Читать онлайн Элантари. Книга 2. Тёмное. Предсказание бесплатно

Глава 1

Глава 1.

– Книга Сказаний воссоздана, я подтверждаю это – огромный полупрозрачный волк поднялся во весь свой немалый рост и встал возле большого чёрного камня, расположенного в центре круга, – Носителем силы выбрана Лунная Дева Элюриэль по воле Священной Богини.

На Совет Святейших, собранный по случаю в Магистрате Лунарии, собрался весь цвет города: представители древних родов, жрецы и жрицы, духи и магессы. Они с тревогой переговаривались, обсуждая слова Аргуса, градус накала нарастал, в толпе тут и там слышались возгласы возмущения: «Кто позволил воссоздать артефакт? Что будет дальше? Где он?»

– Где сейчас Носитель? Почему мы не видим её здесь? – озвучил главный вопрос маг – саламандр Мофрион. Он сидел на возвышении, занимая пост недавно почившего Главного духа Совета Святейших в Лунарии, Одриона. Огненные глаза саламандры метали молнии, а по волосам пробегали искры, маг был раздражён – впервые род огневиков лишили права участия. Ритуал воссоздания был проведен в тайне ото всех и цель, совершить столь необоснованный поступок, попросту была неясна. Раскол в Совете Святейших был налицо.

– Ритуал не был окончен, произошло вмешательство извне, – спокойно продолжил волк, – на храм напал Тёмный лорд Не́рдок с армией Си́гилей. В храме находилась также пленённая им Лунная жрица Эста́рта. Совет снова с удвоенной силой зашептался. Эстарта была в плену? Это неслыханно!

–Развязался бой, – Аргус печально опустил голову, – в ходе которого Эстарта и Светлейший дух Одрион погибли от лап Сигилей. Аргус сделал паузу, невольно замолчали и окружавшие его маги, почтив тишиной память великой жрицы и духа.

Похороны Эстарты и прощание с духами прошли накануне, и Лунария была потрясена столь печальными событиями. За короткий срок погибли четыре великих мага: оба Хранители тайн в Магистрате Лунарии при странных обстоятельствах, Лунная Жрица и Старейший дух в Храме Богини при таких же странных обстоятельствах. Все они были членами Совета Святейших и их потеря ощутимо ослабила статус Лунарии в подлунном мире. Магический потенциал города таял на глазах.

– Носитель был похищен Тёмным лордом, – Аргус продолжил, – но маг, проводивший ритуал воссоздания, сумел изменить исход портала, созданного Нердоком и, насколько нам известно, лорд с Носителем до Замка в Тёмных землях не добрались. Они исчезли в процессе перехода. После некоторой паузы, он добавил: «Мы подозреваем, что их вынесло в Современный мир».

Шум и ропот на Совете уже никто скрывал. Да и как? Такие новости: Тёмный лорд восстал, Носитель – сосредоточие Светлой магии, похищен и утерян при переходе – они будоражили сознание собравшихся и, что самое главное, не появлялось ни единой зацепки – что же делать дальше?

– Современный мир? Там же нет магии! Он пуст, магический вакуум! – крики со всех сторон перекрывали друг друга. Маги потрясали руками, топали ногами, но суть возмущения была оправдана.

Величайший из артефактов без согласования был воссоздан и передан молодой необученной Деве. Более того, известно, что процесс воссоздания был не завершён и не ясно – произошло ли полное слияние или вековая магия и опыт безвозвратно утеряны при передаче.

Где сейчас находится Люри, в чьих она руках? Если она действительно попала в Современный мир, то, как сможет выжить мощный Носитель магического потенциала в пустом мире без магии? Это как рыба, выброшенная в пустыню.

На все эти вопросы ответов не было. Свидетели нападения: Сумеречный волк Аргус, его внук Донгрей и степной эйр Силлас Торн, были вызваны на Совет Святейших, где подробно рассказали о произошедшем в храме.

– Современный мир велик, сколько дней прошло с момента перехода? – сильный голос перекрыл ор толпы.

Горбатый э́лик Уголо́вие, член Совета Святейших, слез со своего стула и подошёл к камню. Он едва доходил рослому Силласу до груди. Тонкие, кривые ножки чудом удерживали большое и нескладное тело карлика, увенчанное не маленьким горбом. Глубоко посаженные глазки цепко смотрели из- под кустистых бровей. Несмотря на кажущуюся беззащитность Уголовие по слухам обладал огромным влиянием, как среди своих соплеменников, так и в других расах.

– Более пяти дней – вздохнул Силл, глядя с надеждой в глаза э́лика.

– Пять, – пожевал беззубым ртом Уголо́вие – это много. Трудно будет её разыскать, – покачал головой горбун.

– Но это возможно! Отправьте меня туда! Я найду её, даю вам слово – горячо крикнул эйр и ударил себя в грудь кулаком, – Я – воин и мне не пристало отсиживаться в тени! Я найду Люри и верну её в подлунный мир!

Глаза молодого кочевника горели яростью и болью. Белокурые волосы, обычно собранные в высокий хвост на затылке, были серыми от пыли и копоти и небрежно стянуты в грязный узел за плечами парня. Мощные руки сжимались в кулаки, то и дело, хватаясь за оружие, висящее на поясе. Аргус, вернувшись к человеческому облику, похлопал эйра по спине, пытаясь поддержать. Он прекрасно понимал Силла, зная о его чувствах к Люри.

– Так просто в Современный мир не перейти. Проси помощи у Богини, да услышит она твои мольбы – элик поднял голову, посмотрел на висящий в небе лунный диск и, вздохнув, отошёл к своему креслу.

–Аргус, – к волку вновь обратился саламандр Мофрион, – У вас вся информация, что вы хотели довести до Совета?

Аргус утвердительно кивнул. Холодный взгляд огневика переместился на Силла и тот также подтвердил полноту переданной информации кивком. На Донгрея попросту маг не обратил внимания.

– Вы свободны. Кстати, Аргус, – саламандр встал с кресла и подошёл к волку вплотную, немного театрально выдерживая паузу, – я отстраняю тебя от Совета.

Он пристально, не отрывая взгляда, смотрел прямо в жёлтые глаза вожака.

– Ты – участник вопиющих и нарушающих все каноны подлунного мира, событий. Здесь нужно разобраться, Вы согласны со мной? – Мофрион сделал шаг назад и оглянулся на оставшихся магов Совета. Те дружно закивали головами, поддерживая его слова и оглядываясь на зашедшегося в кашле старого элика.

– Ступайте. Мы обратимся к вам, если понадобится помощь – огневик махнул рукой и стражники тут же накрыли троицу пологом тайны, покровом, лишающим их возможности слышать и видеть, и порталом вывели в город.

Лунария встретила их моросящим дождем. Природа оплакивала гибель своих хранителей. Эстарта – Старшая Лунная Жрица, Старейший Священный дух – Одрион, Хранитель библиотеки и дух Древа Жизни – Лумнарион, Тиарин – дух радужной сферы.

Казалось, из этого мира силой забрали все краски и свет, так велика была эта потеря для сохранения баланса Светлой магии. Город скорбно затих и сама природа, вот уже неделю с лишним, лила небесные слёзы, провожая своих любимцев в звёздный путь.

– Грей, вернемся в тириас. Аланара волнуется – фразы Аргуса были словно вырублены из дерева и напоминали хриплый лай пса. Несомненно, вожак был расстроен потерей права голоса на Совете, и волнение выдавала только его речь – сухая и лающая. Грей даже не посмел оспорить слова деда. Молча кивнул, глянув со слезами на Силла.

