Читать онлайн Элька и король. Мглистые горы бесплатно

Часть 1 Дивный мир

Глава 1 Владыка Трандуил

Чудесная подземная крепость лесного короля в Эрин-Ласгариене, казалась покинутой… Жизнь, кипевшая ранее в стенах дворца, замерла и насторожилась, ибо, поистине, черные времена настали ныне для расы Перворожденных.

Король Трандуил, по-прежнему, прекрасный и надменный, не взирая на все испытания, выпавшие за его долгую, насыщенно-напряженную жизнь, восседал на резном деревянном троне, пребывая в глубокой задумчивости.

Слишком мало эльфов осталось в запретном лесу, излишне обильную жатву собрала последняя война в Средиземье.

Тревожные мысли посещали Короля, туманя взгляд его светло-голубых глаз, с проблесками серого, заставляющих вспоминать о низких, осенних небесах и тучах, полных ярости и гнева, и от того скверное настроение владыки, последнее время вынуждало держаться придворных эльфов подальше от Трандуила.

Он и раньше не отличался ровным и покладистым нравом, а уж теперь…

В полном молчании и одиночестве, король сошел со своего трона, спустившись по крутым ступеням и принялся мерять широкими шагами просторный зал дворца. Странные тени мелькали меж резных колонн, светильники, изготовленные подгорными умельцами, освещали пышное убранство королевских покоев и, как неподвижные истуканы, застыли эльфы-охранники в позолоченных доспехах, не оставляющие короля, ни на мгновение, даже здесь, в сердце Светлого леса, в его твердыне.

Король изволил размышлять, а размышляя, он гневался.

В тот жуткий, страшный день падения Серых гаваней и славной, но гибели Кирдэна- Корабела, Трандуил, как и весь его народ, готовился к Великому исходу эльфов из Средиземья. Путь в Валинор, прекрасный и холодный, был открыт и, погрузившись на корабли, эльфы ждали своего часа.

Белоснежные, похожие на дивных птиц, корабли перворожденных, странно и дико смотрелись на, удручающем взгляд, фоне пожарищ и разрухи, царивших в, некогда прекрасном городе, жемчужине Средиземья.

Море кипело чернотой и тревогой, билось об, одетый в гранит, берег, с неистовой силой. Души перворожденных наполняли скорбь и печаль, ибо оставляли они мир свой, своих друзей и союзников, покидали их в самый черный час, в самое опасное время. Не слышно было песен, славящих предков и радость битвы, не реяли гордые стяги над белоснежными парусами лебединых кораблей, не выкрикивали здравицу своим королям эльфийские воины. Народ эльфов уходил, уходил навсегда, молча, огрызаясь, проигрывая.

Тоска и боль наполняли сердце короля Трандуила. Что ему холодная красота Валинора, его золотые дворцы и вечные небеса, застывшие в совершенстве?

Перед глазами лесного владыки, как наяву, вставали могучие дубы и буки Лихолесья, величественный королевский дворец, тропинки, водопады, ручьи…Все то, что его вынуждали покинуть, оставить на милость победителей.

И от того хмур был король эльфов и нерадостен взор его, хоть и отправлялся Трандуил вместе со своим народом на сказочный Запад, обещавший мирную и спокойную жизнь под дланью могущественных Валар.

.. И тогда пришла Волна…

Великое бедствие, сокрушившее стены Серых Гаваней, потрясшее сами кости Арды, обрушилось на мир, сметая с лица земли полчища врагов, мирные города и поселения. Волна не искала правых и виновных, уничтожая всех, кто встал на ее пути.

Мир содрогнулся, но выстоял .. выстоял еще раз…

Перворожденные отплыли, и их корабли-лебеди вступили на прямой путь, ведущий в Валинор, в Благословенные земли.

Волна, несущая смерть и погибель всему живому, выбросила корабли перворожденных далеко в море и уже вскоре, эльфы увидели бескрайнюю гладь нездешних морей.

Все, кроме народа Трандуила.

Их корабли не отплыли.

Подхваченные волной, они кружили, точно щепки в водовороте, безжалостно отданные во власть свирепой стихии.

Напрасно молили лесные эльфы могущественного Оссе и милостивую Уинен о снисхождении – буря не унималась.

Трандуил, вооруженный, точно для последней битвы, стоял на палубе корабля, крепко вцепившись в борт, расширенными глазами наблюдая за тем, как грозное море, небрежно и играючи, крушит и ломает его мечты.

Мокрые волосы облепили бледное лицо короля, взгляд его пронзал тьму, а глаза, прекрасные, своей высокомерной красотой, оставались надменными и холодными, даже в миг величайшей опасности.

Свистел ветер, блистали молнии, гремел гром, море ярилось, словно безумный, косматый зверь, обрушивая всю свою мощь на несчастных, осмелившихся противостоять его воле. Но Трандуил не дрогнул, не испугался безумия и не смирился. До последнего мига не покидал он палубы корабля, бесстрашно вглядываясь в черноту ночи, пронзаемую сотнями и сотнями молний, несущими смерть всему живому в этом мире.

В отличие от Леголаса, Трандуил не любил безбрежную ширь морского простора и не доверял ему, в любой миг ожидая предательства от капризной стихии.

Он оказался прав – море ответило перворожденным изощренным коварством.

Звезды погасли, скрылась луна, осталась лишь бешенная круговерть, в которой сливались воедино, небо и морская вода, волны и грохот грома, молнии и яростный ветер, несущий погибель.

А потом, где-то далеко, в туманной мгле, ревущей на тысячи голосов, родился Смерч. Всей своей мощью и силой он обрушился на маленькую флотилию, легко подхватил корабли, закружил их по воздуху, точно сухие осенние листья, а затем захлопнул жадную пасть, поглотив их, одного за другим.

Корабли Лесного народа выбросило на берег нового, огромного залива, возникшего на месте, еще недавно обитаемых земель.

Все эльфы уцелели, но Трандуил ясно и четко осознал, что путь на Запад закрыт для него.

Может быть, именно сомнения, сожаление и колебание Владыки, сделали невозможным путешествие на Закат, в Благословенные земли, рай, обещанный эльфам?

Трандуил не знал этого, но яростная боль, терзавшая его сердце, странно затихла, словно успокоилась, ушел неистовый гнев, растворившись в зелени лесов, прозрачности рек и нежном пении птиц.

И тогда он сделал единственно возможное в подобной ситуации – он собрал свой народ и вернул его в свое королевство.

С тех пор, земли Эрин-Ласгарена стали запретны для посторонних – орков, гномов, людей. Особенно, для людей, ибо не забыл эльфийский владыка, под какими стягами и с какими призывами, выступал Олмер, Король-без-Королевства. Не желали люди видеть рядом с собой эльфов, что ж, Трандуил и не собирался навязывать предателям из Дейла и Эсгарота свое общество.

Отныне, земли Лесного королевства, закрыты для всех. В своих лесах, народ Трандуила сумеет выстоять и отразить нападение любого врага, под каким обличьем он бы не явился и каким коварством не обладал.

И люди, и орки обескровлены последней войной. Прежние королевства пали, и новые народы хлынули на свободные земли, молодые, свирепые, жадные. Сейчас им не до эльфов, а уж потом…

Трандуил пребывал в твердой уверенности того, что эльфийская стража сможет защитить исконные земли Лесного королевства от любого вторжения.

Велика вера Владыки…

Но теперь, спустя много дней после Исхода, Трандуил вновь, как и раньше, ощутил странную тень, ползущую на земли Запада с дальнего Юга.

Какая-то новая, злая сила, снова собиралась попробовать на крепость Средиземье.

Ныне владыка не станет вмешиваться в дела смертных, и эльфы не выйдут за пределы своих земель, даже если все население королевства Лучников падет в ноги королю и попросит о милости.

… – Владыка! – начальник стражи поспешно склонил голову перед королем. Он принес дурные вести и опасался гнева повелителя, не зная в каком именно настроении пребывает нынче Трандуил.

Король эльфов и в мирные дни, не славился среди своего народа, ровным и покладистым нравом, а уж в нынешние грозные времена и подавно.

– Что случилось, Миримоэмон? – вопреки опасениям стражника, король не разгневался – его холодные, серо-голубые, глаза смотрели на подданного с ожиданием. Скорей всего, короля одолела скука и он желал хоть как-то развлечься.

Командиру стражей не оставалось ничего иного, как огорчить своего владыку нерадостными новостями.

– Повелитель, – Миримоэмон поспешно склонил голову. – на границе леса стража обнаружила людей из Дейла. Они вооружены и требуют встречи с Королем.

– Они смеют чего-то требовать? – вскипел Трандуил, обрушивая на, ни в чем не повинного, стражника весь свой гнев. – Как могут они что-то требовать от меня, после всех этих дней, наполненных черным отчаяньем, бедами и горем?

– Они настойчивы, Владыка. – командир стражей склонил голову еще ниже. – И они напуганы. Они очень напуганы. Что-то случилось, что-то страшное произошло в их подгорных селениях.

– Мне нет дела до страхов смертных. – голос короля сочился презрением. – У них все время что-то случается, что-то, вызванное их глупостью, жадностью и неблагодарностью. Пусть же пожинают плоды собственных ошибок. Здесь, в своем лесу, я ничего не желаю знать о проблемах внешнего мира. Они воюют и убивают друг друга, умерщвляют, всеми доступными для этого способами. Мне все равно. Никто из смертных не войдет живым в Эрин-Ласгарен. Если они осмелятся нарушить границы – убейте их!

Король сердито зашуршал своей роскошной мантией, расшитой жемчугом и серебряными нитями, шаг его отяжелел и замедлился.

– Владыка, с людьми пришли гномы Одинокой горы. – несчастный Миримоэмон проклял тот день, когда повелителю вздумалось назначить его командиром стражей, взамен, так некстати, исчезнувшей Тауриэль. Отдувайся теперь за всех пред его грозными очами. И слова против не скажи – владыка в гневе смертельно опасен.

– Гномы Эребора, в союзе с людьми Дейла требуют встречи со мной? – в глазах Трандуила, впервые, мелькнуло что-то помимо гнева и злости. – Я не стану менять своего решения из-за каких- то гномов. Откажи им в аудиенции. Если людям так припекло, то они явятся еще раз, более почтительные и усмиренные. Если же, нет, – король плавно повел плечами, высказывая все свое презрение к переменчивости и непостоянству смертных. – пускай решают свои проблемы сами. Эльфы – не няньки всем этим яростным поборникам независимости и самостоятельности от эльфийской опеки. Они так громко желали свободы. Что ж, пусть глотают ее.. взахлеб.

– Как прикажет Владыка. – склонил голову еще ниже Миримоэмон и поспешно покинул тронный зал короля.

– Надо же, – брови Трандуила взлетели высоко, выражая крайнюю степень удивления. – люди и гномы! Не хватает только проныры – хоббита для полной компании. Они ничуть не изменились и ничему не научились.

*

Миримоэмон, сопровождаемый отрядом стражей, приблизился к дальнему рубежу эльфийских лесов. Отсюда, от границ Эрин-Ласгарена, начинались ничейные земли, пустоши, которые, конечно же, кое-кто давно бы прибрал к рукам, если бы не опасался немедленного ответа со стороны Короля.

Стражник не спешил – прибывшие из людских поселений выборные из Дейла, не оказали должного почтения владыке, и командир элитных эльфийских воинов не собирался давать смертным повода думать о том, что Трандуил спустит им подобную наглость.

Да, эльфы, как ни прискорбно это признавать, утратили былое могущество и влияние, но, все же, они оставались эльфами, непостижимыми и прекрасными, а, так же, отличными воинами, кто бы там и что не говорил. Последние годы Трандуил только и делал, что укреплял свою небольшую армию, тратя на оружие и доспехи богатства Лесного королевства. Он предпочитал кормить свою армию, а не чужую. Владыка не просчитался и его воинство было способно дать отпор любому неприятелю, будь он хоть кем – орком, гномом или человеком.

Никому не доверял Трандуил и ни на кого не надеялся. Эльфы оказались предоставлены сами себе, оставшись без друзей и союзников. Они пытались выжить в новом, наполненном враждой, мире, лишившись поддержки прежних соратников и обзаведясь великим множеством недругов.

Выборные из Дейла – небольшая группа хорошо вооруженных мужчин и трое гномов Эребора, присоединившихся к ним по дороге, поджидали командира стражей в явном нетерпении.

– Трандуил мог бы и поторопиться. – слишком громко и с неудовольствием, воскликнул один из посланников, высокий, чернобородый кряжистый мужичок, слегка неопрятный и имеющий слабое представление о хороших манерах. – Что за дела? Мы торчим в этих скалах уже полдня, а, его эльфийское величество, даже не изволило почесать свой зад! Где же хваленое гостеприимство эльфов? Хлеб? Эль? Вино? Эльфийские красотки? Нас заставляют ждать на солнцепеке, как каких-нибудь бродяг и нищих! Нынче люди вершат дела в Средиземье, а не какие-то, там, эльфы.

– Заткнись, Эрик. – властно перебил говорившего, высокий воин, хорошо одетый и лучше всех вооруженный. Вероятно, именно он возглавлял нынешнюю делегацию свободного Дейла к королю Трандуилу. Его твердый взгляд словно копье воткнулся в лицо, бранившего лесного владыку, говоруна. – Твои слова делу не помогают.

Миримоэмон презрительно осмотрел группу людей и гномов, выжидающе уставившихся на него. Конечно же, командир эльфийской стражи смог услышать каждое непочтительное слово, брошенное в адрес его Владыки. Гномы держались особняком от людей, рядом, но чуть поодаль, что и неудивительно – у тангаров, жителей Эребора, давние и своеобразные отношения с королем Трандуилом. Они не любили его, он не жаловал гномов. Такое положение сохранялось в течении многих лет и, как знал Меримоэмон, владыку полностью устраивала подобная ситуация. Гномы считались, скорее противниками, чем союзниками, недаром же, в компании наглых людишек из Дейла, их насчитывалось, аж трое.

– Король примет нас? – высокий воин, кажется, его имя, Граст, выступил вперед и с ожиданием взглянул на командира стражи. – Дело наше, уважаемый командир, не терпит дальнейшего промедления.

Миримоэмон слегка склонил голову, тряхнув каштановыми волосами, заплетенными в косички – он не собирался оказывать говорившему ни на гран больше почтения, чем, то, которое люди заслужили своим скверным поведением.

– Владыка занят. – произнес стражник и разочарованный ропот неспокойной волной пронесся по людской толпе, безмолвные гномы, ожидающие подобного, даже не качнули головами, лишь воинственно встопорщили бороды, готовясь, едва ли не к войне. – Он не станет встречаться с вами, господа из Дейла и с вами, многоуважаемые тангары, и требует, чтобы вы покинули пределы его земель.

– Да, что он себе возомнил, этот ваш Трандуил? – выскочил вперед горлопан Эрик, и Граст не сумел удержать его. – Ваш владыка – гнусный мерзавец, спрятавшийся от мира в своем лесу! Точно паук ткет он свою паутину, интригуя и пакостя везде, где только можно. Ну, ничего, настанут времена, когда мы, люди, придем в его лесной дворец и выколупаем надменного ублюдка из его убежища, как улитку из ее раковины!

Говоря все это, он, в запальчивости, приблизился к невозмутимому Миримоэмону, на расстояние вытянутой руки и орал оскорбительные слова прямо в лицо слегка побледневшему эльфу. Если бы Трандуил мог услышать все эти презрительные высказывания, то посланники Дейла были бы мертвы в течении нескольких мгновений.

Король лесных эльфов, как и раньше, не отличался терпимостью к наглецам и хамам.

Гномы Эребора, закованные в хорошую броню крепыши, почувствовав, как сгустились тучи над головами людей, слегка отступили назад – они пришли ради встречи, нужной им, не меньше, чем людям, но не желали быть втянутыми в кровавую стычку и обвиненными в нападении на эльфов.

Граст, предводитель дейлинцев, опытный воин, рванулся вперед, намереваясь оттащить глупого Эрика от надменного эльфа, но опоздал. Гнев помутил рассудок наглеца, и Эрик, выхватив оружие, бросился на Миримоэмона. Тот даже не шевельнулся, но, из-за, непроницаемой для взглядов чужаков, стены леса вылетела злая стрела и впилась в правое плечо незадачливого забияки.

Тот заорал, пытаясь выдернуть злополучную стрелу.

– Что вы стоите, трусливые ублюдки? Не видите, что ли, как меня приласкали? Мы заставим заплатить этих чванливых длинноухих за каждую каплю людской крови! Бейте их! Бейте!

Но, никто из людей, и, тем паче, гномов, не поспешил ему на помощь, а, эльф, не сдвинувшись ни на пядь со своего места, спокойно произнес.

– Прочь отсюда. Вы должны покинуть наши земли. Я доложу владыке обо всем, что произошло здесь и сейчас.

– Я приношу извинения. – Граст, позабыв о нанесенной делегации обиде, надеялся лишь на чудо. – Мы накажем глупца, осмелившегося оскорбить владыку Трандуила и молим о встрече с ним.

– Молите? – выразительно взглянув на говорившего, произнес командир стражи. – Мало веры вашим словам. Что бы там у вас не случилось, эльфы не станут вмешиваться в глупые и мелкие склоки смертных. Владыке нет дела до людей и гномов. Улаживайте свои распри сами.

– Дурная затея, дурная, – громким голосом вопил, подстреленный эльфийским лучником, Эрик. – просить помощи у омерзительной нелюди! Да они только и мечтают о том, как прикончить весь род людской. Погань длинноухая!

Из густых зарослей выступила ровная шеренга эльфийских стрелков. Все, как один, в чудесных доспехах, изготовившиеся стрелять по первому же приказу своего командира. Хищные стрелы нацелились на дейлинцев, готовые обрушиться, смертоносным ливнем, по одному лишь движению глаз командира.

Граст, в отчаянье осмотрелся – гномы уже уходили прочь, осознав всю тщетность своих попыток прорваться к королю, а люди испуганно жались поодаль, выставив напоказ орущего от боли, Эрика, прикрываясь им от эльфийских стрел, словно щитом.

– Уходите, пока целы. – развернувшись, через плечо, бросил Миримоэмон. – В этот раз вы уходите с миром. Благодарите судьбу и милость короля.

*

– Владыка эльфов отказался разговаривать с нами. – полным разочарования голосом произнес Граст, бросив на стул свой измятый, покрытый пятнами, плащ.

Разговор происходил в кабинете бургомистра города Дейла, уютном, просторном помещении. Сам бургомистр, массивный мужчина, лет шестидесяти, с упреком взглянул на своего помощника, отправленного с дипломатической миссией к лесным эльфам.

– Разве ты не мог настоять на встрече с королем, Граст? Кто помешал тебе? Я дал тебе все возможные полномочия!

– Полномочия? – возмутился Граст, тяжело усаживаясь в кресло, напротив бургомистра. – О чем ты толкуешь, Берг? Ты отправил со мной Черного Эрика, одного из наемников-смутьянов, вернувшегося в город после Большой войны. Теперь эти бродяги пьют эль в таверне и баламутят народ, подбивая горожан выступить против эльфов Трандуила. Они призывают свободный народ Средиземья отомстить за Олмера, вождя Эарнила, павшего в Серых гаванях! Каково?

– Знаю.. знаю.. – неторопливо раскуривая трубочку, отмахнулся от его слов Берг, глава города. – Эти смутьяны только и могут, что орать и распевать свои песенки, ничего более. Твои опасения беспочвенны. Наемники не представляют большой опасности, силы их разрознены, а сами они, больше интересуются элем и распутными девками, чем войной и местью.

– Зря ты так легкомысленно относишься к ним, Берг. – поняв, что от бургомистра ничего и не удастся добиться этим вечером, Граст встал, потянувшись за плащом. – Такие, как Эрик, тревожат народ, затевая кровавую свару. Гномы Эребора не захотели идти с нами в город, они будут пытаться встретиться с Трандуилом самостоятельно.

– Трандуил не пустит их в свои леса. – бургомистр слегка растерялся, явно не ожидая, что вчерашние союзники так легко откажутся от совместных действий с жителями Дейла.

– Кто знает? – усомнился Граст. – Гномам Одинокой горы есть, что предложить владыке Трандуилу за помощь, хотя бы, драгоценные камни, что так милы его сердцу. А что может дать Дейл королю, свидетелю всех эпох Средиземья, кроме черной брани, выплеснутой Эриком в лицо лесному стражу? Я докладывал тебе о том, что Эрик и его прихвостни, смущают народ дерзкими речами. – вновь заговорил Граст, останавливаясь на пороге. – Всю дорогу от Эрин-Ласгариена, Эрик стенал над своей раной и бранил эльфов, грозя им всевозможными карами, всячески поносил короля Трандуила и его приближенных, обвиняя во всех бедах, что свалились на наш край. Досталось от его щедрот и гномам. Эреборцы, не, долго думая, развернулись и покинули ряды нашего посольства. Не сомневаюсь – они обо всем доложат Королю-под-Горой. И я не уверен в том, что лазутчики лесного владыки, не сопровождали нас на всем пути до Долгого озера. Они все слышали и король, конечно же, не обрадуется особой любви, питаемой к нему горожанами.

– Это плохо. – встревожился Берг. – Если еще и гномы ополчатся против нас, для Дейла наступят черные времена, а оскорбленный король эльфов подобен стихийному бедствию.

– Времена, хуже некуда. – подтвердил его опасения Граст. – Пять деревень сожжены неведомыми врагами, жители – частично перебиты, частично уведены в рабство. Возможно, это дело рук орков, а возможно, наемников, из числа всяческого сброда, оставшегося после войны. Кто знает, может быть, Черный Эрик и его прихвостни, замешаны в этих злодеяниях, по уши. Недаром, Эрик столь, яростно противился даже мысли о том, чтобы привлечь эльфов к разрешению наших проблем. Люди гибнут, Берг, а мы, бездействуем и дерем глотки на площади, пытаясь выяснить кто именно виновен в наших бедах.

– А, что же, гномы? – еще больше встревожился бургомистр. Ему было известно только о трех деревушках рыбаков, разграбленных и сожженных, еще две явились неприятным сюрпризом.

– Их поселения в предгорьях, так же подверглись нападению. Никто не уцелел. Много пропавших, и следы похитителей, и поджигателей не удалось разыскать. Наши охотники бессильны. Следы теряются в горах. Ты же знаешь, Берг, мало охотников шастать по Серым горам – говорят, там, все еще обитают драконы. Конечно, сказки все это, но люди доверчивы, доверчивы и трусливы. Мы так надеялись на помощь эльфов. Следопыты Трандуила смогли бы отыскать врагов даже в воздухе, вздумай они летать по небу, не то, что на земле.

– Значит, поступим следующим образом, – бургомистр тяжелыми шагами принялся топтаться вокруг Граста, замершего в ожидании. – никаких больше посольств, никаких выборных и никаких наемников. Ты отправишься к эльфам сам, тайно и скрытно.

– Лесные не пропустят меня. – Граст равнодушно пожал плечами. – Трандуил зря слов на ветер не бросает – он позабыл о песнях и танцах под луной и, предчувствуя войну, вооружает свой народ. Они все теперь воины, Берг, все, не сомневайся в этом, даже женщины. Граница слишком хорошо охраняется, Берг. Это больше не те эльфы, которых мы знали. Поход на Запад сильно изменил их. Трандуил перестал доверять кому-либо, а больше всего – нам, вчерашним друзьям. Ты забыл, как сторонники Олмера собирали ополчение и орали «Смерть эльфам»? Как уходили полки на Запад и вступали в союз со вчерашним врагом – орками? Как воевали, плечом к плечу с отродьями Тьмы, против перворожденных, как разрушили Серые Гавани? Ты, может быть и забыл, а, вот Трандуил – нет и никогда не забудет, никогда не простит. До тех пор, пока странные нападения не коснутся владений короля, он не прислушается к нашим словам.

– И, все-таки, ты должен рискнуть, Граст. – бургомистр отличался упрямством. – Больше некому. Хотя бы, попытайся.

– Эльфы утыкают меня стрелами еще на подходе к Эрин-Ласгарену, и я стану похож на подушечку для иголок. – заместитель протянул руку и вытащил из ящика кувшин вина и пару кружек. Он давно знал о тайном пристрастии своего старинного приятеля бургомистра к прекрасному вину, которым славились виноделы Дейла. – Твое здоровье, бургомистр. Может быть, мы так мирно, пьем вино в последний раз.

– Типун тебе на язык! – градоначальник поморщился, потирая ладонью виски. – Как-то дышать стало тяжело, не находишь, друг? – спросил он у Граста. – Словно комки вдыхаешь, и они при этом, становятся тебе поперек горла.

Граст молча развел руками – говорить ему не хотелось. Бургомистр, в очередной раз, пытался нажать на старого друга и использовать следопыта в своих подковёрных играх.

– Так, ты, согласен? – с надеждой вглядывался бургомистр в глаза старого друга, слишком упрямого, слишком настырного, чтобы свернуть с половины дороги.

– Куда ж, я денусь, старый ты интриган? – проворчал Граст, отхватывая острым ножом кусок от окорока. – Безнадежный поход – самое то для такого дурня, как я.

– Не каркай, не зови Костлявую раньше времени. – проворчал Берг, утирая усы. – Постарайся выжить, старый друг.

– Куда ж я денусь? – Граст усмехнулся с каким-то ожесточением. – Постараюсь, ага.

– А, чтобы тебе было проще торговаться с Трандуилом, – усмехнулся бургомистр, в пушистые усы. – предложи ему это…– и, глава города, осторожно и трепетно, достал из тяжелого и массивного сундука, задвинутого в дальний угол комнаты, резную шкатулку.

– Что ты прячешь в этом ларце? – заинтересовался Граст, вытягивая шею и силясь разглядеть таинственное содержимое шкатулки. – Золото?

– Золотом ты Трандуила не удивишь. – вздохнул Берг-бургомистр. – Я надеялся, что эта вещь, послужит для нужд города, но… Знаешь, Граст, нам нужны хлеб, масло, дрова и прочие самые необходимые для жизни товары, но, больше всего, Дейл нуждается в мире и безопасности. Так что, предложишь Трандуилу это, в награду за помощь и защиту.

Бургомистр глубоко вздохнул, а Граст замер, пожирая глазами затейливую драгоценность, достойную украшать, даже, прославленного своей красотой, лесного владыку.

Чудное, дивное творение неизвестного мастера! Будто живые, золотые листья оплетали тонкий обруч короны, сапфиры и изумруды, переливались острыми гранями в серебряных цветах, алмазы и крупный жемчуг, словно роса, возлежали на каждом листочке.

Зная страстную любовь Трандуила к драгоценным камням, особенно к белым, сияющим алмазам, к изумрудам и сапфирам, Граст, вполне мог рассчитывать на то, что его, хотя бы, выслушают, прежде чем прикажут убить.

И только Грасту мог доверить бургомистр последнее сокровище нищей городской казны. Берг надеялся купить помощь эльфов и спасти город от неведомого врага.

– Наследие Барда-Лучника. – с сожалением произнес Берг, передавая шкатулку в руки старого друга. – Распорядись им достойно, старый друг.

– Женский венец, ты серьёзно? – буркнул следопыт, нежно и трепетно касаясь золотых завитков. – У Трандуила нет жены, ты же знаешь, он вдов уже тысячи лет.

– Должна же быть у него подруга? – пожал плечами Берг, опуская усы в кружку с вином. – Какая-нибудь вертлявая эльфийка, обладательница осиной талии и смазливого личика. Как бы то ни было, предложишь венец королю. Это единственное, что может вызвать его интерес и спасти нас от бед.

Слуга бургомистра, высокий, худощавый мужичок неприметной наружности, щипцами ловко снял нагар со свечей и унес грязную посуду, не забыв при этом, незаметно бросить жадный взгляд на драгоценный венец, загадочно мерцавший гранями камней в неверном свете свечи.

*

Черный Эрик, баюкая раненое плечо, нахохлившись, точно столетний ворон, пьянствовал вместе со своими дружками на постоялом дворе «Веселый тангар». Раньше, еще до войны и Исхода эльфов, гномы Одинокой горы, частенько гостившие в Дейле, любили останавливаться именно в этом уютном местечке. Здесь подавали отличный эль и вкуснейшее темное пиво, столь любимое гномами, рассыпчатую кашу и жареные свиные ножки с хреном. Ныне же, от былого благополучия осталась одна линялая вывеска с, намалеванным на ней, бородатым коротышкой, да прежний хозяин, Старина Фук, нелюдимый бобыль, растерявший в лихие годы всю свою семью.

Собирались в «Веселом тангаре», в эти нелегкие дни, вовсе не гномы, с некоторых пор совершенно позабывшие дорогу в когда-то гостеприимный Дейл, а всяческий сброд – наемники, пришедшие с Запада, бродяги и контрабандисты, откровенные разбойники, не гнушающиеся работорговлей, нищие и конокрады, все те, кому раньше был заказан вход в добропорядочный и богатый город.

Черный Эрик сотоварищами, прослышав о вольном и богатом житье в хлебосольном городе у подножия Одинокой горы, крупно просчитался, надеясь на легкую службу и щедрых нанимателей. Многих, очень многих соблазнил сладкими посулами вождь Эарнил, сгинувший вместе со своим воинством у Серых Гаваней. Опустел славный Дейл, заглохла торговля, и народ погрузился в нищету и отчаянье. Слишком многие сложили головы на чужбине, вернувшихся домой можно было пересчитать по пальцам.

Гномы, отказавшие в помощи сторонникам Короля-без-Королевства, закрылись в своих неприступных твердынях и, удручающе слабый ручеек былой торговой реки, соединял теперь Эребор и Дейл.

Печальное положение не сулило, ни прибыли, ни достатка.

А, люди, подобные Черному Эрику, вносили свою долю хаоса и в без того невеселую жизнь.

– Проклятые эльфы! – скрипел зубами Эрик, в очередной раз прикладываясь к кувшину крепкого эля. Пил он неопрятно, расплескивая мутную жидкость, кривясь и ругаясь. – Мало пустили им крови молодцы вождя Эарнила! Всех, всех под корень изничтожить длинноухих, вывести их гадкое племя, чтоб и воспоминаний не осталось.

Вокруг одобрительно загудели – сторонники эльфов, да и просто, добропорядочные горожане, обходили дрянное местечко стороной. Здесь легко можно было лишиться не только кошелька, но и головы – люди Эрика не боялись городской стражи и от того чувствовали свою безнаказанность.

– Трандуил! – с ненавистью воскликнул Черный Эрик. – Давно пора выгнать чванливого эльфа из наших лесов. Пусть убирается за море вместе со своими длинноухими выродками, бежит, спасая свою бессмертную задницу. Нелюдь поганая! Не нужны нам эльфы и их указы! Проклятье на их головы!

Люди вторили своему предводителю, стучали кружками и топали ногами. Никто из присутствующих в точности не знал, чем же именно насолили лесные эльфы славным жителям Дейла, но ограбить дворец Трандуила и завладеть несметными сокровищами лесного владыки, желали многие.

Невзрачный человек незаметно проскользнул в двери и подскочил к Черному Эрику. Закутанный в серый плащ, он остался неузнанным для всех, кроме предводителя наемников. Пришедший, тщательно скрывая лицо, наклонился к Черному и что-то быстро зашептал тому прямо в ухо.

Лицо наемника темнело на глазах, наливаясь дурной кровью, разбавленной ненавистью и злобой.

Закончив говорить, неприметный, все так же, прячась в плотный плащ, быстро выскочил на улицу, покинув постоялый двор и оставив развеселую компанию пьянствовать дальше.

– Фарло! – после короткого разговора с незнакомцем, Эрика точно подменили. – Подь сюды, дело есть.

Фарло, верткий и юркий, как ящерка, столь же неприятной наружности, как и многие из горланящих за столами пьяниц, мигом оказался рядом с предводителем, держа руки на парных кинжалах. И то верно – народец собрался ненадежный, те еще крысы. Как ни прискорбно – опасаться требовалось даже своих.

– Собирай людей, быстро. – приказал Черный Эрик, в нетерпении барабаня пальцами по грязной столешнице. – Есть заказ на непыльную работенку.

Фарло понятливо кивнул и, тут же, со всех ног, метнулся исполнять приказания главаря. Ранен Эрик или нет – кулаки у него были крепкими, а расправа – короткой.

Спустя некоторое время, пирующих в зале, значительно поубавилось. По одному, а то и по двое, шебутной люд освобождал территорию, а Старина Фук, предчувствуя недоброе, медленно и удрученно качал головой.

Подумалось было, пожилому бобылю, что надо бы отправиться к командиру городского патруля и предупредить славного Оттиса о том, что ребятки Черного Эрика динули на промысел, но время на дворе стояло позднее, да и луна, которую ночь, пряталась за низкими тучами. Старина Фук, так и не решился покинуть собственное подворье накануне ненастья. Летние грозы, хоть и коротки, но дел натворить могут не шутейных.

Скрипя суставами и кряхтя от натуги, Старина Фук, выпроводив последних бузотеров, запер входную дверь и отправился на боковую, а, отряд рисковых ребят, на отдохнувших лошадях, медленно покидал пределы города.

Путь их лежал далеко, в самое сердце гор.

Граст, высокий, широкоплечий мужчина, сорока лет от роду, проживал в Дейле с самого рождения. Как и любой местный житель, Граст, с раннего детства, воспитывался на историях о жестоком драконе Смауге, гномах Одинокой горы, лесном короле, злобных орках, с которыми пришлось сражаться людям, в союзе с эльфами и тангарами.

Впрочем, воинственные истории не остались в прошлом – врагов хватало и в настоящем. Кроме разбойного люда, промышляющего в округе, в недалеких горах, поросших густыми лесами, повсеместно встречались орки и, не менее коварные, гоблины, да и прочих темных тварей водилось в избытке.

С ними Грасту, бывалому воину и умелому охотнику, не раз приходилось иметь дело.

От встречи с орками напоминал длинный рваный шрам, оставленный орочьим ятаганом, уродующий шею дейлинца, да клок седых волос в некогда пышной шевелюре.

Дельце, предложенное ему бургомистром, обещало быть не менее горячим.

Чудной обруч с изумрудами и сапфирами, дивная цацка, стоившая немало золотых монет, сама по себе прибавляла хлопот, а прознай про сокровище наемники того же Черного Эрика, то не сносить Грасту головы. Утешало одно – говорили они с бургомистром тайно и свидетелей беседы, а, значит, и явления на свет дорогой вещи, хранящейся в семье бургомистра и перешедшей по наследству от самого Барда – лучника, Убийцы дракона, не было.

«И то славно. – размышлял Граст, собираясь в дорогу. – Будет, что предложить Трандуилу. Король капризен, но он любит драгоценности. Может и столкуемся.»

Впрочем, Граст, как ни странно, не особо осуждал лесного короля, столь недоброжелательно отнесшегося к посольству из города. Трандуил, в скромном понимании Граста, существом виделся таинственным, непостижимым и, в некотором смысле, потусторонним. Подумать только – еще не родились прапрадед и прапрапрадед самого охотника, а лесной эльф уже правил своим королевством. Столь отдаленное прошлое, тем более славное прошлое, стоит только вспомнить битву Пяти воинств, битву за Эребор, Дейл и Эсгарот, требовало уважения и даже почитания.

Вообще-то, эльфы, по твердому убеждению, Граста, союзниками являлись неплохими, да и соседями – отменными. Трандуил, в свое время, вел обширную торговлю с городами и людскими селениями на Долгом озере, платил щедро и без обмана, в дела людей и гномов, что важно, не вмешивался. Люди мало интересовали владыку, любившего тенистые заросли своего родного леса, одиночество и созерцание блеска драгоценных камней, до которых Трандуил, по слухам, был большим охотником.

Нет же, появился возмутитель спокойствия, некий Олмер, родом из родного города Граста – Дейла, принявший, впоследствии, имя Короля-без Королевства, вождя Эарнила…Валом валили под знамена земляка свободные жители Дейла и Эсгарота. Туманила их разум великая сила и слава вождя Эарнила, а уж вражду к эльфам, переняли они от своего предводителя.

Но, пал вождь Олмер, рассеялись бесчисленные полчища, ведомые им, ушли эльфы из Средиземья. Остался лишь Трандуил и его народ. Закрывшись в своем лесном королевстве, жили они своей жизнью, по-прежнему изолированно от мира смертных и не было им, в отличие от людей, никакого дела до свирепых разборок между нынешними победителями и побежденными. Говорят, сам Граст в то, не очень-то и верил, что живут еще где-то, эльфы-авари, отщепенцы, отличные от своих собратьев эльдаров.

В чем именно заключается отличие одних эльфов от других, Граст не знал, но подозревал, что и те, и другие, были отменными воинами, не прощающими обид.

Поэтому, отправляясь к Трандуилу, незваным гостем, охотник, особо ни на что не рассчитывал и, если бы не люди, что искали спасения от неведомой опасности в стенах Дейла, ни за что не позволил дать себя уговорить на эту авантюру, пусть даже и бургомистру, и старому другу. Сумел бы найти причину и отказаться.

Началось все беды пару лет назад.

Началось плохо – в город потянулись первые беженцы, самые близкие соседи уничтоженного неведомым врагом, селения.

Люди пришли в город со всем своим скарбом, таща на спинах увесистые тюки, а всяческую живность волоча на веревках.

Они ничего толком и не смогли объяснить, встревоженным сверх меры, представителям городского совета, лишь разводили руками и что-то бубнили об ужасах ночи и огне, разом, уничтожившим деревеньку соседей.

У страха, как говорят, глаза велики. Граст, по просьбе бургомистра, отправился в тот раз с отрядом городского ополчения, сформированного, с недавних пор, в Дейле на постоянной основе.

Не много же они нашли в мертвой деревне.

Большинство жителей – взрослые и дети, пропали, незнамо куда, а, трупы нескольких стариков и мужчин, осмелившихся оказать неизвестным налетчикам сопротивление, нашлись в яме, наскоро заброшенной увядшими ветками.

Следы похитителей вели в горы.

Вначале, дейлинцы, самоуверенно решили, что не составит труда выследить и уничтожить налетчиков и освободить людей из плена или, того хуже – рабства.

Но, не тут-то, было.

Следы, четкие, как на показ, терялись в самых неожиданных местах, и опытный охотник Граст растерянно почесывал затылок, не в силах разгадать скрытные маневры неприятеля.

Что уж говорить о тангарах?

В последнее время неладное творилось и в славном подгорном королевстве Эребор.

Ни с того, ни с сего, целыми семьями потянулись гномы прочь от горы, в поисках лучшей доли. Многие селились в предгорьях, основывая крошечные форты, занимались привычными ремеслами и кузнечным делом, но отказывались иметь какие- либо отношения, со своими соплеменниками, предпочитая ковать оружие для людей или эльфов.

В чем именно заключалась суть конфликта между старейшинами, блюстителями древнего канона гномов, Королем-под-Горой, Даином Каменным Шлемом и поселенцами, покинувшими подземный город, не знал никто. Тангары особо не распространялись о своих внутренних конфликтах, а, променявшие недра горы на поверхность, гномы, упорно молчали.

Их поселения так же, как и людские, подверглись нападению.

Гномов уводили в полон целыми семьями, сопротивляющихся – убивали на месте с особой жестокостью, не щадя ни женщин, ни детей.

Граст недоумевал – все усилия объединенных сил, людей и гномов, направленные на то, чтобы обнаружить опасного врага, оказались тщетными. Напрасно отряд хорошо вооруженных воинов и тангаров рыскал по горным укрытиям в Железных холмах и окрестностях Эребора, обшаривая каждое, мало-мальски подозрительное местечко – похищенные люди и гномы, как сквозь землю провалились.

Наверное, было бы проще, если бы, на самом деле – провалились. Тогда у гномов Одинокой горы оказался бы неплохой шанс отыскать своих пропавших сородичей.

Помыкавшись больше месяца в горах, Граст и его отряд, вернулись в город. После бесплодных поисков и продолжительных споров, длившихся не один месяц, городской совет и старейшины гномьих родов, договорившись, решили просить помощи у эльфов, но тут, неожиданно для всех, в дело вмешались наемники, в последнее время решившие, что именно им и их предводителю, Эрику Черному, принадлежит право решать судьбу города.

Эрик эльфов ненавидел.

Когда-то, очень давно, будучи еще молодым и глупым, командир наемников умудрился чем-то очень сильно насолить перворожденным.

Эльфы, как известно, обид не прощают никому и Черный, исключением из правил, не явился.

Три года провел наемник в темнице лесного короля и очень не любил, когда кто-нибудь, пусть даже ненароком, упоминал об этом позорном периоде его жизни.

Не чинясь, весьма охотно, Черный Эрик примкнул к людям вождя Эарнила, всецело поддерживая его идею свержения тяжкого эльфийского ярма с шеи Средиземья. Говорят, что Черный проявил недюжинные таланты, за что и был отмечен самим Олмером не единожды. Вождь пал в битве за Серые гавани, Эрик – выжил и вернулся на родину, где, сразу же, принялся баламутить народ и призывать горожан выступить против лесного владыки.

Думалось Грасту, что Эрик, просто-напросто, соскучился по одной небольшой каморке, в самых нижних ярусах дворца Трандуила.

«В тюрьме эльфов, самое место бузотерам и возмутителям спокойствия. – думалось Грасту. – У короля, особо не забалуешь. Зачем только Трандуил выпустил негодяя из своего уютного подвала.»

Сам Граст, как ни прискорбно признать подобное, тоже, вполне мог бы оценить знаменитые гостеприимные темницы короля. Кто его знает, в каком настроение будет пребывать владыка нынешним вечером? Тут даже и дивный венец не спасет голову незваного гостя от усекновения.

Изменения, настигшие эльфов, не на шутку пугали Граста. Где прежние, романтичные лесные жители, певшие дивные песни под нежные звуки лютни, танцующие в таинственном свете предвечных звезд? От былого не осталось и следа – так просто в Зеленый лес нынче не попасть, а, если и попал, то хвали пресветлые силы, если довелось вырваться живым.

Глава 2 Засада и плен

Граст споро продвигался вперед. Его мохнатая, низкорослая, но жилистая и выносливая, лошадка, бодро трусила по ночному холодку, прядая ушами и мало внимания обращая на шорохи и прочие звуки ночной дороги.

Караульные у ворот, конечно же, предупредили бывалого охотника и следопыта о людях Черного Эрика, покинувших город на закате.

Граст слегка встревожился – в шкурных интересах Эрика было помешать его миссии, а уж, если наемник решится ограбить доверенное лицо градоначальника, то резная шкатулка и замечательная вещица никогда не смогут послужить предметом торга между городом и лесным владыкой.

Граст удвоил внимание – местность вокруг лежала относительно ровная, поросшая изумительно высокой травой и засады охотник не опасался, а вот дальше – дальше начинались места, более опасные и дикие, там нужно было держать ухо востро.

Раздумывая о том, что же за злое бедствие обрушилось на их многострадальные земли, Граст, зорко посматривая по сторонам, выехал на берег реки, впадавшей в озеро.

Там, за Долгим озером, за поросшими кипреем и белой кашкой, полями, начинался, собственно, Лес Зеленой Листвы, Эрин-Ласгарен, цель его путешествия.

До него еще было ехать и ехать.

На границе его обязательно встретят эльфийские стрелки и потребуется все красноречие бывалого следопыта, чтобы убедить эльфов доставить его к владыке незамедлительно.

