одним из них сидела пожилая пара, неторопливо уничтожавшая какие-то десерты. Эмилия полистала меню и по совету Мартина выбрала что-то вроде блинчиков со сладкой начинкой. Ей показалось, что за всё время её путешествий это был первый раз, когда она могла рассчитывать на хороший вкусный завтрак в приятном месте. А заодно – первый раз, когда ей было совершенно всё равно, что окажется у неё на тарелке.

Все её размышления сейчас занимали сообщения Резы. Что значит «беги»? От кого? Куда? От такой неопределённости она начинала чувствовать себя подавленной и растерянной. А хуже всего было то, что она не понимала, кому теперь стоит доверять.

Интуитивно она больше верила Резе – хотя бы потому, что провела с ним намного больше времени. Но если подумать, она его совершенно не знала. Лучшим вариантом было бы плюнуть на всё и вернуться домой, но через искусственный портал ей самой не пройти, а «естественным образом» она уже попыталась. От воспоминания об этом у Эмилии опять пробежал холодок по спине.

А вот Мартин явно находился в прекрасном расположении духа. Каких-то полчаса назад он откровенно искал повод, чтобы не выходить из квартиры, но сейчас очевидно наслаждался тёплым солнечным утром и предстоящим завтраком. Он даже начал было флиртовать с официанткой, пока не поймал взгляд Эмилии. Посмотрела она не осуждающе, а скорее заинтересованно – ей было любопытно, как далеко он зайдёт. Мартин, однако, энтузиазм под этим взглядом подрастерял.

Мартин болтал не останавливаясь, но большую часть того, что он говорил, Эмилия пропускала мимо ушей. Поскольку она сейчас ни на грош не доверяла этому дряхло-молодому человеку, ей было неинтересно всё, что он рассказывал. Она просто не понимала, что из этого правда, и ей уже мерещился обман даже в разговорах о погоде. Эмилия понимала, что очень скоро они перейдут на более серьёзные темы, и ей было противно от одной мысли, что она получит очередную порцию лапши на свои не особо-то подготовленные к такому уши.

– Тебя что-то беспокоит? – неожиданный вопрос Мартина вырвал её из раздумий.

К счастью, как раз в этот момент им принесли заказ, и пока официантка расставляла блюда и напитки на столе, Эмилия успела сориентироваться с ответом.

– Нет, вроде. Мне кажется, я всё-таки не выспалась.

Мартин с готовностью кивнул.

– Конечно! Мы же из госпиталя только ночью вернулись. А ты ещё наверняка и заснула не сразу из-за такого стресса.

– Не сразу, – охотно согласилась Эмилия, вспомнив, как едва доползла до кровати.

Она отрезала ножом кусочек блинчика и отправила его в рот. Из всего, что ей приходилось пробовать до сих пор, вкус этого блюда оказался наиболее близок к привычной ей «земной» еде. Он так сильно напомнил ей обыкновенные кафешные блинчики с клубничным вареньем, что у неё навернулись слёзы. Лишь в этот момент она поняла, как успела соскучиться по дому. Даже не по своей квартире или городу, а просто по привычной обыденной жизни с её понятными и скучными правилами.

Из болтовни Мартина Эмилия поняла, что город, в котором они находились, назывался Саранчуша. В другой раз такое название показалось бы ей забавным, но сейчас она пребывала не в самом смешливом настроении. Тем более что в России тоже были города со странными названиями, не говоря уже о деревнях.

Эмилия доела блинчики и с сожалением отставила пустую тарелку. Хотя еда была вкусной, разочарование вызвало не то, что она закончилась, а то, что вместе с ней закончился и повод откладывать разговор на серьёзные темы.

Увидев, что Эмилия расправилась с завтраком, Мартин отложил остатки своего сэндвича на тарелку и откинулся на спинку стула. Лицо его приобрело серьёзное выражение, показавшееся, впрочем, Эмилии несколько наигранным.

– Ну что ж, всегда приятно поговорить о погоде с красивой девушкой, – Эмилия внутренне икнула от такого комплимента. – Но наверняка у тебя есть масса вопросов. Наверняка даже больше, чем у меня ответов, но… обещаю чистосердечно и без утайки рассказать всё, о чём знаю.

Вопросов у Эмилии действительно накопилось с вагон и тележку – покрупнее вагона, – но все они были какими-то общими. Она опасалась, что Мартин, отвечая на вопросы без конкретики, просто «нальёт воды», запутав её ещё больше. И тут ей неожиданно пришёл в голову вполне определённый вопрос, который в другой раз она сочла бы нетактичным. Сегодня, однако, на тактичность ей было почти наплевать.

– А как так вышло, что вы настолько быстро постарели?

Эмилия ожидала, что вопрос может Мартину не понравиться, но его реакция превзошла все её ожидания. Всё его дружелюбие как ветром сдуло. Губы сложились в тонкую неровную нить, а лицо сначала чуть побледнело, а потом прямо на глазах стало багроветь. Но больше всего Эмилию испугало выражение его глаз. Мартин посмотрел на неё взглядом, сродни которому она удостоилась совсем недавно, хотя и не смогла сразу вспомнить, где это случилось. Зато она сразу вспомнила липкое ощущение страха и непонимания от лютой ненависти, адресованной лично ей. В каком бы настроении она ни была, она моментально пожалела о своём вопросе.

Мартин же сделал видимое усилие, пытаясь справиться со своими эмоциями. До конца, однако, ему это так и не удалось. Он опустил глаза, уставившись на собственные руки, и у Эмилии возникло ощущение, что он сделал это лишь потому, что прочитал на её лице реакцию на свой взгляд. Она хотела как-то извиниться, но не могла подобрать правильные слова. Что важнее, она и сама толком не понимала, за что именно ей захотелось извиниться и почему. Похоже, с Мартином произошла какая-то трагедия, но ведь не Эмилия же его состарила, в конце концов?

– Честно говоря, – в конце концов выдавил из себя Мартин, – я… немного удивлён, что именно это заинтересовало тебя в первую очередь.

– Я честно не хотела… – начала было оправдываться Эмилия, но Мартин жестом попросил её остановиться.

– Не ожидал. Но я пообещал тебе честно ответить на все вопросы – и я отвечу. Может, для тебя это неочевидно, но я – не странник.

Глядя, как брови Эмилии удивлённо взметнулись вверх, Мартин снисходительно улыбнулся.

– Да-да. Конечно, твоя способность уникальна, но и простые смертные, вроде меня, могут перемещаться между мирами. Не так свободно и не так красиво, но всё же.

Эмилия совершенно не чувствовала себя хоть как-то ущемлённой по этому поводу. Напротив, она была рада, что опыт путешествий может разделить кто-то ещё. К тому же, столкнувшись с искусственным порталом, она что-то такое и предполагала. Её даже удивляло, что таким порталом могли воспользоваться только странники. Зачем они тогда вообще нужны?

– Через искусственные порталы? – уточнила она на всякий случай.

– Да, но не всё так просто. Портал сам по себе – просто дырка в некое измерение, войдя в которое обычный человек повиснет в нём, как пылинка в вакууме. Навсегда.

Эмилия было представила себе эту картину, но, мысленно вздрогнув, поспешила отогнать видение подальше.

– Для полноценного перехода нужен поток энергии, способный добросить путешественника до другой такой же дырки. Даже просто открыть портал – удовольствие не из дешёвых, но чтобы создать такой поток, нужно чудовищное по человеческим меркам количество энергии.

– Много энергии – это же дорого, да? Наверное, для таких путешествий нужно не просто любопытство, а какая-нибудь серьёзная причина? – предположила Эмилия.

– Серьёзная – это не то слово!

Мартин смотрел на неё с какой-то странной смесью торжества и надежды, и Эмилия вдруг поняла, что он ждёт от неё вопрос. Тот самый, очевидный. Какая же это суперпричина? И, видимо, именно этот вопрос он ждал от неё с самого начала. Только вот спрашивать у Мартина что-либо, к чему он так хорошо подготовился, никакого желания у неё не было. Немного подождав и видя, что вопроса не последует, Мартин криво улыбнулся.

– Да… Так вот, про старение. Как ты наверняка помнишь, Пустыня находилась под куполом. Под искусственным куполом, который никуда тебя оттуда не выпускал. Купол этот поддерживал очень мощный источник энергии. И когда поток, который доставил меня в Пустыню, столкнулся с энергией, накопленной под куполом, произошло… давай назовём это побочным явлением, которого никто не ожидал. Особенно я.

– Мне очень жаль, что так случилось, – искренне сказала Эмилия. – А как вам удалось пробраться под купол?

– Вот этого я не смогу тебе объяснить, – Мартин виновато развёл руками. – Я сам так и не понял, хотя и получил подробное объяснение от инженера, который принимал непосредственное участие в постройке портала. Единственное, что я понял из его рассказа: купол был рассчитан на странников, и активный поток чужеродной ему энергии он просто не выдержал. Потому и развалился в итоге.

Тут у Эмилии вдруг щёлкнуло что-то в голове от озарившего её воспоминания. И прежде чем она подумала, не стоит ли придержать эту информацию при себе, эмоции вынесли её наружу.

– Так вы же просили моё согласие на то, чтобы разрушить купол, – вслух удивилась Эмилия.

– Да? – Мартин удивился ничуть не меньше. – То есть, конечно! Чтобы разрушить купол, требовалось больше энергии, чем на моё перемещение, и было бы глупо тратить её понапрасну.

Эмилии потребовалось недюжинное усилие, чтобы не назвать его вруном прямо в лицо.

– А что случилось с тем источником энергии, который поддерживал купол? Он всё ещё там?

– Нет. Он просто исчез.

Вроде у Эмилии не было причины не доверять этой части рассказа Мартина, но всё равно её не покидало ощущение, что он додумывает объяснения на ходу. А интуиция в таких вопросах подводила её крайне редко.

– Просто исчез? А что это хотя бы был за источник? Откуда он там вообще взялся?

– Никто не знает. Он появился тринадцать лет назад вместе с куполом. И вместе с ним исчез. Я понимаю твоё разочарование, но мы не так уж много знаем о вещах за границами наших миров. Даже странники, несмотря на свою уникальную способность, просто принимают множество странных вещей как данность. И я их… то есть вас совершенно в этом не виню. Если бы я стал размышлять на тему того, почему я шагнул в портал в шортах, а вышел в смокинге, я бы с ума сошёл.

– Да, кстати. Я ещё как-то могу принять историю с языками. Наверное, потому что знание языка – штука полностью ментальная. А тут – физический предмет и чёрт знает откуда. Неужели даже теорий никаких нет по этому поводу?

– О, теорий масса! – засмеялся Мартин. – И будь уверена, ни одна из них тебе не понравится. Например, есть те, кто верят, что ничего материального не существует в принципе, а все предметы быта – всего лишь абстракции, живущие в наших умах. Так что разум просто адаптируется под новую реальность, «наряжая» странников. Теория не без недостатков, но зато прекрасно объясняет, почему одежда странников в большинстве случаев соответствует и миру, и сезону, и даже моменту, в котором оказался путешественник. Например, вечернее платье на вечеринке или плащ в дождливую погоду.

– Пелевенщина какая-то, – в ужасе пробормотала себе под нос Эмилия.

– Что, прости?

– Что бы там ни объясняла эта теория, я лучше буду верить, что это такой небесный кутюрье смотрит на пробегающих туда-сюда странников и одевает их согласно актуальной моде.

– Конечно, – снова рассмеялся Мартин. – В этом и прелесть теорий по сравнению с фактами. Каждый волен выбирать ту, которая ему по душе.

– Так-то да… – протянула Эмилия. – Но странно, что всё непонятно до такой уж степени. То есть полностью. Вы же научились строить искусственные порталы – значит, учёные всё-таки разобрались, как это всё работает.

– Не совсем, – вздохнул Мартин. – Я бы даже сказал – совсем не разобрались. Предположение абсолютно логичное, но, увы, в корне неверное. Когда я сказал, что не понял объяснение инженера о том, как нам удалось пробраться под купол, я немного покривил душой. То есть объяснение я не понял – это факт. Но у меня возникло стойкое ощущение, что и сам инженер его не понимает.

– Как это? – удивилась Эмилия. – Он же сам и построил эту фиг… этот портал.

– Да. Но у человечества ни в одном известном из миров даже близко нет технологий, позволяющих создавать подобные вещи. В основе любого искусственного портала, сделанного людьми, лежит артефакт. Это такое общее, прижившееся название странной непонятной штуки, доставшейся нам от давно исчезнувшей цивилизации, которую условно обозвали Древними.

– Ого. А много чего известно про этих Древних?

– Толком – вообще ничего, – грустно признался Мартин. – Нет даже уверенности, что это была какая-то одна цивилизация, а не множество. Между теми же артефактами порой очень мало общего. Хотя одна общая черта есть у них у всех: это всегда очень мощный источник энергии. Энергии, которую мы, люди, воссоздать пока не в силах.

– Но учёные же их как-то используют. Значит, до какой-то степени они их изучили?

Мартин пренебрежительно хмыкнул.

– Примерно настолько же, до какой пару тысяч лет назад люди изучили воду. Поняли, что её можно хранить в глиняных сосудах и, если построить жёлоб правильной формы, она потечёт куда надо.

Эмилия вспомнила, что первые древние акведуки считались очень серьёзным достижением инженерной мысли, но спорить с Мартином не стала. К тому же сейчас её интересовали не научные теории, а суровая реальность. А если говорить ещё точнее – она пыталась понять, от кого ей всё-таки надо бежать. И насколько быстро.

– А вы знаете, почему Вазир пытается спасти Исток?.. Вы же знаете Вазира? И про Исток? Вряд ли так уж всё совпало.

– Конечно, я знаю Вазира. И, разумеется, про Исток тоже знаю. Поэтому мы с тобой и встретились. Но я думал, что Вазир рассказал тебе и остальным про свои мотивы.

– Не совсем, – уклончиво ответила Эмилия. – Он сказал, что считает это своим долгом.

– А ты считаешь это неубедительной причиной? – насмешливо поинтересовался Мартин.

Эмилия почувствовала себя неуютно. Откровенничать с Мартином ей не хотелось, но врать она не умела, да и не особо понимала, зачем тут что-то выдумывать.

– Просто… Вазир же политик. А я привыкла, что причины, озвученные политиками, и реальность могут очень сильно различаться.

Мартин заметно погрустнел.

– Вот зря ты так. То есть я тебя очень хорошо понимаю, и люди в политику идут действительно… разные. Но Вазир, поверь мне, является исключением. Ему действительно не всё равно, что станет с этими людьми. Он и в политику пошёл лишь потому, что хотел помогать людям. Но… как ни странно, ты права в одном: свои причины вмешаться в судьбу Истока у него действительно есть.

После такого вступления последняя фраза прозвучала для Эмилии совершенно неожиданно. Но ещё более неожиданной для неё оказалась следующая фраза Мартина.

– Вазир же родился в Истоке и прожил там лет до двадцати. Так что это фактически его родина.

– Но… Вазир же…

– Не странник, – с готовностью подтвердил Мартин. – Но, как ты теперь знаешь, между мирами путешествуют не только странники. Правда, тут ещё сыграла роль особенность этого конкретного мира. Его ещё называют Созвездием.

– Я помню. С порталом в один конец.

– Ну… конца там два, как у любого перехода. Но в обратную сторону лучше не соваться – это факт.

– Но по этому переходу всё равно же могут путешествовать только странники?

Мартин вздохнул, словно в десятый раз объяснял пятикласснику таблицу умножения.

– Искусственные порталы, помнишь? Просто из-за особенностей этих миров такой портал там было построить намного проще. Собственно, Исток и был первым миром, где изобрели искусственный портал.

– Ого. Так Вазир был причастен к этому изобретению?

– И да и нет. На самом деле прототип был построен ещё до рождения Вазира. Но впоследствии Вазир оказал серьёзное влияние на развитие этой технологии.

– Интересно. Но почему Вазир покинул Исток? Это же как эмиграция.

– Ну да, – согласился Мартин. – Она и есть. Честно говоря, я никогда в этот вопрос не углублялся, но, зная Вазира, могу предположить, что изначально им двигало банальное любопытство, а уже потом он, вероятно, нашёл для себя какие-то иные возможности, которых на родине у него не было.

– Интересно, как он язык выучил. На начальном уровне заниматься с носителем, не знающим язык ученика, очень тяжело.

– Это из личного опыта? – усмехнулся Мартин. – Думаю, учить так язык непросто, да. Но трудности Вазира никогда не останавливали.

Эмилия уже собиралась сказать, что очень за него рада, но поняла, что без слышимого сарказма произнести это не сможет. Она перебирала в уме вопросы, размышляя, какой из них можно задать Мартину, но и сама отлично понимала, что просто оттягивает тот момент, когда придётся задать тот самый вопрос, который беспокоил её по-настоящему. Впрочем, язык Эмилии словно решил избавить её от вереницы тревог и сомнений и предал её же собственный мозг, полностью завладев речевым аппаратом.

– И что мы будем делать дальше? Что теперь?

– Я полагаю, что мы пойдём по плану, – теперь голос Мартина звучал спокойно и уверенно. – Получим ключ, зашитый в телефоне Принца, и через его частный портал попадём в мир, откуда ты сможешь переместиться в Лиман. В идеале – вместе с Резой, но если с этим будут проблемы, тебе придётся отправиться одной.

– Одной? – Эмилия и сама услышала нотки страха, сквозившие в её голосе.

– Не беспокойся об этом. Пройдёшь через искусственный портал, а оттуда попасть в Лиман ты можешь в любой удобный для тебя момент.

– А что это за мир? Тот, в который я должна попасть отсюда?

– Странники называют его Океаном. Думаю, просто потому, что сам портал находится на станции, полностью окружённой водой. И исследовать мир за пределами станции никто не пробовал.

– Почему? Неужели это настолько неинтересный мир?

– Скорее, недружелюбный. Вода вокруг и бесконечные ливни. Каких-то лодок на станции нет, а отправляться не пойми на чём, непонятно куда и зачем, в непрекращающийся шторм ни у кого желания не возникает. А если у кого-то оно и было, то неудивительно, что мы про это ничего не знаем.