– Позволь и мне пойти с вами – Силл не видел смысла возвращаться домой в Степи, он чувствовал себя потерянным, а присутствие старого волка и младшего братца, коим он считал Грея, его хоть немного поддерживало.

– Конечно, – Аргус кивнул, и Грей немного повеселел. – Выходим на рассвете, с обозом: в связи с последними событиями обозы сейчас охраняются, и нам сподручнее перемещаться вместе с ним.

Троица направилась к дому Изы, старинной подруги Эстарты и Аргуса. Она приютила их в Лунарии, когда после разгрома в Священном храме, они привезли тело жрицы для погребения в город. Старушка жила по соседству с домом Люри, и присматривала за ним в отсутствие хозяек.

– Иза, где и как я могу обратиться к Богине? – Силлас сидел на кухне старушки и задумчиво тёр лоб.

– Уголовие сказал, что только она может помочь мне попасть в Современный мир. Я должен спасти Люри, кто знает, что с ней там сейчас происходит!

– Всё не так-то просто, сынок, – Иза поправила белую прядь, выпавшую из ее прически, и заправила ее за ухо, – Тебе нужен проводник.

– Проводник? – любопытный Грей соскочил со стула. До этого изо всех сил гасивший зевоту, он тут же оживился, вытаращив свои топазовые глазёнки. Сон его, как рукой сняло.

Иза кивнула и продолжила: «Проводник – это тот, кто может общаться с Богами и видит все Миры. Это может быть Жрец, Охранник или… – она помолчала и со значением посмотрела на Аргуса, – тот, кто может проводить Священные ритуалы, иными словами – Говорящий с Богами. У вас ведь есть такой человек? – она вопросительно подняла белые брови и улыбнулась волчонку.

Грей растерянно оглянулся на Силла. Эйр пару секунд молчал и потом ошарашенно прошептал: «Ливиан! Точно! Она отправила в Современный мир Люри, значит, и меня сможет туда же переместить!» «И меня!» – громко прошептал Грей, волчонок не растерялся и тут же умоляюще вцепился в рукав старшего брата. Ну как он сможет отсиживаться в тириасе, если его сестрёнке грозит большая опасность, а его названный старший братец отправляется за ней один в другой, неизведанный мир!

Аргус перестал хмуриться и улыбнулся мальчугану. Его внук с каждым днем всё больше и больше оправдывал его ожидания. Честный, открытый, отважный волчонок, с горящим сердцем, он любил жизнь и уважали чтил дружбу. Таким и должен быть настоящий вожак!

– Будет день и будет пища! – наставительно буркнул Аргус, – отправляйтесь спать, а мы пока с Изой тут потолкуем немного.

Повеселевший Силл подхватил волчонка на закорки, и вместе они поднялись на второй этаж в спальню. А Иза и Аргус пересели поближе к камину. Им многое нужно было обсудить в эту ночь.

Глава 2

Глава 2. Современный мир.

– П-и-и-и-и-и-иип! – Я в ужасе соскочила с кровати от противного, пронзительного звука, беспощадно выдернувшего меня из сна. От резкого скачка моя голова непривычно закружилась, а в глазах заплясали жёлтые круги. Я непроизвольно схватилась за спинку кровати, чтобы не рухнуть.

– Проснулась? Что, плохо тебе опять? – сквозь шум в ушах услышала я знакомый голос. Приоткрыв глаза и пару секунд помолчав, я, наконец-то смогла ответить:

– Нормально, просто резко вскочила. Этот звук… напугал. Ненормальный какой-то…Что это?

– Гудок? Да, неприятный, конечно, но быстро привыкаешь. Его весь город слышит, – воодушевленно объяснял Пёс, смешно подняв указательный пальчик вверх. – Он, как будильник, будит по утрам, чтобы люди не опаздывали на работу, вовремя просыпались. У нас строго с этим, – он шмыгнул носом, помолчал и убрал руки в карманы штанов.

– Понятно. Умыться где то можно? – хмыкнула я. Не терпелось сполоснуть лицо, а лучше вообще залезть в тёплую ванну. В памяти мелькнули розовые стены и чёрное постельное бельё, потом большое зеркало у стены и … воспоминания опять, словно дымка, растворились, оставив лишь пустоту.

– Конечно. Душевая в конце коридора. Ты закройся, если что – непонятно добавил Пёс и протянул мне кусок потрёпанной, но чистой и шершавой ветоши.

– Не смотри, что старая, – оглядывая ткань, добавил он, – она чистая, я сам стирал! И сушит хорошо.

Мальчишка, не годам серьёзный и хозяйственный, деловито объяснял мне, что старая ветошь оттого шершавая, что он её тщательно простирывал и сушил на ветру, чтоб микробов не завелось.

Кого же он мне напоминал? Щупленький, лет двенадцати, с мягкими темными кудрями, неровно подстриженными у ушей. Глазки яркие, голубые, такие прозрачные, как вода в весенних ручейках. Он, действительно, был похож на щенка – переростка, такой же угловатый и пугливый. А еще – весёлый и добродушный. Было видно, что он любит смеяться и дурачиться. Но со мной он казался себе старше и всячески пытался меня опекать. Даже голос старался сделать ниже, как у взрослого мужчины, оттого его детский басок периодически давал петуха. Одет он был сегодня в красную странную рубаху, с очень короткими тесными рукавами и без ворота и, знакомые мне, синие узкие штаны с прорехами.

– Спасибо. Я улыбнулась мальчонке, и вышла из комнаты.

Душевая комната была совсем махонькой. Три шага от двери и ты упираешься носом в стену с маленьким окошком под потолком. Слева – полка со странным ведерком, наполненным водой. А справа – большое ведро, прибитое за ручку к потолку, и свисающей веревкой, за которую, как я поняла, нужно было дёргать. Я в недоумении замерла. Как умываться то?

Приспособления эти были мне незнакомы. Я протянула руку к маленькому ведёрку и помахала возле него руками. Вода не полилась. Кранов у него не было. Снизу из дна ведёрка торчал железный штырёк, по которому стекали крупные капли воды и падали на пол. Я подставила ладони, дождалась, когда наберётся полная пригоршня и с удовольствием умылась. Снова протянула руки, собирая капли, как за спиной прозвучало:

–Ты, чё? С луны свалилась чё ли? – знакомый рыжий щербатый мальчишка цыкнул слюной сквозь зубную щель. Он с недоумением смотрел, как я собираю капли в ладони, потом хмыкнул и ударил пальцами по штырьку. Тот со звоном отклонился, и на мои руки хлынула потоком вода. Штырёк снова встал на место и закрыл отверстие.

–Ух ты!– я не смогла удержать восхищения. Такого точно я раньше не видела, – Здорово придумали!

– Ты чё, рукомойника не знаешь? – мальчишка круглыми удивлёнными глазами смотрел на меня.

– Нет. Я такого раньше не видела. Я бы точно не забыла –посмотрела на висящее под потолком ведро и спросила – А это как работает? За верёвку надо дернуть? Я потянулась за верёвкой, но меня остановили.

– Погодь! – заорал Щербатый и, отталкивая меня, выскочил из Душевой.

– Давай! – он махнул рукой, и я дёрнула за бечёвку.

Ведро перевернулось и меня с головы до ног обдало холодной водой.

–Хаа-аааааа, ха-ха-ха – заржал рыжий, показывая на меня пальцем. От смеха он схватился за живот. Я смеялась вместе с ним. Мне не было обидно, наоборот, очень смешно, что сама себе сделала подставу. На наш смех в коридор выбежал Пёс и в недоумении уставился на меня.

– Я же сказал, закрыться! – огорчённо пробормотал он.

