Читать онлайн Воспоминания бесплатно

© Ведьма, 2025

ISBN 978-5-0068-7164-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Приветствую, мой дорогой Читатель!

Уже довольно давно я не имею имени, оставив лишь простое обращение – Ведьма. Приняв когда-то важное решение, я попала в этот замечательный шатёр в чёрно-фиолетовую полоску. У меня не осталось родственников, нет и собственной семьи, поэтому решение рассказать тебе о своём интересном, но не простом ремесле было простым.

Меня невозможно просто повстречать на улице. Лишь тот, кто уверен, что пойдёт абсолютно на всё для достижения своей цели, лишь тот, чьё сердце горит огнём желания, пусть и окрашенного в чёрный цвет, найдёт меня.

Тех, кто попадает ко мне, я называю гостями. Выслушав запрос, угощаю их чаем и одариваю. Чего хотят мои гости? Всё как всегда – месть, слава, любовь. Мои дары не дают им этого напрямую, а лишь помогают получить желаемое. Чем закончится очередная история – не знает никто.

Можно ли отказаться от моей помощи? Конечно, ведь я ни с кем не скрепляю контракт кровью! Не принимайте мой дар, не используйте его, а лучше просто пройдите мимо моего шатра. К сожалению, такого ещё не случалось…

После нашего небольшого знакомства, скажи, готов ли ты, мой дорогой Читатель, погрузиться в атмосферу безумия, страданий и надежды? Тогда добро пожаловать в мою скромную обитель, на чашку чая!

1

Первый гость, о котором бы я хотела рассказать – молодой мужчина, на вид лет тридцати пяти. Блондин с голубыми глазами, высокий, подтянутый. Он попал ко мне поздним весенним вечером.

– Здравствуйте! Прошу проходите, – улыбнулась я, встречая его на пороге и жестом приглашая в шатёр.

Мужчина зашёл с интересом оглядываясь по сторонам, сел на стул и с удивлённым восхищением посмотрел на меня.

– Вы… ведьма? – с придыханием спросил он.

– Думаю, да, – улыбнувшись ответила я.

– Настоящая? – так много чего-то детского прозвучало в этом вопросе.

– Да вроде как, – пожала я плечами.

– Значит, вы точно сможете мне помочь! – уверенно произнёс он.

– Давайте попробуем, – улыбнулась, сверкнув глазами я. – Вы уже знаете, чего хотите?

– Конечно! Меня должны знать везде!

– Позвольте для начала узнать вас мне, – засмеялась я. – Как ваше имя?

– Роман, – коротко ответил мужчина, стремясь быстрее перейти к сути.

– Приятно познакомиться, – кивнула я. – А вот теперь расскажите, чем я должна вам помочь?

– Я актёр, в профессии уже лет двадцать, но всемирной славы так и не словил, – вздохнул Роман. – Вроде пытаюсь, вроде кажется, что понимаю всё, а играю как-то не так и что-что не то. Режиссёры дают мне какие-то вторые роли, либо роли с очень маленьким количеством слов, либо вообще без слов. А я хочу блистать, хочу мировую славу и почёт, – грустно закончил он.

– Короткий, отрепетированный монолог, – улыбнулась я.

– Так заметно? – засмеялся в ответ Роман.

– Немного. Что ж, ваш запрос мне понятен. Позвольте предложить вам чай?

– Чай? Да я вроде не голодный, – недоумённо смотрел на меня гость.

– Я не собираюсь утолять ваш физический голод, – засмеялась я, – только душевный. Чай в нашем общении выступает как символ гостеприимства и скрепит соглашение, – я специально сделала паузу, застыв в пол оборота и уже готовясь идти на кухню, – если вы конечно не передумаете.

– Я? Никогда! – с жаром ответил мужчина. – Мне уже тридцать пять, я готов на всё, только бы стать известным. – Он смотрел так искренне, с такой большой надеждой, что у меня защемило сердце.

Моя импровизированная кухня, отделённая лишь плотной чёрной тканью, находится в этой же комнате. Так во всём шатре – комнаты, а также вход отделены друг от друга не стенами, а тканью. Но вот окна здесь самые настоящие, с большими уютными подоконниками. Дует ли мне морозной зимой? Нет. Жарко ли мне знойным летом? Тоже нет.

– Пока я делаю чай, позвольте немного рассказать вам о цене, которую придётся заплатить за мою помощь.

– Я знаю о цене, и она меня не пугает, – оглядываясь, произнёс Роман.

– И что же вам известно? – вздохнула я, в который раз готовясь услышать знакомый ответ.

– Ну, я знаю, что придётся отдать душу, что жизнь моя сократится в разы, но это неважно, ой! – его испуганный вскрик позабавил меня. Мне не нужно было смотреть в ту сторону, чтобы понять, что пришла моя любимица.

– Это – Мари, моя кошка. Не пугайтесь, она просто очень общительна и пришла познакомиться.