Перебравшись через озеро на большой рыбачьей лодке, Граст бросил мелкую монетку пареньку, не побоявшемуся отплыть от берега ночью, и продолжил путь по каменистой тропе, ведущей к лесу.

Равнину сменили холмы и заросли густого кустарника, тропа вилась и петляла, точно перебравший пива тангар.

Укромных местечек, вполне подходящих для засады, хватало.

Короткий отдых пролетел незаметно – Граст передремал вполглаза, тревожно напрягая слух, перекусил вяленым мясом и пресными лепешками, попил водички и двинулся в путь.

Настроение старого следопыта варьировало от скверного до чрезвычайно скверного – ему не нравилось поручение бургомистра, таинственность гномов, надменность эльфов и ошеломляющая наглость наемников.

Граст сильно сомневался в том, что упрямые гномы из Эребора вернутся в свой подгорный град. Скорей, получится так – бородатые коротышки засядут у самой границы эльфийского леса, примутся горланить свои воинственные баллады и требовать встречи с королем. Они начнут дерзить и хамить лесным стражам, а, когда тем надоест терпеть беспардонное поведение гномов, шумные гости отправятся в знаменитую темницу Трандуила, в которой, по слухам, сиживал сам Король-под-Горой, Торин Дубощит. Правда, тогда он еще не стал королем, а находился на пути к обретению Эребора и к собственной смерти.

Так или иначе, но гномы своего добьются и с королем встретятся. Как ни жадны низкорослые упрямцы, как не ни любят они расставаться со своими сокровищами, но в Горе найдется достаточное количество драгоценных камней, чтобы оплатить помощь эльфийских следопытов.

Граст вздохнул – время перевалило далеко за полдень, и холмистая равнина ложилась под копыта лошади сухим пыльным облаком, сияли в зеленой траве яркие головки горицвета, пылал, точно пламенное сердце, алый маковый цвет, а следопыт, все погонял и погонял свою лошадь, все дальше и дальше удаляясь от Дейла.

Да, Трандуил чрезвычайно падок на драгоценности. Говорят, лесной владыка может часами любоваться дивными камнями сокровищницы, сокрытой в тайном месте подземной твердыни эльфов, но, тем не менее, никогда не упускает случая добавить в свою коллекцию пару-тройку новых камней. Превыше всего ценит Трандуил белые камни, похожие на осколки звезд, чистой воды изумруды и прозрачные сапфиры. За них платит он, не скупясь, отдавая и золото, и ценные ингредиенты, способные излечить тяжкие раны и даже, как поговаривали некоторые, продлить жизнь.

Мало верил Граст в россказни о продлении жизни, но он знавал людей, не пожалевших бы, ни изумрудов, ни сапфиров, ни алмазов, за лишние дни, проведенные в мире солнца и света.

Эльфам что, до подобных мыслей? Любимые дети Творца, они – бессмертны, а от того, зачастую, плохо понимают людей, чей век так стремителен и быстротечен

До самой ночи погонял Граст терпеливую и выносливую степную лошадку. Та, несла своего седока с неторопливым достоинством и с благодарностью принимала кратковременный отдых на закате.

– Нужно спешить. – потрепав лошадку по мохнатой гриве, проговорил Граст. – Ночь становится опасней и скверно у меня на душе. Что-то темное, темное и страшное, рыщет поблизости. Но, – следопыт недобро усмехнулся, поглаживая крепкой мозолистой рукой рукоять кинжала. – мы же с тобой тоже не лыком шиты, дорогая моя? Посмотрим, кто кого.

Граст опасался засады – теперь, в самом сердце глухих земель, так близко от эльфийского леса, казалось глупым и беспечным, не задумываться о кознях врага.

Много размышлял Граст о том, что за бедствие постигло мирных поселян, чьи порушенные жилища взывали, плача пустыми оконными проемами, разоренными садами, сожженными полями, о мщении? Кто они, неизвестные враги, нападавшие на простых землепашцев, рыбаков, углежогов? И куда уводят пленников, многих пленников, да так скрытно, что и следа ни сыскать даже его, опытному глазу бывалого охотника, всю жизнь промышляющего на Пустошах?

Ночь вступила в свои права, заметно похолодало и ночные птицы неясно кричали вдали.

Проснулась луна и побрела по темному небосводу, начав свой долгий путь до рассвета.

Граст спешился и ведя лошадь в поводу, замедлил движение, уйдя с освещенной лунным светом тропы в сторону и затерявшись в ночных тенях.

Следопыт ожидал засады.

Чутье подсказывало бывалому воину, что враг затаился, но он где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Умное животное, повинуясь жесту хозяина, ступало абсолютно беззвучно.

– Где-то здесь. – шепнул Граст, обращаясь к лошадке. Он всегда разговаривал со своей лошадью, хоть и понимал, как это смешно выглядит со стороны. Что поделать – следопыт столько времени провел, путешествуя в одиночестве, что порой даже лошадь казалась ему разумным и приятным собеседником.

Неожиданно, лошадка замерла, встав, как вкопанная.

– Вот вы где, голубчики. – Граст вздохнул с удовлетворением.

В лунном свете он приметил две неясные тени в густом кустарнике у самой тропы.

Тени не двигались, подстерегая случайного путника и готовя ему горячую встречу.

Только вот, Граст ни за что не поспорил бы на то, что встреча окажется случайной.

Ждали именно его.

Ждали, чтобы убить и ограбить, бросить тело у границы эльфийских земель и объявить всему миру о кровавом злодеянии, совершенном эльфами.

– Шиш вам. – озлобился Граст. – Нашли мальчишку.

Остальные, а нападавших не могло быть всего двое, притаились неподалеку. Если прислушаться, то в ночной тишине, можно было расслышать лязг оружия и невнятный шорох

– Отходим, милая. – решил не лезть на рожон Граст. Неизвестно сколько врагов таилось во тьме ночи, а, от успешного выполнения миссии охотником, зависело слишком много жизней.

Медленно, очень медленно, Граст и его лошадка отступали назад по каменистой тропе.

Следопыт помнил, что где-то неподалеку, есть ответвление, ведущее, так же, в сторону эльфийского леса. Может быть, ему удастся ускользнуть от преследователей и проскочить незаметно к границам Эрин-Ласгарена?

Еще, встревоженного следопыта сильно занимал вопрос о том, кто же именно организовал на него засаду. Мысль о людях Черного Эрика, незадолго до самого Граста, ускакавших из города, не шла у него из головы.

Откуда бандит мог узнать о цели визита самого Граста, если, ни следопыт, ни бургомистр не собирались никому и ничего рассказывать. Возможно, простая случайность? Стечение обстоятельств?

И неожиданно Граст вспомнил, что несколько раз, в кабинет бургомистра, заходил новый лакей Берга – то, подать чай, то, принести легкие закуски или убрать со стола. Сам бургомистр не обращал на слугу ни малейшего внимания, да и Граст тоже, но шкатулка с драгоценностью стояла на столе, ничем не прикрытая, и догадаться о ее содержимом, умному человеку, не составляло большого труда.

Конечно же, кого отправит бургомистр договариваться с эльфами, и, если потребуется, тайно проникнуть во владения лесного короля? Только своего друга и доверенное лицо, Граста, а что можно предложить, любящему блеск драгоценных камней, Трандуилу? Правильно – ценность, достойную короля и стоящую большое количество денег, до которых так охочи бандиты.

– Орки вас всех побери. – тревога Граста нарастала, точно снежный ком -

в число головорезов Эрика затесались и уроженцы Дейла, а они, уж точно, хорошо знали местность. Надежда на тайную тропу и тихий отход, медленно умирала, но следопыт, все же попытался выскользнуть из коварной ловушки врага.

– Держи его! – истошно завопил кто-то позади него и Граст понял, что время скрытых передвижений, прошло. – Хватай! Не дайте ему уйти!

Вскочив на лошадь, следопыт припустил во весь опор. Сразу же засвистели стрелы и ему пришлось вилять, точно пьяному.

Позади раздался злобный вой и волосы на затылке у Граста встали дыбом. Этот вой, столь злобный и громкий, он не спутал бы ни с чем другим – так выли варги.

Варги, его преследовали варги, а, там, где варги, там и орки, злейшие враги рода людского, порождения темных сил.

Сердце следопыта застучало сильнее, противно заныл старый шрам. Встреча с орочьей дружиной для следопыта означала одно – смерть, весьма неприятную и растянутую во времени. Орки слыли мастерами пыток и умирать Грасту, в случае попадания в плен, предстоит долго.

Следопыт не тешил себя праздной надеждой, пытаясь оторваться от погони – от варгов, на его неказистой лошадке, уйти не удастся. Оставалось попытаться скрыться от погони, хотя бы на пару мгновений, для того, чтобы спрятать шкатулку. Кто знает, может ему повезет и удастся выжить? В таком случае, он позже сможет вернуться и забрать сокровище, а, так, оно бесславно сгинет, доставшись разбойникам или, что еще хуже, оркам, которые поганят все, к чему прикасаются их мерзкие лапы.

Лошадь мчалась из последних сил – она, как и всадник, понимала, что жуткая смерть следует за ними по пятам.

Граст, решившись, сгруппировался и выскользнул из седла – впереди рассыпалась серая груда валунов. Словно живые, они вырастали среди густого кустарника.

Мгновение – и Граст прячет заветную шкатулку глубоко под одним из камней.

Погоня висела на плечах и, петляя, ка заяц, следопыт, бегом, рванулся вперед.

«Шансов на спасение нет.» – думалось Грасту, и злая боль заполнила его сердце. До эльфийских владений – рукой подать, но варги уже почти хватали его за пятки.

Решив, что хватит драпать, и пора умирать, Граст остановился, развернувшись лицом к преследователям.

Соленый пот заливал лицо, грудь следопыта тяжело вздымалась – он был не так вынослив, как раньше, но даже молодому и полному сил мужчине, сложно скрыться от порождений тьмы, что сейчас окружали его со всех сторон.

К вящему удивлению Граста, варги не растерзали его, да и орки держались поодаль, не спуская глаз с затравленного беглеца, словно поджидая кого-то.

Одна-единственная мысль утешала следопыта в эти горькие мгновения – местечко с серыми валунами осталось далеко позади. Он хорошо побегал и мог надеяться на то, что враги не догадаются о сокровище, спрятанном среди камней.

Да и верной лошадке, судя по всему, удалось убежать. Уж бедное животное, точно не виновато в том, что его хозяин лопухнулся и угодил в западню. Оно не должно расплачиваться за чужие ошибки. Если лошади повезет, то, она, удачно избегнув встречи с волками, рано или поздно, но наткнется на людей, а те, конечно же не откажутся от столь полезного приобретения.

На поляну, освещенную мертвенным светом луны, выезжали всадники. Их было много, гораздо больше, чем мог предположить следопыт – люди на таких же, невысоких и мохнатых лошадках, как у самого Граста, орки на варгах, свирепо рычащих друг на друга. Они медленно втягивались, окружая следопыта плотным кольцом.

Становилось тесно и очень страшно.

И все это происходило неподалеку от границ Эрин-Ласгарена. Где же, в конце концов, хваленая эльфийская кавалерия? Или, они спят там, в своем волшебном лесу?

– Кого я вижу? – глумливо усмехаясь, из группы преследователей отделился предводитель. Им оказался, как и догадывался следопыт, Черный Эрик. Граст не ошибся, полагая, что подонок способен на самые мерзкие преступления, но даже в самых жутких кошмарах, он и представить не мог, что люди, пусть даже и отребье, выступят рука об руку с орками.

Те же, радостно скалились поблизости, страшные, уродливые тени, готовые разорвать следопыта по приказу своего предводителя.

– Ты, кажется не рад встрече, эльфийский прихвостень? – прошипел Эрик, слегка склоняясь к лицу Граста и заставляя свою лошадь нервно перебирать ногами. Животное беспокоилось из-за близкого соседства с варгами, которые посматривали на нее с чисто гастрономическим интересом. – Бежишь за помощью к Лесной фее, все еще надеясь на то, что Трандуил выведет своих эльфов из леса и всех спасет?

Граст молчал – что толку разговаривать с безумцем, вступившим в союз с орками?

– Что молчишь? – злобно усмехнулся Эрик. – Язык от страха проглотил или в штаны наделал? Эй, там, кто-нибудь – обыщите его и взбодрите, а то застыл, словно муха в янтаре!

На Граста навалились разом. Он еще успел достать кого-то кинжалом, но это и все. Скрутили его на совесть, вывернув карманы и тщательно обыскав, при этом, ухитрившись, не повредить ничего жизненно важного – всего-то, что подбили правый глаз и едва не сломали нижнюю челюсть. Пустяки, совсем непохоже на орков, рассматривавших людей, как добычу.

– Пусто. – разочарованно проорал один из наемников, обращаясь к предводителю и показывая ладони. – У него ничего нет.

– Странно. – на единое мгновение, задумался Черный. – Значит, старый дружок не доверил свою казну даже тебе, а, Граст? Отправил к Трандуилу с пустыми руками? И он надеялся, что лесной король, скупой и тщеславный, снизойдет к вашим нуждам, без предоплаты?! Наивные глупцы! Что ж, тем хуже для тебя.

– Мясо! – закричали орки. – Мясо!

– Э-э-э. Нет! – рявкнул Эрик, громко и зло. – Забыли, зачем вы здесь?

Орки, слегка пошумев, заткнулись, чем опять несказанно удивили следопыта. Даже сейчас, избитый и связанный, он зорко наблюдал за происходящим, но ничего не понимал. Зачем Черный Эрик вступил в союз с урукхай, такими коварными и ненадежными? Что может быть общего у людей и исчадий тьмы, порождений Мелькора? Ответ ускользал от пытливого разума следопыта.

– Распните его! – приказал Эрик, гнусно ухмыляясь, словно предчувствуя отличное развлечение. – И пустите ему кровь, но медленно. Пусть сдохнет, но не слишком быстро. Я хочу, чтобы все знали, что ждет всякого, решившего якшаться с эльфами!

Вожак повернул своего коня, вслед за ним потянулись остальные, оставив Граста на милость злобных тварей, решивших поразвлечься за его счет.

Смешанная орда, состоящая из орков и бандитов Черного Эрика, остановилась неподалеку, разбив небольшой лагерь или, скорее, кратковременную стоянку.

Граст знал, что его ждет – мучительная смерть в паре шагов от надежды. Таковы превратности судьбы. Следопыт прикрыл глаза, дабы не видеть мерзкие орочьи рожи, но, заслышав шум, открыл их и принялся наблюдать.

Происходило.. странное…

Новый отряд присоединился к воякам Черного Эрика. Это снова оказались орки, но, как же они отличались от тех урукхай, что сопровождали наемников.

Во все глаза смотрел следопыт на этих, точно высеченных из темного камня, здоровяков, вооруженных добрым железом, облаченных в доспехи, собранных и деловитых. Они, в отличие от своих, более мелких и грязных собратьев, не внушали омерзения, хотя, по – прежнему, казались отвратительными.

Командовал новоприбывшими крупный орк, самый рослый и плечистый из всех, когда-либо виденных Грастом.

Волосы орка, убранные в высокую прическу, колыхались в ночном сумраке, лицо, разрисованное белыми и синими узорами, ужасало и казалось страшной маской Он, о чем-то кратко переговорив с предводителем наемников, передал ему в руки тугие мешочки и повелительно взмахнул рукой.

И тут кровь в жилах застыла у следопыта – орки, те самые, что изловили его на тропе, потащили из густого кустарника пленных – оборванных, избитых, жалких, мужчин, женщин, детей и даже стариков.

В каком именно месте, урукхай скрывали свою живую добычу, Граст не знал – возможно, в густом кустарнике или рукотворных пещерах в холмах, но пленников оказалось неожиданно много, усталых, обреченных, утративших надежду.

Новоприбывшие орки загомонили, но вождь, цыкнув на подчиненных, важно прошелся подле пленных, тщательно вглядываясь в каждого.

Он тыкал горящим факелом едва ли не в самые лица, приводя несчастных пленников в еще больший ужас.

Люди тряслись от страха, прятали лица, уклоняясь от любопытства орка, а тот лишь скалился по недоброму и что-то бурчал себе под нос.

Из всей толпы, обезумевших от страха людей, орк выбрал только двоих – совсем древних старцев, едва стоящих на ногах.

Он схватил их крепкими руками, одного за другим и бросил на землю под ноги Эрику.

Тот, сидя на крепкой лошади, неопределенно пожал плечами, без всякого сожаления, взирая на тех, кого продал, как мясо.

Орки наемников радостно улюлюкая, схватили отбракованный товар и утащили в заросли.

Участь людей была незавидна и оставшиеся, хорошо понимая, что их всех ждет, сгрудились в кучу, прикрывая друг друга – матери прятали детей, мужчины – жен, молодых девушек затолкали в середину, подальше от похотливых взглядов наемников и орков, слышался детский плач и приглушенные проклятий.

Граст скрипел зубами, но ничем не мог помочь несчастным. Он сам был избит и крепко связан, а ждала его медленная смерть, пытка, растянутая во времени.

Но тут, орки удивили его еще раз. Вместо того, чтобы, запалив высокие костры, наброситься на сладкую человечинку, высокий предводитель детищ Моргота, выкрикивая громкие приказы, вскочил на варга.

Этот варг, крупная, мрачная тварь белого цвета, медленно повез своего ужасного седока прочь с поляны, щелкая страшными зубами и сверкая красными глазками.

Остальные орки, выстроив людей рядами, повели пленников следом.

Граст сморгнул – один из орков, что-то буркнув, протянул человеческой женщине с ребенком на руках, тыквенную бутыль с водой и та, вначале было отшатнувшаяся в сторону от страшилища, качнулась вперед и приняла даваемое.

Грасту захотелось протереть глаза и взглянуть еще раз – подобного он никогда не видел. Чтобы орк-убийца, пожиратель падали, людоед, чьи звериные инстинкты всегда брали верх над получеловеческой сущностью, добровольно делился с людской женщиной чем-то, пусть даже и водой? Воистину, наступили странные времена.

Высокий орк, слегка придержав своего варга, внезапно оглянулся, вперив взгляд темных глаз, в пленника бандитов.

Граст скорчился – в глазах дикого орка светились ум и ..понимание?

Что-то спросив у Эрика, орк небрежно кивнул в сторону следопыта, но Черный, неожиданно упрямо махнул головой в жесте отрицания.

Орк пнул варга, еще раз коротко взглянул на пленника – в неверном свете факела Граст заметил, как зло поджались губы предводителя орочьей дружины. Как ни странна была мысль, но Граст решил, что орк хотел выкупить жизнь пленника за золото, но Эрик, желавший, во чтобы то ни стало, насолить и бургомистру, и лесному королю, не изменил своего жестокого решения.

Над поляной поплыл сладкий, удушающий запах жареного мяса – оставшиеся подле бандитов орки собирались жрать. Их пищей, как предположил Граст, явились те два несчастных старикана, забракованные вождем непонятных и странных орков.

Черный Эрик не кривился, вдыхая мерзкий запашок, пожалуй, даже с удовольствием.

Граст сплюнул, тяжелой, вязкой слюной красного цвета.

Несколько зубов у него во рту шатались, но проблема выживания волновала следопыта, куда больше, чем какие-то там зубы.

Пришло время, и наемники вспомнили о нем.

– Распните его. – повторил приказание Эрик, спрятав мешочки с деньгами в седельную сумку и покинул поляну, теперь уже окончательно.

Вновь засуетились те самые, звероватые орки. Они притащили откуда-то здоровенные бревна, воткнули их в землю, быстро наладили перекладину и поволокли Граста к устрашающему сооружению. При этом они злобно рычали, хватая следопыта своими грязными руками и нанося беспорядочные удары по его безвольному телу.

Деревянные колья, гладкие и острые, воткнулись в ладони и ноги охотника и он, почти теряя сознание, обвис на кресте.

Орки радостно заголосили и, самым краешком угасающего сознания, Граст заметил, как один из мерзких ублюдков поднимает черный лук.

Орочья стрела вонзилась в грудь, под самым сердцем, мир взорвался огненной болью и глаза старого следопыта закрылись.

*

– Орки! – крик молодого эльфа-стражника, мгновенно вырвал Миримоэмона из состояния легкой полудремы. Командир стражи легко вскочил на ноги, словно и не было бессонной ночи и изнуряющего перехода через лес.

– Опасность, кругом опасность. – размышлял Миримоэмон, выслушивая краткий доклад подчиненного.

Плеснув себе в лицо водой из фляги, командир встряхнул каштановыми волосами, заплетенными в мелкие косички и взмахнул рукой, приказывая выдвигаться вперед.

Маленький отряд, пять серо-зеленых точек, незаметных на фоне листвы, растворились в, зеленом же, мареве предрассветного тумана.

– Орки…много, – торопливо охарактеризовал ситуацию молодой страж, стараясь не отставать от командира, передвигающегося по древесной дороге, тропе эльфов, с немыслимой скоростью. – И люди… Много, почти сотня. Идут вместе, в сторону гор.

– Люди и орки. – задумчиво произнес Миримоэмон, зачем-то трогая одну из своих косичек, ту, в которую были вплетены перья пестрой лесной пичуги. – Странно. Люди идут свободно?

– Все смертные вооружены и свободны. – подтвердил невероятную мысль страж. – Это.. союз?

Командир ничего не ответил – пребывая в состоянии невидимости для врага, эльдар внимательно всматривался в туман. Неподалеку, совсем рядом, проплывали силуэты всадников. Все всадники оказались людьми, весьма, неприятной наружности, все вооруженные и настороженные подле владений лесного короля, готовые в любой момент вступить в схватку.

Наездник, стройный и властный, возглавлял колонну неизвестных и даже в тумане острые глаза эльфа смогли различить аккуратную черную бородку и, скривившееся в величайшем отвращении, лицо.

Миримоэмон знал этого человека – обладавший великолепной памятью эльф, отлично помнил негодяя, в течении нескольких лет пользовавшегося гостеприимством лесного владыки. Никчемный человечишка, с повадками шакала и изворотливостью крысы.

Его звали Эрик и именно он вел смешанную, человеческо-орочью шайку.

Этот же человек, прибыв в числе переговорщиков, всячески хулил и поносил короля Трандуила.

Жаль, что Миримоэмон не прикончил его в прошлую встречу. Но, эльфы не убивают переговорщиков, как бы те себя не вели.

За людьми следовали орки, мерзкие, вонючие, мелкие… Мордорские орки, вступившие в союз с недобрыми бродягами пустошей, бывшими наемниками, наводнившими округу после окончания войны с вождем Эарнилом.

– Они уходят. – тихо проговорил молодой стражник, первым заметивший орков. – Они беспрепятственно уходят от наших границ, и мы даже не попытаемся атаковать?

Миримоэмон нехотя кивнул.

– Трандуил запретил нам вмешиваться в дела людей, Ксантир. Ты забыл, каков приказ короля?

– Но, это же, Орки! – в запальчивости, молодой страж позволил себе тень возражения старшему по званию. Командир вопросительно изогнул брови, намекая на вопиющее нарушение субординации.

– Они оставили след. – продолжил говорить молодой. – Там…– стражник махнул рукой на восток. – Я чувствую запах гари, боли и отчаянья.

Меримоэмон и сам вдыхал мерзкий дым, к которому примешивался запах горелой человеческой плоти. Возможно, юный Ксантир, не так уж и не прав. Следует пройти по следам орков и узнать планы древнего врага.

– Пойдем, посмотрим. – решился командир стражи. Ослушаться приказа короля – дело немыслимое для лаиквенди, воина старой закалки, пришедшего из Лориэна и оставшегося служить владыке Эрин-Ласгарена. На подобную дерзость оказалась способна только одна из эльдар, жестоко поплатившаяся за свою дерзость, но враг, все еще враг, древний, опасный, а теперь еще и непонятный.

– Командир? – умоляюще взглянул Ксантир, самый молодой из стражи, всего лишь второй раз вышедший на патрулирование.

Миримоэмон подумал еще раз и решил, что юному эльфу будет полезно приобрести новый опыт.

– Ксантир и ты, – он повелительно кивнул воину постарше, с чуть сердитым выражением лица. – Инфинель, отправляйтесь в дозор.

Эльфы сорвались с места, точно пущенные из лука стрелы. Не колыхнулась листва, ни шелохнулись ветви деревьев, не зашуршала под ногами коричневая падь, стражников уже и след простыл. Миримоэмон и оставшиеся с ним воины, ускорились – всякого можно ожидать на границе леса и пустошей, тем более после того, как здесь побывали орки.

– Командир, – Инфинель, стройный и подтянутый, выскочил из-за ближайшей купы деревьев. – вы должны это видеть, командир.

Старший в отряде прибавил шагу и вскоре даже опередил подчиненного. Он спешил, как мог, но, все равно, опоздал – приказ короля «не вмешиваться», оказался нарушен.

К моменту его прибытия на утоптанном пятачке среди редких деревьев, Ксантир, слишком пылкий для того, чтобы, оставаться бесстрастным наблюдателем, уже приступил к действиям.

Решительным движением, молодой эльф, сломал хвост черной орочьей стрелы, пронзившей грудь измученного пыткой человека и теперь, используя собственную силу и крепкую сталь, освобождал тело несчастного от безжалостных кольев, пронзивших плоть жадными жалами.

– Они распяли его. – потрясенно произнес кто-то из оставшихся за спиной командира – Сожрали кого-то другого, а этого распяли, заставив умирать в одиночестве и в муках.

– Непохоже на орков, клянусь Манве. – произнес Инфинель. – Но, нам не стоило…

И тут мужчина, освобожденный от железа, слабо застонав, открыл глаза.

– Он жив? – удивился Миримоэмон. – Орки не добили его?

– Он жив. – молодой Ксантир положил руку на лоб человеку. – Его лицо кажется мне знакомым.

– Он возглавлял посольство людей из Дейла и тангаров Одинокой горы. Король отказался встречаться с ними и запретил пускать в лес смертных, кто бы они не были. Вероятно, этот человек, на свой страх и риск, пробирался к нашему владыке и попал в плен к оркам. Участь его печальна. Мы не можем ему помочь.

– Но он, пока жив. – растерянно воскликнул Ксантир. Молодой эльф прислушался, низко склонившись к губам умирающего. – Он зовет вас, командир.

Граст действительно признал эльфа в косичках, даже сквозь пелену кровавого тумана, застившего взор. Слабым голосом он позвал его, не особо надеясь на то, что будет услышан и понят.

Но, лесной эльф, здесь, на поляне скорби, слегка растерявший обычную надменность и невозмутимость, столь свойственные его народу, снизошел к просьбе умирающего человека.

Выслушав слова следопыта, на губах у которого запеклась черная кровь, Миримоэмон привстал и шепнув на ухо Инфинелю пару фраз, вновь склонился над раненым. Его жесткие, привычные к рукояти меча, руки, коснулись холодного лба умирающего, и эльф нахмурился.

Человек уходил, истаивал на глазах у Миримоэмона, его держал лишь неукротимый дух и осознание неисполненного долга. Лесной эльф глубоко вздохнул, понимая, что своим следующим шагом обрекает себя на немилость владыки и, положив обе ладони на грудь смертного, запел.

Застыли потрясенные эльфы, застыл лес, полный жизни, застыл смертный, чье дыхание слабело с каждым мгновением, застыло само время, растянутое до невозможности, а Миримоэмон все пел и пел, тихим, нежным голосом, которого трудно ожидать от сурового воина.

Кто-то тронул его за плечо. Стражник повернул голову, не прекращая пения и, все так же, прижимая обе ладони к, пробитой стрелой, груди человека.

Вернулся Инфинель, быстрый, как ветер. В руках у эльдара находилась вещь, упрятанная в грубую холстину.

Меримоэмон отнял руки от груди смертного, слегка покачнулся, но, вмиг выпрямившись, поднялся с колен, властно протягивая руку за непонятным предметом.

Холстина легко опала на траву и в руках стражника оказалась резная шкатулка.

– Я нашел это там, где ты и сказал. – кивнул Инфинель, мрачно смотря на человека, которому, по всей видимости, стало гораздо лучше после пения Миримоэмона. Во всяком случае, дыхание смертного выровнялось, хоть бледность лица и заострившийся подбородок, никуда не исчезли.

Миримоэмон решительно открыл шкатулку, краткое мгновение рассматривал ее содержимое, затем, захлопнул, лишив остальных удовольствия удовлетворить свое любопытство.

– Пошлите весть во дворец. – быстро приказал он, пряча шкатулку за пазуху, под доспех. – Пусть целители будут готовы к нашему прибытию. Этому человеку потребуется помощь.

– Но, как же, приказ короля? – попробовал возразить, возмущенный его решением, Инфинель. – Король обвинит нас в нарушении приказа и накажет.

– Поверь мне,mellon, – произнес Миримоэмон, положа руку на плечо стражу. – Король захочет лично пообщаться с этим смертным. Мы должны поторопиться, если хотим доставить его живым во дворец.

Глава 3 Дворец владыки.

Миримоэмона, как он и ожидал, встретил холодный и изучающий взгляд короля.

Пятерка эльфов, иначе еще называемая «звездой», разделилась – командир отправился на трудную встречу с владыкой, которая могла закончиться чем угодно – милостью, изгнанием, подземной темницей, но простые стражи, из числа не принимающих решений, должны отдыхать после утомительного патрулирования, на границе лесов.

Возглавляющий другую пятерку, ровесник Миримоэмона, страж Халлон, ограничился коротким кивком и проследовал далее, по своим делам. Все уже знали о том, что лаиквенди притащил во дворец умирающего смертного, вопреки воле владыки. По повелению Трандуила, следопыту, израненному орками, оказывали помощь, самые сведущие из эльфийских целителей, но сам повелитель, гневаясь на подданного, требовал объяснений нарушению строгого приказа.

Все в лесу знали, как именно может покарать король за подобную дерзость, особенно теперь, когда казалось, что вся Арда ополчилась против перворожденных.

Трандуил, по обыкновению, восседал на своем троне.

К трону короля вели крутые ступени, поднимающие его столь высоко, что многим чудилось, что и трон, и сам владыка, парят в воздухе, над головами всех прочих.

Облаченный в роскошную мантию и лесную корону, по причине лета, украшенную цветами и зелеными листьями, король строго взирал на стражника, глазами цвета низкого осеннего неба – когда владыка гневался, его, обычно яркие, голубые глаза, темнели, наливаясь мрачной серостью, словно грозовые тучи, влагой.

Взгляд короля поведал Миримоэмону о том, что владыка серьезно рассержен, но, пока что, сдерживает свои раздражение и недовольство, готовясь услышать доклад.

– Я полагаю, – холодом, прозвучавшим в голосе короля, можно было заморозить все озера в округе, превратив воду в лед. – что у тебя, мой верный Миримоэмон, были веские основания для ослушания. – король особенно выделил слово «верный», что показалось стражнику дурным знаком, но эльф не чувствовал своей вины, а от того, ответил четко и, по существу.

– Орки, владыка, в союзе с людьми пустошей, многим числом, проследовали подле самой границы наших земель. Они направлялись в горы, ведя с собой пленников из разоренных людских селений.

– Ну и что? – прищурился король, сохраняя всё ту же, пугающую неподвижность, свойственную змеям, изготовившимся к атаке. – Это – дела смертных. Они не касаются эльфов Лесного королевства, пока никто из них не нарушил наших границ. Они пересекли границу Эрин-Ласгарена?

– Нет, владыка. – покорно склонил голову Миримоэмон. – Они были осторожны и прошли мимо. Такое впечатление, что эти разбойники знали о том, что вы, повелитель, запретили нам вмешиваться.

– И почему же тогда, мой верный страж, ты решил ввязаться в чужие разборки и тем самым нарушить приказ своего владыки? – холодные глаза Трандуила почти прожигали эльфа насквозь. – Что заставило тебя ослушаться приказа короля и оказать помощь смертному?

– Мы отыскали человека случайно, владыка. – смиренно ответил командир стражи, понимая, что, возможно, с этого дня он уже не является носителем этого звания. Кто знает, повелитель, скорей всего, назначит Халлона на его место, а его самого отправит в изгнание. – Орки распяли его, предварительно почти убив. Дейлинец умирал, но перед смертью решил открыть мне то, ради чего отправился на смерть.

– Продолжай. – разрешил Трандуил, ничуть не умерив своего раздражения.

– Человека направил губернатор Дейла к вам владыка, за помощью.

– Это, и без того, известно. – Трандуил легко вскочил с трона, давая волю собственному раздражению, отравляющему, точно самый сильный яд. – Вчера – гномы и вот теперь, люди. Почему, почему я не удивлен? Вначале, – король строго взглянул на стражника. – они кричат на каждом углу, что эльфы – зло, и что нужно избавить мир от перворожденных, нападают на наши земли, разрывают прежние договора. А, как только у них что-то случается, что-то, чего они не в силах понять или принять, они идут к нам за помощью и нас же обвиняют в черствости и непонимании!

Таким гневным, Миримоэмон не видел владыку уже давно, с тех самых пор, как, очутившись на берегу, король с тоской смотрел на бушующее море, выбросившее эльфийские корабли с прямого пути на Заокраинный Запад.

Только тогда, лицо владыки наполнилось подобным гневом и потрясением.

Там, на песчаном берегу, отвергнувшего его народ, моря, Трандуил дал себе слово не иметь больше дел с остальными детьми Илуватара, сколь не велика была бы в том нужда.

– Продолжай. – унизанная перстнями рука короля разрешила Меримоэмону снова раскрыть рот. – Должна быть веская причина для ослушания.

– Губернатор Дейла, отправив человека к вам, владыка, дал ему некую ценную вещь, в уплату за помощь эльфийских следопытов, необходимую людям. – продолжил говорить Миримоэмон и кровь быстрее заструилась по жилам. Следующие слова могли навсегда изменить его жизнь, в лучшую или в худшую сторону.

Трандуил мгновенно почувствовал изменения в голосе своего стража и, развернувшись, уставился на него тяжелым взглядом разгневанных глаз. Что бы там не произошло с этим самым смертным, король не станет прощать ослушника. Никакие сокровища мира не смогут заставить его изменить решения не иметь дел со смертными.

«Разве что, – коварно усмехнулся владыка Эрин-Ласгариена. – земля и море решат вернуть нам сильмариллы, утраченные в стародавние времена по вине Врага.»

Но, возвращение древних сокровищ, представлялось королю сомнительным событием, а серебро и злато, являлись слишком низкой ценой за жизнь подданных лесной короны.

– Продолжай. – кивнул король и Миримоэмон продолжил говорить.

– Орки и люди пустошей устроили засаду на человека из Дейла. – голос лаиквенди звучал ровно и спокойно, словно того и не заботила собственная судьба, повисшая на волоске. – Спасая собственную жизнь, следопыт ухитрился спрятать сокровище, доверенное ему, среди камней, а сам увел погоню далеко от тайника.

Король кивнул, соглашаясь с тем, что человек поступил ответственно и достойно.

– Держась из последних сил, он назвал мне приметы места, где он укрыл сокровище, прежде чем потерял сознание от боли и той отравы, что терзала его тело. Я направил Инфинеля, владыка и он, легко отыскал искомое в указанном месте. Осмотрев драгоценность, я немедленно выслал вестника во дворец.

– Что же за сокровище могли предложить нашей короне люди из Дейла? – в некоторой задумчивости, произнес король. Он уже успел спуститься с возвышения и нависал над Миримоэмоном серебряной статуей, облаченной в облако, алой с золотом, мантии. Тяжесть лунного серебра волос владыки, слегка сдерживала лесная корона, слишком сильно пахли белые цветы, украшавшие ее, и Миримоэмону неожиданно захотелось чихнуть.

Но он сдержался и, вместо этого, протянул своему королю резную шкатулку, запыленную, и пахнущую гарью.

Владыка, брезгливо приподняв уголки губ, прикоснулся к деревянной крышке тонкими пальцами, унизанными перстнями. Брошь Эрин-Ласгарена, один из символов королевской власти, сияла у него на груди.

Решительным жестом Трандуил откинул крышку шкатулки, предварительно покосившись на стражника, сохранявшего невозмутимость.

Взгляд Трандуила оторвался от лица воина и коснулся содержимого шкатулки.

Крышка захлопнулась, громко, неожиданно. Владыка отшатнулся от Миримоэмона, совершенно потрясенный увиденным.

– Но.. как? – в голосе короля звучало волнение. – Как возможно подобное?

Миримоэмон только и мог, что пожать плечами. Данное знание недоступно простому лесному стражу, но принятое им решение, неожиданно, оказалось верным.

Владыку проняло.

– Я хочу видеть этого смертного. – произнес Трандуил, наклоняясь к самому лицу Миримоэмона. – Живым! Ты поступил правильно, мой верный друг.

Король за краткое мгновение успел полностью взять себя в руки. К Трандуилу возвращались, обычные для него, холодность и сдержанность. Алая с золотом мантия потекла, зашуршала, удаляясь прочь.

– Окажите человеку из Дейла всю возможную помощь. – приказал король и Миримоэмон почтительно поклонился. – Держите его отдельно от прочих.. гостей. – усмехнулся Трандуил и глаза его грозно блеснули. – Охраняйте его. Больше никаких неожиданностей.

– Как прикажет владыка. – еще раз поклонился страж и развернулся, получив разрешение удалиться.

– Но, Миримоэмон, – донесся до него голос короля. – мой приказ, все-таки был нарушен. Наказание отложено, но не отменено.

Миримоэмон остановился и, повернувшись, вновь поклонился владыке, а затем продолжил свой путь. Губы его тронула легкая улыбка – кто бы сомневался. Страж, слишком хорошо знал повелителя Эрин-Ласгариена

*

Граст падал…

Падал он давно, падал в бездонную пропасть, напитанную болью и муками.

Тело его бил холодный пот и сотрясала дрожь, конечности сводило жестокой судорогой, лицо исказила жуткая маска агонии.

Миримоэмон, взглянув на следопыта, втянув ноздрями воздух, мгновенно учуял запах яда. Яд с орочьих стрел. Эльфы давно уже умели бороться с отравой темных детей Мелькора, но человек слишком долго оставался без помощи и потерял много крови. Его тело ослабло, а дух падал в пропасть без дна.

Дейлинцу отвели один из дальних покоев нижнего яруса дворца, тот, что находится неподалеку от садов Владыки.

«Достаточно уединенное место. – подумал Миримоэмон, жадно вглядываясь в бледное от боли лицо следопыта. – Рядом водопады и сад. Будем надеяться, что магия воды и растений, благотворно подействует на смертного, и он выживет»

За спиной воина послышался легкий шорох и Миримоэмон медленно повернулся.

– Доброго дня, тебе, Миримоэмон, страж! – тонкая, привлекательная эльфийка слегка наклонила голову в знак приветствия.

– Привет и тебе, Лотанариэ, дочь Вэнона. – страж сдвинулся в сторону, освобождая проход. Эльфийка грациозно скользнула мимо, обдав командира легким ароматов белых цветов.

Точно так же пах Владыка, белые цветы в его короне, источали тот же аромат.

Миримоэмон слегка поморщился – девушка продолжала упорствовать в своей слепоте, не желая замечать очевидного. Но, это ее право, кто такой Миримоэмон, чтобы указывать лучшей целительнице Зеленого леса?

Эльфийка уже сидела рядом с человеком из Дейла, вся в цветах и шелках, само её присутствие изгоняло из комнаты боль и страдание. Тонкая рука Лотанариэ, легко коснулась чела раненого, одним своим прикосновением целительница несла облегчение от боли.

– К утру человек очнется – пообещала она. – Я изгнала из его крови орочий яд, но он потерял много сил. Поите человека восстанавливающим отваром и не давайте ему двигаться.

– Владыка желает, как можно скорее видеть смертного в полном здравии. – произнес Миримоэмон, но Лотанариэ даже не попыталась сделать вид, что удивлена. Новости во дворце повелителя распространялись быстрее ветра.

– К вечеру третьего дня человек заговорит. – пообещала она, вставая и направляясь к выходу. – Я думаю, король останется доволен.

– Хотелось бы. – буркнул Миримоэмон вслед целительнице, тряхнув своими косичками – и все это время, я должен буду охранять твой покой, смертный. – произнес страж, обращаясь к дейлинцу, все еще пребывающему в бездне страдания. – Это будут долгие три дня.

Эльф неторопливо избавился от оружия, снял доспехи и покинул комнату.

Очутившись рядом с ручьем, он с удовольствием освежился, сполоснул тунику и вернулся в комнату подопечного, задернув плотный полог.

Ему предстояла бессонная ночь и долгое дежурство у постели больного.

*

Трандуил, высокий и тонкий, облаченный в неизменную, алую с золотом, мантию, в задумчивости смотрел из окна своих покоев на просыпающийся сад.

Пение птиц разбудило владыку, изгнало сон из его серых глаз, побуждая к раннему подъему и новому дню.

Владыке плохо спалось, черные мысли, тяжелые, словно земляные глыбы, обрушились на него сразу же, как только он взял в руки резную шкатулку из Дейла.

Многое предполагал увидеть Трандуил в этой шкатулке, но только не то, что отыскал на самом деле.

Серебряный венец, украшенный изумрудами и сапфирами, алмазами и резной листвой…Дивное творение умелого мастера, немалой цены, одна из реликвий рода высоких эльфов семьи Трандуила.

Венец невесты…

Тот самый венец, который эльфийский король, собственноручно надел на голову своей избранницы. Своей жены. Матери принца Леголаса, погибшей у черной крепости проклятых колдунов.

Венец был на королеве в тот горький день.

Даже тела молодой жены не удалось отыскать владыке.

Она осталась не похороненной, не имела могилы и лишь птицы вольных небес могли поведать о том, где именно покоится ее прах.

Но птицы хранили свои тайны.

Трандуил давно простился с погибшей женой. Он знал, что она ожидает его на далеком Западе и что встреча двух супругов рано или поздно, но состоится.

Так и было, до недавних пор.

До тех пор, пока море не отвергло его народ, выбросив корабли на берег залива.

Валинор оказался потерян для народа лесного короля.

…И вот теперь, после многих сотен лет, смертный охотник из города людей, приносит владыке одно из сокровищ высоких эльфов, в качестве платы за важную услугу.

Лицо Трандуило слегка исказилось, голубые глаза потемнели, обретая тусклую серость мифрила, тонкие пальцы сжались в кулак.

Давние шрамы проступили на гладкой коже, шрамы, оставленные когда-то смертоносным драконьим огнем.

Так случалось всякий раз, когда царственный эльф испытывал глубокое потрясение.

Все остальное время магия синды скрывала их.

Меньше всего владыке хотелось вмешиваться в дела смертных, от которых он зарекся держаться подальше.

Но, венец…

Венец, драгоценная реликвия семьи, должен остаться в Лесном королевстве, вернуться в сокровищницу и занять свое место среди прочих редких артефактов.

Негоже разбрасываться наследием своего рода.

Королю придется уступить и оказать людям требуемую помощь, услугу, оплаченную высокой ценой. Дейлинцы и не догадывались, что именно предлагали Владыке. Для них, украшенный самоцветами серебряный обруч – всего лишь дорогая побрякушка, способная доставить удовольствие женщине, для Трандуила – реликвия его народа и память о, некогда любимой жене, матери его единственного сына.

