Читать онлайн «Львица» бесплатно

«Львица» – подводная лодка российского императорского флота типа «Барс»

Пролог. Первый поход

Пролог. Таинственная «Львица»: появление призрака глубин

Балтийское море, Ревель, 10 апреля 1916 года

Над свинцовыми волнами нависла тяжёлая предгрозовая дымка. В серой пелене неба едва пробивался рассвет, окрашивая гребни волн в тускло‑розовый. На пирсе Ревеля толпились офицеры, инженеры, рабочие завода «Ноблесснер». В воздухе витал запах мазута, свежей краски и солёного ветра – запах нового корабля, только что сошедшего со стапелей.

У причала, словно хищная рыба, застыла подводная лодка «Львица». Её стальной корпус, ещё не тронутый боевыми шрамами, отражал тусклый свет; рубка возвышалась над водой, будто спина дремлющего зверя. На борту чётко выделялись буквы: «Львица», тип «Барс».

– Ну что, господа, – капитан‑лейтенант Игорь Васильевич Крылов провёл ладонью по холодному металлу ограждения рубки, – сегодня она впервые попробует вкус моря по‑настоящему.

Вокруг собрались ключевые члены экипажа:

старший механик, поручик Алексей Дмитриевич Воронцов – сухопарый, с вечно нахмуренным лицом и очками на переносице;

штурман, лейтенант Гиппиус – молодой, но уже с цепким взглядом морехода;

мичман Пётр Сергеевич Захаров – самый младший из командного состава, но с горящими от любопытства глазами;

старшина торпедистов Семёнов – коренастый, с грубоватыми руками, привыкшими к металлу.

Осмотр перед выходом

Крылов медленно шёл вдоль борта, приглядываясь к каждой детали:

сварные швы на корпусе – ровные, без подтёков;

люки – плотно закрыты, уплотнители в порядке;

антенны и перископ – аккуратно убраны, закреплены;

торпедные аппараты – закрыты заглушками, но уже заряжены учебными болванками.

– Всё как на параде, – пробормотал он. – Но парады – не наше дело. Наше – глубина.

Воронцов, не отрываясь от блокнота, доложил:

Дизели опробованы, давление в норме.

Аккумуляторы заряжены на 98 %.

Цистерны главного балласта проверены, протечек нет.

Система вентиляции – в допуске.

Гиппиус развернул карту:

– Маршрут: от Ревеля до банки Сааремыйз, затем погружение и отработка манёвров. Обратно – к закату.

– Хорошо, – кивнул Крылов. – Но помните: это не учения. Это – её первый выход в открытое море. И наш тоже.

На палубе: последние приготовления

Матросы проверяли снасти, затягивали крепления, сверяли приборы. Кто‑то тихо переговаривался, кто‑то молча курил, глядя на волну. В воздухе чувствовалось напряжение – не страх, а сосредоточенность людей, знающих: сегодня они станут частью чего‑то большего.

– Слышь, Петров, – окликнул кочегара сигнальщик Иванов, – а ты верил, что до этого дойдёт?

– До чего? – не понял тот.

– До того, что мы – на ней. Что она – наша. Что море – наше.

Петров усмехнулся, стряхнул пепел:

– Море никому не принадлежит. Но сегодня она его попробует. А мы – вместе с ней.

08:00. Команда «По местам!»

Швартовы с плеском упали в воду. Матросы у брашпиля работали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. «Львица» медленно отошла от причала, набирая ход.

– Курс – норд‑ост, двадцать градусов! – скомандовал Крылов. – Ход – малый, шесть узлов.

В центральном посту рулевой, матрос первой статьи Иванов, выверял компас. Рядом – акустик Петров, уже приникший к наушникам:

– Фоновый шум в норме. Никаких контактов.

Воронцов, стоя у манометров, тихо сказал:

– Она дышит ровно. Пока – ровно.

В пути: первые часы

Туман рассеялся, открыв серое балтийское небо. Ветер крепчал, волны становились выше. В отсеках слышался мерный гул дизелей, запах горячего масла и краски.

Захаров, проходя мимо машинного отделения, задержался:

– Как ощущения? – спросил он у Воронцова.