Обычно Эмилии нравился чёрный юмор, но в этот раз она шутку не оценила.

– Станция, кстати, полностью автоматизирована. Вряд ли ты кого-то там встретишь. Ещё никто из местных обитателей странникам на глаза не попадался. Возможно, они вообще там не появляются.

– Значит, могу повстречать кого-то из странников?

– Теоретически, – пожал плечами Мартин. – Но вероятность очень низкая. Вас и так не то чтобы очень много, странники и в более популярных хабах крайне редко пересекаются. А из Океана можно попасть только в Лиман.

– Да, я помню. Странники этот мир не особо любят.

– Не то слово, – усмехнулся Мартин. – Насколько я знаю, Лиман – единственный мир, в котором существует государственная служба безопасности, занимающаяся исключительно странниками. Нужно быть на всю голову отбитым туристом, чтобы выбрать такое чудесное место для путешествия.

– Мотивирует, – с неудовольствием произнесла Эмилия.

Она рассчитывала сказать это с сарказмом, но тревоги в её голосе оказалось куда больше. Мартин же лишь небрежно махнул рукой.

– Не беспокойся, тебя это всё не коснётся. В Лимане тебя встретят.

Эмилия серьёзно сомневалась в отсутствии для неё поводов для беспокойства. И, возможно, сам факт того, что кто-то её там уже поджидает, таким поводом и был. Не говоря уже о том, что она до сих пор не понимала конечной цели этого путешествия. Ну доберётся она до Лимана – и что? Даже если она столкнётся лоб в лоб с этим самым террористом, что она ему сделает? Прочтёт лекцию о гуманизме? О вреде путешествий против энергетического потока? Однако Эмилия понимала, что все эти вопросы Мартину задавать совершенно бессмысленно. В лучшем случае он одарит её очередной пламенной речью про миссию и про то, какая она особенная.

– И когда мне надо туда выдвигаться?

– Как только мы получим расшифрованный ключ.

– Но нам же для этого нужен Реза?

– Надеюсь, что нет. Реза написал программу-взломщик, я уже натравил её на телефон. Так что если всё пойдёт по плану, программа справится сама.

«Надеюсь, что не справится», – подумала про себя Эмилия. Перспектива путешествовать одной ей совершенно не нравилась.

– И раз уж мы про это вспомнили, – с наигранным энтузиазмом почти пропел Мартин, – пора домой. Проверить, так сказать, входящие.

Они уже почти дошли до выхода из ресторана, когда внимание Эмилии вдруг привлекла фотография на стене. Она была небольшая, чуть больше ладони, и было даже странно, что её взгляд успел зацепиться за одну картинку среди многих. Она подошла ближе, и с каждой секундой, которую рассматривала этот глянцевый клочок бумаги, удивление её только росло.

– Что-то интересное? – услышала она за спиной голос Мартина. – Ты как будто привидение увидела.

Она не отреагировала, и Мартин повторил вопрос.

– Это кто? – наконец выдавила из себя Эмилия и ткнула в фотографию пальцем.

– Эм… – теперь в голосе Мартина послышалось настоящее беспокойство. – Ты когда-нибудь слышала историю про человека, которого называют Отшельником? Владелец этого заведения на голубом глазу утверждает, что на этой фотографии он и есть. Так сказать, легенда про легенду. Видела его где-нибудь?

– Нет, – искренне ответила Эмилия. – Пойдёмте отсюда.

Мартин посмотрел на неё с подозрением, но от новых вопросов воздержался. А Эмилия не без труда отвернулась от фотографии, с которой на неё смотрел чёрный мужчина лет пятидесяти с пышной, но совершенно седой шевелюрой. Она и правда видела его впервые в жизни – иначе бы наверняка запомнила, если и не струившийся рваным ручейком шрам на левом виске, то уж точно ярко-бирюзовый глаз, сиявший в противовес потускневшему правому карему. Зато наглую пушистую мордочку бело-рыжего кота, сидящего у него на руках, она бы узнала из тысячи похожих. Как и надетый на него кожаный красный ошейник.

Глава 20. Амир

Амир покачивал пальцами стакан, стоящий на барной стойке, и на полном серьёзе размышлял, выпить его содержимое или нет. Он поставил стакан на ребро, любуясь, как лёд съезжает к стенке, создавая на поверхности напитка лёгкое волнение. Бармен смотрел на его игры с явным неодобрением, но Амиру было наплевать. Ему нередко было наплевать на всех барменов, вместе взятых, но этот раз был особенным: Амир впервые высказывал такое отношение, будучи совершенно трезвым. Да и в бар он пришёл не потому, что хотел выпить, а просто потому, что не имел представления, куда бы ещё пойти.

Решение оказалось не таким уж неправильным. Оставаться наедине с собой он попросту боялся – слишком много всего лезло в голову. Видеться с друзьями в таком настроении не хотелось. Рассказать, что с ним творится, Амир всё равно бы не смог, а сублимация общения сделала бы всё ещё хуже – это он знал из личного опыта. В баре же были люди, и их спонсируемое алкоголем веселье создавало фон, вполне приемлемый для существования.

Что было для него новым, так это нежелание нырять в омут изменённого алкалоидами сознания. С одной стороны, он боялся, не вынырнет ли из этого омута что-нибудь ещё не до конца им осмысленное. С другой – не хотел терять способность рассуждать ясно и последовательно, даже если эта осмысленность не приносила никакого толка. Ещё с минуту Амир любовался напитком и тающим льдом, а потом отставил виски в сторону.

Он глазом не успел моргнуть, как чья-то рука подхватила стакан и, спустя три секунды, вернула его на стойку пустым. Обескураженный Амир посмотрел на бармена, но тот застыл в не меньшем удивлении и едва не перелил пиво, наполняя очередной бокал. Рука же наглеца непринуждённо опустилась на плечо Амира, и низкий, хорошо поставленный голос скомандовал бармену:

– Ещё два, пожалуйста.

Амир узнал бы этот голос из тысячи, и хотя минуту назад он был уверен, что не хотел бы видеть никого из знакомых, моментально изменил своё мнение на противоположное.

– Алекс!

После коротких дружеских объятий Алекс забрался на соседний стул.

– Какими судьбами в Тиночлане?

Этот простой и логичный вопрос быстро вернул Амира на землю. Серьёзно, какого чёрта он здесь делает?

– Решил прошвырнуться сюда из Клемоны, давно не был.

– Из Клемоны? – Алекс хитро подмигнул Амиру. – Опять во все тяжкие?

– Да ни в коем разе. Я так… знакомому надо было помочь.

– Как помощь прошла?

Алекс принял вздох Амира за ответ и перешёл к следующему вопросу.

– А чё в Тиночлан? Ты же всегда его недолюбливал. Говорил, что тут жарко.

– Ты же меня знаешь, – усмехнулся Амир. – В Тиночлане мне жарко, в Ледаре мне холодно, в Некмэре мне мокро. Зато здесь виски качественный.

– Ты такие вещи лучше шёпотом говори, – посоветовал Алекс. – Это же надо – наведаться сюда даже не за текилой, а за вискарём. Тебя не только местные не поймут, но и… все остальные. Виски, кстати, и в Некмэре очень даже ничего. Не проще было домой из Клемоны метнуться?

От этого вопроса Амиру взгрустнулось ещё сильнее. Настолько, что уже не раздумывая он опрокинул только что поставленный барменом виски в рот. Сам себя он спрашивал об этом уже не единожды, но внятного ответа так и не нашёл. Тиночлан был курортным городом, и многие странники часто сюда наведывались – отдохнуть на пляже неделю-другую. Кто-то и вовсе оставался зимовать, пока «дома» бушевали метели.

Конечно, такую популярность определял не только климат – курорты можно было найти почти в любом мире. Но в большинстве миров жизнь странникам серьёзно осложняла нехватка местных документов. А если оставаться где-то на долгий срок, то нужна ещё и работа. Здесь же, благодаря повсеместной мелкой коррупции и южному пофигизму, со всем этим было куда как проще.

Однако жару Амир действительно не любил, как и текилу. Самому себе этот свой внезапный визит он объяснял тем, что устал от Некмэра и после всего случившегося хотел бы сменить обстановку и хоть как-то развеяться. О том, почему он для этого выбрал мир, который находился ещё на один шаг ближе к Лиману, Амир старался не задумываться. Наверняка совпадение.

– Домой я всегда успею. Надо же иногда пейзаж менять перед глазами.

– Это да, – согласился Алекс и показал бармену два пальца. Тот в ответ кивнул и взял с полки два чистых стакана. – Я и сам тут по той же причине.

– Да ну? – наигранно удивился Амир. – А кто говорил, что жить в Ледаре – это мечта и визуальный экстаз?

– Экстаз и есть. Если вид из окна моего кондоминиума распечатать и продавать здесь по десять центов за штуку, можно за год стать миллионером. Он идеален. Но у него есть один недостаток: он всегда одинаковый. Я, когда въехал, мог часами на террасе сидеть, просто любуясь пейзажем. Я серьёзно. И каждое утро, просыпаясь, первым делом шёл к окну – шторы отдёрнуть. Первую неделю и даже вторую, а потом… Красиво, да. Гора. И вчера она там была – такая же красивая. И сегодня. И завтра будет. Горы, они вообще навсегда. По сравнению с нами, конечно.

– Надоел тебе этот вид, в общем?

– Нисколько. Как может надоесть что-то идеальное? Просто он настолько впечатался мне в память, что теперь у меня даже нет необходимости выглядывать в окно. А раз эта картинка всё равно со мной – можно рвануть и в другое место. Какая разница?

Амира такая философия слегка обескуражила, но, может, Алексу так было удобнее. Каждый странник рано или поздно находил для себя повод двинуться дальше. При этом многие из них считали домом мир, в котором они провели лишь незначительную часть своей жизни.

– И какие планы? – Амир хитро подмигнул Алексу. – Останешься здесь на зимовку?

– Отличная шутка, – Алекс и правда слегка хохотнул: всё-таки зима в Ледаре длилась круглый год. – Не, пару недель погреюсь тут… после Ледара, потом куда-нибудь дальше двину. Но куда – пока не решил. Есть идеи?

– Откуда? – Амир пожал плечами. – Я для себя Некмэр выбрал, но для тебя же это не вариант?

– Не… Город красивый, но ты же знаешь, у меня другой профиль. Стекло, бетон, небоскрёбы, вонючий воздух и злые толпы. Вот это вот всё. Я слышал, Эос – не худшее место для жизни, правда, с документами там засада. Не был там?

Амир отрицательно покачал головой.

– Это хоть реальный мир? Я иногда слышу, что там побывал какой-то троюродный брат знакомого другого знакомого, но никогда не встречал странника, который бы туда действительно наведался.

– Да, есть такое, – согласился Алекс. – Я слышал, это потому, что в этот мир нет естественных порталов, только искусственные.

Амир картинно закатил глаза.

– Что такое? – с усмешкой поинтересовался Алекс. – Не веришь в искусственные порталы?

– Верю, – нехотя ответил Амир. – Никогда с ними не сталкивался, но слышу про них слишком часто, чтобы они оказались обыкновенной выдумкой. Не понимаю, какой в них смысл. Может, они упрощают логистику, но если спешить некуда, можно же всегда найти обходной путь, нет?

Алекс осушил свой стакан и тут же жестом попросил бармена повторить.

– Я в этом деле не эксперт, – признался он. – Могу лишь рассказать, что слышал. А слышал я, что искусственные порталы всегда ведут в миры, где естественных порталов просто нет.

– В смысле, нет? – удивился Амир. – А если я в таком мире попытаюсь войти в переход, что случится? Упрусь в невидимую стенку?

Алекс слегка занервничал и, похоже, уже жалел, что вообще поднял эту тему. Амир знал приятеля достаточно хорошо и не сомневался, что тот не пытается от него что-то скрыть, а просто не разбирается в сути вопроса и боится ляпнуть какую-нибудь глупость.

– Люди говорят, – неуверенно произнёс Алекс, – что войти не проблема. Выйти некуда.

Амир обдумал теорию и тут же вынес вердикт:

– Какая-то детская страшилка. Если выйти нельзя, то кто об этом рассказал?

– Это да, – согласно и как-то печально кивнул Алекс. – Здесь как-то не сходится.

– Зачем тебе этот Эос вообще сдался? Миров, вроде, и так хватает.

– Ну да, хватает, – с иронией ответил Алекс. – Только почему-то каждый странник в мире где-то на четвёртом-пятом успокаивается и начинает путешествовать по кругу. Или вообще перестаёт.

– Это как раз понятно, – Амир допил свой виски и тоже махнул бармену. – С годами новые территории осваивать всё трудней, да и смысла в этом всё меньше. Связей и денег в новом мире не будет, а вот шансов во что-нибудь неприятное вляпаться – вагон и тележка.

– О чём и речь, – подтвердил Алекс.

– Так и в Эосе у тебя те же самые проблемы будут. Разве нет?

– Не совсем, – уклончиво ответил Алекс. – То есть если бы я просто туда переехал, то да. Но поскольку естественных порталов там нет, то и опции такой тоже.

И тут Амиру пришла в голову вполне очевидная мысль, которая почему-то не посещала его раньше.

– У искусственного портала, наверное, есть владелец?

– Бинго! – без всякого энтузиазма подтвердил Алекс. – И этот владелец взимает плату за каждый переход, причём немаленькую.

– Интересно. То есть надо заплатить деньги за то, чтобы оказаться в мире без денег и связей и без возможности вернуться, не заплатив ещё раз? Звучит как настоящий шанс!

Увидев выражение лица Алекса, Амир тут же пожалел о своём сарказме.

– Извини, не удержался. Наверняка, раз ты такую возможность рассматриваешь, есть и позитивные моменты у такого предприятия.

– Позитивные моменты… – буркнул Алекс. – Я и сам понимаю, что идея какая-то мутная, но нормальные варианты где-то осесть я уже того… пролюбил.

– А Ледар? Всё-таки не в пейзаже дело?

– Да мёрзну я там, – под хмельную грусть признался Алекс. – К тому же с Иркой я разбежался.

– Эм… шустро вы.

– Кто бы говорил, – парировал Алекс. – У тебя самого когда последний раз отношения больше года длились?

– Смотря какие, – уклончиво ответил Амир. – Разбежались и разбежались, там бы и нашёл себе другую Ирку.

– Паспорт же мне через неё делали. Так я, когда в администрацию пришёл по новому месту жительства зарегистрироваться, меня оттуда прямиком в участок и отвезли.

– Ого. Так себе ситуация. И как ты выкрутился?

– Как-как… – ответил Алекс, разглядывая тающий в стакане лёд. – Подождал, пока они от камеры отойдут, и… вышел.

Амир так и застыл, не донеся стакан до губ.

– Ты прямо из закрытой камеры махнул сюда?

– А что ещё мне было делать? – Алекс всё так же разглядывал лёд в стакане. – Подождать, пока они меня на допрос потащат?

Чисто по-человечески Амир приятеля понимал, конечно, но негласно такое поведение среди странников не приветствовалось. В большинстве случаев участники такого «тайного исчезновения» сами старались всё замять по-тихому, но если история всё-таки получала огласку, могла начаться настоящая охота на ведьм. Не говоря уже о том, что сам странник, так изящно улизнувший из рук правосудия, полностью терял понимание, насколько для него безопасно возвращаться в этот мир.

Амир вздохнул скорее про себя, чем вслух, и всё-таки отпил из стакана. Читать Алексу лекцию о плохом поведении он всё равно не планировал: тот и сам наверняка понимал, что именно сделал неправильно. Его сейчас больше занимало то, что он не понимал мотивы приятеля к переезду непонятно куда и на каких условиях.

– Я тебя даже спрашивать не буду, откуда ты узнал про Эос и про этих… эмиграционных агентов. Но почему туда? У тебя же в том мире точно так же не будет ни денег, ни связей. Зато появится серьёзная проблема с тем, чтобы свалить оттуда. И насчёт оплаты их услуг я тоже не понимаю. Как? В какой валюте? И откуда у тебя эти деньги, если ты говоришь, что и в знакомых мирах устроиться не можешь?

С удивлением Амир отметил, что Алекс заметно нервничает.

– Нет у меня денег. Я на этот поход в бар сегодня еле заработал. Но эти… агенты, как ты их назвал, предлагают неплохие условия для старта. Я бы сказал – полный релокационный пакет. Документы, жильё и работу на первое время. В кредит, разумеется.

– Интересно, – Амиру действительно стало интересно. Но интерес этот был с уклоном в беспокойство. – И какие условия по кредиту? Отдавать душу маленькими кусочками?

Алекс неопределённо хмыкнул.

– Да кому она нужна, душонка моя? Вот в теле они бы, определённо, поковырялись.

– В смысле? – не понял Амир. – Ты на органы себя решил продать?

– В том смысле, что это организация, которая, среди прочего, изучает странников. Пытаются понять, что с нами происходит в момент перехода. Точнее – за доли секунды до него. Всё-таки в момент перехода мы уже тю-тю.

Виски вдруг показался Амиру неестественно горьким, а воздух в баре – слишком прохладным. Конечно, идея поизучать странников была не нова, но Амир слышал впервые, чтобы кто-то открыл для этого официальный набор подопытных свинок.

– Ты серьёзно? Прямо вот сам готов пойти и в это вписаться?

– А почему нет? – начал оправдываться Алекс. – Ну, интересно учёным, как мы шляемся через Вселенную. Нам же и самим иногда интересно, разве нет?

– Мне как-то нет, – излишне резко отчеканил Амир. – Все подобные эксперименты, о которых я слышал, сводились к тому, что странника пытались разобрать на запчасти. И иногда вполне успешно.

– Ну ты вспомнил. Сейчас же не пятнадцатый век. Там учёные… и, кстати, странники тоже. Мне все исследования расписали в деталях, они даже кровь на анализ не берут. Говорят, бессмысленно на таких микросекундах.