– Слышь, она ничё не знает! – продолжал ржать, как конь Щербатый, – рукомойник облизывала, капли собирала, а потом ведро на себя вылила. Прикольная, ё-моё! Он уже не мог смеяться и стоял, упершись ладонями в колени, еле дыша и фыркая.

– Ничего смешного не вижу – обиделся почему то Пёс и, взяв меня за руку, потащил обратно в комнату.

– Ты вся промокла! Обязательно было одетой ополаскиваться? – недовольно ворчал Пёс, перебирая что-то в коробке.

– Сушить теперь весь день придётся – он протянул мне вещи – Переодевайся, а то простудишься, я выйду. Он беззвучно выскользнул из комнаты, плотно притворив дверь.

Я сняла мокрую куртку и повесила ее на колченогий стул. Из внутреннего кармана вытащила помятый портрет незнакомца и спрятала его под подушкой, а то ещё отсыреет. Потерять последнюю ниточку, что связывает меня с прежней жизнью, я боялась катастрофически.

Надела на себя похожую белую рубаху, как у Пса, без рукавов и ворота, и плотные штаны с большими карманами по бокам. На ноги Пёс выдал мне высокие тяжёлые башмаки со странными верёвками впереди. Они были мне велики, но, затянув туго верёвочки за крючки, я их подогнала под себя и ботинки перестали слетать. «Отличные верёвки», – подумала я, – «удобные, затянул потуже и всё – вещь держится».

Я выглянула из комнаты, Пёс дежурил у двери. Он молча взял сырые брюки и блузку и пошёл к выходу. Я поплелась вслед за ним.

Ужасно хотелось есть, но в этом доме почему то не пахло едой, и я постеснялась спросить у мальчугана, где я смогу покушать.

Мы развешивали мокрую одежду на верёвках во дворе. На улице было солнечно, бельё высохнет к обеду, скорее всего. И вновь, напоминание о еде взбудоражило мой желудок, он, не стесняясь, громко запел долгую и протяжную песнь.

– Хвост сказал, что ты можешь уйти, – неожиданно промолвил Пёс.

«Как проснется, пусть уходит, откуда пришла – так он сказал», баском повторил мальчишка.

–Мне некуда идти, – растерянно пробормотала я, – я совсем не понимаю, где нахожусь, мне все незнакомо. Не выгоняй меня, пожалуйста – Я умоляюще смотрела на мальчика.

–Я бы и не выгнал – горячо ответил мне Пёс, – да и куда ты пойдешь? Твоя одежда промокла – надо просушить её. Как тебя выгнать, если ты даже имени своего не помнишь?

Я, слушая его, поддакивала каждому слову, энергично кивая головой. Казалось, он сам себя уговаривает, чтобы оставить меня здесь.

– Послушай, давай я скажу, что ты можешь приносить пользу нам, и Хвост разрешит тебе остаться? – Пёс с надеждой схватил меня за руку, – Что ты умеешь делать?

– Умею? Я не знаю. Наверное, что то умею. Жила же я как то до сегодняшнего дня? – я растерянно пожала плечами.

–Ты умеешь готовить? – осторожно уточнил Пёс.

–Готовить? Ты про еду? – Никогда не готовила, это я знала точно. В голове не возникало ни одного образа, где я что-то готовлю поесть. Зато вспомнилась большая кружка с кофе и глоток, обжёгший горло. Я схватилась за горло, сейчас оно не болело, значит, я обожгла его давно. Кофе был таким горячим, я помнила его вкус и запах, а ещё я вспомнила свою досаду – ведь обожжённые язык и горло могут мне помешать петь!

– Петь! Я умею петь! – вскрикнула я, с тревогой держась за горло, и посмотрела на мальчика.

– Петь! Эка невидаль! Я тоже умею! – разочарованно протянул Пёс, – У нас все поют. Хвост ещё на гитаре играет и Цай умеет играть, – мальчик деловито подступил поближе и спросил – А ты играешь на гитаре? Или на чём еще умеешь играть?

– Да… умею… на гитаре, – в голове чётко стоял образ меня в черной кожаной одежде с гитарой на груди. – Я, кажется, в группе какой-то была, пела там и играла.

– В группе? Название помнишь? – Я отрицательно покачала головой, и Пёс разочарованно выдохнул, смешно надув и сдув щеки.

– Может, что ещё вспомнишь? – с надеждой посмотрел он на меня, и я опять полезла в ощущения. Но тут нас прервали.

– Пёс! Доктора и воды неси! – услышали мы окрик мужчины, и мимо нас пробежала группа парней, тащившая что-то тяжёлое. Среди разгорячённых тел просматривались очертания окровавленного рослого мужчины. Он без сознания лежал на руках и напоминал большую восковую куклу без завода. Кожа его была изжелта белой. Светлые длинные волосы, слиплись комком, испачканные в крови и грязи. Глаза были закрыты, а длинные светлые ресницы подрагивали, играя тенями на бледных щеках.

Мой собеседник прыснул под ногами и куда-то умчался. Я осталась одна и двинулась вслед парням, унесшим раненого в дом.

Парня уложили на низкий топчан и осторожно начали раздевать. Грязная, порванная рубаха, запёкшаяся и прилипшая к ранам, отрывалась с глухими стонами мужчины. Простыни на кровати вскоре стали бурыми от пота и крови, сочащихся с раненного тела.

– Пустите! Пустите меня! – я неожиданно для себя чётко понимала, что нужно делать. Растолкав парней, я залезла полностью на топчан, и, смочив тряпку горячей водой, укутала его тело. – Ещё воды тащите, горячей! – парни молча кивнули и убежали.

От пара кровяные коросты размякли, и рубаху быстро удалось снять. Я обтёрла тело мужчины от кровяных подтёков и ужаснулась. Вся левая сторона тела была чёрно – синей, кожа там набухла и натянулась, как на барабане. На поясе, над левым бедром чернело круглое отверстие. Кровь оттуда не лилась, лишь сочилась, но непрерывным чёрным потоком.

–Так, расступились! Дышать нечем! – в комнату вбежал знакомый мне белёсый доктор, за ним Пёс, тащивший большую странную сумку, похожую на огромный кошель.

Глава 3

Глава 3. Современный мир.

Доктор протиснулся к топчану, на котором лежал раненый.

– Ставь саквояж сюда, – он указал Псу на место рядом со мной, – открой его и оставь открытым! Так, а теперь брысь отсюда! Нечего тут делать! – мужчина по-отечески шикнул на мальчика и тот послушно выскочил из комнаты.

– И вам тут делать нечего! – обратился он к остальным, – Цай пусть останется, расскажет, что и как, а остальные могут идти! Парни, молча зыркнув на меня, вышли из комнаты. Я тоже слезла с кровати, намереваясь уйти. Цай, молодой темноволосый парень с раскосыми, словно прищуренными узкими глазами, остался стоять в изголовье.

–Эй, стой, дорогая! – доктор, осматривая больного, остановил меня.

– Ты его отмыла? Молодец, хорошо справилась! Медсестра что ли? Крови не боишься, – доктор задавал мне вопросы и, не отрываясь, доставал из саквояжа тонкие белые ткани, скрученные жгутами, какие-то странные железные крючки и блестящие узкие стилеты. Затем натянул на своё лицо странный голубой платок на тянущихся петлях, который цеплялся за уши и закрывал пол-лица. Такой же платок он протянул мне и Цаю, я кое-как его надела, повторяя за доктором. К моему удивлению, я не задыхалась, и вполне сносно могла дышать и ртом, и носом, но запахи уже не чувствовала совсем.

– К-К-Какая медсестра? – я споткнулась на незнакомом слове, – Бабушка моя была врачевательница, а я при ней, помогала. На автомате память выдала ещё порцию воспоминаний: у меня, оказывается, есть бабушка и она умеет лечить.

