Читать онлайн Время смерти бесплатно

Глава 0

Руины привлекают более, чем любые изыски архитектуры. Насилие будоражит нервы сильнее, чем любовь. Стресс меняет, а сытая жизнь провоцирует гниение духа. Что может быть больше и загадочнее смерти? Гибель цивилизации, пожары и взрывы. Резня, геноцид и вечная смерть. Лишь смерть никогда не умрёт. Служи ей, и она даст тебе шанс сдохнуть немного позже остальных. Чёрное знамя разрушение всего, и на бесконечно высоком холме, сложенном из человеческих костей, восседает в истлевшей рясе старуха с косой. Матушка Смерть. Кланяйся ей ниже, не жалей горба. Кланяйся.

Смерть – родина героев и злодеев. Всё приходит – выходит из неё, уходит от жизни под её опеку, под её тёмные крылья. Она всегда с нами, царство мрака здесь за углом, стоит сделать шаг, протянуть руку, и ты уже там, ты уже среди них. Знакомая мистика, повседневный быт и сила, безграничная сила.

Истинное познание в убийстве. Останавливаться нельзя, она этого не любит, но, как бы быстро ты ни бежал, она рядом, всегда рядом. Ждёт. Смерть – антиматерия? Или – не материя? Окончательная смерть – нематерия. Отсутствие того, чего уже давно нет. А если залить чёрным вселенную, погасить все звёзды? Тогда это кончится? Сомневаюсь, но надеюсь.

Ближе к пустоте, ближе к бессмертию. Победа.

Глава 1

Системы жизнеобеспечения корабля оживали. В отсеки закачивалось тепло, заработали кондиционеры, включился дневной свет. Живой, скомбинированный из четырёх полушарий мозг, управляющей космическим судном, ревностно следящей за исполнением воли хозяина, обнаружил очередную цель, оптимально подходящую под заложенные в него параметры неизменной вот уже тысячу лет миссии.

Корабль состоял из пересекающихся под разными углами плоскостей многочисленных прямоугольных призм. Цвета он не имел вовсе, сливаясь с мраком окружающего его глубокого космоса. Подлетая же к искомому объекту, поверхности корабля в лучах безымянной звезды приобретали свойства обратного зеркала, демонстрируя спереди то, что происходило позади и наоборот. Тем самым, он был идеально замаскирован от нескромных взглядов редких, но всё же возможных любопытных, случайно оказавшихся поблизости. Такой любознательный представитель местной разумной фауны смотрел прямо на десятикилометровую скалу корабля, а видел привычные для него хитросплетения мерцающих разноцветных созвездий и газовых облаков ближайших туманностей.

Хозяин космического корабля не спал, но и не бодрствовал. Он сидел, утопая в тени кресла, больше походившего на трон с загнутой вперёд и по бокам спинкой, подобного полузакрывшему свои створки хищному растению. И внутри, там, в тени сидел, склонив голову на грудь, он – неведомо откуда и неведомо куда летящий почти бог – охотник по имени Сил. Раньше его звали НаСил, но за тысячелетия странствий приставка отпала сама собой, ибо всё, что он творил, было изначально насилием, но создавалось силой разума и имело смысл лишь для него одного.

В рубке управления начали зажигаться огни, охотник прогнал из сознания грёзы тайного прорицания и поднял голову. Встав из кресла, он подошёл к обзорному экрану. Почувствовав его интерес, биологическая машина включила изображение. Сил увидел планету с единственным материком и множеством рек, озёр и внутренних морей. В отличие от большинства обитаемых миров, этот не имел океанов, да и такое количество суши называть просто таким незначительным слабым словом – материк, – было бы кощунством – густая помесь участков зелёной земли и пресных, сверкающих яркими фиолетовыми красками освещённых рассветным солнцем водоёмов. Обо всём этом, а ещё о составе атмосферы, эволюционной ступени существования животного мира, разумных видах, населении, уровне развития цивилизации, ему за короткий миг единения с сознанием мозга корабля биологический компьютер прошептал на языке ненавязчивых мыслей и отчётливых образов. Охотник быстро учился и уже через несколько минут он знал всё, что могло пригодиться ему в предстоящей миссии.

Уникальный объект – единственного на этой планете человека такой необходимой ему силы, Сил, как всегда, решил найти сам. Не задерживаясь и ни на что не отвлекаясь, он прошёл по нескольким коридорам, спустился на нижнюю палубу, зашёл в десантный отсек. Там, выстроившись в ряд, стояли несколько сотен модулей с открытыми люками, предназначенные для высадки на других планетах, а на непредвиденный случай служащие спасательными капсулами.

Сев в одну из капсул, он провёл ладонью по матовой чёрной панели, заменявшей здесь пульт управления. Сил удобно расположился на одном из трёх изумрудных шаров на ножке растущих прямо из пола модуля. Лишь стоило его телу прикоснуться до кажущегося со стороны твёрдым драгоценным камнем шара, как тот обмяк, принял в себя охотника, поддавшись его желаниям, превратился в оптимальную анатомическую форму. Кроме трёх сфер и таблички оживления десантной шлюпки, внутри больше не находилось ни одного лишнего предмета. Пусто. Сил управлял модулем силой мысли: за исключением движения ладони, включающего машину, все остальные манипуляции по управлению модулем он проводил, неподвижно покоясь в зелёном желеобразном уюте. Модуль – чёрный куб размером пять на пять метров – провалился через в одночасье ставшей мягким, обволакивающе вязким пол палубы, прошёл внешнюю обшивку и вырвался в открытый космос.

Куб, пройдя по дуге низкой орбиты, вошёл в атмосферу с неосвещённой ночной стороны планеты. Нырнул под покрывала облаков и вместо того, чтобы притормозить, попав в более плотную газовую среду, наоборот ускорился. Он шёл легко, его оболочка не обгорала и не сияла ореолом рыжего пламени трения модуля о воздух, и лишь у самой земли, на расстоянии ста метров от неё, он, без предварительного торможения, моментально встал, замер, зависнув в воздухе. После секундного замешательства чёрный куб медленно, надувной геометрически правильной, невесомой фигурой спустился вниз по невидимым направляющим. Модуль приземлился в центре лесного массива загородного леса на цветочную поляну, покрытую растущими на ней алыми светящимися в темноте крупными цветами. Не помяв ни одного стебля, не сбив ни одного лепестка, куб остановил движение. Одна из его сторон стала прозрачной – и оттуда выпрыгнул Сил. Охотник, коренастый широкоплечий гуманоид с ничего не выражающим квадратным лицом, начисто лишённым эмоций, мраморной статуи и с единственным отличием, позволяющим безошибочно определить его сверхъестественную, но всё же живую природу, рвущуюся из плена ледяного разума, горящую прирождённой свирепостью из грозных очей прозрачного светло-серого цвета бога войны и смерти. Сил производил впечатление разрушительной безжалостной природной стихии, замурованной в монолит несокрушимого тела. И передвигался он так, как не умел никто, кроме него, – бесшумно, но при его приближении у всех без исключения, стоящих у него на пути, возникало непреодолимое желание уступить ему дорогу и те, кто, поддавшись гордыне, упрямились подсказке своего подсознания, потом горько жалели, что сразу не подчинились инстинкту самосохранения. Правда, жалели они недолго.

