Читать онлайн Я помогу тебе бесплатно

Пролог

Я знаю, как звучит бабушкин дом тогда,когда в нём всё спокойно: скрипят половицы, в печке тихо ворчит огонь, и где-тов углу шепчет банка с сушёными травами. Бабушка всегда говорила, что домслушает так же, как человек — раздувает уши и мурлычет. В тот день дом слушалиначе. Он сдерживал дыхание.

Я сидела у окна, и нити на бабушкинойпрялке казались мне длинными серебряными дорожками, по которым можно былопройти в другой мир. Бабушка пела что‑то про луну, и голос её был как тёплыйсвет. Я думала, что весь мир — это только наш двор и лес за забором. Потом кто‑тоударил в дверь, и раздались голоса. Слова не шли как раньше, они ломали другдруга и были полны гнева. Они кричали:

- Отдайте! Отдайте ведьм! Они отняли у наседу! Они заколдовали урожай! - я слышала, как бабушка замолчала

-Не шуми, милая, — шептала она, и её голос был ровно таким, каким я его слышала,когда погибли родители. Дверь вылетела. В дом ворвались люди — знакомые лица,но наполненные злобы. Они были уставшие и грязные, и в их глазах горела ярость:голод и страх. Кто‑то засучил рукава, кто‑то держал в руках кривые вилы, кто‑тотопором постукивал по ладони. Они искали виновных, и я поняла, что нашли. Ониувидели бабушку. Они увидели наши баночки с травами, ее платки, амулеты, и ихголоса стали острее, как нож.

- Ведьмы! — прокричал один, и слово этоударило по дому, как булыжник по стеклу. Бабушка встала. Я видела, как онаподнимает длинную серебристую копу волос, и в глазах у неё загорелось то — зачем приходили леса и стихи. Она посмотрела на меня и улыбнулась так, будтоулыбка могла распустить тучи.

- Беги в лес, Элара. Сейчас же. — сказалаона, будто это было обычное задание, как налить чай. Мы бежали через двор.Земля была влажная, ноги скользили. Бабушка бежала легко, словно знала тропы,которых я никогда не видела. В кронах деревьев песни птиц становились всёгромче, и мне казалось, что лес зовёт нас по именам. На опушке бабушкаостановилась. Луна всё ещё не встала, но небо было матовой чашей. Она сжала моюруку так, что пальцы побелели.

- Я прошу тебя, милая, не копи гнев всебе, ты ещё мала чтобы понять, тебя встретит леший, не бойся его, он поможет,— сказала она, и от её слов лес как будто немного напрягся. Она вынула из-подплатка маленький кусочек хлеба, сухой и тёплый от её ладоней, и прошепталаслова, которых я никогда не слышала при свете дня: что‑то древнее, как корни. Язнала, что Леший — не человек. Бабушка говорила о нём будто о старом друге. Явзяла хлеб и положила его в карман, - Леший, — голос её был нежным, — сохранидитя. Я отдам тебе часть своей дороги, часть моей силы. Только убереги её отлюдей.

Я не могла понять, почему она отдаёт частьсебя — зачем давать дорогу или силу кому‑то, кто не дышит по‑человечески. Нобабушка всегда знала слова, и лес отвечал на них тонко: где‑то в вышине поскрипелстарый сук, как будто кто‑то отвечал ей.

- Молчи, Элара пока они не уйдут, — она сжалазубы и посмотрела мне в глаза так, что я почувствовала холодок проходящий повсему моему телу. — Прячься у корня древнего дуба. Не высовывай носа и неиздавай ни звука, даже если умрёшь от желания посмотреть. Поняла?

Я кивнула. Всё внутри меня было как зыбь,как гладь холодного пруда.

- Я не вернусь моя девочка, я научила тебямногому, теперь ты тут хозяйка, я люблю тебя — сказала она и провела ладонью по моим волосам.Её пальцы были крепки и мягки одновременно. Она повернулась и ушла,прямо на встречу разъярённой толпе, которая уже догнала нас. Я ползла за нейнесколько метров, моля остаться, потом остановилась перед тёмной стеной кустови услышала, как бабушка пытается воззвать к людям. Её голос стал тише, а потомсовсем затих. И тогда они нашли её. Они шли, ломая ветви, с факелами, и их шагибыли тяжелее, чем крики. Один из них — высокий, с морщинистым лицом, —остановился, и его глаза были не просто злы, в них жила уверенность: им нужнобыло наказать. Я прижалась к корню и затаила дыхание так, что казалось, онозаберёт с собой всё моё тело в землю. Я увидела бабушку, она стояла прямо, рукисложены на груди, и в её лице было сразу много разных вещей — и стужа, и смех,и принятие. Она смотрела в их сторону и говорила медленно, как старыезаклинания.

- Отойдите, вы ошибаетесь, вы не ведаетечто творите, - говорила она, один из них плюнул на мох.

- Хватит лжи, старуха, — сказал он. И —больше ничего. Всё случилось за один миг: шаги, крик, затем тяжесть. Я закрылаглаза, но образ бабушки передо мной не ушёл. Я слышала звук удара, как будто постарому стволу, и шорох одежды, крики, потом звук падения — не громкий, ноокончательный. Когда я открыла глаза, её тело лежало на мху, и где‑то в воздухевисела тишина, как после закрытия окна. Я ползла к ней, не раздумывая, иприкоснулась к её руке. Она была холодная: просто неподвижная, её грудь невздымалась, и слёзы хлынули наружу. Я прижала её руку к щеке и шептала:

- Бабушка, скажи, что это сон, не уходи, -её лицо было пустым, как вода ночью; в нём не было страха, но не было и жизни.Они ушли, шурша деревьями, заливая лес криками, и ночью осталась только я, корнии луна. Я сидела у бабушки и держала в руках её платок. Его запах — трав, дыма,немного мёда — стал теперь последним доказательством того, что она была насвете. Я вижу, как лес поворачивается к нам. Ветки шепчут. Может, Леший действительнослышал её слова. Может, он пришёл и не успел. Или пришёл и забрал часть её, нооставил тело. Я не знаю. Я знаю только, что внутри меня что‑то проснулось —теплое, как хлеб, и острое, как игла с которой я любила играть. Это была мысль:они забрали её у меня, а я должна отплатить тем-же. И я спряталась ещё глубже укорня, согнувшись, и держала бабушкин платок, словно талисман. Людивозвращались, чтобы забрать тело бабушки для сожжения, также как было и с моимиродителями. И там, в тёмной щели междукорнями, я впервые услышала не человека, а лес — длинный, старый и немой —который, казалось, обернул меня своей веткой и приник к моему уху, чтобыслушать, как я дышу.

Глава 1

Девушка проснулась в своей тёплой кровати,солнечный луч лежал на её лице, сладко потянувшись, девушка услышала давнознакомый голос.

- Вставай Элара, что ты дрыхнешь до обеда.

- Уже встаю, кто просыпается в такую рань,- девушка встала с кровати, подойдя к зеркалу заплела свои огненно-рыжие волосыв две длинные косы. Её лицо было покрыто веснушками, губы горели красным, онабыла красива, но её изумрудные глаза, выдавали её нелёгкий характер.

- У нас сегодня явно много работы, полечуразузнаю что да как.

- Лети, я пока позавтракаю, - девушкаулыбнулась себе в отражение, и спустилась на первый этаж её небольшого дома,который лес взростил для меня. Не так, как люди строят дома, укладывая брёвнаровно и ставят ставни — а так, как растёт дерево: неровно, с колючками мха, скорнями, вплетёнными в половицы. Крыша у нас зелёная от лишайника, а дым изтрубы пахнет не только свежеприготовленной едой, но и сушёными травами:ромашкой, зверобоем, рябиной. Когда идёшь к нашему дому, сначала слышны совиныеворохи и шорохи, потом — скрип подмостков, которые построены над текущимиречушками, и только потом ты понимаешь, что ты стоишь на пороге небольшого дома,дома лесной ведьмы.

На первом этаже её дома, были расположенымножество магических приблуд, небольшой столик стоял у окна, где девушка любилатрапезничать, стол на котором девушка работала, создавая различные магическиеамулеты и зелья, книжные полки, печка в которой девушка готовила, полки накоторых девушка хранила не только баночки и зелья, но и продукты, большинствоиз которых она выращивала сама, рядом с домом, посуда и разные вещи такжележали на полках. Вся комната была обставлена свечами, воск с которых стекал,образовывая различные узоры. Множество непонятных обычному человеку вещей, нодом оставался чистым, благодаря девушке.

Еёбыт был прост и странен. Утром она подметает кривой пол метёлкой из зверобоя,потому что травы любят порядок. Варит чай в железной кружке, но часто запиваетего дождевой водой, потому что в ней лес хранит память. Перед выходом она читаеттри слова над порогом, чтобы люди, что бродят по лесу, не нашли тропы к моемудому: слова не мешают путнику, но отвлекают от тропы, ведущей к дому. Помощьлешему также входит в её каждодневный быт.