Венец невесты, как подарок, был изготовлен королем Орофероном, отцом Трандуила. Дивным, напоенным ароматом цветов, вечером, молодой эльф, тогдашний правитель Мирквуда, вручил бесценный дар своей избраннице. Мать никогда не расставалась с ним.

Вопреки желанию отца, Трандуил, юный и влюбленный, отдал свое сердце эльфийке из народа нолдор, народа, запятнанного величайшими преступлениями и предательством.

Пока был жив отец, не мог помыслить принц о том, чтобы ввести в дом, неугодную ему невестку, но, Ороферон погиб в битве, сделав Трандуила королем Лихолесья, а прекрасноликую нолдорку Эльлериан – королевой.

Ах, как восхитительна была дева народа нолдо, какой нежностью светились ее глаза, обращенные к Трандуилу! Каким юным и влюбленным чувствовал себя лесной король!

Лесные эльфы не приняли Эльлериан и даже любовь короля не оградила дочь нолдо от неприязни. Рождение принца Леголаса, которого мать, вопреки желанию мужа, называла Хироментиеро, не спасло их союза.

Что поделать? Трандуил, прежде всего был синда, высоким Эльфом из Дориата, любившим простую, лесную жизнь и брак с Эльлериан, дочерью Химендила и Мирвен, изначально обрекал короля на неудачу.

Жена, любимая жена, постепенно отдалялась и, как ни рвалось от боли сердце владыки, былая нежность оказалась утеряна безвозвратно.

Битва среди черных камней, изменила все и навеки. Кто мог знать, что злобные орки, ведомые ангмарскими колдунами, устроят засаду?

Слишком поздно, слишком поздно подоспел с подкреплением юный король.

Среди множества разрушений, каменных глыб и россыпей, трупов эльфов и орков, ему не удалось отыскать тела Эльлериан.

Жар огня, опаливший даже камни, превратил в серый пепел то, что еще недавно было смыслом жизни владыки.

И значительно позже, вернувшись во дворец, Трандуил узнал, что Эльлериан, отправившись в поход, решила больше не возвращаться в лесное королевство.

Она уехала навсегда и забрала венец.

После краткого пребывания у родни, намеревалась дева нолдо, двинуться в Серые Гавани, навеки покинув мужа и сына.

Сердце короля заледенело. С тех пор и тени любви не коснулась его. Ледяной панцирь защищал владыку надежней доспехов из мифрила. Даже юный принц, чья вина состояла лишь в том, что матерью его была нолдорская дева, ощущал себя нелюбимым.

Впрочем, Трандуил любил Леголаса, но позволял ему жить собственной жизнью, вдали от королевства. Друзьями принца стали люди и гномы, а дома он бывал только изредка, наездами.

Король успешно скрывал свою боль, еще больше укрепив мнение принца в его холодности и равнодушии.

Вскоре, Леголас услышал зов моря и отправился в Валинор на одном из последних кораблей.

Трандуил надеялся встретиться с сыном и разрушить стену неприязни и непонимания, разделившую их.

.. Но, корабли выбросило на берег…

И, вдруг… После долгих лет холодного равнодушия, дивная реликвия эльфов, возвратилась к королю…

Навеки утраченная с погибшей Эльлериан.

О, Валар! Как возможно подобное?

Королю было жизненно необходимо получить знание о том, как именно драгоценность лесного народа попала в руки людей.

Возможно, ему удастся отыскать могилу жены и отдать скорбный долг, оплакав утрату?

Эта извечная боль, ледяной занозой терзала сердце короля, вовсе не такое равнодушное, как думалось многим. Трандуил желал отдать этот долг. Успокоиться. Забыться и забыть.

Владыка отошел от окна и налил себе вина из пузатого кувшина в бокал тонкого стекла. Бордовая жидкость, темная и густая, лилась в бокал тугой струей.

Вино слегка освежило короля, отгоняя печальные мысли. Целители обещали владыке, что следопыт заговорит на закате третьего дня, не раньше.

Даже могущество лесного владыки не могло ускорить ход времени.

– Я слушаю тебя, Вэнон. – не оглядываясь, произнес король, продолжая наслаждаться ароматным букетом в бокале. – Надеюсь, наши гости ни в чем не испытывают нужды?

– Все сделано, согласно вашим распоряжениям, Владыка. – учтиво поклонился командир внутренней стражи. – Гости, вначале, сильно шумели и возмущались, требуя немедленной встречи с вами, но затем, угомонились.

– Вот как? – задумчиво произнес Трандуил. – Требовали, значит. Люди, гномы .. Не дворец Лесного короля, а проходной двор какой-то!

Щеки Вэнона покрыл легкий румянец – он ощущал себя безмерно виноватым перед владыкой.

Упрямые гномы, действительно, каким-то непостижимым образом, тайными подземными тоннелями, сумели пробраться почти к воротам дворца Трандуила. Стража поймала их на поверхности, изрядно удивившись ловкости и смекалке тангаров. Трандуил же, разозлился и насторожился, ибо знал, что враг может заявиться, спрятавшись под маской вчерашних друзей.

Лес всегда находился под властью своего владыки, связанный с ним сотнями, тысячами незримых нитей. Ни единое живое существо не могло пробраться в лес или покинуть его, без позволения короля. Магия высокого эльфа хранила Эрин-Ласгарен от любого проникновения и вдруг.. Такой конфуз..

Любой другой списал произошедшее на досадную случайность, но, только не Трандуил.

С тревогой ощущал Лесной король, как постепенно чахнут старые связи, истончаются нити и ослабевает его власть над зеленым лесом, над любым его существом.

Магия уходила, истаивала, медленно, очень медленно. Почти незаметно.

Пройдет сто, двести лет и лес отринет связь с Трандуилом, не станет слушать его песен, перестанет повиноваться воле короля и защищать его народ.

С ужасом ожидал владыка неизбежного прихода этого черного дня.

Помешать этому, король не мог, слегка отсрочить неизбежное – это, да. Подобное деяние по его силам.

Остальным же, не стоило беспокоиться. Он – король, он – владыка, он – отец своего народа и он обязательно отыщет путь к спасению.

*

Граст открыл глаза.

Еще несколько мгновений назад Миримоэмон наблюдал за тем, как корчится плоть человека, мучимая болью, как сжимаются сухие губы, запекшиеся кровью, как скребут тонкое покрывало сильные пальцы, почти разрывая нежную ткань на клочья… И, вот..

Велика сила целительницы Лотанариэ, велик ее дар и сила песни. Дар, который вручается лишь лучшим из лучших.

Все долгие дни и, не менее долгие ночи, провел Миримоэмон с человеком, повинуясь приказу владыки.

Да, лаиквенди, помнивший дни юности великого короля, сразу же узнал венец повелительницы Эльлериан, венец, который она забрала с собой, сбегая из дворца разлюбившего ее мужа.

Долгие годы оплакивал владыка смерть жены, пускай и отринувшей его нежность, утратившей доверие, разбившей сердце и веру в любовь.

Любое упоминание о нолдорской деве запрещено во дворце, и единственный сын владыки, принц Леголас, не осмеливался расспрашивать отца о матери.

Погибла и все. Жестокая правда разбитого сердца, обреченного на страдания.

Разумеется, Миримоэмон не осмелился утаить от владыки свою находку, даже рискуя милостью короля.

Теперь же, лишь человек из Дейла, мог объяснить, как именно очутилась в сокровищнице губернатора вещица лесных эльфов.

Возможно ли то, что королева жива? Где пропадала она, скрываясь от взора владыки? Наблюдала ли она за расцветом сына? За его возмужанием и взрослением?

Кто знает о том?

Граст открыл глаза.

Пересохшее горло требовало орошения и следопыт, напрягая все свои силы, повернул голову.

Эльф пружинисто подскочил, отложил в сторону меч, который обихаживал, прилагая к этому действу большие усилия и ринулся к подопечному.

– Привет тебе, следопыт из Дейла! – взгляд эльфа, доброжелательный и лукавый, успокоил раненого. – Не волнуйся и не тревожься, опасность не грозит тебе. Ты находишься в чертогах Лесного короля, человек. Тебя исцелили и жизнь твоя вне опасности.

Несколько мгновений, Граст молчал, а эльф, точно догадавшись о чем-то, поднес к пересохшим губам смертного флягу с жидкостью.

Следопыт с благодарностью кивнул и отпил пару глотков.

Отвар, изготовленный эльфийкой Лотанариэ, творил чудеса.

Грасту мгновенно полегчало, и он попытался приподняться на ложе, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Эльф, Миримоэмон, как помнил его Граст еще по первой встрече, на границе Леса и Пустоши, умерил его порыв.

– Ты слишком слаб, следопыт. – укладывая охотника обратно на ложе, строго произнес эльф. – Целительница распорядилась поить тебя отваром и не разрешила покидать постель. С королем ты встретишься позже.

Тревога ушла из глаз следопыта. Лаиквенди заметил с каким облегчением, смертный уронил свое тело обратно на мягкий тюфяк.

«Мне обещана встреча с владыкой. – обрадовался Граст, чьи мысли перестали хаотично метаться в голове. – Значит, муки мои были не напрасны.»

– Твой тайник найден нами. – продолжил говорить эльф, с удовлетворением замечая, как постепенно, краски жизни возвращаются на лицо раненого. – Сокровище, спасенное из лап орков, доставлено владыке. Тебе придется многое объяснить, человек. Позже, король станет говорить с тобой о нем.

Граст бессильно откинулся на подушку, набитую чем-то пахучим и очень мягким. Он ощущал себя почти счастливым и, если бы не проклятая слабость, измотавшая его тело, ощущение было бы полным.

Эльф продолжал заботиться о раненом, проявляя необыкновенное терпение и терпимость, свойственные его расе. Он умывал лицо Граста холодной водой, обтирал его исхудавшее тело, носящее следы страшных ран, шрамы от которых человек сохранит до конца своих дней, кормил с ложечки, жидкой кашей, сваренной на мясном бульоне и ..пел.

Пел эльф…приятно.

Для грубого слуха следопыта из Пустошей, слова, льющиеся из уст перворожденного, казались дивной музыкой небесных сфер. Иногда, эльф брал в руки лютню и тогда его руки, привычные к мечу и кинжалу, творили чудеса, а на душе у Граста становилось легко и светло.

Солнечные лучи часто заглядывали в уединенную комнатку, в которой пользовали смертного, принося с собой тепло и радость белого дня, а ночами, напоенными благоуханием цветов из сада Владыки, светили звезды, одаряя больного, своим холодным блеском.

Граст быстро шел на поправку – он уже вставал с постели, спуская вниз худые, длинные ноги, пытался твердо встать на ноги и даже ходить.

Эльф смеялся, не зло, не обидно, всячески одобрял следопыта и поддерживал.

К вечеру третьего дня в комнату, отгороженную от шумного дворца лесного владыки плотным кожистым пологом, легкая, как тень на заре, просочилась Лотанариэ.

– Целительница. – вежливо склонил голову эльф, приветствуя девушку.

– Целительница! – с жаром воскликнул следопыт, испытывая самое величайшее смущение в своей жизни за то, что предстал перед прекрасной эльфийской девой в столь неподобающем виде – слабым, израненным, беспомощным.

Эльфийка, облаченная в шелка, любимого ею оттенка зелени, склонилась над раненым следопытом, и провела рукой над его головой.

От тонкой руки прекрасной целительницы исходил нежный цветочный аромат.

«Любимые цветы владыки» – эльф невольно склонил голову, словно сам король почтил собой эту унылую комнату.

– Твой гость здоров, Миримоэмон. – эльфийка, избегая смотреть на человека, поспешила оставить душное помещение, отведенное для стража и раненого следопыта. – Владыка желает видеть этого охотника… незамедлительно.

Девушка покинула комнату, а эльф засуетился.

Граст с изумлением понял, что сейчас его отведут к Лесному королю.

Следопыт слегка растерялся, но Миримоэмон уже принес кипу чистой, пахнущей свежестью, одежды.

– Следует поторопиться. – озабоченно произнес страж, придирчиво оглядев следопыта со всех сторон. – Владыка не отличается особым терпением.

Последнее замечание Граст счел излишним – кто же не наслышан об изменчивом, вздорном нраве короля лесных эльфов.

Следопыт, не смотря на волнение, натянул на себя узкие, по эльфийской моде, штаны, шелковую тунику и крепкие сапоги. Все вещи оказались ему впору, добротные и отменного качества.

Судя по тому, как волновался Миримоэмон, от встречи с владыкой, зависела не только судьба Граста, но и самого стража.

Довольно уверенно держась на ногах, следопыт последовал за проводником, успевая рассматривать дворец на скором шаге.

А посмотреть было на что!

Подземный дворец Лесного короля строили гномы Эребора, строили крепко, как это умеют делать только подгорные мастера, на века. Но и сами эльфы, не последние из кудесников Арды, постарались на славу.

Дворец выглядел.. живым, светлым, наполненным солнечными лучами, отражающимися во множественных витражах. Узкие, стрельчатые окна, возносились ввысь, словно стремясь дотянуться до неба, колонны, могучие, точно сильные деревья, увитые лесным плющом, казались великанами, вступившими в дозор, ажурные мостки соединяли переходы, а фонтаны, бившие то тут, то там, дарили прохладу жарким летним днем.

И везде, везде, куда ни опускался взгляд очарованного смертного, виднелись цветы, дивные, разнообразные, они наполняли ароматом все вокруг и от того, на душе становилось светло и легко.

Сам воздух этого подземного дворца, был целебен.

Встречающиеся по пути эльфы, шествующие по каким-то своим, несомненно важным, делам, вежливо приветствовали Миримоэмона, а на человека косились с изрядным удивлением во взглядах.

Владыка не особо жаловал незваных гостей и, обычно, отводил им местечко на самых нижних ярусах своего дворца, в надежной и крепкой темнице.

Граст мог считать себя счастливчиком – ему удалось избежать подобного гостеприимства.

Его вырвали из объятий смерти, вылечили, ухаживали за ним с похвальным усердием, а теперь приглашали на беседу, к которой, он, собственно и стремился изначально.

Тронный зал короля оказался огромен и пустынен, лишь высокий трон, украшенный рогами гигантского оленя, давно уже не встречающегося в Эрин-Ласгарене, слегка оживлял холодное великолепие роскошных покоев.

Владыка ожидал своего гостя, как и подобает лесному королю, сидя на троне.

Взгляд повелителя Эрин-Ласгарена казался холодным, надменным и неприветливым, а плотно сжатые губы наводили на мысль о неприятностях, поджидающих Граста.

Слегка ошалевший от выпавших на его долю чудес, следопыт неловко поклонился королю, опасаясь оскорбить его эльфийское величество каким-либо непочтительным действием.

Будь на его месте Черный Эрик, то, тот уж, наверняка, не стал бы расшаркиваться в реверансах, а попытался всадить в надменного эльфа пару стрел.

Впрочем, когда-то, и Черный Эрик изведал горький вкус гостеприимства лесного владыки, а от того, теперь едва лишь не шипел, заслышав о Трандуиле.

Граст вздохнул – ну, не умел он, простой охотник, правильно общаться с сильными мира сего, тем более, если они столь могущественны, как этот светловолосый эльф.

Трандуил некоторое время пристально наблюдал за человеком, но затем королю наскучило ожидание и он, поднявшись с трона, начал спускаться вниз, придерживая руками свою роскошную мантию. Алая с золотом, она волочилась за королем, точно живое существо, живущее собственной жизнью.

– Я полагаю, – низкий голос короля прокатился по всему тронному залу, звуча громко и величественно. – ты, следопыт из Дейла, называемый Грастом, отправлен ко мне бургомистром города с неким поручением?

Граст, с недоумением взглянул на своего провожатого, но лаиквенди не смотрел в его сторону, он смотрел только на короля.

Следопыт неловко развел руками.

– Да, ваше величество. – подтвердил он очевидное. – Я – Граст и я направлялся в Эрин-Ласгарен по просьбе бургомистра Дейла, Берга, с тайным и важным поручением.

Он замолчал, не зная, что можно добавить к столь куцему приветствию, но король заговорил первым.

– Ты должен был передать мне эту вещь. – величественным жестом, владыка указал человеку на, незамеченный им ранее, изящный столик, низкий, изукрашенный резьбой и вставками из ценных пород древесины. Даже теперь, Граст не мог не поразиться изумительной мастерства работе неведомого мастера, сотворившего подобное чудо.

На столике следопыт увидел резную шкатулку, ту самую, что он спрятал от орков под камнями во время своего неудачного бегства.

– Ты знаешь, что находится внутри, человек? – дрожащим от напряжения голосом, спросил Трандуил, сверля лицо смертного недобрым, настороженным взглядом светлых глаз, сверкающих из-под черных, стреловидных бровей.

– Конечно, владыка. – слегка удивившись, подтвердил следопыт. – Это венец из серебра и золота, украшенный самоцветами. Он долго хранился в семье бургомистра, его передавали по наследству, как величайшую ценность. Это самая дорогая вещь в нашем городе, и я принес ее тебе, как плату за помощь.

Владыка, задумчиво приоткрыл шкатулку, скользнув взглядом по ее содержимому.

Граст напрягся, ощущая, как темнеет взгляд короля, как тяжелеет воздух в тронном зале, отчетливо давя на присутствующих.

– Откуда у бургомистра Дейла столь дивная вещь? – светлые глаза короля, обычно голубые и яркие, теперь напоминали грозовые облака, напитавшиеся влагой и грозившиеся затопить ливнем землю. – Тебе известно ее происхождение?

– Нет, владыка. – честно ответил следопыт, пребывая в некотором недоумении. – Мне ничего о том неизвестно.

«Какая, собственно, Трандуилу разница, откуда именно взялась дорогая цацка у бургомистра? – подумалось Грасту. – Вещь, явно недешевая, сделанная настоящим мастером своего дело, с любовью и желанием. Королю она понравилась, ишь, как сверкают глазища у Трандуила!»

Но, Граст промолчал, оставив собственные мысли при себе. Король молчал так же и, поневоле, следопыту пришлось дать некоторые разъяснения.

– Говорят, что венец принадлежал еще королю Барду. – нехотя произнес следопыт, кляня себя за то, что подробно не расспросил старинного друга о занятной вещичке. – Он – одна из тех драгоценностей, что попала в Дейл из Эребора, сразу же после смерти Смауга и жестокой битвы за Гору.

– Эре-бор…– слегка растягивая слова, проговорил владыка. – Почему я не удивлён? Гномы…Конечно же.. Эти, жадные до чужого добра, коротышки….

Граст поежился – в голосе короля прозвучало столь явное неудовольствие, что следопыт уже заранее начал сочувствовать тангарам. От гнева Лесного владыки трудно укрыться даже в подземельях великой горы.

– Вэнон! – воскликнул владыка и начальник внутренней стражи явился точно из-под земли, вернее, из-под мраморных плит, коими и был выложен пол в тронном зеле.

– Вэнон, – владыка, захлопнув шкатулку, некоторое время размышлял, с сомнением взирая на смертного. – наши гости еще желают встретиться с королем Эрин-Ласгарена?

Вэнон, тонко усмехнувшись, так же взглянул на Граста. В его взгляде не было и намека на мягкость, присущую Миримоэмону.

– Это их самое заветное желание, мой король. – поклонившись, произнес эльф. – Они выражают его столь часто и столь красноречиво, что я…

– Прекрасно! – король сверкнул глазами так яростно, что Граст невольно подался назад, дабы избежать гнева владыки. – Мы исполним его немедленно. Пригласи сюда наших гостей, пусть составят нам компанию.

Эльф, изящно развернувшись, выскользнул из зала, успев при этом бросить полный неприязни взгляд на Граста.

«Интересно, чем я мог так насолить этому вертлявому эльфу? – удивился следопыт, видевший Вэнона первый раз в своей жизни. – Парень-то, явно на взводе. По всей видимости, гости доставляют ему изрядное беспокойство».

Граст, конечно же догадался, кто именно, пользуется радушным гостеприимством короля Эрин-Ласгарена. Гномы Эребора оказались не менее упрямыми, чем люди из Дейла. Они, так же, решили любыми путями добиться встречи с королем.

И, если Граст, угодивший в ловушку орков и разбойников, оказался в руках эльфийских целителей, то гномам повезло куда больше – король отправил незваных гостей в подземную тюрьму, построенную в стародавние времена, самими же тангарами.

Ждать пришлось недолго.

О скором появлении гномов, короля и его гостя из Дейла, известили шум и топот ног. Казалось, что в тронный зал спешит гномий хирд, стуча сапожищами.

И, если самого Граста к королю привел один лишь Миримоэмон, то гномов, числом трое, сопровождала эльфийская стража, вооруженная до зубов.

Возглавлял стражу, конечно же, сам упомянутый Вэнон.

Троица гномов, слегка растрепанная и разозленная долгим ожиданием в гостеприимной темнице короля эльфов, не испытывала к Трандуилу, ни почтения, ни благодарности.

У гномов отобрали их любимые топоры, да и прочее оружие, вплоть до нарядных заколок, которыми тангары любили украшать свои бороды и волосы. К тому же, гномам не давали пива и табака, лишив, тем самым, приятного времяпровождения, пусть даже и в темнице.

От того, воинственные коротышки, пришедшие к лесному владыке с просьбой, начали общение с ним, едва ли не с оскорблений.

Гномов всего оказалось трое – один, как сразу было заметно даже постороннему, суровый и седовласый дядька, поперек себя шире, бородатый и волосатый, являлся главой своеобразных послов-лазутчиков, ищущих доступ во дворец «Лесной феи», как часто называли тангары Трандуила, зная, как не нравится королю это нелестное прозвище. Двое сопровождающих его юнцов, вероятней всего братья, ибо были они с лица похожи друг на друга, бросали по сторонам, полные негодования, взгляды, шумно сопели и яростно чесались, выражая своим беспардонным поведением неуважение к, присутствующей здесь, особе королевских кровей.

Некоторое время Трандуил забавлялся, с кривой усмешкой наблюдая за тем, как посланцы Эребора прожигают взглядом его королевское величество.

– Хватит! – неожиданно резко воскликнул король, теряя терпение. Сопение и чесание мгновенно прекратились.

– Я приветствую в Лесном королевстве посланников славного Эребора. – быстро и без торжественности в голосе, произнес Трандуил, давая понять горе-лазутчикам, что послы-послами, а темница в подземелье – темницей.

Старший из гномов, воинственно выставив вперед лохматую бороду, покосился на Граста, скромно молчащего в стороне и произнес, сиплым, лишенным всякого дружелюбия, голосом:

– Привет тебе, Трандуил, король Эрин-Ласгарена от Даина, Каменного Шлема, Короля-под-Горой!

Трандуил вежливо склонил голову, признавая звучный титул царственного гнома Эребора, а посол, тем временем, продолжая задирать бороду все выше и выше, излагал.

– Король Даин, чрезвычайно озабоченный нападениями таинственного недруга на наши подгорные селения, просит лесного владыку о помощи и содействии, во исполнении союзного договора, заключенного владыками сразу же после смерти Смауга и битвы за Гору.

Последние слова дались гному с величайшим трудом, а братья вновь яростно засопели, выражая собственное негодование.

– Полагаю, – Трандуил обратил свой взгляд на Граста, по-прежнему, скромно молчавшего в стороне от сопения и чесания братьев. – бургомистр славного Дейла, хочет того же, что и гномы Эребора.

– Если бы ты не пыжился на своем троне, надуваясь от важности, – воскликнул один из братьев, тыча в короля указательным пальцем и топорща, все еще куцую по молодости лет, бороду. – то смог бы выслушать нас гораздо раньше и многие из гномов, остались бы живы. Кто, как не ты, виновен в смертях и разорениях, постигших наш род?

Глаза Трандуила слегка округлились от вопиющей наглости молодого тангара, но, смирив свой гнев, что было нелегко для владыки эльфов, король вопросительно взглянул на главу гномов Эребора.

– Это мой племянник, – недобрым взглядом, точно кнутом, ожог сородича, тяжко вздохнувший, гном. – Паин, сын младшей сестры. По молодости лет, он слегка не воздержан на язык, но мысль, в общем-то, выразил верно.

– Значит тебя, Бала Твердый Кулак, направил ко мне сам Даин? – вкрадчивым голосом уточнил Трандуил, устремляясь к своему трону, словно решив, что на сегодняшний день с него достаточно дерзости гномов. – Небось велел тебе, славный Бала, быть вежливым и учтивым, обещая любую награду за помощь эльфийских следопытов?

Бала Твердый Кулак, глава одного из родов славных тангар Эребора, возмущенно засопел. Ему, естественно польстило, что лесной король знает его имя, хоть сам посол и не подумал представиться, наплевав на правила приличия. Но, обида за то, что самому Бале пришлось ползти земляными туннелями, прорытыми невесть кем, и, невесть, когда, дабы встретиться с Трандуилом во чтобы то ни стало, до сих пор грызла самолюбие важного гнома.

Король Даин Каменный Шлем, славился не менее грозным нравом, чем Лесной владыка и попасть под горячую руку узбада, старейшина не хотел.

– Что-то вроде того. – нехотя буркнул гном, отводя глаза в сторону. – Так же, он что-то упоминал о самоцветах, золоте и мифриле.

– Похвально. – на мгновение задумался Трандуил, возвышаясь над присутствующими. – Впрочем, разговор об оплате мы отложим.

– Отложим? – удивился гном и воинственно прищурился. – Если ты…владыка, – последнее слово Бала едва ли не вытолкнул из собственного рта, до того неприятно ему было общаться с Трандуилом. – вновь решишь засунуть нас в свою.. хм…уютную темницу, то мы…

– Послушай, Бала, – неожиданно доброжелательно произнес Трандуил, насторожив гномов еще больше. Доброжелательность и Трандуил? Что-то невероятное, сродни снегу в июле. Посланцы Эребора подвинулись друг к другу, полностью игнорируя эльфийскую стражу и шаря глазами по тронному залу, в поисках оружия. Но ищущий взгляд гномов натыкался на фигуру лесного короля, восседавшего на рогатом троне, на чудесной работы, гобелены, украшавшие стены, да, собственно, на самих стражей, окруживших тангар, с весьма недружественным видом.

И, никакого оружия в поле зрения.

– Я хотел бы попросить уважаемого Балу, Твердый Кулак, взглянуть на одну забавную вещичку, попавшую ко мне, по случаю. – произнес король, посматривая на коротышку настороженно и с ожиданием. – Я думаю, что такой известный мастер, каким является почтенный гном, сможет оценить данную вещь по достоинству.

И, Миримоэмон, повинуясь изгибу стреловидных бровей своего короля, легкими шагами приблизился к столику и, небрежным движением руки, раскрыл шкатулку.

Следопыт наблюдал за происходящим со все возрастающей тревогой. От его глаз не укрылось то, что Трандуил пребывает в состоянии, плохо контролируемого бешенства. Еще немного и гнев владыки обрушится в равной степени, как на тангар, так и на самого Граста.

Шумно топая сапожищами, польщенный сверх меры гном, проследовал за легконогим Миримоэмоном.

Глаза гнома уткнулись в шкатулку, а руки схватили драгоценный венец ловко и сноровисто. Икрами зеленого пламени, сверкнули изумруды, и сапфиры заиграли яркими гранями при свете огней. Лицо гнома засветилось от удовольствия.

В толстых пальцах коротышки появилась лупа, при помощи которой гном принялся увлеченно рассматривать бесценный предмет, представляющий из себя не просто украшение, а настоящее произведение искусства.

– Недурственная работа, клянусь Дурином! – воскликнул гном, обнюхивая и оглаживая каждый камешек, каждый резной листочек на дивном украшении. – Работа – не гномья, а эльф? Вторая эпоха, не иначе, и делали эльфы. Что, Трандуил, решил тряхнуть стариной и сделать подарок какой-нибудь смазливой эльфиечке?

Лицо эльфийского короля побледнело так сильно, что, устрашенные, отступили назад даже молодые гномы, что уж говорить о следопыте из Дейла, никогда не сталкивавшимся с гневом столь царственной особы.

Медленно, очень медленно, Трандуил поднимался со своего рогатого трона. Почувствовав неладное, Бала, Каменный Кулак, перестал ухмыляться в окладистую бороду и соизволил наконец-то взглянуть на короля. Легкомысленная веселость гнома мгновенно, куда-то улетучилась, мозолистые ладони торопливо зашарили по широкому поясу в поисках отсутствующего топора, а Трандуил, все поднимался и поднимался, а лицо его, все белело и белело, теряя все краски жизни, хоть это и казалось невозможным.

– Значит, вторая эпоха? – со свистом втягивая в себя воздух, почти прошипел эльфийский владыка, неуловимым, змеиным движением, изогнув собственное тело, облаченное в шелк и бархат. Через один удар сердца, король уже нависал над гномом, точно грозовая туча. – Эльфийская, говоришь, работа, а гном?

– Эльфийская. – не понимая в чем дело, поспешно подтвердил Бала, не спуская глаз с разъяренного владыки леса. И чего, спрашивается, взбеленился? Кто их знает, этих эльфов, особенно капризную Лесную фею? Еще покусает…Лечись потом от эльфийского бешенства…

Все эти мысли, огромными рунами были начертаны на широком гномьем лице, но Трандуил и не думал усмирять свой гнев.

– Этот венец мой отец сделал для своей жены, моей матери. – более спокойным голосом, по-видимому, стараясь держать себя в руках, изрек владыка Эрин-Ласгарена. – После смерти родителя и отбытия моей матери на Запад, Лиственный венец перешел ко мне и был вручен, как свадебный дар, моей жене, Эльлериан. Мне продолжать, гном?

– Конечно! – ничуть не смутившись, воскликнул гном. – Очень интересно послушать. Никогда не знал, что у тебя была жена, эльф. Несчастная, по всей видимости, женщина.. Гм…

– Интересно? – Трандуил подтянул к себе свою алую с золотом мантию и тряхнул длинными волосами, усмиряя собственный гнев. – Моя жена погибла, гном…Погибла так давно, что многие здесь забыли даже ее имя… Мы не нашли ее тела, даже клочка одежды не отыскали в проклятых камнях у проклятого черного замка.

– Печально. – крякнул гном, потея под пристальным взглядом разъяренного эльфа. – Так получается, ты вдовец, король?

– Именно так. – величественно кивнул Трандуил, сдерживаясь, чтобы не пришибить ненароком наглого гнома. – Так скажи же мне, эреборец, Бала Твердый Кулак, каким таким таинственным образом, святыня моего рода, Лиственный венец моей жены, попал в гномьи кладовые и был отдан Барду-Лучнику из Дейла, в качестве откупа?

Мертвенный гнев, звучавший в голосе Трандуила, пробирал до костей, замораживая и леденя кровь, текущую в жилах.

Бала Твердый Кулак растерянно оглядывался на своих племянников, пытаясь осознать то, что мгновение назад произнес Лесной владыка, фактически обвиняя гномов в мародерстве и непочтительности к павшей в бою особе королевской крови.

– Я не знаю. – развел руками гном, понимая, как жалко и неубедительно звучат его оправдания. – Я, вообще, в первый раз вижу этот венец, клянусь Балином!

– А, откуда известно, что этот самый венец был вручен Барду-Лучнику гномами Эребора? – молодой гном, еще один племянник Балы, выступил вперед. – Кто может доказать это? Вполне возможно, что это наговор, поклеп, с целью поссорить тебя король с твоими союзниками с Одинокой горы.

– Я могу. – почесав затылок, Граст нехотя вступил в разговор. – Я сам привез этот венец в Эрин-Ласгарен, предложив королю сию вещицу в качестве оплаты за помощь.

– Вот! – радостно ткнул пальцем в дейлинца, молодой гном. – Люди привезли, с них и спрашивай. При чем здесь гномы?

Тангары шумно засопели, чувствуя неловкость, но молчаливо соглашаясь со словами собрата.

– Согласно описи всех сокровищ, полученных от гномов Эребора, в год смерти Смауга Ужасного, – монотонным голосом, точно зачитывая слова с листа, проговорил Граст. – венец из серебра, с изумрудами и сапфирами, эльфийской работы, значится под № 2037. Хранился сей дивный предмет в семье Барда в течении многих лет, его берегли и передавали по наследству. Имеются документы, подтверждающие передачу драгоценного венца казне города Дейла. Документы визированы подписью старейшин Эребора и большой круглой печатью с изображением Аркенстона. Так-то…

Граст замолчал, молчали и, растерявшие весь свой запал, молодые гномы. И старейшины помалкивали.

– Слушайте мое решение, сыны Дурина. – Трандуил не собирался церемониться с бородатыми посланцами Эребора. –Ты – король, вздернув высоко красиво очерченный подбородок, указал на Паина, молодого племянника Балы, который Твердый Кулак. – отправишься в Эребор испросишь у своего короля про венец моей жены. Я знаю вас, гномы, вы жадны и завистливы, вороваты и ненасытны. Но вы поведаете мне правду и только после этого мы обсудим условия нашей помощи в решении ваших проблем. Вы же, – король взглянул на дядю и оставшегося племянника. – побудете гостями в моем дворце еще какое-то время. И ты, следопыт из Дейла присоединишься к ним. Надеюсь, я получу нужные ответы достаточно быстро, иначе, – глаза короля посерели до предела. – вы сгниете в темнице и никогда больше не увидите солнечного света.

Закончив говорить, король величаво удалился, шурша своей роскошной мантией, оставив гномов и человека возмущаться своим жестоким решением.

Гномам явно не хотелось обратно в темницу, а молодому Паину становилось не по себе, от одной мысли, что придется предстать перед своим узбадом с крамольными речами на устах.

– Нам следует поторопиться. – учтиво обратился к Грасту Миримоэмон. – Не стоит ещё больше сердить владыку. Как вы слышали, король отдал прямой приказ. Мне очень жаль, что все так обернулось.

Граст и не подумал сопротивляться – все-таки, ему не удалось избежать визита в темницу лесного короля, хорошо хоть компанию в сём непростом деле ему составят говорливые гномы.

Вэнон, заслышав последние слова Миримоэмона, сердито поджал губы, но, оставив при себе собственное мнение, поспешил исполнить повеление владыки.

Эльфийская стража, под командованием хмурого и недружелюбного к инородцам, Вэнона вернула гномов и, присоединившегося к ним следопыта из Дейла, на нижний ярус, в подземную тюрьму, в которую Трандуил имел обыкновение отправлять всех своих недругов.

Гномы утешались лишь мыслью о том, что где-то здесь, в одной из камер самого нижнего яруса подземелья, в свое время, сиживал сам Торин Дубощит, Король-под-Горой, величайший герой гномьего царства Эребор.

Из знакомых Гарста подобным мог похвастаться лишь Черный Эрик, но, в отличие от легендарного Дубощита, до героя бандит не дотягивал.

Невозмутимые эльфийские воины, рассадили гномов и человека по разным камерам, крепко-накрепко закрыли замки и удалились, уведя с собой Паина, осыпающего эльфов крепкими гномьими ругательствами направо и налево.

Потянулись долгие часы ожидания.

Глава 4 Пленники или гости?

Вопреки опасениям человека из Дейла, заключение в подземелье протекало очень спокойно, можно даже сказать – скучно.

Разумеется, никто не ожидал, что Трандуил, упекший Граста в темницу, станет заботиться о его развлечениях, но, все же…

Здесь, на самых нижних ярусах Лесного дворца, дейлинец заскучал, как никогда в жизни. Его деятельная натура, привыкшая к скорым, порой, рискованным, поступкам, томилась от безделья и тупого ожидания.

Грядущее казалось ему подернутым серой пеленой неизвестности.

Он боялся даже подумать о том, что именно происходит нынче в окрестностях Дейла и Эсгарота, как страдают рыбаки Долгого озера от нападений разбойников.

Часто задумывался Граст и о Черном Эрике, вступившем в союз с орками и ненавидя его все больше и больше, не только за уже совершенные преступления, но и за те злодеяния, что он и его банда головорезов, могли сотворить в будущем.

Думал Граст и о Лесном короле, о его злой воле, отправившей дейлинца за решетку.

В какой-то мере следопыт оправдывал владыку. Новость о том, что оказывается, когда-то давно, у короля Трандуила имелась супруга, которую он, владыка Эрин-Ласгариена, наверняка любил и почитал, явилась для человека из Пустошей, настоящим откровением.

Нет, разумеется, слухи ходили о том, что некогда, Трандуил жену потерял при трагических обстоятельствах, но кто верит этим слухам? Разве что, базарные торговки в пятничный день?

Король Трандуил слыл среди людей, да, что там говорить, и среди гномов, холодным и равнодушным ко всему, кроме своего Зеленого леса и драгоценных камней, пожалуй.. Его так и называли «Холодное сердце», «Ледяной король» или, «Равнодушный эльф».

И, вдруг, жена, память о которой, эльф хранит великое множество лет!

Эльфы, как были, так и оставались непостижимым для понимания народом.

Как можно хранить верность одной единственной женщине, на протяжении не десятков, сотен лет? Граст не мог, ни понять, ни осознать подобной преданности.

Загадочный след эльфийки, обнаруженный через многие и многие годы, не мог оказаться случайным.

Это понимал король, это понимал следопыт, это понимали и гномы.

Гномы, нужно сказать, отнеслись к повторному водворению в темницу со стойким спокойствием.

Нет, разумеется, в первые часы заточения, парочка тангаров, дядя и племянник, бурно выражали свое неудовольствие тем, что трясли решетки, стучали в стены пудовыми кулаками, громко бранились и поносили эльфов всяческими обидными словами.

Как пояснил Бала Каменный Кулак, подмигивая следопыту в ответ на его недоуменный взгляд.

– Мы же гномы, дикое племя с горы. От нас ожидают именно такого поведения. Не станем же разочаровывать наших гостеприимных хозяев.

Второго племянника Балы, старшего сына его младшей сестры, звали Фаин, гномом он оказался веселым и смешливым, к тому же, чрезвычайно склонным к исполнению бравых баллад на выразительном гномьем языке.

Пока дядюшка отлеживал толстые бока на тюфяке, набитом соломой, неунывающий Фаин, маршировал по своей небольшой камере и громко, с удовольствием, распевал бодрые песни.

Певцом Фаин оказался скверным – ни голоса, ни слуха и, если, терпеливый к его необычной манере исполнения, Граст, беззлобно посмеивался над особо выдающимися руладами, то эльфы, питавшие страсть ко всему прекрасному, страдали безмерно.

Луженая глотка молодого тангара не знала усталости, а память таила немыслимое количество всевозможных песен, баллад и частушек.

Бала Каменный Кулак, беседуя с Грастом о различных мелочах, с одобрением поглядывал на племянника, утверждая, что тот, восходящая звезда гномьего народа, не только хорош собой внешне, но и прекрасно образован и не обделен талантами, одним из которых, несомненно, является талант к пению.

Эльфы с подобным утверждением категорически не соглашались – пение гнома, вернее то, что тангар пытался выдать за вокал, не вызывало у перворожденных никаких чувств, кроме одного-единственного, но горячего желания – придушить наглого коротышку, дабы навечно заткнуть ему глотку.

Всякий раз, доставляя пленникам завтрак, обед или ужин, несчастные эльфы встречались с Фаином, на круглом лице которого присутствовала неизменная улыбка, а на языке наготове была новая баллада. Едва заслышав бодрый, раскатистый голос молодого тангара, упоминающего во множественном числе топоры и секиры, драконов и Балрогов, стражники, торопливо подбирая длиннополые кафтаны, давали деру, пытаясь скрыться от неутомимого певуна на верхних ярусах дворца.

Гном несказанно обижался на невежливость «длинноухих», утверждая, что эльфы должны ему еще и доплатить за то, что, пребывая в столь скверных условиях, он, гном Эребора, ничуть не обижается и даже заботится о досуге хозяев, развлекая неблагодарных из последних сил.

Дни тянулись медленные, точно густой мед, льющийся на блюдо, а ночи Граст посвящал невеселым раздумьям, касательно судьбы Дейла и темным делишкам Черного Эрика.

Наконец-то, в одно прекрасное утро, похожее на все остальные, за ними пришли.

Подтянутый и настороженный Вэнон, придирчивым взглядом обвел мрачных пленников Лесного короля и повелел открыть узилища.

Вначале выпустили гномов и лишь после этого, дейлинца.

Лица эльфов были непроницаемы, а на провокационные вопросы, они не отвечали, молчали, точно языки проглотив.

Граст чувствовал себя не очень чистым и плохо пахнущим, предстать перед королем в подобном виде, казалось немыслимым оскорблением – до того утонченным и изящным выглядел Трандуил среди роскоши своего Тронного зала. Гномов, подобные мелочи не беспокоили – и старший, и младший тангары бодро топотели сапожищами, воинственно выставив вперед растрепанные бороды, их ничуть не смущали, ни крепкий дух, исходящий от немытых тел, ни несвежая одежда.

Граст думал, что их, сразу же, отведут к Трандуилу.

Возможно, Паин, отправленный в Эребор, наконец-то, вернулся и привез хоть какие-нибудь сведения о Лиственном венце, принадлежавшем некогда королеве эльфов, погибшей так давно, что даже людская память не сохранила ее имени.

Но, следопыт ошибся.

Вероятней всего, благородный нос Трандуила не желал выносить тяжелый дух, исходящий от гномов, несколько дней, пользующихся его гостеприимством, а от того, пленников короля, отвели на берег быстрого ручья, где была сооружена неплохая купальня.

Вода в купальне оказалась теплой и приятной, а всевозможные приспособления эльфов, предназначенные для удаления грязи, пришлись, как нельзя кстати.

Намылившись пучком какой-то травы, Граст с удовольствием окунулся в теплые воды, рядом с ним пыхтели гномы, всем и каждому громогласно сообщавшие, что купание в ручье – это чисто эльфийская забава, дикость и пережиток прошлого, а вот у них, в Горе, сооружены настоящие мыльни, из самого роскошного мрамора, с горячей водой из целебного источника, с бассейнами холодной и горячей воды, с расслабляющим массажем и винными погребами неподалеку.

При этих словах, лицо у молодого Фаина делалось хитрым-прехитрым, что всем и каждому становилось ясно, что, он-то, уж точно знает короткую дорожку к тем самым, заветным погребкам.

От вежливости и невозмутимости хозяев у гномов сводило скулы и они, с еще большим шумом, начинали плескаться и бултыхаться в теплой воде, сверкая крепкими ягодицами и прочими частями тела. Их не смущали даже сновавшие поблизости эльфийские девы, взирающие на безобразное поведение подгорян, с негодованием.

Вдоволь наплескавшись, и кто только придумал, что гномы, как и коты, не любят купаться, и растерев намытые тела широкими полотнищами, хорошо впитывающими воду, тангары, рассевшись, здесь же, на берегу ручья, принялись яростно расчесывать свои бороды. Для этой цели, они использовали крепкие, зубастые гребни и пахучее масло, найденное дотошными детьми гор, среди прочих эльфийских безделушек, оставленных в купальне.

Не хватало обычных блестящих заколок, к которым, точно сороки, тяготеют гномы, но их, еще раньше, отобрали эльфы, здраво рассудив, что любой гном может использовать нечто острое и блестящее, и сотворенное из металла, в качестве оружия.

Граст, давно закончивший омовение и сменивший, один эльфийский наряд на другой, терпеливо дожидался пока суетливые гномы наиграются в свои игры.

Ему даже понравилась новая одежда – легкая, удобная, практичная, укрывающая своего владельца в лесу, не хуже знаменитых маскировочных плащей эльфов Лориена. К тому же, одежда мало пачкалась и не рвалась.