До ближайшего города Силу предстояло пройти около пятидесяти километров. Леса, поля, снова леса, скоростное шоссе – и через сутки он должен прийти в пригород заштатного городка второстепенной провинции отсталой страны. Расстояние до цели его не пугало. Он легко преодолеет эти километры пешком, и пересечённая местность не станет тому помехой. Пока Сил спускался с космического корабля вниз, он успел изучить два основных языка, используемых аборигенами для общения между собой в этой части света; в этом ему помог мозг корабля, перехвативший для этого достаточно информации, плавающей в эфире. И первое, что узнал Сил от искусственного интеллекта, было то, что свою планету жители называли Кокол.

Вокруг Сила бушевало жаркое влажное лето. В траве стрекотали насекомые, вдалеке местные разновидности земноводных давали очередной ночной концерт: "Вауп, вуаааап, вуап, вууу ап». Окружающий его мир Сил в темноте видел отлично, и мог дать фору любым представителем вида кошачьих.

Оглядевшись по сторонам, он двинулся вперёд. Висевший за его спиной чёрным квадратным провалом модуль потерял свою глубокую черноту, размазался в воздухе быстро блекнущей кляксой и исчез, затаившись в ожидании возвращения хозяина.

Глава 2

Кут Рю разминался в борцовском зале. В свои двадцать семь лет он основную часть свободного времени уделял развитию тела и духа. Спортом он начал заниматься ещё в школе, в возрасте семи лет. В школе он занимался разновидностью борьбы, изобилующей болевыми и удушающими приёмами, а когда начал работать диспетчером в транспортной компании, стал посещать секцию классической борьбы. Ему нравилось силовое противостояние, а не вымученная эквилибристика искусных приёмов, и под его желание первобытного противостояния самца другому самцу, пусть и в более цивилизационном варианте, несравненно больше подходила классика. Впрочем, ни о каких высотах в профессиональной иерархии боевого спорта он и не мечтал. Занимался для себя, на соревнования ни ездил, а просто регулярно ходил на занятия. Спортивная форма, красивое тело не особенно Кут Рю и интересовали, его привлекало ощущение внутренней силы, которое всегда сопровождало Рю после окончания тренировки, пока он ехал домой.

Разминка кончилась, и спортсмены начали отрабатывать приёмы. Рю встал в стойку для отработки приёмов с давним знакомым – спарринг партнёром, мастером спорта, чемпионом, мужчиной фантастической физической силы, обладающим даром предугадывать любое намеренье своего соперника, Гарото. Рю никогда не мог у него выиграть: в какую бы трудную ситуацию этот вёрткий мастер не попадал на турнирах, он всегда находил выход и большую часть схваток заканчивал, победно вскинув руки, и здесь, в тренировочном зале, он специально подстраивал такие ситуации, в которых ему бы пришлось не сладко. Надо сказать, члены клуба, особенно молодые, неизменно покупались на эту его уловку: уж больно был силён соблазн прессануть заслуженного борца и отломать от доспехов его славы хотя бы меленький кусочек. Не избежал сей участи и Рю. Мастера Гарото он не жалел и, хорошо осознавая, в отличие от зелёных юнцов, что выгодная позиция всего лишь прихоть противника, отрабатывал свой хлеб спарринг-партнёра честно, за что его и уважал титулованный боец.

Сегодня отрабатывали проход в ноги: тренер – старичок, бывший грозный ветеран, прославившей столицу своей страны ни одной победой и привезший домой ни одну золотую гроздь медалей, – дал сигнал, и основная часть тренировки началась. Но не успели бойцы провести и пару проходов, как дверь в зал распахнулась, и в него вошёл охотник. Ни на кого не обращая внимания, он прошёл по самой середине татами. Сил, не снимая обуви, направился прямо к Рю и его партнёру. Такая бесцеремонность незваного гостя очень не понравилась тренеру. Ветеран не страдал излишней скромностью и в своём доме (а тренировочная база всегда была для него домом) привык быть хозяином: он сделал шаг наперерез пришельцу и уже поднял руку и открыл рот, чтобы остановить, одёрнуть дерзкого наглеца, но, посмотрев в его лицо, замер, да так и остался стоять с приоткрытым ртом и вытянутой вперёд рукой.

От Сила исходили флюиды ледяной угрозы, вокруг него клубилось облако могильных обещаний, адресованных любому, кто посмел бы преградить ему путь. Не доходя до Кут Рю всего шага, охотник, войдя в зону его комфорта, остановился. Сил выдвинул штыри своего взгляда и пронзил сущность Рю, достав до его сердцевины, достигнув дна его личности. Вокруг все и всё замерло: до входа Сила спортсмены занимались привычным для них делом, теперь же они стояли по стойке смирно и дышали через раз, хотя сами этого и не осознавали. Пауза тянулась не более пяти секунд, но для всех вокруг время, проведённое в разбитом параличом безмолвии, показалась невероятно долгой, ноющей, приближенной по своему ментальному статусу к застарелой, прогрессирующей хвори, болью – на вроде суставной или желудочной. Прервал паузу Сил не то утверждением, а не то вопросом:

– Ты.

Все ждали облегчения от прозвучавшего слова, а получили щедрые пригоршни фантомных жучков, осыпавших их с головы до ног, заползших под кожу и заелозивших по отходящим от столба спинного мозга отросткам нервов. Голос охотника, отпружинивший мрачным эхом под сводами низкого потолка, вывел их на новый уровень транса. Они все вместе, под предводительством старого тренера, продолжали пребывать в жуткой неподвижности, а Сил продолжил:

– Ты. Будешь. Драться.

Эти слова, обладая живительной мощью энергии космоса, стали ключом, повернувшим в замочной скважине души Рю тайный механизм замка. Оковы повседневности спали и источник силы, освобождённый от груза серых будней, забурлил, наполняя тело соками неизведанных желаний и устремлений. Рю стоял, полностью погружённый в новый мир ощущений, и радужные разводы, вспыхивающие перед его глазами, пульсировали в такт биению сердца. В таком состоянии Рю совсем упустил из виду момент, когда охотник покинул помещение. Лишь минуту спустя после того, как цветные вихри в его голове перестали бушевать с таким диким первородным неистовством, он вернулся в мир живых. Вокруг ходили возбуждённые спортсмены, со всех сторон раздавались их голоса: "Кто это был? Что это значит? Рю, ты его знаешь?" – но ответы на эти риторические вопросы их не интересовали: просто люди освобождались от накопившегося напряжения. Спортсмены говорили без умолку, один Рю молчал, он каким-то непостижимым образом понимал, что произошло. Ему предстояли тридцать три дня усиленных тренировок, а потом – бой. И он будет драться не за кого-нибудь, а за самое ценное для него на этом свете – его шкуру. Пришелец, прибывший из ледяной бесконечности, выбрал Рю из-за того, что он был (вот ведь сюрприз!) потенциально самым сильным бойцом на этой планете, и поэтому охотник хотел его смерти. Отобрать и похоронить. Выбор у Кут Рю был не так уж велик – отказаться от боя и сдохнуть сразу или драться, надеясь на чудо – победу над таким ограниченным в своих желаниях боевым монстром. Бежать некуда, Рю помечен и обречён – вот только на что? Вопрос оставался с минимальной долей счастливой вероятности положительного исхода открытым.