Девушка заварила ромашковый чай, селанапротив окна, и наблюдала за красотой просыпающего леса. Деревья медленнопросыпались, их ветви тихо шептали на ветру, создавая мягкий шорох, словно лесговорил с ней на своём древнем языке. Ветки покрывались мягким пушком молодыхлистьев, а в тени между корнями скрывались маленькие существа — зайцы, белки иночные совы, готовые начать свой день. Вся природа вокруг казалась живой изаботливой, как будто лес сам охранял этот дом, наполняя его магией испокойствием. В воздухе витал аромат свежескошенной травы и влажной земли, а всердце девушки затаилась тихая уверенность, что пока она хранит древние слова ипомогает лесу, ей ничто не грозит. Она улыбнулась, потягиваясь.

- Вот блин, - прошептала девушка, почуявзапах горелых блинов, про которые она забыла, - Ну, зато остальные получились,- позавтракав девушка быстро принялась собирать вещи, которые могли бы ейпригодиться, в помощи лешему.

- Я тут, - быстро проговорила сидящая наокне совунья, задрала голову и дважды прикрыла глаза. Это означало: следоставлен, и он свеж. Она знала, что где‑то в чаще кто‑то нуждается в помощи. Мывышли вдвоём. Лес в это утро был такой, как будто мир решил не мешать: светпадал сквозь листву, перемежаясь с золотыми точками. Проходя мимо старогоможжевельника, девушка услышала тихое, жалобное дыхание — как будто кто‑то пытаетсявдохнуть под водой. И они нашли его: олень, молодой, подбитый охотничьейстрелой. Он лежал у корня, глаза испуганы, ноздри чертили бледные узоры.

Ведьма опустилась на колени напротив него.Лили запрыгнула на плечо и наклонила голову так, будто мне была нужнаконсультация. Она заглянула в рану — стрелы не было, видимо, вынули, ноповредили сухожилье. Кровь уже начала засыхать, и в ней жила горчинка чужойзлобы.

- Ну что же миленький потерпи ладно, япомогу, - девушка и сова работали довольно долго. Завязав ему лапу мягкойполоской ткани, подложив внутрь мох и пыль сердолика, которые помогаютзаживлению. Потом я присела и сплела ему узелок из ягельного корня — оберег, чтобыхищники меньше интересовались раненным. Олень вздрогнул, когда ветер сменился,и в его глазах появилось доверие: он понял, что это не люди, и не охота.Произнесла заклинание чтобы жизнь от него не ушла, а дала ещё один шанс.

В то время как я возилась, из туманнойтени выкатилась мавка — лёгкое создание из листьев и молодой коры, с волосами,заплетёнными в изумрудную лозу. Её кожа пахла сырой землёй и сладким огнём;глаза — как две капли росы в рассветном солнце.

— Ты снова берёшь чужие жизни на себя, —сказала мавка голосом, похожим на звон колокольчика.

— Мы не берём их, — ответила я. — Мывозвращаем.

- Да знаю я, вот сегодня несколько жизнейспасёшь, а потом будешь ходить по лесу всё веселье портить, - мавка недовольноцокнула.

- Вот будешь возникать, - прорычаладевушка, - Лешу тебе голоса, и твоих сестёр, будете как рыбки, - девушкаизобразила звук который делают рыбы, - Если узнаю что вы опять специальночеловека заманили, и правила нарушаете, попляшите у меня, - девушка закончилаперевязывать рану оленя, он жизнерадостно вскочил на ноги, прильнув головой кеё руке, а потом ускакал куда-то в лес.

- Какая же ты злюка, - прошептала девица. Лиливыполнила несколько наставительных вращений в воздухе и, усевшись наблизлежащую ветвь, привела тему к земному: к ярмарке. В её «уу» я слышаласлова, которые легко переводились:

- Нам до обеда надо справиться, а ты наммешаешь, нам на ярмарку надо.

- О, а что вы там делать будете, давно невидела, чтобы ходили.

— Нам нужно купить тальк для ран, семенасверкающих трав, начали привозить травы, которых у нас в лесу не водится.

— Ямогу выйти с тобой на ярмарку, — неожиданно предложила она. — Люди будутсмотреть на меня, и видеть изящную красавицу, - она расхохоталась.

- Нет уж, лезь в своё болота и сиди там, -ведьма сложила все свои вещи обратно в сшитую сумку.

- Эх, пошла я, ведьма, навести нас, там уодной какая-то болячка.

- Хорошо, навещу, иди, - мы с Лили побрелидальше. Мы долго обсуждали, что взять: кору для мазей, серебряные булавки дляузлов и свечи из пчелиного воска. Выполнив ещё несколько дел, ведьма и еёпомощница вернулись обратно в хижину, ведьма преобразила Лили в болеечеловеческий облик, маленькой белокурой девчушки лет пятнадцати, её светлыеволосы были собраны в две косы, приодевшись по нынешней моде людей, они пошли ктому месту, которая раньше была её деревней.

Раннее утро в деревне пахло ржанымибулками и мокрой соломой. Я шла по тропинке, спрятав лицо под капюшоном — непотому что стыдилась, а потому что чужие взгляды бывают как караул: достаточноодного задержанного взгляда, и весь лес всплывёт перед ними в памяти. Лили шла рядом,с любопытством рассматривая всё вокруг; в таком облике на ярмарке она непривлекала лишнего внимания, но её кожа всё равно слегка мерцала серебром насолнце.

Я шла не за развлечением. Список у менябыл короткий, но важный: пчелиный воск и свечи, тальк и бинты, серебряныебулавки, семена светлячковых трав и маленький свист — деревянный, который яхотела купить для Лешего. Торбин, старый торговец из лавки, к которому я обычнозахожу тайком, стоял у прилавка и гремел монетами. Его глаза — такие же, как убольшинства людей здесь: осторожные, но способные к доброте.

-Элара? Хах, давно тебя не видел, чтож наэтот раз? —Я сняла капюшон чуть глубже и ответила тихо:

— Торбин, мне нужен воск и семена, авообще у меня есть список, может у тебя это есть? – девушка протянула списокмужчине, большому, широплечиму, с небольшой тёмной бородой, и добрыми глазами.

Он взял список и внимательно в негопосмотрел, потом мельком — в сторону Лили, рассматривающей прилавок, потом наменя. Никто из торговцев не спрашивал лишнего; в этих местах лучше неспрашивать. Торбин, так его звали, мы познакомились с ним ещё давно, когда япервый раз вышла с леса спустя несколько лет, когда подросла, сунул некоторыевещи в сумку, положил в карман ещё пару семян вишни, — На удачу, — сказал он.Девушка отдала ему серебряную монету.

Шум ярмарки — это отдельная музыка: плакаты,смех детей, звуки песенников, щёлканье счетных палочек. Ведьма шла между лавками,брала то, что надо. Лили шла рядом, слушая разговоры людей, проносящихся мимо. Ихразговоры доносились чаще, чем я хотела. Группа женщин у прялок говорила громчедругих, и их слова пронзали шум:

— Там ведьма в лесу у них… говорят, мощнаяона. Кто знает, чего от неё ждать — проклятие, урожай погубит.

— Берегитесь, — добавил мужчина с копнойсена. — Лучше обходить лес стороной, там иногда люди проподают. Если её рассердить— мало не покажется.

Элара остановилась возле прилавка спряностями и притворилась, что рассматриваю булочки. Внутри что‑то будтощёлкнуло — не от страха, а от привычного давнего рубца. Люди составляли о нейлегенды так, как шьют полотна: по кусочкам, не заботясь о правде. Они называлиеё именем леса — «она», «ведьма», «проклятье». Никто не говорил: «Элара».

Лили наклонилась ко мне и, шёпотомсказала:

— Они боятся. Но бояться — не значитненавидят да? Им любопытно.

— Им легче бояться, чем понимать, —ответила я. — Они помнят силу, но не человека. Это и спасает, и калечит.

Мимо прошла девочка, которой кто‑торассказывал страшилку у костра; её глаза на секунду встретились с моими —яркие, любопытные, но затем уткнулись в землю, как если бы кто‑то внезапнозатянул петлю стыда. Элара поняла: в их рассказах она может быть богом и бесомв одном лице. Это давало ей свободу, но оно же отбирало у девушки право наулыбку тех, кто мог бы быть её другом.

На одном из углов ярмарки продавался всёдля измельчения трав — ступки, ножи и мешочки. Девушка купила небольшой нож скостяной рукоятью, свернутые полоски пчелиного воска, коробочку с серебрянымибулавками. Мужчина вручал ей свист, аккуратно выточенный из дуба — его тон былровный. Он скосил взгляд в мою сторону и, чуть не вслух, произнёс:

— Береги себя, дитя.

Элара кивнула, и они ушли так же тихо, какпришли — сквозь людскую пульсацию, назад к опушке. Лили снова вернула себедревний облик — перья на её плечах зашептали и слиплись в привычную форму; онаулыбнулась.

По пути мы говорили о словах, чтооставались у нас в ушах. Лили — дерзкая и ироничная — напомнила, что страхлюдей часто рождает легенду, а легенда вырастает в охоту. Ведьма чувствовала веё словах больше заботы, чем хотелось бы.