Гномам же, вернули их прежние вещи, тщательно отстиранные от грязи и высушенные, за то недолгое время, пока тангары ополаскивались в ручье и занимались своими всклокоченными волосами.

Гномы, проголодавшиеся после купания, ожидали внеочередного приема пищи, но Вэнон, поторапливая незваных и шумных гостей, а с ними и следопыта из Дейла, под конвоем, все той же, эльфийской стражи, отправился по известному маршруту к Тронному залу.

– Нет бы покормить для начала. – ворчал Бала Каменный Кулак, весьма удачно изображавший недалекого и ворчливого дядюшку. Граст явственно расслышал громкие звуки, исходящие из тугого, словно гоблинский барабан, живота гнома. – Нас, гномов, нужно хорошо и часто кормить, иначе мы, гномы, становимся злыми и раздражительными.

Раздражительности в Бале хватило бы на целый гномий хирд.

В отличие от дядюшки, молодой Фаин и не помышлял об обеде – гном заинтересованно вертел бородатой головой, цокал языком, приметив нечто, особенно замечательное с его точки зрения, в интерьере дворца, многозначительно хмыкал при виде симпатичной эльфийки, спешащей куда-то по своим делам, в общем, вел себя совершенно раскованно, ни малейшего внимания не обращая, ни на негодующего Вэнона, ни на прочих эльфов, конвоирующих небольшую, но шумную компанию.

Трандуил, ожидаемо, восседал на рогатом троне.

На мгновение дейлинец чуть замедлил шаг, любуясь огромными рогами и гадая, какому именно великану могли принадлежать столь выразительные украшения и как именно эльфы ухитрились добыть их для своего властелина. Зная эльфов, Граст мог предположить, что лесной король, тот, что сидит на троне или же, предыдущий, охотился на великана самостоятельно, не доверяя никому столь ответственного дела.

Граст сожалеюще вздохнул – он не отказался бы взглянуть на того самого оленя. У лесного гиганта, не было ни единого шанса избежать гибели, так как, лесные эльфы, славились во всем мире, как опытные и упорные охотники.

Внизу, под троном, задрав головы, ожидали гномы. Их оказалось двое, хотя, в Эребор, Паин отправился в одиночку. Развернувшись к вновь прибывшим, они внимательно следили за бывшими узниками темницы эльфийского короля.

– Приветствую тебя, Бала Каменный Кулак, сын Тирола и тебя приветствую, следопыт из Дейла, славный Граст. – вежливо произнес один из старейшин подгорного народа, которого звали Сурим.

Гном, такой же низкорослый и широкоплечий, как и Бала Каменный Кулак, ближайший советник Даина, Каменношлема, имел, так же, прозвище – Краснобородый, за огненно-красный цвет бороды.

Краснобородого и отправил Король-под-Горой в Эрин-Ласгарен, дабы уладить разногласия с лесным королем миром и получить от эльфов, требующуюся гномам, помощь.

Граст, как-то встречал, на приеме у бургомистра Дейла, важного гнома, облаченного в роскошный, расшитый золотом и серебром, камзол, пояс гнома украшала богатая чеканка и самоцветы, играющие на солнце, в густой бороде тангара красовалось великое множество заколок, все с теми же, драгоценными камнями.

Рядом с Суримом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, страдал молодой Паин, сильно переживающий за своего брата. Выглядел гном неплохо, хотя в купальню его никто не отправлял.

– И, тебя приветствую, славный Сурим, сын Фрости! – радостно взревел Бала, охлопывая гнома могучими руками по широким плечам. – Как ваше ничего? Крепки ли ваши ноги, тангары? Крепки ли ваши руки? Остры ли секиры?

– Крепки.. крепки.. – ворчал низкорослый и коренастый Сурим, которого, ничуть не смущаясь присутствием аж целого эльфийского короля, сжимал в объятиях, повеселевший при виде сородичей, Бала.

Паин скромно стоял в стороне, не мешая старшинам рода радоваться встрече.

– Итак, – произнес Трандуил, все это время, восседавший на троне с хмурым лицом. – если вы закончили обниматься, то приступим к делу. Что можете поведать мне, вы, тангары, о Лиственном венце?

Два осанистых гнома вмиг перестали паясничать и шумно радоваться жизни – мол, пошутили и хватит.

Важный и степенный рыжебородый Сурим, выступил вперед и начал говорить, высоко задирая голову, чтобы смотреть в лицо эльфийскому королю, вольготно расположившемуся на рогатом троне.

– Владыка! – гном слегка наклонил голову, отдавая должное важности поднятого вопроса. – После того, как молодой Паин явился в Эребор и предстал перед Королем-под-Горой, многие гномы приняли участие в поиске ответа на твой вопрос. – Сурим перевел дух, но лицо его, широкое и краснощекое, слегка вспотело и гном поспешно обтер его пестрым носовым платком, величиной с кухонное полотно, предназначенное для вытирания посуды.

– Мы торопились, владыка, так как, решение наших проблем не терпит отлагательств. – продолжил гном, подчеркивая то обстоятельство, что гномы, занятые неимоверно важными делами, все бросили и кинулись исполнять прихоть владыки Эрин -Ласгарена, чтоб тому пусто было.

– И, что же выяснили ваши прознатчики? – с возвышения прозвучал холодный голос короля. – Вы отыскали требуемые сведенья?

Сурим почтительно кивнул и его огненная борода, воинственно встопорщилась.

– Разумеется, владыка Трандуил. – с достоинством, степенно ответствовал гном. – С важными документами, смею вас уверить, в Эреборе обращаются с должным почтением. Мы, гномы, не терпим бардака в подобных вопросах.

– И что же вы имеете мне сообщить? – стреловидные брови Трандуила взлетели вверх, а сильные пальцы вцепились в подлокотники трона. – Где вы взяли Венец?

– Лиственный венец, именуемый так же «малой эльфийской короной из серебра, с изумрудами и сапфирами», был доставлен в Эребор одним из обозов, прибывших с Синих гор, еще во времена правления короля Трора и до воцарения в горе Смауга ужасного.

Трандуил молчал целое мгновения, нацелив на длиннобородого испытывающий взгляд своих сверкающих глаз. Казалось, король подозревает Сурима и всех прочих, присутствующих здесь гномов, в заговоре против своей, королевской особы.

– Откуда у гномов с Синих гор мог оказаться Лиственный венец моей жены? – резким, полным неприязни голосом, поинтересовался король. – Разве не сообщили бы гномы, – голос короля предательски дрогнул. – если бы им случилось обнаружить некие останки знатной эльфийской дамы?

– Сообщили бы обязательно. – безбоязненно ответствовал гном, соблюдая достоинство и не обращая внимания на слегка оскорбительный тон короля. – Если бы обнаружили останки некой дамы, но…

– Но? – король слегка повысил голос, вытянув шею и наблюдая за гномом, в оба глаза. – Но, ваше эльфийское величество, Лиственный венец был вручен гномам с Синих гор семьей нибин-нагримов, встреченных обозом на восточных отрогах Туманных гор.

– Карлики? – недоверчиво переспросил Трандуил. – Проклятое племя, живущее во тьме гнилых пещер! Они же вымерли уже эоны лет назад, милостью Эру Эвуатара.

Сурим неопределенно пожал плечами.

– Никто не ведает великого замысла Ауле, король…Возможно, кто-то из карликов уцелел и выжил в Туманных горах. Эти карлики познали голод и нужду, они скитались в поисках лучшей доли и, в обмен на пищу, отдали женский венец дивной работы, из светлого серебра и красного золота, изукрашенный изумрудами и сапфирами. Прости, владыка, – гном повинно опустил голову. – если бы владыка Эребора, король Трор, ведал, что драгоценность, полученная от нибин-нагримов, принадлежит твоему роду, он, несомненно, вернул бы ее.

Трандуил, внезапно успокоившись, взглянул на важного гнома слегка иронично, прихотливо изогнув свои, знаменитые на всё Средиземье, брови. – как-же, как же, кажется, говорил взгляд короля, держи карман шире! Помнится, эльфы, как-то предъявляли претензии Королю-под-Горой по поводу одного ожерелья из белых алмазов, похожих на звездный свет. Трор наотрез отказался отдать камни, сокровище эльфийского народа, да и внук его, Торин, оказался ничуть не лучше. В конце концов эльфы вернули свои реликвии, но какой ценой! Тоже самое можно было бы сказать и о Лиственном венце. Если бы не нужда губернатора Дейла, Трандуил, до сих пор бы, ничего не ведал об, утерянном в давние времена, семейном сокровище.

– Я надеюсь, – Лесной король подпустил холода в свой голос, и он захрустел, точно ледяная крошка. – я надеюсь на то, что вам точно известно место встречи карликов и обоза гномов из Синих гор?

– Это было так давно, владыка. – гном попытался развести руками, но Трандуил не сводил с него холодных, полных недоверия глаз. – Но, как я уже говорил, – гном, сделав паузу в самом ответственном месте, был явно доволен, наблюдая, как сузились от злости глаза эльфа. – мы очень старались. Вот карта того края, король Трандуил. На ней отмечено нужное место.

Подобно серебряному вихрю владыка сорвался со своего рогатого кресла, полыхнуло ало-золотым и тонкая, будто эльфийский клинок, фигура Трандуила соткалась перед оторопевшим гномом, точно из воздуха. Ни одно существо на всей Арде не могло двигаться быстрее синды из Дориата.

Небрежно выдернув из рук ошеломленного гнома свиток с картой, Трандуил рывком развернул его и впился взглядом в очертания гор и лесов.

– Прекрасно. – король, с довольным видом, отдал драгоценную карту Вэнону, а сам принялся прохаживаться по залу, заложив руки за спину. Роскошная мантия волочилась следом, повинуясь каждому движению владыки, точно хвост замечательно красивой змеи.

Гномы замерли в ожидании, даже молодежь, не отличавшаяся тягой к соблюдению приличий, притихла, перестав перешептываться за широкими спинами старейшин.

Трандуил о чем-то напряженно размышлял, временами поднимая взгляд холодных, светлых глаз на гномов и человека из Дейла, морщился, точно от зубной боли, хотя, какая зубная боль может быть у эльфа? и продолжал свое неторопливое кружение по тронному залу.

– Хорошо. – король принял решение, которому, по всей видимости и сам был не очень-то, рад. – Поступим так – эльфы окажут всю необходимую вам помощь, если, конечно, – тут Трандуил позволил себе легкую усмешку, мгновенно заставившую двух старших гномов сердито насупиться. – если, конечно, мы сойдемся в цене.

– Милорд, – решил обратить на себя внимание, молчавший до этих пор, Граст. – а, как же, поручение бургомистра?

– Мое решение касается и Дейла. – небрежно отмахнулся от человека царственный эльф. – К тому же, – Трандуил снисходительно взглянул на следопыта. – Вы уже расплатились…авансом.

Дейлинец вздохнул с нескрываемым облегчением – Трандуил слыл холодным и безжалостным, но слово свое держал крепко и поэтому, Граст мог с чистой совестью отчитаться перед своим другом Бергом о проделанной работе.

О том, что, выполняя наказ бургомистра, сам Граст едва не погиб, даже не стоило и вспоминать. Кого волнуют подобные мелочи? Уж точно не сильных мира сего.

Гномы молчали, а король, увлеченный какой-то тайной мыслью, не спешил поддерживать разговор, и в тот момент, когда тишина стала в тягость всем присутствующим, за исключением бесстрастных эльфов, появилось новое лицо.

В тронный зал, легко и стремительно вошла высокого роста эльфийка, одетая в охотничий костюм и вооруженная, как и все прочие нандо, до зубов.

Гномы, которым до сих пор так и не вернули оружия, мгновенно почувствовали себя очень неуютно. Беззащитными и голыми они себя почувствовали, узрев, увешенную оружием, эльфийскую деву.

– Об оплате договоритесь с Нэтвэ. – кратко проинформировал гномов Трандуил. – Не обольщайтесь её безобидным видом. – предупреждающе глянул эльф на повеселевших тангаров. – Эта дама занимает весьма высокое место при моем дворе и обмануть ее вам не удастся.

«Безобидным видом? – Граст взглянул на упомянутую деву с подозрением. – Вот, уж, не сказал бы, что девушка выглядит безобидно. Опасной она выглядит и смертоносной.»

Высокая эльфийка почтительно поклонилась королю и замерла, ожидая дальнейших распоряжений владыки.

Гномы, украдкой, стараясь не оскорбить высокопоставленную особу, рассматривали эльфу с любопытством и некоторой опаской.

Граст, как и прочие, не обделил Нэтвэ своим вниманием.

Девушка, как и все, встреченные им ранее, эльфы, казалась, очень хорошенькой и молоденькой – тонкие, точеные черты лица, сильное тело, крепкие руки, выразительные глаза на подвижном, живом лице – все это, вместе взятое вызывало симпатию.

«С ней будет приятно иметь дело, не смотря на воинственный вид.» – подумал Граст, слегка позавидовав гномам. Вот так всегда – кому-то достаются симпатичные эльфийки, а кому-то – вонючие орки.

По виду старейшин гномьего рода, нельзя было сказать, что они пребывают в хорошем настроение. В отличие от следопыта, тангары, смогли углядеть в выражении лица прекрасной эльфийки нечто, что заставило их кисло улыбаться, нервно щупать свои длинные бороды и оглаживать кошели на широких поясах. Гномы, вообще, и гномы Эребора, в частности, очень не любили расставаться с богатством, нажитым непосильным трудом, а в этом случае, расставание со, столь любимым им золотом, было неизбежно.

– Вам отведут достойные покои для проживания. – Трандуил, все еще соблюдал видимость радушного хозяина, словно и не он, совсем недавно, отдал распоряжение поместить гномов и человека из Дейла в подземную темницу. – Они останутся вашими все то время, которое вы проведете в Эрин-Ласгарене.

– Но, позвольте, милорд, – напрямую обратился к королю Сурим. – вы не спросили нас о том, какую помощь мы желали бы получить от эльфов.

Король несказанно удивился.

Он повернул голову, приподнял свои невозможно красивые брови и взглянул на гнома так, что тот, потупившись, замолчал.

– Неужели вы, тангары, – Трандуил пожал плечами, вновь заставляя свою мантию течь и переливаться алым и золотым. – могли подумать, что я, владыка Лесного королевства, плохо осведомлен о том, что происходит в моих владениях и землях, лежащих поблизости от Леса? – голос короля вновь заледенел от высокомерного презрения к ничтожным смертным. – И, если я, не посчитал нужным вмешаться в дела людей или…– он слегка помедлил. – гномов, то это не значит, что я пребываю в неведении. Ваши недруги, кто бы они не были, будут найдены, выслежены и уничтожены без всякой жалости.

Граст внезапно поежился, вспомнив ненависть, которую главарь бандитов, Эрик Черный, питал к царственному эльфу и усомнился в том, что обещание короля, легко выполнимо.

Трандуил уловил его колебания и покровительственно улыбнулся:

– Человек из Дейла, ты сделал мне воистину ценный подарок, и я намерен отплатить и тебе и твоему городу тем же. Никто не может упрекнуть лесного владыку в том, что он не держит слова.

– Мы хотим принять участие в этом походе. – упрямо выставив бороду вперед, заявил Бала Каменный Кулак, готовый спорить даже с королем. Его твердый взгляд встретился с надменными глазами Трандуила, и гном настырно прищурился.

– Хорошо. – легко согласился король. – Но, предупреждаю вас, тангары – мои воины не потерпят обузы. Если отстанете – вас бросят и потом не жалуйтесь.

Трандуил направился к своему трону, жестом предупредив командира стражи о том, что аудиенция окончена.

Вэнон, все такой же хмурый и неприветливый, предложил тангарам следовать за ним.

Поклонившись серебряной фигуре на рогатом троне, все торопливо покинули зал.

Граст, шествующий не спеша, сразу за гномами, о чем-то оживленно переговаривающимися между собой, был несказанно рад, заметив Миримоэмона. Эльф с косичками чем-то приглянулся следопыту – лаиквенди был приятен в общении и не излучал неприязнь, как, все тот же, Вэнон.

Миримоэмон заботился о Грасте, пользовал его раны и развлекал, напевая песни своего народа. Мало кто из людей, собратьев Граста, поступил бы так же великодушно.

Откуда бы знать наивному в некоторых вопросах дейлинцу, что командир эльфийской стражи, на время отстраненный от своих прямых обязанностей, не просто распевал песенки, развлекая незваного гостя, как о том думалось следопыту.

Песни эльфов обладают чудодейственной, целебной силой, наряду с лечебной травой целемой и чем больше талант к целительной магии, тем быстрее наступает выздоровление.

–Ты пойдешь со мной, человек из Дейла. – мягко произнес эльф с косичками, понимая, сколь велико недоверие смертного, побывавшего в темнице лесного короля к эльфам. – Ни о чем не беспокойся, о тебе позаботятся, а позже, выделят сопровождающих для похода по Пустошам и возвращения домой.

Разговаривая со следопытом, Миримоэмон продолжал идти, и вскоре, следовавший за ним Граст понял, что они направляются в те покои, где происходило мучительное восстановление дейлинца от ран, нанесенных орками.

Он не ошибся – только вступив на порог знакомой комнаты, Граст осознал, насколько устал за все это время.

Совершенно обессилев, он перетащил свое тело через высокий порог и упал на мягкий тюфяк.

– Ты можешь отдохнуть, следопыт. – произнес эльф, находившийся уже у самого выхода. – Тебя никто не побеспокоит некоторое время. Отоспись и не волнуйся о гномах – они сейчас заняты беседой с Нэтвэ, а, позже, если выживут после этого, – весело хмыкнул эльф. – то присоединятся к тебе

Этого Граст уже не слышал, он крепко спал.

Тангары и впрямь, особо не задержались, хотя, за время их недолгого отсутствия, Граст успел отлично выспаться и восстановить силы. Он с удовольствием налил из кувшина полную чашу сока, отжатого из какого-то эльфийского фрукта, терпкого и освежающего, отпил и почувствовал себя почти счастливым.

В это время в комнате и появились гномы.

Молодой Фаин, приметив кувшин и чашку в руках у Граста, с радостным криком подскочил к следопыту и сразу же вцепился в кувшин.

– О, Махал! – почти простонал гном. – Все золото мира, за глоток пива. – и отхлебнул прямо из сосуда немалый глоток.

Вслед за Фаином появились и остальные тангары, лица их казались рассерженными, но, зато, им вернули оружие, выражая тем самым наивысшую степень доверия, на которую могли рассчитывать широкоплечие коротышки в пределах лесной твердыни Трандуила.

– Что это? – изрядно отхлебнувший из кувшина Фаин с отвращением скривился и отставил подальше от себя, столь жестоко обманувший его ожидания, сосуд.

– Фруктовый сок. – любезно сообщил Граст, посмеиваясь над теми гримасами, что корчил теперь разобиженный гном. – Очень полезно – возбуждает аппетит и способствует укреплению тела.

– Нечего мне возбуждать. – буркнул недовольный Фаин. – Я и без того не отказался бы от обеда, да и от ужина за компанию с ним, а, тело у меня сильное само по себе и без всяких там эльфийских укрепляющих зелий. – и молодой гном, с удовольствием напряг руки, на которых узлами бугрились тугие мышцы.

Гномы, меж тем, степенно рассредоточились по всей комнате, заняв все удобные места – Сурим, как самый влиятельный и облаченный доверием самого Короля-под-Горой, занял удобное кресло, Бала Каменный Кулак устроился на деревянном стуле, жалобно скрипевшим под его немалым весом, молодой Паин ограничился тем, что присел рядом с Грастом, ничуть не чураясь близости человека, а неугомонный Фаин продолжал шнырять по комнате, не теряя надежды отыскать что-нибудь съедобное, лучше всего – бочонок с хмельным пивом.

– Эта Нэтвэ, – пожаловался Сурим, обращаясь к следопыту и поглаживая длинную бороду, украшенную красивыми зажимами и заколками. – та еще штучка! Похожа на пиявку – если уж вцепится, отдирать придется вместе с мясом. Немало пришлось нам выложить за содействие эльфийского короля. Вот скряга, – в голосе гнома звучало неприкрытое восхищение. – торговалась с нами за каждый золотой, не хуже тороватого купца из Минас-Тирита, чтоб ей пусто было, пиявке!

Гном, слегка запнулся, вспомнив, что ныне, гондорская твердыня перестала принадлежать гордым потомкам нуменорцев. Теперь она переходила из рук в руки, становясь добычей победителя, и воинственные пришельцы с Востока спорили за право владеть городом древних королей.

А, ведь, гном еще помнил те времена, когда потомок Эллесара Великого, правил Белым городом, помнил его величественные башни, прекрасные площади и рынки, сады и парки и белое дерево на древней скале.

– Может быть у нее в роду были гномы? – высказал крамольную мысль молодой Фаин. – А, что? С чего бы это ей быть такой умной? Вполне могло и случиться подобное. Смогла же Тауриэль полюбить Кили? Чем эта хуже?

О любви гнома Кили, племянника короля Торина, погибшего на Вороньей высоте во время битвы за Эребор и прекрасной лесной девы Тауриэль, не убоявшейся гнева владыки и отдавшей свое сердце тангару, слагали баллады и немало гномьих девушек лили слезы по ночам, жалея несчастных влюбленных.

Фаина всегда восхищала эта история.

О судьбе же Тауриэль ничего не было известно – считалось, что прекрасная эльфийка не пережила гибель возлюбленного и умерла от горя на его могиле.

Бала Каменный Кулак, доводившийся дальним родичем и Торину, и его племянникам, павшим в той битве, наверняка знал, что все слухи, не более чем красивая легенда.

Никакой эльфийской девы на гробнице королевского племянника не находили, а вот

живые цветы появлялись там довольно часто, причем, ухитрялись расти они даже на голом камне.

– Нее…– опроверг мысль Фаина его брат. – Слишком тощая.. Слишком высокая и мало волос на лице…

Гномы шумно рассмеялись, но Фаин нахмурился, не поддержав веселья – молодой тангар всегда восхищался Кили и Тауриэль, их мужеством и отчаянной смелостью. Многие юные гномы, из хороших, достойных родов уже отчаялись заполучить в ухажеры ладного юношу, сердце которого было занято не думами о любовных похождениях, а мыслями о девушке, про которую слагали легенды даже среди народа гномов, чурающего чужаков не меньше чем гордецы-эльфы.

Про свое восхищение рыжеволосой эллет, Фаин никому не рассказывал – это была его сокровенная тайна, тайна, доверить которую он не мог никому, опасаясь быть жестоко осмеянным и непонятым.

Старейшины пребывали в отличном настроении – было заметно, что, не смотря на отчаянный торг, тангарам и эльфам удалось договориться. Теперь оставалось лишь слегка подождать, пока, легкие на подъем эльфы соберутся в дорогу.

– Трандуил формирует отряд эльфийских лазутчиков. – важно произнес Сурим. – Они называют их Зелеными Тенями и думают, что эти тощие лесные жители сумеют оставить позади нас, потомков Дурина! Ха!

– А, ты, следопыт? – цепко взглянул на Граста Бала Каменный Кулак. – Ты, сам-то, что намереваешься делать?

Гномы, потерявшие в схватке с неведомыми врагами, множество своих соплеменников, рассчитывали, с помощью эльфийских прознатчиков, отыскать тайный лагерь противника.

Сами гномы, равно, как и следопыты Пустошей, потерпели в этом деле сокрушительное поражение.

Враг налетал всегда внезапно, захватывал пленных, сжигал и разрушал жилища, убивал стариков и всех тех, кто оказывал сопротивление и уходил, скоро и скрытно. Следы нападавших терялись в горах.

Какое-то время их еще можно было преследовать, затем, захватчики разделяли свой отряд на несколько малых частей и растворялись среди камней и скал.

Гномы пытались идти за теми, кто уводил пленных, справедливо считая, что полон значительно замедлит продвижение похитителей, но… Все попытки нагнать врага и отбить соплеменников не увенчались успехом.

Враг оставался неуловим.

Повезло, если это можно так назвать, одному Грасту, которому случайно удалось увидеть, как происходил торг между орками и людьми и, как странные орки, называемые гномами – ракхас, уводят людей куда-то в неизвестность, обращаясь с ними удивительно вежливо для потомков Тьмы, гораздо человечней, чем, все те же, головорезы Эрика.

Граст, не только стал свидетелем этого события, но и выжил, вопреки желанию предводителя наемников.

Эльфы отправили весточку в Дейл оповещая бургомистра о зверствах и преступлениях этого человека и Граст, не сомневался в том, что отныне, путь в город будет закрыт и самому Эрику, и его людям.

У бандита, разумеется, в Дейле останутся сторонники и осведомители, но Берг, без колебаний, расправится с ними.

– Орки? – в сомнении, переспросил Сурим. – Орки, которые заботились о женщинах и детях? Да ты, следопыт, сказки нам рассказываешь? Может быть, в твоей голове помутилось, после удара-то?

Граст прекрасно помнил все, что случилось с ним на злополучной поляне и отрицательно кивнул головой. Он и сам понимал, что его слова кажутся гномам выдумкой, причем, не самой искусной.

– Командовал всеми орк. – упрямо твердил следопыт. – Странный, высокий орк, верхом на белом варге. – гномы скептически поджали губы. – Он ничем не напоминал тех, что пришли с Эриком, словно принадлежал совсем к другому виду – крупнее, умнее, чище.

– Это ты загнул, приятель! – Бала не выдержал и хлопнул следопыта по спине тяжелой ладонью, словно лопатой огрел. – Чистые орки! Ха! Да они, в грязи родились, живут в грязи и сдохнут там же!

– Говорю же вам, твердолобые, – вспылил, обиженный недоверием, Граст. – тот орк – не похож на остальных. – дейлинец проявил настойчивость. – На нем была одежда и даже доспехи. Добротные доспехи, не у каждого стражника в Дейле найдутся подобные.

– Наверное, Саруманов орк. – небрежно отмахнулся от его слов кряжистый гном. – Приходилось нам бивать и таких тварей. Крепкие, скажу вам, гады, сильные, но дохнут, как и все прочие, стоит лишь угостить добрым железом. Еще встречаются кое-где, твари! Не всех перебили к сожалению.

В этот момент за ними пришли.

Разговор о странных орках пришлось прервать, отложив на неопределенное время.

Глава 5 Гостеприимство короля

Появилась эльфийка, девушка, но не Лотанариэ, целительница, лечившая Граста и не Нэтвэ, заключавшая с гномами договор, а иная, такая же юная и цветущая, светловолосая, гибкая, с цветочным венком на голове. Звали ее Таринэль.

Глаза эльфийки не лучились гостеприимством, но говорила она вполне приветливо.

Гостям короны было предложено проследовать за ней, чтобы подкрепиться.

Гномы шустро вскочили со своих мест – есть хотелось всем и давно, а ведь известно, что ничто так не возбуждает аппетит, как хороший торг, от того, Бала и Сурим казались особенно голодными.

Эльфийка повела их вдоль ручья, мимо купальни, где еще недавно узники подземелья приводили себя в порядок.

Они направлялись в лес, удаляясь от дворца, все дальше и дальше.

– Эх, – с досадой шепнул Фаин, обращаясь к следопыту. – зарыли!

– Что, прости? – не понял сказанного гномом, Граст.

– Обрушили, говорю. – в досаде махнул рукой молодой гном. – Подземный ход завалили, по которому мы в лес заползли. Такой тайный лаз испортили. Чтоб они понимали в подземных ходах, эти длинноухие.

Эльфийка оглянулась на громкие голоса и нахмурилась – ей не нравились гномы, шумные, непочтительные, волосатые, не нравился молчаливый, угрюмый человек, некрасивый и костлявый, идущий вместе с ними, но приказ Владыки – не обсуждается и девушка, смирившись, продолжала идти.

– Нас хотят завести далеко в лес и оставить умирать с голоду. – предположил, все тот же, неугомонный Фаин. – Думаете, легко ли эльфам прокормить столько настоящих, крепких мужчин? – гордо выпятив грудь, молодой гном покосился на невозмутимую эльфийку. – Вы видели эльфийских мужчин? – уже более громким голосом спросил гном у своих спутников. – Худые, тощие, узкие и бледные заморыши, куда уж им, слабакам, тягаться с настоящими мужами из плоти и крови?

Граст, воспринимая слова гнома, как ненавязчивый, лесной шум, вертел головой, рассматривая окружающий его лес во все глаза.

Гномы, ценители прекрасного оружия, украшений, архитектуры, мало обращали внимания на природу, леса, поля и водоемы. В их подземных городах было много чудес, но каменных или из металла, все-таки, гномы – это дети гор, рожденные из камня, а эльфы – прекрасные обитатели лесов и от того-то, все вокруг дышало красотой и гармонией.

Неведомым образом, но Граст почувствовал, что они вступили в сад, знаменитый сад владыки Трандуила, где всегда цвели дивные цветы, зеленели травы и деревья не роняли своих листьев с наступлением холодов. Холода, равно, как и снега, метели и прочие атрибуты Зимы, не касались этого заповедного места, хранимые великой магией высокого эльфа.

– Мы в саду владыки. – с благоговением в голосе, произнес Граст. – Не думал, что когда-нибудь, мне удастся увидеть сердце Эрин-Ласгарена!

Таринэль, оглянулась на догадливого человека, кивнув ему с удивлением и настороженностью.

– Ты прав, смертный. – мелодичным голосом произнесла лесная дева. – Это – заповедное место, полное магии и чар, сосредоточие нашей силы. Немногие из людей могут похвастаться тем, что бывали здесь. Я помню лишь двух из твоего племени, человек – Арагорна, когда он звался всего лишь Странником, а не Эллесаром Великим и Барда-Лучника, первого короля Дейла. Не правда ли, лестно попасть в число великих, человек?

– О-о-о-о! – дурашливо подкатил глаза Фаин, следуя по пятам за эльфийкой и любуясь строгим и изящным силуэтом её лёгкой фигуры. – Чем же заслужил подобную честь, простой следопыт из Пустошей?

– Он вернул эльфам Венец королевы. – просто и кратко ответила Таринэль. – Возможно, когда-нибудь король решит надеть его на голову достойной эльфийки, избрав ее своей спутницей?

Щеки девушки, равно, как и длинные, заостренные ушки заалели от смущения.

– А…– понимающе закивал головой Фаин, язык которого, по всей видимости был без костей. – Так король ваш, соблюдал целибат не от того, что оставался верен своей супруге, а потому что потерялась корона? Эх, приятель, – обратился к Грасту молодой гном. – что тебе стоило быть чуть порасторопней? Глядишь, уже сегодня бы посмотрели на эльфийскую королеву.

Таринэль обернулась, собираясь гневно прервать зарвавшегося гнома, но вмешался суровый старейшина Бала, отвесивший племяннику крепкую затрещину.

– Следи за своим языком, молодой. – сурово произнес тангар. – Ты, не на вечерних посиделках в родной Горе!

Сурим одобрительно кивнул. Он, как никто другой, понимал короля Трандуила – гномы выбирали любимую один раз и на всю жизнь и жили со своей половинкой, душа в душу, весь отведенный для них Ауле, срок. И, смерть жены являлась для любого гнома невосполнимой утратой.

Супруга самого Сурима погибла давно, попав в ловушку синего тумана, отравившего Мглистые горы еще во время войны за Морию и гном, куковал свой век вдовцом, воспитывая многочисленных племянников и племянниц. Второй раз уважаемый старшина так и не женился.

Между тем, они пришли.

Прямо за поворотом, среди чудесных трав и цветов, среди деревьев и низкого кустарника, покрытого красными, мелкими цветами, виднелась прелестная беседка, сплетенная из цельных древесных стволов, перевитых особым образом. Как каменные здания горного народа, вырастают из тела земли единым монолитом, так и эта роскошная постройка, в прямом смысле этого слова, произрастала из черной земли, цепляясь за нее крепкими корнями.

Зеленая листва живым ковром оплетала округлую крышу, создавая неодолимое препятствие для дождя, а, ажурные стены беседки, состояли, казалось, из одних лишь цветов. Преобладали белые, похожие на звезды, цветы, те самые, что украшали теперь корону Лесного короля.

Сам владыка сидел за роскошно накрытым столом, в ожидании гостей, которые всю дорогу и не подозревали об оказанной им великой чести.

– Носит венок из цветочков, как какая-нибудь девчонка. – презрительно фыркнул Фаин в ухо брату, стараясь, чтобы его слова не услышал старейшина Сурим. Получать вторую затрещину, молодому тангару не очень-то и хотелось.

– Что ожидать от короля, троном у которого, является пень с рогами? – пожал плечами Паин, сдерживая смех.

Однако, у эльфийского владыки, оказался прекрасный слух, в чем молодые тангары немедленно убедились.

Пока все прочие торопливо рассаживались за обильно накрытый стол, Трандуил, самым внимательнейшим образом, рассматривал молодое поколение подгорного народа. Король хорошо помнил, как один из таких вот юнцов, лишил его опытного стража и не имел намерения впредь допускать подобной оплошности.

– Можешь идти, Таринэль! – едва взглянув на эльфийку, распорядился владыка и девушка, вспыхнув всем лицом, мгновенно исчезла. Только золотые волосы сверкнули на солнце.

Фаин с сожалением взглянул вслед красавице – смотреть на нее было гораздо приятнее, чем на Трандуила.

– Даже и не думай! – произнес владыка, в голосе которого звучала угроза. – Балладу о Кили и Тауриэль не любят слушать в Эрин-Ласгарене.

Покрасневший от злости Бала, пребольно пнул племянника ногой, обутой в тяжелый сапог, Фаин скривился в свою куцую бороду, но промолчал, не смея возражать дядюшке.

Старшины переглянулись – сам Король-под-Горой, Даин, Каменный Шлем, не мог похвастаться тем, что сиживал за столом с самим Трандуилом. Да им вся Гора обзавидуется!

– Так скажи же мне, юный сын подгорного племени, – насмешливо обратился к Фаину, лесной владыка. – чем же тебе не по нраву мой трон?

Фаин, который в этот момент только лишь присел на скамью, вскочил, как ужаленный, понимая, что вторая затрещина от горячо любимого дядюшки, неизбежна.

Тот, подтверждая мысль племянника, раздраженно засопел.

– Ну… – протянул Фаин, соображая, как бы повежливей отделаться от ушастого эльфа, у которого столь тонкий слух. – Что это за трон, владыка? Посуди сам – ни самоцветов, ни золота, ни Аркенстона .. Пристало ли королю сидеть на пеньке?

– Этот трон изготовлен лучшими резчиками по дереву из народа синда и эльдар. – спокойно разъяснил Трандуил. – На ценной древесине вырезано множество сценок из жизни эльфов Мирквурда. Он – подлинное произведение искусства.

– А, там есть изображение битвы за Эребор? – поинтересовался любопытный Паин, словно и не заметив могучий кулак дядюшки, сунутый ему под самый нос.

– На нем запечатлены все события, достойные нашей памяти. – терпеливо пояснил эльф.

– А, рога? – не унимался любопытный Паин. – Они-то, зачем?

– Рога? – брови Трандуила взлетели вверх и глаза, слегка затуманились. Он еще помнил могучего зверя, сраженного верной рукой отца. Знаменитый Олень, гордо именуемый эльфами – Великий, впал в неистовое бешенство, которое, к сожалению, иногда случается с подобными животными…Гигантский самец крушил все на своем пути и калечил всякого, кому не посчастливилось встретиться с ним. Ороферон убил зверя, а потом долго беседовал с Лесом, объясняя свой поступок. Это был последний гигант, оставшийся с древних, первобытных времен. Больше подобных реликтов Трандуил не встречал. Никогда. У него самого когда-то тоже был олень. Большой. Сильный. Преданный. Но, не гигантский.

– Видишь ли, юный тангар, – король подставил бокал, и стражник налил повелителю вина. – гигантские олени, подобные тому, рога которого служат украшением моего Тронного зала – величайшая редкость…Они так редки, что, за тысячи лет моей жизни, я встретил лишь одного… Подумай, тангар, за тысячи лет…Можно отыскать сотни драгоценных камней, скопить неисчислимое количество золота и серебра, познать многих женщин и дев, но где взять такого оленя? Поэтому, рога и украшают мой трон, юный Фаин. К тому же, – король подмигнул уязвленному гному. – мы же эльфы. Что с нас взять?

И король подал знак, что можно начинать обед.

– Это он, что, – оторопел Фаин. – сейчас пошутил? Неужели Лесная фея умеет шутить? – и обиженно засопел, дождавшись-таки хорошей затрещины от, скорого на расправу, дядюшки.

Эльфы, в большинстве своем, предпочитали легкие овощные блюда, бульоны и соки, но на столе короля, мяса оказалось в избытке. Гномов не накормить какими-то там листочками, а вот кусок, хорошо прожаренного мяса и кружка пенистого пива – самое то.

Король пил вино из высокого бокала, прозрачного и хрупкого, а гномы, от души налегали на мясо, колбаски и прочие, имеющиеся на столе, мясные нарезки, только хруст стоял.

Длинные волосы короля, цвета лунного серебра, отливали золотом в ярких солнечных лучах, глаза, растеряв серую хмарь осеннего утра, казалось, даже слегка поголубели, в тон прекрасному летнему небу.

Трандуил пребывал в хорошем настроении, и это было настолько великой редкостью в последнее время, что эльфам впору было объявлять национальный праздник по такому славному случаю.

– Мои воины готовы отправиться в поход. – лениво рассматривая остатки вина в бокале, произнес король и гномы, перестав хрустеть костями и шумно отхлебывать из кубков, послушно смолкли и почтительно внимали словам Трандуила.

– Мы тоже давно готовы. – пробасил Сурим, спешно обтирая жирные руки о какую-то расшитую тряпочку, лежавшую тут же, на столе. – Уверяю вас, милорд, мы ни на шаг не отстанет от ваших.. Теней..

Трандуил тонко усмехнулся, заставив гнома сердито засопеть.

«Ничего, – подумалось молодому Фаину. – посмотрим еще, Лесная фея, кто у кого, пощады запросит.»

Бесконечно самоуверенный гном рвался в бой. В одном из подгорных селений, разоренном неизвестными врагами, проживали его родственники. Они все пропали, как и большинство остальных жителей. В крови Фаина кипела жажда мести, он готов был убивать орков и прочих неведомых врагов голыми руками.

– А, ты, следопыт? – король остановил свой взгляд на дейлинце. – Как поступишь ты, человек?

Граст понимал, что ему, лучше всего вернуться в Дейл, доложить бургомистру обо всем, что случилось за это долгое время, а затем отправиться домой, к камину, портвейну и курительной трубке. Слишком стар он стал для дальних походов.

Король внимательно смотрел на Граста, ожидая ответа.

– Отправлюсь вместе с отрядом, милорд. – неожиданно даже для самого себя, ответил Граст и, тут же, у него словно гора с плеч упала. – Мы вместе заварили эту кашу, нам ее и расхлебывать.

– Тогда, не станем медлить. – решительно произнес Трандуил и встал, опираясь на резной деревянный посох. – Отправляемся завтра, на рассвете.

– Отправляемся? – переспросил Бала. – Разве вы, милорд, возглавите отряд?

Гном, несказанно, удивился – Трандуил слыл домоседом и не любил покидать Мирквуд. Душой и телом владыка был привязан к темной Пуще и все его походы, куда-либо за ее пределы, происходили по нужде и были кратковременны.

– Какое-то время в дороге, мы проведем вместе. – уклончиво ответил Трандуил. – У меня появились некие дела в Дол Гулдуре.

Присутствующие невольно вздрогнули – древняя крепость Дол Гулдур, тайный приют Некроманта и рассадник орков, была мрачным местом, даже сейчас, разрушенная до основания владычицей Лотлориэна, Галадриэль.

Давно уже эльфийская леди уплыла на лебедином корабле далеко на Запад, в земли таинственных и непостижимых Валар, потускнел Золотой лес, постепенно утрачивая магию и волшебство, и чары, наложенные царственной эльфийкой на черную крепость, начинали ослабевать.

Кто знает, может быть в ее мрачных подземельях свило гнездо, то зло, что не дает процветать этому обширному краю?

– Кое-какие следы ведут в Дол Гулдур. – Трандуил вышел из-за стола, легкий, воздушный и прямой, как западный клинок. – Возможно, там, нам удастся напасть на след тех самых, странных орков и вернуть пропавших людей и гномов.

Гномы и дейлинец поклонились владыке и Трандуил медленно, с достоинством, удалился, а тангары, как только скрылась высокая фигура короля и тень его власти перестала отбивать аппетит, вновь ринулись есть. Поход – походом, но на столе так много вкусной еды – не пропадать же добру!

Трандуил, чтобы там ни подумали, прожорливые гномы, отправился не пьянствовать или валяться на мягкой перине в своих покоях, а занялся неотложными делами.

По дворцу туда-сюда сновали многочисленные эльфы, снаряжавшие обоз, воины-тени заканчивали последние приготовления, сам король, весь вечер провел за столом, изучая карту и делая на ней какие-то, только ему одному понятные пометки.

На вечерней заре появился Вэнон.

К этому времени, Владыка давно уже избавился и от своей короны, и от тяжелой мантии, оставшись в простом шелковом домашнем одеянии.

Дивные волосы короля рассыпались по широким плечам. Лицо Трандуила казалось бледным в неверном свете свечей. От красоты короля захватывало дух, но Вэнон всегда помнил о том, как раздражали короля жадные взгляды, полные обожания и страсти. Красота Трандуила принадлежала только Трандуилу. Другие могли любоваться, но издали и украдкой.

Принесли травяной чай с крошечными сладкими пирожками, и владыка жестом предложил командиру внутренней стражи, разделить с ним позднюю трапезу.

– Как там наши гости? – поинтересовался владыка, перейдя с травяного чая на красное вино, терпкое и довольно крепкое, которое любил больше иных прочих. – Всем ли они довольны?

– Уж, довольны. – презрительно фыркнул Вэнон, с большим удовольствием вернувший бы тангаров обратно в подземную тюрьму, в которой, по его мнению, им было самое место. – Они съели все мясо, выпили бочонок пива и горланили свои непристойные песни, начиная с самого полудня. Затем, парочка молодых, но резвых гномов, решила искупаться, но почему-то заблудилась и не отыскала ручья. Вместо этого они свалились в карповый пруд, принялись ловить рыбу руками, ничего не поймали и страшно обиделись.

– Неужели? – брови владыки взлетели вверх – оказывается, возясь с картами, он пропустил самое веселье. – И это все?

– Как бы ни так. – раздосадованный сверх меры, командир стражи продолжил рассказ о подвигах молодых тангар. – Мокрые гномы, не добыв рыбы, вернулись в беседку и продолжили уничтожать запасы пива. Пива, кстати, осталось очень мало, владыка. – повинно склонил голову Вэнон. – Второго такого нашествия наши запасы не выдержат.

– Ничего страшного. – меланхолично произнес Трандуил. – Пиво-не вино, выпьют – не жалко.

– Как прикажет владыка. – склонил голову Вэнон, который и пивом не стал бы поить нахальных гномов. – После того, как бочонок с пивом оказался наполовину пуст, гномы, все-таки, решились пойти на рыбалку. Старейшины, к тому времени, слегка придремали, а два молодых оболтуса, соорудив острогу из… – голос Вэнона подозрительно дрогнул.