– Какая красивая, – улыбнулся Роман, поглаживая пушистый коричневый клубок, нагло устраивающийся на его коленях.

Я вздохнула, поставила любимые чёрные матовые, усыпанные серебряными звёздами, чашки на поднос и отправилась за стол.

– Абсолютно с вами согласна, Мари невероятно красива, – ласково посмотрела я на кошку. – Но вернёмся к нашему обсуждению. Ваше представление о цене, которую придётся заплатить за мою помощь не совсем верно. Вы не отдаёте душу, сократить ваш жизненный срок я тоже не в силах, а вот забрать у вас право выбора души…

– «Право выбора» – как интересно звучит, – не дал мне договорить Роман. – Совсем не страшно. – Он принюхался к чаю. – С чем ваш чай? Надеюсь, не с кровью или страданиями предыдущих клиентов, – громко засмеялся он.

– Я добавила ананас, как символ богатства и славы.

– У вас на всё есть символы? – хихикнул мужчина. Я просто улыбнулась в ответ.

«Действительно никудышный актёр», – пронеслось в моей голове.

– Вы не считаете озвученную цену огромной? – вздохнув, спросила я.

– Конечно, нет. Это всё неважно, если я здесь и сейчас получу то, о чём так мечтаю и смогу прожить в этом до самой смерти. Просто представьте, я – знаменитейший актёр, у меня съёмки, куча денег, у меня берут автографы, приглашают во все страны мира, у меня частный самолёт (это обязательно), и я вообще ни о чём не парюсь!

– Но ведь такая известность принесёт и большую ответственность, – грустно улыбнулась я.

– Какая ответственность может быть у человека, с огромным состоянием? Дома по всему свету, лучшие тачки, лучшие тёлки, которые сами прыгают в постель. Это не жизнь, а первоклассная поэма со счастливейшим концом. Кстати, а можно ещё вечную жизнь? – вдруг, осенило моего собеседника.

– Нет, право выбора у вас лишь одно, поэтому заплатить за второе желание будет нечем.

– А привести кого-то, кто откажется от своего права выбора в мою пользу, нельзя? – засмеялся Роман.

– Нет, – вздохнула я. Сколько раз мне предлагали такой вариант? Уже и не сосчитать. – Приведённый вами просто не увидит мой шатёр и не сможет в него попасть. Ещё, к слову, в мире магии существуют свои негласные правила. Отказаться от права выбора можно лишь в пользу себя и никак иначе, даже если речь идёт о самых близких.

– Очень жаль. Как-то у вас недоработано в этом плане, – Роман даже не пытался скрыть разочарование. – Мне нужно просто выпить чай?

– Да, просто выпить чай. Таким образом вы даёте своё согласие на добровольную передачу права выбора души.

– А кому я его передаю? – нахмурился мужчина.

– Небесам, – пожала плечами я.

– Небесам? – недоумённо переспросил Роман.

– А вы думали, что передаёте себя в руки дьявола? – усмехнулась я.

– Ну, в целом, да, – довольно серьёзно ответил гость.

– Ваше право выбора будет храниться у меня, пока вы не воспользуетесь нашим соглашением.

– Что это значит? – посерьёзнел Роман. Он пытался вникнуть в суть моих слов, но ничего не выходило. Невозможно понять то, с чем ты никогда не сталкивался, тем более в момент, когда рушатся твои представления о мире.

– Вы можете отказаться от моей помощи и даже когда я вручу вам дар, пока вы не воспользовались им, ваше право выбора останется с вами.

– А вы ещё и одарите меня чем-то? – удивлённо смотрел Роман.

– Конечно, – улыбнулась я, делая глоток. – Но только после того, как вы решите – пить чай или нет.

– Конечно-конечно, – заторопился гость, взял чашку, несколько секунд смотрел в неё, а затем сделал большой глоток, блаженно закрывая глаза.

– Что ж, мне кажется, что вашу проблему можно решить вот этим, – не стала затягивать я. Рядом со мной появилось большое напольное зеркало в тяжёлой серебряной раме. По его периметру вились позолоченные змеи с изумрудными глазами – большая в окружении маленьких. Если долго на них смотреть начнёт казаться, что они живые и движутся… или это и правда так?

– Вау! – Роман раскрыл рот в восхищении. Кто бы мог подумать, что ответ окажется так близко. Ему и самому не нравились зеркала, с которыми приходилось работать. В каждом из них он был разным и вовсе не таким, каким видел себя сам. Наш внутренний взор иногда играет с нами злую шутку.

– Это ваше новое зеркало, – произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией гостя.

– Это… Оно прекрасно! Откуда оно у вас?

– Бабушкино наследство, – улыбнулась я.

– Невероятно красивое! – больше Роман уже никуда не смотрел, его взгляд приковало к себе зеркало.

– Вы можете забрать его и приступить к репетициям. – Снова улыбнулась я.

– Спасибо, – заворожённо ответил Роман, вставая со стула.

– Но помните, что ещё можно передумать и сохранить своё право выбора души за собой, – всё же напомнила я.