— Нам нужно идти к Лешему, — сказалаЭлара, поправляя сумку. —Хочу отдать ему свист который купила для него.

Лили вздохнула «уу», что для неё означалосогласие:

— Я пойду с тобой. Люди в ярмарке — этоодно, а их следы в лесу — другое. Леший любит порядок. Ему не по душе, когдалюди врываются с дымом и коптят корни.

Мы шли по тропе, которая становилась ужезнакомее с каждым нашим шагом: мох, запах хвои, редкие светлячки, пробивавшиесяиз-под листвы. Воздух здесь был плотный от памяти — старые голоса, забытыемолитвы, шёпот корней. Ведьма чувствовала, как сердце леса замедляет ход,прислушиваясь — не к людям, а к тому, что за ними следует.

Перед входом в глубокую чащу она вынула измешочка купленное: свечи, тальк, семена, свист и кусочек хлеба, который ядержала для Лешего. Я положила хлеб на ладонь, прошептала старую строчку одороге и ветре, затем поднесла свист ко рту. Мелодия вышла негромкая, но в нейбыло то, что слышат только древние: корень, почва, дверь, которую можно открытьи закрыть.

Лес ответил долгим протяжным звуком,похожим на вздох. Где‑то в плотной чаще послышался треск. Из леса вышел Леший,похожий на большого пожилого мужчину, покрытый мхом, листьями и карой, волосы,как и его глаза были ярко зелёного цвета, как свежо скошенная трава.

— Привет, моя ведьмочка, — проговорил он,улыбаясь. — На ярмарку ходила, что привезла в этот раз?

Девушка протянула руку, в которой легкопокоился свист. — Вот, — сказала она, — Ты дуешь сюда, и из него выходит пение.

Леший взял инструмент, осторожно, словно бережнодержал живую часть леса.

— Понял, понял, — он улыбнулся, слегкапокачивая головой. — Может, тебе стоит отдохнуть пару дней? В лесу спокойно,люди сюда почти не ходят, боятся. — его голос прозвучал хрипло, с ноткаминасмешки, - Сами же вредят лесу, а потом ходят, поджав хвосты.

— Я прогуляюсь завтра, — ответила ведьма,устраиваясь рядом с ним и вдыхая терпкий аромат лесных трав и влажной земли. —Раз помощь не требуется, мне есть чем заняться, мавки просили заглянуть, с нимивсегда есть о чём поболтать.

Леший вздохнул, улыбаясь, и сказал: — Моипомощницы, с вами мне гораздо легче. Карачун Ибой заходил — спрашивал, как ты.

— Пусть катится к себе, — фыркнула Лили,хлопая крыльями, — что ему опять нужно от Элары?

Леший рассмеялся, с хрипотцой и легкойиронией. — Элара нравиться ему. Молодая, сильная ведьма. Был бы я помоложе,тоже бы приударил.

- Да что ж он никак не отвянет, -психанула девушка, - Пойду я, всегда есть чем заняться дома, - сказала девушкавставая и отряхивая платье.

- Идите, ты мне как дочь Элара, знай этоладно.

Элара кивнула, улыбаясь, и вместе с Лилиотправилась обратно к дому. Леший остался стоять в тени деревьев, томнымвзглядом провожая их, словно скрывая за улыбкой свои тайны и переживания. Онстарался сохранить ту маленькую девушку, которую однажды пообещал защитить —ведь в его сердце живо не только уважение, но и долгая, вековая забота.

Глава 2

Раннее утро опускалось на край леса мягкимсерым покрывалом. Туман ещё не успел рассеяться, только вершины ив и молодыхдубов показывали тёмные пятна на холсте неба. В маленьком доме у обрывапроснулась Элара, под звук собственного дыхания и далёкое, ровное воркованиесовы, которая мирно посапывала в гнёздышке. Пространство было пахнущее сушёнымитравами и дымком прошлой ночи; на столе лежали миски с корнями, в кашпо на окне— кустики шалфея и мяты, в углу. Девушка перевела руку по одеялу, закуталась вшерстяной плед и встала.

Она подошла к гнёздышку, устроенному встене дома-дуба, но в пределах окна — Лили спала в клубке оперения, маленькая,пухлая, с крыльями, сложенными как шаль. Совушка храпела так глубоко, чтоказалось: даже сердце у неё спит. Элара улыбнулась, не любившейся Лили, нопривычной для девушки привычкой — постучала пальцами у кромки окошка, издавтихий, стучащий звук.

— Лили, вставай, — сказала девушкашёпотом, будто могла разбудить лес. — Пора в купальню, пока вода утренняя.

Лили задрожала, закрутила голову и,сдержанно пробормотав пару слов на своём языке, выправила перья. Её глазапоблёскивали — мудрые и занятые.:

— Ещё бы полчаса..., - проговорила совушкавытягивая крылышки.

- Вставай, будем воду каскать, -проговорила ведьма, идя к лестнице. Затемони вместе прошли к купальне — отдельному дому из подсохших бревен у самогопруда. Дверь открыл ветер; внутри было полутёмно и тепло от углей. Мелиса взялапустой бадью и, поворачиваясь к Лили, улыбнулась.

— Поможешь тянуть? — спросила она.

— Только если сама понесёшь первыйвёдерко, — проворчала совушка, но должности — дело договорённое, так что вскореони обе вышли на берег.

Пруд лежал, как зеркало, обрамлённыйкамышом и плавающими листьями ряски. Роса стелилась по тростникам, и каждаякапля сияла, как крошечное солнце. Эрика низко наклонилась, опустила бадью вводу и стала тянуть: холодная, живая вода шуршала по дереву. Бадьи были тяжеловаты.По пути обратно она подняла руку, прошептала короткую, почти забывшуюся формулу— не великое колдовство, а скорей старое умение: ладони согрелись, воздухвокруг них закапал теплом, и вода в большой бадье, тихонько побулькивая, сталапарить. Легкий аромат чабреца и сосновой смолы поднялся над купальней.

Они разделись, не делая из этого таинствадрамы: Элара намочила волосы, шевелюра потяжелела, словно живая тьма, и онасмывала с себя ночь. Лили, хоть и сова, знала ритуалы чистоты и сидела наполке, в своей небольшой бадье, перемывая пёрышки. Девушка размешала в воденесколько веточек ромашки и мяты, потерла тёплым пучком шалфея свои ладони, какбудто растирала само утро, и смыла с себя усталость. В этом омовении была имагия, но не громкая: знаки на ладонях — плавные, как речные изгибы, музыкаслов — шепот, похожий на речь сосен.

Переодевшись в простое зелёное платье из грубой,но мягкой ткани — длинное, с рукавами, обшитыми вышивкой листьев — Элара и Лиливышли в сад. На грядках взошли ранние овощи: морковная зелень дрожала на ветру,кочаны капусты были низкими и плотными, редиски шевелили свои пухлые шляпки.Мелиса ходила между рядками, наклонялась, и её пальцы знали каждый тугойкорешок. Она рвала листья салата, выкапывала пару морковок, осторожно срезаламолодую репу; Лили летала над огородом, подбадривая и комментируя. Сбор былтихий, почти семейный — в плетёную корзину пошли лук, картофель, пара помятыхяблок и мешочек сухой фасоли.

Вернувшись, они разложили добычу на столеи зажгли огонь в печи. Готовили простое: овощное рагу с пряными травами ихлебом из ржаной муки. Ведьма резала лук, потрошила морковь, ломала хлеб —мелкие рутинные движения, которые всегда возвращали её в любимые моменты.Горшок в печи закипал, и пар наполнял комнату ароматами. За столом Лили сидела,подобрав одну лапку под грудь, и комментировала готовку с присущим ейсарказмом:

— Если добавить чертополох — получимнавар, который прогонит всю стужу. Но люди не любит чертополох. Глупые.

— Не всё, что едко, вредно, — ответилаЭлара. — Иногда оно лечебное и неприятное на вкус. Но сегодня пусть будетпросто и сладко, - с убылкой поучала подругу девушка. После они разложили еду вдве тарелки, поставив их на стол принялись к трапезе.

Они ели молча первые ложки, и разговорплавно перешёл в обмен пустяками: о старом мельнике на ушибе леса, о том, каквороны воруют из их огорода семена, о новой траве, что пробилась на западнойтропе. Небольшие темы, которые держат мир на месте.

Когда посуда была вымыта, Элара взяласумку с мазями и настойками — в ней всегда было место для чужой беды — и онинаправились к заросшему болоту, где озеро, спрятавшееся в тростниках, служилодомом для мавок. Путь был узок, тропа пружинила под ногами, и лес звенел:где-то быстро проносились феи, занимающийся своими делами, где-то капала вода слистьев, в воздухе стоял запах перегнившей листвы и чёрной земли. Ведьма шлалегко, ладони её касались стволов, теперь и тогда проверяя — где земля тёплая,где холодная.

На окраине болота их встретили мавки —тонкие, с кожей, словно покрытой мхом, волосы из водорослей и цветов, глазазелено-блестящие. Они кружились над тростником, шептались, как волны воды междубулыжниками.

- Ведьма! Пришла! мы так рады, что мы наэтот раз сделали? – раздавались голоса сидящих на камнях и берегу мавок.