– Из чего, соорудив острогу? – Трандуил, почувствовав что-то неладное, нахмурился.

– Из вашего посоха, владыка. – покаянно вздохнул нандо, готовый принять на свои плечи всю тяжесть монаршего гнева. – Прости меня, не доглядел.

– Мой посох? – Трандуил неожиданно рассмеялся, вспомнив, что оставил его, кажется, возле пиршественного стола. – Куда же смотрела стража?

– Никто и подумать не мог, что гости решатся на подобное святотатство. – вновь тяжело вздохнул Вэнон, но рассказ его, все еще, продолжался. – Стащив посох и обнаружив в нем полость, они вылакали все ваше вино, владыка и, перемешавшись с пивом, оно, по всей видимости, ударило гномам в их пустые головы.

– Надо думать. – недовольно буркнул Трандуил. Вино в посохе отличалось особой крепостью и настаивалось на ста целебных травах, являясь ничем иным, как редчайшим бальзамом, рецепт изготовления которого, Трандуил выпросил у самого Гэндальфа. Могущественный волшебник, в тот раз, находился в прекрасном расположении духа и поэтому не стал увиливать по своему обыкновению.

Сам владыка испивал по глоточку, наслаждаясь каждой каплей уникального напитка, а тут, такое неуважение!

Одним словом – гномы! Что с них взять?

– Дальше, гномы, приладив к вашему, владыка, посоху, длинный кинжал, отправились на рыбалку. Молодые люди, шатаясь, долго петляли по саду, истоптав своими сапогами не одну клумбу с цветами. – Трандуил снова нахмурился – король любил цветы и садовые клумбы являлись одним из предметов его гордости. – Стража давно бы прекратила столь вопиющее безобразие, но вы, мой король, распорядились не мешать гномам развлекаться, поэтому их никто не остановил.

Король кивнул головой и волосы его потекли золотым водопадом, стекая с широких плеч на бархатную спинку кресла. Трандуил мог бы сам себя упрекнуть за излишнюю терпимость к незваным гостям, но ему было интересно послушать о том, что случилось дальше.

Вэнон затаил дыхание – красотой короля восхищались не только утонченные девы, но и многие из достойных мужей пали жертвами чар чарующей привлекательности синды. И сам Вэнон не избежал горькой участи – его переполняла любовь к королю, но чувства стражника мало волновали Трандуила, чьи холодность и равнодушие ранили куда больнее, чем стрелы и копья врага.

Король предпочел не заметить восхищенного взгляда и не прислушиваться к сдержанному дыханию – привыкнув, Трандуил перестал обращать внимание на подобные мелочи.

Владыка тряхнул головой еще раз, приводя прическу в порядок и продолжил внимательно слушать рассказ, расстроенного безобразными происшествиями, стража.

– К сожалению или, к счастью, молодые гномы заблудились и некоторое время плутали по саду ..

– Заблудились в саду? – удивился король, не понимая, каким образом можно было не заметить дорожки, пронизывающие сад в разных направлениях и выложенные из речной гальки.

– Так и есть, владыка. – подтвердил свои слова Вэнон. – Может быть, отыскать правильный путь им помешал, захваченный с собой на рыбалку, бочонок с недопитым пивом, расстаться с которым гномам не позволили какие-то тайные обычаи их народа? – предположил нандо, но, тут же, извинившись, продолжил рассказывать.

– Карповый пруд они успешно миновали, даже не заметив и, через какое-то время, добрели до Тихой заводи.

– Ого! – воскликнул Трандуил. – Занесла же, нелегкая! Была охота им ноги бить.

– Добравшись до заводи и поискав карпов, гномы очень расстроились, потому что, в заводи, карпы, отродясь не водились. – Вэнон помолчал, отпив из бокала, предложенное ему Трандуилом вино, а затем продолжил свое занимательное повествование. – Как известно владыке, в Тихой заводи, с давних времён, обитает огромный сом. Мы называем его Патриарх.

Трандуил кивнул – то, что гномы добрались до Патриарха, заметно, удивило короля.

Сом, обитавший в Заводи так давно, что и сам король не помнил, когда там появилась здоровенная рыбина, изрядно досаждал эльфам, всячески баламутя и загрязняя прозрачную воду. По, какой-то, неведомой причине, не смотря на почтенный возраст, сомяра очень любил всплывать на поверхность и хватать купающихся эльфов за ноги. Особенно привлекали его стройные ножки эльфийских дев. Может быть древней рыбине нравилось слушать пронзительный визг рекомых дев?

Пасть у Патриарха была огромной, просто выдающейся и эльфы, не желая лишаться конечностей, улепетывали от зловредной рыбины во все свои ноги и руки.

Поскольку, убивать Патриарха владыка запретил строго-настрого, считая сома некой диковинкой и достопримечательностью своего королевства, подданным не оставалось ничего иного, кроме, как мириться с мерзкой рыбиной, упорно отстаивающей свои права на законную территорию.

– И, что же гномы? – поинтересовался король.

– Гномы? – переспросил страж. – О-о-о, гномы! Не отыскав в Заводи ни одного карпа и знатно взбаламутив воду, тангары затеялись играть в догонялки, используя для игры острогу, сотворенную из вашего посоха. Суть игры заключается в том, что одному из гномов, нужно догнать другого и огреть острогой по спине, а каким концом получится, то, тут уж все зависит от везения.

– Я знаю, что такое «игра в догонялки», страж – холодно заметил король, подумав, что играть в подобные игры с острогой на руках, он бы не рискнул. Или, все зависит от полноты налитого бокала?

– Тангары, ваше величество, заметили стражу, которая по вашему приказу, скрытно наблюдала за гномами..

– Что же это за тайная стража такая, если ее может обнаружить любой подвыпивший гном? – возмутился Трандуил, наливая в бокал новую порцию вина. История о гномах получалась забавной и ее следовало запить чем-нибудь вкусненьким.

– Не знаю, как подобное случилось. – развел руками, пребывающий в недоумении Вэнон. – Может быть, ваш бальзам, владыка, смешавшись с пивом, вызвал кратковременное обострение зрения у этих молодых гномов? Как бы то ни было, участвовать в позорных игрищах стража не сочла для себя возможным и покинула берег, продолжив наблюдение издали.

– Очень интересно. – король изрядно развлекался, слушая историю о похождениях гномов в своем заповедном саду. – Шумные гномы смогли выжить эльфов с берегов заводи? Хм, со стражей, определённо, не всё ладно, как я погляжу.

– Если вам, владыка, – проникновенно проговорил Вэнон, которому, непривычно крепкое вино, слегка ударило в голову. – кто-нибудь и когда-нибудь расскажет о том, что гномы не любят купаться и не умеют плавать – не верьте! Не верьте ни единому слову о том, что гномы подобны котам и боятся воды. Эти два тангара плавали и ныряли два часа кряду, изредка выходя на берег и подкрепляясь пивом из прихваченного с собой бочонка. Иногда мне даже казалось, что они отрастили себе хвосты и жабры и никогда больше не покинут Заводь, а останутся в ней жить навсегда.

Содрогнувшись от подобной перспективы, эльф допил вино и попытался закончить рассказ.

– Всей своей возней и непотребными игрищами, гномы пробудили Патриарха от его приятной дремоты на илистом дне. Рыбина, разъяренная шумом, всплыла на поверхность и принялась гоняться за гномами, намереваясь откусить у наглецов, мешающих ее сну, какую-нибудь ненужную часть тела. Гномы, заметив Патриарха, вместо того, чтобы сбежать на берег, взвыли от радости и начали гонять бедного старичка по всей заводи. В, конце концов, одному из тангар удалось запрыгнуть на несчастного Патриарха сверху, а второй, подгоняя его острогой, заставил, ошалевшего от страха сома, выброситься на песчаный берег.

Трандуил хохотал, весело, заливисто, смеялся так, как не смеялся уже сотню лет, стоило лишь представить голозадых и волосатых гномов верхом на древнем, поросшем мхом и ракушками, соме.

– Он, бедолага, теперь так и лежит на берегу. – несчастно вздохнул Вэнон. – А гномы, решив, что жрать жесткую, и старую рыбину сырой, не вкусно, отправились на поиски какой-нибудь кухарки и случайно…случайно набрели на еще один бочонок пива.

– Случайно, говоришь? – усмехнулся владыка. – Да, уж.. У нас, здесь, повсеместно валяются бочонки с пивом. Шагу нельзя ступить, чтобы на них не наткнуться.

– Распивая пиво, братья заспорили о том, стоит ли есть полудохлого сома и, не умышленно ли, зловредные эльфы, подсунули им это страшилище, дабы избавиться в грядущем походе от, столь достойных, воинов, способных соперничать с ними на равных.

– И, что же? – продолжал смеяться король.

– Они решили, что съесть нашего сома, есть дело принципа и не к лицу настоящим тангарам избегать трудностей, а небольшое расстройство желудка, они, уж как-нибудь переживут с помощью Махала.

Вэнон, которого слегка напугал и озадачил неприлично громкий смех короля, повеселел и поинтересовался, что ему делать дальше с гномами, рыбиной и пивом, которое закончилось. При чем – совсем закончилось, во всех бочонках.

– Гномов – уложить спать, если потребуется, то принудительно. Пива оным тангарам – не давать, Патриарха вернуть в Заводь. – распорядился владыка и, словно вспомнив о чем-то неприятном, добавил. – Девушкам накажи находиться в своих покоях до самого утра. – и тихо добавил. – А то, слишком шустрые тут бродят гости. Не хотелось бы повторения истории с Тауриэль.

*

Поздним вечером, закончив обход и, проследив за тем, как запирают огромные ворота, ведущие во дворец, Вэнон, уставший, как собака, возвратился в собственную, уютную комнату.

Долгий день, наполненный хлопотами и беготней, закончился.

Предвкушая приятный сон и бокал хорошего вина, Вэнон слегка встревожился, застав в своих покоях неожиданную гостью.

Золотоволосая девушка, высокая, стройная, как сказали бы смертные – прекрасная душой и телом, с нетерпением поджидала его возвращения.

Вэнон слегка поморщился – вечер перестал радовать и даже ожидаемое вино, между прочим, подаренное стражу самим Трандуилом, не могло улучшить мгновенно испорченного настроения.

– Отец! – девушка быстро приблизилась к высокому стражу, обхватив его ладони тонкими холодными пальцами. – Скажи мне – это правда?

Вэнон неодобрительно покачал головой, понимая, чем именно вызвано возбуждение и даже отчаянье дочери – предстоящим отъездом короля.

Не для кого во дворце не являлось секретом, что прекрасная Таринэль, распорядительница дворцовых покоев, дочь Вэнона, сурового и преданного вояки, давно и безнадежно влюблена в Трандуила.

И каждый раз, когда король за каким-то делом покидал пределы Леса, сердце Таринэль разбивалось на тысячи и тысячи мелких осколков.

– Это – правда. – спокойно подтвердил отец самые худшие подозрения дочери. – Король отправляется в поход и берет своих воинов. Отсутствовать будет долго, а сколько- ведомо лишь Валар. Иди спать, Таринэль, не забивай свою красивую голову делами владыки.

– Как можешь ты так спокойно говорить об этом! – возмущенно воскликнула девушка, продолжая метаться по комнате золотым вихрем, бессильно заламывая руки. – Особенно, ты! Отец?

Вэнон отвел взгляд – Таринэль догадывалась о тайных чувствах отца к светловолосому синде, ревновала и возмущалась, но никогда не смела упрекать его.

Безнадежная любовь – величайшее испытание и отчаянье для преданного сердца.

Таринэль лишь смиренно молила владыку не прогонять ее из дворца, скользя вслед за королем бессловесной тенью.

Она точно знала, что Трандуил не любит ее, но поделать с собственными чувствами ничего не могла.

– Отец … – нерешительно тронув Вэнона за плечо, дочь просительно заглянула в глаза старшему эльфу. – Не мог бы ты…

– Нет, Таринэль, не проси меня об этом. – эльф раздраженно отвел руку дочери и уронил свое тело в кресло. – Налей мне вина и выбрось из головы свои глупые мечты.

Таринэль, едва не глотая слезы, молча исполнила просьбу своего единственного родственника. Она не смела поднять глаз, чувствуя себя самым ужасным образом.

– Пойми, – смягчился Вэнон. – король отправляется в дальний и опасный поход. – страж невесело усмехнулся своим тайным мыслям. – Он надеется отыскать тень, призрак далекого прошлого, надежду, истаявшую так давно. Тебе неуместно, и не дело проситься в отряд, где будут одни лишь мужчины. Владыка прощает твою назойливость в память о твоей матери, что пропала вместе с королевой Эльлериан, но не стоит слишком испытывать его терпение. Оно может закончится и то, что случится впоследствии, тебе не понравится.

– Терпение! – гневно воскликнула девушка, в ярости швыряя на пол бокал. – Слышать его голос, любоваться его прекрасным лицом, вдыхать аромат его любимых цветов и не сметь даже поднять глаз. Отец, это великая мука и сердце мое рвется на части, сгорает, превращаясь в золу.

Вэнон снова вздохнул – тяжело быть отцом красивой девушки, особенно, если эта девушка безнадежно влюблена.

– Подними бокал – ровным голосом приказал Вэнон. – и отправляйся спать. Владыка приказал всем девушкам нынешней ночью не покидать своих покоев – во дворце нежеланные гости. Он не хочет неприятностей с ними!

– Отец! – Таринэль, оскорбленная до глубины души, вспыхнула, как маков цвет. – Неужели, неужели он думает, что кто-нибудь из дев… Кто-нибудь из нас польстится на волосатых коротышек в нелепых одеждах? Разве?!

– Отправляйся спать, Таринэль! – устало повторил Вэнон. – Выбрось из головы недостойные мысли и обрати свое внимание на кого-нибудь другого…

– Никогда! – воскликнула Таринэль и глаза ее опасно блеснули. – Никакие древние призраки и мертвые королевы не смогут лишить меня любви. Я клянусь тебе в том, отец!

Громко хлопнув дверью, Таринэль умчалась прочь, а Вэнон удрученно прикрыл глаза – ее одержимость Трандуилом грозила перерасти в болезнь, а это значило, что его дочь ступила на опасную тропу.

Трандуил не простит дерзости и, скорей всего, отправит Таринэль в изгнание, если она не образумится и не возьмется за ум. Или, что ещё хуже, выдаст замуж за того, кого сочтёт достойным руки красавицы.

Но, на чувства девушки владыка не ответит.

Равно, как и на чувства самого Вэнона.

Залпом выпив вино, Вэнон погасил светильник и, быстро раздевшись, улегся в постель.

Поутру его ждали заботы куда важнее, чем глупые мечты одной влюбленной девицы.

В поход отправились по утру.

Глава 6 Поход. Начало

Страдающие от похмелья молодые гномы, мало что помнящие из своих вчерашних похождений, унылые, как чепец столетней вдовы, забрались на, любезно предоставленных им пони и, проклиная погоду, раннюю побудку, улыбающихся новому дню эльфов и собственную невезучесть, болтались в седлах, точно мешки с картошкой.

Степенные старшины, как и полагается уважаемым гномам, выбрав себе самых смирных и надежных пони, теперь бодро рысили в середине колонны, периодически перебрасываясь словами, друг с другом и не обращая внимания на бледные физиономии своих младших сородичей.

Отправляясь в поход на орков, вернее сказать, в разведывательный рейд, гномы постарались придать себе, как можно более устрашающий вид.

И, если молодежь, просто расчесала свои пушистые, после купания кудри, то старшее поколение, подошло к решению задачи, более основательно.

Старина Бала Каменный Кулак, не особо заморачиваясь, заплел свои густые волосы в две длинные косы, украшенные многочисленными заколками и зажимами, а вот Сурим счел такую прическу слишком простой, для столь важного события. Советник Короля-под-Горой, разделил свои волосы на три части и соорудил из всего этого великолепия нечто грандиозное, напоминающее козлиные рога ярко-рыжего цвета. Вся хитрая конструкция крепилась все теми же зажимами и заколками, сплошь и рядом из благородного металла и драгоценных камней. Чем руководствовался гном, изобретая подобную прическу, было неясно, но выглядел достопочтенный старейшина Сурим, почти что, монументально.

Граст лукаво посмеивался, наблюдая за тем, как пыжатся и важничают гномы и как эльфы, украдкой хихикают у них за спиной.

Сам Граст не стал ничего менять в своей дорожной одежде, искренне поблагодарив, вездесущего Миримоэмона, за теплый плащ, пожалованный ему лесным владыкой.

Гномам давно вернули их блестящие топоры, ножи и кинжалы, а, так же, прочие вещи, бывшие у них, во время тайного проникновения во владения Лесного короля.

Гномы мнили себя мастерами разведки и шпионажа, но эльфы, которым помогал сам лес, обнаружили лазутчиков очень скоро и, жаждавшие встречи с владыкой Эрин-Ласгарена, тангары, посетив подземную темницу, отправились в этот поход с благословения Трандуила.

Да и сам Трандуил, на удивление остальным, гарцевал, впереди отряда, красуясь на великолепном гнедом скакуне. Эльфы-стражники, ни на единое мгновение, не оставляли своего короля в одиночестве.

Сопровождение лесного владыки было многочисленным и надежным, где-то там, позади всех, на подводе, ведомой опытным возницей, везли походный шатер короля, в котором он и собирался отдыхать с достаточной роскошью и привычными удобствами.

Покидая свой уютный и безопасный дворец, владыка намеревался себе ни в чем не отказывать.

– Все орки разбегутся, пока мы доберемся до гор, с таким-то предводителем. – недовольно бубнил молодой Фаин, болезненно кривясь при каждом неловком движении. – Он, что, серьезно, собирается на каждом привале устанавливать свой золотой шатер и распивать вина из старых запасов? Во главе отряда нужно поставить гномов, ведь всем известно, что гномы – самые быстрые и неутомимые воины из всех существующих! Слышишь, Паин, нужно было попросить у той симпатичной эльфиечки лечебного отварчику. Говорят, эльфы способны изгнать из организма, любую хворь одной доброй песней.

– Да, хоть, пусканием ветра. – жалобно простонал Паин, которого слегка укачивало верхом на пони. – Ох, как же мне нехорошо…

Граст посмеивался, но незаметно, стараясь ненароком не обидеть, страдающих от похмелья, братьев, а эльфы смеялись открыто, но как-то не обидно и не оскорбительно.

– Мы перейдем через горы, и колонна разделится. – сообщил Трандуил Миримоэмону. – Ты, лаиквенди, – король взглянул на Миримоэмона жестким взглядом внимательных глаз. – возглавишь отряд Теней и, прихватив с собой гномов, а, также, охотника из Пустошей, отправишься по следам орков и постараешься выполнить свой долг, отыскав лежбище этих мерзких тварей.

– А, вы, владыка? – Поинтересовался Миримоэмон, осознав то, что им с королем придется рано или поздно расстаться и следовать разными путями. Король отсылал его, но, почему? Неужели Миримоэмон вызвал недовольство владыки?

– Я ненадолго загляну в Дол Гулдур, проверю кое-какие свои подозрения, а затем мы отправимся дальше на запад, в Мглистые горы. Необходимо отыскать то самое семейство нибин-нагримов и разузнать у них все о Лиственном венце королевы Эльлериан.

– Разыскать карликов? – ужаснулся Миримоэмон. – Это же мерзкий народ, предателей и убийц. Разрешите мне сопровождать вас, владыка.

– Нет, Миримоэмон, ты нужен мне в другом месте. – кратко ответствовал Трандуил. – Постарайся не оплошать, коротышки – глаз с вас не спустят. Помни, они заплатили за нашу помощь достойную цену.

Королевский кортеж, в сопровождении четырех гномов и одного следопыта из Дейла, продвигался по хорошей, лесной дороге достаточно быстро и уверенно.

Лес, раньше называемый, Пущей, затем Темнолесьем, а теперь – Эрин-Ласгареном, не чинил препятствий путешественникам. Возможно, потому что, возглавлял кавалькаду сам король Трандуил.

Он ехал впереди всех, высокий, тонкий, стремительный, точно эльфийский клинок лучшей стали, его волосы, цвета лунного серебра, сияющим покрывалом падали на широкие плечи, голову украшал походный венец из черненого серебра с крупным голубым камнем по центру.

Трандуил, подобный светлой молнии, блистая чудными волосами и роскошными доспехами, приковывал к себе внимание абсолютно всех в колонне. Не было человека или эльфа, который, тайно или явно, не выражал свое восхищение прекрасным эльфийским владыкой. Даже гномы, почто уж ворчливое племя, и те признавали, что король знает толк в хороших клинках, редких самоцветах и крепком вине, а, так же, не дурак подраться и посмеяться над доброй шуткой.

Однако, при всем при этом, никто не забывал о капризном, изменчивом нраве Владыки, о том, как легко он впадает в гнев, как тяжела его рука и сурово наказание за провинности.

По всему, поэтому, расслабляться и чувствовать себя, точно на прогулке в прекрасном саду, эльфы не намеревались.

Опасность, в виде, слишком смелых орков и людей, заключивших договор с порождениями мрака Мордора и Гундабада, а, так же, необычных, странно рослых ракхас на диких варгах, о которых поведал королю следопыт из Дейла, заставляла стражу не терять бдительности, даже в знакомых, исхоженных вдоль и поперек, местах.

Трандуил вознамерился посетить Болотный замок, Дол Гулдур, бывший, в прошлом, оплотом ангмарских чародеев и черного орочьего колдовства.

Именно из этого замка, проклятья южных пределов Мирквуда, наползала черная тень на владения лесного владыки.

Галадриэль разрушила цитадель и уничтожила заклятья Тьмы, но, кто знает, что могло завестись за все эти столетия в его сумрачных подземельях, какое зло, могло прижиться в столь гиблом месте?

Эльфы никогда не посещали проклятые развалины, оставив руины на откуп безжалостному времени и силам стихий.

Ветер и вода должны были довершить, начатое леди Галадриэль и стереть с лица земли позорное пятно мрачного наследия Тьмы.

Дорога легко стелилась под ноги путникам, вернее, под копыта их лошадей и пони.

Граст подозревал, что сам лес, каким-то волшебным образом, внимая воле владыки, облегчает им путь – почти не встречалось завалов, осыпей, буреломов, тропа лежала прямая, как гномий тракт.

Молодые тангары, к полудню, слегка оклемавшись, воспрянув духом, приноровились к размеренному, неторопливому ходу пони и принялись безобразничать.

Именно это определение подобрал Граст, дабы охарактеризовать проделки непоседливых тангар.

Для начала, они, состроив зверские физиономии, начали переговариваться громким, свистящим шепотом.

– Паин, – неугомонный старший брат, почесывая бороду и вертя головой во все стороны, даже не собирался говорить тише, дабы не привлекать излишнего внимания. – ты что-нибудь понимаешь?

– Разумеется понимаю. – снисходительно усмехнулся молодой гном. – Младшие братья для того и существуют, чтобы помогать твердолобым старшим в решении некоторых затруднительных вопросов.

– Да? – тангар достал из кармана маленькую деревянную расческу и начал ухаживать за растрепанной бородой, разделяя ее на аккуратные пряди. Делал это он ловко и сноровисто, ничуть не смущаясь тем, что сидит верхом на пони. Паин, которого, все еще, слегка укачивало от быстрой езды, подкатил глаза ко лбу, а Фаин продолжал болтать, как ни в чем ни бывало. – Тогда скажи мне, умный младший брат – скоро ли, привал? Мы все едем и едем, едем и едем, а когда же мы приедем и перекусим? Мой молодой, растущий организм проголодался.

– Очень скоро. – уверил Фаина младший брат. – Поедим, после того, как приедем, когда король скомандует привал.

– Ох! – со стоном произнес гном, обмахивая раскрасневшееся лицо полой своего плаща. – В таком случае, подозреваю, что это знаменательное событие, произойдет не раньше, чем на Лес опустится ночь. Ты, братец, только взгляни на этого эльфа – мне кажется, он намеревается мчаться на своем скакуне до самого рассвета, позабыв и об обеде, и об ужине.

– А, ты погрызи орехов. – предложил Паин, знавший, с каким отвращением относится его брат к этому навязчивому лакомству.

– Орехов? – ужаснулся Фаин. – Я тебе, что, белка? И нет у меня никаких орехов, для них нынче не сезон.

– Ну, не знаю…– усомнился младший брат, злорадно ухмыляясь. – Вчера ты уминал их за милую душу, да ещё и карманы набил чужим добром, как хомяк щеки. И, как только ухитрился вырваться из рук королевского эконома, после того, как этот, достойный эльф, увидел во что, ты превратил его чистенькую кладовую?

Фаин, не веря своим ушам, уставился в наичестнейшее лицо младшего брата и полез в карманы, вначале в один, затем – в другой. На дорогу посыпались крупные, отборные орехи, для которых, по его же собственным словам, нынче, был не сезон.

Несколько мгновений гном пытался осознать тот факт, что он грыз эти самые, нелюбимые им, орехи, как какая-то гнусная белка.

– Убью! – взревел Фаин и Паин, спасаясь от разъяренного старшего брата, шустро скакнул на своем пони в сторону.

Пони, чувствуя погоню, поскакал во весь опор и совершенно случайно, оказался рядом с гнедым скакуном Трандуила.

Стража мгновенно ощетинилась оружием, а сам король, с интересом наблюдал за тем, как с диким гиканьем и воплями, один из молодых тангар гоняется за другим, а тот, скачет во весь опор прочь, петляя как заяц.

– Что бы мы делали без этих шумных гномов? – снова, впав в раздражительность, проворчал Трандуил и, тут же, сам себе дал ответ на заданный вопрос. – Жили бы себе спокойно и ни о чем не волновались.

–…А, все дело в том, – объяснял, разрумянившийся, от быстрой скачки, Паин, обращаясь исключительно к следопыту, потому что старейшины гномьего рода и без его пояснений знали обо всем, что происходило с двумя братьями в нежном детском возрасте. – все дело в том, – продолжил говорить Паин. – что Фаин, как ни странно, был когда-то, ужасным лакомкой и любил, тайком, посещать кладовую нашей строгой тетушки Бри. В кладовой хранились немалые запасы всевозможных лакомств, а, Фаин, как и всякий гном, мнил себя, настоящим знатоком и ценителем, вкусной пищи, и различных редких сладостей, которые дядюшка привозил нам из дальних путешествий. И никак мой братец не мог отучиться от дурной привычки, тащить из кладовой всевозможные вкусности и пожирать их в укромном уголке. Дядюшка старался и так, и сяк – и уши крутил, и розгами грозил, да только, без толку – налеты на кладовую не прекращались.

Рассерженный и красный, точно вареный рак, Фаин и ухом не вел, хотя братишка очень старался, в особо драматичных местах подкатывая глаза, кусая бороду и повышая голос, опасаясь, что его не слышно в каком-либо отдаленном уголке Эрин-Ласгарена.

– И вот, однажды, – гном обвел ехавших рядом с ним эльфов, гномов и одного человека, лукавым взглядом. – дядюшка, любивший своих племянников, как родных детей, привез целый мешок засахаренных особым образом орехов и спрятал их в сундучке, на котором, какой-то умелец, изобразил лесную белку. Естественно, – ни на секунду не умолкал Паин, наслаждаясь всеобщим вниманием. – братец не мог упустить подобной возможности, наесться сладкого до отвала и не смотря на предупреждения тетушки, залез в сундук и слопал все орехи. – Паин обидчиво шмыгнул носом, не в силах забыть коварство старшего брата, не оставившего ему ни одного, даже самого завалявшегося орешка.

– И что же было дальше? – вежливо поинтересовался Граст, видя, что Паина так и распирает от желания продолжить рассказ.

– Дальше? – обрадовался, вдохновлённый всеобщим вниманием, Паин. – А, дальше было очень интересно и поучительно. Фаин, объевшись орехами, оказался не в состоянии покинуть место своего преступления, до того ему было хорошо, вкусно и сытно, что он и заснул в тетушкиной кладовке, прямо на сундуке. К утру, мой ненасытный братишка, неожиданно почувствовал себя дурно – у него чесалось лицо, глаза, ладони, которыми он хватал орехи и засовывал их в свой прожорливый рот, болела голова и бурчало в животе. Он вскочил с сундука и попытался отправиться в одно уединенное местечко, дабы, на досуге, порассуждать о смысле жизни и…

– И, что? – уже кто-то из эльфов, проявив интерес, задал свой вопрос.

Фаин напыжился и отвернулся, всем своим видом показывая, что кому-то болтливому, очень скоро, прилетит на орехи.

– А, дальше, было самое интересное. – Паин, невозмутимо, стараясь удержаться от улыбок, продолжил рассказ. – Наша тетушка Бри очень ценила свои кладовые и от того, дверной проход в них делала узенький и неудобный, чтобы всякие, там, любители засахаренных орехов, как можно реже заглядывали в сундук с изображением белки. Когда на истошные крики моего прожорливого старшего брата сбежалась добрая половина Эребора, то его обнаружили, застрявшим в дверном проеме, с красным лицом и выпученными глазами. Его раздуло так сильно, что мой достойный дядюшка Бала, даже теперь, достигнув солидного возраста, не смог бы сравниться шириной и статью со своим старшим племянником, любившим лазать в сундук…

– Ужас какой – то! – возмутился кто-то из эльфов. – Надеюсь, это заболевание не заразно? Может быть, сообщить Владыке – не хотелось бы раздуться в самый неподходящий момент.

– Держись подальше от засахаренных орешков и все с тобой будет в порядке, эльф! – усмехнулся Паин, продолжая рассказ. – Целую неделю мой несчастный старший брат провел в обнимку с большим сундуком, попивая отвары из лечебных трав, удивительно мерзкие на вкус, цвет и запах, и столь большим же, сосудом для интимных надобностей, отлежав все бока и задницу, питаясь воздухом и сырой водой, пока не спало брюхо и раздувшееся лицо, не вернулось в свои прежние размеры. Как вы понимаете, – развел руками младший тангар. – с тех пор, Фаин терпеть не может орехи и ненавидит белок. Но, как и раньше питает слабость к чужим кладовым. – и, веселый гном, окончив рассказ, ударил своего пони ногами, стараясь проскочить мимо сердито сопевшего старшего братца.

«Привал!» – закричали громко откуда-то, с начала колонны и, уставшие с непривычки, тангары, вздохнули с облегчением.

Нет, конечно же, гномы вполне прилично держались на своих пони, хорошо помня, о твердом обещании короля бросить их, если те дадут слабину и отстанут, но, всякий гном, хорош тогда, когда твердо стоит на земле, а не болтается в воздухе, пусть даже и на спине смирного пони.

Стража, сноровисто, явно имея огромный опыт, разбила лагерь и поставила королевский шатер, заблиставший золотыми переливами на весь лес.

Трандуил, дождавшись этого момента, спешился и укрылся в шатре, вознамерившись хорошенько отдохнуть и подумать, а все остальные, обрадовавшись возможности, перекусить и размяться, попадали на зеленую травку в мечтательных позах.

Впрочем, молодым тангарам никто не собирался позволять расслабляться на вечернем солнышке и наедать толстые бока.

И, Бала Каменный Кулак, и старейшина Сурим, мгновенно вспомнили о тысяче мелких дел и делишек, которыми незамедлительно следовало бы, заняться молодым гномам.

У Граста, аж в глазах зарябило от их перебежек и прочей суеты.

Молодые гномы, не останавливаясь ни на мгновение, организовали привал, отыскали для старшин своего народа ручей с чистой и холодной водой, рысцой сбегали к эльфам-кашеварам и, разжившись походной кашей, сваренной на славу, рассыпчатой и духовитой, притащили чашку и для самого Граста, накормив того до отвала.

Вероятно, питаться всухомятку и грызть лембосы, запивая их вином, король пока не собирался. Он еще не покинул пределы своих земель и намеревался путешествовать со всевозможными удобствами.

– Разве они не устали? – спросил Граст у старейшин, наблюдая за суетными действиями братьев-гномов. – Они тоже должны отдохнуть, иначе, какие с них завтра будут воины?

Сурим и Бала переглянулись и усмехнулись, одновременно ударяя кулаками по собственным коленям.

Оба старейшины, удобно расположившись на сухом пригорке, блаженствовали, пуская душистый дым из своих курительных трубок.

– Молодой гном должен быть всегда занят. – наставительно произнес Сурим Краснобородый.

– Да-да, – поддержал советника узбада Бала Каменный Кулак. – Пусть лучше у него будут заняты руки доброй работой, чем голова – дурными мыслями.

– И, когда же им отдыхать? – удивился следопыт, мимо которого проскочил Паин, тащивший в крепких руках седло.

– Ночь длинная. – пожал плечами Сурим. – Успеется.

Граст, отлично пообедавший, а, заодно и поужинавший, ибо набивать живот в походе – последнее дело, блаженствовал на солнышке, устроившись рядом с гномами, наслаждаясь праздностью и ничего неделанием.

Неугомонные братцы куда-то увели его смирную лошадку, ненавязчиво присоединив ее к своим пони, но следопыт ничуть не волновался, предполагая, что вскоре ему вернут его средство передвижения, в целости и сохранности, накормленным, напоенным и, возможно, даже с заплетенной в косички, гривой.

«Кстати, о косичках.» – следопыт бодро поднялся с мягкой травки – к их небольшой компании быстрым шагом направлялся Миримоэмон.

Эльф сохранял на лице выражение полного спокойствия и безмятежности, но опытный человек сразу же почувствовал тревогу.

«Кажись, что-то случилось.» – подумал Граст, и последовал за эльфом, неспешно и даже медлительно, повинуясь его тайному знаку.

Оба гномских старшины открыли глаза, устав притворяться спящими и подтянули к себе свои топоры – они находились на вражеской территории и не имели намерения дать застать себя врасплох.

Шатер короля Трандуила расцвел на скромной лесной поляне, словно дивный золотой цветок.

Тонкая, шелковистая ткань шатра, тем не менее, отлично держала тепло и предохраняла от непогоды. Никакой дождь, ливень, снег, или, прочие осадки, насылаемые небом, не могли проникнуть сквозь тонкую ткань – совершенное изделие эльфийских кудесниц.

Сам король, с удобством, расположился на деревянном стуле, с высокой, изукрашенной дивной резьбой, спинкой. В поход Трандуил оделся просто – длинный кафтан темных тонов, переливающийся серебряными искрами, узкие шелковые штаны, белоснежная сорочка с затейливой вышивкой и высокие, до колен сапоги. На груди владыки сияла брошь Лихолесья, а на голове серебрился светлый венец, сменивший корону из цветов и листьев, обычную во дворце.

Роскошную, алую с золотым, мантию, Трандуил с собой в поход не взял, считая, что поражать диких орков своим величием, необязательно, а, мечом и стрелами – желательно. Владыка держался расслабленно, скрестив длинные ноги в непринужденной позе и, милостиво кивнул, дозволяя человеку из Дейла приблизиться к свой царственной особе.

Мельком, следопыт успел приметить и походную жаровню (зачем она, приятным летним вечером?), и, низенький столик, с разбросанными на поверхности, картами, и кувшин с вином, вероятно, с красным, любимым Трандуилом, более всех прочих.

Пригласив дейлинца в свой шатер, владыка величаво покинул резное кресло, столь напоминающее трон, только меньших размеров и без рогов и присоединился к командиру своей стражи и следопыту, стоявших около низкого столика. Бросив беглый взгляд на документы, Граст заметил, что карты пестрят различными пометками, сделанными рукой владыки.

– Ничего занимательного. – владыка пытливо взглянул на человека, словно намереваясь проникнуть в его тайные мысли (говорят, некоторые эльфийские мудрецы сноровисты и в подобном искусстве), а Граст слегка смутился, словно его поймали за рассматриванием срамных картинок.

– Мы почти достигли Таур-ну-Фуин или, как их еще называют – Темных гор. – вежливо пояснил владыка, холодно кивая на, только ему понятные, пометки в дорожных картах. – Пока мы стоим лагерем на берегу этого ручья, воины-Тени, отправятся на разведку. Следопыты обнаружили следы неизвестных на нашей земле. Они следуют за нами от самого дворца, как будто вернулись времена темной Длани Саурона, простершейся над Лесом!

Король раздраженно тряхнул длинными волосами, смахнул воображаемую пылинку с рукава своего длиннополого кафтана и продолжил. – Здесь, в сердце моих Земель, вражеские лазутчики! Немыслимо, но следы на траве не лгут. За нами следят, и я должен, во чтобы то ни стало, узнать кто и с какой целью это делает. Как только мы выясним это, наглецы поплатятся за свое безрассудство.

– Я могу присоединиться к твоим прознатчикам, владыка? – поинтересовался Граст, надеясь на то, что король не станет препятствовать его желанию отправиться на разведку, но Трандуил отрицательно кивнул головой.

– Нет, человек из Дейла. Ты останешься в лагере. Мои Тени скрытно следовали за колонной и их никто не видел, по, крайней мере, – король взглянул на Миримоэмона с некоторым недовольством. – я очень надеюсь на это. Ведите себя, как обычно – пусть молодые тангары шумят, как и прежде, а старшины, – Трандуил тонко усмехнулся. – ворчат, как привыкли. За тем шумом, что по пятам следует за беспокойной гномьей компанией, никто не расслышит дыхание моих Теней.

– Разве я, проведший столько дней и ночей, путешествуя по Пустошам, нянька для шумных и сварливых гномов? – забывшись, позволил себе разозлиться Граст, во что бы то ни стало, желавший нынче же ночью отправиться на разведку – раны от орочьих стрел заболели сильно и разом.

Глаза Трандуила приобрели стальной цвет, а голос стал резким и неприятным.

– Ты станешь нянькой, если потребуется. – король не имел намерения заниматься уговорами – И будешь вытирать носы и кормить гномов с ложечки, лишь бы они хорошенько играли свою роль. Мне нужны эти шпионы. Их поимка – дело скорого времени. К тому же, суметь поймать их, это и в интересах Дейла.

Обычно красивое лицо короля исказилось от злости, он не желал выслушивать возражения от смертного.

Граст степенно поклонился – спорить с Трандуилом, пребывающим в скверном расположении духа, мог лишь сумасшедший.

Миримоэмон покинул шатер владыки вместе со следопытом и некоторое время молча шел рядом с дейлинцем.

– Не надо сердиться, человек из Дейла. – примирительно произнес лаиквенди. – Владыка – мудр и прозорлив, он знает, как нужно поступить правильно. Мы уже пытались изловить лазутчиков, – неожиданно признался эльф, выдавая тайну, столь уязвлявшую самолюбие эльфийского короля. – но им все время удается ускользнуть. Мы даже не знаем, кто они такие – очень похожи на людей, но пахнут, как орки.

Сердце следопыта сильно забилось в груди от горькой догадки.

– Может быть, это те самые ракхас, странные орки, которых я видел вместе с Эриком Черным?

– Может быть. – лаиквенди тряхнул своими косичками. – Эрик Черный многому научился у своего командира – вождя Эарнила. Жаль, что он не сгинул вместе с ним на проклятом берегу!

– Жаль. – словно эхо, повторил за ним Граст.

Вернувшись на стоянку, дейлинец устало упал на свой плащ, дав отдых напряженному телу.

Гномы, понимая, что в эльфийском лесу им никто не позволит палить костры, лежали рядом, завернувшись в теплые одеяла. Не смотря на жаркий и приятный день, здесь, подле склонов Таур-ну-Фуин, было прохладно, и от близкого ручья ощутимо тянуло сыростью.

Дождавшись момента, когда шумные гномы, закончив возиться в темноте, угомонятся, Граст, беззвучно, как умеют лишь следопыты Пустошей, покинул лагерь и затаился в густом кустарнике у самого ручья.

Чтобы там не говорил Трандуил, следопыт намеревался собственноручно изловить вражеских прознатчиков, а не дожидаться, пока эльфы сделают это за него. Ужасно чесались кулаки и недавняя рана от орочьей стрелы, не давая следопыту покоя.

Ночь давно перевалила за свою половину и звезды начали меркнуть в высоких небесах, от воды поднимался пар, затянув низину белой пеленой тумана. Ветви деревьев застыли в неподвижной тишине, в ожидании пробуждения.

Граст сильно замерз. Он и подумать не мог, что ночью так похолодает. Теперь ему была понятна причина наличия жаровни в шатре эльфийского короля.

Не очень-то приятно мерзнуть от холода, в то время, когда можно путешествовать с удобствами.

«Скорей всего, место особенное. – подумал Граст, пытаясь изменить положение тела и слегка размять, затекшие от долгого ожидания конечности. – Как будто сейчас утро ранней осени, а не первого месяца лета».

Внезапно что-то насторожило следопыта.

Граст прикрыл лицо полой плаща, пытаясь притушить блеск своих глаз и прислушался.

Лежа в густом кустарнике он мог видеть относительно скромный кусочек леса у самых гор и, поросший тростником и осокой, берег ручья.

Дальше, чуть левее, в корнях высокого дерева, расположился эльфийский секрет.

До Граста не долетали ни шум дыхания лаиквенди, ни шелест одежды, ни шепот разговора – он просто знал, что стража лесного короля затаилась поблизости.

Вековые деревья возвышались над лагерем, точно корабельные мачты. Где-то, в лиственных парусах, шумел бродяга-ветер, но здесь, внизу, у самой земли, под тонким одеялом белесого тумана, все было спокойно.

«Может быть, показалось?» – подумалось следопыту, но, тут, среди кустов, началось движение.

Кто-то большой и тяжелый, ломясь напролом, точно лось, шумно передвигаясь, направлялся к ручью.

Еще немного и утро вступило бы в свои права – рассеялся туман, грянул веселый птичий хор и солнце уронило первый луч на озябшую траву.

Эльфийский секрет находился, как раз на пути у неизвестного, решившего с утра по раньше, освежиться в холодном ручье.

Граст слегка расслабился – свои…

Сейчас эльфы, на которых, вот-вот, наткнется любитель ранних прогулок, шуганут нарушителя спокойствия и Граст с легкой душой отправится досыпать рядом с гномами.

Подозрения Трандуила не оправдались – ночь прошла спокойно, и никто из врагов не попытался атаковать эльфийский лагерь.

Между тем, шумный, точно кабан, неизвестный, ломился сквозь кустарник, ленясь, а может быть, не умея разыскать удобный проход к ручью.

«Кто-то из молодых гномов. – решил следопыт, разглядев в серых, предрассветных сумерках широкоплечую, коренастую фигуру неизвестного. – Не спится же…»

– Что за напасть! – воскликнул гном, спотыкаясь о выступающий из земли корень и едва не падая в объятия эльфийских следопытов, сидевших в ямке, прямо перед ним. – Раздери вас Махал, кто, вы, такие есть?

Гном взревел бешенным быком и принялся размахивать могучими руками, в которых был зажат длинный кинжал. Отправляясь на берег ручья, молодой Фаин, Граст узнал тангара по голосу, поленился тащить с собой топор и теперь мог защищаться только при помощи этого, не очень удобного, оружия.

В, расположенном за спиной следопыта лагере, раздались крики на эльфийском – кто-то спешно поднимал тревогу.

«Сейчас прибежит Миримоэмон и всех построит. – решил следопыт. – Своим эльфам уши пооткручивает, да и нам, с Фаином, задаст перцу за то, что нарушили планы короля по поимке лазутчиков»

Между тем, Фаин, ругаясь по гномьи, громко и выразительно, дрался не шутя и следопыт, бросив взгляд в его сторону, тоже выругался.