Глава 3

Следующий месяц жизни Рю выдался тяжёлым и прекрасным одновременно. Он никогда не думал, не чувствовал и в мечтах не представлял, насколько он был силён, сколько в его мышцах заключено разрушительной энергии, насколько его разум заточен под противостояние с лучшими представителями мужского сообщества – свирепыми воинами, убийцами, захватчиками.

Уже на второй день ему стал тесен его родной, убогий спортивный зал. Он с лёгкостью победил в десяти тренировочных схватках подряд хитрого мастера – своего постоянного партнёра в еженедельных спаррингах. А заодно и всех остальных превратил в размазню, раскатав по борцовскому ковру в блины своих чистых побед. После таких подвигов, Рю пришлось искать новое место для своих тренировок (о работе он, естественным образом, забыл); им оказался "Дом Боли" – тренировочная база сборной команды страны по смешанным единоборствам. Сборы в этом чудесном месте проходили круглый год, там всегда толкалось немалое количество самых отъявленных головорезов из мира боевых искусств. За участие в тренировках элиты национальных костоломов пришлось заплатить, проще говоря, дать взятку главному тренеру. Все свои сбережения Рю отдал этому алчному типу. Правда, тот с самого начала не очень-то и возражал, мотивируя свой первоначальный отказ режимом. Но отказывать дураку, готовому расстаться со значительной суммой всего лишь за тем, чтобы через два-три дня с набитой мордой укатить восвояси, туда, откуда он выполз со своими бредовыми мечтами, тренер-директор не стал.

Тренера ждал сюрприз – всего второй такой сюрприз за долгую спортивную карьеру. В первый раз он был удивлён и потрясён, когда семнадцатилетний юнец из клуба конкурентов выиграл мировой кубок по микс файту, по ходу нескольких турниров разобравшись со всеми соперниками – матёрыми профессионалами, – и в финальном соревновании победил в трёх боях подряд за один вечер. Причём одним из его поверженных противников оказался настоящий чемпион мира (всамделишный). Этого чуда-паренька после такого триумфа больше ни он, и никто другой из бойцов не видел. Мальчишка-вундеркинд, получив призовые деньги, ушёл в штопор загула, из которого так и не вернулся обратно в клетку. Бывает…

И вот сейчас тренер удивился по-настоящему во второй раз. Новичок не только не убежал из лагеря на второй день, но ещё и помимо того, что никому не позволил поменять геометрию своего лица, сам навёл знатного шороха среди бойцов. Никто из заслуженных ветеранов и талантливой молодёжи не смог достойно ему противостоять. Всех он заставлял признавать своё превосходство ещё до конца первого раунда. Обладая чудовищной силой, продолжающей расти день ото дня, и техникой, которая с каждым часом становилась лишь лучше, Рю мог выдержать любые тренировочные нагрузки и вытворял такое, что было не под силу ни акробатам, ни силовым жонглёрам. Для тренировки выносливости он использовал утяжелители, а точнее сказать, веса, больше подходящие для подготовки элитных штангистов, и гонял с ними по залу словно спринтер-рекордсмен.

В последнюю декаду срока Рю проводил спарринги только сразу с несколькими партнёрами. Вёл бой против трёх-четырёх всесторонне развитых громил тяжеловесов. Победа неизменно оставалась за ним. Сотворив сенсацию в "Доме Боли", на тридцатый день Рю собрал вещички и уехал. Тренер-директор, наученный предыдущим горьким опытом, конечно, желал, чтобы уникум влился в его команду, но неожиданностью исчезновение нового таланта для него не стало. Был потрясающий мираж – раз и нету, растаял, как утренний дымок тумана под лучами солнца.

До назначенного охотником срока оставалось восемнадцать часов. Рю не испытывал тревоги или обычного, в таких случаях, мандража перед боем. Плотно поужинав, он вышел на балкон и окинул взглядом мерно двигающийся к часам тёмного покоя город. В его районе, да и во всём городе, даже в центре, было мало высотных зданий; дома обложенные чёрной глазированной плиткой щетинились множеством многопалых антенн, играя на своих боках бликами заходящего солнца. Ему это игра света и нарастающие с каждой минутой тени казались живым существом – мухой, попавшей в озеро малинового сиропа и медленно в безуспешных попытках освободиться барахтающихся в липкой ловушке. Пророческая картина.

Встал Рю с первыми лучами новорожденного светила в три тридцать, оделся, выпил стакан воды и вышел на улицу. Охотник не говорил, где и во сколько произойдёт их встреча, тем не менее Кут Рю хорошо знал это место. Рю шёл в свой бывший борцовский зал, в котором столько лет тренировался и прожил не такую уж и плохую часть своей жизни. У него с собой был запасной ключ: старый тренер доверял своим ученикам и почти каждый из них имел дубликат.

Около пяти утра он добрался до зала. Внутри привычно пахло вчерашним потом и борцовскими матами. Осмотревшись по сторонам, Рю включил свет. Постоял рядом с дверью несколько секунд и выключил свет. Излишняя откровенность яркого освещения сейчас ему была ни к чему. Возможная смерть – дело интимное и не терпит сверкающей ярким светом рези хирургического стола. Во всяком случае, ему хотелось драться в привычной удобной для него обстановке. По той же причине Рю переоделся в свою старое борцовское трико и повидавшие виды борцовки. Подготовившись, он присел в дальнем конце зала на тренерский стул и начал ждать.

Ожидание продлилось совсем недолго и не успело превратиться в изматывающую душу пытку. Из мрака коридора в зрачок дверного проёма вплыл его враг. Сил, одетый в чёрный комбинезон, шёл молча. Внимание к себе привлекал даже не его угрожающий вид, а одна деталь, выбивающаяся из цельного образа пришедшей за ним смерти. У охотника на поясе, похожем на широкий армейский ремень, болтался пузырь с плоским дном, наверное, украденный (вырванный) у какой-то диковинной нездешней рыбы, закаменевший и превратившейся в прозрачную коробку неизвестного назначения. Больше всего такой формы предмет походил на упаковку для торта. Но к чему он здесь? Пузырь покачивался и с глухим пустым звуком бился об ляжку охотника, отсчитывая-отстукивая мгновения до начала схватки.