– Не знаю, Алекс. Странно это всё. Не подумай, что я тебя пытаюсь жизни учить или ещё что, но я бы сам в такое никогда не вписался.

– Конечно, нет, – грустно усмехнулся Алекс и наконец посмотрел в глаза Амиру. – У тебя в Некмэре бизнес, друзья. И ты на это долго и упорно работал, я знаю. А мне всегда казалось, что раз я могу в одно мгновение оказаться где-то на другом краю Вселенной, то можно каждый раз начинать жизнь заново. Пока молодой, как-то не думаешь, что если всегда начинать с нуля, то можно нулём и закончить.

– Так давай в Некмэр, – с энтузиазмом предложил Амир. – Я тебе релокационный пакет не хуже этих изучателей обеспечу. И без всяких опытов.

– Спасибо, Амир. Правда. Но я действительно не хочу осесть в Некмэре – не мой это город. Да и неправильно это. Чё я, взрослый дядька, под сорокет, буду на твоей шее своё счастье строить?

– А пойти к незнакомым людям, чтобы они на тебе эксперименты проводили, – это правильно?

– Может, и неправильно, – Алекс пожал плечами. – Зато честно.

И тут Амир вспомнил, что Алекс никогда не занимал у него денег и никогда не просил помощи, хотя наверняка не раз был в тяжёлой ситуации. В студенческие годы был даже эпизод, когда один их общий знакомый собрал компанию в баре, заранее предупредив, что, если кто-то на мели, он готов за них заплатить. Алекс весь вечер гулял «на свои», ещё и угощал Амира, и лишь спустя годы признался, что договорился со знакомым барменом: пить будет в долг, а потом отдаст. Убеждать его принять помощь казалось занятием бессмысленным.

– Если реально припрёт, я тебе свистну, – видя настроение приятеля, пообещал Алекс.

«Как ты только досвистишься из этого Эоса?» – подумал про себя Амир, но озвучивать эту мысль не стал. Алекс же благодарно кивнул. Несмотря на грустный тон беседы, он заметно повеселел. Может, потому что выговорился, может – благодаря изрядно выпитому. Скорее всего, по обеим причинам.

– Никого из наших не встречал недавно? – спросил он Амира.

Тот отрицательно покачал головой.

– Мне как-то не очень везёт на приятные встречи в последнее время, – признался он Алексу. – Всё больше наоборот.

– Ха! Давай, расскажи мне об этом. Я тут на днях в Клин наведался, старого знакомого проведать. Прикинь: сижу с ним в баре за чашкой чая, никого не трогаю. И тут смотрю – глаз у моего знакомого дёргаться начинает. Я обернулся, а за стойкой угадай кто? Тост!

– Кремер? – изменившимся голосом переспросил Амир.

– Он самый… Ты в порядке? Побледнел слегка. Пересекался с ним?

– Нет, слава богу, – Амир постарался придать голосу убедительности, и вроде у него получилось. – Просто слышал, что он опять в какую-то тёмную историю вляпался.

Алекс фыркнул.

– Да этих историй… каждый месяц новая. Уже не знаешь, чему верить… На улице вечер уже, попрохладней. Может, на веранду переберёмся? Накурено здесь.

Глава 21. Эмилия

– В смысле, одна?! – Эмилия чувствовала, что у неё начинается истерика. – Я не могу путешествовать одна. Я не умею!

Мартин вздохнул и попытался было положить свою ладонь на руку Эмилии, но та вовремя её отдёрнула. Мартин пожал плечами и откинулся на спинку стула.

– Эмилия, я понимаю, тебе страшно. Но бояться абсолютно нечего. Переместишься на пустую станцию, выспишься там. А как отдохнёшь – сразу отправишься в Лиман, где тебя встретят.

Слова Мартина успокоили Эмилию чуть меньше, чем никак.

– А что с Резой? Его же врачи собирались буквально на следующий день выписать!

– Передумали. На то они и врачи, чтобы перестраховываться.

– Может, можно на них как-то надавить? У себя дома я могла бы просто подписать отказ от ответственности и уйти.

– А ты сама уверена, что этого хочешь?

Эмилия была абсолютно уверена, но Мартин продолжил, не дожидаясь ответа.

– В обычной ситуации я был бы обеими руками за то, чтобы вытащить Резу с больничной койки. Погулял бы в парке – только бы на пользу пошло. Но переход, как ты и по себе знаешь, отнимает массу энергии. И я не уверен, что его жизненных сил хватит сейчас на новое путешествие.

Эмилия вспомнила бледное, как мел, лицо упавшего в обморок Резы, и на смену злости, замешанной на страхе, пришло чувство вины. Как она может быть такой эгоисткой? Что, если переход просто добьёт его окончательно?

– У вас же есть враги, да? И те террористы, которые хотят уничтожить Исток… Что я буду делать, если они встретят меня на станции? Да я вообще не понимаю, какой от меня толк, даже если я доберусь до Лимана!

Выговорившись, Эмилия почувствовала себя лучше, но вместе с тем ощутила какую-то беспомощность и незащищённость, словно разделась догола перед незнакомым человеком. Мартин посмотрел на неё долгим покровительственным взглядом, как на маленькую девочку, потом чуть наклонился вперёд.

– Эмилия…

– Ещё раз назовёте меня особенной, – с тихой угрозой перебила его девушка, – и будете спасать свой Исток без меня.

Глаза Мартина слегка округлились от удивления, и покровительственность из них тут же исчезла. Теперь он смотрел на Эмилию так, словно видел её впервые. И, судя по взгляду, эта новая Эмилия ему не особо нравилась. Он откинулся обратно на спинку стула и посмотрел в окно, то ли размышляя, то ли оттягивая момент продолжения нелёгкой беседы.

– Извини, я не хотел на тебя давить. Я понимаю, что не могу от тебя чего-то требовать, просто слишком многое поставлено на карту. Я сам, знаешь ли, когда во всё это вписывался, не предполагал, что за сутки постарею на двадцать лет.

– За сутки? – переспросила Эмилия. – Я думала, это произошло, когда вы находились в Пустыне.

– Так и было, – криво усмехнулся Мартин. – Ты же была в Пустыне за сутки до того, как мы встретились, помнишь? Но когда наши учёные открыли портал, тебя уже и след простыл. Проблема в том, что для того, чтобы открыть портал, нужно гораздо больше энергии, чем чтобы держать его открытым, и было принято решение попытаться тебя дождаться.

– Кем было принято? – на автомате поинтересовалась Эмилия.

– Какая разница – кем? Я с этим решением тогда согласился.

В голосе Мартина отчётливо прозвучало сожаление, а Эмилия ощутила новый прилив чувства вины. Она вспомнила, как моментально сбежала из Пустыни, поскольку ей почудилось какое-то движение. Точнее, не почудилось, как оказалось. Но, вспомнив этот эпизод, она вспомнила и кое-что другое. А именно – как Мартин старел прямо у неё на глазах.

Теперь ей казалось, что и в начале их встречи у него были неестественные морщинки вокруг глаз. Неестественные, поскольку в целом лицо выглядело молодым и гладким. Однако сейчас ей уже было трудно сказать, насколько верными сохранились её воспоминания. Впрочем, даже если он и провёл там сутки, она не сомневалась в том, что свои двадцать лет он тогда потерял лишь за десять минут их разговора.

Эмилия понимала, что Мартин ей врёт, но не могла представить даже в теории, какие мотивы у него могут для этого быть. А без этого понимания ей было страшно уличить его во лжи. Возможно, он просто боялся сказать что-то такое, что напугает саму Эмилию. Причём настолько, что она откажется от участия в их общей миссии. Такая версия казалась ей наиболее вероятной.

Однако если предположить, что её просто используют и зачем-то пытаются подтолкнуть к определённым действиям, то чего она сейчас добьётся откровенным противостоянием? В лучшем случае ей расскажут правду, которая её не обрадует. В худшем… Она всего лишь маленькая девочка в чужом, незнакомом мире, и даже то, что она странник, не давало ей сейчас никаких преимуществ: сбежать через озеро она бы точно не рискнула. Плана у Эмилии не было, но была идея, как она может из всего этого выпутаться.

– А со станции в Лиман тоже ведёт искусственный портал?

– Нет, – Мартин был немного удивлён этим вопросом. – Там обычный портал, через который может пройти любой странник.

– Это хорошо. Не придётся опять воровать ключи.

Мартин непонимающе посмотрел на Эмилию, но потом натянуто засмеялся.

***

Подземный гараж, в котором находились Эмилия и Мартин, не отличался бы от сотни других подземных парковок, примелькавшихся Эмилии, если бы не сами машины. Она и на Земле была не сильна в автомобильных брендах, а местные не знала в принципе, но и на глаз было видно, что средняя машина в гараже была примерно на уровне «Бентли».

Гараж принадлежал стодесятиэтажной башне в центре города, которая, в свою очередь, принадлежала принцу. Эмилия даже уточнила, не принадлежит ли башня королю, а принц там только обитает, но выяснилось, что нет: папа отжалел строение любимому сыну.

Припарковавшись на свободное, но явно чужое место, они сидели в машине Мартина прямо напротив частного лифта, ведущего в настолько же частный искусственный портал. Мартин достал из кармана брелок, похожий на брелок сигнализации от машины, и нажал на кнопку. Эмилия увидела, как на панели лифта коротко вспыхнула красная лампочка. Мартин нахмурился.

– Что-то не так? – спросила Эмилия. – Ключ не работает?

– Дело не в ключе, – лицо Мартина выражало злость и досаду одновременно. – Лифт заблокирован, хотя должен быть уже открыт.

Эмилия не поняла, что он имеет в виду, а уточнить не успела. В гараже появилась худощавая фигура в чёрном худи с накинутым капюшоном. Опознать человека в такой одежде было сложно, но, глядя на телосложение и манеру двигаться, Эмилия ни капли не сомневалась, что это принц собственной персоной.

– Что…

Начатую было фразу оборвал жест Мартина, то ли попросивший, то ли приказавший ей замолчать. Принц подошёл к лифту и приложил палец к сканеру, потом набрал какой-то код на панели, снова приложил палец, затем чуть наклонился и что-то сказал. Несколько секунд он ещё постоял возле лифта, словно о чём-то раздумывая, затем быстрой, но неуверенной походкой ушёл в том же направлении, откуда появился. Спустя ещё минуту Мартин снова нажал на брелок, и на панели лифта вспыхнула зелёная лампочка.

– Ок. Можем идти.

Мартин посмотрел на Эмилию, явно ожидая, что она выйдет из машины, но та продолжала сидеть на месте, не сводя с него глаз.

– Что-то не так? – сухо поинтересовался Мартин.

– Вы же сказали, что в телефоне принца зашит ключ от прохода к порталу.

Мартин поморщился, словно съел дольку лимона.

– Так и есть. В некотором роде.

– В некотором роде? – Эмилия слышала злость в своём голосе, но даже не пыталась сдерживаться. – И какого рода этот ключ, если принц появился здесь собственной персоной и сам открыл замок? А заодно и оделся так, чтобы его не узнали.

– Похоже, что в последнем он недостаточно постарался… – попытался пошутить Мартин, но, поймав взгляд Эмилии, осёкся и стёр улыбку со своего лица. – Эмилия… я и сам не в восторге от подобных способов, но не то чтобы у нас был какой-то выбор. Принц – человек своеобразный: доступ к порталу он бы нам не предоставил даже за деньги… тем более за деньги. А времени и ресурсов у нас не так много, чтобы настолько щепетильно выбирать методы.

Эмилия не ответила. Она и так чувствовала себя достаточно гадко, чтобы ещё выслушивать речи в духе «цель оправдывает средства». И чем бы ни был тот компромат, который заставил принца дать доступ к порталу, именно она была тем человеком, который эту информацию у него украл. Если бы Реза уже не лежал в больнице с переутомлением, возможно, он отправился бы туда сейчас, но уже в травматологию, после разговора с Эмилией. По крайней мере, сейчас это было её самой желанной фантазией.

Мартин вышел из машины и достал из багажника небольшой металлический чемодан. Объяснять, что в нём, он не стал, а просто направился к лифту. Эмилия ожидала, что они поедут вверх, но лифт отправился ещё глубже под землю – на минус четвёртый этаж, который располагался прямо под парковкой. Почему-то она была уверена, что увидит ещё одну небольшую пустую комнату с современным аскетичным дизайном, но распахнувшиеся двери лифта вновь развеяли её ожидания.

Даже небольшой, но просторный коридор, который вёл от лифта в зал (а это оказался именно зал), был украшен почти по-королевски. Пол был выложен белым мрамором, а стены украшали большие картины. Мартин шёл вперёд быстрым шагом и, не глядя по сторонам, так что Эмилия сразу поняла – насладиться живописью ей не удастся. Однако ближе к концу коридора её взгляд зацепился за картину, заставившую её остановиться.

Сначала Эмилии показалось, что это небольшая картина, просто наклеенная по центру большой рамы, но, подойдя ближе, она поняла, что полотно подходило как раз под размер багета – просто оно было чёрным. И лишь редкие светлые штрихи, имитирующие отблески света, давали понять, что чернота изображает тёмную воду.

В центре картины была изображена маленькая девочка. Эмилии всегда было сложно определить на глаз чей-то возраст, тем более ребёнка, и уж тем более нарисованного. Но если бы кто-то попросил её угадать, сколько девочке лет, она бы назвала цифру в районе четырёх. По тем же штрихам было понятно, что она находится уже довольно глубоко под водой, но её лицо было спокойным и безмятежным. И это было, мягко говоря, странно, потому что девочка горела. Небольшие всполохи красного пламени окружали всё её тело, становясь чуть ярче на ладонях.

Картина не была шедевром сама по себе – многие детали были лишь схематично обозначены. И всё-таки Эмилия не могла оторвать от неё глаз. Она ощущала бурлящую смесь непонятных, но сильных эмоций, и чем дольше смотрела на картину, тем сильнее эти эмоции подступали к горлу.

– Эмилия, мы не в картинной галерее. У нас нет на это времени.

Резкий раздражённый голос Мартина буквально выдернул Эмилию из непонятного транса. Постфактум её опять догнало ощущение слабых электрических волн, прокатывающихся по телу, но теперь это чувство быстро исчезло. Мысленно Эмилия пообещала себе не накручивать своё эмоциональное состояние, пока не пройдёт обследование у кардиолога.

– Вы знаете, что изображено на этой картине? – спросила она Мартина, даже не поворачиваясь.

– На этой? – голос Мартина звучал нетерпеливо, но уже не раздражённо. – На удивление, знаю. Так-то я не силён в живописи, а эта картина определённо не самое известное полотно. Но моя девушка… бывшая, включила её в свою дипломную работу. Я до сих пор помню все эти нудные рассказы про то, что и художник неизвестен, и сама картина – фиг знает откуда. Кстати, я плюс-минус уверен, что она должна сейчас висеть в одном из государственных музеев, так что это наверняка реплика.

Несмотря на слово «наверняка», последнюю фразу Мартин произнёс неуверенно.

– Картина называется «Валькирия» и посвящена какому-то чудовищному стихийному бедствию, унёсшему тысячи жизней… Почему вдруг именно эта мазня тебя так заинтересовала? Я хоть и профан в живописи, но вижу, что ничего особенного в этой картине нет. Даже в этом зале есть произведения поинтереснее. И нам действительно надо поторапливаться.

– Да, конечно, – машинально ответила Эмилия и, с трудом оторвав взгляд от чёрного полотна, поспешила вслед за Мартином.

Стены залитого приглушённым светом зала были обшиты камнем, похожим на малахит. Их тоже украшали картины, но это были уже не полотна, висящие в рамах, а абстрактная живопись, выполненная прямо на стенах. Пол зала почти весь состоял из тёмно-синего мрамора, но в самом его центре в плиты была врезана белая спираль, в центре которой светился синим круг примерно с метр диаметром. Когда Эмилия подошла ближе, она увидела, что это просто прозрачное стекло, под которым мягко переливались сотни светодиодов. Эмилии хватило одного взгляда, чтобы понять, что это не только элемент декора.

Под стеклом находился коричневый камень с неровными краями, словно его грубо отбили от крупной глыбы или скалы. Если бы Эмилия увидела такой камень на улице, она бы даже взгляд на нём не задержала. Трещинки и потёртости придавали ему довольно древний вид, но чем-то большим, чем обыкновенный булыжник, камень от этого не стал. Единственное, что показалось Эмилии забавным, – камень, вероятно, крепился на какую-то тонкую подставку снизу. Никаких других видимых креплений ей обнаружить не удалось, и от этого создавалось впечатление, будто обломок висит в воздухе.

– Это артефакт? – спросила она Мартина, не поворачивая головы.

– Под полом? – голос Мартина прозвучал немного удивлённо, словно он не ожидал, что Эмилия способна сложить два и два и получить четыре в сумме. – Да… это артефакт.

Эмилия повернулась и взглядом оценила металлический чемоданчик в руках Мартина. По размеру тот был чуть крупнее камня.

– Хотите прихватить его с собой? – небрежно поинтересовалась она.

На лице Мартина отразилось секундное замешательство, после чего он натянуто рассмеялся.

– Хотелось бы, конечно, штука редкая. Но это стекло мне и за год не вскрыть, даже с подходящим инструментом. Да и службу безопасности принца посадить себе на хвост я тоже не готов.

– А что тогда в чемодане?

– О, это очень интересный измерительный прибор, созданный недавно нашими учёными. Он должен замерить активность артефакта в момент перехода.

С этими словами Мартин поставил чемодан недалеко от круга.

– Не достанете его? – иронично спросила Эмилия, заранее догадываясь о возможном ответе.

– Нет необходимости, – заверил её Мартин. – Он уже активирован и работает. А делать умное лицо, глядя на все эти лампочки и экраны, мне не хочется. Боюсь, что буду выглядеть даже глупее, чем если признаюсь, что не понимаю, как эта штука работает.

– Понятно, – ответила Эмилия, которая понимала лишь то, что ей опять вешают лапшу на уши.