– Отлично, останься, ассистировать будешь, – доктор достал пару тонких прозрачных перчаток, натянул их на руки и обтёр спиртовой жидкостью.

– Я не умею … а-сси-стировать, – меня охватила паника.

–Не волнуйся, я подскажу. Давай, подготовься и обработай руки, у нас нет времени бояться – он кивнул на саквояж. Я, заглянув в странный кошель, достала оттуда пару прозрачных перчаток, которые с трудом натянула, и, повторяя за доктором, облила руки спиртовым раствором.

– Тут пулевое, как я посмотрю, – доктор уже негромко общался с Цаем, Наркоза у меня немного, укол поставлю, но он может чувствовать, так что настраивайся держать его крепко. Пулю надо вытащить.

Он деловито заправил небольшой цилиндрик с длинной иглой жидкостью из склянки и вогнал парню в травмированный левый бок. Раненый, находясь ещё в беспамятстве, глухо застонал, но в себя не пришёл.

– Держи его, – приказал доктор Цаю, а сам, взяв длинные ножницы и обтерев их спиртовой тряпкой, ввёл их в рану. Мужчина на топчане дёрнулся, и кровь обильно потекла из отверстия.

– Не достаю, крепко вошла – сурово шепнул эскулап и, взяв тонкий стилет, сделал небольшой надрез раны, чуть расширив ее. Потом глянул на меня.

–Помогай, – сурово заявил он, – Сейчас я раздвину края, а ты сунь в рану пальчик, нащупай пулю и попробуй её сдвинуть. Её нужно извлечь, иначе он истечёт, и мы его потеряем. Доктор не отводил от меня взгляда, гипнотизируя.

– Я не умею! – мне, наверное, никогда не было так страшно, как сейчас, руки тряслись, как осиновый лист и на лбу выступили капли пота. Я не хочу лезть руками в чужое раненное тело! Но выхода не было.

– Пойми, – он настаивал, – только ты сможешь, у тебя ручка маленькая и пальчики тонкие, посмотри – ни у меня, ни у Цая таких нет! Доктор сунул мне под нос перчатку с растопыренными окровавленными пальцами и меня затошнило.

–Хорошо, хорошо. Только говорите, как надо делать, – гася приступ, согласилась я.

– Вот и умница, – глаза доктора над повязкой улыбнулись ободряюще. Он взял щипцы и аккуратно раздвинул края раны. Затем поднял голову и шепнул:

–Давай, родная! Аккуратно, не дёргайся. Под его шёпот я, затаив дыхание, просунула указательный палец прямо в дырку на теле и нащупала твердый скользкий бочок пули. Мне удалось её немного сдвинуть, и кровь хлынула из раны сильнее.

–Возьми зажим и постарайся её ухватить, пулю срочно нужно вытаскивать и останавливать кровотечение! – доктор уж не шептал, и я не медля, схватила инструмент. Сдвинутую пулю уже ничто не держало и мне удалось её зацепить.

С лёгким чавканьем я вытащила её из тела и с ужасом поднесла к глазам. Маленький железный комок, весь скользкий и блестящий от крови, он меня заворожил.

–Эй, ты чего замерла! Брось её, мне нужна помощь! – доктор орал на меня уже в полный голос. – Вводи палец в рану и ищи сосуд, который повреждён, нужно его передавить и остановить кровотечение.

Я слышала голос доктора, как в тумане, но чётко выполняла его указания. Сосуд нащупала сразу по слабым пульсациям и зажала, надавив пальцами. Кровяной поток ослаб и доктор, быстро наложив тугую повязку поверх раны, приступил к закладыванию её белыми жгутиками ткани.

– Бедренная артерия, слава Богу, пуля лишь слегка задела её, сейчас подлатаю. Держись, Хвост, держись! – горячечно бормотал доктор себе под нос, аккуратно стягивая повреждённый сосуд в ране.

Кровотечение постепенно полностью прекратилось, и я, наконец, смогла оторвать взгляд от больного. Подняла глаза на склонившегося над телом Хвоста, Цая. Мне стало даже жалко парня – он был мокрым, весь в испарине. Бледный, с трясущимися руками, он продолжал крепко сжимать плечи друга, вдавливая его в топчан. Наши взгляды встретились, и я ужаснулась той бездне страха и боли, что плескалась в этих узких чёрных глазах.

–Эй, малышка, отпускай, вытаскивай руку, осторожно! – я отпустила повреждённый сосуд, и доктор удовлетворенно крякнул.

–Молодец! Всё, свободна, иди, умойся – на тебя страшно смотреть! – он хихикнул и стал быстро сшивать края раны, убрав из неё все окровавленные жгутики, при этом что-то тихонько напевая.

А я вывалилась в коридор сама не своя, даже не поняв, что угодила в объятья Пса. Мальчишка, тихо плакал, размазывая слезы по щекам и заглядывал мне в глаза, с щенячьей болью.

– Как Хвост? Будет жить? – сквозь икоту и всхлипы спросил он.

–Будет. Доктор сказал, что всё уже позади. А это, – я разжала кулак, – это его пуля. Держи, отдашь ему потом.

Мальчишка со священным трепетом рассматривал окровавленную железку на своей ладони. Потом достал из кармана платок и бережно её укутав, спрятал в кармане штанов.

–Пошли, тебе надо помыться – он потянул меня за локоть.

Выданная Псом одежда снова была испорчена, мне опять требовалось ведро с чистой, желательно, горячей водой.

К счастью на ветру и солнышке мои блузка и штаны уже высохли и я, подхватив их, побежала в душевую.

– Ты это, лей там, не жалей! – знакомый рыжий щербатый парень стоял возле открытой двери. – Я это…водички тебе погрел, как знал, что понадобится, – он смущённо шмыгнул носом и отошёл.

–Спасибо тебе – я тепло улыбнулась ему и закрыла дверь.

Тёплая вода, мыло и жёсткая мочалка привели меня в чувство. Ужасы недавних событий отошли на задний план и я, греясь под горячей струей, блаженно закрыв глаза, пыталась проанализировать произошедшее.

Мне знакомы были действия доктора. А еще – вспомнились мягкие и тёплые старческие руки, лёгкими движениями касающиеся больных. Какие-то склянки, сухие травы и бутылочки со снадобьями. К сожалению, я помнила только руки, лицо бабушки никак не могла уловить. Лишь ореол серебристых волос, короной уложенных на голове, склонённая маленькая фигурка и странные пасы руками. Бабушка водила ими и что-то тихо шептала, а с её рук на больного перетекали тягучие сверкающие серебристые струи, излечивая раны.

Горячая вода неожиданно закончилась и я очнулась. Быстро одевшись, я выскочила из душевой. В конце коридора мне махал Пёс, призывая следовать за ним.

– Пойдем, поедим! Ты, наверное, на ногах еле держишься? – мальчишка тащил меня на улицу в соседний дом.

И тут желудок мой, вспомнив об утренней обиде, затрубил в полную мощь, приправив песню сильнейшим спазмом, от которого я сложилась пополам и еле поползла по улице, не забывая при этом осмотреться.

Улица тоже не казалась мне знакомой. Невысокие домишки, какие то угловатые и кособокие, лепились так близко, словно старики, поддерживающие друг друга. Странные вывески некрасиво переплетались с кучей черных проводов, похожих на паутину гигантского паука, налепленную на каждом столбе и между домами. Пыль и грязь под ногами, камни и песок и ни одной травинки! Да что тут говорить – ни одного захудалого деревца или кустика я не увидела поблизости.