Они сошлись ближе к противоположной от выхода стене, так что Рю успел сделать всего пару шагов навстречу охотнику. Сил – господин насилия, – нанёс удар первым. Подпрыг и резкий удар локтем сверху вниз, нацеленный в свод черепа. Рю успел уклониться, хотя от неожиданности покачнулся и едва не потерял равновесие, и в ответ навстречу атакующему бойцу выкинул, с разворота, ногу, нацеленную пяткой в живот. Охотник сделал шаг в сторону и вперёд, провёл комбинацию, состоящую из двух прямых ударов руками, и закончил правым хай-киком. Рю поставил блок и ответил боковым, апперкотом и снова боковым. После этой атаки Рю перестал быть опасным для Сила, охотнику стали понятны все намеренья противника, теперь он читал его как страницы школьного букваря.

Сил не использовал в бою сверхспособности, с каждым избранным им и самой природой, на всех опущенных им планетах, соперником он дрался на их уровне силы. Насколько был развит в боевом отношении его сегодняшний враг, настолько и он позволял себе пользоваться внутренними резервами организма. Сейчас он мог с лёгкостью предсказать любое действие Рю, и тот, спустя несколько секунд, тоже понял, осознал, что теперь он обречён. Как настоящий воин, отчаявшейся выиграть бой и увидевший в глазах врага скорую гибель, он решил подороже продать жизнь и доставить максимальное количество неприятных мгновений охотнику. Рю рванулся в безрассудную атаку, вложив в неё всю свою безнадёжность и нерастраченное желание жить. Увы, к этому порыву неконтролируемой ярости Сил был готов и всё, что удалось добиться Кут Рю, вылилось всего в три жалких точных удара из выпущенных им двух десятков, вскользь задевших охотника. В свою очередь, единственный выпад Сила стал смертельным – кулак костяшками указательного и среднего пальца врезался коротким хуком в висок Рю – его ноги подогнулись, он качнулся вперёд, сделал шаг, откинул голову назад и свалился назад на спину. Кости черепа треснули и пронзили височную долю мозга зазубренными щепками. Но он ещё дышал. Тело не хотело признавать поражение и упрямо продолжало раздувать в себе жадными лёгкими неминуемо затухающий кислородный пожар жизни.

Рю дышал через рот, его живот быстро вздувался и опадал, прилипая к позвоночнику. Агония умирающего была привычным зрелищем для молодого бога, и дожидаться прихода костлявой карги с косой он не стал. Отцепив от пояса пузырь, он приложил его к лицу Рю. Плоское дно тут же растаяло и пузырь, ожив, приобретя удивительную эластичность, наполз на лицо полутрупа: черты Рю стали кривиться, растекаться и меркнуть, будто помещённые под многометровую толщу воды. Человека тряс мелкий озноб, впрочем, в нём не было ничего осмысленного, просто животный рефлекс, ненужный подарок эволюции. Кожа сползла, обнажились ярко красные мышцы и белые нити сухожилий, а затем и их пучки расползлись, лопнули вишнёвыми брызгами. Глаза растворились под невидимым кислотным воздействием, на несколько секунд мелькнул оскаленный в неизменной насмешливой улыбке сахарный череп, но и он не устоял, а распался на кусочки зловещей мозаики и исчез. Пузырь освободил начинку головы от ненужной кожуры плоти. Мозг выполз из дыры и, устраиваясь поудобнее, повозившись по прозрачным стенкам, присосался к ним. Дно пузыря материализовалось вновь и отрезало головной мозг от отростка, соединяющего его с позвоночником. Сил поднял пузырь и прикрепил к поясу. Рю был мёртв: он лежал, раскинув в стороны руки, с дырой на месте лица и выеденным изнутри кровавым орехом головы.

Здесь, на этом островке разумной жизни, затерянном в космосе, охотнику делать было больше нечего. Добившись цели – победив, убив и забрав трофей, – Сил поспешил к посадочной шлюпке. Меньше чем через час после поединка, он оказался на его невидимом корабле, висящем молчаливой угрозой на орбите.

Сил шёл по длинному и широкому туннелю-коридору, ведущему далеко в глубину корабля, в его хвостовую часть. От чёрных угольных панелей стен потолка и ребристой поверхности пола исходил холод настоящей пустоты космоса. Здесь находилось личное хранилище охотника – его коллекция смертей. За стенами в индивидуальных сотах-ячейках ждали своего часа мозги всевозможных представителей гуманоидных рас.

Не доходя до середины коридора, Сил остановился, отодвинул панель в правой стене. В чёрный туннель, освещённый пронзительно белым отрешённым светом – визуальным воплощением самого холода, – оттуда, изнутри морозильной камеры, заструился зелёный желеобразный туман. В геометрически правильных шестиугольниках, вмонтированных в вертикальную плоскость, сидели ажурные куски розового мяса, покрытого извилинами, служившие своим хозяевам при жизни вместилищем беспокойства мыслей и устремлений. Несколько сот оставались пусты: в одну из таких прозрачных ямок Сил и поместил свежий трофей. Он прямо вставил в ячейку пузырь коробки со всем содержимым и, дождавшись, когда оболочка пузыря расползётся по границам шестигранника, кинул последний взгляд на принадлежащее только ему и только ему подвластное богатство, и задвинул панель на место.

Охотник не отдыхал и не бил баклуши, он ни одной секунды не позволял себе проводить в праздности, боясь закостенеть и не вырасти до звания полноценного бога. Только что закончив одну охоту, он уже вёл приготовления к следующей. На время перелёта к следующей планете его ждало капитанское кресло, конструирование многомерных зданий планов, мысленный эксперимент участия в глобальной вселенской войне, затачивающий боевые навыки молодого бога – вечного пожара сражений и удушливого дыма коптящих гор трупов – до степени абсолютного оружия – бесконечно острого меча, с лёгкостью разрубающего планеты и звёзды. Новая цель – новая боль. В его корабле-колыбели до неизвестного ему самому часа хранились зерна будущей армии бога-завоевателя. Пока их было недостаточно, всё ещё недостаточно: две тысячи лет скитаний, несколько миллионов биологических образцов – и всё равно этого было мало. Власти всегда мало и никогда не бывает достаточно. Сил имел силу бога, но не осознавал этой простой истины. И если не произойдёт коренного перелома в выстроенной им системе поисков и безудержного жадного накопления, ему предстояло блуждать и дальше до полной победы энтропии над живой и мёртвой материей вселенной. Бесконечность пути и смерть в конце, как награда.

Глава 4

Следующая планета прозябала в веке паровых машин и газовых фонарей, по какой-то причине заклинившем на триста тянущихся и продолжающих множиться лет. Вычурные одежды аристократов, чумазые миллионы пролетариата, неграмотные крестьяне, изобретательные инженеры и хваты предприниматели – вот изысканное общество, населяющее единственный континент на планете, единственную страну, во главе которой стоял император. Дымное небо, испачканное постоянными вредными выбросами газообразных взвесей и прочей дрянью плохо переработанных отходов; железные дороги, как главные пути перемещения грузов; и железные гиппопотамы бегущих по рельсам паровозов, вечно гудящие и коптящие. Вот тот колорит, встретивший охотника, спустившегося с небес на землю.