- Пока я не по ваши души, - грозновзглянула на них девушка, - У кого тут болячка? - Одна из них быстро показаларуку — кожа там была красной, покрытой зудящими пятнами.

— Это сыпь, — сказала Элара, заметивбеспокойство в глазах мавки.

—Похоже на грибок от застоя, - проговорила сидящая рядом совушка.

-Но не тяжёлая. Подержи руку, -скомандовала девушка. Она раскрыла сумку, вынула баночку с мазью: основа изоливкового масла и расплавленного воска, настоянного на календуле иподорожнике, с добавлением зверобоя и толченого корня алтея. Элара осторожнонанесла тонкий слой, втирая круговыми движениями, и на лице мавки расплылосьоблегчение.

— Теперь не чесать, а то рука отвалиться —предупредила девушка, усмехнувшись, — Нельзя трогать воду и грязь три дня.Вместо этого протерай листьями чистого ивняка.

- Что мне теперь три дня на поверхностисидеть? – проныла мавка, корча недовольное лицо.

- Можешь сутки, но тогда будешь естькорень лотоса, а я потом приду прочистить вам воду и проверю сыпь, - девушкадостала из сумки пару сушёных корней лотоса и протянула мавке. Она улыбнулась —мягкая, почти белоснежная улыбка, и приняла корни с особой осторожностью. Онипоболтали о пружинах воды, о том, как люди стали реже приходить в лес, о гадкихдетях, что бросают камни в их тростник. Разговор был коротким, но тёплым; мавкикак будто жили в другом времени, и было приятно слышать их старые истории.

Далее лес становился гуще. Их шаги сталитише, и мир уменьшился до шороха листьев под ногами. Вдруг Лили замерла, уши еёнапряглись — даже совы умеют понимать язык напряжённой земли. Элара присела,прислушалась — слабое хрипение, как будто кто-то тяжело дышал.

Они подошли к большому кусту ольхи, и там,наполовину спрятанный в колючках, лежал человек. Тёмные волосы его были сбиты влохмы, лицо исцарапано, из нескольких ран сочилась кровь, руки дрожали.

Лили, не выдержав, выпрыгнула с ветки исразу начала требовать помощи:

— Пожалуйста, помогите ему! — воскликнулаЛили, опустившись рядом. — Он не должен умирать здесь один, ему нужна помощь!

Элара, покачав головой, отступила чутьназад, поправляя своё платье. Ее лицо было жестким, и голос звучал холодно:

— Я говорила тебе, Лили, это не мое дело.Я — ведьма, а не спасатель. Кто сунулся в лес так глубоко, тот знал, на чтоидет. Тут опасно, неужто он не слыхал про ведьму в лесу, что тут люди гибнут, -процедила девушка сквозь зубы.

Лили вздохнула, глядя на раненогочеловека, который едва дышал, его руки тряслись, а кровь темной лужейрастекалась по земле.

— Но он ведь не виноват, что попал такдалеко. Помнишь, сама говорила, что твоя бабушка сказала, помогать людям — долгведьмы, что бы ни случилось. Помнишь, как дедушка Леший говорил, что добро —это часть нашей силы? Не будь бессердечной, Элара!

Взгляд ведьмы заискрил, и она чутьсмягчилась, взглянув на девушку, а потом на мужчину. Ветер тихо прошептал междудеревьями, и, наконец, Элара вздохнула, словно решив уступить.

— Хорошо, — сказала она тихо, закатываярукава, - Помогай давай.

Ведьма подставила ладонь к лицу парня,ощутила слабое дыхание и горячую кожу. Мужчина в ответ немного вскрикнул ипопытался подняться, но сил у него не было. Элара и Лили вдвоём осторожноподхватили его за плечи и бока — несли, поддерживая каждый шаг. Он был тяжелее,чем казалось, но не безнадежен.

Дом встретил их с разбросанными трапезами,запахом трав и явственно слышимым тиком старых часов. На первом этаже быломесто для отдыха — широкая лавка, куча одеял и подушка, неожиданно отведённоедля тех, кто не мог вернуться в свой дом. Они уложили мужчину на лавку, Эларабыстро сняла с него верхнюю одежду, чтобы рассмотреть раны: царапины, нескольконеглубоких порезов, скользкие от грязи, и один довольно глубокий парез наживоте, где застряла заноза.

Она закипятила воду в маленьком котелке,добавила в неё зверобойного настоя — для промывания, взяла бинты и пучок трав:зверобой для заживления, тысячелистник для остановки кровотечения, подорожникдля очищения. Девушка промыла раны, вытащила занозу щипцами, наложила мазь, завернулахлопчатый бинт. Мужчина стонал, по его лицу стекали капли пота, у него был жар,он явно не понимал где находиться и что происходит.

— На что ты свалился на мою голову, —сказала девушка, укрывая его тёплым одеялом. — Я вернусь. Не умирай до завтра.

Лили устроилась на верхней полке и, опёревголову об стенку, смотрела на гостя своими зоркими глазами: она не верила вслучайных людей у их двери, но её поступки говорили обратное. Элара оставила натумбочке кружку тёплого чаю с мёдом и кусочек ржаного хлеба, закрыла шторы отпосторонних глаз и, прежде чем уйти в комнату на второй этаж, прошептала:

— Завтра мы узнаем, откуда он. А пока —пусть земля сложится ему добром.

Глава 3

— Лили, вставай, — сказала девушкашёпотом, будто могла разбудить лес. — Пора в купальню, пока вода утренняя.

— Ещё бы полчаса..., - проговорила совушкавытягивая крылышки.

— Поможешь тянуть? — спросила она.

— Если добавить чертополох — получимнавар, который прогонит всю стужу. Но люди не любит чертополох. Глупые.

— Это сыпь, — сказала Элара, заметивбеспокойство в глазах мавки.

—Похоже на грибок от застоя, - проговорила сидящая рядом совушка.

- Что мне теперь три дня на поверхностисидеть? – проныла мавка, корча недовольное лицо.

Лили, не выдержав, выпрыгнула с ветки исразу начала требовать помощи:

— Хорошо, — сказала она тихо, закатываярукава, - Помогай давай.

— Завтра мы узнаем, откуда он. А пока —пусть земля сложится ему добром.

Девушка проснулась рано утром из-заощущение чего-то тёмного в лесу. Вскочив с кровати, девушка побежала на первыйэтаж, где мирно посапывал мужчина. Элара ещё раз оглянулась на человека наскамье, подтянула одеяло так, чтобы оно прикрывало плечи, и присела рядом. Лицоего было спокойно во сне, лишь дыхание звучало прерывисто — то ли от боли, толи от кошмара. Девушка коснулась его лба — тёплый, влажный, почти нормальный.Лили сидящая на шкафу, недовольно фыркнула, от того что девушка её разбудила:

- Что ты так рано топаешь, - промямлиласовушка потягиваясь и зевая.

— Слушай, Лили, — прошептала она, глядя насовунью, устроившуюся на верхней полке. — Я пойду на обход одна. Ты останьсядома и следи за ним. Если что — не медли. Убьёшь. Поняла?

Лили, широко расправив перья, ленивоповела головой и ответила своим низким, уверенным голосом:

— Всё будет хорошо. Я калечу только тех,кто сам нарывается.

Элара улыбнулась уголком рта, поднялась иушла в комнату, прошла к сундуку. Она быстро оделась: тёмная туника под плащ,плотные штаны, сапоги, которые не скрипели. В рукав она сунула небольшой кинжали аккуратно спрятала лезвие в потайной карман — привычка, выработанная годами,когда верность лесу иногда измеряли мгновенной реакцией. На щиколотке легкимдвижением надет был тонкий жетон‑талисман — простой круг из меди с гравировкой,помогающий слышать духов. Взглянув в окно, девушка подметила не сильноморосящий дождь, взяв в шкафу шляпу, которая в какой-то момент у людей началасчитаться ведьмовской. Элара считала это глупостью, это многофункциональная вещь,ещё в её детстве её носили пивовары, привлекая тем самым внимание, а девушкаиспользовала её как удобный аксессуар, помогающий девушке скрывать лицо отдождя, или знойного солнца.

Ещё стоило сделать несколько шагов подвору — и лес встретил её тишиной, какой не бывает у обычного утра: ни щебетаптиц, ни шелеста звериных лап. Казалось, земля сама притушила звук. Воздух былхолоден, и в нём вились тонкие нити белесого тумана. Элара почувствовала этоочень чётко: кто‑то лишний пришёл в лес. Она не ощущала знакомых теплокровных —ни козы, ни медведя, ни лесника — но слышала иначе: шевеление духа, едвазаметную рябь чужого присутствия, тяжкий запах болотной гнили и железа, словноржавые цепи где‑то далеко тащили печаль.

Она шла по старой тропе, ступая тихо,держась тени деревьев. Лес отвечал на её шаги едва уловимыми свистами — неветра, а голосов. На привалах Элара делала маленькие знаки рукой, вытягиваязнания в ладонь: тонкое восприятие, скользящее по корням, по коре, по памятиземли. Иногда она трогала дерево, шептала короткую формулу защиты — и в ответприходила теплая волна, как будто кора вздохнула облегчённо.