Мартин отправился в угол зала, где находилась система управления порталом. И если предыдущий портал контролировался небольшим терминалом, то здесь была замысловатая стойка, державшая шесть больших мониторов и стеклянную панель с сенсорной клавиатурой. Эмилия понятия не имела, необходимо ли это всё для функционирования устройства или такое обилие высокотехнологичных гаджетов диктовалось обыкновенным выпендрёжем. Однако признала про себя, что выглядела конструкция современно и красиво.

Мартин пробежался пальцами по клавиатуре, и зал наполнился низким ровным гулом. И без того неяркий свет стал ещё слабее. Мартин посмотрел на потускневшие лампы так, словно соседи включили громкую музыку в три часа ночи.

– Это потому, что надо много энергии? – сумничала Эмилия, но Мартин отрицательно помотал головой.

– Это было бы примерно как поставить дешёвое кресло в спортивный болид. Грошовая экономия – в ущерб комфорту. Проблема в том, что артефакт перед переходом нужно активировать. А он, хоть и является источником энергии сам по себе, в активированном виде начинает жрать энергию отовсюду, куда может дотянуться. И хотя эту энергию дают ему в избытке, упускать возможность прихватить её и из лампочек он тоже не хочет.

– Эм… То есть вы снабжаете источник энергии энергией?

– Весело, да? – улыбнулся Мартин. – Но если ему эту энергию не дать, он возьмёт ту, которую сможет.

– А если нечего будет брать?

– Так не бывает, – весёлая улыбка Мартина трансформировалась в грустную. – Всегда есть немножко энергии. Например, тепло человеческого тела или слабый электрический ток в нейронах мозга.

Когда Эмилия осознала сказанное, у неё холодок пробежал по спине.

– Я даже спрашивать не буду, как вы получили это знание.

Мартин пожал плечами.

– Почти все фундаментальные открытия, вроде давления под водой, приобретены человечеством… эмпирически. Любая техника безопасности так или иначе написана кровью.

– Я думала, что в наше время уже не так.

– Это если исследователь понимает, с чем имеет дело. К тому же артефакты древнее человечества, и это знание мы получили довольно давно… Кстати, о времени. Каждая секунда работы портала расходует количество энергии, достаточное, чтобы обеспечивать электричеством всю эту стодесятиэтажную башню в течение минуты.

– Я думала, что больше, честно говоря, – прокомментировала не слишком впечатлённая Эмилия.

– Это энергия, достаточная для переброски странника. С обычными людьми цифры совсем другие.

– То есть вы бы тоже могли махнуть в Океан? Теоретически?

Мартин непроизвольно хохотнул. Было видно, что эта идея его чем-то развеселила.

– Что ж… Сам портал достаточно мощный, чтобы меня перебросить. Но даже если бы я вдруг решил обесточить башню принца на месяц, у меня нет такой возможности – чисто технически.

«Оно и к лучшему», – подумала про себя Эмилия.

– Ок… Было очень приятно с тобой познакомиться, Эмилия. Хоть и при таких обстоятельствах. С другой стороны, в других обстоятельствах мы бы могли и не встретиться… В общем, удачно тебе добраться до Лимана, а там о тебе позаботятся.

– Надеюсь. Вам тоже спасибо, – не очень уверенно и непонятно за что поблагодарила она Мартина. – И вам удачи. До свидания… наверное.

Мартин в ответ помахал ей рукой, не выходя из-за мониторов, а Эмилия прикрыла глаза и приготовилась к переходу.

***

Эмилии было страшновато нырять в Озеро после последней попытки, но справиться с этим страхом оказалось намного легче, чем она думала. Почти сразу после того, как она начала «тонуть», Эмилия почувствовала портал и уже через пару секунд «вынырнула» на станции. Помещение, в котором она оказалась, выглядело просторным, хотя потолок нависал значительно ниже, чем в зале отправки; Эмилия даже ощутила секундный приступ клаустрофобии. К счастью, его у неё получилось просто «стряхнуть».

Несмотря на небольшие диванчики и книжные полки, комната не была похожа на обычное жильё. Одна из стен была выгнута, словно комната находилась внутри сферы. Как раз в этой стене располагалось единственное окно. Точнее, Эмилия предположила, что это окно. Оно было крупным, наподобие иллюминатора, но иллюминаторы обычно маленькие, а диаметр этого окна был больше метра. Вид за ним, однако, оставался загадкой, поскольку оно было закрыто чёрной непрозрачной шторкой из пластика или какого-то похожего материала.

Ей вдруг безумно захотелось посмотреть, как выглядит этот загадочный мир-океан, и она подошла ближе к стене. Если чёрный пластиковый круг и вправду был шторкой, то Эмилия понятия не имела, как её можно было бы открыть. Никаких ручек, впадин, выступов на ней видно не было. Каких-то кнопок поблизости – тоже. Она уже почти сдалась и собиралась отказаться от своей затеи, когда провела по шторке пальцами – лишь затем, чтобы попробовать материал на ощупь. С почти неслышным жужжанием шторка разъехалась на манер диафрагмы, открывая взгляду Эмилии вид на Океан.

До этого момента воображение Эмилии рисовало ей спокойную синюю гладь, простирающуюся до самого горизонта, с отражавшимися в ней лёгкими перистыми облаками. Хотя, если бы она чуть-чуть напрягла память, то вспомнила бы про бесконечный дождь, упомянутый Мартином. И, может, уже тогда бы передумала любоваться местным пейзажем.

Теперь же она не могла оторваться от вида огромных, высотой с двадцатиэтажные здания, волн, крушивших друг друга в серые пенистые брызги. Тёмно-серые тучи изрыгали потоки воды, словно там, внизу, её было недостаточно. Светлое пятно на небольшом участке неба выдавало светившее за тучами местное солнце. Солнце, лучи которого никогда не касались поверхности Океана.

Эмилия смотрела на эту бурлящую, чудовищную по силе стихию и не могла поверить, что станция, в которой она сейчас находилась, простояла тут так долго. Теперь ей казалось, что каждая следующая волна просто смоет её в глубокую воду, как шторм смыл бы жестяную банку, плюща и ломая её по дороге. И никто во всей Вселенной даже не заметит, как она растворится в мире, где человек не имел даже права на существование.

Эмилия пыталась справиться с нарастающей паникой и одновременно закрыть обратно оконную штору. Она стучала по стеклу, проводила пальцами по металлической раме, но бездушный механизм был глух к её отчаянию, и такой спасительный лист пластика не спешил отгородить её от водяного ада. С окном она так и не справилась, но нашла в себе силы отвернуться и почти выбежала из комнаты через открытую дверь.

Соседнее помещение оказалось абсолютно таким же, если не считать закрытого окна. Но как раз в таком отличии Эмилия сейчас больше всего и нуждалась. Она села на небольшой диванчик у стены, спиной к окну, и несколько минут просто сидела, приходя в себя, стараясь стереть из памяти картину бушующей стихии. Что ей в этом помогло, так это гробовая тишина, царившая на станции. Эмилия смогла успокоить себя мыслью, что с таким уровнем звукоизоляции и полным отсутствием каких-либо вибраций станция не являлась такой уж хлипкой жестяной постройкой, как ей показалось.

Эмилия осторожно, через дверной проём, заглянула в комнату, из которой так скоропостижно сбежала. Теперь ей было отчётливо видно, что наружная стена станции не только выгнута наружу, но и загибается полукругом. Похоже, станция действительно была сферой или её частью. С другой стороны, какую ещё конструкцию она могла бы иметь? Обтекаемая форма хоть как-то компенсировала удары воды.

Эмилия стала последовательно исследовать помещение, в котором оказалась, но пока не находила ничего для себя интересного. Немногочисленные книги, аккуратно расставленные на полках, оказались какими-то научными изданиями, в большинстве своём посвящёнными самому Океану. Поначалу перспектива узнать что-то об этом мире показалась ей привлекательной, но, полистав одну книгу, а за ней и вторую, она энтузиазм растеряла. Книги явно были написаны учёными и для учёных. Эмилия хоть и могла читать на языке, на котором они были написаны, один чёрт ничего не понимала.

Внезапно ей пришла в голову очевидная мысль. Мартин упомянул, что станция необитаема, и, похоже, так оно и было. Однако он также утверждал, что странники сюда раз за разом заглядывают. При этом там, где успела побывать Эмилия, никаких признаков запустения не то что не наблюдалось – напротив, всё выглядело слишком уж чисто и аккуратно.

Даже если в этом мире напрочь отсутствовала пыль, кто-то должен был разложить подушки на диванах, выглядевших так, словно их подготовили к фотосъёмке для мебельного каталога. Эмилия даже обернулась на диванчик, на котором недавно сидела сама, и увидела небрежно ею же откинутую подушку. То ли все странники такие чистоплотные и ответственные, то ли кто-то всё-таки наведывается сюда для уборки. Оба этих варианта показались Эмилии не слишком правдоподобными.

В соседней комнате оказалась небольшая кухня. При виде микроволновки и кофемашины у Эмилии непроизвольно заурчало в животе, но, заглянув последовательно в каждый шкафчик, ни еды, ни кофейных зёрен она не нашла. Разочарованная Эмилия покинула бесполезную для неё кухню и прошла в соседнюю комнату. Там-то её и ждал сюрприз.

На кофейном столике перед одним из диванов стояла наполовину пустая стеклянная бутылка с тёмной жидкостью, по виду напоминавшей колу или квакус. Эмилия машинально замерла и прислушалась, но не услышала ни звука. Возможно, напиток был забыт или просто брошен кем-то, кто уже покинул станцию.

Эмилия подошла к столу, взяла бутылку в руки и чуть взболтнула. Если напиток в ней и был когда-то газированным, он совершенно выдохся. Испытывая одновременно и облегчение, и лёгкое разочарование, она вернула бутылку на стол, но, поворачиваясь, задела его угол коленом. Бутылка качнулась и, прежде чем Эмилия успела среагировать, свалилась, покатившись по столу. Чертыхнувшись, она поймала бутылку до того, как та бы грохнулась на пол, но образовавшаяся на столе лужа уже вовсю стекала вниз.

Не переставая упрекать себя в небрежности и неловкости, Эмилия отправилась на кухню, надеясь найти там какую-нибудь тряпку. Пока она по новой хлопала дверцами шкафчиков, из комнаты раздался звук, заставивший её подпрыгнуть от неожиданности. Он напоминал что-то среднее между гулом и свистом, но показался вполне себе родным и знакомым. Звук пылесоса. На цыпочках Эмилия подошла к дверному проёму и осторожно заглянула внутрь.

У столика стояло нечто, больше всего напоминавшее огромного металлического краба. Членистые хромированные ноги быстро переступали с места на место, позволяя торчащему из корпуса короткому шлангу собирать разлившуюся жидкость. Ещё одной деталью, отличавшей робота от краба, оказались шестипалые манипуляторы, заменявшие неуклюжие клешни. Но они сейчас бездействовали. Только теперь Эмилия поняла истинное значение слов Мартина о том, что станция была полностью автоматизирована.

Она вошла в комнату маленькими шажками, ожидая, что робот как-то среагирует, но тот продолжал уборку, не обращая на неё никакого внимания. Уже меньше чем через минуту стол и пол были абсолютно чистыми, а под занавес манипулятор робота подхватил пустую бутылку и бросил её в открывшийся на его «панцире» контейнер. Всё так же не обращая никакого внимания на Эмилию, он шустро потрусил к проходу в соседнюю комнату.

– Извините! – окликнула его Эмилия, даже не надеясь на какую-то реакцию.

Но робот остановился и, стуча шестью ногами по полу, развернулся к ней. Она даже увидела, как в четырёх стеклянных окулярах, служивших ему глазами, чуть сузилась диафрагма, подстраиваясь под освещение. На этом всякое движение закончилось. Робот просто стоял, уставившись камерами на девушку, в ожидании, когда она соизволит объяснить, что ей вдруг от него понадобилось.

– Извините… – снова повторила Эмилия, сама не веря в собственную наглость. – А у вас есть тут кофе? Ну, кофейные зёрна? А то кофемашина есть, а кофе я не нашла…

Краб разглядывал её ещё секунду, словно тоже не мог поверить в наглость человеческой особи, потом молча развернулся и исчез в проходе.

– Ну, нет так нет, – вслух подвела итог Эмилия и села на диван.

Пока она размышляла, стоит ли исследовать станцию дальше, а если нет, то чем бы ей ещё заняться, робот появился снова. Он подошёл к её столику, его панцирь снова разъехался в стороны, а манипулятор выдернул оттуда небольшой чёрный пакет и положил его на столик. Робот уже добежал до дверного проёма, когда опомнившаяся Эмилия крикнула ему вслед «спасибо». Без всякой реакции краб исчез из вида.

Эмилия взяла пакет со стола. Он был чёрный, без всяких рисунков и надписей, но даже на ощупь было понятно, что внутри зёрна. Возможно, даже кофейные, как она и просила. Эмилия подскочила с дивана и быстро отправилась на кухню. С кофемашиной она справилась на удивление быстро.

Пластиковая прозрачная крышка определённо указывала на контейнер для кофе, кнопка включения оказалась на передней панели, а на сенсорном табло высветились иконки с напитками. Приятным сюрпризом оказались несколько капсул с сухим молоком, которые Эмилия обнаружила прямо в пакете с кофе. Капсула была шестигранной формы, что объясняло шестигранное отверстие возле кофейного контейнера. Каких-то других открывающихся частей на машине не было видно, но и портативной она не выглядела, так что Эмилия предположила, что подача воды и сброс мусора подключены стационарно.

Быстро и почти бесшумно она получила что-то похожее на привычный ей капучино и, довольная собой, отправилась обратно в комнату. Уже шагнув в дверной проём, она внезапно подумала о том, что, раз робот так быстро убрал за ней, когда она намусорила, бутылка с напитком должна была простоять на столе недолго. Может быть, совсем недолго. Эмилия ещё толком не успела осознать эту мысль, когда застыла на пороге, едва не выронив из рук чашку с кофе.

– Извини, я не хотела тебя напугать.

Посреди комнаты стояла девушка и разглядывала Эмилию с лёгкой смесью удивления и страха. Словно пушистую рыжую лисицу, внезапно вышедшую к ней из леса. Вроде и красиво, но и непонятно – мимо пройдёт или цапнет. Впрочем, у Эмилии тоже были смешанные чувства насчёт девушки.

На вид они были примерно одного возраста, но на этом сходство заканчивалось. Девушка была платиновой блондинкой с длинными, ниже плеч, волосами. В своём мире Эмилия бы добавила, что у неё были европейские черты лица и, скорее всего, она была бы уроженкой Скандинавии. Здесь же подобные ярлыки теряли всякий смысл.

– И ты извини, – ответила Эмилия первое, что пришло ей в голову. – Я твой напиток разлила.

Глаза блондинки сузились, и с некоторым опозданием Эмилия подумала, что такой ответ можно было расценить как акт агрессии. Она со страхом ждала реакции девушки, но та вдруг втянула носом воздух и уставилась на чашку в руках Эмилии.

– Это что у тебя, кофе? Ты зёрна с собой принесла?

– Нет… Я с собой ничего носить не умею, – зачем-то вдруг призналась Эмилия. – Спросила у краба… уборщика, то есть. Он и принёс.

Глаза у блондинки расширились и стали даже больше, чем до признания Эмилии насчёт разлитого напитка. Лицо её, однако, выражало откровенную досаду.

– Чёрт… Я тут, наверное, в тридцатый раз, но мне такой ход даже в голову никогда не приходил. Не возражаешь, я тоже кофе себе сделаю?

Эмилия отрицательно помотала головой. Блондинка прошла мимо неё и, уже оказавшись у Эмилии за спиной, небрежно бросила:

– Меня Нора зовут.

– А меня Эмилия, – поспешно ответила Эмилия в спину девушке. – Рада знакомству.

Она не была в этом уверена, но ей показалось, что блондинка едва заметно пожала плечами.

Эмилия прошла вслед за ней на кухню и наблюдала, как Нора достала из шкафчика чашку и начала возиться с кофемашиной.

– Там ещё молоко есть. Слева от контейнера…

– Я предпочитаю чёрный, – оборвала её блондинка, и Эмилию слегка покоробило столь грубое начало их общения.

Блондинка с видимым удовольствием сделала первый глоток кофе и, заметно повеселев, посмотрела на Эмилию.

– Как погода в Клине?

– Где? – не поняла Эмилия.

Нора нахмурилась.

– В Клине. Ты же попала сюда через Клин, разве нет?

– Не совсем, – неуверенно ответила Эмилия. – Из Эоса.

– Из Эоса? – Нора нахмурилась ещё больше. – Я думала, из Эоса сюда путешествует только принц.

– Так оно и есть… наверное. Я воспользовалась порталом принца. С его разрешения.

По Норе было видно, что всё услышанное ей не очень нравится, но, даже если и так, вслух она своё недовольство не высказала.

– В Эосе погода супер, кстати, – вставила Эмилия, надеясь разрядить обстановку.

– Я там никогда не была, – голос блондинки звучал как-то отстранённо, словно она думала о чём-то своём. – Пойдём, может, в комнату? Здесь всё равно сидеть негде.

Эмилия кивнула и пошла вслед за Норой. Находясь под впечатлением этой неожиданной встречи, она не сразу поняла, что Нора идёт не в ту комнату, откуда они пришли, а направо – туда, откуда Эмилия начала свой непродолжительный путь по станции. Туда, где она так неосторожно открыла окно в локальную действительность. Пока она думала, стоит ли предупредить об этом Нору, та сама увидела незашторенный иллюминатор и застыла как вкопанная. Потом повернулась к Эмилии.

– Не возражаешь, если я заслонку закрою? А то меня местный пейзаж как-то… не радует.

Не дожидаясь ответа Эмилии, Нора подошла к окну и провела ладонью по кругу прямо перед стеклом. Штора моментально закрылась, спрятав за собой Океан. Нора ещё какое-то время стояла, глядя на чёрную заслонку, и Эмилия снова почувствовала себя виноватой. На этот раз – за то, что заставила кого-то заглянуть туда, куда сама смотреть наотрез отказывалась.