– Странные, – признался механик. – Вроде всё знакомо: металл, шум, команды. Но здесь… иначе. Как будто лодка дышит.

– Она и дышит, – усмехнулся Воронцов. – Через клапаны, через цистерны. Главное – чувствовать её ритм. Иначе – беда.

10:15. Точка погружения. Банка Сааремыйз

«Львица» легла в дрейф. На горизонте – ни дыма, ни силуэтов: только чайки да далёкие рыбацкие шхуны.

– Приготовиться к погружению! – скомандовал Крылов.

Матросы захлопнули люки, провернули маховики. В центральном посту – напряжённая тишина. Стрелки глубиномеров дрогнули:

– Пять метров… десять… пятнадцать…

Вода за иллюминаторами стала темнее, свет померк. На 20 метрах – остановка для проверки герметичности.

– Давление в норме, – доложил Воронцов. – Протечка в третьем отсеке не усиливается.

– Хорошо. Продолжаем погружение. Глубина – тридцать метров.

10:45. На рабочей глубине

В отсеках – полумрак, освещённый зелёными лампами аварийного освещения. Слышен лишь гул механизмов и редкие доклады:

«Рули глубины – в норме!»;

«Дифферент – ноль!»;

«Акустик – тишина!»

Крылов прильнул к перископу. В окуляре – лишь зеленоватый сумрак, пронизанный солнечными лучами. Он вспомнил слова наставника: «Под водой ты не видишь врага. Ты чувствуешь его».

– Скорость – пять узлов, – приказал он. – Курс – зюйд‑вест, пятнадцать градусов. Держать глубину.

Размышления капитана

Крылов оглядел команду:

Воронцов у приборов – сосредоточенный, пальцы бегают по шкалам;

Гиппиус у карты – взгляд острый, как лезвие;

Захаров у переговорной трубы – готовый передать любой приказ;

матросы в отсеках – молчаливые, но уверенные.

Он подумал: «Они ещё не знают, что ждёт впереди. Но они готовы. И она – готова».

«Львица» скользила в глубине, словно призрак, впервые познающий своё царство. Море обнимало её, проверяло, испытывало. А она отвечала – мерным биением механизмов, тихим гулом, неуклонным движением вперёд.

Это был её первый шаг. Их первый шаг.

И никто ещё не знал, что этот шаг станет началом пути, где каждый миг – испытание, где дружба и долг сплетутся в один узел, где море откроет свои тайны – и свои раны.

Но пока – только утро. Только начало. Только «Львица», впервые вкусившая глубину.

Глава 1. Первый поход

15 апреля 1916 года, 06:00. Балтика, район Ревеля

Рассвет едва пробивался сквозь плотную пелену тумана. «Львица» стояла у причала, её стальной корпус тускло отсвечивал в предрассветной дымке. На палубе – ни души: только часовые у трапов да дежурный офицер у рубки. Внизу, в отсеках, экипаж готовился к выходу – тихо, без суеты, будто боясь нарушить хрупкое равновесие утра.

В кают‑компании капитан‑лейтенант Игорь Васильевич Крылов сверял график похода с картой. Перед ним лежали:

приказ штаба флота (№ 142/с от 14.04.1916);

гидрометеорологический бюллетень (ветер 3–4 балла, видимость 2–3 мили);

схема минных заграждений в Финском заливе.

Он провёл карандашом по маршруту: Ревель → маяк Пакри → остров Вормси → точка погружения у банки Сааремыйз.

– Семьдесят миль до первой точки, – пробормотал он. – Если всё пойдёт по плану – к полудню будем под водой.

06:45. Палуба

На верхнюю палубу поднялся старший механик, поручик Алексей Дмитриевич Воронцов. В руках – блокнот с расчётами, на лице – привычная хмуроватость.

– Топлива хватит, – доложил он без предисловий. – Дизели в норме, аккумуляторы заряжены на 95 %. Но в третьем отсеке…

– Опять протечка? – перебил Крылов.

– Мелкая. Затянули паклей, пока держится. Но после первого погружения надо будет в док.

Капитан кивнул. Он знал: «Львица» – новенькая, только что со стапелей завода «Ноблесснер». Её корпус ещё не привык к морской соли, механизмы – к ритму волн. Но ждать ремонта нельзя: фронт требовал кораблей.