Впрочем, ничего из предметов окружающей его сегодня цивилизации Сила не интересовало. Он прибыл сюда убивать и, безошибочно определив объект своего тёмного желания, направился, наняв в пригороде экипаж с усатым извозчиком в приплюснутом цилиндре и стеганом кафтане, в центр города. Там, на одной из главных улиц уездного города стоял особняк потомственного дворянина – богатого князя знатной фамилии. Единственный отпрыск князя, его непременный наследник в этом, по-своему, красивом, но захудалом, отставшем от истории мире, был самым сильным бойцом на планете. Он в совершенстве обладал искусством тайной борьбы Открытой Ладони и, хотя он никогда не участвовал в ярморочных соревнованиях простолюдинов, ни один из самых крепких крестьян, кузнецов, рабочих или моряков не продержался бы с ним на ковре и пяти минут.

Открытая Ладонь являлась довольно выхолощенным видом мордобоя, но так исторически сложилось, что именно эта разновидность борьбы, постепенно, за несколько десятков лет последнего века, вытеснила все иные виды боевых искусств на периферию народного забвения. Среди разных стилей борьбы, вытолкнутых на обочину культуры боевых искусств, встречались и более брутальные, и намного более эффективные, но век парового котла диктовал свои условия во всех сферах жизни людей – не обошёл он и сферу обороны и нападения без оружия. Сейчас аборигены имели то, что имели. Суть системы Открытой Ладони заключалась в беспрестанном передвижении и молниеносных выпадах открытыми руками, и в меньшей части – ногами. Со стороны все эти кульбиты походили на балет или, на худой конец, на фехтование. Тем не менее, мастера Открытой Ладони, несмотря на кажущуюся лишнюю в таких делах изящность и плавность движений, представляли собой не малую опасность для наглецов, дерзнувших бросить им вызов. Обеспечить паралич одним ловким тычком в нужную точку тела супостата для них не составляло особого труда.

Немаловажную роль (ключевую) для адептов искусства Ладони играли духовные практики, ментальная концентрация и медитации. Они ими пользовались в качестве инструментов совершенствования личности. Для высших мастеров, в коих число входил и сын аристократа, к которому направлялся охотник, не существовало понятия страха. И это привлекало Сила не меньше, чем предстоящая схватка. Он был вынужден искать новые вызовы, чтобы огонь желания непрекращающейся войны – противостояния грубой физической и могущественной духовной силы, – не только не затухал со временем, а ,наоборот, рос, креп, превращался во всепожирающий вселенную пожар.

Наряду с двуколками, каретами и экипажами разных форм по улицам города пыхтели паровые бочки автомобилей – топливом им служил каменный уголь, а движущей силой – вода, превращающаяся под воздействием температуры в горячий пар. Много шума – мало скорости. До особняка Сил добрался за час. Он постучал в двери дома-дворца. Для посетителей прямо в двери, в качестве украшения в виде изящно изогнутого бронзового молотка и пятачка под ним, окружённого лепестками мифического цветка, вмонтировали механизм оповещения о появлении на пороге гостей.

Дверь открылась, и на пороге застыл привратник в зелёной ливрее, щедро расшитой золотыми нитями и в салатовых чулках на ногах. Он был похож на сухую жердь, на своём конце имевшую голову тыкву с коричневыми (крашеными хной) бакенбардами на лице, застывшем в маске напыщенной значительности. Тратить время на расспросы, охотник не стал, он просто сделал красноречивый знак рукой и тихо произнёс:

– С дороги.

Старик моргнул, челюсть отпала вниз, и весь вид его стал выражать идиотское удивление. Но быстро совладав с собой, он отошёл в сторону и даже поклонился. Застыв в позе прямого угла, он не разогнулся и тогда, когда Сил прошествовал мимо. Охотник безошибочно сориентировался внутри особняка, поднялся по широкой мраморной, в розовых прожилках лестнице и прошёл по длинному коридору.

Стены украшали гобелены со сценами охоты и просто изображениями гордых диких зверей планеты. Через каждые несколько метров на белых небольших подставках-колонах стояли фигурки сказочных существ, вырезанных из полудрагоценных камней – янтаря, хрусталя, ископаемых костей вымерших мастодонтов. По убранству дома становилось понятно – хозяин любит охоту и природу. Все вещички собранные здесь представляли собой настоящие предметы искусства и стоили дорого.

Внешние проявления богатства этого мира мало интересовали Сила. Его бы не удивил и более экзотический антураж. Чувство любопытства стёрлось от долгого употребления подобно грифелю карандаша, превратившись в огрызок способный разве чуть-чуть испачкать навсегда девственный лист его фантазии. Он добрался до библиотеки и вошёл в приоткрытую дверь без предупреждения.

Квадратная комната библиотеки имела, со стороны трёх стен, книжные полки, десятками ступеней поднимающиеся к самому потолку. Сотни, если не тысячи, разноцветных корешков книг. Богатство для любого образованного, думающего человека – книгочея, умника. Синие бархатные шторы на единственном окне, будто аккуратно вырубленном на одной из полок, были плотно занавешены. Серый свет пасмурного дня едва пробивался сквозь них. Слабоватое освещение для чтения, если бы не электрический светильник (настоящая диковина в городе), стоящий на письменном столе красного дерева, придвинутом к левой полке-стене. За столом сидел худой молодой человек в пенсе. Он поднял голову, оторвавшись от чтения толстенного фолианта в фиолетовом переплёте.

– А-а. То-то я чувствовал с утра тревогу. Проходите, сударь. Чем могу вам служить? – неожиданно произнёс отпрыск знатной фамилии.

Сил на секунду застыл на месте. За одно мгновение он определил, что сидящий перед ним человек обладает силой предвиденья. Тем лучше, тем интереснее. Он молчал, ожидая, что будет дальше. Продолжение не заставило себя ждать:

– Стойте, не отвечайте! – воскликнул аристократ. – Вы пришли вызвать меня на кулачную дуэль. Так? – задав сей почти риторический вопрос, он уверенно и грустно улыбнулся.

Для мастеров Открытой Руки ритуалы значили едва ли не больше, чем сам поединок. Кто сильнее, они выясняли на дуэли. В бою были разрешены любые приёмы. Дуэли проходили лишь утром, на восходе, и начинались с первым лучом солнца, упавшем с неба на землю в любое время года. Бились на смерть, но на практике летальных исходов, когда проигравший погибал, случалось совсем немного. Больше разговоров, чем реальных дел. И всё же.

Участники схватки стремились соблюсти все формальности. Противники обязывались правилами поединка явиться на место дуэли в ритуальных костюмах цветов своей школы. На схватке должен был, в обязательном порядке, присутствовать учитель. Мастер избирался из числа представителей третьей нейтральной школы, не участвующей в дуэли.

Аристократ предвидел всё верно, и Силу лишь оставалось, кивнув в знак согласия, назвать место дуэли. Его он выбрал заранее – поляна на опушке леса, недалеко от города. Сил предоставил выбор мастера-наблюдателя и обустройство прочих формальностей на усмотрение своего противника. Аристократ находился в прекрасной физической форме. Ждать, как в предыдущей раз, целый месяц не имело смысла. И всё же охотник дал наследнику князя три дня на духовную концентрацию, отрешение от мирского, моральную подготовку.