Вскоре тропа вывела её в небольшуюполянку, где старый кривой дуб, девушка явно ощущала здесь чьё-то лишнее присутствие.

- Хм, - вдумчиво промычала девушка,поглаживая дуб, не слыша никаких звуков, и тут хруст. Ведьма в миг достала с рукавакинжал и направила его в сторону звука.

- Приветствую ведьма, - напротив девушкистоял мужчина, кожа его была серой, глаза залиты чёрной краской, он нависал наддевушкой с надменной улыбкой. Девушка отпустила кинжал.

- Что ты тут забыл? – голос девушкивыдавал её недовольство.

- А что? Теперь мне нужна веская причинапоявляться здесь? – мужчина смотрел на девушку в плотную, будто рассматривая еёдушу.

- Ты никогда не появляешься здесь простотак Ибой.

— Ты никогда не появляешься здесь простотак, Ибой, — повторила Элара, не отводя взгляда от его чёрных глаз. Ибойрассмеялся, тихо и ехидно. Он шагнул ещё ближе, так что в воздухе запахнулоболотной сыростью и древней пылью.

— Так вот оно что… — пробормотал он,наклоняя голову. — Начала водиться с людишками?

- Откуда ты…Тебе то что, ему нужна была помощь,нужно было помочь.

- Что ж, это забавно. Ты ведьма, Элара.Тебе не к лицу мягкость.

Элара не улыбнулась. Её пальцы коснулисьрукояти кинжала, но лезвие оставалось в укрытии.

— Я наблюдаю. И, если нужно, защищаю. Улюдей бывают нужные сведения и... временная полезность, - Ибой хмыкнул, и в егоголосе прозвучала тень сожаления.

— Временная полезность — это то, что вы,лесные, говорите, прежде чем начнутся неприятности. И потом будете сетовать,когда их запах проникнет в корни. Ты забываешь, как легко люди ломают границы.

— Может, — спокойно сказала Элара, — Ноиногда именно они приносят в лес то, чего мы не могли получить иначе. Или, наоборот,спасают то, что мы теряем. - мужчина нахмурился, словно размышляя, и вдруг еговзгляд стал жестким.

— Что за человек у твоего порога? —спросил Ибой коротко. — Не говори мне, что ты привела в дом мужчину, - Эларапосмотрела на него твердо.

— Он ранен и не представляет угрозы. Лилиследит за ним, а я пошла проверить — кто тут шастает. Если он будет опасен длянас — я с ним разберусь. А тебя это никак не касается, вали обратно к себе вцарство и донимай там кого-нибудь, - Ибой усмехнулся, но в этом усмешке не былопревосходства — скорее любопытство смешалось с уважением.

— Ты всегда умела оправдывать своистранности, — произнёс он тихо. — Только помни: люди оставляют следы не толькона тропах. Они меняют души, таких хрупких как ты, - мужчина поднял руку, хотевкоснуться лица ведьмы, но она грубо её отмахнула. Она сделала шаг назад,готовая продолжить путь.

— Тогда пусть мои следы будут такими,чтобы ни люди, ни ты не смогли их повторить, — сказала она и, не дожидаясьответа, скрылась в тени деревьев, где шепот духов вновь начал плести свои сети.Мужчина ещё пару мгновений стоял на том-же месте. «Глупая, ещё сама прибежит комне за помощью»

Элара сняла шляпу, встряхнула волосы иостановилась у порога. Комната была залита мягким утренним светом; на столедымился чай, и его терпкий аромат смешивался с запахом ржаного хлеба. Мужчина,который ещё до её ухода дремал на скамье, сидел за столом, держал кружку обеимируками и лениво отпивал чай. Раны его были также были перевязаны, но лицо всёещё бледное и вид слыбый. Лили сидела рядом, поворачивая голову так, что еёзоркие глаза сразу улавливали любое движение.

— Очнулся, — сухо сказала Элара,переступив порог и положив шляпу на вешалку. — Ты поспал ровно столько, чтобынабраться наглости отвечать на вопросы. Вставай и говори — кто ты и как попал внаш лес.

Мужчина отставил кружку, слегка улыбнулся— улыбка, в которой слышалось больше усталости, чем дружелюбия.

— Меня зовут Ролан, — сказал он спокойно.— Я шёл из города на юг. Там — война, болезни, люди ломаются. Я искал как нестранно тебя, и нашёл Я следовал за одним слухом.

Элара резко вскинула бровь.

— Какой слух? — голос её был короток, малотерпелив. — Тут ходят самые разные слухи: о драгоценностях духов, о ведьмах, опроклятых реликвиях. Ты знал, что в лесу живёт ведьма, и всё ровно пошёл сюда?

Мужчина задумчиво покачал головой.

— Знал. И всё равно пришёл. Я не пришёлохотиться на ведьм, не за сокровищами, я пришёл просить помощи.

Элара посмотрела на него и заметила, какслегка дрожит его рука. В её лице промелькнуло сомнение, но раздражение сразувернулось на поверхность.

— Люди любят истории про страдание, чтобыоправдать глупость. Ты сам решил идти в логово опасности, потому что нужна былапомощь? — голос становился холоднее. — Ты ранен и не представляешь угрозысейчас, но не думай, что это даёт тебе право топтать мою землю. Ты глупец еслидумаешь что я помогаю таким как ты.

Лили, опершись головой о стенку, вдругговорила тихо, но ясно:

— Прошу тебя выслушай, знаю ты не выносишьлюдей, но он точно не враг.

Ролан чуть улыбнулся в ответ на совиныйголос и взглянул прямо в её глаза.

— Не все думают о ведьмах плохо, в моёмдоме уважают их силу, — сказал он, - Выслушай меня и сама всё поймёшь, толькотакие как вы можите помочь.

Элара почувствовала, как что‑то внутри неёдернулось — не сострадание, скорее раздражённая заинтересованность.

— Ты пришёл сюда за помощью? —переспросила она. — Какая мне выгода помогать тебе?

— Проси что хочешь, я наследный принц изВариса, мы можем дать в замен всё что попросишь, деньги власть, проси чтохочешь.

Элара помолчала, глядя на его лицо. Вкомнате повисла пауза, наполненная запахом чая и ожиданием. Наконец онавыдохнула, почти беззвучно.

— Меня не интересуют такие вещи, — сказалаона.

- Элара прошу! - взвизгнула Лили, - Чтотебе стоит помочь один раз!

- Лили! Ты понимаешь о чём просишь меня,такие как он забрали всю мою семью. А теперь я должна помогать каждому ктопопросит? Бабушка тоже помогала, я не хочу такой-же учести, - девушка посмотрела на парня махнув рукой, - Можешь остаться тут пока не окрепнешьчтобы покинуть лес, и не умереть. Будешь помогать, лишние руки могут быть полезны.На этом всё.

Ролан кивнул, в глазах его появилосьоблегчение, но и разочарование. Он понимал почему ведьма такая, но внутри всёже была надежда, у него не было выбора. Он должен был добиться её помощи. Лили, уставившисьна них обоих, негромко произнесла:

— Пусть будет так.

Глава 4

Элара сняла плащ, повесила его на крючок ис тихим шорохом прошла к столу. В одной руке она держала жестяной чайник, вдругой — горсть сухих трав: мелисса, зверобой, щепотка сушёной чабреца. Чай оназаварила не просто так — по привычке, как по ритуалу: медленно вымочила листья,дала им настояться, шепнула пару коротких слов, чтобы отвар стал ровнее,спокойнее. Пара тонких нитей магии — лишь чтобы успокоить нервы тех, кто будетпить.

Мужчина всё ещё сидел за столом. Он поднималвзгляд на хозяйку каждый раз, когда она делала новое движение: как онанаматывала полотенце вокруг кружки, как лёгкий отблеск лампы играл на медномжетоне у её щиколотки. Он рассматривал её спокойно, без навязчивости, новнимательно — будто пытался прочесть текст, заключённый в её жестах и морщинаху глаз.

Лили не было рядом; клетка на верхнейполке была пустая. Где‑то в доме едва уловимо скреблись крылья — неизвестногоему существа, видимо, слетела сделать обход двора. Ролан заметил это и провёлпальцами по ободку своей чашки.

— Она ушла? — спросил он тихо. В егоголосе звучало скорее удивление, чем укор.

Элара не оборачивалась сразу. Онапоставила чашку перед ним и, по отработанной привычке, положила ложечку наблюдце так, чтобы отражённый огонь падал прямо ему в глаза.

— На минуту, — ответила она коротко. — Неволнуйся. Она знает, что делает. Если бы что‑то было не так, я бы этопочувствовала.

Ролан изучающе посмотрел на её руки. Назапястье серебрились тонкие рубцы, чуть выше — след от старого ожога. В уголкахеё рта ещё стояла та сухая усмешка, что была свойственна людям, привыкшимпереживать одиночество.

- Вы живёте здесь одни? Не страшно? - Элара,наливая себе чай, не сразу ответила. Пар от чашки поднимался и, казалось,успокаивал и её, и комнату.