– Каждый раз, когда я смотрю в эти окна, – Нора говорила медленно и словно даже не обращаясь к Эмилии, – я задаюсь вопросом: какого чёрта кто-то построил станцию в таком «чудесном» месте?

– Я думала о том же, – призналась Эмилия. – Но, наверное, это были какие-то учёные. Хотели исследовать этот мир.

– Точно, учёные, – усмехнулась Нора. – Сутулые дяденьки в очках и халатах, которые любят изобрести что-нибудь этакое. Ядерную бомбу, отравляющий газ или искусственный портал.

Эмилия, которая уже собиралась возразить, что далеко не все учёные плохо видят, не говоря уже про сутулость, едва не подавилась своим кофе, услышав такой ассоциативный ряд. Мало того что он красноречиво говорил об отношении Норы к искусственным порталам, так ещё и намекал на её отношение к самой Эмилии, которая воспользовалась этим научным достижением. Обычно Эмилия старалась не идти на конфликты, но сейчас решила этот момент для себя прояснить.

– Ты считаешь искусственные порталы чем-то плохим?

Блондинка в ответ фыркнула, словно Эмилия сморозила какую-то глупость, но всё же снизошла до объяснения.

– А что в них может быть хорошего? Мы и так можем путешествовать куда захотим. Да, существуют миры вроде Эоса, куда обычным способом не попасть, но ведь очевидно, что для этого есть какие-то причины. Зачем сверлить дырки в Мироздании, если оно против? Так можно и до ада досверлиться. Не думала об этом?

Эмилия не думала, но, подумав сейчас, решила, что подобного мнения не разделяет. Учёные и правда любили поиграть с вещами, которые они не до конца понимают, но ведь это и есть их работа. Не было бы этих игр – не было бы и прогресса. А прогресс, как она считала, объективно делал жизнь людей проще и лучше.

Спорить, однако, на эту тему Эмилия не любила. Особенно после того, как однажды поехала на дачу в компании одногруппников, и там одна девочка вынесла ей весь мозг, перемежая рассказы про негативное влияние прогресса на человечество с жалобами на деревенский уличный сортир. К тому же существовал один момент, который не позволял ей согласиться с Норой.

– Если честно, – призналась она, – мне способность путешествовать не кажется такой уж естественной. Что естественного в том, чтобы вынырнуть на другом конце Вселенной, в непонятно откуда взявшейся одежде, выучив по дороге все местные языки?

Нора несколько раз моргнула и, не сводя глаз с Эмилии, отхлебнула кофе.

– Зато нас не надо включать для этого в розетку.

Теперь уже Эмилия смотрела на Нору, удивлённо моргая.

– Ладно, – Нора словно стряхнула с себя эту тему. – Что-то меня опять на разговоры о высоком понесло. Это всё чёртов Океан. Каждый раз, когда его вижу, начинаю думать о чём попало. А зачем тебе в Лиман?

Эмилия уже было выдохнула, радуясь, что избежала философского спора, но вопрос Норы вернул её в напряжённое состояние в мгновение ока. Ей надо было что-то ответить, и, может, с перепугу она ляпнула правду.

– Я сама толком не знаю. Но в Лимане меня должны встретить. А ты путешествуешь в Клин?

Вопрос Эмилия задала в надежде перевести тему.

– Неа, – голос Норы опять звучал отстранённо и задумчиво. – Я просто хотела побыть одна.

– А тут я, – не удержалась от смешка Эмилия.

– А тут ты, – вполне серьёзно подтвердила Нора.

Эмилия опять почувствовала себя неуютно. С самого начала ей показалось, что Нора настроена к ней несколько предвзято, если не сказать враждебно. Но она винила в этих чувствах собственную паранойю, которая успешно развивалась в ней все последние дни. Эмилия не могла отделаться от ощущения, что Нора пытается держать её на расстоянии, но они же были знакомы меньше часа, и такое поведение могло оказаться для неё чем-то обычным. Тем более если она и правда рассчитывала на одиночество.

Эмилия села на диван и с удивлением обнаружила, что Нора стоит прямо над ней и рассматривает её напряжённым взглядом.

– Извини… – нехотя сказала девушка. – Ты не могла бы пересесть на другую сторону? Я немного шею потянула, и мне направо голову больно поворачивать.

Эмилия кивнула и поспешно подвинулась.

– А что случилось? На тренировке?

Нора неопределённо мотнула головой и села на диван, закинув ногу на ногу.

– Каким-то спортом занимаешься? Или просто фитнесом?

– Подводной йогой.

Нора разговаривала через силу, словно заставляя себя отвечать на вопросы, но на фоне услышанного Эмилия не придала этому большого значения.

– Подводной йогой? Я про такое никогда не слышала. У вас это популярный спорт?

– В принципе, да… – Нора внезапно слегка оживилась. – Здесь, кстати, была даже книга с упражнениями. Вон она, – девушка показала рукой на одну из книжных полок, – в красной обложке.

Эмилия слегка удивилась наличию такой книги в этом месте, но машинально встала с дивана и отправилась к полке.

– В моём мире йога очень популярна, – на ходу сообщила она Норе, – но не подводная… если она у нас вообще есть.

Нора ей не ответила, а Эмилия вытащила с полки красную книгу. Глядя на философское «Есть ли жизнь в Океане?», набранное размашистым чёрным шрифтом на однотонной обложке, она всё ещё теплила робкую надежду, что Нора просто ошиблась полкой. Эта надежда растаяла с громким металлическим щелчком у неё за спиной.

Подушка, на которую небрежно откинулась Нора, когда села на диван, теперь валялась на полу, отброшенная в нервной спешке. Сама же Нора стояла в устойчивой позе, с ногами на ширине плеч, но это было, пожалуй, единственным, что придавало её виду уверенность. Лицо девушки было бледным как мел, а губы, хоть и были сжаты в тонкую ниточку, всё равно отчётливо подрагивали. Как и её вытянутые руки, сжимавшие пистолет, направленный прямо на Эмилию.

Глава 22. Амир

Амир лежал на кровати, глядя в потолок, и пытался принять хоть какое-то решение. Не обязательно правильное. Не обязательно рациональное. Просто любое, на котором он мог бы остановиться. Но, похоже, такого решения не существовало. Как ни поверни, всё летело к чёрту.

Невольно вляпавшись в разборки Джона с синдикатом, он заодно вписался в историю спасения Истока, пусть и косвенно. Как бы он, интересно, доказывал, что убийство Чанга было актом возмездия Джона, а не попыткой защитить Эмилию? И как бы объяснил свою роль во всём этом?

Амир беспокойно ворочался в кровати, пытаясь найти вразумительный ответ хоть на один из этих вопросов, но интуитивно понимал, что вариантов развития событий лишь два. Либо он отправится навстречу неприятностям, либо они найдут его сами. Варианта, при котором всё это спокойно пройдёт мимо него, он уже не видел. И дело было не только в синдикате. Теперь Амир отчётливо понимал, что смерть «пирата» в баре не была какой-то чудовищной ошибкой: кто-то действительно пытался его убить. И хотел это сделать ещё до его встречи с Вазиром, Джоном и Эмилией. И Резой, конечно.

При мысли о Резе кровь Амира забурлила с новой силой. Если бы чёртов умник не прихватил тогда его телефон, он не отправился бы за ним в Клемону. И хотя эта проблема уже давно отошла для Амира на второй план, она оставалась не решённой. В историю о спасении Истока Амир не верил. Это, в свою очередь, означало, что он не доверял Вазиру. Но он понятия не имел, какую роль во всём этом играл юный хакер и уж тем более с какой целью украл его телефон.

Что теперь делать? Вернуться в Некмэр и ждать гостей из синдиката или отправиться в Клин, рискуя жизнью, непонятно зачем? Ждать смерти или отправиться ей навстречу?

– Лучше помереть, чем так много думать, – вслух произнёс Амир, устраиваясь поудобнее.

И шагнул в переход, не вставая с кровати.

***

В Клине Амир давно не был и далеко не сразу понял, в какой части города он очутился. Сначала из-за мусора под ногами и активной стройки неподалёку ему показалось, что его «выкинуло» где-то на окраине. Но потом он заметил шпиль ратуши, торчащий из-за ближайших домов, и понял, что находится в самом центре. На улице было довольно прохладно, но переход заботливо укутал его в приталенное полупальто и осенние ботинки, так что никакого дискомфорта он не испытывал. Физического дискомфорта. Морального у него было хоть отбавляй.

Амир так и не решил для себя, что он собирается делать. С одной стороны, он надеялся встретить Джона, поскольку у того был хоть какой-то, но план. С другой – не было никакой гарантии, что этот план сделает его собственную жизнь безопаснее: может, и наоборот. Ещё интереснее будет, если он встретит Эмилию с Резой – тогда у него будут сразу две проблемы. Первая – что рассказать Эмилии, и вторая – как не набить хакеру лицо прямо в её присутствии.

Неприятным сюрпризом для Амира стало голодное урчание в животе. Едва почувствовав голод, он вспомнил, что весь его завтрак состоял из чашки чёрного кофе. Редкостью это не было и обычно не было проблемой, но не поесть перед переходом было действительно глупо. Амир машинально проверил карманы, хотя и знал, что никаких местных денег у него быть не могло. Такое положение дел Амира не устраивало. Он уже почти смирился с мыслью, что скоро попадёт в какую-нибудь смертельно опасную передрягу, но не чувствовал себя готовым делать это на голодный желудок.

В Клине у него был всего один знакомый, которого даже с натяжкой нельзя было назвать приятелем, но выбирать было не из чего, и Амир решил его навестить. Тем более что у этого знакомого был собственный ресторан, да ещё и недалеко отсюда. С учётом того, что бесплатного транспорта в Клине отродясь не водилось, – плюс немаловажный.

Клин Амиру никогда не нравился, и, если бы не обстоятельства, вряд ли бы он наведался сюда снова. Большие индустриальные города вообще редко отличаются особой эстетикой и хорошей экологией, но в Клине эта серость ощущалась ещё острее, поскольку его и без того молодой исторический центр был начисто уничтожен во время войны, случившейся меньше полувека назад. Амир понимал, что местные жители и так сделали почти невозможное, превратив недавние руины в пригодный для жизни город, но после зелёного, уютного Некмэра смотреть на серые бетонные коробки было тоскливо.

Последний раз Амир был в Клине больше трёх лет назад, но ресторан нашёл на удивление быстро. Несмотря на прохладную погоду, на веранде за столиком сидел какой-то парень, одетый в чёрный худи, и вилкой лениво ковырял свою еду в тарелке. Амир вошёл в дёшево обставленный, непритязательный зал и сразу наткнулся на управляющего, болтавшего с официанткой. Здесь его ждал неприятный сюрприз: управляющий объяснил ему, что владелец ресторана в отпуске и вернётся через неделю.

Не особо понимая, что он будет делать дальше, Амир вышел обратно на веранду. Он уже собирался пройти мимо всё того же одинокого клиента, когда внезапно осознал, что это щемящее чувство того, что что-то не так, не имеет никакого отношения к его внутренним переживаниям. Парень сидел к нему спиной и всё так же лениво ковырялся в тарелке. А ведь, идя к ресторану, Амир тоже смотрел ему в спину. Умение замечать детали никогда не относилось к его талантам, и лишь теперь, уже задним числом, он вспомнил, что парень сидел с непокрытой головой, а значит, капюшон накинул лишь тогда, когда Амир вошёл в помещение.

Он стоял как вкопанный, сверля глазами худощавую спину. Вроде бы для убийцы из синдиката парень казался слишком хлипким. Но, с другой стороны, что он вообще про этих убийц знал? Может, с учётом его способностей к самообороне, посылать за ним профессионала было слишком дорого и бессмысленно? Какой-нибудь гопник с заточкой в кармане вполне бы… Здесь хаотичные размышления Амира прервала гораздо более рациональная мысль. Парень не хотел, чтобы его узнали. А если подумать, может быть, он не хотел, чтобы его узнал именно Амир.

– Реза?

Хотя голос его прозвучал без угрозы, скорее вопросительно, реакция оказалась молниеносной. Парень практически выпрыгнул из-за стола и бегом рванул к выходу с веранды.

– Да чтоб тебя… – пробормотал Амир и бросился следом.

Первые две минуты погоня ему даже нравилась. Уже порядком подзабытая физическая активность наполняла тело разгоняющим кровь возбуждением, а маячивший впереди капюшон худи заряжал его бодростью и мотивацией, заодно очищая мозг от назойливых мыслей. Амир даже поднажал, когда ему показалось, что расстояние между ним и Резой начало сокращаться, но уже через пару минут ситуация кардинально поменялась. Ноги стали непривычно тяжёлыми, а сбившееся дыхание асинхронно перебивалось надрывным стуком не привыкшего к нагрузкам сердца.

Если бы Амир не бросил курить, погоня бы закончилась, толком не начавшись, но пока ещё он заставлял себя бежать, хотя уже толком не верил в победу. Сил почти не осталось, но злость и осознание того, как близко к нему сейчас этот засранец, толкали его вперёд. Реза вдруг повернул в какую-то подворотню, и Амир нырнул туда вслед за ним. Мимо пронеслись помойка, парковка и детская площадка, а потом Реза свернул куда-то ещё. Когда Амир повернул вслед за ним, хакер беспомощно озирался, пытаясь найти выход из тупика, в который сам же и загнал их обоих. Амир даже подумал, не подвох ли это, не в силах поверить в такую удачу.

Осознав, что дальше ему бежать некуда, Реза развернулся и попытался проскочить мимо Амира, но тот перехватил его за руку и швырнул на бетонную стену дома. Подросток охнул и повалился на асфальт. Амир ожидал, что Реза поднимется на ноги, и мысленно готовился к драке, но тот продолжал лежать, закрывая голову руками, явно ожидая, что его сейчас начнут бить. Такое поведение существенно остудило пыл Амира. Он всё ещё был зол на Резу, и его желание наказать воришку было сильнее, чем желание выяснить мотив кражи телефона, но и просто так начать лупить беспомощного парня он уже не хотел.

– Вставай, бить тебя никто не будет. Если опять не побежишь, конечно.

Словно не веря, Реза медленно убрал руки и встал, стараясь не глядеть на Амира.

– Телефон с собой?

– Нет, – пробормотал Реза. – Но я отдам.

– Это уж наверняка, – пообещал Амир.

На выходе из переулка Реза обернулся и ещё раз осмотрел глухие стены – ему явно не верилось, что он сам себя подставил.

– Чего тебя вообще в переулок понесло? – поинтересовался Амир. – Нормально же бежали.

– Там впереди наряд полиции был, – буркнул Реза. – Я думал, они нас остановят.

Про себя Амир подумал, что у него возникло бы с этим гораздо больше проблем, чем у Резы, но озвучивать эту мысль не стал. Неизвестно ещё, что тот опять отчебучит.

– Где телефон?

– В банковской ячейке… В Саранчуше. В Эосе.

Амир тут же почувствовал, как кровь опять начинает закипать, и постарался дышать глубже и размереннее, чтобы успокоиться.

– У тебя деньги есть? – спросил он Резу.

– Деньги? – вопрос, казалось, его удивил. – Есть… но немного.

– На обед хватит? В том ресторане, откуда ты пробежку свою начал?

– Хватит… Даже на два. Я же так и не заплатил.

***

Амир заказал стейк с овощным гарниром и бокал красного вина. Всё время в ожидании заказа он молчал, и это заметно нервировало Резу. Амир вёл себя так не специально – просто действительно не чувствовал в себе сил на разборки, тем более на голодный желудок. Официант принёс еду, поставил её перед Амиром и, уходя, одарил Резу красноречивым презрительным взглядом. Удивляться тут было нечему: принять новый заказ он согласился только после оплаты съеденного Резой, сдобренной щедрыми чаевыми.

Во время еды Амир также не проронил ни слова, сосредоточенно работая ножом, вилкой и челюстями. Лишь когда последний кусочек нежного мяса с последним листиком салата исчез у него во рту, он облегчённо выдохнул и, откинувшись на спинку стула, начал соображать, как лучше построить разговор. Вроде и вопросов у него к Резе было немного, но их важно было задать в правильной последовательности, а для этого надо было знать большую часть истории, которую Амир не знал даже частично. В итоге он решил свалить эту проблему на Резу.

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – без энтузиазма переспросил Реза.

– Всё рассказывай. Как ты познакомился с Вазиром, как вляпался в эту историю с Истоком. Зачем Вазир пригласил меня и Джона и зачем ему так нужна Эмилия… В общем, всё.

Реза честно предупредил, что знает не так уж много, но что знает – расскажет без утайки. Амир же попытался придать своему лицу максимально скучающее выражение, мол, всё равно ничего нового он не услышит. Реза начал рассказывать – торопливо, перескакивая с факта на факт и путаясь в хронологии. Но при всей неуклюжести его повествования сохранять скучающий вид Амиру было всё сложнее и сложнее. Раз за разом он начинал ощущать, как у него потеет спина и холодеют ноги. Некоторые вещи, рассказанные Резой, он предпочёл бы и вовсе не знать.

Для хакера эта история началась два месяца назад и началась она невесело. Амир почему-то всегда был уверен, что математический склад ума подразумевает развитое критическое мышление, но рассказ Резы развенчал в нём этот миф.

Хотя тот с детства был на «ты» с компьютерами, вчерашний школьник не нашёл ничего лучше, чем попытаться заработать хакерскими услугами. В рамках одного из таких заказов он взломал почтовый сервер мэрии и слил базу заказчику.

Уже на следующее утро к нему в дверь постучались жандармы. По словам Резы, это была чистой воды подстава: сам он так накосячить определённо не мог. Уже в машине ему нацепили на шею какой-то металлический ошейник – якобы новую систему слежения за арестованными. Чем он являлся на самом деле, Реза очень скоро выяснил на собственной шкуре.