Мое сердце обливалось кровью – разве может быть такой природа? В памяти всплывали высокие деревья с пышной кроной и серебристой корой, ароматные травы и цветы, прозрачные воды лесных ручейков с холодной чистой родниковой водой. Где это? Откуда я это знаю? Это не мои фантазии, я действительно жила там, где шумели эти леса и травы. А всё, что вокруг меня сейчас – это чужое, не моё, я не принадлежу этому миру. И я это понимала чётко. Это – другой мир, я попала в него случайно.

Пёс зашёл в невысокий домик с маленькими окнами, сложенный из крупных брёвен. С порога меня обдал и закружил запах горячей еды. В просторной зале, напоминающей трактирную или орэн стояло несколько больших, грубо сколоченных, но чистых столов, окружённых кучей скамеек. Привычного камина здесь не наблюдалось, но было достаточно тепло и даже немного душновато. За столами группами сидели уже знакомые и ещё незнакомые мне люди. Они негромко переговаривались и быстро ели из небольших странных плошек.

На нас никто не обратил внимания, и мы тихонько сели с краю. Пёс тут же убежал и вернулся с посудой, наполненной горячей едой. Плошки были похожи на обычные глубокие тарелки, но при этом они были полупрозрачные и мягкие. Захочешь, и спокойно её сомнёшь в кулаке. Как из такой тарелки есть? Я недоумевая, крутила плошку в руках. Пёс же, вооружившись ломтём чёрного хлеба, схватил со стола такую же белую, мягкую ложку и начал ею хлебать варево.

–Ну, ты чего сидишь? Вкусно же! Бабушка За́на отлично готовит! – он, обжигаясь и дуя на еду, быстро орудовал диковенной ложкой.

Я пожала плечами, взяла со стола такой же прибор и зачерпнула ею похлёбку.

Вопреки моему ожиданию, ложка не сломалась в моих руках, хотя я её почти не ощущала её вес в своей руке, а во рту она лишь слегка оцарапала острым краем язык.

Дивившись на странную посуду, тем не менее, я за обе щеки уплетала еду. Ничего вкуснее её раньше не ела. И это тоже знала точно!

–Хорош шулэн! Наваристый! Смотри, ложка стоит!– он воткнул прибор в полную тарелку, показывая, как много в ней лапши, что ложка действительно не падает. Долго на неё он смотреть не стал и, причмокивая, продолжил трапезу, а затем, облизав пустую тарелку, побежал за новой порцией. Да, растущий организм, требует много еды!

…Ой, кажется, я уже говорила эти слова, только не ему, а кому-то другому!

В сердце опять защемило и меня обдало горячей волной жара с головы до ног. Кому – то, …но кому? У меня есть брат?

Закрыв глаза, я ухватилась за мысль и поплыла в этом омуте своей памяти на ощупь, разводя туман забвения. Те же голубые глазки, пухлые детские щёчки, весёлый смех… Я вспоминала по крупинке, вытаскивая из этого тумана картинки. Вот я иду с щуплым мальчуганом по лесной тропе, мы смеёмся и жуём яблоки и пирожки. У него такие же, как у Пса, тёмные волнистые и непослушные волосы до плеч. В моих воспоминаниях мальчик был одет в серую рубаху и коричневые штаны. Вот он пьёт молоко из огромной кружки и после у него над губой белые молочные усы. Я улыбнулась этим воспоминаниям. Да, у меня точно есть братишка, есть! Только где он? Где ты?

– Где ты? – прошептала я, и память неожиданно подкинула имя, оно вынырнуло, как рыбка из мутного омута моего забвения, – Грей! Донгрей!

Глава 4

Глава 14. Элантари.

Аргус поднял мальчишек с рассветом, наказав им быстро собраться и поесть. Иза тоже поднялась пораньше, успев побаловать своих гостей горячими душистыми лепёшками и взваром. А затем, прямо на крыльце своего дома открыла портал прямо в… Солнечные башни, в орэн Гримкёра!

– Грим! – завопил Грей, выскакивая из прохода и бросаясь на шею городскому волку.

–Малыш! Как ты? – довольно загудел трактирщик, поглаживая волчонка.

– Солнечные Башни? Мы же должны были отправиться с обозом в твой тириас? – удивлению Силла не было предела. Но ощущалось, что внутри эйр был этим очень доволен. Никаких задержек, они почти у цели!

Аргус посмеялся реакции внука и горячо обнял Гримкёра. Городской волк давно стал для него отличным другом, да и трактирщик в ответ искренне дорожил доверием старого сумеречного вожака.

– Мы с Изой решили не терять время. Аланара так просто тебя бы не отпустила. Да и меня тоже!– сказал Аргус, глядя на улыбающегося Донгрея. – Дочь скора на расправу, лучше пока от неё держаться подальше. Пусть занимается Дори и Лори. Малыши совсем отбились от рук после твоего побега из дома.

Грей облегченно вздохнул, подбежал к огромному горящему камину, и, привычно смахнув на пол с маленькой скамеечки подушки и пледы, развалился на них, счастливо жмурясь и улыбаясь, глядя на всех снизу- вверх.

Спустя некоторое время в орэн к Гримкёру стали подтягиваться интересные личности. Одетые в форму кордоновцев, тройка боевых парней, была явно прислана от Вулфнера. Сам лично он подошёл чуть позже, и они все вместе расположились за большим столом у камина. Силлас подсел к ним за стол и о чём-то увлеченно расспрашивал. Видно, мечта стать стражником, его еще будоражила.

Подошедшая позже парочка городских волков, друзей Гримкёра, расположилась за столом недалеко от входа. Они молча пили горячий взвар и чутко прислушивались к разговору полицейских.

Спустя еще полчаса Грима вызвал на улицу громкий свист. Он кивнул Аргусу и быстро вышел. Вернулся он буквально через несколько минут, а с ним в зал орэна вошло несколько странных фигур, закутанных в черные плащи. Они были небольшого роста, с надвинутыми на лица глубокими капюшонами. Так, не раздеваясь, эта компания залезла в самый дальний и тёмный угол каминного зала, и, казалось, притаилась, намереваясь раствориться в воздухе, при малейшей опасности.

Но самое сильное удивление вызвал неожиданно возникший в центре зала портал. Он рассёк зеленоватой светящейся нитью пространство, буквально в двух шагах от Аргуса. Сумеречник едва успел отскочить. Из перехода вышли Иза и знакомый горбун – элик Уголовие – один из членов Совета Святейших Лунарии.

– Аэланнен, гароны! – прошамкал старый элик и слегка поклонился каждой группе гостей, – Да осветит великая Богиня наши помыслы, господа! Да будет лёгким наш путь! Хвала! – он поднял руки ладонями вверх, поднося Богине Луне мысленный дар.

– Хвала! – гулко и негромко ответили на призыв гости, и воздух в зале заметно разрядился. Группа в плащах выползла из тёмного угла и, сняв свои балахоны, на свет явилось ещё несколько эликов. Они заняли позицию за спиной Уголовия, обозначая его высокий статус среди своих.

Волки вместе с Гримкёром подсели ближе к Аргусу. Чуть позже к ним присоединились Вулфнер, Силлас и остальные стражники.

Иза присела на стул, который ей заботливо предложил Грим, прямо в центре зала.

У камина остался Грей, ему было хорошо видно всех, и при этом, он не хотел быть на виду, чтобы не рисковать быть выгнанным, если взрослые вдруг посчитают, что разговор не для его ушей.

А разговор явно будет непростым, понимал мальчишка, наблюдая, как Грим закрывает на засов входную дверь орэнаи притворяет ставни окон.

Первым слово взял Аргус.