– Да-да, – также не глядя на меня, ответил Роман.

– А если это зеркало вам, вдруг, надоест, вы можете просто разбить его – запомните мои слова.

– Ага…

Я грустно посмотрела на Мари, уже сидевшую недалеко от стола, она ответила мне таким же грустным взглядом. С этим гостем всё стало понятно – он не остановится.

Мы оказались правы. Прежде чем попасть ко мне, Роман получил новую роль, снова не главную, но его герой появлялся в кадре не один раз и даже говорил несколько слов. Её он и сел репетировать возле моего дара.

Зеркало показало Роману его героя так, словно это был уже готовый фильм с его участием. Стоя в полном образе, Роман видел все свои дальнейшие действия, словно, смотрел в экран телевизора. Тело пробило током, побежали мурашки – он так себе нравился!

За первой хорошо сыгранной ролью, пришла вторая – герой-любовник, сердцеед. Его игра после репетиций с моим зеркалом, становилась всё лучше и лучше!

Роман переезжал из гостиницы в гостиницу, из города в город и зеркало ездило с ним. За спиной мужчину стали называть «чокнутым гением»! Он так долго этого ждал! У него появилось всё – деньги, женщины, роли и самое главное – слава. Романа стали узнавать. Репетировать он стал более усердно, долго, проводил перед зеркалом всё больше времени, грани начинали размываться…

Затем ему предложили на выбор две роли – молодой учёный, ищущий призвания и серийный убийца. Не думая ни минуты, Роман выбрал второе. Обе роли были главные, первая даже лучше оплачивалась, но мужчина посчитал, что вторая более перспективна в плане раскрытия характера героя. Ведь у этого маньяка тяжёлое детство, нужно показать, как складывался его характер, показать, что он чувствует, когда убивает. В общем, Роман загорелся.

После долгих репетиций мой гость столкнулся с проблемой – зеркало не показывает ему никого кроме него самого, а Роман посчитал, что перерос этот метод репетиций и больше он ему не подходит. Во всяком случае, не для таких ролей. Как же понять, что чувствует маньяк, во время своего страшного действия? Увы, правильный ответ напрашивается сам собой… Роман начал убивать. Его жертвами становились обычные прохожие. Он убивал так, как написано в сценарии.

Этому фильму не суждено было увидеть свет. Сцены, отснятые на площадке и снятые самим Романом, стали доказательством обвинения в суде. Ему казалось, что весь этот мир, вся его жизнь день за днём – одна большая съёмка. Поэтому он действительно искренне благодарил своих жертв «за хорошую репетицию».

Пересматривая из раза в раз отснятый кровавый материал, он был обескуражен поведением жертв. Вы когда-нибудь видели человеческое горе? Не замечали, как «неестественно» выглядит горюющий человек? Даже если трагедия произошла вот здесь и сейчас или если вы находитесь на кладбище. Человек причитает у гроба, может кричать, а может тихо плакать, тяжело вздыхать и не поймёшь то ли ему больно, то ли он грустит – при любом из этих сценариев он смотрится каким-то деревянным, «неживым». У горюющих людей пустые глаза, они не знают, как жить дальше, их боль сейчас ничем не заглушить. Горе, скорбь, тоска по ушедшему сжирают душу изнутри. Так выглядит настоящее горе.

Но все мы, кто хоть раз смотрел фильмы видели горе другое, экранное, отрепетированное. Рыдания, руки к небесам, проклятия или же наоборот, мольбы в нужный момент, речь не заикается от нехватки воздуха, глаза не краснеют, в них нет той пустоты. После такого, сталкиваясь с реальным горем – не сразу веришь в него. То же и с другими эмоциями – радость, грусть – всё будет очень отличаться от реального. И вот за это Роман сидя перед снятым материалом, ругал жертв, кричал на них, обзывал бездарностями. Их страхи, мольбы о пощаде, крики боли были реальными, а от того не подходили для кино. Роман видел эту разницу и всё, что она вызывала у него – раздражение.

Когда его поймали, он не сопротивлялся лишь потому, что считал это новым сюжетным поворотом. И в тюрьме, и в суде он продолжал играть свою роль. Грань между реальностью и вымыслом стёрлась окончательно и бесповоротно.

Романа осудили за убийство трёх человек и отправили на принудительное лечение в психиатрическую клинику, так как он был признан невменяемым. До самой смерти он целыми днями сидел на кровати и смотрел в окно, отвлекаясь лишь на еду и сон. Никто не догадывался, но и там, в палате, он продолжал играть свою последнюю роль. И отыграть он хотел её блестяще, чтобы его запомнили навсегда!

– Всем казалось, что Роман грустит о свободе, глядя в окно, но мы то с тобой знаем, что в этом самом окне он ловил своё отражение и репетировал лучшую роль, до самого конца. Да, дорогая? – погладила я Мари, прижавшуюся к моей груди. Кошка в ответ лишь шумно вздохнула.