Это оказались не эльфы!

На гнома наседала парочка неизвестных, слишком матерых для субтильных фигур перворожденных.

«Вот они, голубчики! – подумал Граст, прыгая на помощь разъяренному гному. – Кто бы мог подумать, что враги притаились на расстоянии вытянутой руки? Как я мог принять их за разведчиков Трандуила?»

Но, с помощью, следопыт опоздал.

Получив сильный удар по голове, молодой тангар свалился прямо в ноги бегущему Грасту. Кровь заливала лицо гнома, но из горла у него вырывались проклятия.

Неловко перескочив через упавшего, Граст потерял несколько мгновений драгоценного времени и неизвестные успели скрыться – они просто растаяли в туманной дымке, растворились в шуме листвы.

– Что случилось? – Миримоэмон, нисколечко не запыхавшись, бросился к высокому дереву, под которым надеялся отыскать своих воинов.

«Значит, я не ошибся. – ухмыльнулся Граст собственным мыслям. – Там, действительно находился эльфийский дозор».

Эльфов обнаружили быстро – связанные и оглушенные, они лежали в самой глубине тайника и не могли не то, что пошевелиться, даже звука издать, ибо рты у них были плотно заткнуты кляпами.

Молодой тангар, весь окровавленный, а кровь обильно текла из рассеченной брови, пятная одежду, продолжая ругаться и поминать, через слово, Махала, побрел к ручью, умываться, как и намеревался поступить с самого начала.

Повсюду сновали вооруженные эльфы, прибежали взволнованные тангары и принялись осыпать Граста множеством вопросов, но следопыт понимал – поздно, слишком поздно. Неизвестные, неведомо как, сумевшие обмануть эльфов в их родном лесу, ушли, пропали бесследно.

.. Сказать, что король был в бешенстве – это ничего не сказать.

Глаза Трандуила метали молнии, а голос понизился почти до шепота. Владыка не кричал, распекая нерадивую стражу – он шипел, как змея и понурый Миримоэмон не смел даже поднять головы, чувствуя свою вину.

Золотой шатер сотрясался от королевского гнева и раздражение, волнами выплескиваемое на лагерь, заставляло всех эльфов отступить дальше в лес. Чувствительные к подобным проявлениям эмоций, эльфы пытались укрыться в родной стихии, спасаясь от ярости и злости, излучаемых владыкой.

– Как могло получиться, что врага, затаившегося на нашем пороге, обнаружили не мои воины, а какой-то неуклюжий гном? – вопрошал владыка, понизив голос до свистящего шепота, меряя свой шатер широкими шагами. – Гном! И следопыт из Дейла, человек! – король казался уязвленным в самое сердце и не скрывал этого, а молодой гном, стоявший здесь же и сияющий белозубой улыбкой, добавлял горечи его словам.

– Владыка, – Миримоэмон не пытался оправдаться, он докладывал. – неизвестные затаились в засаде с полудня. Они натерли свои тела листом, отбивающим запах и напали на дозорных, распылив в воздухе какой-то порошок, мгновенно усыпивший часовых, а затем, оглушили и связали их. Я расспрашивал их, владыка, они ничего не помнят, все еще находясь под действием дурмана. Чужие прознатчики ничем не выдали своего присутствия и, если бы гном не наткнулся на них ранним утром, то мы даже не узнали бы о том, что за нами кто-то наблюдал, пока кто-будь, не обнаружил отсутствие часовых.

– Великолепно! Чудесно! – продолжал яриться владыка, нависая над командиром стражи. – Скажи мне, тангар, – неожиданно король обернулся к гному и тот попятился от стремительного движения эльфа. – как они выглядели, эти враги?

Фаин задумался, но быстро нашелся и начал отвечать.

– А, никак не выглядели, владыка, – крепкие, сильные, ловкие. Лица скрыли под капюшонами, ничем не пахли и даже не ругались. Дрались знатно, то да! – восхищенно воскликнул гном. – Как мне наподдали! – и потрогал рукой рассеченную бровь, зашитую Паином сразу же после стычки.

Похоже, гнома ничуть не смущало то, что в этот раз, неизвестным удалось ускользнуть и выйти победителями в столкновении.

Ничего страшного, читалось на лице тангара – изловим в следующий раз и люлей навесим таких, что мама, не горюй!

Граст не был в том столь уверен.

– Г-м.. – король перестал метаться по своему шатру, остановился и взглянул на гнома без приязни, но задумчиво. – Хоть кто-то в этом походе проявил бдительность, пусть даже этот кто-то, – король раздраженно взглянул на понурого Миримоэмона. – оказался тангаром. – Держи, гном, это – подарок.

Протянув Фаину отличный кинжал из сверкающей стали вместе с потертыми ножнами, Трандуил замер, внимательно рассматривая лицо молодого гнома. Как-будто, в этот момент, в голову владыки пришла какая-то неожиданная мысль. Трандуил весь, аж, в лице изменился и Миримоэмон никак не мог понять, хорошо это или плохо. Для Фаина.

Фаин от подарка отказываться не стал. Гном, как и положено всякому, уважающему себя тангару, оружие любил, особенно, хорошее. А подарок был исключительно дорогим – глаза молодого гнома сверкали от восхищения.

– Знатный кинжал, клянусь Дурином! – Фаин выхватил оружие из ножен, простых и потертых. – Добрая сталь, работа старых мастеров! – и, поклонившись, искренне поблагодарил Трандуила. – Спасибо владыка. Это теперь мой любимый кинжал.

Трандуил слегка поморщился. Миримоэмон продолжал пребывать в недоумении. Кинжал он узнал – это было личное оружие Трандуила. Но, почему король подарил его гному? Обычно, Трандуил не раздавал свои личные клинки направо и налево.

Некоторое время король неласково поглядывал, то на своего подчиненного, то на союзников. Гном держался бодрячком, лыбился владыке, а следопыт выглядел озабоченным.

– Тебя что-то беспокоит, дейлинец? – язвительно поинтересовался король. – Что-то, кроме разгильдяйства в рядах моих воинов?

– Да, владыка! – Граст, не желал и дальше, огорчать Трандуила, но молчать ему не хотелось. – Эти неведомые лазутчики, они не могли повстречаться с твоими воинами-тенями? Когда владыка ожидает от них известий?

Трандуил внимательно, очень внимательно посмотрел на Граста задумчивым взглядом, затем медленно переместился с одного места на другое и замер подле Миримоэмона.

Командир стражи почувствовал, как холодный пот течет у него меж лопатками.

– Всех поднять по тревоге. – приказал король. – Разослать разведчиков проверить путь через горы, заглянуть в каждый уголок, в каждую щель. Искать. Искать их. Принесите мне головы этих наглых ублюдков!

Миримоэмон выскочил из шатра короля, как ошпаренный и, сразу же, по лагерю загремел его громкий голос. Лаиквенди не таился, отдавая приказы.

Гном вышел из шатра медленно, радуясь, что произошло хоть что-то, способное развеять его скуку. А до того, что враг оказался ловчее и проворнее…Что ж, это означало одно – в следующий раз Фаин не оплошает и не поленится захватить топор. Против гнома с топором, у лазутчиков не будет ни одного шанса на победу.

Граст остался, повинуясь приказу владыки.

Трандуил, слегка успокоившись, с удобством расположился на своем резном стульчике, приказав следопыту устраиваться рядом в походном креслице.

Жестом показав охотнику, что не мешало бы разлить вино по бокалам, король призадумался.

Следопыту не очень хотелось начинать день с выпивки, пусть и в королевском шатре, но, кто же, находясь в здравом уме, рискнет спорить с владыкой, особенно если царственная особа находится в слегка расстроенных чувствах.

– Ты думаешь, что мои воины могли попасть в западню? – обеспокоенно поинтересовался Трандуил, отпив из бокала глоток вина. – Почему ты так думаешь?

Граст немного помолчал, прежде чем, открыть рот и ответить владыке.

– Прознатчики долго наблюдали за нами, вначале – когда мы выступили в путь, затем – здесь, в лагере. Не заметить твоих воинов они не могли.

– Глазастые. – проворчал король, отхлебнув еще один глоток. – Нужно было отправить тебя вместе с моими воинами.

Граст промолчал – указывать владыке на его ошибки? Себе дороже выйдет.

– Мы слишком расслабились. – горько произнес Трандуил, стараясь не смотреть в лицо следопыту. – После того, как был повержен Враг и изгнана Тьма, в Эрин- Ласгарене наступили дни покоя и благоденствия. Наши границы хорошо охранялись, торговля была успешна, а смех и песни звенели под зелеными сводами Пущи. Затем, – глаза эльфа зло сверкнули. – появился он, Король-без-Королевства и решил, что народы Средиземья прекрасно могут прожить без нас, любимых детей Творца! – синда вскочил со своего стула, пинком отправил его в полёт и принялся нервно прохаживаться по шатру. – Скажи мне, следопыт, ты тоже считаешь, что эльфы зло и должны уплыть на Запад?

– Нет, владыка. – отшатнулся Граст, едва не расплескав драгоценное вино. – Я всегда жил в мире с эльфами. – честно ответил следопыт. – Да и с гномами тоже.

– Я покорился. – горько произнес Трандуил. – И когда пришла весть от Кирдана-Корабела, мой народ покинул Зеленый лес и направился к Гаваням. Это был скорбный путь, можешь мне поверить, человек. – владыка осторожно поставил бокал на столик, словно опасаясь раскрошить хрупкое стекло своими гибкими пальцами. – Мы пережили битву, страшную, кровавую, сражаясь на улицах некогда прекрасного города. Но, все наши усилия оказались тщетны – город пал, сам Кирдан – погиб. Не оставалось ничего иного, кроме, как погрузиться на корабли и уплыть, оставив за спиной наш мир и все наше славное прошлое.

Король замолчал, стоя спиной к следопыту и внимательно рассматривал шелковые стены шатра.

Молчание грозило затянуться, и Граст неуверенно кашлянул в ладонь, словно напоминая владыке о своем присутствие.

Трандуил очнулся, повернулся лицом к следопыту и снова уселся на свой стул, подняв его с узорчатого ковра.

– Нам не удалось даже отплыть от берега. Поднялся ветер и начался шторм. – король рассказывал свою историю просто, словно изливая душу незнакомцу. – Корабли закрутило в смертельном вихре и выбросило на пустынный берег. Кое-кто, – эльф тяжело вздохнул. – погиб в пучине, упав за борт, но, в основном, мой народ уцелел. Валары, ибо, кто, кроме них? завернули наши корабли. Волей могущественного Оссе, мы выжили и вернулись в свой лес.

Следопыт внимал королю, затаив дыхание. Он не принимал участия в той войне, бродя по своим любимым Пустошам, но, рассказы тех, кто ушел с вождем Эарнилом, а затем вернулся в родные края, слышал неоднократно. И о войне, и о разрухе, и о ненависти к эльфам, да разве только к ним? Гномы, так же, упоминались без особой симпатии и кое-кто, вроде того же Черного Эрика, начинал алчно поглядывать в сторону Одинокой горы. Не случайно ведь, Король-под-Горой закрыл доступ в свои владения для всех, даже для испытанных союзников, коими всегда являлись люди Дейла и Эсгарота, наследники славного Барда-лучника.

– Не осталось больше эльфов в Средиземье. – вздохнул король, наливая себе вина, так как успел приметить, что бокал следопыта почти полон. – Там, далеко на востоке, исконной родине эльфов, живут Авари. Совершенно особенные эльфы, не слушающие указки Валар. Живут, сами по себе, окружив свое королевство таинственной магией. Они – не союзники нам, но и не враги.

– Владыка, – слегка замялся Граст, не понимая, к чему собственно, эта беседа. Может быть, королю не с кем поговорить, а, изливать душу какому-нибудь эльфу неприятно? Кто он такой, Граст? Простой охотник-следопыт, а поди ж, ты, беседует с королем эльфов. – вы не пробовали послать весть авари, владыка? Может быть, им известно больше о замыслах Валар?

– Нет, я не отправлял вестника. – нехотя признался король, хотя, по лицу Трандуила было заметно, что такая мысль посещала его неоднократно. – Авари ведут свою собственную войну на Востоке и Юге. Оттуда надвигается новая беда и они, как могут, сражаются с ней, а мы должны выживать здесь, в своих землях.

Эльф замолчал и его прекрасное лицо подернулось тенью тревоги.

– Здесь, в Эрин-Ласгарене, моем королевстве, – продолжил он говорить. – происходят странные вещи. Лес меняется, медленно, незаметно. Нет, он не проявляет вражды к нам, своим детям. – эльф усмехнулся каким-то своим тайным мыслям. – Он, словно впадает в спячку, становится равнодушным. Что-то или кто-то усыпляет его. Моя власть над Пущей ослабевает.

Король отхлебнул вино из бокала и взглянул на следопыта.

– И ты приносишь Лиственный венок королевы, реликвию, ценность которой понятна только лесному эльфу, ибо королева – это женское начало, мать, хранительница, защитница. Тысячи лет мы считали, что потеряли его. И, вот.. Начались странные события – люди вступают в союз с орками, повсюду похищения и убийства…Как будто.. Как будто Тьма, древняя Тьма, изгнанная, казалось, навечно, решила вернуться.

Граст оторопел – мысль о том, что могущественный враг, враг, чьим именем сотни лет пугали детей, мог возвратиться из-за грани миров, потрясла и устрашила его.

– Быть такого не может. – убежденно воскликнул он. – Тот Враг был повержен и изгнан.

– Тогда, кто же он? – устало спросил король. – Кто же он, таинственный недруг, нарушающий мир? Вождь Эарнил? Он убит в Серых гаванях. Неведомая тень, ползущая с Востока? Она есть, я ощущаю зло, что тянется издалека, но это не тот враг, которого нам стоит опасаться. Но, здесь? В нашем лесу?

Граст ничего не смог ответить королю, которому крепкое вино, кажется, слегка ударило в голову.

– Моя жена погибла на южной окраине Лихолесья. – неожиданно сказал Трандуил. – Она покинула меня и нашего сына, воспользовавшись тем, что я был в отлучке и отправилась в Лориен, намереваясь оттуда добраться до Серых гаваней, а затем, отплыть на Запад. Ее сопровождал совсем небольшой отряд воинов. Они попали в засаду, устроенную орками.

Король был слегка пьян, а, вино, как оказалось, гораздо крепче, обычно им употребляемого.

Владыка сделал паузу. Глубокая складка залегла между бровей вечно юного эльфа, как будто вся тяжесть прожитых лет, разом, обрушилась на его широкие плечи.

– Мы не нашли даже тел, – с горечью в голосе, произнес король. – только россыпь камней и серый пепел. У моей королевы нет могилы, нет памяти, нет места, в котором я мог бы разговаривать с ней на Закате.

Следопыт молча внимал печальному рассказу короля, понимая, что никакими словами нельзя выразить тяжесть потери. Тысячи лет в одиночестве, терзаясь смутным чувством вины, прожил Трандуил. Прожил, имея кровоточивую рану самого сердца. Как он еще не сошел с ума?

Может быть, поэтому, красное вино с самого утра, заменяло владыке обычный завтрак?

– Я отправлюсь в Дол Гулдур. – эльф встряхнулся и взглянул на следопыта, неожиданно трезвым взглядом. – Возможно, нам удастся напасть на след карликов, продавших гномам Лиственный венец. Кто знает, может быть, это зловредное племя, хоть раз в жизни принесет пользу?

Граст сильно в том сомневался – прошло слишком много лет, не одна человеческая жизнь. Скорей всего, карлики уже вымерли или навсегда покинули прежние места обитания.

– Вы пуститесь по следам вражеских лазутчиков. – король, несколько мгновений вглядывался в пометки на своей карте, хотя, безупречная память эльфа хранила все, что касалось предстоящего похода. – Миримоэмон, как и прежде, возглавит отряд, но и ты, следопыт, – владыка дружелюбно улыбнулся дейлинцу. – держи глаза и уши открытыми. Мы часто недооцениваем смертных, ваш век, так короток, так стремителен, но, тем сильнее ваша воля к победе. Вы гибки и легко впитываете новое, в отличие от нас, слишком древних для перемен.

– Все будет исполнено, согласно вашей воле, владыка Трандуил. – поклонился следопыт, понимая, что беседа подошла к концу. Он развернулся и почти что покинул золотой шатер короля, как тот, вновь наполняя бокал вином, произнес ему в спину.

– Возможно, вам придется завернуть в гости в дом Беорна. Постарайся держать гномов в узде – этот род не отличается особой терпимостью.

Граст понимающе хмыкнул – неприязнь оборотней к гномам с годами никуда не исчезла и, если им действительно нужен будет приют и помощь потомков Беорна, то тангарам придется умерить свой пыл и не лезть на рожон.

С оборотнями, как и с эльфами, шутки плохи.

Глава 7 Дом Беорна. Явление Изгнанницы

Перевалив через горы, отряд, как и обещал владыка Трандуил, разделился. Сам король, взяв с собой две дюжины воинов, отправился на юг, к руинам проклятой крепости Дол Гулдур.

Что именно, король намеревался отыскать в развалинах, отданных во власть беспощадных стихий и безжалостного времени, следопыт не знал, да и не его это было дело.

Гораздо больше Граста занимало иное – вторая половина отряда – четыре гнома, человек из Дейла, три тройки эльфийских стражей под предводительством эльфа с косичками, Миримоэмона, направлялись к Мглистым горам. К ним, вскоре, должны были присоединиться воины-тени, незаметно сопровождавшие отряд от самого Лесного дворца.

Миримоэмон тревожился – от лучших следопытов нандо давно не было известий.

Король ожидал доклада еще утром, но разведчики, так и не появились.

В полдень, ещё до того, как отряд разделился, Трандуил, пребывавший в сильном гневе, наказал Миримоэмону прислать весть, сразу же, как только воины-тени, соизволят объявиться.

Не исключено, что прознатчики присоединятся к отряду Трандуила, особенно, в том случае, если следы налетчиков и поджигателей, бесчинствующих в окрестностях Дейла и Эсгарота, совпадут с путем следования королевского кортежа.

В, общем, расстались.

Гномы испытывали неописуемое блаженство – само присутствие вечно насупленного и хмурого короля лесных эльфов, безмерно угнетало веселых коротышек, особенно, неунывающую парочку, Фаина и Паина.

Братья окончательно отбились от рук и все время, норовили умчаться вперед, не взирая на строгие распоряжения Миримоэмона. Их не пугал густой лес, хотя, конечно же, тангары, предпочли бы, горы. Эльф злился и выговаривал старейшинам, те, соглашаясь, трясли своими длинными бородами, но все оставалось по-прежнему.

Разведчики не появились и к вечеру, и к следующему утру.

Миримоэмон тревожился – они пересекли Эрин-Ласгариен, с востока на юго-запад, хотя, сам следопыт думал, что следы отряда Черного Эрика и орков-союзников, нужно искать на севере, у подножия Серых гор. Здесь же, на восточных отрогах Мглистых гор, обитало всякое зло, но, вряд ли то, которое разыскивали гномы и дейлинец. Странные орки, покупавшие людей у бандитов – это их следы нужно было искать эльфийским следопытам, согласно уговору Трандуила с гномами и Дейлом.

У Граста начинали зарождаться нехорошие подозрения о том, что король, по какой-то причине, тянет время, заставляя и гномов, и эльфов, совершать бессмысленные передвижения по пустынным территориям.

Давно прошли те времена, когда орки и прочие темные твари, безбоязненно ходили по Зеленому лесу.

И, хотя, обнаруженные прознатчики неизвестного врага, вряд ли испытывали симпатию к лесным эльфам, прежние страхи ушли безвозвратно.

К обеду третьего дня прилетела птица с вестью от короля.

И Граст, и гномы, с ожиданием смотрели на Меримоэмона.

Эльф, закончив чтение короткого письма, огласил его содержание.

– Король достиг Дол Гулдура. Замок необитаем и очень давно. Его подземелья запечатаны, а окрестности – пустынны. Воины-тени присоединились к кортежу короля. Нам, надлежит, немедля, двигаться к дому Беорна. Мы будем должны разыскать кое-кого – лаиквенди, пытливо взглянул на следопыта из Пустошей. – кое-кого, кто, возможно, знает ответы на наши вопросы.

Сборы оказались недолгими – эльфы быстро собрали лагерь, а гномы – вскочили на своих пони.

Коротышки слегка тревожились – о наследниках Беорна ходили разные, весьма противоречивые слухи. Потомки Беорна основали свое королевство и не привечали чужаков, особенно не жалуя гномов.

Однако, нандор из Пущи пользовались у них большим уважением, на что и был расчет.

Миримоэмон, задумчивый, как никогда, ехал впереди отряда на тонконогом, гнедом скакуне. Его мысли хаотично мелькали в голове.

Все распоряжения владыки, были ясны и понятны лаиквенди, все, кроме одного.

Последняя строчка в письме короля, обеспечила Миримоэмону головную боль на весь, оставшийся до дома Беорна, путь, ибо владыка дал своему подданному, на редкость трудное и мало выполнимое задание.

«Отыщи Тауриэль, – велел владыка, написав эти слова собственной рукой. – нам нужна ее помощь. Сообщи ей о том, что я желаю встречи».

*

«Легко сказать – разыщи Тауриэль. – невесело размышлял Миримоэмон, резво труся на своем тонконогом скакуне. – Уже много лет никто и не видел лица знаменитой изгнанницы из Эрин-Ласгарена, никто не знал, жива ли она. Известно лишь то, что дитя лесов скиталась по Ирисным равнинам, неоднократно пересекая Андуин. Иногда ее видели в нагорьях или поселениях лесорубов, заходила эльфийка и в дом Беорна, где ее всегда привечали, как желанную гостью.

После битвы Пяти полчищ и победы над воинством орков, Тауриэль, уже однажды нарушившая волю короля, вновь поступила опрометчиво.

Скорбя о погибшем гноме, к которому испытывала сильные чувства, Тауриэль решилась на небывалый поступок – она пришла на похороны королевского племянника и не таясь, оплакивала его гибель. Король Трандуил был разгневан – он не желал, чтобы подобное повторилось еще с кем-то из его подданных. Признав право Тауриэль на любовь к гному, он вовсе не собирался прощать ей неповиновения.

Стражница была заключена в подземную тюрьму Лесного дворца и провела немало лет, видя солнце один раз в год, в день рождения короля, когда ее, под охраной, поднимали на крышу и разрешали целый день провести в одиночестве, наслаждаясь ласковыми лучами светила.

Леголас, так и не разлюбивший Тауриэль, тщетно молил отца о прощении для нее.

Сердце владыки ожесточилось – рыжеволосая стражница, которую он воспитывал и любил, как дочь, осмелилась пренебречь его сыном, даже, если и сам Трандуил высказывался категорически против неравного союза. Она осмелилась выступить против короля на глазах у остальных воинов, подала дурной пример, совершив поступок, не прощаемый ни в коем случае.

Леголас, все же, сотворил невозможное – в один из своих редких визитов в Эрин-Ласгарен, сын владыки смог добиться прощения для Тауриэль.

Однако, она объявлялась Изгнанницей.

Отныне, раз и навсегда, Зеленый лес переставал быть ее домом, никто из лесных эльфов не должен был общаться с Тауриэль. Она была вольна уйти, куда пожелает.

Молодой принц долго разговаривал с подругой детства, просил девушку уехать с ним, в земли людей, но Тауриэль отказалась и исчезла из дворца Трандуила, ни с кем не попрощавшись. Принц Леголас, еще дважды разыскивал Тауриэль – один раз после завершения войны за кольцо – он намеревался увезти эллет в Итилиэн, новое королевство лихолесских эльфов в Западных землях, второй раз, много позже, после смерти короля Элессара, когда зов моря увлек золотоволосого эльфа на Запад.

Он хотел, чтобы рыжеволосая эльфийка уплыла с ним, навсегда оставив горе и беды, на берегах Средиземья, но девушка оказалась против.

О чем именно шла речь в их затянувшемся прощании, не знает никто, но, вернувшись во дворец Трандуила, Леголас больше не упоминал имени изгнанницы.

Как именно лесному царевичу удавалось отыскать следы лесной эльфийки и договориться о встрече с ней, не знал никто из авари, но Трандуил не зря направил отряд Миримоэмона в дом Беорна.

Оборотни слыли волшебными созданиями, умеющими и могущими многое, недоступное представителям иных народов.

Кто знает, может быть Тауриэль, утратив благорасположение своего короля, обрела друзей и поддержку в другом месте?

Вскоре, отряд, ведомый Миримоэмоном, покинул пределы Зеленого леса – перед ними раскинулась холмистая долина Андуина, цветущая и пустынная, лишь кое-где ее прореживали редкие рощицы и купы деревьев.

Дорога лежала на Запад, через поля, напитанные ароматами клевера, через луга, покрытые зеленой травой.

Изредка, среди зелени и деревьев, встречались серые нагромождения камней, сказывалась близость гор.

Чистый, нагретый летним солнцем, воздух, звенел от птичьих трелей.

Высоко в небе, мчались облака, в стремительном полете уносясь в сторону леса.

Гудели пчелы. Великое множество пчел водилось в этой местности – яркие, крупные, тяжелые, они пролетали над всадниками, нагруженные своей сладкой добычей, унося ее в собственный дом.

К вечеру, впереди завиднелись постройки. Они вставали перед усталыми путниками, точно сказочные домики из доброй истории.

Граст, никогда не бывавший здесь, на западе Великого леса, в этих зеленых полях и клеверных низинах, с удовольствием дышал медовым ароматом, сладким и освежающим.

Можно сказать, он вкушал этот воздух.

Они приближались к владениям семьи Беорна.

С каждым шагом, гномы, шумные в самом начале пути, становились все тише и тише.

Теперь два братца перестали скакать впереди отряда, бахвалясь собственной удалью. Тихо и скромно следовали они позади старшин своего рода, без пререканий глотая пыль из-под копыт их крепких пони.

Прекрасным показалось это место следопыту, мирным и очаровательным своей наивной простотой.

Большой деревянный дом семьи Беорна оставался неизменным множество лет – обнесенный плетеной изгородью, увитой цепким, зеленым плющом, просторный двор манил путников, обещая отдых в прекрасных беседках и сладкий сон в старом, крепком жилище.

С любопытством оглядываясь по сторонам, путники въехали в гигантские ворота, широко распахнутые, не смотря на вечерние сумерки.

– Пчелы сообщили нам о том, что вскоре стоит ждать гостей. – воскликнула легконогая, черноволосая девушка, очень рослая, широкоплечая, сбегая с высокого крыльца на встречу многочисленным всадникам.

Выглядела она, как обычная человеческая женщина, лишь более смуглая, чем большинство из них, а вот ростом она обогнала, пожалуй, даже самого высокого из эльфов. Простое платье, в сине-желтую клетку, доходило до пят, а черные волосы, девушка заплела в две толстые косы. Венок из желтых цветов оттенял прекрасный, смуглый цвет ее лица, наполняя его сдержанной радостью и весельем.

– Рад видеть тебя, Берна. – учтиво произнес Миримоэмон, спешившись и держа лошадь в поводу. – Мы можем воспользоваться вашим гостеприимством?

– Конечно же, да. – рассмеялась девушка и смех ее рассыпался по широкому двору, подобно стеклянным колокольчикам. – В доме Беорна всегда рады гостям. Отец будет очень скоро, а, вы, пока располагайтесь.

Путники, целый день проведя верхом на пони и на лошадях, не заставили себя долго упрашивать.

Животные мигом оказались расседланными, и два брата-гнома, старясь держаться подальше от улыбчивой дочки хозяина усадьбы, повели их к ручью.

– Кошмар! – воскликнул Фаин, оглядываясь по сторонам. – Эта девица выше меня, того и гляди, проткнет небеса своей головой, а Миримоэмон сказал, что ей еще расти и расти.

– Да, уж, Фаин, – второй из гномов, откровенно потешался над неподдельным удивлением брата. – такую, как Берна, трудно не заметить в толпе. Толи еще будет, когда пожалует ее папаша.

Путники вольготно расположились за огромным, деревянным столом. В доме Беорна все было простым, но основательным, сделанным на века.

Девушка весело щебетала, разливая молоко по глиняным кружкам, медовые лепешки, каждая, огромная и толстая, намазанная желтым маслом, сами просились в рот, а сладость душистой клубники перебивала аромат меда.

И никакого мяса. Как и их далеких предок, Беорн, беорнинги не употребляли в пищу мяса, свято блюдя традиции.

Гномы расположились тесной кучкой, приняв, в свою тесную компанию следопыта из Дейла, а эльфы увлеченно слушали рассказ юной девушки о разных событиях, происходящих в долине.

Все дружно поели, отдав должное и густым сливкам, и мягким лепешками и острому сыру, и многим другим лакомствам, простым, сытным и вкусным.

Затем эльфы принялись петь, высокими, нежными голосами.

Кое-кто играл на музыкальных инструментах – свирели и лютне.

Берна слушала пение эльфов, затаив дыхание, а после каждого исполнения, хлопала в ладоши, радостная и свежая, словно бутон розы после дождя.

Так прошел вечер.

Улеглись спать довольно поздно, смастерив себе постели из охапок душистого сена.

Как уже говорилось, в доме Беорна, все заведено было очень просто.

Хозяин дома появился почти на рассвете.

Чуткий сон следопыта нарушил скрип двери и приглушенный топот больших ног.

– Я рад встрече с тобой. – лаиквенди показался в комнате сразу же, как только огромный человек возник на пороге. – Добрым ли было твое возвращение, Бион?

–Ты, все такой же торопливый, Миримоэмон из Лориэна. – добродушно заметил великан, с удобством расположившись в большом кресле рядом с очагом, в котором еле тлели багровые угли. Кружка с теплым молоком, такая же большая, как и хозяин дома, дожидалась его прихода, накрытая толстой медовой лепешкой, рядом стоял кувшин, полный молока, для тех, кто захочет перекусить на рассвете. – Моя дочурка никого не обидела? Даже ворчливых гномов?

– Нет, она показала себя с самой лучшей стороны, старый друг. Растет, как на дрожжах?

– И не говори, эльф, не напасешься, ни сарафанов, ни обувки.

Бион замолчал, воздавая должное позднему ужину или раннему завтраку, кому как нравится, это называть и лишь его глубокое дыхание, нарушало тишину.

– Я обращаюсь к тебе от имени короля. – лаиквенди застыл у окна, любуясь первыми лучами восходящего солнца. – Он приказал мне отыскать Тауриэль.

– Изгнанницу? – сделал удивленное лицо Бион, хотя, Меримоэмон точно знал, что хозяин дома ничуть не удивлен. – Это неожиданно.

– Ты же знаешь, что Трандуил покинул дворец и отправился на юг. – посланник короля налил себе молока и отпил из кружки, оставив на лице забавные молочные усы, словно ребенок.

– Птицы летают там, где им хочется, – неопределенно ответил Бион. – а ваш король, все еще дует на воду, обжегшись на молоке. Тауриэль – сама себе хозяйка.

– Он – мой король. – просто ответил Меримоэмон, эльф из Лориэна, отказавшийся плыть на Запад столетия назад и избравший Эрин-Ласгарен своим новым домом. – И он отдал мне ясный приказ.

– Я догадался. – большой человек поднялся с кресла и подошел к раскрытому окну, из которого тянуло прохладой. – Солнце встает, эльф, и я не успею послать весточку.

– Мы подождем. – пообещал Меримоэмон. – Надеюсь, гости тебе не в тягость, Бион? Король спешит из Дол Гулдура – путь займет некоторое время.

– Трандуил летит на крыльях ветра, и он очень скоро будет здесь. – спокойно проговорил Бион. – Ложись спать, лаиквенди. Та, чье имя произносить запрещено, придет к тебе на закате. Если, конечно, захочет этого.

– Благодарю тебя, друг. – эльф склонил голову перед великаном.

– Странные дела творятся ныне в мире. – тихо произнес Бион. – Недавно, на равнинах, я встретил орка, верхом на белом варге. Позади него сидела человеческая женщина.

– Женщина? – несказанно удивился эльф, замерев на пороге.

– Женщина. – подтвердил великан. – Она не казалась пленницей орка. Маленький ребенок прижимался к спине орка и варг не пытался растерзать его. Странное трио проехало мимо, не стремясь напасть, и орк даже прорычал что-то вроде приветствия, а женщина помахала мне рукой. Оружие, правда, это дитя тьмы, держал в своих руках.

– Действительно, странное дело. – согласился лаиквенди. – Так, где, говоришь, ты видел этого варга?

– На севере. – ответил Бион. – У древних руин. Варг бежал в горы по привычной тропе.

Миримоэмон тихо закрыл за собой двери. За стенами добротного, древнего дома, алела заря нового дня. Он обещал быть ветреным.

Лаиквенди отправился к своим воинам, спящим среди душистого сена. Он знал, что сегодня не стоит выставлять дозорных – странная магия этого места, охранит любого от злых чар.

Бион, кряхтя, приподнялся со своего кресла.

Заглянув в комнату спящей дочери, он, краткое мгновение любовался ее нежным, чистым лицом, а затем отступил в темноту, тихо прикрыв за собою дверь.

Его массивная фигура мелькнула в саду, а затем, скрылась, растворившись в зеленой листве.

Вскоре, огромный, черный медведь, бежал по узкой тропинке, прочь от дома Беорна.

Громкий рев нарушил тишину спокойного летнего утра, а еще, через некоторое время, на плоской вершине Каррока, одинокой скалы, торчащей посреди Андуина, вспыхнул яркий костер.

Жадное пламя глодало черные ветки, алые сполохи огня, разгоняли серое утро.

Близился новый день.

Бион, неторопливо спустился со скалы и медленно заковылял к своему дому.

Чтобы там ни говорил вежливый лаиквенди, но дни великана клонились к закату. Он постарел и растерял былую удаль.

Со дня на день, Биорн, ожидал появления, близких родственников в своей заповедной долине – они позаботятся об юной Берне, после того, как не станет самого Биона. Берна, слишком молода, для того, чтобы самостоятельно вести хозяйство и сохранять мир в этом скромном уголке Арды.

Ей потребуется помощь.

Помощь сородичей.

Паин проснулся на рассвете.

Он и сам, толком, не мог бы сказать, что именно разбудило его столь ранним утром.

Гном оделся без спешки, подхватил свой топор и отправился исследовать окрестности.

Вчера вечером все были слишком измотаны долгим дневным переходом через холмистую местность, и сразу же, после обильного и сытного ужина, завалились спать.

Паин прогулялся по широкому двору, отметив, что все еще спят, даже легконогие эльфы, доверившие свой покой хозяину дома и не выставившие, по своему обыкновению, охрану.

Устав бродить по двору в одиночестве, гном завернул за угол дома и очутился на огороде.

Это был огород! Ровные ряды ухоженных грядок, тянулись, казалось, до самого горизонта. Чего только не увидел гном в зеленых насаждениях, за которыми, по всей видимости, присматривали с любовью и терпением.

Здесь рос и лук, зеленые стрелки которого, воинственно тянулись вверх, к самому небу, и петрушка, густая, кудрявая, пряно пахнущая, и капуста, все еще не набравшая листьев, но упругая и зеленая, и томаты, и картофель…Ровные заросли кукурузы, отделяли огромный огород от густых зарослей дикого шиповника, а подсолнух играл на ветру широкими листьями.

Проснулись пчелы и Паин расслышал их ровное, но мощное гудение. Они вылетали из многочисленных домиков, отправляясь за дневной добычей в поля и луга.

Пахло мятой, клевером и спелой клубникой.

Гном оглянулся – к нему, неторопливыми шагами, приближалась Берна.

Было странно, что такая крупная девушка, передвигается столь тихо, что гном не услышал ее шагов, а лишь ощутил запах.

«Так вот от кого пахнет мятой и клубникой! – догадался гном и, не желая казаться невежей, поклонился весьма учтиво.

– Доброе утро, господин гном. – рассмеялась Берна, обрадованная вежливостью гнома, про грубость и невоспитанность которых, ходили ужасные слухи. – Гуляете с самого утра? А, там, уже завтрак поспел и чай с травами.

– Очень хорошо. – обрадовался Паин, с удовольствием любуясь румяным личиком дочки хозяина. – Я очень люблю чай с мятой. Огромное вам спасибо за гостеприимство.

Берна слегка зарделась, слова гнома оказались неожиданно приятны для нее, да и сам представитель подгорного народа, не вызывал отвращения.

Перед девушкой стоял ладно скроенный, невеликого роста, парень, с усами и бородой, которые его ничуть не портили.

Отец Берны и сам обладал густым волосяным покровом, а, уж, когда превращался в медведя!

– Берна! – строгий голос Биона окликнул девушку, и она спешно удалилась, одарив Паина ласковым взглядом больших карих глаз.

«Какая замечательная дочка у хозяина. – подумал Паин, избегая, даже в мыслях, упоминать имя грозного Биона. – Как жаль, что она и оборотень.»

Если бы гном спросил, то Берна, ни сколько, не таясь, рассказала бы ему, что никакой она пока не оборотень, что способность к оборотничеству редко передается по женской линии, да и по мужской, не всегда, а лишь в особых случаях. Из всех братьев Биона, а было их трое, подобной магией обладал лишь хозяин усадьбы, а остальные казались обычными людьми, просто очень и очень крупными.

Но, гном не спросил, а Берна не навязывалась с объяснениями.

– Где ты ходишь? – спросил Фаин, едва младщий брат примостился на широкую скамью рядом с ним. – Я думал, что ты еще спишь.

– Да, нигде. – отмахнулся Паин, разламывая на части душистую лепешку и приветливо здороваясь с Грастом. – Так, побродил по двору…

– Смотрите, не надоедайте хозяевам дома. – строго предупредил братьев важный Сурим, степенно откусывающий от лепешки один кусок за другим и запивающий все это дело глотком густых белых сливок. – Они не очень жалуют любопытных.

Братья, переглянувшись, торопливо кивнули – связываться с великаном им не хотелось.

*

Миромоэмон, конечно же, заметил высокий костер на плоской вершине Каррока. Подобное пламя, должно быть, хорошо видно издалека.

Это был условный сигнал.

«Значит, Тауриэль – частый гость в доме Биона. – решил лаиквенди. – Надеюсь, она не станет задерживаться.»

Эльф глубоко вздохнул – всегда оставалась возможность того, что Изгнанница, не захочет общаться, ни со своими лесными братьями, ни с королем, которого она, может быть, больше и не считала своим владыкой.

Столько лет в одиночестве, одна, на диких равнинах, кишащих опасными тварями и, не менее опасными людьми, лишенная дома и поддержки сородичей.

«У Тауриэль, должно быть, нынче скверный характер.» – подумалось многоопытному Миримоэмону, помнящему юную эльфийку, стремительную, дерзкую и открытую. – Королю будет трудно заручиться ее поддержкой. Пожалуй, просто приказать ей уже не получится.»

В течении дня и эльфы, и сопутствующие им гномы, и человек из Дейла, занимались своими делами – они чинили одежду, кормили животных, приводили в порядок оружие, особенно старались гномы, натачивая свои топоры. Эльфы, как всегда, безукоризненно выглядевшие, все-таки, отправились в дозор и теперь бродили по клеверным полям, высматривая врага.

Миримоэмон поражал всех спокойствием и невозмутимостью – он дожидался двоих, Изгнанницу и своего короля, и нельзя было сказать, встреча с кем из них страшила его больше.

Тауриэль пришла в дом Беорна на закате, когда солнце, окрасив багровым, небеса, уходило за горы. Миримоэмон, ожидавший ее появления, не услышал, ни легких шагов эльфийки, ни шелеста ее одежды.

Она просто возникла перед ним, соткавшись, точно морок, из воздуха.

Подобного не могли даже воины-тени владыки Трандуила.

– Привет тебе, Тауриэль, Изгнанница. – поздоровался Меримоэмон с бывшим командиром стражи эльфийского короля. – Я рад встрече с тобой.

– Привет и тебе, воин. – усмехнулась эльфийка, самыми кончиками плотно сжатых губ. – Не могу сказать такого же о себе.

Они замолчали, и Миримоэмон, как ни старался, не мог заставить себя начать разговор.

Он видел, как сильно изменилась Тауриэль за долгие годы скитаний по пустынным, опасным местам у подножия Мглистых гор. Кто знает, что пришлось испытать девушке за все время изгнания? Он видел перед собой сильную и ловкую воительницу, хорошо приспособленную к жизни на грани выживания, быструю, решительную, жестокую.

Она не сводила с него взгляда своих зеленых глаз, наблюдая за каждым движением, кажется, даже улавливая обрывки его мыслей, настороженная, готовая в любой момент сорваться с места и раствориться в сиреневых сумерках.

– Что потребовалось могущественному королю лесных эльфов от Тауриэль, жительницы равнины? – спросила девушка, сразу же обозначив границы взаимопонимания. Она не назвала Трандуила «владыкой» и больше не считала его королем, а себя – подданной лесной короны.

Она – Изгнанница, эльф, без роду и племени, никому и ничем не обязанная.

– Я не знаю точно, Тауриэль. – вздохнул Меримоэмон и плечи его странно сгорбились. – Я могу только догадываться. Дождись короля. Он поведает тебе обо всём.

– Старое зло. – прошептала эльфийка, все так же, почти не размыкая губ.

Возможно, там, на Пустошах, на равнинах, в полях и лугах, скитаясь в одиночестве, она утратила и желание, и потребность в долгих разговорах? Да и кто не знал историю Тауриэль, отринувшую лес ради любви к гному? Никто из встреченных на пути эльфов не стал бы общаться с Изгнанницей, рискуя утратить милость владыки.

Может быть, и Миримоэмон не смог бы нарушить приказ короля, но сейчас он сидит на толстом бревне во дворе у Биона и разговаривает с той, которую не видел больше сотни лет.

Удивительные времена.

– Владыка вскоре пожалует в дом Биона. – Миримоэмон не стал скрывать от Изгнанницы новость о прибытии Трандуила. Может статься, друзья-оборотни уже предупредили ее. Очень похоже на то, что Тауриэль любили в этом доме.

Девушка промолчала – она не искала встречи с владыкой эльфов, она просто пришла на зов старого друга и неожиданно обнаружила сородичей в его дворе.

Мысли эльфийки странно метались в голове – она волновалась, но изо всех сил сохраняла маску полного безразличия и ледяного спокойствия.

Изгнанница не стремилась вернуться в лес, привыкнув к жизни на пустынных равнинах.

Множество различных существ наполнили ее жизнь своим присутствием, изгоняя саму боль от расставания со своим народом из сердца Тауриэль.

Она ожесточилась душой и полюбила одиночество.

В своих бесконечных скитаниях, она обошла все Пустоши, доходя до самых Серых гор, бродила по опасным Ирисным равнинам, добиралась до леса Фангорн, наполненного могучей и дикой силой, издали наблюдала за золотыми лесами Лориэна, угасавшими после отбытия за море своих владык, гоблинские пещеры и поселения орков, не раз встречались на ее пути и она, без сожаления, истребляла орудия мрака везде, где они только ей попадались.

Она стала сильнее, жестче и равнодушней.

Раз в год Тауриэль покидала дикие земли и направлялась в Эребор, к гробнице Кили.

Только там она позволяла себе расслабиться и даже поплакать, разрушая панцирь, в который она заключила все свое существо.