— Страшно? — переспросила она, накрывкружку ладонью и вдыхая аромат. — Страшно жить с людьми. Страшно — потому чтоони помнят, и им это свойственно. Я же — храню лес. Он не просит многого. Редкоприходится просить, что‑то у людей.

Мужчина слегка улыбнулся, когда её голосстал мягче. Он сделал глоток. Чай обволок горло тёплом и каким‑то неуловимымспокойствием; в глубине его вкуса мелькнула лёгкая горечь — как напоминание опрошлом.

— Ты не похожа на тех, кого я видел в городах,— сказал он. — Там ведьмы — громкие, с обещаниями и толпами. Ты… тихая.

Элара поставила кружку и посмотрела прямоему в глаза; в её взгляде было столько же интереса, сколько и осторожности.

— Тихая ведьма — это не всегда хорошо, —заметила она. — Тихая ведьма — значит, она слышит больше, чем говорит. А ктослышит, тому не всегда хочется делиться услышанным.

Он замолчал, и в комнате снова воцариласьровная тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в печи. Ролан не отвёлглаз. Он смотрел не грубо, а вниманием человека, который давно привыквычитывать по другим людям их историю — по шрамам, по походке, по тому, какзажат палец на краю кружки. Элара заметила взгляд и тонко улыбнулась-провокацией.

— Не разглядывай меня, как экспонат, —сказала она, ставя ещё одну чашку перед ним. — Это не выставка. — В голосеслышалась лёгкая язвительность, но рука не дрогнула: она уже держала тюбик смазью и связки бинтов.

Ролан рассмеялся тихо, как будто удовольствиедоставляла сама игра. Он отставил чашку и посмотрел на неё с каким-то спокойныминтересом.

— Куда же тогда смотреть, если не наэкспонат? — ответил он.

Элара ухмыльнулась, но промолчала. Оназнала, что слова — это сила, но сейчас важнее были руки. Неловко, не столько изстеснения, сколько из практической привычки, она произнесла:

— Сними рубаху. Хочу посмотреть раны.

Мужчина бросил оскал улыбки и, не делаядолгих возражений, откинул ворот рубахи. Ткань послушно соскользнула, оголивплечи и грудь, где брезжили бледные шрамы и тёмные засохшие следы крови. Телобыло подтянутым, мускулы ровными, но не натянутыми — тело человека, привыкшегок нагрузке. Элара мельком оценила это про себя — без любования, лишьинвентаризация: где рана, где воспаление, какой нужен состав мази.

Она работала быстро и умело: промыла ипротёрла края ран, наложила мазь с горьким запахом смолы и трав, аккуратнозабинтовала. Её пальцы при этом не дрогнули; движения были жёсткими и точными,как у того, кто давно привык править чужими судьбами. Иногда взгляд еёзадерживался на форме плеча или на линии ключицы — это было почтинепроизвольно, скорее аналитика, чем вожделение.

Когда бинты были завязаны, она резким жестомподтолкнула к нему чашку.

— Пей, — сказала она коротко. — Это непросто чай — отвар для укрепления, и чтобы не занести инфекцию. Можешь неблагодарить, просто делай, как говорят.

Ролан подхватил чашку двумя руками,понюхал и сделал глоток. Вкус был травяной, с лёгкой горчинкой и невидимымтеплом, которое, казалось, проникало в живот. Он поставил кружку на стол и, нескрывая лукавства, произнёс:

— Ты долго смотрела, пока я раздевался. Недумай, что мне интересно. Но похоже, ты раньше не часто видел мужское тело —или это мне так повезло?

Элара на миг замерла. В её глазахвспыхнуло что-то острое, почти защитное. Она ответила как обычно — резко и точно:

— Видела. Но не твоё. — Она поставилаладонь на стол и чуть наклонилась к нему. — Не путай любопытство с глупостью. Ясмотрю, чтобы знать, а не чтобы восхищаться. Пей. И молчи, если хочешь остатьсяцелым до завтра.

Мужчина рассмеялся, но в этом смехеслышалась не обида, а уважение. Он пригубил чай ещё раз, и на его лицемелькнуло слегка удивлённое облегчение — словно напиток действительно снималвнутреннюю дрожь.

В тишине, что осталась после их слов, домбудто сдвинулся на другой тон: банальность порядка смешалась с напряжением двухразных миров — мира, который любит слышать и прятать свои истории, и мира,который приходит к ней за ответами. Элара вернулась к своей чашке, дотронуласьдо ложечки и, глядя в пламя, подумала о том, что завтра придётся идти дальше —туда, где шепоты становились плотнее, и где каждый взгляд был вызовом.

Глава 5

Утро пришло нежданно: сначала — тяжёлаялапа совуньи, затем —тёплый голос мужчины у самой постели.

— Элара, вставай, — прошептала Лили, будтоне желая разбудить дом. — Работа пришла. Мы уже почти готовы!

Ещё полусонная, она ворочалась, покамягкий свет просачивался сквозь ставни. Мужчина стоял у двери, опираясь локтемо косяк и наблюдая, как она выползает из одеял. Его поза была ровной, безнапряжения — просто наблюдение, привычка к рассматриятию тех, кто попадает вего жизнь.

— Уйди, — фыркнула Элара, подтягиваяодеяло до пояса. — Дай спокойно переодеться.

Он усмехнулся и ответил тем же тоном, стаким же лёгким вызовом, с которым говорила девушка:

— Не мешай мне смотреть, — пробурчал он. —Мне интересно, как будет выглядеть хозяйка дома в своём не рабочем виде, -мужчина улыбнулся.

Она бросила на него взгляд, острый икороткий, и зашла в угловую комнатку с сундуком. Через мгновение раздался топотего шагов прочь.

Элара надела тёмно‑зеленое платье,плотное, сшитое так, чтобы не мешать движению и скрывать колчан под складкой.Волосы собрала в тугую косу, набросила плащ — и, тщательно проверив, спустиласьвниз.

На кухне запахло только что собраннымиовощами и дымком. Ролан, с закатанными рукавами, уже резал корнеплоды, а Лилисидела на подоконнике, крутя головой, как будто отслеживала воздух. На столерасставлены миски, пучки зелени и котёл с бульоном.

Когда он, не без привычной руки‑интереса,потянулся к ряду ведьминских баночек у печки, Элара резко хлопнула по егозапястьям.

— Не копайся там, где тебя не просили, —сухо сказала она. — Эти баночки не для любопытных рук.

Он притворно обиделся и поднял ладони в знакмири. — Прошу прощения, мадам хранительница баночек. — но в глазах его сверкнулоозорство. — Садись, пока горячее не остыло.

Она сделала вид, что готова спорить, нознала цену нормам: уселась за стол, наблюдая, как он хозяйничают на её кухне.Он наложил в тарелки ломти свежего хлеба и густое овощное рагу, украсил зеленью— блюдо заполнила кухню ароматом, который тут же согрел и ум, и желудок.

— Я полечу на охоту, — протянула Лили,сделав движение крылом. — Вернусь часом позже.

И, прежде чем кто‑то успел возразить,совушка взмахнула крыльями и улетела прочь, оставив позади лёгкое шуршание. Онипринялись трапезничать. Тёплые куски хлеба, густой бульон, немного перца — всёбыло просто и работало лучше всяких слов.

Мужчина, между глотками, вдруг с той желёгкой насмешкой, что и раньше, произнёс:

- Чем ведьма займётся сегодня? Будемварить зелья, насылать порчи?

- Я не навожу порчи, - ответила девушка,спокойно, без лишних эмоций.

- А умеешь? – спросил мужчина, немного приблизившиськ девушке.

- Ты сильно головой приложился в лесу?Меньше вопросов, пока Лили не вернётся будешь помогать в огороде.

- Есть босс, - шутливо добавил пареньпродолжая есть.

Пока они доедали, Элара намотала платок напояс и проверила сумку: бинты, мази, несколько амулетов, карта сопознавательными знаками в тех местах, где тени были сильнее.

Они обменялись короткими, деловымивзглядами — и без лишних слов вышли во двор, где поджидал серый лес с ужепроснувшимся шёпотом.

Они вышли из дома и направились к огороду.Пара грядок лежала в короткой ровной полосе — аккуратно, но без излишней помпы:лекарственные травы соседствовали с рядками редиса и молодого лука, возледальнего края росли помидоры и пара кустов фасоли. Земля под ногами былатёплая, ещё хранила утреннюю росу; воздух наполняли травяные ноты и далёкийзапах леса.

Ролан прошёлся по периметру, оцениваяпочву и натянутые верёвки, пока Элара достала из сарая мотыгу и маленькуюлопаточку. Он подошёл к ней и, с привычной прямотой, спросил про туалет — онакивнула в сторону деревянного домика у изгороди.

- Тут много чего нужно подлатать, естьинструменты?

- Там, - девушка указала на старыйпокошенный сарай, из которого доставала инструменты, - Только не мешай.

Девушка опустилась на корточки и началапрочёсывать почву, ловко выдёргивая сорняки и оставляя корни, которые моглипригодиться в зельях.