2

Весна в тот год выдалась особенно серая, дождливая и холодная. Я сидела у окна шатра и наслаждалась горячим чаем, укутавшись в длинную чёрную шаль. Мари растянулась на полу, поглядывая на меня полуприкрытыми жёлтыми глазками и сладко мурлыкая. За окном лил дождь, ветер гонял листья с места на место. Было уже восемь вечера, солнце почти закатилось, а фонари в этом парке оставались безжизненными.

– А вот и наша новая гостья, – вздохнула я. – Как думаешь, насколько тяжела её история, что заставила выйти в такую погоду? – обратилась я к Мари.

По длинной аллее парка шла девушка в чёрном пальто без капюшона, не было у неё и зонта. Хотя с таким ветром от него было бы мало толку. Она низко опустила голову, чтобы дождь не так сильно бил по лицу, короткие русые волосы нещадно трепал ветер. Ей было сложно смотреть вперёд, и я даже в какой-то момент подумала, что она пройдёт мимо.

Вдруг, порыв ветра развернул бедняжку в нужную сторону. Она испуганно подняла глаза и наконец увидела мою обитель. Шатёр в чёрно-фиолетовую полоску, небольшой навес над входом и яркая неоновая вывеска «Добро пожаловать!».

Девушка впала в ступор. Но уже через мгновение произошло странное – по её щекам покатились слёзы, она вздохнула, кажется с облегчением, подняла глаза к небу кого-то благодаря и уверенным шагом направилась прямо ко мне.

– Добро пожаловать! – Я сидела за столом в приёмной, которая начиналась сразу за входом в шатёр. – Проходите, присаживайтесь. Не самую подходящую погоду вы выбрали для прогулок, – приветливо улыбнулась я.

Моя гостья медленно обводила глазами помещение, в котором оказалась. Небольшая, но уютная комната, посреди которой у камина стоял деревянный круглый стол, накрытый светло-бежевой скатертью, два стула, под столом белый пушистый ковёр. Она посмотрела на ковёр, затем на свои ноги, обутые в чёрные полусапожки, довольно грязные и мокрые из-за дождя. В какой-то момент мне показалось, что ещё немного и она снова заплачет.

– Не переживайте из-за ковра, ваша обувь не нанесёт ему вреда, – поспешила успокоить я.

– Но они же такие грязные, – расстроенно произнесла девушка.

– Правда?

В этот момент моя гостья снова посмотрела на свою обувь и с удивлением отметила, что её сапоги сверкают чистотой. Лёгкий вздох восхищения сорвался с губ, и девушка смело зашагала к моему столу.

– Я просто не хочу идти домой, – не поднимая глаз произнесла она.

– Понимаю, это большая трагедия, – кивнула я.

– С меня капает, – еле слышно произнесла девушка. С её волос и пальто действительно капала дождевая вода.

– Не переживайте, ещё совсем чуть-чуть и ваша одежда высохнет. Как вас зовут?

– Изабель, – пролепетала девушка, – можно просто Белла.

– Белла – красивое имя.

– Вы думаете?

– А вам не нравится?

– Оно совершенно не подходит девушке с моей внешностью и образом жизни, – скосила глаза в сторону гостья, по-прежнему не поднимая их на меня.

– Расскажете?

– А вы сможете мне помочь? – с надеждой спросила Белла.

– Вы не попали бы ко мне, если бы не могла, – ласково улыбнулась я в ответ.

– Тогда позвольте немного объяснить. Я живу неподалёку. У нас своё поместье, этакое родовое гнездо, – начала Белла рассказ. – Все мои родственники живут под одной крышей. Мать, отец, два старших брата с жёнами. Никому не позволено покидать поместье. Все всегда должны жить там. Я единственная дочь. Мне с самого детства твердили, что моя жизнь – это каждодневное восхваление родителей и благодарность им. Я должна была усердно учиться всему, что могло бы пригодиться, когда я стану женой. Только для этого я и существую, – голос девушки даже не дрогнул. Белла, словно рассказывала выученный наизусть стих. Знаете, со многими вещами мы можем быть не согласны в своей жизни, но если нам изо дня в день твердить что-то, мы это запомним механически, не выражая своего отношения.

– Прошу, продолжайте, – произнесла я после затянувшейся паузы.

– Да, простите. Немного неудобно стало от произнесённых слов.

– Можете быть спокойны. Этот шатёр слышал столько, что вам и не снилось, – рассмеялась я. Белла улыбнулась, вздохнула и продолжила.

– Меня учили во всём слушаться мужчину. Мужа, отца, брата – не важно. Меня учили правильно, – Белла сделала акцент на этом слове, – выдерживать побои, учили правильно вести выделенный мужем бюджет. И самое главное – как ублажать мужа. Не подумайте ничего такого, мне только рассказывали, иногда показывали фильмы. Казалось, что так правильно и так у всех. Но в других семьях отец и братья не колотили сестёр и мать, а когда женились, не колотили жён. Да, бывают семьи, где такое есть, но не у всех! Знаете, наша мать порой наблюдала правильно ли жёны сносят удары. Мне двадцать, это возраст уже, конечно, большой, но раньше семье никак не удавалось найти мне жениха. А сейчас, – голос Беллы задрожал, – сегодня утром мать объявила, что отец договорился о моей свадьбе. Я до сих пор не хочу в это верить. – Девушка закрыла лицо руками.