Обычно она приходила на закате, легкая, незаметная ни для кого, подобная тени от летящего облака.

Она сажала цветы, шепча над ними свои заклинания и прося благословения Ауле для павшего в битве.

Ей оставалась горькая память, короткий вкус последнего поцелуя и легкий вздох перед смертью.

Кили.

Это имя она шептала долгими ночами, заключенная в подземную темницу Лесного дворца, шептала, тоскуя о солнце, о белом свете звезд, далеких и чистых, потерянных для нее, как и любовь.

Сердце ее болело и кровоточило.

И любовь Леголаса не могла исцелить.

Кили.

Это имя помогло ей выстоять и смириться с изгнанием.

Она покинула лес, не тая обиды, без ненависти и скорби.

Но она смогла стать равнодушной.

Но, не смогла отпустить свою боль.

Кили.

*

Прибытия короля в дом Биона, могло бы остаться незамеченным для всех обитателей равнин, если бы не небольшой обоз торговцев, проезжающий мимо к Старой переправе.

И, люди, и парочка гномов, чудом затесавшихся в это непростое путешествие, широко раскрыв рты, наблюдали за тем, как на поле, рядом с большой усадьбой Биона, расцветает невиданным золотым цветком, шатер короля.

Сам Трандуил, все такой же прекрасный и свежий, будто и не было долгих дней похода к Болотному замку, влетел в гостеприимно распахнутые ворота усадьбы, возвышаясь на своем жеребце, точно серебряная статуя.

Мифриловые доспехи короля нестерпимым блеском сияли на солнце.

Все эльфы, гномы, Граст, и оба беорнинга, выстроились во дворе, приветствуя лесного владыку.

Трандуил, как обычно в последнее время, пребывал в весьма скверном расположении духа, но, тем не менее, приветливо поздоровался с присутствующими, особенно с Бионом и его дочерью Берной.

Оборотни, одни из немногих созданий Эру Эвуатара, не вызывали у него антипатии.

Шатер для короля установили, достаточно быстро, и после краткой беседы с Бионом, Трандуил, спешно удалился, намереваясь отдохнуть и привести себя в порядок. Миримоэмон и Тауриэль должны были навестить короля позже.

Что касается Тауриэль, то лаиквенди, ни в чем не был уверен.

Берна, добрая душа, оповестила эльфа о том, что Изгнанница бродит поблизости, но где именно, она не знает, а, если и знала бы, то не сказала, без разрешения на то самой Тауриэль.

Оставалось надеяться на то, что девушка уважит Трандуила и предстанет перед королем, позабыв вражду и обиду.

Воины-тени на глаза Миримоэмону не появились, но из слов, сопровождающих короля эльфов, становилось ясно, что дорога к дому Биона не была усыпана розами.

Несколько раз эльфам приходилось сражаться с отрядами неизвестных, вступившими в союз с орками.

Встречи носили случайный характер, но все равно имелись потери.

Раненых Трандуил пользовал своей магией, и они становились в строй, а убитые, с сопровождением, были отправлены в лес.

Граст наблюдал за тем, как мечется по обширному двору Миримоэмон, как эльфы и гномы, торопливо собирают пожитки и переносят их в полевой лагерь эльфийского владыки.

Ночевать в доме, на матрасе, набитом душистым сеном было, куда приятней, чем на траве, под сенью деревьев, но следопыт чувствовал, что они и так загостились.

Тем более, что Паин, один из неугомонных племянников Балу Каменного Кулака, постоянно вертелся возле дочки Биона.

Сама Берна воспринимала услужливость гнома вполне добродушно, улыбаясь невысокому кавалеру, а вот Бион, все чаще темнел лицом.

Его неприязнь к гномам и к одному гному конкретно, резко возросла и поэтому Граст считал, что нужно убираться из гостеприимной усадьбы, пока Бион не вышел из себя и не стал гоняться за нежеланным ухажером дочери с оглоблей в крепких руках.

Фаин, узнав о внезапной симпатии, вспыхнувшей между братцем и рослой дочкой Биона, едва не впал в ступор, а когда попытался позубоскалить над неуместными, по его мнению, чувствами молодого гнома, то очень быстро получил в зубы от разгневанного братца.

Добрячок Паин, весельчак и большой любитель пошутить, не был склонен позволять кому-либо, пусть даже и старшему брату, совать любопытный нос в свои сердечные дела.

Оба гномских старшины сохраняли глубокое спокойствие, объяснив, что, конечно же, Паин разинул рот на кусок, который не сможет проглотить, не подавившись, но беспокойства проявлять не стоит. Парень, вполне достойный и дочке Биона никакого урона нанесено не будет.

На том страсти, было разгоревшиеся, сами по себе затухли.

Возможно, молодому Паину просто нравилось общество улыбчивой девушки, и он старался всеми доступными ему способами отблагодарить ее за гостеприимство.

И за вкусный мёд.

И за клубничное варенье.

Много за что.

Тауриэль появилась в шатре Трандуила неожиданно, в тот момент, когда Миримоэмон уже закончил свой доклад.

Изгнанница откинула полог и вошла в шатер, так спокойно, с таким невозмутимым видом, словно и не было долгих лет скитаний по пустошам в полном одиночестве и отчаянье.

Следом, сунулись было стражи, мимо которых, с оружием в руках, ухитрилась проскользнуть эльфийка, но король, легким движением руки, отослал их прочь.

Трандуил, как обычно восседал на резном стульчике, перед ним стоял низкий стол, с разбросанными документами, кувшином вина и бокалами.

Король оставался постоянен в своих привычках.

«Ничуть не изменился.» – заметила Тауриэль, скользя бесстрастным взглядом по надменному лицу Трандуила. Ей доставало сил смотреть без боли и боязни в эти холодные, наполненные осенним туманом, глаза. Прошли те времена, когда Тауриэль боялась владыку.

Что может он сделать ей еще? Как наказать? Кары, страшнее изгнания, эльфы не знали, даже смерть воспринималась, как благо.

Когда-то, Тауриэль нашла в себе достаточно сил для жизни, пусть, и не под сенью родного леса, а в диких местах, но она жила и даже радовалась каждому пройденному дню.

Гнев и немилость владыки не сломили ее.

– Ты выросла, Тауриэль. – Трандуил, внимательно рассматривавший свою бывшую воспитанницу, остался доволен.

Суровое, словно выточенное из камня лицо, не выражало истинных чувств девушки. Она, наконец-то, научилась скрывать их от него – не дрожали ресницы, все мускулы ее тела были расслаблены, движения легки и плавны, оружие – наготове. Изгнанница многому научилась в одиноких странствиях. Это была горькая наука, но она справилась.

Тауриэль молчала. Она, и без слов Трандуила, знала о том, как сильно изменилась, душой и телом.

Бион прислал весть, разжег огонь на плоской вершине Каррока. Это был условный знак, понятный лишь им двоим.

И она, сразу же, узнала о прибытии эльфов, обрадовалась, заметив Мирримоэмона.

Было приятно поговорить с сородичем, не испытывающим к ней отвращения.

А, теперь вот, король и его слова, произнесенные в обычной манере.

Тауриэль могла выбирать – выслушать владыку или ускользнуть, вернувшись в Пустоши.

Она решила выслушать, убежать всегда успеется.

– Я выросла, король эльфов. – слегка поклонилась девушка, лишь обозначив свое уважение к владыке. Она, больше не считала его своим королем.

Трандуил поджал губы – досадно наткнуться на столь откровенную неприязнь.

Но король нуждался в услугах Тауриэль.

– Мне нужен следопыт. – произнес владыка, медленно соскользнув со своего походного трона и приближаясь к девушке неспешным, текучим, шагом. Его высокая фигура, облаченная в мифрил, по-прежнему внушала нешуточное почтение. – Самый лучший следопыт Пустошей. И это ты, Тауриэль.

Не смотря на прекрасное лицо и любовь к роскошным нарядам, украшениям, и редким артефактом, Трандуил оставался, все тем же высокородным синдой из Дориата, великолепным воином и грозным противником.

– Следопыт, хорошо знающий Мглистые горы и Ирисные низины? – уточнила Тауриэль. – Владыка эльфов ищет что-то конкретное?

– Владыке, – Трандуил невольно заговорил о себе в третьем лице, подражая Тауриэль. – угодно отыскать семейство нибин-нагрим, проживающих где-то в Мглистых горах. Это необходимо сделать быстро.

– Карлики? – меньше всего Тауриэль ожидала услышать о злобных, низкорослых существах, считающих врагами всех, кто ходит на двух ногах и обладает разумом.

– Карлики. – подтвердил Трандуил. – Они располагают некими знаниями, необходимыми мне.

– Владыка эльфов обратился по нужному адресу. – криво усмехнулась девушка, за время своих странствий забредавшая в очень странные и опасные места. – Вероятно, я знаю, где искать карликов и знаю, как это сделать быстро.

– Исполни это – Трандуил, слегка оживившийся при известии о том, что возможность узнать что-то о Лиственном венце, значительно, приблизилась, решил проявить великодушие. – и тогда сможешь просить любую награду, в пределах разумного, конечно. – сварливо произнес король, неожиданно вспомнив о своей знаменитой скупости.

Тауриэль вновь улыбнулась самыми кончиками плотно сжатых губ.

– Я подумаю о награде. – обронила девушка, словно нехотя. Деньги не имели для нее особого значения, а возвращаться в Лес, она не намеревалась. Да, ей, никто и не предлагал Возвращения. Изгнанников очень редко принимали обратно. Фактически, никогда. Трандуил сделал бы исключение ради Леголаса, но Тауриэль сама отказалась, разгневав короля еще больше.

Вновь очутиться под зеленой кроной великой Пущи, насладиться прохладой лесного дворца, вдохнуть сладкий аромат цветов из сада владыки, закружиться в танце на празднике Первого Приветствия – об этом можно было только мечтать, а, мечтать Тауриэль давно разучилась.

Поэтому, она молчаливой тенью застыла рядом с Миримоэмоном, пугая того неподвижным взглядом своих зеленых глаз.

– Мы выступаем на рассвете. – решил Трандуил. – Ты, – он взглянул на Тауриэль слегка хмуро. Ему не нравилось зависеть от капризов Изгнанницы. – поведешь нас.

– Я буду готова. – эльфийка, вновь поклонилась, самую малость пригнув вниз упрямый подбородок и выскользнула прочь из шатра своего бывшего короля. Она так и не назвала Трандуила «владыкой».

– Она опасна, повелитель. – Меримоэмон взглянул на синду, ожидая ответа. – Она изменилась.

– Конечно изменилась. – Трандуил, отмахнулся от слов стража, как от чего-то несущественного. – Девочка возмужала, став настоящим воином. Пожалуй, ей очень подошла бы должность моего телохранителя.

Лаиквенди замер, вытаращив глаза, тем самым проявляя редкостное нарушение дисциплины – нельзя столь явно демонстрировать свои чувства.

– Но, – король неопределенно пожал плечами, блеснув серебром мифриловой брони. – боюсь, что она откажется от подобной чести. Девочка открыто выражает строптивость и упрямство, но она, тем не менее, свой долг выполнит.

– Но, владыка! – попытался, воспрепятствовать его планам, Меримоэмон, опасавшийся отпускать короля в опасный поход, в сопровождении враждебно настроенной эльфийки, пусть и бывшей когда-то в числе его лучших друзей.

– Ты, по-прежнему, станешь разыскивать следы налетчиков. – непререкаемым тоном приказал король. – Пора выполнить договор с Эребором и Дейлом. Сдается мне, гномы думают, что мы тянем время и пытаемся уклониться от исполнения условий договора. Отыщите мне этих странных орков, они не могут летать по воздуху, подобно птицам. Возьмешь с собой Теней. Тауриэль заменит мне их.

Миримоэмон едва не скривился – Тени, любимцы владыки, были невыносимы. Они мнили себя великими воинами, молодыми, дерзкими, удачными, способными, с легкостью, заткнуть любого старичка, такого, как Миримоэмон, за пояс.

– Они не так уж плохи. – заметил Трандуил. От него не укралась неприязнь лаиквенди к воинам-теням, но стражник не привык оспаривать приказы владыки. – Ты, конечно же, предпочел бы, Тауриэль, но довольствуйся Тенями. К тому же, у тебя есть следопыт из Дейла. Используй его – люди, иной раз, способны удивить даже эльфа.

Миримоэмон лишь поклонился – он был свободен и мог начать подготовку к новому походу, от дома Беорна до Мглистых гор, через пустынные равнины Андуина.

*

Тауриэль торопливо шествовала через широкий двор своего друга Биона. Она намеревалась скорее покинуть это, раздражающее ее, скопление эльфов и оказаться в одиночестве.

Странно, но оказалось совсем не страшно находиться под испытывающим взглядом лесного короля.

Страха не было, от слова «совсем», словно, за долгие годы скитаний, Тауриэль утратила способность бояться. Она приобрела иммунитет к гневу Трандуила. Больше он ее не страшил.

Это было плохо, это могло стоить ей жизни, такое явное пренебрежение и равнодушие к опасностям.

Они отправлялись в горы, Мглистые горы, обитель древнего зла.

Орков, конечно же, ныне там поубавилось, но, все же, черные твари в достаточном количестве бродили по каменным лабиринтам, прячась от солнца в темных пещерах.

Не стоило забывать и о гоблинах, об их злобе и ненависти к перворожденным, да, что там перворожденным, ко всем, кто имеет счастье безбоязненно ходить под солнечными лучами и наслаждаться белым светом дня.

Имелись в горах еще более странные существа – орки, не боящиеся солнца. Они, бесстрашно выползали из темных пещер, высокие, слишком крупные для порождений Мелькора, закованные в хорошую броню, мчались по тайным тропам, верхом на злобных варгах и представляли нешуточную опасность не только для одинокого путника в горах, но и для караванов, сопровождаемых стражей. И выглядели они странно, пряча лица под шлемами и повязками. Обитатели гор называли их ракхас и опасались больше прочих.

Все эти мысли вихрем пролетали в голове Тауриэль, обдумывавшей приказ короля и способы его быстрейшего выполнения, как вдруг, эльфийская дева, споткнувшись на ровном месте, замерла, точно громом пораженная.

Она встретила Кили.

Точнее, Тауриэль, почти сразу же, осознала свою ошибку – она увидела молодого тангара, так сильно похожего на Кили, что дыхание девушки моментально сбилось, а сердце встрепенулось в груди, словно птица, попавшая в силки.

Фаин, тянувший за собой своего пони, заметил эльфийку, только столкнувшись с ней, нос к носу.

Девушка оказалась незнакомой.

Не слишком высокая, вооруженная до зубов, рыжеволосая и зеленоглазая, она беззастенчиво пялилась на него своими невозможными глазищами так, словно призрака узрела.

– М-м-м, леди. – учтиво приветствовал эльфийку гном, решив, на всякий случай проявить вежливость. Он не помнил эту девушку, не встречал ее во дворце Трандуила, и она показалась ему опасной.

– Кто ты? – слегка хриплым голосом, спросила эльфийка, продолжая, по-прежнему, сверлить гнома, все тем же, пронзительным взглядом.

– Меня зовут Фаин из Эребора. – гном продолжал вежливо беседовать с охотницей, гадая о том, чем мог заинтересовать подобную девушку, самый обычный гном. Нет, конечно, сам Фаин считал себя неотразимым и опасным, но, прекрасно осознавал и то, что у других рас, особенно у эльфов, этих щуплых гордецов, может иметься на его счет, иное мнение.

– Очень приятно. – почему-то шепотом произнесла эльфийка, отступая на шаг и обходя гнома стороной, точно опасаясь прикасаться к нему. – Доброго тебе дня, Фаин из Эребора.

– И тебе, прелестная эллет, доброго дня. – произнес в спину, спешно удаляющейся девушке, Фаин. – Странная какая-то. – пожаловался он на эльфийку, пришедшему через мгновение, Миримоэмону. – Так на меня уставилась, точно призрак увидела. Как ее зовут, эльф? Она хорошенькая.

Меримоэмон тоже смотрел на Фаина с резко возросшим интересом.

– Ее зовут Тауриэль. – медленно произнес он имя девушки. – Она – Изгнанница на службе владыки.

Теперь уже Фаин стоял, словно пораженный громом, с жадностью вглядываясь в зелень листвы, поглотившую эльфийку.

– Тауриэль? – прошептал он и повторил, словно пробуя имя на вкус. – Т-а-у-р-и-эль…

Трандуил, незаметно наблюдавший за этой сценой, погасил тонкую улыбку на своих губах. Опустив полог, он молча скрылся в глубинах своего шатра. Никто не увидел владыку, даже глазастый Миримоэмон.

Король покрутил в руках бокал хрупкого стекла, неспешно налил в него вина и привычно опустился на свой резной стул.

Он не ошибся – племянник Даина Камнешлема, великого узбада Одинокой горы, как две капли воды, походил на мертвого гнома.

На Кили, племянника неистового Торина Дубощита.

Тауриэль не могла не обратить своего внимания на подобное сходство.

Фаин, конечно же, не Кили, но, кто знает?

Трандуил давно уже простил Тауриэль, но он не мог вернуть её в Лес просто так, а тут, такой случай.

«Почему бы и нет? – подумал король, сделав крохотный глоток из бокала. – Почему бы и нет?»

*

Гном пребывал в смятении и на все вопросы, особенно на вопросы младшего брата, отвечал невпопад.

Ай, да эльфийка!

Вот так, запросто, встретить во дворе оборотня Биона героиню самых известных баллад о любви? Девушку Кили? Ту самую, что отправилась на смерть, призрев приказ своего короля? Отвергнувшую лесного принца ради принца подгорного королевства?

Сказать, что гном был поражен, это ничего не сказать.

До самого вечера Фаин шатался по окрестностям, в надежде повстречать Тауриэль, еще раз взглянуть на нее, услышать голос эльфийки, сухой, слегка режущий слух, так не похожий на мелодичные голоса остальных эльфов.

Нигде не отыскав изгнанницу, он направился с расспросами к Миримоэмону.

Лаиквенди, с возрастающей тревогой, выслушал сбивчивые вопросы гнома и кратко ответил.

– Тауриэль отправится в Мглистые горы с владыкой Трандуилом, наш же путь лежит на север. Бион поведал нам, что видел странного орка, верхом на варге, с человеческой женщиной за спиной. Следопыты, пустились в путь, тем же вечером, мы, вскоре, нагоним их.

Гном решительно вскинул голову, поразив Миримоэмона отчаянным взглядом темно карих глаз.

– Я хочу отправиться с отрядом владыки. – решительно заявил гном. – Всегда мечтал побывать в Мглистых горах. Возможно, мы даже попадем в Морию.

Лаиквенди опешил – нет, конечно, он предполагал что-то такое, но молодой гном своими амбициями поразил даже его.

– Послушай, Фаин. – лаиквенди решил, что ему лучше присесть. Он отошел в сторонку, примостился на толстую чурку и предложил гному располагаться рядом. Тангар, слегка поколебавшись, нехотя пристроился рядом со следопытом, отыскав себе такую же удобную чурочку.

Фаин бросал страстные взгляды на золотой шатер владыки и было ясно, что, штурм не за горами, что, если его не удержать, то молодой гном, потеряв голову, натворит глупостей, расхлебывать которые предстоит всему Эребору и Эрин-Ласгарену.

– Владыка откажет тебе. – предупредил Миримоэмон следующий вопрос гнома. – Он не разрешит тебе, Фаин, следовать, с отрядом к Мглистым горам.

– Но, почему? – громко возмутился тангар, слишком громко, привлекая к себе лишнее внимание. – Я – хороший воин и не стану обузой! Мой топор…

– Ты, без сомнения, хороший воин, Фаин. – успокаивающе произнес эльф. – Но, владыка Трандуил отправляется на некие поиски. Это – личное дело владыки и участвовать в поисках предстоит исключительно эльфам.

Фаин, припомнив историю Лиственного венца королевы, слегка присмирел, понимая, что есть тайны, хранимые от чужаков, особенно тщательно.

– А, Тауриэль? – воскликнул он. – Почему она? Она же – Изгнанница?

– Тауриэль – прежде всего эльфийка, бывшая воспитанницей короля. – устало ответил лаиквенди. Он подозревал, что случайная, а, случайная ли? встреча Фаина и Тауриэль, еще доставит массу беспокойства всем присутствующим. Что стоило гному, появиться во дворе Биона, на пару мгновений позже? Скольких проблем, можно было бы, избежать? – К тому же, ее служба необходима королю.

Фаин задумался.

Это был хороший знак.

Тауриэль, удобно расположившись в ветвях огромной липы, никем не замеченная, слышала каждое слово из разговора Миримоэмона и гнома.

Сердце ее громко стучало, и она опасалась, что лаиквенди, услышав его стук, поднимет голову вверх и заметит непрошенную гостью в густой листве.

Но, этот гном оказался так похож на Кили!

Тауриэль невольно порадовалась тому, что ранним утром, она будет уже далеко от усадьбы Биона и, скорее всего, больше никогда не увидит молодого гнома с теплыми карими глазами.

Она боялась утонуть, заглянув в их бездонную глубину.

Владыка Трандуил, пребывая в задумчивом настроении, негромко постукивал тонкими, длинными пальцами по кувшину, наполненному его любимым, красным вином. Он, снова и снова, хвалил себя за то, что, отметив необыкновенное сходство молодого гнома с тем самым Кили, племянником Торина, предпринял все необходимые меры – появился шанс все исправить и вернуть Тауриэль из изгнания, даже, если ради этого и придется решиться на небывалое. К тому же, теперь Тауриэль, пусть и неосознанно, но будет стремиться вернуться из похода к Мглистым горам, живой и невредимой. Она захочет вернуться, а не растворится среди огромных просторов пустынных земель, на которых её смог бы разыскать, разве что, ветер.

Отряд разделился вновь – эльфы Трандуила, ведомые изгнанницей Тауриэль, отправлялись на запад, а отряд Меримоэмона – на север.

У каждого впереди лежала своя дорога.

Трандуил стремился прояснить свое прошлое, Миримоэмон, гномы и дейлинец – спасти будущее.

Еще долго лаиквенди смотрел вслед, удаляющимся прочь всадникам, пытаясь не потерять из виду серебристую фигуру короля, гордо восседающую на гнедом жеребце.

Сердце Миримоэмона терзала неосознанная тревога – что-то темное и страшное поджидало короля в проклятых Мглистых горах, но владыка, усмехнувшись, небрежно отмахнулся от странных предчувствий своего стража.

Сам же Миримоэмон знал, что еще никогда его страхи не были так обоснованы.

Рядом с лаиквенди, верхом на пони, так же тянул шею вперед широкоплечий тангар. Фаин высматривал Тауриэль.

Ему удалось утром, мельком, увидеть эльфийку, даже, якобы случайно, пройдя мимо, вдохнуть чудный запах ее волос, распущенных на ветру.

Изгнанница пахла полынью и медом, странное, горько-сладкое сочетание.

Точно так же, было и на сердце у молодого тангара – сладко от одной лишь мысли о рыжеволосой эльфийке и горько от того, что, едва встретившись, им приходится расставаться.

Гном сердито насупился – если для того, чтобы встретиться с Тауриэль, ему придется обойти все Мглистые горы, с севера на юг, он сделает это и никакие орки, гоблины, эльфы и даже собственные сородичи-гномы, не смогут помешать ему на этом пути.

Прелюдия.

*

Она спала.

Красивая, черноволосая девушка, замотавшись в тонкое, белоснежное покрывало, окутывавшее стройную, хрупкую фигурку, забылась беспокойным, тревожным сном.

Её дыхание казалось прерывистым и рваным, под закрытыми веками хаотично двигались глазные яблоки, сочный рот, его алые губы, кривила злобная усмешка, тонкие, изящные пальцы тискали покрывало, безжалостно сминая дорогую ткань.

Полыхающий алым глаз на вершине тонкой иглы.

На вершине безумно высокой черной башни.

Горящий глаз с вертикальным, змеиным зрачком.

Иссушающий жар, исходящий от зловещего ока. Пепельные равнины, покрытые мертвым сланцем. Черная, тягучая вода, безжизненная и зловонная.

Пыльная тропа, уходящая на закат.

Глаз пылал.

Его жар раздирал небеса, заполняя их багровыми тучами.

Тысячи и тысячи тяжелых черных птиц хлопали крыльями, роясь в жарком воздухе сланцевой равнины, словно гнусная мошкара.

И, неожиданный вопль, тягучий, безнадежный.

Черный вихрь, всосавший в себя и башню-иглу, и пылающее око. Вихрь, унесший иссушающий жар далеко-далеко, за пределы обетованного мира. Выбросивший огненное око в Великую пустоту, в ледяное ничто.

Спящая девушка дернулась. Скрутившая ее хрупкое тело судорога сковала члены леденящей болью, рвущей жилы и выворачивавшей нутро.

Она пронзительно закричала и.. проснулась.

В её широко открытых глазах горел огненный змеиный зрачок, текущий, подобно жидкому золоту, а из глаз, ушей и носа сочились струйки темной, бордовой крови.

– Я иду, мой Господин. – прошептала черноволосая красавица, размазывая кровь по бледным щекам. – Ваша верная служанка помнит о своём долге.

Часть 2 Девушка, которая была влюблена

Глава 1 Элька и ее тараканы

Маленькие дети боятся неизвестности.

Эльвира не была исключением из правил.

Она ужасно испугалась, внезапно очутившись в полном одиночестве на огромной привокзальной площади. Где-то далеко раздавался пронзительный сигнал электрички, близко – шумели колесами автомобили, катили свои чемоданы пассажиры, спешащие на поезд, грохотала контейнерами низкая тележка и пронзительно орали рабочие, стремясь перекричать звуки отбойного молотка.

Вокруг бесновалась толпа. Толпа шумела, кричала, постоянно передвигалась, скалилась сотнями лиц, надвигаясь на одну-единственную маленькую девочку.

Перепуганную до ужаса.

Почти до мокрых штанишек.

Элька готовилась к реву. Нет, не к обычному плачу, а именно, к паническим завываниям, которые должен был сопровождать водопад слез.

Мама куда-то пропала. Ушла, потерялась. Необыкновенным образом растворилась в толпе, стоило Эльвире, зазевавшись, на мгновение слегка разжать ладошку, которой она цеплялась за узкую руку родительницы.

А всё потому, что девочка засмотрелась на собачку, крохотную, смешную и ужасно забавную.

Собачка жадно вгрызалась во внутренности смачного беляша, оброненного каким-то недотепой. Вгрызалась, чавкала и радовалась жизни.

Элька радовалась вместе с ней. Ей всегда хотелось иметь собаку. Не породистую, голую и дрожащую, как у ее подруги Алиски, а, вот такую – простую, веселую, не перебирающую харчами и виляющую хвостиком.

Но мама сказала – нет.

Папа вообще ничего не сказал – ему было плевать на всех собак мира, вместе взятых. Да и на дочь тоже плевать. Не плевать только на работу и вечернюю бутылку пива. А лучше, две или три бутылки.

Собака отвлекла, и мама потерялась. Элька потерялась вместе с ней.

В огромной, суетливой толпе было сложно кого-то отыскать, тем более, щуплую женщину в неброском, сером платье и, сером же, платке.

Элька растерянно щурилась, шмыгала носом и готовилась к плачу. Словно легендарная царевна-Несмеяна она собиралась залить слезами всю привокзальную площадь и превратить всех этих чужих людей в лягушек. Нет? Это из другой сказки?

– Девочка? Ты почему здесь стоишь одна?

Какая-то незнакомая тетенька – смуглая, носатая, с глазами навыкате, цепко ухватила девочку за плечо и крепко сжала, словно опасаясь, что ребенок испугается и бросится бежать.

– Почему одна стоишь, – продолжала наседать незнакомка. – такая маленькая и без родителей?

Элька только теперь смогла рассмотреть чужую тетю, так сказать, во всех подробностях.

Увиденное ей понравилось, хотя мама, мама, та всегда одергивала Эльку и запрещала дочери разговаривать с незнакомыми людьми, все равно с кем – дядями, тетями, дедушками и бабушками.

– Маньяки кругом, так и кишат. – поджимая тонкие, бесцветные губы, заявляла мама. – Так и ждут, когда им подвернется возможность схватить какого-нибудь глупого ребенка и утащить в свое логово. Такую бестолковую и непослушную девочку, как ты. – и тыкала худым пальцем Эльке прямо в грудь. – Схватят, утащат и станут тебя мучать, развращать и делать с тобой всякие плохие вещи.

Что такое «мучать» Эльвира знала. Как-то раз она видела, как соседский мальчишка мучал чужого котенка – он схватил несчастное животное за шиворот, несколько раз энергично тряхнул, прислушиваясь к жалобному мяуканью, после чего привязал к беззащитному котенку веревку с консервными банками и выпустил. Перепуганный кошак, завывая дурным голосом, бросился бежать по дороге, банки громыхали следом, пугая котенка еще больше. Взбудораженные переполохом дворовые псы, заливаясь лаем, кинулись следом, а жестокий мальчишка глумливо хохотал, показывая Эльке кулак – мол, только попробуй раскрыть рот и нажаловаться родителям.

Элька очень боялась, что неведомый, но злобный маньяк схватит ее и привяжет к ней веревкой консервные банки. Или, бутылки. Или, горящую петарду, которая взорвется и оставит ее без глаз. Или, учудит еще что-нибудь, дикое и болезненное.

Но сейчас она боялась не маньяка, который где-то далеко, а всей этой шумной и опасной толпы, равнодушно обтекающей одинокого, перепуганного ребенка.

– Потерялась? – черноглазая смуглолицая тетка разговаривала странным, гортанным голосом. – Не бойся. Рубина не станет тебя обижать. А твоя мама найдется. Очень скоро. Да-да, я точно знаю. Рубину не проведешь. Рубина все видит.

Элька во все глаза таращилась на Рубину. Странно имя, но и тетка тоже странная. Во-первых, на ней надето длинное платье из бордового бархата. Очень нарядное, вышитое золотом. Подолом платья тетка подметала асфальт, заплеванный шелухой от семечек, но тетку это обстоятельство ничуть не беспокоило. В ушах у Рубины болтались красивые, массивные серьги и блестели золотым блеском на солнце. Точно так же сверкало ожерелье на шее и много тонких цепочек. И золотой браслет. И кольца на пальцах. Во-вторых, тетка ничуть не походила на Элькину маму и ее подружек по секте. Она не прятала себя под серое, убогое платье. И волосы тоже не прятала под унылый платок. Волосы Рубины, толстыми, черными змеями падали на плечи и были украшены желтыми, блестящими лентами. Очень красиво.

«Богатая.» – мимолетно подумалось Эльке. Золотые украшения носили только обеспеченные люди, те, которые денег не считают – хозяйка торгового павильона, того, что рядом с Элькиным домом, местный олигарх Петяша-Кругляк, катавшийся на огромной, черной машине и дворник-сантехник, про которого говорили, что он – два в одном, дядя Гриша, у которого, совсем, как золотые, блестели зубы во рту.

Вот и эта Рубина тоже блестела – платьем, серьгами и всеми своими другими украшениями.

– Мама потерялась. – Эльке уже расхотелось плакать. На маньяка эта тетя совсем не походила, так чего же бояться? – А она точно найдется?

– Точно-точно. – рассмеялась Рубина и улыбнулась. – Даже не сомневайся. Рубина все видит.

Рубина снисходительно взглянула на девочку – высокая, худая, черноволосая и вся какая-то нескладная, девочка больше не выглядела испуганной. Хотя, кто знает, как повел бы себя ребенок, узнай, что с ней разговаривает самая настоящая цыганка из Цыганской слободы, расположенной на окраине города.

Но девочка, по всей видимости, ничего не знала о цыганах и о той опасности, которая возникает с их приходом.

– Ты не похожа на маньяка. – доверчиво проговорила девочка. – Ты – хорошая.

Рубина себя особо хорошей не считала – была она, как и все цыгане, предприимчивой, подвижной, как ртуть и очень находчивой. Умела задурить голову любому и каждому, стащить вещь, оставленную без присмотра, обмануть, обольстить и выйти сухой из воды.

А еще, она умела гадать.

Впрочем, гадать – это не то слово. Рубина могла «видеть». И сейчас почему-то ей очень сильно захотелось увидеть линии на руке этой девочки.

– Дай мне свою руку. – потребовала Рубина.

Элька без колебаний протянула ладошку странной тете. Почему бы не протянуть? Тетя не угощала ее конфетами, не предлагала куда-то идти, не сажала в машину. В общем, не делала ничего из того, о чем предупреждала Эльвиру мама.

Рубина цепко ухватила девочку за ладошку и жадно всмотрелась в линии на руке ребенка.

Линия судьбы.

Линия жизни.

Линия любви.

Глаза цыганки округлились до беспредела и едва не выкатились из орбит – ничего подобного ей видеть не доводилось. Никогда.

Линия жизни утекала в бесконечность, закручиваясь в странную спираль. Отчетливо выделялась линия судьбы – сумасшедшей, полной всяких событий, судьбы неоднозначной, сильной личности.

Линия любви..

Линия любви полнилась величием.

Волосы на голове цыганки зашевелились. Она подавила крик, готовый вырваться из груди. Крик мог напугать этого необычного ребенка.

– Никого не бойся. – голос цыганки звучал глухо, шелестел, точно песок в песочных часах. – Никогда ни в чем не сомневайся. Верь. Иди к своей цели. Тебя ждет величие. Ждет необычная жизнь. И ждет он – мужчина, обещанный тебе Судьбой. Мужчина, чью мощь ты даже не в силах представить себе. – цыганка шептала быстро, лихорадочно глотая окончания слов, словно боясь чего-то не успеть. – Верь! Верь и жди! Все сбудется! И бойся, – Рубина услышала пронзительный вопль какой-то женщины, прорвавшийся сквозь все прочие звуки. – бойся сладких слов и лживых обещаний. И не соглашайся..

– Прочь! Пошла прочь от моей дочери, гадина! – пронзительный крик прервал предсказание, и Эльвира очнулась, словно выплыла из густого киселя. Девочка затрясла головой и обрадовалась – она узнала этот голос. Мама нашла ее! Отыскала в этой враждебной толпе. Не бросила в одиночестве.

– Помогите! Спасите! – протиснувшись сквозь толпу, Эльвиркина мама крепко схватила дочь за руку. – Кто-нибудь задержите гадину! Она хотела украсть моего ребенка. Воровка, маньячка, преступница! Хватайте же ее, держите, не стойте просто так!

Рубина, ничуть не испугавших громких криков скандальной тетки, весело подмигнула ошеломленной девочке и ловко ввинтилась в толпу людей, растворяясь среди чужих костюмов, сарафанов и платьев.

– Цыганка, страшная, черная, подкралась незаметно, схватила мою девочку и хотела куда-то утащить. – мама яростно жестикулировала, обращаясь к двум стражам порядка, ленивым и расслабленным на июльской жаре. – Хотела украсть моего ребенка. Сделайте же что-нибудь, не стойте столбами. Гадину нужно схватить и посадить в тюрьму.

Эльвира, хотела было возразить, заявить о том, что ее никто не хватал и никуда не утаскивал, но мама, незаметно хлопнув девочку ладонью по макушке – Элька едва себе язык не откусила, заставила дочь помалкивать и не лезть во «взрослые» разговоры.

Полицейским совсем не хотелось куда-то бежать и кого-то ловить. Легко сказать – догнать и схватить! Кого, цыганку? Да ее, поди уже и след простыл. Ищи, как говорится, ветра в поле.

– Следить лучше надо за детьми, гражданочка. – строго произнес полицейский, проверив документы у скандальной особы. – А то, понимаешь ли, ходят, ворон считают, а потом у них дети пропадают. Идите домой и ребенка далеко от себя не отпускайте, крепче за руку держите, а то опять потеряете. И не кричите, а не то, мы привлечем к этому делу органы опеки. Пускай они с вами сами разбираются – отчего и по какой причине вы так плохо следите за своей дочерью.

Элькина мама рот открыла, но тут же захлопнула, благоразумно помалкивая. Связываться с органами опеки ей не хотелось. Те всегда найдут к чему придраться – квартира не такая, суп вчерашний, платье на дочери недостаточно опрятное.

Мама что-то пробормотала себе под нос, дернула дочь за руку и потащила сквозь толпу. Девочка едва не плакала – ей было больно и обидно, ведь она не сделала ничего плохого.

– Бесовское отродье, вся в своего беспутного папашу. – злобно шипела мама, продолжая тащить дочь и сжимать ей руку. – Порочная дрянь! Ленивица неразумная! Только к такой, как ты могла привязаться эта цыганская тварь, но, Пастырь спас и уберег. Чужая воля не смогла преодолеть благодать нашего покровителя. Но ты, – мама строго взглянула на девочку. – провинилась. Будешь наказана.

Элька всхлипнула – стоять ей теперь на горохе голыми коленками до самого вечера. В углу, а там, между прочим, страшный паук водится. С длинными лапками.

Элька всхлипнула еще раз – ноги будут болеть, но мама скажет, что по грехам и расплата. Она всегда так говорит, наказывая Эльку за проступки.

Разве что бабушка придет и спасет внучку от гороха.

Элькина мама боялась только своего Пастыря и свою мать, Анну Ивановну, заслуженную пенсионерку, отмеченную государственными наградами за какие-то заслуги.

Больше никого.

Элька продолжала бежать за матерью, совершенно позабыв про странную женщину и, не менее странные слова, сказанные ею. В семь лет случается множество иных, более важных событий, чем предсказание, сделанное на шумной улице.

И Элька позабыла об этих словах.

На долгие-долгие годы позабыла.

*

Утро добрым не бывает. Истина эта всем известна, избита и давно надоела. Но, в большинстве случаев, Элька с данным утверждением соглашалась.

Просыпаться не хотелось. Тем более вставать, выпрыгивая из теплой постели.

«Мой дом – моя крепость.» – Элька широко зевнула и открыла один глаз. Светло. Солнце вон, жарит, как сумасшедшее, а ведь еще дет даже половины восьмого утра. Жуткая рань. Ну, ни разу она, Эльвира, не жаворонок. Скорее, ленивая сова плюс – ленивый ленивец.

Такой вот мутант – совален или ленисов, кому как больше нравится.

Второй глаз открылся сам по себе и уставился.

Куда?

Да, все туда же – на стену. На стену, что напротив кровати. И на короля.

На прекрасного короля Трандуила.

Элька многое бы отдала за то, чтобы эльфийский король явился перед ней во плоти. Во всем своем великолепии и лучше бы, как это говорится? – одетым исключительно в свои чудесные волосы.

Цвета лунного серебра? Лунного золота?

Кто знает? Эльке казалось, что и первое, и второе утверждение очень похожи на правду.

Но, увы! Из плоти и крови никто не состоял.

Трандуил расположился на шикарном постере и блистал даже на нем, во всем своем бумажно-картонном великолепии.

И, как обычно, сердце Эльвиры тоскливо заныло – ну, почему-у-у-у??

Почему, кому-то – все, а ей, Эльке, шиш с маслом?

Глаза снова закрылись – смотреть на Трандуила не хотелось. Нет, не так – смотреть хотелось всегда, но сегодня Эльвира считала, что они с королем в ссоре.

Вот так.

Как спросите вы можно поссориться с картонным королем, чье изображение нанесено на лист бумаги плакатного размера?

Очень просто – поссорились, как это обычно бывает.

Элька купила новую книжку. Да-да, в подземном переходе купила, с лотка. Естественно, книжка была про Трандуила, того самого, что эльфийский король.

Элька, вздохнув, открыла глаза, наткнулась ими на надменный взгляд золотоволосого красавчика, закусила губу. В раздражении, оторвала взгляд от лица прекрасного воина и непроизвольно скривила нос, точно унюхав запах кислого. Взгляд ее зацепился за книжку в яркой обложке, на которой огромными буквами было написано название: «Прекрасный король Трандуил, и княжна Запретного леса».

Элька скривилась еще больше – и за «это» она заплатила такие деньги?

Очередной опус о похождениях лесного короля, волшебным, а, иначе как? образом, полюбившего сумасбродную малолетку в атласе и шелках, избалованную и абсолютно эгоистичную? ЩаЗЗ! Он – весь такой загадочный и несчастный, она – глупая, вздорная девица в княжеской короне… Бла-бла-бла, и все закончилось свадьбой, горящими от страсти глазами и владыкой, плененным шальной соплюшкой.

Элька хмыкнула, роняя книжку под кровать – глупости, глупости. Ее король совсем не такой. И он, конечно же, не станет влюбляться в малолетних фигуристых княгинь и дарить им сердце, равно, как и все прочие свои внутренние органы.

Как же достали все эти романы и романчики, заканчивающиеся свадьбой ее драгоценного кумира с очередной избранницей и все эти розовые сопли на сто с лишним страниц текста. Хуже этого были книжки, в которых Трандуил умирал, обычно долго и мучительно, жертвуя собой ради очередной золотоволосой эльфийки, полукровки или человеческой девицы, кому какой вариант больше по вкусу, нужное подчеркнуть. Ага, щаЗЗ! И это все о короле-затворнике, шести тысяч лет от роду.

БреДД!

Подобное чтиво выводило Эльку из себя, и она, шипя сквозь стиснутые зубы, повторяла – все, больше никогда и ни за что, и через несколько дней, не удержавшись, лихорадочно отыскивала на просторах интернета очередной роман о своем обожаемом короле.

– Вы, как всегда, неотразимы, владыка. – Элька сползла с кровати, наступив босой ногой на портрет томной, сексапильной красотки в пеньюаре, изображенной на глянцевой обложке книги. Исполнив шутливый реверанс, девушка нежно провела подушечками пальцев по прекрасному лицу эльфа, слегка задержавшись прикосновением на капризно изогнутых губах красавчика и быстро упорхнула прочь, отправившись в ванную комнату.

Мельтешить перед владыкой в коротенькой, застиранной почти до дыр, любимой ночнушке, растрепанной и неумытой, Эльке совершенно не улыбалось. Да, они с королём не разговаривают, но это не повод вести себя распутехой.

Приведя себя в порядок и почистив зубы, Эльвира, сварив кофе – утренняя радость и источник энергии, вернулась в комнату и плюхнулась на неубранную постель, задумчиво рассматривая красивое лицо владыки эльфов.

Надменное лицо, нечеловечески прекрасное.

Королю она кофе не предложила – они же не разговаривают, утреннее приветствие ни в счет. Но, не могла же она вести себя невежливо и не поздороваться?

Элька задумалась, отхлебнула из чашки и вздохнула – звонок в дверь заставил ее нервно поежиться.

Она знала, кто названивает с самого утра. И это вовсе не подруга Алиска, визита которой Эльвира ждала с нетерпением.

«Мой дом, моя крепость.» – горько усмехнулась она, понимая, что к двери не подойдет. Ни за какие коврижки.

Звонок надрывался. Ранний гость проявлял упорство, но и Эльвире выдержки было не занимать. Она не откроет. Ни за что.

Просто так в ее квартиру никто не войдет. Она совсем недавно поменяла замки и никому не собиралась дарить второй комплект ключей.

Кофе остывал. Настроение портилось. Король продолжал улыбаться не просто надменно, а с некоторым ехидством – мол, хватит прятаться, соберись, тряпка. Распахни дверь, выйди в подъезд и прекрати все это безобразие. Давно пора.