Через какое‑то время она повернулась иувидела, что Ролан чинит старую дощечку у ограды: он работал размеренно, безспешки, сорвав рубаху на жаре. Солнечные лучи играли на его плечах, и на кожеблестел пот — не возбуждающее, привычное после труда. Элара недолго наблюдала;когда он заметил взгляд, ответил привычной язвительностью:

— Если хочешь помочь, не стой красивой картинкой,— сказал он, подмигнув.

Она подошла ближе, и держала доску, покаон забивал гвозди. Их руки несколько раз встречались на инструментах, контактбыл коротким и рабочим, но в нём таилась та же негромкая искра, что немногораньше. Они разговаривали мало: короткие реплики о глубине борозды, о том, гделучше посадить шалфей, о том, как избежать тени от старой яблони.

Работа шла плавно: он укреплял оградку,она рыхлила землю и сажала молодые ростки. Иногда они молча смотрели друг надруга, иногда перешучивались, но основное — была синхронная рутина: руки,инструменты, запах земли. К обеду грядки выглядели ухоженными, и в воздухеповисло лёгкое удовлетворение — простое дело, сделанное совместно, которое, какни странно, говорило больше любых слов. Когда мужчина присел рядом и началпомогать девушке вырывать сорняки девушка спросила:

– Ты вроде как принц, а откуда у тебятакая страсть к работе? — спросила девушка, улыбаясь немного и с интересомпоглядывая на него.

Он вздохнул и начал рассказывать, егоголос был спокойным.– В дворце мне часто былоскучно, — признался он. — Я убегал отсюда, шел к простым людям, наблюдал, какони работают, что делают. В какой-то момент меня заметили. Один мужчина,который служил нашей семье, узнал меня. Он сказал, чтобы я не стоял без дела, апомогал, раз уж пришел. И вот так я и начал бегать туда, помогать в разныхвещах. Так всему и научился.

Он немного замолчал, его взгляд стал чутьсерьёзнее.– Когда я подрос, времени натакие игры стало меньше, и я перестал помогать. А потом узнал, что тот мужчинаумер. После этого я больше туда не ходил, — его голос зазвучал ровнее, но в немчувствовалась какая-то тоска, будто он вспоминал былое.

Девушка остановилась, внутри у неемелькнула легкая жалость. Вроде он был человеком, обычным человеком, а к нему унее не было ни ненависти, ни злобы — что-то другое, до этого незнакомое ейчувство.

– А какая помощь тебе нужна? — спросилаона, не поднимая глаз, продолжая тихо работать. Казалось, она боится еговзгляда.

Мужчина слегка опешил, но затем началговорить, его голос стал чуть более серьезным:

– У нас происходит что-тостранное. Люди начали заболевать — в том числе и приближенные к моей семье.Лекари, шарлатаны — все безрезультатно. Говорят, что это проклятие. И тут яузнал про этот лес.

Он сжал кулак, будто сдерживая гнев илитревогу.

– Вот поэтому я здесь.

Девушка молчала, слушая. Внутри у неевозникло какое-то сочувствие, она чувствовала, что ему важно помочь, что онискренне переживает.

– Снимать проклятия — это тяжело, —сказала она, немного опустив взгляд. — Я никогда этого не делала.

Мужчина взглянул на нее серьезно:– Если ты мне поможешь, я будуочень благодарен. — его глаза встретились с ее глазами, и между ними возниклакакая-то необычная связь.

Она снова отвернулась, взгляд устремилсяна землю.– Я подумаю, — тихо ответилаведьма.

Они еще немного работали в тишине, когдавдруг услышали взмахи крыльев. В воздухе появился силуэт Лили:

- Элара, там что-то происходит,Фейри в суматохе, быстрей нужна помощь! – сова села неподалёку, пытаясьотдышаться.

- Сейчас, нужно взять вещи, и бежим, -ведьма быстро поднялась с земли и побежала в дом, попутно хватая все вещикоторые могут быть полезны, мази бинты, амулеты, баночки с травами, ритуальныеножи, всё. Ролан влетел вслед за ней в дом:

– Что еще нужно? Я помогу!

– Возьми чернила и листы бумаги, — сказалаона, бросая взгляд на стол возле шкафа. — Там.

Мужчина быстро подошел и начал схватыватьвсе, что ему диктовала девушка.

— Лили, леший в курсе? — крикнула девушка,собирая вещи в сумку.

– Да, он знает, — ответила сова. — Но онуже помогает другим. Нам нужно только к феям, потом заскочишь к нему. Временимало, — и она взмыла в воздух, оставляя их одних.

- Я всё взял куда идти? – Ронал выбежал издома с сумкой полная вещей.

- За мной! - Они бросились по тропе,хрупкие ветки трещали под ногами, сумки шлёпалые за спинами, дыхание свистело вушах. Лес вокруг казался привычно живым, но в какой‑то момент Элара замедлилашаг — прямо у корней древнего дуба она заметила полосу цветов, которые ещёутром должны были быть свежи, а теперь были повисшими, лепестки обвисли словновыжатые губки.

— Смотри, — прошептала она, наклонившись.— Они не должны были завянуть.

Ролан остановился и заглянул через еёплечо. Сонная бледность покраснела на его лице.

— Это не обычная засуха, — пробормотал он.— Даже здесь, у водоёма, - парень задумался. Они обменялись коротким взглядом;эхо тревоги как ледяная вода растянуло мышцы. Вскоре тропа вывела их нанебольшую полянку, и там, среди мха и карликовых грибов, раскинулась крошечнаядеревня фэйри. Домики были величиной с колоду — куполообразные крыши изпереплетённых листьев и мха, трубочки‑жёлоба из тонких веточек, дверцы изшляпок белых грибов, на крыльцах — маленькие лестницы из стеблей. Над домикамивисели фонарики — светящиеся крошечные орбиты; но свет их теперь был тусклым,как будто кто‑то прикрыл лампу пряжей.

Существа фей не были похожи на сказочные,беззаботные образы: маленькие, не выше ладони, с крыльями тонкими, как строчкипаутины, они суетились по дворам, но крылья их едва дрожали, шаги — тяжёлые инеуверенные. Некоторые сидели, припадая к земле, другие с трудом держали другдруга за руки. Их кожа, которая обычно переливается живыми оттенками, сталаматово‑пепельной; вместо озорного смеха слышалось прерывистое шептание извонкое внутреннее треньканье, похожее на задыхающуюся мелодию.

Лили уже сидела на краю одной из мшистыхкрыш. Рядом с ней сидела фэйри, взъерошенная и злобная. Она выпустила короткоесиплое «ху», когда увидела людей.

— Что за человек здесь делает? — прошипелифэйри хором, их голоса — будто ветер через сухую траву. Одни поднимались накрыльях, другие подпрыгивали, не желая подпустить чужаков.

Элара шагнула вперёд, подняла ладони,чтобы показать — без оружия и без вражды.

— Тихо, — сказала она низко и твёрдо. — Онне враг здесь.

На виду у всех она разговаривала коротко ировно; голос её был как нож, но мягко направлял. Фэйри застыли, не решаясь.Лили, вытянув шею, зашипела ещё раз, но затем, починая разговаривать сама,подтвердила, что Ролан не враг, по крайней мере сейчас.

- Он помогает нам, не о чем переживать.

Фэйри медленно окружили их, и началисьраспросы: кто заболел, что случилось, когда началось. Элара стала обходитьдомов, осматривать едва шевелящиеся тела. Она прикладывала ухо к груди одного —слабый ритм; слёзы в глазах другой — глаза тускнели, как погасший лед. Онаперечисляла вслух симптомы, чтобы Ролан слышал и понимал.

— Потухание света, — говорила она. —Крылья медленные, как будто напитаны тяжёлой влагой. Кончики крыльев темнеют,как обожжённая бумага. Слизь в дыхательных проходах, как пыльная плёнка. Телоостывает, дрожание переходит в неподвижность.

Ролан и Лили слушали, лицо мужчины сжалосьв тёмной лини. Когда Элара отпустила руки, он шагнул вперёд и сказал:

- Похожее было у нас, слизь, слабость,бледность. Тоже самое, - девушка посмотрела на него и тяжело вздохнула.

- Что ж за напасть такая, - Элара притихла, оглядев фэйри. Её сердцесжалось: проблема с которой пришёл Ролан, достала и их лес.

— Значит, это не локальный случай. — Онааккуратно взяла за маленькую руку самую слабую фею. — Тогда нужно действоватьбыстро.

Она рванулась к своей сумке, быстро собираясмеси: баночки с мазями, амулеты, непонятные вещи. Ролан крутился рядом, помогаяхватать всё, что она указывала. Лили метнулась от домика к домику, разгоняяпаникующих и указывая, где ещё больные.

— Что ещё нужно? — крикнул Ролан, прыгаяна один из пней.

— Чернила и бумага, — бросила Элара, —Там. Будешь фиксировать симптомы и метки.

Мужчина схватил листы и тюбик чернил,возвращаясь с ними почти бегом. На лице у него читалось беспокойство, но такжеи решимость.

Время таяло: полянка становилась центромнеотложной магии и дел. Элара подняла глаза на Ролана, и в её взгляде былотёплое командование.