– Ваша история ясна, – нахмурившись, ответила я, – но чем я должна помочь?

– Избавьте меня от этого кошмара! – Белла упала со стула на колени и молитвенно сложила руки.

– Что вы имеете ввиду? Расстроить свадьбу?

– Уничтожьте это чёртово логово! – закричала девушка. – Мне не дадут его покинуть! Даже если небеса сжалятся, и мой муж окажется хорошим человеком, эта семья не успокоится. Мои отец и братья начнут учить его своим правилам. «Бить женщину нужно обязательно!». Они считают, что не существует такой женщины, которую не за что поколотить. А ещё знаете, мои братья могут поменяться жёнами, а жёны и слова им не скажут! Меня тоже всё это ждёт! Я боюсь! Прошу помогите! – она быстро говорила, словно догоняя свои мысли.

– Почему Вы считаете, что дело в поместье, а не в его обитателях? – удивлённо спросила я.

– Потому что это поместье видело такой ужас годами. Я не смогу жить там и не смогу продать его, зная какие ужасные воспоминания оно хранит. Я не перенесу, если те, кто купят его станут такими же, как мужчины моей семьи!

– Вы считаете такое возможно? – снова удивилась я.

– Это ВЫ спрашиваете? – бессильно спросила Белла.

– Ну хорошо. Ваша позиция мне понятна, но как вы хотите поступить с его обитателями? – после этого вопроса я стала очень внимательно наблюдать за своей гостьей.

– Мне всё равно, что с ними будет. Самый лучший вариант – это уничтожить всех с поместьем.

– И вам не жаль их?

– Нет! За всё, что они сделали…, – Белла скривилась, вспоминая, что ей пришлось пережить в этой семье. Её взгляд был твёрдым, уверенным, она смотрела мне в глаза и еле сдерживала гнев. Она ненавидела их всех. Эта девушка действительно не будет жалеть.

По мере разговора, голос девушки становился более бесцветным, гнев уступал место спокойному, холодному желанию. Месть.

– Но жена второго вашего брата беременна, – тихо продолжила я.

Пыталась ли я отговорить её? Скорее нет, чем да. Пыталась ли я дать ей самой понять готова ли она на такой шаг? Скорее да, чем нет.

– Да, срок ещё маленький, так что этот мальчик не успеет познать всех прелестей жизни нашей семьи, – злобно усмехнулась Белла.

– Вы уже знаете, что родится мальчик? – ухмыльнулась я.

– Конечно, эта семья проклята плодить мужчин, которые издеваются над жёнами. Словно чума, призванная сделать несчастными как можно больше женщин.

– Вы же стали исключением.

– Несчастным исключением, – подняла Белла глаза меня.

– Но всё же, что будет, если ваша невестка носит под сердцем дочь? Что тогда?

– Тогда это будет вторая катастрофа в нашей семье, ещё одна очень несчастная душа, стремящаяся прийти в этот мир.

– И ей лучше не приходить в этот мир, я верно вас поняла?

– Да, вы всё верно поняли.

– И вы готовы заплатить за это? – задала я главный вопрос.

– Да! Я уже слишком унижена, раздавлена и уничтожена изнутри, раз смогла попасть к вам и желаю уничтожения своей семье, – жёстко ответила моя гостья.

– Что ж, я получила все ответы, теперь, позвольте предложить вам чай, – улыбнулась я, вставая и направляясь на свою импровизированную кухню.

– Да, думаю, в такую погоду чай не помешает, – грустно глядя в окно, ответила Белла.

– Я знаю, чем могу вам помочь, я знаю, как это сделать, но я попросила бы вас потерпеть ещё совсем немного и воспользоваться моим даром позднее, – произнесла я, наливая заваренный чай. Приятно быть Ведьмой, не нужно идти и ставить чайник, заваривать его, а просто нужно подумать о том, что собираешься предложить гостю и чай заварится сам собой. Останется лишь налить его в кружки и подать.

– Почему позднее? – испуганно спросила Белла. Она и правда была очень поломана морально и не может больше это терпеть.

– Всего лишь неделя и дальше события очень быстро начнут меняться.

– Я очень устала, – тихо произнесла девушка.

– Когда вы шли по улице, когда стояли на пороге моего шатра, вы готовы были разреветься в любой момент, но сейчас ваши глаза абсолютно сухие, – выразила интересное наблюдение я.

– Я только сейчас начала понимать, как сильно устала, – снова тихо ответила она. – Так что мне нужно сделать?