– Я должен довести до вас всех важную новость – Книга Сказаний Лунного леса воссоздана. Носителем стала молодая Лунная Дева, внучка Эстарты, Великой жрицы Лунных лесов и дочь…, – тут волк немного замешкался, но затем твердо продолжил, – …дочь Тёмного лорда Нердока и светлой жрицы Эвиан. Я сам был свидетелем пришествия Богини в храме и её выбора в назначении Элюриэль.

В зале воцарилась такая тишина, что слышно было пиликанье сверчка за тёплым бочком большого камина. Новость была ошеломительной.

– Люри, – продолжил волк, – как вы догадываетесь, воссоединила в себе Светлую и Тёмную магию своих родителей. Она рождена двуединым дитя, она – Астрея, Тёмная звезда и дар Богов, изменяющая мир, согласно древнему предсказанию. Теперь, после ритуала девушка является еще и Носителем великих знаний и силы Лунных лесов, благодаря Книге.

Все слушали Аргуса, затаив дыхание, боясь пропустить каждое его слово.

– Баланс магии давно нарушен, – окружающие кивали головами, подтверждая слова волка – законы Единства не соблюдаются. Тёмные маги таят обиду и Нердок – лишь первый её выплеск. Голос Аргуса набирал силу.

– Что нас еще ждёт? Луми́ны и Совет Святейших закрывают глаза на гибель магов и разжигают ненависть ко всем, кто не присягнул им. С древних времён в опале Драконы, теперь черёд волков. Кто будет следующим?

– Раса огневиков присягнула первыми на верность Луминам, саламандры всегда пытались быть хитрее всех и занять верховные посты – дополнил слова Аргуса старый элик.

Теперь понятно, почему место старейшины Совета в Лунарии занял именно Мофрион. Огневики – навечно ярые противники Темноты. Как огонь не приемлет тьму, так непримирима была их ненависть к Тёмной магии и её носителям. Они жестоко изгоняли их, лишали семей, жилья, а то и жизни. Участь Тёмных в их понимании была предопределена.

– В подлунном мире погибают и исчезают маги, носители тёмной энергии или двойственного начала и те, кто их поддерживает – глухо проговорил Вулф, – их гибель и исчезновения замалчиваются и заминаются, не давая ход следствию.

– В Сумраке тоже не спокойно, – добавил Аргус, – Темнота нашла там приют и вынашивает планы новых восстаний.

– Баланса нет и в свете, – слово снова взял Уголовие, – В степях и скалах участились странные явления: ледяные дожди, пронзающие своим иглами всё живое, в скалах плавятся камни и порода, а в степях туман губит посевы. Исчезают целые колонии светлых растений, а на их смену приходят Цветы Ночи, поглощающие жизнь вокруг себя. Лумины не хотят видеть этого, сидя в своих Магистратах, и обложившись книгами! – в сердцах гаркнул горбун и ударил по столу кулаком, рассеяв вокруг себя зеленоватое свечение. Оно означало высшую степень раздраженности мага.

–Астрея нам жизненно необходима, но волей случая, спасая Носителя от Тёмного лорда, её закинули в Современный мир. Это произошло неделю назад, во время ритуала воссоздания. У нас нет сведений, как она там. Но есть желание вызволить её! – Аргус оглядел зал и остановил свой взор на Силласе. Парень тут же подскочил и, окинув всех быстрым взглядом, произнёс:

–Я готов! Я пойду за ней! – он в ожидании оглядывал зал, ища поддержки у собравшихся.

– Ритуал воссоединения проводила Видящая Ливиан – дочь старшего Лумина Совета Светлейших, – в зале послышался недоуменное роптание – и в её силах вернуть Люри обратно в Элантари – закончил свою речь Аргус и сел на скамью.

–Дочь Старшего Лумина? Как можно ей доверять? Они все в сговоре. Им невыгодно возвращать Астрею, пока властвуют Светлейшие! – накал голосов в каминном зале орэна нарастал.

В этот миг во входную дверь кто-то мощно заколотил. От неожиданности и напряжённости момента все вздрогнули и напряглись, кто-то схватился за оружие, волки начали трансформацию, обнажив клыки и когти.

–Открой, – Иза спокойно поднялась со стула, оправив складки платья, и улыбнулась Гриму, – Это та девушка, что нужна нам сейчас. Вы зовёте её Лив.

Гримкёр приоткрыл дверь орэна. На пороге стояли две фигуры, закутанные в тёмные плащи. Одна, тоненькая и невысокая, откинула глубокий капюшон, открыв лицо.

Светлые глаза, цвета свежескошенной травы, и белоснежные косы подтверждали, что это точно была Ливиан, собственной персоной. Рядом с ней стоял Кай, настороженно оглядывая зал, держась за меч. Он нутром почувствовал настроение, фонившее негативом в сторону прибывших.

Грим посторонился, пропуская гостей вовнутрь.

Глава 5

Глава 5. Элантари.

– Кайэдриэль, Ливиан, рад видеть вас, – Аргус с чувством обнял обоих и усадил рядом с собой за стол, сдвинув компанию волков, во главе с Гримом.

– Госпожа Видящая, – к Ливиан обратился Уголовие. Главный элик, не отрывая от девушки взгляда, вышел в центр зала – знаете ли вы, где в данный момент находится Носитель Сказаний? Все присутствующие с напряжением ждали ответа от Лив. В воздухе зала явственно ощущался заряд энергии, как перед грозой.

Девушка медлила с ответом, молча склонив голову и размеренно оправляя складки длинного платья. Расправив ткань, она глубоко вздохнула и, подняв глаза, отыскала лицо Силласа.

– Я всё время её ищу. Да, она в Современном мире, – в зале послышался тихий вздох, но Лив, не обращая ни на что внимания, продолжила, обращаясь к эйру – ты должен меня понять, Силл, Нердок её никогда не опустит и нам неизвестно, как он планирует распорядиться её судьбой. Я должна была уберечь Носителя.

– Уберечь? – голос Силласа сорвался на крик, – ты выкинула её без чувств непонятно куда! В мире, где нет магии, её сила бесполезна! А Нердок? Он тоже исчез, возможно, он находится там же, где и она! И как ты её уберегла? Как? – злость эйра выплескивалась через край, его глаза метали молнии, а по полу зала орэна заклубилась тёмная позёмка, гоняя пыль и солому из угла в угол.

– Остановись, Силл! – Кай выступил в поддержку Ливиан. Дракон встал напротив эйра и примирительно похлопал друга по плечу. – Мы уверены, что сможем отыскать Люри и вызволить её из ловушки. Ливиан знакома с Современным миром, она много раз видела его во снах и обязательно найдет Люри там, поверь!

– Мне тоже знакома Изнанка Междумирья – неожиданно откликнулся Аргус, – Сумрак очень близок с Современным миром, мы зовём его Изнанкой нашего мира. Мы тесно соприкасаемся с ним через сны. Живущие на Изнанке, засыпая, частенько попадают к нам в Сумрак и одна из задач патруля – вывести их обратно, не допустив проникновения в Междумирье. Клан Сумеречных волков надёжно охраняет границы и в Сумраке.

Глаза Грея полезли на лоб. Он, будучи Сумеречником, никогда не слышал о дозоре на границе Междумирья ни от матери, ни от деда.

– Во снах… мы можем контактировать с Современным миром через Сумрак во снах – шептал он, переваривая информацию. В его лохматой голове рождались и воплощались десятки грандиозных планов проникновения на Изнанку и спасения Люри. Они с Силлом смогут попасть туда! Если он, Грей, просто нырнёт, то остаётся только придумать, как Силлу попасть в Сумрак. Ну, а если не получится с Силлом, то он один пойдет спасать Люри в этот мир!

