Читать онлайн Мир стоит на производстве. Стихотворения бесплатно

Дизайнер обложки Ирина Владимировна Долженко

ISBN 978-5-0068-6314-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рецензия на книгу «Мир стоит на производстве» Сергея Долженко

Так сложилось, что с поэтом Сергеем Долженко мы во многом единомышленники. Его стихи давно обратили на себя внимание искренностью и свежестью чувств. Увидеть это легко, взглянув на стихотворение, давшее название сборнику.

Не на лапах и ушах,
Не на жадности и скотстве,
Не на трёх седых китах,
Мир стоит на производстве.

И пылинка не пустяк,
Тихо шепчет мирозданье:
Где бы ты ни шел и как,
Будь причастен к созиданью.
«Мир стоит на производстве»

Стабильное, независящее от возраста самоощущение человека новейшего времени, который не закоснел ещё, не задубел в навязываемых СМИ легковесных, а порой и весьма тягостных предрассудках.

Современности дела нет до бардовских мучительных переживаний разорванности бытия, которые скрыто лежат в основе вновь создаваемой лирической и художественной стихотворной гармонии. Об это говорят такие вещи как «Я на Волге нынче отдыхаю…», «Баллада о Даше и комсомоле», «Капитализм – это войны!» Сергей всегда гордо шёл навстречу злобе дня и лишь изредка смирялся за иронической маской очередного лирического героя.

Стихи Долженко – отважная и самодостаточная летопись. Он был и остаётся писателем-бунтарём, писателем, творчество которого необходимо принимать с поправкой на грядущую революцию духа.

Член Союза писателей России Сергей Сметанин

01.10.2024 г.

Мир стоит на производстве

Эпоха потребителей

Был я и творцом,
и наблюдателем,
А сюжет крутился
удивительный:
Кончилась эпоха
созидателей,
Началась эпоха
потребителей.

Мятежный удел непохожих

Всё нынче стандартно едва не у всех,
И многие будут, конечно,
В пример тебе ставить какой-то «успех»,
Втирать про него безуспешно.

Проделать в твоей философии брешь
Хотеть будет много прохожих.
Но счастье – совсем нестандартная вещь,
Мятежный удел непохожих.

Кнехт

Молчалив и мрамор, и гранит,
Ржавой правды незачем бояться.
Старый кнехт на кладбище стоит:
Всем нам здесь придется швартоваться.

Этот кнехт – он копия креста:
Жизнь на море, хлеб и веры долька.
Всё, что кроме дела – суета,
Листья на сырой могиле только.

В этот миг подумаешь о том,
Что закат проглядывает чётко.
И увидишь вдруг зловещий шторм,
Чью-то жизнь, похожую на лодку…

Завтра склон очистят от травы,
Обустроят так, что сердцу мило.
Только кнехт приговорен, увы —
Старая, забытая могила.

Всё на свете отнесут в утиль,
Продадут и переплавят вскоре.
А пока ты вдруг увидишь штиль,
Чью-то жизнь, похожую на море.

Деньги всё диктуют даже тут,
Дорога земля на этом склоне.
Ржавый кнехт, конечно, уберут,
Кто-нибудь здесь будет похоронен…

Гитара и напильник

Душа моя взлетала в поднебесье
И там кружилась с вольным ветром в паре,
Когда я пел нелепейшие песни,
Играя на своей смешной гитаре.

Но всё-таки пошёл работать, чтобы
Совсем не опустел мой холодильник.
Мне выдали нелепейшую робу,
И выдали большой смешной напильник.

Я оказался в цехе с мужиками,
В суровом непонятном коллективе.
И целый день работал я руками,
Мечтая лишь об отдыхе и пиве.

Бежало время, было не до смеха,
Напильник редко пребывал без дела.
Но за стеною, далеко за цехом,
Ревело что-то сильно и гудело.

И в этом гуле слышались мне ноты,
И в этом рёве слышались мне песни:
Там в небеса взмывали самолёты,
Которые построили мы вместе.