– Выпейте чай, если всё решили и со всем согласны. Таким образом, мы скрепим наше соглашение.

– Просто выпить чай? – удивлённо спросила она.

– Да, всё верно. Просто выпить чай, – засмеялась я.

Не раздумывая, Белла взяла в руки кружку и сделала несколько больших глотков.

– Вкусно, – произнесла она, облизывая губы, – вишня?

– Да, я добавила в чай вишню – символ смерти и возрождения, – улыбнулась я. – А это мой вам дар – ваш новый ключ от дома. Всего один раз откройте и закройте все двери, которые есть в вашем доме этим ключом, даже если на них нет замков или замочных скважин, даже если это дверь импровизированная.

– Что вы имеете ввиду? – спросила гостья, беря в руки ключ.

– Даже если вместо двери висит штора, ткань, нитки – её нужно открыть и закрыть этим ключом. И не переживайте, кроме вас ключ никто не увидит, а значит и забрать его у вас никто не сможет.

– И что произойдёт тогда? Ну, когда я открою и закрою двери.

– Увидите, – усмехнулась я. – Чтобы там ни было – вам понравится. Только не забудьте о моей просьбе – подождите всего неделю.

– Я постараюсь, – выдохнула облегчённо Белла.

Моя гостья медленно встала и вышла из шатра в темноту ночи, в дождь с лёгким сердцем, с облегчением в душе. Мы с Мари грустно переглянулись и взглядами проводили её. В тот день её жестоко избили за то, что поздно пришла и не рассказала, где была. Но в этот раз она не издала ни звука, стискивала зубы и в голове держала лишь одну мысль – в кармане её пальто лежит спасение.

Моя просьба оказалась выполненной лишь из-за того, что Белла не могла встать и пройти по дому из-за побоев. Как только она почувствовала себя лучше,, под покровом ночи, пока все спали, начала обходить дом, открывая и закрывая двери моим ключом. Когда оставалось закрыть последнюю, входную дверь, она увидела беременную жену своего младшего брата с чемоданом в руках, спускающуюся по лестнице. Её круглый живот довольно сильно выпирал под облегающим платьем, что удивило Беллу.

Невестка начала шёпотом умолять Беллу не сдавать её и дать возможность уйти, не губить её и ребёнка. Она очень быстро, скомкано рассказала девушке, что нашла другого мужчину, который любит её, который показал ей что такое настоящая любовь, который не бьёт, не унижает, сказала, что носит под сердцем его дочь. Она усердно скрывала настоящий срок беременности от мужа, пыталась ему угождать во всём, чтобы получать как можно меньше побоев, до момента пока получится бежать. Теперь такая возможность появилась, и любимый ждёт её у порога, нужно лишь тихо уйти.

Дослушав, Белла обняла её и одним лишь жестом указала на выход, невестка вышла за порог и Белла закрыла за ней дверь моим ключом. Утром все мужчины этой семьи проснулись в жутких синяках. Никто не мог понять, что произошло и поэтому пропажу беременной невестки обнаружили не сразу. Когда они пришли в больницу, боль от синяков во всём теле осталась, а сами синяки исчезли.

День за днём мужчины и само поместье менялись на глазах изумлённой Беллы. Обои на стенах меняли цвет на более тёмный каждую ночь, дерево старилось, окна грязнели и дряхлели, по дому стал разноситься очень неприятный аромат, на каждой люстре появилась паутина, а свет от ламп, какую лампочку не вкручивай, всегда превращался в мрачный и тусклый. Мужчины тоже менялись. Их синяки никуда не делись, лишь увеличивались и медленно гнили, принося своим владельцам невыносимую боль. Женщины, что свято верили в своих мужчин, бесплотными тенями ходили возле них, воя от беспомощности.

Что чувствовала в эти моменты Белла? Ей было интересно – хотя бы на смертном одре, они изменятся? Но нет, ничего не менялось. Пока мужчины были ещё в силах говорить, они ругали своих жён, лёжа на постелях, а когда на разговоры сил перестало хватать, плевали в них. Белле тоже доставалось, ей пришлось ухаживать за младшим братом, жена которого сбежала. И ухаживала она с извращённым удовольствием, слушая его стенания от боли.

Когда мужчины начали вгнивать в постели, Белла решила, что достаточно. В одну из ночей, она подожгла дом, несколько секунд с восторгом смотрела, как он горит, а затем, улыбаясь, вошла в него и закрыла дверь…

3

– Нет, нет, нет, доктор, – метался по кабинету мужчина с безумным взглядом, – о чём вы говорите? Я даже представить себе такого не могу! Я не сделаю этого! Слышите? Никогда не сделаю! Запомните!

Ужас от услышанного сковал его на несколько секунд. Затем пришла растерянность, ведь доктор всё очень хорошо объяснил, всё стало казаться таким правильным и логичным. Нужно лишь принять решение… Он сильно разозлился. Это было выше его сил, это убивало психику, рушило его спокойный, такой понятный мир.