После жёсткого прессинга на допросе и обещаний «упечь его в кутузку до самой пенсии» Реза решил покинуть это приятное место. Когда после попытки перехода он очнулся всё в той же камере, с плывущими перед глазами чёрными пятнами и раздирающей болью в шее, он сложил два и два и про побег больше не думал.

Допрос с пристрастием, который ему устроили жандармы, активно перемежался предложениями о «добровольном» сотрудничестве, и Реза, не выдержав давления, согласился. Сотрудничать его привезли прямо в резиденцию мэра. Вазир сначала тоже рассказывал ему истории про Исток и про священный долг спасения людей, но после того, как Реза указал ему на несколько серьёзных нестыковок в этой истории, пригласил в комнату двух жандармов, которые едва не лишили подростка возможности сотрудничать с кем-либо, кроме персонала травматологии.

Пока хакер восстанавливался в больничной палате, находившейся в той же резиденции, Вазир схематично обрисовал Резе его роль в этом, как он сам его называл, «проекте», подробно останавливаясь лишь на тех моментах, где ему требовалась консультация самого хакера. По сути, его участие сводилось к взлому нескольких гаджетов, а заодно он должен был приглядывать за Эмилией.

На фоне всего услышанного Амир как-то пропустил, почему Реза оказался в больнице на Эосе и кто такой Мартин, но это его и не особо волновало.

– А где сейчас Эмилия?

– Понятия не имею, – пожал плечами Реза. – Мартин сказал, что мне надо отлежаться, а у них времени меня ждать нет. Но, думаю, я им просто не нужен. Может, Эмилия уже в Лимане.

Амир надолго замолчал, пытаясь переварить услышанное. Вазир изначально показался ему ушлым типом, но по рассказу Резы выходило, что он какой-то криминальный король, а в это поверить уже было труднее. Как и в жандармов, ведущих себя как последние бандиты. Амир прожил в Некмэре большую часть жизни, и если бы городом заправляла мафия, он бы так или иначе уже об этом знал.

– Какая-то дичь, – признался он Резе. – То есть я не сомневаюсь, что всё это с тобой произошло, но я даже близко не понимаю, зачем это всё Вазиру? Какие у него мотивы? И за каким чёртом он втянул в это дело девчонку?

Реза как-то шумно сглотнул и посмотрел на Амира испуганным, щенячьим взглядом.

– Мне кажется, он сам хочет уничтожить Исток. С помощью Эмилии.

– Что?!

– Он несколько раз повторял, как бы в шутку, что «эта девушка – ходячая бомба».

Глава 23. Эмилия

Эмилия понимала, что ей должно быть страшно, и ей было страшно. Но как-то недостаточно. Умом она осознавала, что из смотрящего ей прямо в лицо маленького чёрного отверстия в любой момент может вылететь кусочек металла, способный сделать в ней дырку. Может, даже сквозную. Но Эмилия уже порядком устала бояться всего и вся. Тем более что девушка напротив выглядела ещё более напуганной.

– Я могу это сделать… – пробормотала себе под нос Нора, делая шаг назад и вытягивая вперёд руки с пистолетом. – Я могу это сделать…

Эмилия почувствовала, как остатки страха начинают вымещаться яростью. Может это сделать? Всадить в неё пулю? По её телу прокатилась волна электрического тока. И сразу же ещё одна, ощутимо сильнее предыдущей. И сейчас Эмилия даже не пыталась сдерживаться. Ей было плевать на то, что это такое – сердечный клапан, озноб или эмоции, всё равно. Она была готова выплеснуть это наружу.

Эмилия уже собиралась шагнуть вперёд, даже несмотря на направленный на неё пистолет, но тут неожиданно Нора сдалась. Звонко всхлипнув, она опять шагнула назад и, уперевшись спиной в книжную полку, медленно сползла на пол, попутно сбросив несколько книг. С громким стуком из разжатой руки Норы вывалился пистолет, и Эмилия невольно вздрогнула, ожидая выстрела, которого, впрочем, так и не последовало.

– Я не могу… – всхлипнула Нора. – Просто не могу…

Эмилия подошла к плачущей Норе и, не сводя с неё глаз, подняла пистолет с пола. Раньше она никогда не держала настоящее оружие в руках и удивилась, насколько тяжёлым оно оказалось. Она привыкла, что герои фильмов так небрежно держат автомат одной рукой или жонглируют пистолетом, словно он сделан из пластика, но даже просто держать этот кусок металла в опущенной руке было некомфортно. Отойдя к окну, она аккуратно положила пистолет на столик, потом вернулась к Норе и села перед ней прямо на пол, скрестив ноги.

Та, похоже, взяла себя в руки и больше не всхлипывала, но и не поднимала взгляд.

– Почему? – вполголоса, сквозь зубы, выдавила из себя Эмилия. И когда Нора не ответила, подняла голос почти до крика: – Почему?!

Нора вздрогнула и вжалась в стену.

– Я не хотела… Я не хотела с самого начала. Но дядя сказал, что я – последняя надежда Созвездия. Что ты нас уничтожишь.

Шокированная Эмилия смотрела на Нору широко распахнутыми глазами.

– Кого… я? Твой дядя меня с кем-то перепутал. Или ты.

– Правда? – резко переспросила Нора, подняв голову и посмотрев Эмилии прямо в глаза. Теперь уже её собственные глаза светились злостью и страхом одновременно. – Рыжая семнадцатилетняя странница по имени Эмилия. С Земли. Много вас таких?

Эмилия почувствовала лёгкое головокружение и подумала, что надо бы присесть, пока не свалилась. Ей понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить: она и так уже сидит. Наверняка это какая-то чудовищная ошибка. Невозможно, чтобы кто-нибудь мог увидеть в ней хоть какую-то угрозу!

– Я не знаю, кто и что тебе наговорил, – Эмилия говорила медленно, тщательно подбирая слова. – Но я понятия не имею, о чём ты. И совершенно точно я не планирую ничего и никого уничтожать. Что конкретно рассказал тебе твой дядя?

– Немного, – неохотно призналась девушка. – Но последние два месяца он был сам не свой. А неделю назад попросил меня приехать и рассказал, что кто-то готовит теракт в Истоке.

– И этот кто-то – я?

Нора нервно кивнула и бегло посмотрела за спину Эмилии – видимо, на стол, где лежал её пистолет.

– Даже не думай об этом, – посоветовала ей Эмилия и сама удивилась, насколько холодным прозвучал её голос.

Она и сама удивилась непонятно откуда взявшейся уверенности, хотя подобное случалось с ней и раньше. Эмилия не была особенно храброй, тем более хладнокровной, но у неё была одна особенность: в по-настоящему критической ситуации она переставала паниковать и начинала думать. Потом, когда кризис миновал, её начинало трясти и раздирать эмоциями – но лишь потом.

– Даже если ты и видела во мне реальную угрозу, зачем убивать? Ты же могла подсыпать снотворное, ударить шокером, я не знаю…

– И что потом? – с искренней грустью поинтересовалась Нора. – Запереть тебя нельзя, ты всё равно уйдёшь в переход. К тому же дядя сказал, что если ты почувствуешь опасность, то мне конец.

– Какой заботливый дядя, – «восхитилась» Эмилия. – А никого другого он не нашёл для этой работы? Или ты доброволец?

– Совсем нет, – поспешно ответила Нора. – Я пыталась отказаться… Но в службе безопасности всего несколько странников. И почти все они были не в Истоке, их нельзя было задействовать.

– Почти?

– Кроме одного. Его убили неделю назад. Я не знаю, связано ли это как-то с…

Так и не договорив, Нора сделала неопределённый жест, но Эмилия поняла.

– А что за служба безопасности? Там твой дядя работает?

– Нет, – Нора отрицательно покачала головой. – Это служба безопасности Истока, которая специализируется на опасностях, связанных со странниками. А дядя – премьер-министр Истока.

– Премьер-министр? Первое лицо государства?

– Второе, – ответила Нора и неохотно добавила: – Формально.

Эмилия попыталась осознать ситуацию, но не смогла. Дядя Норы, второе лицо государства, отправил племянницу, чтобы та всадила пулю – а то и несколько – в неё. Такую фантасмагорию Эмилия осознать не могла. Не могла даже серьёзно думать об этом: её мозг просто отбрасывал всё рассказанное Норой как невозможное.

– Я не террорист, – с отчаянием выдавила из себя Эмилия. – Понимаешь? Я не планирую никакого теракта. Как раз наоборот – я пытаюсь спасти твой мир.

Лицо у Норы буквально вытянулось от изумления.

– Спасти?

Эмилия лихорадочно пыталась сообразить, как всё лучше объяснить, уже не думая, стоит ли вообще это делать.

– Ты знаешь Вазира?

Нора отрицательно покачала головой.

– Мэра Некмэра, – уточнила Эмилия и получила ещё один отрицательный жест.

Она рассказала девушке, как Вазир пригласил её на встречу, как пытался организовать команду, которая могла бы противостоять готовящемуся в Истоке теракту. Теперь уже Нора слушала её с расширенными глазами, недоверчиво хлопая ресницами. Ровно до того момента, пока она не упомянула, что Джон и Амир отказались от участия. Тогда глаза Норы, напротив, сузились в маленькие недоверчивые щёлочки, и она опять принялась поглядывать за спину Эмилии.

– В чём дело? – не без угрозы в голосе поинтересовалась Эмилия, и та нервно поёжилась.

– Если твои друзья отказались, почему тогда они участвуют?

Эмилия уже мечтала вырваться из этого бесконечного круга удивительных вопросов без ответа, но ни конца ни края им не было видно.

– Они мне не друзья, я их совсем не знаю, – скорее машинально открестилась Эмилия. – И что ты имеешь в виду под участием?

У Норы было такое выражение лица, словно она сболтнула что-то откровенно лишнее и теперь не знала, что с этим делать. Эмилия нахмурилась и сверлила Нору взглядом в ожидании ответа.

– Я… как бы это… в общем, я не была единственной, кто должен был… не пустить тебя в Исток.

Смысл этой фразы дошёл до Эмилии не сразу, но когда она поняла, что Нора имеет в виду, злость закипела в ней с такой силой, что едва не выплеснулась наружу.

– Кто ещё?

– Я не знаю… – ответила было Нора, но, поймав взгляд Эмилии, быстро добавила: – Я правда не знаю. Я только знаю, что Джон с Амиром убили этого человека.

– Но они же отказались… – растерянно пробормотала Эмилия, даже не сразу осознав, что сказала это вслух.

Нора хмыкнула с явным недоверием.

– Ладно… – Эмилия процедила сквозь зубы и поднялась с пола.

Нора непроизвольно вжалась в стену. А когда Эмилия взяла со столика пистолет и вернулась к ней, попыталась вжаться в неё ещё сильнее.

– Мне нужны ответы, – коротко объяснила Эмилия. – Кто и почему вдруг решил сделать из меня террориста.

– Я не знаю… – испуганно бормотала Нора, умоляюще глядя на Эмилию. – Я правда…

– Я верю, – перебила её Эмилия чуть резче, чем ей самой хотелось. – Ты это с собой принесла или здесь раздобыла? – Она продемонстрировала Норе пистолет.

– С собой.

– Я хочу, чтобы ты научила меня этому. Я ещё никогда ничего не брала с собой в переход.

Нора молчала, глядя на Эмилию так, словно должна была ей что-то сказать, но боялась.

– Какие-то проблемы с этим? Это сложно или ты просто не хочешь меня учить?

– Не в этом дело… Я могу объяснить тебе принцип. Но с первого раза этот трюк ещё ни у кого не получался. У меня получилось раза с десятого, и то это была всего лишь губная помада, а не пистолет.

– А есть разница?

Нора тяжело вздохнула, но заметно расслабилась и даже села поудобнее.

– В общем… сам принцип очень простой. Когда ты берёшь что-то с собой в переход, ты должна думать об этой вещи как о части себя. Словно это твоя рука или ухо. Что-то, что не может просто так отвалиться и исчезнуть в пустоте.

Принцип действительно показался Эмилии простым.

– Вроде это несложно. В чём подвох?

– В сложности объекта, который надо перенести. Тебе придётся думать о пистолете не как о монолитном куске металла, а как о наборе деталей. Иначе ты выйдешь из перехода с одним лишь корпусом. Может, даже в нём будет обойма – потому что каждый школьник знает, что она должна там быть, – но отсутствие ударника или возвратной пружины сделает оружие бесполезным.

Эмилия обдумала сказанное.

– Так себе. Тогда получается, что и помада – не самый простой предмет.

– Я об этом и говорю, – натянуто улыбнулась Нора. – Я ею даже тогда воспользовалась, вот только выковыривать её пришлось пальцем: сама она из корпуса не выдвигалась, сколько ни крути.

– Раз ты смогла принести сюда пистолет, наверняка ты знаешь, как его разобрать?

Нора кивнула и поднялась с пола. Эмилия не раз видела, как разбирают оружие в кино, и обычно это делали на подходящей поверхности, но всё, что у них сейчас имелось, – это низкий кофейный столик, так что девушкам пришлось сесть на диван. Решив, что отдавать Норе заряженный пистолет было бы неразумно, Эмилия повернула его рукояткой к себе, пытаясь понять, как вытаскивается обойма.

– Вверху на рукоятке небольшая кнопка. Просто нажми на неё и вытащи обойму снизу, – посоветовала наблюдавшая за ней Нора.

Эмилия почувствовала, как вспыхнуло её лицо, но не извиняться же ей за то, что она не доверяет Норе?

Надавив большим пальцем на кнопку и вытащив обойму, она положила пистолет перед Норой. Та как-то странно и долго посмотрела на неё и медленным, осторожным движением взяла пистолет в руки. И снова посмотрела на Эмилию. Той стало как-то не по себе от этого пристального оценивающего взгляда, и она даже сжала обойму в своей руке, чтобы убедиться, что не отдала Норе заряженное оружие. Нора же будто приняла для себя какое-то решение и, перестав сверлить Эмилию взглядом, подняла руку, словно демонстрируя ей пистолет.

– Первый урок, который меня саму заставили выучить… – Нора оттянула затвор, и из отверстия в корпусе пистолета вылетел блестящий золотистый патрон, который она ловко поймала в воздухе. – Патрон может быть не только в обойме, но и в стволе. Всего один… но тебе бы хватило.

У Эмилии мгновенно похолодела спина, и она поняла, что эту информацию запомнит навсегда, даже если она ей больше никогда не понадобится.

Нора поставила патрон торцом на стол и приступила к разборке оружия. По ходу дела она демонстрировала каждую деталь Эмилии и объясняла, какую роль та выполняет. Пистолет был разобран лишь наполовину, а Эмилия уже начала сомневаться в успехе этого предприятия. Но и отказываться от своей затеи она не собиралась.

Следующий час она потратила на изучение устройства этого замысловатого гаджета для убийства. Нора прятала детали у себя за спиной, случайным образом выбирала одну и показывала Эмилии. Та в ответ объясняла её назначение и где деталь должна находиться. В качестве финального экзамена она сама разобрала пистолет и собрала его обратно.

Нора откровенно гордилась проделанной ею учительской работой. Расслабившись, она с удовольствием подтрунивала над Эмилией, обвиняя её в неуклюжести и латентном намерении самоубийства. Но когда работа была завершена, грусть и напряжение снова засквозили в каждом её жесте.

– Я не причиню вреда твоему миру, – твёрдо сказала Эмилия. – Я обещаю.

– Надеюсь, – неуверенно кивнула Нора. – Когда отправишься?

– Сейчас. – Эмилия со щелчком вставила обойму в собранный пистолет.

– Ты здесь появилась часа три назад, новый переход отберёт у тебя все силы. Останься на станции до завтра. Обещаю, что не придушу тебя ночью.

– Спасибо, – с грустной улыбкой, но вполне искренне ответила Эмилия. – Но завтра в Лимане меня уже будут ждать. А я действительно хотела бы устроить этим людям сюрприз.

Нора уже не в первый раз посмотрела на Эмилию долгим оценивающим взглядом. Потом бросила взгляд на лежащий перед ней пистолет и снова на девушку.

– Удачи.

Глава 24. Амир

Амир с сомнением разглядывал трёхметровый забор, увенчанный колючей проволокой.

– А ты уверен? За каким бы чёртом они устроили базу на сталеплавильном заводе?

– Из-за энергии, – терпеливо объяснил Реза. – Я же говорил, что их эксперименты жрут её без счёту. А поскольку заводы сами по себе прожорливы до электричества, то гораздо больше шансов, что никто не обратит внимания на скачки в сети.

– То есть печи там не работают?

– Какие-то работают. Видимость же производства надо создавать. Но не все.

Амир уже в десятый раз осмотрел забор, надеясь разглядеть хоть малейшую возможность пробраться внутрь.

– Жаль, что мы по ту сторону забора из перехода не вышли, – зачем-то озвучил Амир очевидную вещь.

– Я же говорил, – уже менее терпеливо отозвался Реза. – У них по периметру стоят излучатели, которые мешают странникам выйти внутри территории.

– Ты ещё говорил, что это голая теория, толком не проверенная на практике.

– Говорил. Ну так мы её сейчас и подтвердили.

Амир хмыкнул, выражая своё сомнение в том, что они стали жертвами современных технологий, а не являются обыкновенными неудачниками.

– Другого способа пролезть на территорию нет? – с тоской поинтересовался у Резы Амир.

Ответ он уже знал, просто не мог смириться с тем, что придётся ползти четыреста метров по кабельной трассе, проложенной под землёй. План завода Реза раздобыл ещё до встречи с Амиром просто потому, что привык воровать любую закрытую информацию, до которой мог дотянуться. Если она была в цифровом виде, конечно.

Согласно плану, территория завода имела три охраняемые проходные, куда Амиру с Резой путь был заказан. Кабельная же трасса не охранялась, поскольку через неё на завод было не попасть. Зато она пересекалась с коротким техническим тоннелем, двери которого хоть и были снабжены электронными замками и сигнализацией, но код не менялся последние восемь лет. Реза, изучивший конструкцию замка по документации, утверждал, что сможет его вскрыть даже без специальных инструментов. Дыр в таком плане хватало, но и выбора у них особо не было.