– Допускаю, что вы сможете найти Носителя на Изнанке, но сможете ли вернуть его в наш мир? – элик продолжал начатый разговор, обращаясь снова к Лив, – ведь для вас не секрет, насколько я понимаю, что Дева Элюриэль является Астреей – спасительницей и её присутствие просто жизненно необходимо для возвращения баланса магии в Элантари.

– Да, – Ливиан встала со скамьи и вышла в центр каминного зала, – Я знаю, как вернуть Носителя, но и вы должны знать, что Астрея нужна каждому миру, будь он на Изнанке, под Луной или за Гранью. И Современный мир нуждается в ней не меньше нашего. Её притянуло туда не просто так – на Изнанке Мировой баланс был нарушен много столетий назад, поэтому этот мир на сегодняшний день растерял весь свой магический потенциал, сведя его почти к нулю. Лив оглядела притихших гостей и остановила свой взгляд на элике:

– Одарённые магией люди в Современном мире практически не рождаются, но отсутствие её дало толчок для развития нового вида волшебства – Таланта, который не может в свою очередь делиться на Светлые и Тёмные грани, как у нас, но может служить во благо или нет. За эти столетия люди в Современном мире научились развивать свои Таланты, как и мы – свой магический потенциал, но также и выращивать новые, в отличие от нас! Ведь магом в нашем мире можно только родиться, вырастить нового мага невозможно! – тишина в орэне была оглушающей.

– За счет этого – продолжила в тишине Лив, – они шагнули далеко вперед, опередив наш подлунный мир и, возможно, мир за Гранью, – толпа недоверчиво зароптала. Элики что-то тихо шептали, бросая недовольные взгляды на Видящую. Волки и кордоновцы недоверчиво переглядывались и переговаривались, обсуждая невероятную информацию. Аргус хмурился, сложив крестом ручищи на своей огромной груди. Только Силлас и Кай не оспаривали слова девушки, они верили ей безоговорочно, молча ожидая продолжения от Лив, и глаза Грея, светящиеся от возбуждения, как два топазовых огонька, выдавали восторг в душе волчонка.

Вот ведь! Оказывается, Современный мир ещё лучше и интересней подлунного! Он обязательно должен туда попасть!

– Твои слова непривычны моему слуху и могут принести большую смуту в наш мир – задумчиво проговорил Уголовие, – но я готов допустить, что Изнанка не уступает подлунному миру. И, если ей также нужна Астрея, как мы сможем вернуть её нам?

– Люри должна выполнить предназначение – продолжила Лив, – восстановить Мировой магический баланс, и не имеет значения, в каком мире она это будет делать. Чаша весов едина для всех миров, и раскачивается она одинаково во всех мирах.

Ливиан подошла ближе к элику и, глядя в его глаза, продолжила – В Современном мире сейчас также преобладает хаос – гибнет природа, идут войны, человек теряет смысл существования, подменяя его на ложные устои и привычки. Таланты не развиваются, либо губятся на корню. Хаос, подобно Тёмной магии поглощает и меняет людей, заставляя служить поддельным идеалам, застилает им глаза пеленой лжи и лести, ломая древние традиции и устои и подменяя их на блестящие обманки!

Лицо Ливиан побледнело, черты лица заострились, тени легли под глазами, и в этот миг стало понятно, сколько бессонных ночей провела девушка, пытаясь отыскать подругу, сколько видений ей пришлось пережить, чтобы понять их смысл и найти выход из ситуации.

– Хаос уводит от правды молодых и не щадит старых, препятствуя передаче наследия, – голос Лив звенел от напряжения, нагнетая энергию в зале. Даже огонь в камине начал громко потрескивать и выбрасывать зеленые искры в зал.

– Выросли целые поколения, не знающие устоев, не ценящие Талант и не чтившие Отцов, ибо не знали их никогда. И только чудо может повернуть процесс вспять и вернуть всё на свои места. И я очень хочу надеяться, что этим чудом может оказаться наша Элюриэль – закончила тихо Ливиан и прошла к своему месту.

Ужас осознания грядущей катастрофы ледяными пальцами сковал всех находившихся в этот момент в зале. Невольно слушатели переносили и примеряли услышанные вести на свой привычный мир и понимание грядущей беды, тяжёлой ношей ложилось на их души, заставляя задыхаться и опускаться на самое чёрное дно ямы отчаяния.

– Ты смогла найти Люри? – среди оглушающей тишины низкий голос Аргуса прозвучал, как набат.

– Да, слава Богине, она не меняла дислокацию с момента попадания в Современный мир. Мы можем попытаться позвать её, когда она уснёт, и через Сумрак пообщаться с ней.

– Я готов!

– Я готов! – одновременно произнесли Аргус и, вскочивший с пола, Грей и от неожиданности улыбнулись друг другу. Внук подошел к деду и с надеждой заглянул в глаза к Аргусу:

– Ты же возьмешь меня с собой? На что вожак лишь нежно взъерошил волосы на голове мальчугана и глухо пробормотал:

– Куда ж я теперь без тебя? Боюсь, что ты сам первый сбежишь от меня в Сумрак…

Грей сиял, как начищенный медяк. Казалось, что он готов нырнуть сию минуту, только дай приказ.

– Как в Сумрак могу попасть я? – Силлас, понимая, что снова оказался не у дел, ворчливо нахмурил брови, – Или у тебя есть еще план, как создать портал на Изнанку? Лив машинально пригладила волосы.

– Можно попробовать создать портал, – задумчиво проговорила она, – но, пойми, тебя может выбросить куда угодно: в другой город, в другую страну или даже в другое время. Изнанка велика и скрытна. Для точности перехода нам нужно связаться с Люри, чтобы поймать её местоположение. Силлас понимающе хмыкнул, поджав губы. Он понимал, что эта заминка не в его власти. Оставалось терпеливо ждать.

Глава 6

Глава 6. Современный мир.

–Какой красавчик! Эля, ты не зачастила ли? – лукавые серые глаза Анны смотрели на молодую женщину из-под длинной чёлки, но осуждения в этом взгляде не было, скорее чисто дружеская подколка. Подозревать Эльвиру абсолютно не в чем – слишком долго училась, потом поиски работы и больная мама на руках – вся юность-студенчество, как один сплошной моток мутной плёнки. Вроде было, а вроде и нет – что-то вообще забыто и стёрто за ненадобностью. А многого в жизни Эленьки просто не было – да и некогда было.

Так и тянулось, пока в её очередное ночное дежурство в приёмный покой не поступил этот загадочный мужчина. Он был без сознания, что то бредил про пожар и огонь, поглощающий всё, метался на узкой кровати, изредка впадая в благостное небытие.

Прошло уже пять дней с момента его появления, но в больницу так никто не обратился, никто его не искал, даже полиция. С рецепции, конечно, в ежедневном отчёте указали, что в бессознательном состоянии поступил мужчина без документов, но пока никто за ним не приходил.

Эля помогала в ту смену заведующему отделением скорой помощи Максимычу. Вместе они сняли верхнюю одежду незнакомца, сделали первичный осмотр и попытались привести его в чувство.

Наружных следов нападения или ранений у мужчины не было, так, небольшие ссадины на костяшках пальцев рук и лице, больше царапины, чем раны. От них точно он потерять сознание не мог. Сердце, да и в целом организм мужчины был здоров, судя по первичным исследованиям. Здесь, скорее, было что-то на психоуровне – он, находясь в беспамятстве, как будто бы был активен внутри своего сознания.

Его глаза под сомкнутыми веками постоянно двигались, следя за кем-то или чем-то, желваки и квадратная челюсть ходили ходуном, он словно пытался что-то сказать, но не мог. От этого его руки периодически сжимались в кулаки и постоянно тянулись к плечу, словно поправляли или придерживали что-то, возможно, сумку. Вещей при нём, кроме одежды с диким запахом дыма и копоти, никаких не было, как и документов, удостоверяющих личность. Его лицо с заросшими легкой щетиной щеками, даже в спящем виде, всегда было нахмуренным. Казалось, что глубокая складка промеж густых чёрных бровей не разглаживалась никогда.