Утро. Вот-вот из-за горизонта ударит первый луч местного светила – источника жизни. На окружённой корабельными соснами овальной поляне клубится полумрак. Высокая трава покрыта изумрудными каплями росы; скоро они засверкают гранатовыми зёрнами, солнце окрасит их в цвет артериальной крови. Над острыми узкими стеблями травы вьётся лёгкая дымка тумана. Сил стоит на границе, прячется в густой тени, рождённой мохнатыми лапами елей, свисающими зелёными игольчатыми лопухами. Напротив него, в пятидесяти метрах впереди, он видит два человеческих силуэта – его противника и пришедшего с ним свидетеля – учителя другой школы.

Над верхушками деревьев вспыхнула золотая корона. Пора начинать. Сил вышел на центр поляны. Его примеру последовали и двое с другой стороны. Пока они шли до Сила по траве, их штаны до самих колен потемнели от насытившей прочную ткань утренней росы. После короткого приветствия – два кивка и последовавшие за ними пассы руками, нарисовавшими в воздухе знак бесконечности – восьмерку, лежащую на боку, – учитель (низенький человечек с ничего не выражающим стёртым лицом шпиона) отошёл на самый край поляны, заняв место свидетеля дуэли.

Сил надел костюм сиреневого цвета с двумя продольными полосами жёлтого цвета – эти цвета означали принадлежность к семье дома, чьё влияние особенно сильно ощущалась в северных провинциях империи; там же находилась и резиденция стиля. Далеко отсюда. Уличить его в лжи, в самозванстве, вряд ли сейчас представлялось возможным.

Аристократ носил зелёный с лимонным отливом костюм. Свободная рубашка на выпуск, без пуговиц, широкие штаны на резинке и грубые ботинки из буйволовой кожи с высокими каблуками. Довольно нелепый вид, что и говорить, но традиции значили много и высоко ценились, иногда слишком много и слишком высоко.

Схватка стартовала без перехода: секунду назад они кланялись и вот уже аристократ делает первый выпад. Шаг в сторону, кульбит, выпад рукой с растопыренными пальцами, нацеленными в глаза. Сил блокировал удар, схватил запястье и дёрнул. Противник устоял и, сделав изящный пируэт, с разворота ударил ногой. Неплохо, но медленно. Охотник видел его движения словно в замедленной съёмке. Аристократ продолжал плести кружева стоек, плавно перемещаясь по кругу: он атаковал, целясь в болевые точки, и пытался использовать свой экстрасенсорный дар для предугадывания действий Сила. Но он не успевал, катастрофически опаздывал. Сила постигло разочарование. Он-то надеялся на сильного противника, а ему достался партнёр по танцам, имитатор. И это всё, что могла родить эта земля? Пора заканчивать шоу.

Сил двинулся навстречу и, дождавшись, когда молодой аристократ присел и попытался провести круговую подсечку, коротко ударил костяшками первой фаланги указательного и среднего пальца в затылок. Крык-Шмяк! – и конец. Осталось избавиться от свидетеля. С этим, так называемым учителем, оказалось справиться ещё проще. Два гигантских скачка и Сил рядом. Скрывать свою истинную силу стало не нужно; он зарубил учителя, так к нему вплотную и не приблизившись, и даже не коснувшись его. Взмах открытой ладонью (какая ирония!) на расстоянии метра от горла мастера-свидетеля и у того разошлась в стороны свежей стружкой кожа, а наружу, скрывая повреждённые розовые пучки мышц, хлынула заблестевшая, заигравшая неожиданной радугой кровь.

Глава 5

Следующая планета ему сразу не понравилась. Ещё на подлёте, после того как в рубке зажегся обзорный экран и корабль начал приближаться к растущей огромной оранжевой родинкой планете, в животе Сила засвербело. Страхом здесь и не пахло: охотник давно забыл, что означало бояться. Зверек, оживший в районе солнечного сплетения, назывался раздражением, коронованным коричневой злобой. Не разум, а инстинкт.

Такой яркий, привлекающий внимание, неестественный цвет населённого разумными существами мира объяснялся сугубо технократическим развитием перенасыщенной достижениями технического прогресса цивилизацией. Ни один участок суши не оставался тёмным. Земля сияла. Океаны светились, словно они состояли из жидкого света, а по ним дрейфовали острова, бездумно расходующие электроэнергию, сверхсовременных городов. Под водой тоже жили люди, прозябая под колпаками многомиллионных селений. А над всем над этим парили конусы воздушных мегаполисов. Царство перенаселения, муравейник, доросший до размеров целой планеты, пожравший свою дикую природу и заменивший её техногенной системой своей жизнедеятельности. Чванливое, самоуверенное человечество, успевшее выйти в космос, захватить несколько планет этой системы и построить первые форпосты на планетах ближайших звёзд, но так и не повзрослевшее. Они мнили себя особенными, избранными. Ничего, Сил разберётся, чего стоят их претензии.

Первое, что встретило охотника, был шум – непрекращающейся гул никогда не спящей городской конгломерации. Спирали, пирамиды, столбы, трамплины и шары тысячеэтажных зданий, потоки средств передвижения – на земле, под землёй, в небе, внутри зданий. Машины, машины, машины. Силу стоило немало усилий, чтобы спрятать десантную шлюпку среди всего этого искусственного многообразия архитектурной мешанины. Отчаявшись найти тихий уголок для тайной стоянки, он отдал приказание электронному мозгу, и шлюпка изменилась, подстроилась под окружающие её предметы машинного быта таким образом, что отличить её от местных летающих автомобилей стало невозможно. То, что вначале мешало, теперь помогало.

Избранник Сила жил в центре одного из мировых нервных узлов, откуда политические и религиозные лидеры осуществляли управление своим беспокойным хозяйством. Сложный механизм общества требовалось смазывать финансами, кормить новыми идеями и эксплуатировать так, чтобы на выходе получать качественно и количественно всё время увеличивающийся денежный надой. Материальные ценности – золото, деньги, вещи, одним словом, питательный гумус, заставляющий раскручиваться пружину человеческих желаний и позволяющий умелым садоводам искусно управлять процессом с великой выгодой для себя. Чем больше желаний, тем выше урожай наличности.

Избранник оказался типичным представителем золотой пенки высшего общества наживы. Жлоб, выбившийся в люди из-под самого низа гнилых отбросов, вынырнувший из тухлого сока поддонков и преступников. Хитрый, подлый, алчный. Теперь ему одному принадлежал контрольный пакет акций корпорации, занимающейся выращиванием, переработкой и продажей продуктов питания. Более десяти тысяч наименований – и одна треть рынка. В тридцать три года он, казалось, достиг всего, о чём мог только мечтать корыстолюбивый человек, и всё же ему всего всегда было мало: он хотел получить ещё больше и пить, насасывать власть до тех пор, пока сам не станет размером с мир. Звали этого ненасытного паука – Кри Кьюли

Работал избранник по четырнадцать часов в сутки. Офис, разъезды, переговоры, спорт, секс – все удовольствия за исключением алкоголя и наркотиков. Кри любил соревнование в любом проявлении жизни и поддерживал темп, никогда не уставая и никогда не делая себе поблажек. Особо его привлекали подпольные состязания современных гладиаторов, они были его слабостью, его хобби. Мужчины из низших слоёв общества, желая заработать на жизнь, бились насмерть. Холодное оружие в мозолистых руках тружеников – мечи, копья, топоры, кувалды, – отсутствие защитных приспособлений (щитов, кольчуг) и голый торс. Кри всё это прошёл десять лет назад – все круги ада – и выжил. По трупам вскарабкался наверх и теперь с удовольствием наблюдал, как молодые, да кровожадные рвали друг другу глотки за несколько универсальных единиц электронных денег. Весело, млять, когда ты можешь покупать и продавать смерть. Задёшево. Смех и ветер.