– Да как вы смеете вообще мне это предлагать?! – расходился мужчина.

– Послушайте, я понимаю ваше горе…, – устало начал врач.

– Нет, вы не можете понять! Вы не на моём месте! – кричал мужчина.

– Да, не на вашем, но сотни раз видел людей, которые были на вашем месте! Знаете, какой самый короткий срок построения новой семьи я видел? В больнице, ещё до принятия такого же решения!

– Вы несёте чушь! Я – не они! Мне всё это не нужно! Мне нужна она, именно она! Никакая другая её не заменит!

– Да-да, такое я тоже слышал, – спокойнее, с иронией произнёс доктор.

– Вы ненормальный! И те, кого вы видели раньше – тоже!

– Снова не могу не согласиться с вами, – засмеялся доктор. – Я уже давно перестал быть нормальным. Очень давно. Но и вы нормальным назваться можете с большой натяжкой. Продлевать страдания любимого человека, чтобы потешить собственное эго… Очень «благородно».

Доктор перестал подбирать выражения. Больше не мог и не хотел. Такой же вот орущий, любящий и скорбящий попался ему на глаза буквально сегодня утром. С новой женой. Знаете, что он сказал доктору?

– Я решил довериться вашим словам, просто жить дальше. Спасибо, док!

Доктору стало мерзко. Это чувство причастности к произошедшему очень надоело. Оно облепляло, делало грязным. Возможно, он и был причастен, но лишь к прекращению бессмысленных страданий. Своими словами этот человек делал доктора уже не просто причастным к новой жизни, а виноватым в ней. Это было более мерзким, чем просто лицезреть факт случившегося.

«Да-да, все проживают утрату по-своему, каждый справляется с горем, как может, все люди разные – чему там ещё учили на психологии? Сколько там прошло с момента биологической смерти его жены? Месяц? А он уже ведёт эту даму к гинекологу… Не могу даже предположить зачем», – думал он с сарказмом.

Когда жену моего будущего гостя отключили от аппарата жизнеобеспечения, его мир обрушился с громким грохотом. Земля не раз уходила из-под ног. Он кричал, плакал, терял сознание. Похороны помнились очень смутно.

С того чёрного дня, с момента её смерти, в его голове поселилась мысль, от которой не хотелось избавляться – она должна вернуться. Это всё о чём он думал.

Кто-то скажет, что для скорбящего это нормально, но не совсем так. Когда мы скорбим, то ощущаем горечь утраты. Некоторые ощущают её даже физически – горечью на языке. Тянущая тоска сменяет отрицание и боль. Тоскливое, щемящее чувство потери прошлых хороших воспоминаний, ощущений. Чего-то понятного, знакомого, тёплого и нежного.

Но у этого мужчины всё было иначе. Он не собирался мириться. Не то чтобы он отрицал смерть жены, нет. Он был уверен, что она должна вернуться.

«Такой ужас в реальной жизни невозможен. Это никак не могло произойти! Это просто… что-то временное, что-то из чего я должен вынести урок. Я всё понял! Значит она уже может вернуться. Но сама она не сможет, я должен помочь. Я должен что-то сделать, дать подсказку, что уже можно! Да, именно так! Только надо понять как это сделать, и она снова будет здесь! Жизнь никогда не будет прежней – она станет новой! Непременно! Только новая жизнь, только вперёд, вместе с ней! Мне нужна именно она, любимая, единственная, МОЯ!».

Он завис в настоящем, гонимый образом будущего, которого просто не могло больше быть.

– Да, дорогая, сегодня нас посетит необычный гость! Ты не бойся его, ладно? Он лишь с виду безумен, но в душе у него абсолютный покой и уверенность в своём настрое «продать кому-нибудь душу». Мне кажется, нас ждёт занимательная беседа, – произнесла я, поглаживая кошку по голове.

Мужчина долго бродил по парку. То заходил в самую глубь, то выходил из парка – он что-то искал или кого-то. Быть может, он искал меня? Признаться, у всех моих гостей появляется эта странная особенность – они чувствуют меня на расстоянии. Чувствуют, что есть кто-то, кто даст ответ, укажет направление. Мой шатёр он заметил не сразу, несколько раз прошёл мимо, а когда, наконец, увидел – растерялся.

– Что же вы застыли на пороге? – вышла я поприветствовать гостя. – Добро пожаловать, не бойтесь, проходите!

– Вы… вы знаете зачем я здесь? – облизнув сухие губы, спросил он.

– Возможно, – ответила я, опустив глаза. – Пройдёмте внутрь, – пригласила я гостя и первой вошла в шатёр. – Прошу, присаживайтесь. Как вас зовут?

– Борис. Я здесь, чтобы вы рассказали, как дать знак моей жене, что я усвоил урок, готов меняться и менять нашу жизнь. – Сразу перешёл он к сути.

– Как интересно вы говорите об умершей, – произнесла я, глядя в окно.

– Моя жена не умерла, она просто ждёт, когда я исправлюсь. Она решила так наказать меня. – Быстро произнёс он.