И, тем не менее, он был чертовски привлекателен и захватил бедное неискушенное Элино сердечко сразу с первой секунды, заполнив его целиком. Она чувствовала некий магнетизм, заставляющий её сидеть рядом с ним, держать его за руку и смотреть, смотреть, смотреть. Девушка не уставала, наоборот, казалось, что энергия, исходящая от него, питала её, давала ей силы после тяжёлой смены возвращаться снова к нему, ухаживать, кормить, разговаривать.

Она не была дома все те пять дней, с момента его появления в больнице. Столовая – душ-его палата– смена – она как то незаметно влилась в этот замкнутый круг, не замечая перемен.

В принципе, её дома никто уже и не ждал – мама ушла с полгода назад, отец и того раньше. А живность какую-нибудь Эльвира боялась заводить, понимая, что работая медсестрой в приёмном отделении, это весьма и весьма неразумно.

Мужчину Эля тоже все никак «завести» себе не могла – сказывалось и строгое воспитание, привитое мамой-учительницей и неопытность в амурных делах. У них в отделении мужчин тоже не было – Максимыча, в силу возраста, он разменял уже седьмой десяток, можно было смело отнести к отцам или даже к дедам. Травматолога – Юрия Марковича – тоже, к тому же в свои пятьдесят пять он уже умудрился трижды овдоветь и, похоже, охладел к женщинам, пылая любовью только к бутылочке с коньячком. Молодые интерны у них не задерживались – в провинциальной больнице ловить было нечего- ни карьеры, ни зарплаты – сразу же уходили в частную медицину или уезжали в районный центр или в другие города.

Так Эленька в одиночестве и докуковала до своих тридцати трех, живя одним днём и не строя никаких планов загодя.

– Что зачастила? Придумала тоже! – притворно возмущённо фыркнула она в ответ Анне и лихо ей подмигнула подведённым глазом. Краситься она начала сразу же после появления незнакомца. Вот проснётся он, а тут она, Эленька – такая пригожая, заботливая. Глядишь, и образуется что-нибудь.

– Скажи лучше, спрашивал кто его? – каждый раз, задавая этот вопрос, сердце девушки замирало, останавливалось буквально. И вновь срывалось вскачь, услышав отрицательный ответ, а губы растягивались в нежной улыбке. «Мой, мой» – звенело у неё внутри, – «Мамочка его мне послала или Боженька смилостивился – не все ж мне вековухой сидеть».

Анна подмигнула в ответ и вышла из палаты. Эля уже по привычке откинула занавеску, впуская в комнату тусклый сибирский рассвет, и приоткрыла раму. Она по- хозяйски обошла небольшую палату, поправила скомканное одеяло у мужчины и пригладила его спутанные волосы. Опять ночью был приступ, мокрые у корней они до сих пор не просохли.

Эля, пододвинув стул, присела рядом с кроватью и замерла, с любовью рассматривая ставшие дорогими для неё черты в рассветном сиянии. На низком лбу незнакомца мерцали мельчайшие крупинки пота, как мелкая драгоценная пыль – ещё одно напоминание о ночном приступе.

Как он умудряется быть таким красивым? В болезни люди не могут быть привлекательными, а здесь – она просто замирает от красоты вспотевшего лба и мокрых вьющихся чёрных волос. Да-а, влипла ты, девка! Как есть, влипла!

На глаза попалась его чёрная кожаная куртка и рубашка. Надо бы застирать – одежда пропахла гарью и была испачкана кровью и сажей. Запах, по прошествии стольких дней, до сих пор ярко чувствовался в воздухе маленькой палаты. Куртку можно сдать в химчистку, а остальные вещи отнести домой, в автомате быстро простирнётся.

Эльвира достала из тумбочки пакет и аккуратно сложила в него грязные вещи.

Не успела она отнести пакет к двери, как в палату постучались. В приоткрытую дверь заглянул Максимыч.

– Эленька, так и знал, что найду тебя здесь – старичок бодренько прошагал до кровати, взял руку больного – прислушался к пульсу. Потрогал лоб, удостоверяясь, что температуры нет, и повернулся в сторону медсестры.

– Всё без изменений, всё без изменений – пробормотал он под нос, с укоризной глядя ей в глаза. – Что делать то будем с твоим красавцем? Не хочет он просыпаться. Что-то держит его там во снах, не отпускает – он засунул в рот кончик дужки очков и засопел – Не кома это, сон обычный. Активность его мозга в норме. Просыпаться он не хочет.

Максимыч подошёл поближе к девушке и положил сухонькую ручку на рукав её халата. – Может ты, как в сказке, это…. Поцелуешь его? – он смотрел ей прямо в глаза, – Глядишь, и вправду отойдёт он от поцелуя твоего?

– Скажете тоже, Илья Максимович, – Эля вся от неожиданности зарделась и всплеснула по- старушечьи руками. А потом, так и замерла перед врачом, закрыв ладошками пылающие щеки.

– А что? – Максимыч лукаво подмигнул ей, – Дело молодое, горячее. Может и вызволишь его из этого бреда. Он посерьёзнел, -Не может долго он там быть, не хорошо это. Уйдет еще за Грань, потеряем его. Эля так и обмерла.

– Какая грань? Умрёт что ли? – он ужаса она побелела, – так это…. Анализы то… хорошие. Почему умрёт? В глазах у девушки появились слёзы, дыхание прерывалось – отчаяние с головой накрывало бедняжку.

–Молодая ты еще, неопытная, – вздохнул старик. – В Сумраке он .Это похоже на кому, только организм его живёт полной жизнью здесь, вроде сна глубокого. Но Сумрак коварен, бывалые поговаривают, из него не так то просто выйти. Многие так там и остаются блуждать навечно, пока тело здесь, в этом мире не умрёт. А в кровати обездвиженное, оно долго не протянет – засохнет, отомрет всё, даже если сохранять тщательно его. А бывает так, что переходят они из Сумрака на ту сторону, за Грань – так это тоже для нашего мира смерть.

Старик надел очки на нос и еще раз внимательно посмотрел на мужчину, лежащего на кровати, а затем, подойдя поближе, приподнял его сомкнутое веко. На Эльвиру смотрел живой здоровый глаз такой глубокой синевы, что она невольно вздрогнула.

– Видишь, глаза у него живые, не закатываются, и зрачок заметно сузился – опустив веко, Максимыч снова взглянул на девушку, – смотрит он ими, только не в наш мир смотрит, на Изнанку. Ты, Эленька, попробуй, попробуй, дочка… Чем черт не шутит.

Он глубоко вздохнул, снова снял очки и засунул кончик дужки по привычке в рот, внимательно глядя на больного. Затем вышел из палаты, тихонько притворив дверь. Эля так и осталась стоять у кровати, держа любимого мужчину за руку и не сводя с него глаз.

Как его поцеловать? Она от непонимания аж оторопела. Чмокнуть в щеку что ли? Девушка наклонилась над лежащим мужчиной и аккуратно прижалась сухими губами к его колючей щеке. Постояла так с прижатыми губами несколько секунд и, вздохнув, отошла. Надо в химчистку успеть! Да еще и стирка впереди.

Не оглядываясь, она вышла из палаты.

Глава 7

Глава 7. Сумрак.

Он бродил в этом месте уже несколько суток. Глаза понемногу привыкли к полутьме, различая очертания каких-то строений, растений, деревьев. Все они были очень странными –