Форму избранник держал: генетика скроила его тело так прочно, что Кри и сейчас мог навалять любому из тех, кто корчился в судорогах смертельного боя на арене. Ему нравилось убивать и порой (в последнее время всё чаще и чаще) он, сидя в своём офисе, высоко в облаках, на скале принадлежащего лишь ему одному небоскрёба, возвышаясь над всеми остальными зданиями и людьми, с ностальгией вспоминал прежние времена. Вот и сегодня Кри был в офисе один и, смотря в панорамное окно, наблюдая за пышным бугристым покрывалом облаков, подсвеченных изнутри оранжевым огнём, дрожащего в постоянном ознобе информационного голода города, вспоминал свои прежние победы.

В самом офисе никого, кроме него самого, уже не было: все сотрудники, включая секретаршу, давно разъехались по домам. Но снаружи всегда оставалась охрана. Собрав всех бойцов охранного подразделения его корпорации вместе, можно было в необходимый момент выставить целую армию наёмников, готовых ради хозяина на любое злодеяние: Кри знал, где таких брать, как вербовать и чем прикармливать, чтобы они не разбежались в поисках лучшей доли – львиной доли. Тем удивительнее для Кри стало появление в его кабинете постороннего человека. Он заметил его отражение в стеклах панорамного окна. Обернувшись, он замер. Напрягся. Многие хотели его смерти и это мог быть только киллер, подосланный конкурентами или обиженными им когда-то партнёрами: врагов у Кри хватало, не всех он уничтожил, раздавил, сжёг, закопал. Всмотревшись в лицо пришедшего к нему (за ним?) человека, Кри догадался – это не ассасин, это гораздо хуже. Шансов выжить после встречи с банально купленным за деньги убийцей было намного больше, чем с воплощением смерти, стоящим перед ним, и немигающим взглядом кобры, просвечивая сознание рентгеном холодного, не знающего сомнений и жалости разума, изучающим его.

– Через месяц я приду снова. Готовься.

– Вали отсюда на х*р. – Избранник не привык, когда с ним так разговаривали, а точнее – угрожали. Да, кто бы ни был этот отсос, он пожалеет.

Выражение лица гостя не изменилось. Ни один мускул не дрогнул, он повернулся и пошёл к выходу.

– Правильное решение, мужик. Первое и последнее недоразумение, – с угрозой в голосе процедил сквозь плотно сжатые губы от лютой ненависти, накатившей на него алой волной, избранник. Кри знал, что перед ним не просто уличный бандит, чувствовал. Уж в чём в чём, а в людях он умел разбираться. И вся его неуёмная агрессия была внешней реакцией на факт реальной угрозы. План ответных действий созрел сам собой. Он не сопливый юнец, чтобы его вот так, на испуг, мог взять жуткий прощелыга, пускай и обладающей некой силой, от которой у Кри по спине забегали кусачие мурашки. Ну, а с охранников он спросит: до кровавых соплей разговор получится.

Прошло тридцать дней. Избранник Сила – Кри, летел на деловую встречу. Он сидел в капсуле броневого летуна президентского класса, и его с шести сторон защищал объёмный ромб, состоящий из летунов сопровождения с экипажами бойцов-телохранителей.

Рядом с побережьем океана пошли на снижение. Летун Кри снизился до самой земли, а остальные остались висеть в воздухе. Избранник вышел на улицу и посмотрел на приплюснутое сооружение – бункер без окон и видимых дверей, похожий на сидящего в засаде паука. Схожести добавляли антенны, грубыми отростками, как волосками, покрывавшие выступающие вперёд лапы-колонны. Здание штаб-квартиры компании, производящей удобрения, не вселяло позитива. Не место для веселья. Кри нужно было её поглотить. Последний шаг к полному замкнутому циклу производства овощей и фруктов, а значит к независимости и новой ступени могущества. Химики упорствовали и не хотели ложиться на спину перед агропромышленным тигром. Но Кри был уверен в успехе. Не подпишут контракт сегодня, завтра их труппы будут плавать в бочках в грязном океане и лакать ими же произведённые жидкие токсичные отходы, оставшиеся после разложения удобрений.

Он двинулся от стоянки в сопровождении взвода боевиков к туннелю, прямой бетонной кишкой протянувшегося к зданию. На полдороге из-за скульптуры женщины, вскинувшей правую руку к небу, вырастающей из чешуйчатого яйца рептилии, с волосами в виде извивающихся змей, вышел мужчина. За мгновение до того, как он появился, сердце Кри защемило тягучей тоской.

Избранник готовился к встрече и несмотря на то, что принял определённые меры, последний месяц тренировался в полную силу. Он отдал приказ и боевики, взяв наизготовку оружие, прикрывая хозяина, бросились вперёд на потенциального агрессора. Раздались выстрелы. Кри видел, как очереди трассеров били в пустоту. За миг до попадания в объект атаки, он исчезал и появлялся в шаге впереди. Пламенные шары трескучей плазмы, выпущенные из толстых стволов плазмотронов, отклонялись в сторону, взлетали вверх и лопались безвредными детскими хлопушками в небе.

Потом полыхнуло. Яркая вспышка на секунду лишила избранника зрения, а когда плёнка белой слепоты растаяла, все его боевики лежали, скукожившись в трупики, опалённые чудовищным огнём, больших чёрных муравьёв, а к нему продолжал, не торопясь, подходить его незнакомый заклятый враг. С неба, подстёгнутые картиной боя и воплем ярости хозяина, пикировали боевые летуны эскорта. Они быстро вырастили стену огня между избранником и охотником. Продержалась, правда, она недолго. Летуны, теряя скорость, начали падать словно в миг истратившие всё топливо бесполезные куски металла. С воем пикирующих бомбардировщиков они повтыкались острыми носами в землю и, вспахав её как плугами, замерли, а через секунду взорвались, раскрывая горящее нутро в расходящиеся в стороны лепестки умирающей материи. Горячая волна воздуха свалила избранника с ног; вот-вот и огненный смерч должен был испепелить его. В последний момент сильная рука отвела пламя в сторону, скрутила Кри и упрятала обратно за прокопчённые останки летунов.