07:15. Команда «По местам! Отдать концы!»

Швартовы с плеском упали в воду. Матросы у брашпиля работали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. «Львица» медленно отошла от причала, набирая ход.

– Курс – норд‑ост, двадцать градусов! – скомандовал Крылов. – Ход – малый, шесть узлов.

В центральном посту рулевой, матрос первой статьи Иванов, выверял компас. Рядом – акустик Петров, уже приникший к наушникам:

– Фоновый шум в норме. Никаких контактов.

08:30. Переход к точке погружения

Туман рассеялся, открыв серое балтийское небо. Ветер крепчал, волны становились выше. В отсеках слышался мерный гул дизелей, запах горячего масла и краски.

В машинном отделении Воронцов проверял давление в системах. К нему подошёл мичман Пётр Сергеевич Захаров – молодой, но уже заслуживший доверие командира.

– Как ощущения? – спросил механик, не отрываясь от манометра.

– Странные, – признался Захаров. – Вроде всё знакомо: металл, шум, команды. Но здесь… иначе. Как будто лодка дышит.

Воронцов хмыкнул:

– Она и дышит. Через клапаны, через цистерны. Главное – чувствовать её ритм. Иначе – беда.

10:15. Точка погружения. Банка Сааремыйз

«Львица» легла в дрейф. На горизонте – ни дыма, ни силуэтов: только чайки да далёкие рыбацкие шхуны.

– Приготовиться к погружению! – скомандовал Крылов.

Матросы захлопнули люки, провернули маховики. В центральном посту – напряжённая тишина. Стрелки глубиномеров дрогнули:

– Пять метров… десять… пятнадцать…

Вода за иллюминаторами стала темнее, свет померк. На 20 метрах – остановка для проверки герметичности.

– Давление в норме, – доложил Воронцов. – Протечка в третьем отсеке не усиливается.

– Хорошо. Продолжаем погружение. Глубина – тридцать метров.

10:45. На рабочей глубине

В отсеках – полумрак, освещённый зелёными лампами аварийного освещения. Слышен лишь гул механизмов и редкие доклады:

«Рули глубины – в норме!»;

«Дифферент – ноль!»;

«Акустик – тишина!»

Крылов прильнул к перископу. В окуляре – лишь зеленоватый сумрак, пронизанный солнечными лучами. Он вспомнил слова наставника: «Под водой ты не видишь врага. Ты чувствуешь его».

– Скорость – пять узлов, – приказал он. – Курс – зюйд‑вест, пятнадцать градусов. Держать глубину.

12:00. Первый контакт

Акустик Петров резко поднял голову:

– Шум винтов! Дальность – около четырёх миль. Курс – пересекающий.

В центральном посту замерли. Крылов взглянул на штурмана, лейтенанта Гиппиуса:

– Ваши расчёты?

– Если это транспорт, идёт со скоростью 8–10 узлов. Через полчаса будет в зоне торпедной атаки.

Капитан медленно произнёс:

– Боевая тревога! Торпедистам – готовность номер один!

Матросы метнулись к аппаратам. Семёнов, старшина торпедистов, проверял механизмы:

– Аппараты заряжены. Глубина установки – четыре метра. Дистанция – две тысячи метров.

– Залп!

Два глухих удара – торпеды покинули аппараты. В отсеке повисла тишина. Все взгляды – на капитана.

12:17. Результат атаки

Через две минуты – глухой взрыв вдали. Корпус лодки содрогнулся от ударной волны.

– Попадание! – выкрикнул кто‑то.

– Подтверждаю, – сказал акустик. – Шум винтов прекратился. Слышны крики, всплески.

Крылов закрыл глаза на миг, затем произнёс:

– Всем постам: проверить состояние. Мы сделали своё дело. Теперь – домой.

14:30. Возвращение на базу

«Львица» всплыла в надводном положении. Солнце пробилось сквозь тучи, осветив палубу и усталые лица экипажа. На горизонте уже виднелись шпили Ревеля.

Воронцов, вытирая пот со лба, усмехнулся:

– Первый поход – и сразу успех. Неплохо для начала.

– Неплохо, – согласился Крылов. – Но это только начало. Впереди – больше.