— За мной, — сказала она коротко. — Бегом.Чем быстрее мы начнём, тем больше шансов у них.

Они бросились между домиками, Лили паройвзмахов вырывалась вперёд и сигнализировала — там ещё двое, там тройка.Маленькая фея, едва живенькая, протянула к ним руки; Элара не заметила, какгубы её дрогнули — первый настоящий шаг доверия, маленький и хрупкий, новажный. Она взяла дитя на ладонь и почувствовала, как его тело теплеет под еёладонью, как будто даже слабейший свет надеялся на помощь.

- Быстро, раздайте каждому кто болен покорню, из банки с голубой ленточкой, это даст нам время. Ролан, записывайсколько их и какие симптомы. Кто не болен нужна помощь, - девушка достала изсумки пару амулетов с камнями, раздавая их каждому кто подлетал, - Вешайте ихпо периметру. Элара быстро перебрала в сумке мелкие предметы — бусинки,вырезанные из ореховых скорлуп, крошечные флакончики с сушёными травами,кусочки красной нитки. Она связывала всё это в простые амулеты: аккуратные,лёгкие, чтобы не тянуть за собой крылья феям. Маленькие руки принимали их стрепетом: кто‑то цеплял амулет на шнурок, кто‑то уже ловко привязывал его кветочке.

— Развесьте по периметру, — коротко ичётко сказала Элара, показывая, где ставить метки: на входных тропах, вдольручья, у самых старых деревьев. — Один амулет на один дом, ещё пара — награнице поля.

На мгновение, одним взмахом кисти, наддеревней возник купол — не тяжёлый, а прозрачный и тёплый, жёлтый свет наполнилвоздух, будто солнце уменьшилось до размера ладони и стало парить над землёй.Он обвёл домики, просвечивая через лист и мох; на поверхности купола танцевалимельчайшие искорки, как муравьиный свет. Все на поле затаили дыхание: фэйриприжались друг к другу, крылья у некоторых дрогнули — и от слабейших телслышался первый, едва уловимый щебет.

Он вспыхнул — и исчез, будто его и небыло. Фэйри восхищённо зашептались.

Элара с трудом выдохнула; колени еёзадрожали, и Ролан шагнул вперёд, обхватив её за локоть, чтобы она не упала.

- Это исчезло, - проговорил парень, смотряна девушку.

— Он сработал, — прошептала она, глядя наряды развешанных амулетов, которые теперь едва мерцали, - Это что-то сильное,амулетов хватит на пару недель, не больше.

- Как ты? – спросил парень, такжеподдерживая ослабевшую девушку.

- Нормально.

- По виду так и не скажешь, - подметилаЛили, - Я пойду расскажу им про отвар с чертополоха, пусть пьют, так силыбыстрее восстановятся.

- Спасибо, - ответила девушка, ужескатываясь с рук парня, но он вовремя её подхватил и взял на руки, девушкаобвила его шею, у неё уже не было сил припираться. Ролан уложил девушку на мхунеподалёку, и приложил к её лбу смоченную ткань, чтобы девушке стало лучше.Через несколько минут к ним подошла и Лили. Девушка приподнялась, совуньяпередала парню небольшой кувшин с водой, и Ролан помог ведьме сделать несколькоглотков.

- Тебе лучше? – спросила подругу Лили.

- Да уже легче, ставить защитный куполдовольно изматывающе, - проговорила ведьма с ухмылкой на лице, вставая на ноги,— Теперь — к Лешему. Он должен знать, что происходит и у вас в королевстве. Твоёописание… — она замялась, смотря на парня, — …слишком похоже на то, что мывидим здесь. Слишком.

Лили нахмурилась, расправив крылья.

— Правильно, — произнесла она. — Леший ужечувствует искажения магии в лесу, но не знает, что это распространилось дальше.А если это явление пересекает границы миров…

— То мы столкнулись не просто с болезнью,продолжила ведьма, - Кто-то наложил проклятье на эти земли. И довольно сильное.

Лили нахмурилась ещё сильнее.

— Идём немедленно. Каждый час на счету.

- Но ты ещё слишком слаба чтобы идти, -возразил парень.

- Тебе кажется, всё хорошо, - сказалаЭлара собирая вещи обратно в торбу. Фэйри, хоть и слабые, собрались вокругЭлары, благодарно светясь тусклыми огоньками. Один из них робко подлетел ближе:

— Ты… ты вернёшься?

Элара мягко улыбнулась и накрыла крошечноесущество ладонью словно теплом.

— Вернусь. Обязательно. Только сначала мыдолжны рассказать всё лешему.

Она выпрямилась, поправила сумку с травамии амулетами, и повернулась в сторону глубокой части леса. Парень подошёл кдевушке и надев на себя две сумки сказал:

- Это я понесу сам, - в ответ девушкатолько хмыкнула, и направилась дальше.

Лили взлетела, указывая путь:

— Леший уже знает, что вы идёте. Он ждётвас у Корневого Камня. И, кажется, он встревожен.

Элара и Ролан обменялись беспокойнымвзглядом.

— Тогда тем более — не медлим, — сказалаведьма и первым шагнула в густую тень деревьев.

Тропа становилась всё темнее и гуще. Корнивздымались над землёй, переплетаясь, как живые. Лес будто прислушивался к ним —к каждому шагу, к каждому вздоху.

Через несколько минут они вышли когромному камню, заросшему мхом. Он возвышался над землёй, как часть старогосломанного ствола, но внутри него чувствовалась сила, почти древняя. И там — уоснования — стоял Леший. Когда они подошли ближе, он поднял голову.

— Элара. — Его голос звучал, как шелестсухих листьев. — Лес тревожится. И… — он перевёл взгляд на Ролана, и в егоглазах мелькнуло недоверие, — человек?

Элара сделала шаг вперёд.

— Это Ролан. Он пришёл… не как враг. Янашла его почти мёртвым в лесу, мы решили помочь. Он помогал нам сегодня.

— Вместе? — Леший медленно моргнул. — Человеки ведьма? Нехоженый путь. Ролан уже хотел что-то ответить, но Элара двинула емув плечо, мужчина издал хрип, но молчал.

— Леший, слушай. — Она быстро достала изсумки засохший цветок. — Это то, что мы нашли по дороге. Звездолисы. Ониполностью истощены. И фэйри… их свет гаснет. Я едва успела поставить защиту.

Леший поднял цветок, и он рассыпался в егопальцах в пепел.

— Лес умирает.

— Не только лес, — вставил Ролан. — У меняна родине происходит то же. Но хуже.

Леший повернулся к нему.

— Говори же дитя, не томи, - Ролан вдохнулглубже, как будто собираясь с духом.

- У нас болеют люди, такие же симптомы,как и у фей. Чёрная слизь, бледные лица и вялость. Медленно, но верно ониухудшаются, — он сжал кулаки, — Несколько деревень просто исчезли. Словно ихвыжгло изнутри.

Леший долго молчал, всматриваясь вмужчину, затем поднял голову к небу.

Ветер вокруг стих. Даже птицы умолкли.

— Это не болезнь, — наконец произнёс он. —Это не порча.

— Тогда что? — тихо спросила Элара.

Леший опустил взгляд, и зелёный свет в егоглазах стал холоднее.

— Это то, что старшие духи называли«Пожирателем потоков». То, что питается самой жизненной силой мира. То, что недолжно было проснуться.

Элара побледнела:

— Но… легенды говорили, что этоневозможно.

— Легенды ошибались, — сказал Леший глухо.

Лили, сидевшая на ветке над ними,встрепенулась:

— Значит… это коснётся всех нас.

- Со временем, останутся только самыесильные, - проговорил леший, смотря на ведьму.

— Что мы можем сделать? Нам нужноостановить это. Спасти фэйри, лес… всех.

Леший перевёл взгляд на девушку:

— Вы должны идти туда, куда не ступаланога ни человека, ни ведьмы.

— Куда? — спросил Ролан.

Леший наклонился вперёд, и его голос сталпочти шёпотом, от которого деревья вокруг дрогнули:

— К Сердцу Леса. Там, раз в полнолуние,появляется дом блуждающей ведьмы, она может дать ответ, путь туда тяжёлый,опасный дети мои.

Элара крепче сжала кулаки, парень, заметивэто еле заметно коснулся её руки.

— Тогда скажи, как попасть туда. Мыготовы, быстро проговорила ведьма.

- Да мы готовы, - поддержала подругу Лили.

Леший пожалел их взглядом, который былпохож на печаль многовекового существа:

— Это путь, из которого не всевозвращаются.

Элара подняла подбородок.

— Но кто-то должен попробовать.

Леший кивнул. Его взгляд впервыесмягчился.

— Тогда слушайте, через полторы неделипоявиться путь к ведьме, я укажу вам путь как будет время, а теперь можетеидти.

- Хорошо, прошептала девушка,развернувшись и резко двинулась в направление к дому.

Глава 6

В доме было тихо, только треск маленькогоочага сопровождал их разговор. На столе лежали разложенные записки, чернильныекруги и несколько пустых флаконов —

Продолжить чтение