Людям на кабельной трассе делать было нечего, поэтому входа в неё не существовало, но с шахтой граничил технический колодец. Если план не врал, то стенку колодца в нужном месте можно было разбить обыкновенной кувалдой, которую Амир прихватил с собой. Сначала он собирался взять перфоратор, но, изучив его устройство, всерьёз засомневался в том, что сможет донести такую игрушку до места назначения, не растеряв по дороге половину деталей.

Амир ожидал, что «приключения» начнутся сразу после выхода из колодца и больше всего переживал за возможный приступ клаустрофобии, но по факту даже на саму трассу они забрались уже порядком побитые и потрёпанные. Сначала Амир поскользнулся в колодце, на металлической скобе, выполнявшей роль лестницы, и, падая, едва не сломал себе ногу. Потом кусок камня, выбитый кувалдой, угодил Резе прямо в лицо, и они едва остановили кровь, хлынувшую у него из носа. Сама трасса после этих эпизодов уже не показалась им такой уж страшной.

Они проползли порядка двухсот метров, когда Амиру пришла в голову мысль, которой он незамедлительно поделился с Резой.

– А нас током от этих кабелей не тряханёт, как думаешь?

Скачущее впереди пятно света от фонарика Резы замерло на месте. Спустя пару секунд прозвучал голос хакера – серьёзный и задумчивый одновременно.

– Не думаю. В смысле, я понятия не имею, какой тут вольтаж или изоляция, но вряд ли они спроектировали трассу так, что её закоротит любая крыса.

Эта мысль успокоила Амира ровно на секунду. Пока он не подумал о том, что, конечно же, в таком месте просто обязаны водиться крысы.

Грызунов они действительно встретили уже ближе к тоннелю, но никто из участников встречи вступать в контакт не захотел. Сам тоннель оказался десятиметровым коридором с двумя железными дверьми по концам. Замки на них действительно выглядели очень старыми, с грубыми потемневшими металлическими кнопками. У них даже не было элементарной подсветки. С таким старьём Реза наверняка справится за минуту.

– Я эти замки открыть не смогу, – сообщил Реза после беглого осмотра.

– В смысле? – опешил Амир. – Ты же говорил, они старые.

– Именно поэтому. В документации были указаны старые электронные замки. И если бы это были они, я бы просто вскрыл лицевую панель и замкнул пару проводов. Но этот хлам… Это даже не предыдущее поколение. Это механические кодовые замки, которые с производства лет тридцать назад сняли. Тут замыкать нечему, а вручную мы код и за год не подберём.

Амир ещё находился в стадии осознания их абсолютного провала, когда ему в голову пришла одна идея. Практически отобрав у Резы фонарик, он сел перед дверью на корточки и начал пристально рассматривать кнопки. Все они были потрёпанные и поцарапанные, но всё же он нашёл то, что искал. Почти незаметно, лишь на одну десятую тона, но четыре кнопки были светлее остальных. Зажав фонарик зубами, Амир надавил на все четыре одновременно, и замок металлически лязгнул.

– Ну чё, хакер, – весело бросил он Резе, поднимаясь. – Учись, как надо замки взламывать.

Он дёрнул дверь на себя, и та неохотно и со скрипом начала открываться.

– Мне про этот трюк ещё в универе сокурсник рассказывал. Он ещё подростком, когда был в отпуске с родителями, бегал недалеко от военной базы…

Амир осёкся, когда подумал, что вытянутое и побледневшее лицо Резы едва ли выражает восхищение его новым талантом медвежатника. И примерно в ту же секунду на плечо ему легла большая и тяжёлая ладонь.

– Вы кто такие?

Амир медленно повернулся. Перед ним стоял детина на голову выше его и раза в полтора шире. Амир почему-то ждал, что здоровенный кулак охранника прилетит ему в лицо, и несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. А когда никаких действий со стороны охранника не последовало, скорее всего от эмоционального напряжения, Амир сделал феерическую глупость. Он попытался ударить его сам.

***

Придя в себя, Амир даже пожалел, что сознание вернулось к нему настолько быстро. Такую головную боль он в последний раз испытывал в студенчестве, когда только начинал экспериментировать с алкоголем, а тошнота хоть и была более привычным симптомом, но не в комплекте с чёрными пятнами, плывущими перед глазами. Неужели сотрясение? Не битой же его огрели.

Стараясь двигать головой как можно медленнее, Амир огляделся. Картинка перед глазами слегка плыла, взгляд почти не фокусировался. Но и того, что он увидел, Амиру хватило. Небольшое помещение, меньше пятнадцати квадратных метров, скорее всего, было постом охраны. В пользу этого говорили мониторы со статичным изображением коридоров и комнат, занимавшие большую часть стены, а также широкая спина того самого охранника, который его вырубил.

Амир попытался поднять правую руку и услышал, как кто-то справа от него протестующе ойкнул. Он повернулся и сквозь плывущие чёрные кляксы увидел размытое пятно, очертаниями, однако, напоминавшее Резу. Амир почти не сомневался, что это он и был. Единственное, что его смущало, – это красивое блестящее ожерелье на шее хакера. Зачем бы Реза напялил ожерелье?

– Не пытайся шагнуть в переход, – предупредил его нервный шёпот размытого пятна.

Амир поморщился. Хоть это и было сказано тихо, каждое слово отозвалось в голове так, словно в неё забивали гвозди. Пятно перед ним чуть сфокусировалось и теперь уже отчётливо превратилось в Резу. А ожерелье теперь больше напоминало металлический полированный ошейник.

– Мне кажется, сейчас самое время, – язык у Амира слегка заплетался, но речь звучала разборчиво. – Вряд ли нас ждёт тут что-то хорошее. И что это за хрень у тебя на шее?

– Новенький гаджет, специально для странников. Попытаешься уйти в переход – получишь удар током.

– Ого, – Амир ощутил странный иррациональный восторг. – Это ты на себе проверил?

– А ты как думаешь? – шёпот Резы превратился в злое шипение.

– Ладно, не заводись. Раньше надо было шагнуть, пока ошейник не надели. Или тебя тоже вырубили?

Реза грустно покачал головой.

– Нет. Просто охранник пообещал, что если я исчезну, то ты не жилец.

Амир едва почувствовал, как в груди теплом разливается чувство благодарности, как мозг напомнил ему об одной детали.

– Но потом ты всё-таки попытался войти в переход?

– Ну да, – в голосе Резы не было и намёка на сожаление. – Посидев тут и оценив ситуацию, я понял, что твоя жизнь от меня всё равно не зависит.

Амир поразмыслил над его словами и понял, что Реза прав. Пропадать обоим не было никакого смысла. Зато теперь их судьбы были связаны, причём в прямом смысле. Прямо между ними торчала из пола и уходила в потолок труба, а за ней были пропущены наручники, застёгнутые на правом запястье Амира и левом – Резы. Амир с иронией подумал, что в таком месте не помешала бы оборудованная тюрьма, и словно в ответ на его мысль охранник нажал кнопку на интеркоме и зло рявкнул:

– Вы этих крыс заберёте от меня или я без обеда останусь сегодня? Я тут вроде не вертухаем работаю!

Интерком затрещал помехами, которые тут же сменились не менее раздражённым голосом:

– У нас тут небольшой инцидент, опять накрылся радиоканал со второй проходной. Проверим и сразу к тебе.

Детина чертыхнулся и отключил интерком, но уже спустя секунду тот ожил вновь.

– Пятый? В два часа разреши подачу энергии. Пробный запуск, интервал – пять минут. Как понял?

– Понял тебя, первый, – буркнул детина и снова отключился.

Он посмотрел на большие часы, висящие над мониторами, и Амир машинально посмотрел туда же. Без пяти два.

– Ещё бы за минуту предупредили, – недовольно проворчал охранник и опустился на стул перед компьютером.

Амир не придавал рутине секьюрити никакого значения, пока не посмотрел на Резу. Тот вовсю сверлил взглядом мониторы на стене, и выражение его лица не сулило ничего хорошего.

– Что происходит? – шёпотом поинтересовался Амир.

– Видишь на втором снизу мониторе круглую площадку, метра три диаметром?

Амир нашёл монитор глазами и кивнул. Площадка напоминала маленькую круглую сцену, едва возвышавшуюся над полом.

– Я никогда её не видел вживую, но думаю, что это воронка.

Реза сказал это с таким придыханием, словно само это слово должно было вселить то ли восторг, то ли ужас в сердце Амира. Но для него это определение не имело никакого значения.

– Что за воронка?

Реза посмотрел на него удивлёнными глазами и быстро моргнул.

– Помнишь, я рассказывал тебе про устройства, которые не дают странникам выйти внутри периметра? Воронка делает прямо противоположное. Она заставляет странника появиться строго на этом пятачке. Это ловушка.

Амир и сам услышал, как скрипнул зубами.

– Как эти твари вообще до всего этого додумались? Периметр, ошейники, ловушки… Мы же сами про себя толком ничего не знаем. Откуда они столько знают?

Реза нервно сглотнул и посмотрел на Амира.

– Сами мы… никогда не ставили на себе эксперименты.

Осознав, что Реза, похоже, понимает значительно больше, чем ему рассказал, Амир едва не перешёл с шёпота на нормальный голос, но тут их разговор прервал охранник.

– Что за?.. – удивлённо протянул он, глядя в один из мониторов.

Амир с Резой моментально посмотрели туда же. Детали изображения были довольно мелкими, к тому же пленники находились далеко от монитора, но даже отсюда Амир мог отчётливо разглядеть небольшую человеческую фигурку, стоящую в центре круга, а напротив неё – фигуру покрупнее.

Человек за пределами круга стоял неподвижно несколько секунд, потом сделал быстрый шаг к фигурке в круге, но тут же попятился обратно, когда она подняла руки параллельно полу. Амир не мог разглядеть, что у неё в руках и есть ли там что-то вообще, но сам характер движения не оставлял никаких сомнений – так обычно держат оружие.

А ещё через секунду за спиной человека в круге появился кто-то новый, и в нём Амир безошибочно узнал охранника. Ему захотелось закричать в голос, орать, чтобы предупредить того, кто стоял в воронке, но он понимал, что это бессмысленно. Испытывая жалкую, детскую беспомощность, он просто смотрел, как охранник выдёргивает оружие из кобуры и быстро вскидывает руку. Как в беззвучном кино, фигура в круге вздрогнула и как подкошенная рухнула на пол.

Амир издал что-то среднее между мычанием и полным отчаяния стоном. Охранник, а по совместительству его вертухай, обернулся на звук.

– Подружка ваша? Мы её только завтра ждали.

– Когда я встречу твоего напарника, – в голосе Амира звучало столько ненависти, что даже Реза непроизвольно от него отшатнулся, – я выдавлю ему глаза. И лишь потом начну бить его головой об стену, пока она не треснет, словно спелый арбуз.

– Да ты крутой, я смотрю, – тон охранника не был насмешливым, но и какого-либо беспокойства, и уж тем более страха в нём тоже не было.

Он подошёл к Амиру и сел перед ним на корточки.

– Только сначала сними эту штуку, – он постучал пальцем по его шее. – Вы, странники, думаете, что вы какие-то особенные. Но когда нельзя так просто взять и исчезнуть, вы даже меньше, чем люди. И мстить ты за свою подружку не будешь, даже если мог бы. Не будь на тебе ошейника, ты бы просто свалил, как вы, крысы, всегда и делаете.

Амир не ответил. Он смотрел мимо охранника – на монитор. Эмилия (а теперь он не сомневался, что это была именно она) неподвижно лежала в центре круглой платформы. И он понимал, что охранник прав в том, что, скорее всего, у него никогда не будет возможности не то что выиграть эту схватку, а даже шанса в ней поучаствовать. Но он также знал и то, что больше никогда не собирается ни от кого убегать.

Глава 25. Эмилия

Эмилия и сама не понимала, чего ей стоит ожидать от появления в Лимане, но к такому точно оказалась не готова. Она появилась в просторном помещении с запредельно высокими потолками и огромными окнами, состоящими из блоков мутного стекла. Сама она стояла на круглой металлической платформе, назначение которой не понимала.

Всё это было для неё каким-то странным, как и сам переход в это странное место. Она уже собиралась вынырнуть из перехода, когда вдруг почувствовала что-то вроде подводного течения, которое отнесло её чуть дальше от ожидаемой точки выхода.

А что ей не понравилось больше всего, так это наличие людей вокруг. Справа от платформы стояла мобильная стойка, на которой располагалось некое портативное устройство, выполненное в формате металлического саквояжа с кучей электроники внутри. Возле стойки стояли двое ребят в оранжево-белой униформе и, удивлённо вытаращив глаза, таращились на Эмилию. Ей, впрочем, оказалось не до этих ребят, потому что она увидела его.

Прямо перед ней находился крупный, нескладный мужчина, лицо которого выглядело чудовищно изуродованным. Эмилия всегда старалась абстрагироваться от внешности человека, какой бы нелицеприятной она ни была, но сейчас эти навыки толерантности ей не пригодились. Обожжённая, в чёрно-красных рытвинах кожа выглядела страшно, но даже она блекла на фоне двух больших, подёрнутых желтизной и горящих лютой ненавистью глаз.

Когда мужчина сделал шаг по направлению к Эмилии, она непроизвольно вскинула руки, направляя на него пистолет. И хотя он попятился обратно, она вдруг чётко осознала, каким недальновидным поступком оказался её визит. Независимо от того, насколько она была зла и как сильно хотела получить ответы на свои вопросы, ей никогда не стать человеком, который добивается правды с оружием в руках. И даже если этот страшный человек сейчас попытается наброситься на неё, она физически не сможет нажать на спусковой крючок, потому что…

Сзади неё что-то лязгнуло, и палец Эмилии дёрнулся, нажимая на спуск. Курок пистолета звонко щёлкнул, как бы говоря ей, что она молодец и с предохранителя оружие снять не забыла. Но выстрел всё равно не последовал. Ненависть в глазах напротив, на миг сменившаяся страхом, разгоралась с новой силой, и, глядя в эти жёлтые стекляшки, наполненные адовым пламенем, Эмилия с непонятно откуда взявшимся хладнокровием пыталась сообразить, будет ли лучше удариться в бегство или попытаться нырнуть в переход.

Но прежде чем она успела сделать хоть какое-то движение, её спину пронзила чудовищная боль, почти мгновенно сменившаяся мягкой, обволакивающей тьмой.

***

Первым, о чём подумала Эмилия, когда очнулась, было то, насколько несправедливо к ней её же собственное тело. Ведь раздирающая боль в спине являлась её последним воспоминанием, и было бы совершенно неудивительно, если бы именно с болью в спине она и пришла в себя. Но болело у неё абсолютно всё. Каждая мышца в теле, кости и даже глаза. И даже зубы. Если бы у волос были нервные окончания, наверняка каждый из них тоже орал бы от боли.

Эмилия с трудом разлепила веки и тут же зажмурила их обратно, когда нестерпимо яркий свет вонзил свои раскалённые спицы ей прямо в мозг.

– Походу, девчонка очнулась, – противный писклявый голос раздался где-то поблизости.

– Очень хорошо! – второй голос звучал гораздо приятнее, но показался ей смутно знакомым. Почему-то это делало его даже неприятней первого. – Эмилия? Эмилия, ты меня слышишь?

Она снова попыталась разлепить глаза и в этот раз смогла продержаться на полсекунды дольше, прежде чем её веки конвульсивно захлопнулись.

– Светобоязнь, – прокомментировал второй голос и с раздражением добавил: – Ты нахрена тазер на полную мощность выкрутил?

– А что я должен был делать? – огрызнулся Писклявый. – Подождать, пока она Тосту голову отстрелит?

– Пистолет же нерабочий, в нём половины деталей не хватает… Ладно, этого ты, допустим, знать не мог. Но про ценность этой девушки ты же в курсе, да?

Вопрос прозвучал как риторический, и ответа на него не последовало.

Эмилия сделала ещё одну попытку осмотреться. Щурясь, пытаясь справиться с резью в глазах, она понемногу привыкала к свету. В этом ей помогло внезапно появившееся пятно, ставшее преградой между её больными глазами и потолочным светом.

– Эмилия? – спросило пятно знакомым голосом. – Как ты себя чувствуешь?

Эмилия моргнула, и пятно стало понемногу фокусироваться в круглое, лоснящееся лицо.

– Вы? – выдохнула девушка.

– Я! – весело подтвердил Вазир. – Собственной персоной. Так сказать, во плоти. Как самочувствие?

Эмилия, даже дезориентированная и растерянная, понемногу осознавала, что всё происходящее очень и очень неправильно. И, несмотря на участливый голос Вазира, вряд ли он всё ещё является её другом.

– Что происходит?

– Что происходит? – с улыбкой переспросил Вазир. – Происходит нечто историческое! И тебе предстоит стать непосредственным, если не сказать ключевым, участником этого события. Скоро ты отправишься в Исток.

– Вы же сами рассказывали, что из Лимана нельзя путешествовать в Исток. Что…

Эмилия замолчала. Боль и растерянность мешали ей ясно мыслить, но картина происходящего понемногу обретала смысл. Чудовищный, неприемлемый, пугающий смысл. А приветливая улыбка Вазира прямо на её глазах трансформировалась в улыбку циничного психопата.

– Тот человек с обожжённым лицом…

– Кремер, – заботливо подсказал Вазир.

– Да, Кремер. Это тот самый террорист, про которого вы рассказывали?

– Эм… и да и нет. То есть он странник, про которого я рассказывал. Но не то чтобы он был террористом.

– Потому что террорист – это вы? – полуутвердительно уточнила Эмилия.

Улыбка исчезла с лица Вазира, губы его обиженно сжались.

– Ты меня разочаровываешь, Эмилия. Как можно, владея такими скудными обрывками информации, делать такие поспешные выводы? Разве так себя ведут умные девочки? Я не террорист, я учёный. А заодно бизнесмен и политик, понимающий важность подобных решений. Так уж вышло, что мне… что нам необходимо провести эксперимент…

– Эксперимент, который уничтожит Исток?