Человек, живущий у психушки

Человек, живущий у психушки,
Постепенно привыкает к психам,
Забывает про свои игрушки,
Модой психов увлекаясь лихо.

Не точи, мой друг, своё мачете,
Не гневи напрасно населенье.
Труд производительный зачем-то,
Видишь – заменили потребленьем.

Раньше были психи – вспомнить слёзно!
Что их ждало? Только жизни осень.
А теперь у психов всё серьёзно.
Целый мир, благопристойный очень.

Возбуждаясь от чужого бреда,
Выйдя из смирительных рубашек,
Психам надо одеваться «в бренды»,
Становиться веселей и краше.

Но от тряпок всё же мало толку,
И от тачки тоже толку мало,
Если не найти тупую тёлку,
С внешностью, как требуют журналы.

Психов давит схожая забота,
Психи долго трудятся, без меры:
Надо полизать начальству что-то,
Настучать. Иначе нет карьеры.

Эта жизнь сомнительно красива!
Эта жизнь смешна в жару и стужу!
Но по вечерам футбол и пиво —
Психу тоже расслабляться нужно.

Что ещё? Кредит. Ремонт, конечно.
Чтобы небогатым оставаться.
Но коллегам и друзьям успешно
Психом состоятельным казаться.

Верить в бога, чтить закон отважно,
Психоправдой горло рвать до рвоты!
Остальное, право же, не важно,
Горьковским ужом ползти с работы.

Что ж теперь, бросать свои игрушки?
Модой психов увлекаться лихо?
Человек, живущий у психушки,
Чем он отличается от психа?

Кочегары и поэты

Обогреть весь мир! Даёшь! Скорее!
Лето, нескончаемое лето!
Кочегары все больны идеей,
Как больны величием поэты.

Мир не утром солнечным согретый,
Ослеплён не красочным базаром.
Кочегары все в душе поэты,
Или все поэты – кочегары?

Работа

Не входить мне в райские ворота,
Муки Ада не познать мне скоро.
Что такое жизнь? Одна работа!
Даже если ты живёшь у моря.

Я о грустном думаю всё реже,
Я смотрю по сторонам бесстрашно.
Облака уносит ветер свежий,
И взирают в даль многоэтажки.

Чайки надо мною всё судачат,
И туманы над водой повисли.
Здесь на море дышится иначе,
И другие будоражат мысли.

Маленький кораблик на просторе —
Это лайнер, созданный на суше.
Понял я теперь, смотреть на море
С берега неизмеримо лучше.

Здесь на берегу стоят заводы,
И маяк мигает путеводный.
Человек, что выкован в невзгоде —
Человек весёлый и свободный.

Снова чайки плачут отчего-то,
Всем когда-то в серых буднях тяжко.
Счастье – это долгая работа,
Как тепло и свет в многоэтажках.

Мир стоит на производстве

Не на лапах и ушах,
Не на жадности и скотстве,
Не на трёх седых китах —
Мир стоит на производстве.

И пылинка не пустяк,
Тихо шепчет мирозданье:
Где бы ты ни шел и как,
Будь причастен к созиданью.

Туземные ныряльщики

Там лианы тянут линии,
С горизонтами не споря.
Берега умыты ливнями,
Глубины огромной море.

Сколько лодок там причалено,
Столько хайпа не найти нам.
Там вскипает кровь нечаянно,
И везде – морская тина.

Там в пучину даже мальчики
За жемчужинами лезут.
А туземные ныряльщики
Все с кессонною болезнью —

Награждает море смолоду
Их безумием весёлым.
Я, когда брожу по городу,
Вспоминаю тот посёлок.

Улыбнусь лихим сангвиником,
Озарён рекламы светом —
Все мы вроде тех глубинников,
Все немножечко с приветом.

Совершаем несуразное,
Ловим мутное теченье.
Что-то очень безобразное
Скрыто в культе потребленья…

Продолжить чтение