Он оглядел команду: матросы курили, кто‑то пил воду, кто‑то молча смотрел на море. В их глазах – не ликование, а осознание: они стали частью чего‑то большего.

– «Львица», – прошептал капитан. – Мы – «Львица».

Примечания:

ТТХ ПЛ «Львица» (тип «Барс»): водоизмещение 650 т (надводное), 780 т (подводное); глубина погружения – до 46 м; скорость – 10–12 узлов (надводная), 8 узлов (подводная); вооружение – 12 торпед, 1 × 75‑мм орудие.

Хронология соответствует реальным срокам ввода в строй и первым походам ПЛ типа «Барс».

Процедуры погружения/атаки согласованы с уставами подводного плавания ВМФ Российской империи 1910–1917 гг.

Глава 2. Испытание глубиной

Рассвет разливался по Балтике бледно‑золотистыми полосами. «Львица» (тип «Барс») шла в надводном положении, оставляя за кормой пенистый след. После первого погружения экипаж пребывал в приподнятом настроении – не ликующем, а сдержанном, будто моряки боялись спугнуть удачу.

Технические параметры (для ориентира):

Скорость в надводном положении: 10–12 узлов.Рабочая глубина погружения: до 46 м.Предельная глубина: 60 м.Время погружения до 20 м: 3–4 минуты (с учётом заполнения цистерн главного балласта).Экипаж: 45 человек.

В центральном посту

Старший механик Воронцов, не снимая очков, сверял показания приборов:

– Давление в норме, температура в пределах… Но слышите этот лёгкий стук в третьем отсеке?

Крылов прислушался. Сквозь мерный гул дизелей пробивался едва уловимый металлический перезвон.

– Семёнов, – обернулся капитан к старшине торпедистов, – проверь третий. Может, крепление ослабло?

– Есть проверить! – матрос коротко кивнул и скользнул в переходной люк.

На мостике

Мичман Захаров, стоявший на вахте, втянул ноздрями солёный воздух. Море сегодня было иным – не угрюмым, как вчера, а словно притихшим в ожидании. Волны катились плавно, отражая небо в мозаике бликов.

– Красиво, – негромко произнёс он.

Рядом возник штурман, лейтенант Гиппиус, с картой в руках.

– Красота – да. Но за этой гладью – мины, вражеские дозоры, шторма. Мы здесь не на прогулке, Пётр Сергеевич.

Захаров смущённо улыбнулся:

– Понимаю. Но всё равно… Впервые чувствую, что это – наше место. Не палуба корабля, не берег, а именно здесь – между небом и дном.

Гиппиус хмыкнул, но в глазах его мелькнуло одобрение:

– Привыкнете. Главное – не потерять голову от этой красоты.

Тревожный сигнал

В 11:37 раздался резкий звонок аварийной сигнализации. Крылов, находившийся в рубке, рванулся к переговорной трубе:

– Центральный пост! Что случилось?

– Протечка в третьем отсеке! – донёсся голос Воронцова. – Трубопровод охлаждения, похоже, микротрещина. Семёнов уже перекрывает вентиль.

Капитан метнулся к люку. Внизу, в полумраке отсека, мелькали тени: матросы в спешке разворачивали аварийные пластыри, кто‑то тащил инструмент, кто‑то выкрикивал распоряжения.

– Доложить обстановку! – скомандовал Крылов, спрыгивая на металлическую решётку пола.

Семёнов, весь в масляных разводах, выпрямился:

– Трещина в стыке, господин капитан‑лейтенант. Сейчас заделаем, но надо всплывать – давление пока терпимое, но под водой будет хуже.

Воронцов, появившийся следом, уже доставал измерительный инструмент:

– Если это усталость металла… Нам ведь ещё возвращаться. Нельзя рисковать.

Крылов сжал кулаки, взвешивая решения. Отказаться от похода? Доложить о неисправности? Но это означало бы отсрочку, возможно – месяцы ремонта. А на Балтике каждый корабль на счету.

– Всплываем, – наконец произнёс он. – Но не возвращаемся. Будем чинить здесь. Воронцов, составьте список нужного. Захаров, поднимите сигнал «Аварийная остановка». И… ребята, – он обвёл взглядом матросов, – работайте быстро, но без паники. Мы не утонем.