Элька не могла. Она продолжала изображать из себя страуса и прятать голову в песок, отсиживаясь в безопасности.

В двери звонила Элькина мать, Дарья Константиновна.

Может быть одна, но, вполне вероятно, мама могла привести с собой группу поддержки. Таких же полоумных, экзальтированных дамочек в серых платках и, серых же, балахонах. Сектанток.

Они давно пытались испортить Эльвире жизнь. Грозились.. всяким.. Например, взять и сдать Эльку в «психушку», настраивали против девушки соседей, распускали грязные сплетни.

Но всё без толку – Элька никак не желала сдаваться и идти на поводу у недоброжелателей.

На лестничной площадке послышался шум, громкие голоса и ругань.

Соседям надоело выслушивать совсем не соловьиную трель дверного звонка, и они приступили к изгнанию.

Бесов.

Вернее, бесовок в сером.

Никем иным Эльвира этих женщин и, им подобных, считать не могла.

Все дело было в бабушкиной квартире. Отличная «двушка», правда без ремонта, но в хорошем районе и на третьем этаже пятиэтажки, не давала Эльке жить спокойно. Вернее, Элька вполне могла проживать без забот и хлопот, так, как живут обычные люди, если бы не мама и эти ее, братья и сестры, жадные до чужого добра.

Бабушка завещала квартиру Эльвире, своей единственной внучке, которая ухаживала за пожилой женщиной до последнего вздоха. А, как только бабушки не стало, налетели они, стервятники, бесы и бесовки.

– А, вот, шиш вам. – Эльвира скрутила из трех пальцев популярную комбинацию и фыркнула. – Ничего не получите. Даже, если со мной что-то случится, фиг вам, а не квартира. Сиротам оставлю, в случае чего. Я о том позаботилась.

Эльвира прислушалась – в подъезде продолжали шуметь. Она явственно различила голос старшей по дому – бравой бабули по имени Надежда Степановна.

Надежда Степановна – тетка боевая и с сектантами разберется на раз-два-три. Это вам не молодая мамочка из квартиры, что, напротив. У домкомши не забалуешь. Элька ее, и сама отчаянно побаивалась, до того грозно выглядела возрастная тетка, сверкавшая строгим взглядом из-под своих очков в роговой оправе.

Крики стихли – маман и компания благополучно убрались. Или, неблагополучно. Эльку это не особо волновало, главное, что, убрались. Хоть одна приятная новость за это утро.

– Еще одно недоброе утро, владыка. – Элька пожала плечами, допив кофе и отодвинув чашку. – Еще один скучный день.

Убирая в ящик постельные принадлежности, Эльвира продолжала коситься в сторону короля и размышлять. О, чем? Да, обо всем и, прежде всего, о самом короле.

Как ее угораздило?

Так глупо влипнуть?

Влюбиться?

И, в кого?

Элька поморщилась – король картонный. Прекрасный, но нарисованный. Не поцелует, не обнимет, к груди не прижмет и руку помощи не протянет.

Глупость?

Глупость, скажете вы и будете правы.

Элька и сама понимала, что – глупость, но поделать ничего не могла.

Сердцу не прикажешь.

Добро бы, если б вокруг девушки никого не было, если бы Эльвира ничего из себя не представляла, была бы неуклюжей дурнушкой, забитой, тихой серой мышью, такой, какой ее хотела видеть родная мать.

Покорной. Сговорчивой. Молчаливой.

Но она не такая!

И влюбилась в совершенно неподходящего мужчину.

В короля эльфов, придуманного одним знаменитым профессором, имеющим богато развитое воображение.

И еще одним режиссером, очень талантливым.

И Ли Пейсом, гениально воплотившимся в этот самый образ.

Миллионы женщин сходили с ума по своему кумиру, но почему, почему так не повезло Эльвире, что она попала в число этих женщин?

Элька сердито фыркнула и покосилась на короля – молчит, зараза!

Он всегда молчит.

Сказать нечего?

Настоящему мужчине всегда есть, что сказать – вон, Арагорн, тот никогда не затыкается, суется со своим мнением, наплевав на то, что оно, может быть, мало кому интересно.

Арагон – косплеит из Городка-на-Реке, убойный красавчик, похожий на молодого Бандероса, мечта доброй половины девушек из Элькиной тусовки.

Но, не горит. И бабочки в животе не шевелятся. Даже тараканы в голове не шоркают. Не трогает Эльку жгучий мачо, а вот мачо, как на зло, интерес к Эльвире проявляет.

Надоел.

И ведь знает о том, что сердце девушки не свободно. Занято и обречено на любовь, странную и безответную. Безнадежную, можно сказать.

«На дурь.» – это так Алиска говорит, лучшая подруга Эльвиры. Лучшая и единственная, потому, как, дружить с девушками у Эльки плохо получается. Она вообще с людьми плохо сходится, мало кому доверяя. Вот Алиске доверяет, да еще, пожалуй, Акимычу.

Список короткий, но на то свои причины имеются. Веские и неприятные. С душком, так сказать.

Элька снова взглянула на портрет Трандуила – хорош, зараза!

И снова стало обидно – но, почему?

Ведь она отлично понимала, что нет никакого будущего у нее и вот этого вот, золотоволосого красавчика, что перемещения из одного мира в другой – миф и сказка, плод неуемной фантазии авторов многочисленных романов, что попаданки, они..

Элька вздохнула – ну, ни разу она не попаданка. Попасть она может исключительно в неприятную историю. И, попадала. Не один раз. А вот в другой мир – никогда.

Знала ли она и о том, что счастливого окончания ее любовная история иметь не будет и этот плакат, добытый Элькой с величайшим трудом и большими жертвами, пожелтеет, потускнеет и отправится на свалку, когда пройдет глупая, запоздало-детская влюбленность в прекрасного эльфа? Знала, конечно, не дура же она с холодными ушами? Все это Элька понимала, но, тем не менее, уже который год, жила, дышала, встречала каждое утро вместе с ним, со своим королем.

«Чудненько», как любит повторять Элькина подруга Алиска, плюясь в сторону «пугала» на стене. Трандуила Алиска ненавидит – он непрошено ворвался в их совместную жизнь, едва не лишив ту любимой подруги. А ведь они с Алиской не разлей вода с самого детского садика. И, вдруг? Какой-то белобрысый чудик с длинными ушами и сумасшедшей харизмой решил вмешаться в их отношения?

Алиска подобного терпеть не желала и, объявив войну заболеванию под названием «Трандуизм», решительно приступила к поискам лекарства. Клин, как говорится, клином вышибают.

Алиска, пытаясь спасти подругу от несчастной влюбленности или, от «дури необыкновенной», проявила чудеса изобретательности, жертвуя собственным свободным временем.

Она принялась знакомить Эльвиру с разными, «очень перспективными и интересными» молодыми людьми, надеясь на то, что горячие парни из плоти и крови, смогут затмить собой парня картонного, нарисованного на бумаге.

Но, увы!

Эльку совершенно не трогали все эти перспективные молодые люди, носившие зауженные штанишки и стильные рубашки, каждые три секунды, заглядывавшие в свои гаджеты и пьющие малиновый раф с добавлением корицы.

Не интересно ей было с подобными типами. К тому же, Эльвира отлично видела, что и им с ней тоже.. неинтересно.

Ведь слеплена девушка была из иного теста и принадлежала к иному кругу общения.

Она была из быдла. Да-да, из самого обычного, городского населения, а не как они – из городской элиты.

Это Алиска такая демократичная, что якшается с девчонкой из простонародья, что, кстати, очень не одобрялось Алискиными родителями, а мальчики, предпочитающие малиновый раф, с подобными девчонками могли встречаться исключительно по одной причине – «поматросить и бросить».

Эльку подобное отношение не устраивало – бросить она и сама могла.

К тому же, эти все приторные парни ей и в подметки не годились – любого из них она могла уделать одной левой. Не зря же одним из друзей Алиски был Акимыч – глава того самого Городка-на-Реке, интересного местечка, где собиралась местная тусовка городских реконструкторов, к которой и принадлежала Эльвира.

А реконструкторы, они не только в средневековые костюмчики наряжались, но и еще кое-чем занимались. Кое-чем, на взгляд Эльвиры, очень полезным.

Вот друзья по тусовке в личную Элькину жизнь старались не лезть, давно поняв, что ее одержимость прекрасным эльфом – это всерьез и надолго. Как ни старалась Алиска, но красавчик упорно не желал изгоняться, а, наоборот – прочно обосновался в Элькином сердце и пустил корни. Застолбил, понимаешь ли, местечко.

«Мои личные симпатии и антипатии принадлежат только мне, разве не так?» – решила Элька раз и навсегда и старалась следовать данному правилу постоянно. О-о-о, только не в данном случае! О ее глупой одержимости эльфом окружающие узнали мгновенно и сразу. Может в том виновата роскошная маечка со стразами с изображением короля Трандуила, на которой, король эльфов, вольготно расположившись на девичьей груди, потрясает всех своей красотой? Кстати, любимая маечка Эли, на которую не раз и не два покушалась Алиска. Элька подозревала, что негодующая подруга с удовольствием разорвала бы владыку на тысячи маленьких Трандуилов.

«Кстати, Алиска, где ее носит? – недовольно подумалось Эльке. – Мы договорились еще с вечера о том, что она отправляется вместе со мной в парк, а затем, в Городок-на-Реке. Так где ж ее носит?»

Алиска, упрямо игнорировавшая приглашения подруги посетить это занятное местечко, накануне неожиданно дала свое согласие. Такая девушка, как Алиска, никогда раньше не общавшаяся с людьми, мечтающими жить в ином мире или в ином времени, внезапно возжаждала пообщаться с остальными «больными на голову» и оценить масштаб катастрофы.

Она долго оттягивала этот момент, надеясь на то, что Эльвира перерастет своё затянувшееся приключение по имени «Прекрасный эльф». Но, увы – приключение самостоятельно заканчиваться не желало, поэтому, как считала Алиска, Эльку срочно нужно было спасать. Кардинально и окончательно, а для этого необходимо было проникнуть на территорию врага и провести разведку боем.

Сказать, что в окрестностях городка шастало много эльфов, гномов, троллей и орков, Элька не могла, да и местное население, уже слегка попривыкло к непривычным одеждам и непонятным речам, равно, как к топорам из жести и позолоченным лукам. А, поначалу пугались. Пугались, голосили, бежали к участковому, потрясая кулаками и жалуясь на «проклятых кришнаитов», оккупировавших городской сквер и водивших хороводы у самой высокой голубой ели. Участковый проникся нуждами городского населения, более терпимого к готам и рокерам, чем к последователям профессора Толкина, в результате чего, база «продвинутых» эльфов и прочего народонаселения Средиземья, плавно переместилась за город, на поляну у небольшого лесочка, под бочок КСК «Вымпел», где, собственно, Элька и зарабатывала себе на хлеб насущный малую денежку. На жизнь, впрочем, хватало. И на тонкий слой масла тоже.

Чудесное место, как оказалось. Открыла она его для себя недавно – всего лишь три года назад, в то самое время, когда, поразивший ее в самое сердце, вирус внезапного психического помешательства по имени «Трандуил, король эльфийский, одна штука», набирал обороты. Очень уж хотелось, хоть слегка, но приблизиться к своему кумиру. Конечно, гигантского лося взять Эльке было неоткуда, а вот лошадки! Милые, доверчивые, благодарные существа. Людям до них далеко. Да и ездить верхом Эльку в клубе обучили без особых проблем, бонусом, так сказать, за качественный и ударный труд, благо, девушкой она оказалась легко обучаемой и с животными ладить умела.

Богатенькие мальчики и девочки, а, так же, тетеньки и дяденьки, с удовольствием катались на лошадках, чинно прогуливаясь по аллеям ухоженного парка, фотографировались во всевозможных позах с ласковыми, добродушными животными, после чего выражали благодарность хозяину клуба и все. Забывали о них до следующего приезда, если таковой, вообще случался.

А вот мыть, чисть, кормить-поить, убирать навоз, богатеньким бездельникам, не хотелось. Зачем, собственно? Свою дозу общения с природой они получили, а заодно и развлеклись, погуляли, угостились шашлычком в местной шашлычной у гостеприимного дядьки Ашота, а остальное дело холопов. Пусть они там суетятся, моют-драят, выгуливают и купают. Они – это специально обученные люди, получающие зарплату за свой не очень аппетитный труд.

Этим-то трудом Элька и занималась. А, что, ей не в лом. Подумаешь, навоз! У матушки на кухне иной раз и не такое понюхать можно было.

Кстати, о родителях.

Элькиным на нее, вообще, было фиолетово – папашка пьет и общается с зелеными человечками, правда тихо так, тупо, без эксцессов, опасаясь, по всей видимости, визита недружественных людей в погонах или белых халатах, а маман, еще раньше, задолго до рождения Эльвиры, ударилась в религию, посещая все собрания местной ячейки сектантов. Кто они и, что они, Элька знать не желала после одной, очень неприятной истории, случившейся с ней в далеком и трепетном пубертальном периоде, после которой, собственно, девушка и осталась сиротой, при живых-то родителях. Тогда-то из дома постепенно исчезли все ценные вещи, кроме папашкиного дивана и его же коллекции пустых бутылок, на которую, вот странность, никто не покушался.

Так что, жила она, сама себе предоставленная, обычной жизнью серой мышки, заочно и потихоньку училась в финансовой академии (громкое название местного филиала какого-то столичного вуза), подрабатывала везде, где только можно, поскольку девушка Эля молодая и кушать ей тоже хочется, пока не случилась с ней любовь по имени Трандуил.

Как-то, так.

И где же, все-таки, Алиска?

Элька переживала о том, что её мать и Алиска могут случайно встретиться. У подъезда. Тогда, быть беде. Мать Эльвиры уже ученая, на рожон не полезет, но вот ее подружки.. Встречались среди теток в серых балахонах особи, у которых напрочь отсутствовало чувство самосохранения. Такие, прикажи им их кумир, не только в горящую избу запрыгнут, но и под коня лягут, и с голыми руками на танк попрутся.

А, что? Гуру их, свой хлеб не зря кушал – мозги умел пудрить быстро и качественно. Особенно женщинам, которые и составляли основной косяк, так называемого «обчества», которое этот самый пастырь и окормлял по мере своих сил и возможностей.

Алиска, она, конечно, себя в обиду вряд ли даст, да и папа девушки, человек в городе – особа известное, но, кто его знает, что на уме у этих сектантов? Помнится, несколько лет назад, случилась в городе странная история, когда сектанты, не эти, а другие – развелось же всякой разной швали! – ухитрились молоденькую девушку украсть и держали ее в сексуальном рабстве некоторое время, а потом, едва не похитили маленьких детей, неизвестно для каких целей. Может на органы продать хотели, может еще какую гадость удумали. Девчонка та, чудом спаслась, не иначе, а сектантов тех полиция переловила и их высоких покровителей тоже.

Только вот пастыря, который элькиной матери мозги запудрил, никакая зараза не брала. Осторожный гад, да и адвокаты у него хорошие. Дорогие.

Как-то, так.

И где же, все-таки, Алиска?

Успев умыться, слегка размяться и позавтракать, Элька присела на стул, послав воздушный поцелуй своему кумиру и слегка зависла, задумавшись о несправедливости жизни в общем, и о несправедливости жизни к ней самой, в частности. Почему она, красивая, здоровая дивчина, хочется надеяться на то, что не глупая и привлекательная внешне, сидит за кухонным столом и страдает по мужику, которого и в природе-то не существует? Чем вызвано ее помешательство? Что с ней не так? За что с ней, Элей, так жестоко?

Трандуил загадочно молчал, таинственно поблескивая светлыми глазами. Его равнодушие сегодня почему-то бесило особенно сильно. Хотелось подскочить к кумиру и надавать звонких пощечин по этим вызывающим, аристократичным щекам. Вместо этого, Эля привычно вздохнула и уронила голову на руки

«Бывают же на свете такие потрясные мужики. – и, ожидаемое. – Куда уж, с нашим-то счастьем?»

Разочарование поднималось из груди какой-то злобной волной, а тут еще и Алиска задерживалась по неизвестной причине. Оставаться дальше наедине с равнодушным гадом с плаката не хотелось, и девушка резко поднялась со стула – хватит с нее соплей на сегодня, пора устроить вылазку и навестить друзей-сотоварищей, узнать последние новости тусовки и, кстати, забрать свой эльфийский лук из ремонта, пока какой-нибудь ловкач не приделал ценному артефакту ноги.

Стук в двери, звучавший особым образом – условным, вырвал Эльвиру из состояния сопливой задумчивости.

Девушка мигом встряхнулась, перестала себя жалеть и рванула к дверям – пришла Алиса.

– Хандрим? – звонкий голос подруги выдернул Эльку из печальных мечтаний и вернул на грешную землю. Алиска, нужно отдать ей должное, ситуацию просекла мгновенно.

– Молчит, зараза? – участливо поинтересовалась она, обращаясь с подружкой нежно, точно с тухлым яйцом. – Ты, Элька, того, не расстраивайся особо. Он же всегда такой, гад высокомерный. Козел, хоть и эльф.

Элька покорно вздохнула – а чего спорить? Так и есть – гад высокомерный. Сидит себе где-то в своем Лесном королевстве и знать не знает о том, что по нему страдает некая юная особа. Захотелось придушить и профессора Толкина, и режиссера Джексона и, будь он неладен, Ли Пейса, в сущности и исполнившего эту роль, столь гениально, что Эля влюбилась. Но, руки коротки, а от того, пора отправляться в городок-на-Реке, так, как на работу, по причине выходного дня, спешить не нужно.

– Эльвир, – подруга нахмурилась, словно собираясь сообщить какое-то неприятное известие. – там, в подъезде, в общем, непонятное что-то творится.

Элька изогнула одну бровь дугой. Правда-правда, сделала, как в кино. Долго пришлось перед зеркалом тренироваться, чтобы получилось аристократично и красиво. И без участия второй брови, которая, так и норовила отзеркалить.

– Там у тебя на двери – Алиска дрыгнула ногой, выражая степень своего возмущения. – знаки какие-то нарисованы. Краской. Красной. Кресты непонятные, круги и прочая дребедень. Извини, – девушка развела руками. – я во всей этой ерунде не разбираюсь, но выглядит зловеще.

Эльвира вздохнула – в этот раз утренние визитеры решили не ограничиваться стуком в дверь, оставив более весомый аргумент. Послание.

– Сектанты шалят. – Элька с тоской подумала о том, что дверям срочно необходим ремонт. Хоть какой-то. Простая покраска уничтожит следы этого народного творчества.

«Да-да, – решила девушка. – кардинальный черный цвет исправит ситуацию.»

– Тетя Даша никак не угомонится? – прищурилась Алиска. – Эль, ну, может хватит терпеть? Они и дальше будут тебе нервы мотать? Совсем сбрендили? Давай напишем заявление в полицию. Пусть их, хотя бы, оштрафуют.

– Для Васусия этот штраф, словно слону дробина. – хмыкнула Элька. – Досадно, но не критично. Что до заявления… Писали уже, помнишь? Ничем хорошим не закончилось, я же еще и виновата осталась. К тому же, ни ты, ни я, мы не видели, как эти сумасшедшие тетки двери разукрашивали. Все они добропорядочные и уважаемые дамы, так что, вряд ли их накажут. А, накажут, так и что – все равно продолжат гадить по возможности, пока я не сдамся и Васусию квартирку не отпишу.

– Не отписывай. – переполошилась Алиска. – Обойдется.

– И не подумаю. – Элька упрямо сжала губы. – Я лучше сиротам все оставлю, чем этому вурдалаку сластолюбивому.

Хлопнув по столу ладонью, Элька напыжилась – такое хорошее утро испортили! Правду говорят о том, что религия – опиум для народа. У Васусия этот опиум еще и с душком мерзким. Так и хочется пойти, и плюнуть прямо в лицо этому липовому гуру.

– Собрались, что ли? – Эльвира загремела ключами. – Пошли, а то опоздаем.

– Маршрутка? – ожидаемо спросила Алиска, недовольно морща высокий лоб. Она, дитя родителей обеспеченных, предпочитала такси, Эля же, зарабатывая себе на жизнь и пропитание, честным трудом, могла позволить себе исключительно скромную поездку на общественном транспорте.

Впрочем, все оказалось не так уж и плохо – людей набилось, конечно, изрядно, но, все сплошь отдыхающие, молодежь, да мамашки с детьми, никаких тебе старушек с садово-огородным инвентарем. Видать, дачники успели укатить раньше, предыдущим автобусом, что несказанно радовало.

Отдыхающие направлялись в самый знаменитый в нашей области парк «Лога». Это, должна вам сказать, нечто – бесплатный парк в наше время, основанном на товарно-денежных отношениях, прямо-таки, явление необычное.

Построенный для народа местным воротилой, господином оборотистым и удачливым в бизнесе, он получился драгоценным подарком, всем горожанам, да, что там горожанам, всем жителям области, которые валом валили на дармовщинку. А посмотреть в парке было что! Стилизованные под старину беседки и веранды, дорожки из желтого кирпича, уводившие тебя все дальше и дальше, в сказочную страну, пруды и прудики с лебедями и золотыми рыбками, мостики и переходы, вольеры с павлинами и прочими пернатыми, олени, лани, самые настоящие, почти ручные, игривые и ласковые, равно, как и ресторан «Тетерев», привлекали к себе массу народа не только из города, но и из всех ближайших областей нашей необъятной страны. Полно было и экзотичных питомцев – всяких там попугаев-лемуров и прочих носух, водящих компанию с кенгуру и сурикатами. Даже москвичи, избалованные благами и чудесами цивилизации, не считали для себя зазорным, прогуляться по тенистым аллеям А, катание на лодочках по спокойным водам небольшого искусственного озерца? А, поляна кривых зеркал, где каждый желающий мог увидеть себя в разных ракурсах? А «Колесо обозрения»? Сказочные персонажи? Вкусная еда и красочные фото?

Необыкновенно и чудесно, а, так же, весьма и весьма выгодно.

Так сказать – русская Швейцария, страна гномов, фей и … эльфов..

Однако, напрасно местная администрация тянула загребущие ручки к народному парку – бизнесмен, помнивший огромный, грязный пустырь, свалку и вонючее болотце на месте чистенького озера, не собирался наживаться на своей мечте. Он просто воплощал ее в жизнь, отмахиваясь от всех коммерческих предложений, продолжая радовать земляков неукротимой фантазией и неистощимым кошельком.

В общем, честь ему и слава, а, так же, здоровья, успеха и процветания в бизнесе. Примерно такие разговоры и царили в маршрутке, бодро катящей по ровной дороге, прямо к парку. Люди, в предвкушении приятного времяпровождения, казались добрыми и милыми, хамовитыми и агрессивными они становились на обратном пути, когда стертые ноги и выпитые напитки, значительно понижали градус хорошего настроения. Пока же всё было чинно-благородно.

Алиска вертела головой, с любопытством осматривая попутчиков, принюхиваясь к ароматным запахам, исходившим из сумочек и корзиночек со всяческой снедью, а Элька привычно нахохлилась. С большим трудом Алиске удалось уговорить подругу взять ее на сборище или, шабаш, как она, смеясь, называла сходку толкинистов. Сама Элька, как это было хорошо известно Алиске, не особо любила подобные шумные и многолюдные мероприятия, но все-таки, посещала их, внося толику живости и разнообразия в свою, не избалованную яркими событиями, жизнь. И еще, где-то, в глубине души, все-таки тлела надежда на то, что может быть, ей удастся встретить Его, своего короля, владыку, такого прекрасного, умопомрачительного, непостижимого.

Тьфу, столько слов и все в превосходной степени.

Вот, она, Элька, поворачивается и встречается взглядом с глазами, наполненными серым, осенним туманом. Она останавливается, замирает, всматривается и… узнает! И он, узнает ее тоже…

И все…

Дальше фантазия влюбленной бастовала и отказывалась работать. Однако, почему-то казалось, что все закончится хеппи эндом. Не зря же ей, наивной мечтательнице, так верится в реинкарнацию и переселение душ. И в переселение тел тоже.

Очень уж Эльке нравилось тело владыки лесного королевства, а ведь раньше, до своего помешательства, она смазливых блондинчиков терпеть не могла, считая, что они – не её тип мужчины.

– Элька, – неожиданно очнулась от задумчивости закадычная подруга и, скептически поджав губы, принялась разглядывать ее наряд придирчивым взглядом. – ты, что, собралась встречаться со своими эльфами в этом?

Девушка с недоумением осмотрела свою, привычную для подобных мероприятий, одежду и глубоко вздохнула. Оставаться непонятой даже в подобной мелочи – в этом она вся и есть.

Шумные попутчики сразу же настропалили уши, длинные и любопытные, не хуже эльфийских. Разумеется, о том, что поблизости от парка «Лого», разбили свой лагерь ролевики, в городе было известно. Равно, как и о том, что именно в эти выходные состоится очередной съезд или шабаш, как его и называла Алиска. Любопытствующие особи из числа горожан и иных, проезжающих мимо путешественников, изредка забредали в стойбище аборигенов, гуляли между палатками, замаскированными под шатры эльфов или орков, подсаживались к кострам, за умеренную плату угощались походной кашей, с ягодами и орехами, баловались тонкими «эльфийскими» винами и необычно крепким гномоядом – ядреной самогонкой, производства Акимыча, главного городского гнома, работающего в кузне и, единственного из всех толкинистов, имевшего, самый, что ни есть, настоящий доспех. Наряды у аборигенов преобладали самые разнообразные – от облегающий, «под кожу», костюмчиков, обтягивающих тело, как перчатка, до широких балахонов волшебников и, почти бальных платьев признанных эльфийских красавиц. Мужчины, от орков, до гномов, особо не заморачивались – кожаные куртки с заклепками (чем больше заклепок, тем красивее), кожаные же, штаны, сапоги, молоты, секиры и мечи.

Разнообразие колюще-режущего оружия зашкаливало, правда, все оно было тщательно затуплено, по настоятельному требованию участкового. Однако, даже, столь плачевное состояние, не помешало хмельному Торину, здоровяку-культуристу, известному в некоторых кругах под кличкой «Зяба Рыжий», гонять наглых залетных гопников тяжелой кувалдой, заменявшей доморощенному гному боевой молот. С диким криком: «Банзай», вошедший в раж гном, размахивая кувалдой по широкой дуге, галопом скакал за обнаглевшими, слегка приблатнеными маргиналами, посмевшими пристать с непочтительными речами к одной из местных эльфиек. Эта эльфийка, отзывавшаяся на имя Галадриэль (и никак иначе) очень любила являться на сборы в полупрозрачном, длинном пеньюаре, гордо именуемом ею «платьем из эльфийского шелка». Наряд не столько скрывал, сколько демонстрировал, приводя подвыпивших гномояду мужиков, в изряднейший восторг.

Вот и сорвались, непривычные к сему зрелищу, гости.

Ходит тут, по лесу, понимаешь ли, девица в прозрачной ночной рубашке, трясет, понимаешь ли…тем самым местом… местами. Как тут не пристать? А вдруг, ненароком, оскорбишь даму невниманием?

Так что, наряд Эльки, а она, в некотором роде, претендовала на роль, то ли человеческой охотницы, то ли полуэльфийки, но, все же, охотницы, проигрывал нарядам прочих барышень, по всем статьям. Да и не так уж и много барышень бродило среди ролевиков, не все, знаете ли, барышни любят ночевать в шатрах, питаться кашей с костра и кормить прожорливых комаров собственной кровью. Элька – не любила, это уж точно, потому в лагере косплеитов никогда не оставалась, а уезжала ночевать домой, чем вызывала стойкую неприязнь некоторых, особо упертых особей.

Особенно невзлюбили Эльку – эльфийку, девушки. Она, как уже было сказано, длинных, прозрачных платьев, не носила в принципе, на звучные эльфийские имена, типа Арвен или Галадриэль, не отзывалась, хоть эльфийское имя у нее имелось, как же без него-то? передвигалась быстро и порывисто, танцевать при лунном свете не научилась и не скрывала своей влюбленности в короля Трандуила, а значит, на местных мужчин не обращала внимания, ни на волшебников, ни на эльфов, ни на орков, чем, естественно, обижала все мужскую половину команды. Да, так и было, вот, закадычная подруга Алиска и решила самолично взглянуть на честную компанию, в которой, с некоторых пор, обреталась ее драгоценная Элька.

– Приехали. – настроение упорно стремилось к нулю, и Эля угрюмо взглянула на подругу. – Пожалуй, стоит прогуляться по парку, а не спешить, сломя голову. На поляне сейчас лишь самые упертые гномы и орки толкутся.

– А, ваши эльфы где? Волшебные грибы собирают, а затем спайс мастерят? – не обращая внимания на резкие перепады настроения подруги – привыкшие мы, Алиска с удовольствием осмотрелась. – Может перекусим? Я угощаю.

Эля, чьи финансы, в конце месяца, обычно пели романсы, отказалась – переходить на довольствие, более обеспеченной в денежном плане подруги, она, не собиралась. Зависимость от других, как ей казалось, вовсе не украшает жизнь.

– Как знаешь. – Алиска слегка обиделась, но особо возмущаться не спешила, зная насколько упертой может быть своенравная подруга. – Решила заняться лечебным голоданием? Похвально, но глупо. Лично я, – Алиска хмыкнула. – никогда не откажусь пожрать на халяву вкусненького. Не такая я принципиальная. Так, что на счет эльфов? Мы увидим прекрасных звезднорожденных? Или они все уплыли за море, в далёкие Западные земли?

Элька насмешливо хмыкнула – тесное общение с продвинутой поклонницей эльфов пошло Алиске на пользу. Ишь ты, удосужилась прочитать бессмертное произведение знаменитого профессора Толкина. Впрочем, это Элька слишком хорошо о ней думала. Скорее всего, Алиска посмотрела фильм.

Ее догадки незамедлительно подтвердились. Хотя, чего еще ожидать от Алиски?

– Меня Машка в кино водила на днях. – ухмыльнулась блондинка, лукаво косясь на посмурневшую Эльку, недолюбливавшую вертлявую племянницу Алиски. Уж слишком та любила выпендриваться и мнить себя искушенной дамой. И это в двенадцать – то лет! Что с нее дальше вырастет?

– Да? – заставила она себя вежливо удивиться. – Что за фильм смотрели?

– «Хоббита», естественно, часть третью. Забыла? Ты же мне сама весь мозг проела – посмотри кино, Алиска, посмотри…

– И, как? – отлично изучив повадки подруги, Эля ни секунды не сомневалась в том, что какая-нибудь ехидная гадость будет преподнесена ей с самым милым выражением лица. – Понравилось?

– Ага. – с удовольствием кивнула Алиска. – И Машке тоже понравилось. Особенно Леголас, красавчик-эльф.

– Хм…– неопределенно хмыкнула подружка. – Леголас обычно нравится тинейджерам. Им и Россомаха нравится, и Человек-паук. Что поделать? Они сами, поколение «Х».

– Леголас очень понравился! – восторженно вздохнула подруга, подкатив в экстазе глаза – А, вот папашка его, нет. Знаешь, как Машка про него выразилась?

Эля обидчиво поджала губы, готовясь оскорбиться за своего любимого короля – ну, Алиска, допросишься у меня!

– Не знаю и знать не желаю! Однако, кто бы её услышал еще.

– Тандуил-Трандуил! – сказала Машка – Подумаешь, какой трандулет выискался! – с удовольствием воспроизвела слова племянницы вредная Алиска. – И, знаешь, она права. Твой король – отвратительная кривляка в женском парике! Не понимаю, что ты в нем нашла, кроме смазливого личика?

Элька, ничего не ответив подруге, молча шагала вперед по дорожке из желтого кирпича, сжимая пальцы в тугие кулаки и кусая губы от злости, которая ее так и распирала. И зачем она только согласилась взять с собой Алиску? Нет, да пожалуйста – тусуйся на здоровье, никто в Городке-на-Реке тебе и слова не скажет. И даже входной билет покупать не заставит. Как говорится – колхоз, дело добровольное. Но почему она должна выслушивать весь этот бред? Кому какое дело в кого, она, Эля влюбляется? Подумаешь, влюбилась в Лесного короля. Но и что с того, что он выдуманный? Ну и что с того, что она это понимает? Ее, личная жизнь, и только ее проблемы, кому какое дело?

Элька покосилась на Алиску, до которой медленно, но верно, начинало доходить, что со своими суждениями, ей лучше было бы идти лесом. Где-нибудь подальше от обиженной подруги.

– Вот скажи мне, подруга, – завелась Эля, решив прояснить вопрос о Трандуиле раз и навсегда. – почему тебе не симпатичен Лесной король?

– Почему не симпатичен? – заюлила Алиска, опасаясь обидеть поклонницу Трандуила еще больше. – Он, внешне, очень даже ничего. Смазливый тип.

– Да? – Эля остановилась и с подозрением взглянула на Алиску – не замечала она что-то раньше, чтобы той нравились блондины. Обычно, подругу тянуло к брюнетам – говорят же, что противоположности притягиваются. – Тогда, в чем дело? Не ясна мне причина твоей антипатии.

– Противный он. – вздохнула Алиска, сохраняя на лице упрямое выражение лица. – Высокомерный, злой, гномов схватил, ни за что, ни про что. Шли себе, никого не трогали Торин с компанией и.. раз, очутились в темнице. Беспредел! Несправедливо! Мог бы и помочь гномам, они за правое дело сражались, даже хоббит это понял и им помогал.

Элька глубоко вздохнула – ну, Алиска, ну, отжигает! Тоже мне, нашла борца за правое дело. Это, Торина-то?

– Скажи мне, Алиска, – сладким голосом спросила она подругу. – Вот, кто, по-твоему, Трандуил? Король?

– Король. – согласилась Алиска сразу и безоговорочно и добавила, справедливости ради. – Красивый, зараза.

– Значит, король… – продолжила Эля, вертя в руках связку ключей от квартиры. – Король, народ которого давно и упорно воюет с темными силами. Король, которому в этой войне не помогают ни люди, ни волшебники, ни гномы. Король, у которого, по соседству, обретается злобный огнедышащий дракон, которого, когда-то давно, подманили жадные гномы. Подманили свой алчностью, хотя их и предупреждали, что.. чревато. Так?

– Так – озадаченно согласилась Алиска, никогда не воспринимавшая все происходящее в фильме с разумной точки зрения. – Ну и что с того?

– И, то! – передразнила ее Эля. – Живет себе Трандуил в дико опасном месте, воюет с пауками, лес свой охраняет, за драконом наблюдает и вдруг – объявляются в его владениях гномы, не званые, не прошенные, шастают, где не попадя, злые, голодные, упёртые. Куда идут? Ясное дело, в Эребор. Зачем идут – за богатствами Горы. А, в Горе у нас, кто? Правильно – Смауг у нас в Горе, а как обозлится, как вылетит из своей норы и нападет на Лес? Зачем такая напасть королю, который переживает за свой народ?

– Ха! Переживает он! – возмутилась Алиска, аж глазами засверкала. – Сквалыга он, Трандуил твой! С гномом за камушки торговался, обиделся и обозлился, что ему фигу показали…

– Конечно, обиделся. – фыркнула Эля. – Что такого плохого сделал Трандуил? Задержал в своих землях незваных гостей, умирающих от голода и попавших в паучью ловушку? Эльфы их спасли, по любому, от смерти, разве не так?

– Так. – согласилась Алиска, слегка подумав. – Но..

– Что, но? – перебила ее Элька. – Спасли, привели во дворец, накормили.

– Посадили в тюрьму… – ехидно добавила подруга, не желая ни с чем соглашаться.

– Посадили туда, где место нашлось. Дворец короля эльфов – не ночлежка для гномов-бродяг. – Элька кивнула головой и спрятала ключи в сумку, от греха подальше. Еще потеряет, придется потом куковать на лавочке у подъезда, как последнему бомжу. – Самого Торина Трандуил пригласил к себе на беседу, встретил, как полагается, даже корону нацепил, честь ему оказал. Мог бы и в домашнем халате гостя незваного встретить и в тапочках, нет же, обошелся со всем уважением.

– Угу, – не согласилась Алиска. – как же, уважил…

– Уважил. – подтвердила Элька. – И посильную помощь предложил. Сам предложил.

– Предложил он, – вспылила Алиска. – за деньги помощь. Корысть налицо.

– За деньги. – согласилась Элька. – Почему бы и нет? Чего ради воевать за просто так? За красивые глазки Торина? И чем ответил ему этот гном? Хамством и неуважением, гордыней и злобой.

– Имел право! – Алиска гордо задрала нос. – Трандуил ведь гномам не помог, когда дракон напал! Бросил их, сбежал, как трус. И эльфов своих увел. Зассал герой, хвост дугой.

– Да? – возмутилась Эля. – А, с чего бы ему помогать Торину и его родственничкам? Как они к самому Трандуилу отнеслись? Дедуля Торинов, жук еще тот, возомнил себя пупом земли и давай выпендриваться. Вспомни чванство и высокомерие, написанное на его лице в момент встречи с Трандуилом. Как же – властитель на Каменном троне, владеющий Аркенстоном! Падите ниц и трепещите все! Спесивый гном! К чему его привели неуёмная алчность и гордыня? Вспомнила? Король к нему по хорошему, а тот ..

– Что, тот? – угрюмо спросила Алиска, вспомнив, по всей видимости, неприятный эпизод с камнями и толстого, кичливого гнома на троне. – Торин же, хороший. И отец у него пострадал от темных сил.

– Ну, конечно. – всплеснула руками Эльвира и хмыкнула. – Разумеется мне жаль Траина, но вот Торин… С ним всё не так просто. Хороший, он, то, хороший, но когда спит зубами к стенке. – отрезала Элька. – То-то от его хорошивости город целый сгорел, а он, вместо того, чтобы людям помощь оказать, повел себя хуже дракона и только под самый конец очухался и реабилитировал собственное имя. Нашла кого защищать.

– Он, всего лишь, хотел вернуть гномам то, что им принадлежит по праву, любыми путями. – уперлась Алиска, нервно кусая губы.

– Так и Трандуил хотел вернуть то, что принадлежало эльфам. – пожала плечами Элька. – Однако, жадность Торина одолела, не так ли?

– Так – не так. – фыркнула Алиска, предпочитая остаться при своем мнении. – Не нравится мне Трандуил. Противный он и злой… ГаТТ!

– Не убедительно. – огрызнулась Элька, которую бессмысленная перепалка вывела из себя. – Бла-бла-бла.

– Как умею. – подруга упорно настаивала на своем, но тут же спохватилась и начала мириться.

– Ладно, Элька, не обижайся. – виновато шмыгая носом, Алиска попыталась подхватить подругу под руку. Элька руку отдернула с самым независимым видом – а, вот, не фиг! Пусть пострадает!

– Ух, ты! – восхищенно воскликнула Алиса, позабыв про попытку примирения с обиженной подругой. Её глазам внезапно открылся тот самый Городок-на-Реке. – Я такого дурдома еще нигде не наблюдала.

«Как-то быстро сегодня мы по парку прогулялись. – с неудовольствием размышляла Эля, шагая за Алиской, которая почти бежала, цепляясь острыми носками сапожек за траву. – Это, наверное, потому что подруга постоянно болтала и трепала мне нервы.»

Алиска знатно развлекалась – прямо перед ними, на берегу Северского Донца, собственно и расположился смешанный лагерь всех представителей известных рас Средиземья. Пожалуй, местная честная компания не самые продвинутые средиземцы в мире, но зато, сколько рвения и энтузиазма! Одни гномы чего только стоят.

– Очуметь можно! – восторженно крутила головой Алиска, очутившись среди пестрых шатров. – Нет, ну это ж надо, такими вертанутыми быть.

Впрочем, шатрами, разномастные палатки, мастерски расшитые, расписанные и с любовью украшенные, можно было назвать с большой натяжкой. Самые примитивные из них – обычные, рыбачьи, из городского магазина «Дар водяного», выглядели весьма непрезентабельно, а вот шатер трех эльфийских красоток, декорированный золотистыми тканями и, как Элька подозревала, отслужившими свое кухонными занавесками, впечатлял. Самих красоток Эля пока не наблюдала, но они, явно здесь, эльфийки недоделанные. Вот и туфельки прекрасных дев перед палаткой, тьфу ты, перед шатром валяются.

– Где все? – заинтересованно озиралась Алиска. – Только не говори мне, что мы опоздали и пропустили что-то интересное. И не говори, что день не приемный. Выходной как-никак.

– Не скажу. – пообещала Эля, потому что сомневалась в том, что сегодня произойдут какие-нибудь знаменательные события. Разве что, гномы, перебрав гномояду, как обычно, схлестнутся с орками, а к ним, до кучи, присоединятся назгулы, и кто-нибудь из компании немногочисленных прихвостней Арагорна. Сам Арагорн никуда не полезет, а будет мерзко хихикать, прижимая к себе вертлявую Галадриэль, совершенно не обращая внимания на Арвен, которая, ничуть этим обстоятельством не расстроенная, станет хлестать гномояд наравне с орками.

Упомянутый Арагорн, в обычной жизни, Костя Перепелицын, преподаватель физической подготовки в одной из городских школ, заинтересованно наблюдал за парочкой девиц, неожиданно возникших в зоне его внимания.

Костя-Арагорн мнил себя сердцеедом и ловеласом, благо, тому способствовали отличные внешние данные, хорошо подвешенный язык и, совершенно необходимое в этом случае, умение играть на гитаре. Девицы, разных возрастов – от позднего школьного, до бальзаковского, вешались на Арагорна гроздьями, но у него была крепкая шея и широкие плечи и от того он не жаловался на жизнь. Чем больше девиц – тем жизнь интересней, а шея? Шея еще и не такое выдержит!

Взгляд Кости остановился на высокой, просто неприлично высокой, для девушки, спортивной фигурке Эльки. Короткие, остриженные рваными прядями, черные волосы охотницы, сверкали в ярких солнечных лучах, красной медью отливали редкие окрашенные пряди, а длинные ноги, неутомимые в беге, несли крепкое девичье тело вперед, и всегда мимо него.

Костик шумно сглотнул слюну – хороша зараза! Связываться с неприступной девчонкой ему не хотелось, но желалось, с каждым разом, все сильнее и сильнее. Когда-то, не так уж и давно, чтобы печальное событие успело выветриться из памяти, наглая девица, в ответ на приставания местного Казановы, так двинула его локтем по ребрам, а затем добавила ногой по тому самому, трепетно оберегаемому, месту, что он, Арагорн, сдерживая звериный рык в горле и натужно пуча глаза, тупо застыл посреди поляны Совета, где, собственно, и случился неприятный казус, проклиная тот самый миг, когда в его, затуманенную гномоядом, голову, пришла «светлая» мысль почтить строптивую девчонку своим вниманием. Кто же знал, что она окажется «больной» на всю голову? Нет, конечно, они все тут, слегка не в себе – и эльфийки, и волшебницы, и принцесски из людского рода, но, чтобы настолько? К тому же, локоть у боевитой девчонки, оказался железобетонным и гематома, образовавшаяся в месте удара, еще долго напоминала Костяну о его неудачном знакомстве и попытке ухаживания. Кстати, как выяснилось позже, ему еще повезло, что при девице не оказалось ее эльфийского лука. Пристрелила бы, как пить дать, глаза у неё так и сверкали от бешенства, как у дикой кошки.