Вазир запнулся и слегка покраснел от злости, вызванной тем, что его перебили.

– Про уничтожение речи не идёт, я думаю. Последствия для Истока будут катастрофичными, конечно. Землетрясения, тайфуны, извержения вулканов… Но вряд ли он перестанет существовать. Людишки – возможно, но сам мир это переживёт. Хотя… есть теория, что если ядро…

– Вы настоящий псих.

Хотя Эмилию переполняли эмоции, её заявление прозвучало просто, как констатация факта. Возможно, именно это и взбесило Вазира больше всего. Лицо его уже не слегка покраснело, а покрылось багровыми пятнами. Он подошёл вплотную к Эмилии и сел перед ней на корточки. Та инстинктивно попыталась отползти назад и только теперь осознала, что сидит на полу, прислонившись к полуметровой заводской трубе, а её руки прикованы наручниками к большому металлическому вентилю.

– Ещё один поспешный вывод? – лицо Вазира было так близко, что Эмилия боялась, как бы слюни его ярости не оказались на её лице. – Психи, Эмилия, сидят по палатам в соответствующих заведениях, а не строят лаборатории, стоимость которых сравнима с бюджетом развитых стран. И не создают вокруг себя сообщество, разделяющее общие цели и ценности. – Тут Вазир вдруг резко перешёл на отеческий тон. – Впрочем, я слишком многого от тебя требую. Всё-таки в твоём возрасте о таких вещах особо не думают.

Эмилия даже не почувствовала себя задетой. Может, потому что у неё были проблемы посерьёзней, чем снисходительность Вазира. К тому же ей было не привыкать к пренебрежительному отношению лишь из-за того, что она молода, не имеет высокого статуса в обществе, а то и просто потому, что она девушка.

– Может, я и не такая старая, как вы… – лицо у Вазира дёрнулось, как от пощёчины, и Эмилия не без удовольствия поняла, что задела его за живое. – Но я учила историю, пусть и одного, родного для меня мира. И из истории я знаю, что ни деньги, ни мозги, ни положение в обществе от ментальных проблем не спасают.

– Ха! – Вазир выдавил из себя откровенно наигранный смешок. – Давай, расскажи мне про ментальные проблемы. Можно подумать, это я заперся ото всех под куполом на тринадцать долбанных лет!

От удивления Эмилия подалась вперёд, совершенно забыв, что прикована наручниками к трубе. Она уже открыла рот, чтобы поинтересоваться у Вазира, что за чушь он несёт, но в этот момент в помещении завыла сирена. Громкий, пронзительный звук сопровождался оранжевыми всполохами; хотя саму мигалку ей видно не было – она находилась где-то у неё за спиной.

Эмилия от души надеялась, что случилось что-то по-настоящему плохое для экспериментаторов. В худшем случае – какая-нибудь авария или пожар, а в лучшем – диверсия, устроенная Джоном и Амиром, которые пришли сюда, чтобы спасти её и сорвать злодейские планы Вазира. Но техники неподалёку всё так же продолжали возиться с каким-то прибором, а сам Вазир озирался по сторонам со скучающим видом.

Поймав на себе её взгляд, он широко улыбнулся и махнул рукой в сторону платформы, на которой так неудачно появилась Эмилия. Девушка посмотрела в ту сторону, не понимая, на что ей указывают, но скоро заметила, что над площадкой что-то происходит.

Сначала она увидела движение воздуха, словно кто-то разогрел платформу до уровня адской сковородки, а потом к этому движению добавились крохотные чёрные завихрения. Они множились и росли, уже отчётливо обозначая столб диаметром лишь немного уже самой платформы. А потом они сплелись в подобие небольшого чёрного и удивительно ровного торнадо.

Хотя помещение, в котором находилась Эмилия, ничем не напоминало Пустыню, её не покидало такое же тревожно-гнетущее ощущение, которое она испытала там, наблюдая подобные спецэффекты. Этой штуке здесь не место. Как гниющему трупу посреди застолья или праздничной песне на поминках. Эмилия сама не понимала, почему она испытывает такие эмоции, но от вида чёрного столба её как будто выворачивало наизнанку.

Дым понемногу рассеивался, и Эмилия, не отрываясь, смотрела на платформу, даже не сомневаясь, что опять увидит Мартина. Она понимала, что это чувство иррационально и появиться может кто угодно, но ощущения уже слились в паттерн, диктовавший свои ожидания.

Ещё задолго до того, как дым рассеялся окончательно, Эмилия поняла, что интуиция её всё-таки подвела. Причём ровно наполовину. На платформе действительно стоял Мартин – с тем же небольшим металлическим чемоданчиком, с которым она видела его в последний раз. Однако рядом с ним стоял мужчина, даже на расстоянии показавшийся Эмилии настоящим великаном. На голову выше Мартина и раза в три его шире, он один заставлял выглядеть платформу значительно меньше, чем она казалась до его появления. Но вот кто действительно впечатлился от появления гиганта, так это Вазир.

Лицо его начало стремительно краснеть, пока не достигло тяжёлого багрового оттенка. Костяшки пальцев, судорожно сжатые в кулаки, напротив, побелели от напряжения. Когда Вазир заговорил – а точнее, закричал, – голос его дрожал от ярости.

– Зачем?! Нахрена?! Нахрена ты приволок с собой эти сто двадцать килограммов тупой мышечной массы? Ты разорить меня хочешь, нахрен?!

Тупая мышечная масса сошла с платформы, не проявив на лице совершенно никаких эмоций. Мартин же, казалось, был скорее раздражён реакцией Вазира.

– Джон сбежал. Я тебе говорил, что на Джейкоба полагаться нельзя.

Вазир заметно опешил, и секунды назад покрасневшее лицо вдруг побелело.

– Сбежал… сбежал… – Вазир ещё что-то невнятно пробормотал себе под нос. – Сбежал и сбежал. Мы тут охрану на такой случай и держим. Нахрен нам твой Прохор?

– Не было у нас пока таких случаев, – отрезал Мартин. – Если тебе на свою безопасность плевать, то мне моя шкура вполне себе дорога.

И тут Мартин увидел Эмилию.

– Какого?!..

– Удивлён? – осклабился Вазир. – Решила на день раньше нас навестить. И ты прикинь – переместилась ровно в те пять минут, когда воронку проверяли. Само провидение на нашей стороне, Мартин. Я же говорил тебе – это не просто бизнес. Это миссия.

– Угу, – Мартин смотрел на Эмилию с явным неудовольствием. – Просто не люблю, когда миссия идёт не по плану.

Сойдя с платформы, он протянул чемоданчик Прохору.

– Отнеси это вниз, технарям. И скажи, пусть поторапливаются – через час всё должно быть готово.

– А сам ты не хочешь поучаствовать? – зло поинтересовался Вазир.

– Я лучше пока катализатор настрою, – миролюбиво ответил Мартин. – Лучше бы нам тут поскорее всё закончить. Остальное оборудование готово?

Вазир кивнул и, подозвав жестом техника, что-то ему сказал. Техник внимательно выслушал и удалился быстрым шагом. Мартин же подошёл к Эмилии и сел перед ней прямо на пол.

– Привет, – поздоровался он с ней легко, как со старой знакомой.

Когда Эмилия не ответила, Мартин понимающе кивнул.

– Просто хотел тебе сказать, что в этом нет ничего личного. Лично мне ты даже нравишься, и я бы предпочёл увидеть кого-то другого на этом месте. Но ты особенная, помнишь?

– Чем? – Эмилия едва сдерживала слёзы отчаяния и уже не хотела слышать ответ на этот вопрос. Хотя впервые она была уверена, что ей наконец-то скажут правду.

– В тебе сидит очень мощный источник энергии. Действительно мощный. Думаю, ты бы с успехом заменила собой атомную электростанцию, а то и пару.

Эмилию бросило из отчаяния в злость. Она почувствовала, как внутри неё опять зарождается эта странная электрическая волна, но сейчас она была рада ощутить что-то подобное. Как-то отвлечённо, словно не про себя, она подумала, что было бы неплохо, если бы этот источник энергии разорвал её к чёрту – вместе с этим ужасным местом. И, разумеется, вместе с Мартином и Вазиром.

– А вы не боитесь, – голос Эмилии звучал чуть громче и надрывнее, чем ей бы хотелось, – что я всю эту энергию направлю на вас?

Но вместо Мартина ей ответил Вазир. А точнее – он искренне и громко рассмеялся.

– Он не боится, Эмилия. Знаешь, Мартин действительно считает тебя какой-то особенной.

Мартин поморщился и неодобрительно посмотрел на Вазира, но тот продолжал, словно не замечая. Равно как он не замечал и двух техников, которые принесли какой-то портативный прибор и торопливо устанавливали его на толстой металлической треноге.

– Я ничего особенного в тебе не вижу, хоть и нёс такую же чушь с самого начала. Но так надо было для дела… В тебе действительно есть очень мощный источник энергии, это правда. Но он есть в любом страннике. Именно поэтому вы – — на слове «вы» Вазир сделал особый акцент, как если бы произносил ругательство, – можете делать бесплатно то, что мне обходится в двенадцать центов за киловатт. Каждый вонючий странник, даже завтрашний бомж, – это ходячая батарейка. Единственная твоя особенность, Эмилия, в том, что ты батарейка сломанная. Ты неспособна купировать в себе энергию, которой владеешь. Рано или поздно ты выплеснешь её наружу… как с тобой уже однажды случилось. Но даже это у тебя не получится сделать по своему желанию.

Первая волна прокатилась по Эмилии, как внезапный озноб, и за ней моментально последовала вторая. Вазир же, грубо оттолкнув одного из техников, достал из прибора деталь, оказавшуюся небольшим чёрным браслетом, который он картинно продемонстрировал Эмилии.

– Мы зовём эту маленькую игрушку катализатором. По сути, это крохотный артефакт в специальной обёртке, которая заставляет его взаимодействовать с энергией странника. Если надеть его на любого другого странника, он наверняка умрёт в муках. Но если надеть его на тебя, Эмилия, а заодно швырнуть тебя в переход – против течения… эффект будет совершенно другим.

– Верни катализатор на место, – с нажимом попросил Вазира Мартин. – И дай людям работать. Если что-то пойдёт не так, второго шанса у тебя может и не быть.

Вазир презрительно фыркнул.

– Да всё у меня будет. Прототип, вон, без пяти минут готов. И без неё бы обошлись.

– Нам, чтобы эти пять минут закончить, нужны результаты этого эксперимента. Ты и сам это знаешь.

Вазир снова фыркнул, но уже как-то менее уверенно, и вернул браслет в паз на приборе.

Эмилия хотела спросить Мартина, понимает ли он, что его партнёр – настоящий псих, но потом осознала, что Мартин, несмотря на его спокойствие, тоже принимает участие в уничтожении Истока. И раз он так спокоен, вполне возможно, он ещё более нездоров, чем возбуждённо шагающий по залу Вазир.

Поэтому она просто сидела на полу, с тоской и отчаянием глядя на Мартина, который присоединился к техникам и что-то там крутил на приборе. Чувствуя себя ягнёнком на заклании, она хотела плакать от беспомощности, но даже на это её не хватало.

Эмилия не знала, сколько времени у Мартина ушло на настройку браслета – ей эти минуты показались вечностью. Когда он вернулся к ней с катализатором в руке, Эмилия попыталась пнуть его ногой, но Мартин оказался к этому готов и ловко увернулся.

– Не надо так нервничать. Скоро всё уже кончится.

Эмилии отчаянно захотелось попытаться ударить его снова, но Мартин стоял сбоку от неё, и хорошенько его лягнуть у неё бы всё равно не вышло. Она с напряжением ждала, когда браслет защёлкнется у неё на руке, но шли секунды, а Мартин так и стоял над ней без движения и звука. Эмилия подняла голову и увидела, что он застыл с поднятой рукой, уставившись на тонкую красную полоску металла, опоясывающую её запястье. Эмилия уже и забыла и про само это украшение, и про то, как она его получила.

– Чё ты там застыл, как статуя? – Вазир стоял от них на некотором удалении, и ему пришлось почти прокричать свой вопрос.

Мартин растерянно обернулся к Вазиру и что-то пробормотал.

– Что ты шепчешь там себе под нос?

– У неё браслет на руке!

– Ну так надень второй! Так даже красивее будет. Или сними его, если он тебе мешает.

Вместо ответа Мартин поднёс свой чёрный браслет к красному, и по чёрному металлу вдруг побежали оранжевые всполохи. Даже на расстоянии было видно, насколько вытянулось от удивления лицо Вазира. Почти бегом он начал приближаться к ним.

– Может, это от неё фонит? – на ходу спросил Вазир.

– Энергией артефакта? Нас бы тогда уже по кусочкам собирали. Если бы было кому.

Вазир сел перед Эмилией на корточки. Глаза его светились злостью и чем-то ещё. Может быть, страхом.

– Откуда это у тебя? Если ты…

Может, Эмилия и не могла дотянуться до Мартина, но Вазир находился просто-таки в идеальной позиции. Когда её кроссовок впечатался в его лицо, под ним что-то смачно хрустнуло, и Вазир свалился на спину, едва не кувырнувшись ещё и через голову. С мрачным злорадством она наблюдала, как он визжит, закрывая лицо ладонями, из-под которых щедрыми струйками вытекала кровь.

– Зря ты так, – почти спокойно прокомментировал её поступок Мартин. – Вазир очень обидчивый.

– Да? – наигранно удивилась Эмилия. – И что он мне теперь сделает? Неужели убьёт?

– Будь у него чуть больше времени… Неважно, впрочем. А вот откуда у тебя эта игрушка – вопрос действительно интересный. Может, расскажешь?

– Много будете знать, – вкрадчиво ответила Эмилия, глядя ему прямо в глаза, – скоро состаритесь. Вот прямо очень скоро.

Судя по реакции Мартина, досталось ему не хуже Вазира. Поджав губы и с каменным лицом, он кивнул и отошёл к стонущему и всё так же закрывающему лицо напарнику. После короткого диалога, который Эмилия не слышала, Вазир бросил злобный взгляд в её сторону и куда-то ушёл.

Мартин что-то сказал одному из техников, и тот тоже ушёл, но скоро вернулся в компании с Кремером и каким-то инструментом в руках, напоминавшим большие кусачки. При виде обожжённого странника Эмилия почувствовала новую волну электрической дрожи и лишь сейчас осознала, что появилась она не только что, а перекатывалась по её телу уже какое-то время, постепенно нарастая. Отвлечённая происходящим и собственными эмоциями, она просто не обращала на это внимания.

Техник отдал кусачки Кремеру, и тот направился к Эмилии.

– Он просто снимет с тебя браслет, – объяснил ей Мартин. – Пинать его не советую: Кремер человек вспыльчивый, церемониться с тобой не будет.

На совет Мартина Эмилии было наплевать, но лягнуть Кремера она даже не пыталась. Любое действие с её стороны казалось бессмысленным, и чувство безнадёжности липкой чёрной кляксой разливалось у неё в животе, вызывая холод и тошноту.

Краем сознания она понимала, что так нельзя, что надо бороться любыми средствами, но адреналин не может кипеть в крови бесконечно. Рано или поздно приходит усталость. И даже нараставший электрический озноб, который она чувствовала, превратился не более чем в утомительную лихорадку.

Кремер зацепил браслет кусачками и сдавил их со всей силы. Мартин, стоя чуть поодаль, наблюдал за его потугами, и сомнение на его лице только усиливалось.

– Не идёт?

– Да сейчас! – кряхтя, пробормотал Кремер. – Металл поддаётся немного, просто на весу много усилий не приложишь… Слышь, ты… Встань-ка.

Эмилия не отреагировала, и Кремер просто схватил её за волосы и потянул кверху. Эмилия вскрикнула от боли и инстинктивно попыталась схватить его за руку, но лишь добавила себе ещё одну порцию боли в руках, скованных наручниками.

– Я предупреждал, – заметил Мартин без всякого сочувствия.

Эмилия, не без труда, встала на затёкшие ноги; её колени заметно дрожали. Кремер, теперь уже с опущенными руками, давил на кусачки. Эмилия подняла глаза и увидела, что к Мартину снова присоединился Вазир – с отмытым от крови лицом, пластырем на переносице и уже ничем не прикрытой злостью, направленной прямо на неё.

– Браслет решили снять? – поинтересовался он. – Я бы не рискнул, но тебе виднее, конечно. Ты у нас спец по этим игрушкам.

– Чего это? – переспросил Мартин, явно думая о чём-то другом.

– Ну… если эта хрень у неё на руке работает в том же спектре, что и катализатор… не знаю, короче, я же…

Лицо у Мартина вдруг побледнело, и он шагнул вперёд.

– Кремер, стой! Не снимай!

Кремер удивлённо повернулся к Мартину, держа кусачки в правой руке и перекушенный ими браслет – в левой.

– Так я как раз…

Набравшая скорость и энергию волна прокатилась по Эмилии снизу вверх, заставляя её дрожать всем телом, и, словно оттолкнувшись от невидимой преграды, покатилась обратно – сквозь её грудь, бёдра, ноги – и ушла куда-то вниз, без единого звука или вспышки. Эмилии могло бы показаться, что все эти ощущения – просто очередная фантазия, если бы не ощутимо дрогнувший пол.

Время остановилось. Эмилия в ужасе смотрела вниз, ожидая, когда бетон треснет у неё под ногами. Мартин и Вазир, оба с расширенными от изумления и страха глазами, смотрели на неё, напрочь забыв про чёрный браслет, валявшийся на полу. В ушах у Эмилии звенело, и она далеко не сразу осознала, что кто-то раз за разом кричит её имя. Она растерянно огляделась и, не увидев никого, кто хотя бы просто открывал рот, зачем-то подняла взгляд кверху. И так и застыла.

На площадке заводского крана, расположенной прямо под потолком, стоял Амир, крича и жестикулируя.

«Давно он там, интересно?» – как-то отвлечённо, оглушённая происходящим сюром, подумала Эмилия.

А потом разверзся ад.