Избранник встал на ноги. Силу до него осталось пройти пятьдесят шагов. Избранник сплюнул, снял пальто, пиджак и посмотрел на часы. Пора кидать джокер. Он нажал на кнопочку сбоку от циферблата, снял часы с запястья и отбросил в сторону. Кодовый сигнал был отправлен. Сейчас он выиграет и в этой партии.

Просидевший весь скоротечный бой и пять часов до этого в засаде снайпер получил сигнал от хозяина. Он ждал нужного момента целый месяц. Всё это время он, и с десяток таких же, как он, профессионалов, находился всё время рядом, но вне зоны видимости, как хозяина, так и его потенциального убийцы. Всегда чуть впереди, заранее выбирая и занимая место засады, там, где хозяин должен был появиться. Его оружие – крупнокалиберная мощная снайперская винтовка, снаряжённая реактивными бронебойными пулями (такая могла и броню лёгкого танка пробить) никогда его не подводила. С того момента, как неизвестный мужчина вышел из-за статуи, от которой теперь остался лишь обглоданный осколками пьедестал, он держал его в перекрестие активного электронно-оптического прицела.

Как только в наушниках протяжно пикнуло, снайпер плавно нажал на курок. Хлопок. Пуля вошла точно под правую лопатку. Мужчина дёрнулся, выгнул спину коромыслом… и не упал. Чушь. Такого быть не могло. Спереди у него должна была образоваться дыра размером с тыкву. Вот надо же… От удивления снайпер даже не успел передёрнуть затвор и послать вслед первой пуле вторую. А мужчина повернулся и посмотрел, как стрелку показалось, прямо ему в прицел. Спереди у мужчины, там, где должно было быть сердце, действительно дымилась рваная воронка, заполненная чёрно-красным, стекающим по его рваной одежде киселём. В остальном повернувшаяся лицом к снайперу нежить ничем не выдавала своего беспокойства по поводу, для всякого другого, смертельного ранения.

Наконец он загнал патрон в ствол. Снайпер ещё до второго выстрела понял, что нежить умирать не хочет, поэтому решил стрелять в голову. Так и не успев как следует прицелиться, снайпер выронил винтовку. В мозг ему словно вбили толстенный раскалённый гвоздь сотку. Он застонал, на губах повисла розовая пена, а из уголков глаз выплеснулись тонкие струйки крови. Он заскрежетал зубами, вцепился ногтями себе в виски, пытаясь выскрести из-под черепа страшную, разламывающую кости на щепы боль, вытянул шею и умер.

Между охотником и избранником больше никто не стоял. Внутренности Сила спеклись и вывалиться наружу уже не могли. Дыра мешала, но драться он мог. Главное было не сорваться и не раздавить одной лишь силой воли стоявшую перед ним козявку, осмелившуюся с ним в игры играть. В бою с лучшим бойцом на планете, он не хотел использовать способности, которые изначально бы давали ему преимущество. Другое дело, если избранник действовал вот так, как сейчас, из-за угла. Отдавая дань его изобретательности, Сил двинулся вперёд.

Рубка. По-другому то, что случилось затем, просто не назовёшь. Кри действовал на контратаках, уповая на силу своих хуков и твёрдость колен, и слабость раненного врага. Печень, челюсть, висок. Висок, рёбра, челюсть. Оба бойца работали по этажам, защищались корпусом, проваливали друг друга, били по глазам, в пах – лишь бы нанести больший урон. ШТРАМБ! Правый кулак Кри влетел в нижний треугольник челюсти. Сил отвечает апперкотом в район сердца и сразу по челюсти снизу. Двойной левый джеб прерывается двойным левым крюком. Рассекает воздух лоу-кик и бедро избранника наливается изогнутой сарделькой лиловой гематомой. В пылу боль можно терпеть дольше, приход отсрочен горячкой борьбы.

Левое колено взлетает на уровень головы избранника и, попадая в надбровную дугу, рассекает кожу до кости. Он падает на колени и обхватив Сила за ноги заваливает на спину. В воздухе охотник разворачивается и опускается сверху, обрушивая молот кулака на переносицу Кри. КРАНК. Нос сломан. Лицо заливает кровь. Красная лужа и в ней плавают два вытаращенных в ярости голубых шара ошалелых глаз. Сил лупит прямо по одному из них. Хлопок.

Прострел чудовищной боли и Кри, окосев и получив адреналиновый удар, сбрасывает с себя охотника. Он бросается вперёд, левой пятернёй вцепляется в кадык Сила, а правую запускает в дыру ранения, оставленную снайперской пулей. Он шарит внутри и давит пальцами попискивающие отростки органов, разрывая кровеносные сосуды и лёгочные альвеолы. Вмявшись в один катающийся по гравию мясной шар, два изуродованных бойца мутузят и рвут друг друга как бешенные псы. Шея избранника попадает под колено, на изгиб. Сил подтягивает ступню и закрывает узел; давя руками на затылок, он перекрывает приток кислорода в мозг коварного избранника. Тот крутиться и пытается освободиться. Рывок, другой, но ловушка становиться лишь безнадёжней. Кри задыхается. Оттолкнувшись ягодицами, Сил подпрыгивает вверх, скручивается всем телом и ломает шейные позвонки избранника.

Шум воя сирен слуг правопорядка нарастает, пора завершать начатое дело. Мозг Кри перемещается в коробку-колбу и Сил покидает поле боя победителем. Такая лютая схватка, такое бескомпромиссное противоборство ему нравится. Не просто пустая трата времени, а заслуженное убийство.

И всё-таки этот фекальный мир с его тупой жадностью и худым духом следует наказать. Не просто ловить и ампутировать лучших бойцов из реальности миров, но и разрушать цивилизации ему было не впервой. Он поднялся на десантной шлюпке на орбиту, оставил розовый гостинец в холодильнике хранения и перешёл в боевой блок. Блок отшвартовался от невидимой громады корабля, перестроился, подстроил боевые системы под прохождение защитных порядков ПВО планеты и нырнул в атмосферу, неся смерть всем встречающимся на его пути городам. Наказание!

Боевой блок, ставший зубчатым диском, летел на высоте пяти километров и с его вращающихся по краям круга зубцов срывались тяжёлые жидкие искры и падали каплями негасимых пожаров в города. Здания взрывались, словно стеклянные, небоскрёбы трескались от жара, разваливались, и тучи пыли, поднимаемые их падающими на землю обломками, быстро краснели и начинали гореть яркими газовыми облаками. Центр мегаполиса подламывался, оседал вниз, стекленел, становясь раскалённой линзой, фокусирующей жар в небо, уничтожающей конусы обитаемых воздушных островов столбом направленного пламени. Попытки остановить полёт диска, предпринимаемые истребителями, успеха не принесли: все самолёты плавились, стекали жидким металлом ещё на расстоянии ста километров от боевого блока корабля Сила. Ракеты же, выпущенные по диску, откланялись от курса и, как правило, возвращались назад, уничтожая породившие их комплексы ПВО.

Целую неделю Сил творил уничтожительный беспредел, пока его злоба немного не поутихла, а дыра в груди не зажила, и большая часть городов планеты ни оказалась уничтоженной. С проблемой перенаселения на этой планете было покончено.