– Но как же… Помните, врач отключил аппарат… Помните этот протяжный писк, от которого вы потеряли сознание?

– Нет, я ничего такого не помню, – слегка дрожа ответил он.

– А похороны? Она лежала в своём самом лучшем платье, голубом. Том самом, которое купила на ваш день рождения и не успела надеть. Помните, какой красивой она была? Вы стояли на одном месте, смотрели на неё и не понимали – как можно быть такой красивой? Вы ревновали, когда мужчины подходили прощаться. Вам не нравилось, что на неё смотрят. Вам казалось, что мужчины восхищены, а женщины завидуют.

– Она всегда красива! Ей очень идут платья. И я куплю ей ещё, и она будет ещё лучше! Только сначала объясните ей как вернуться. Или скажите мне – где её забрать?

– Но я не могу её вернуть, – искренне ответила я.

– Я прошу лишь объяснить ей, как вернуться. Она сделает это сама, она сможет, я помогу. Ей больше не нужно прятаться! Я всё понял, осознал, я хочу, чтобы она вернулась! Я жду её! Но нам нужен… проводник. Вы просто должны указать путь!

– Ах вот как, – улыбнулась я.

– Я был идиотом, полным кретином, ублюдком! Я осознал! Я всё понимаю, но всё, что было – это в прошлом. Теперь мы заживём по-новому. Я, правда, всё осознал.

– Но ведь она написала письмо, – била я словами дальше. Нужно было понять действительно ли он в себе и поймёт цену, которую придётся заплатить. – Она любила вас, но её не хватило больше на ссоры, скандалы, обиды и она выбрала новую жизнь, без вас. Она оставила то голубое платье висеть в шкафу, а остальные свои вещи забрала. И вы считаете, что всё ещё можно вернуть?

– Да, – вновь ответил он.

– Хорошо, – пожала плечами я. – Как я уже сказала, я не могу вернуть мёртвого, но могу сделать нечто другое.

– Всё что угодно, лишь бы она вернулась. Я готов идти до конца!

– Простите мне мою настойчивость, но знаете ли вы цену, которую придётся заплатить?

– Мне всё равно сколько это будет стоить. Я понимаю, что расплачиваться буду не деньгами. О чём бы вы не попросили – мне всё равно.

– Тогда позвольте предложить вам чай, – встала я из-за стола и направилась в сторону кухни. Чайник уже закипел и ждал меня, выпуская пар.

– Я не голоден, – нахмурился мой гость.

– Не собиралась вас кормить, – засмеялась я. – Все так привыкли к кровавым ритуалам, жертвоприношениям, что простой чай, в качестве заключения соглашения, может даже разочаровать. Если вы действительно решились, просто выпейте, – попросила я, ставя на стол кружки. – Но прежде чем вы это сделаете, позвольте сказать о цене – за мою помощь вы отдаёте своё право выбора души.

Борис нахмурился, будто бы пытаясь понять услышанное, а затем сделал глоток.

– Гибискус? – удивлённо посмотрел он на чашку.

– Символ мужества и решимости, – ответила я. Он улыбнулся в ответ… Облегчённо и блаженно.

– Что будет теперь?

– Я уже говорила, что не могу просто вернуть вам жену, но могу обменять на другую. Вы сами должны выбрать человека, которому подарите любую вещь вашей жены.

– А что потом? – ёрзая от нетерпения на стуле спросил Борис.

– Сами всё увидите, – со вздохом ответила я. – Больше мне нечего добавить, простите. – Борис кивнул, встал и вышел из шатра.

– Мрр, – тут же у моих ног возникла Мари.

– Да, дорогая, у меня этот гость тоже вызвал неприятное ощущение. Он так горюет о жене, так хочет её вернуть, но это такое слепое желание. Не говоря уже о той, кому придётся стать его жертвой. Он даже не спросил какой вернётся его жена, – хмурилась всё больше я. Мари тёрлась о мою руку, запрыгнув на подоконник. – Странно, значит о сделках, все читали, смотрели и ждут, когда я начну брать их кровь, а про зомби как будто и не слышали, – сделала обиженный тон я и почесала подставленную Мари шейку.

Очутившись дома, Борис вихрем ворвался в спальню, нашёл чемоданы жены, которые ему передала полиция. Дрожа от предвкушения и отгоняя накатывающее чувство вины (он хотел, чтобы она сама разобрала эти чемоданы, когда вернётся), открыл один из них и взял первое попавшееся – шарф. Красный шифоновый шарф, который жена купила, готовясь к осени.

Погода на улице так и шептала «останься дома». Ветер гнул деревья в разные стороны, дождь то был сильным, то отвратительно моросил, но глядя в окно, Борис лишь задавался вопросом – как мало людей может быть сейчас на улице.

«Хотя бы один!», – билась мысль в его голове.

Одной оказалась молоденькая девушка, после скандала с родными, сбежавшая в парк. Борис отдал шарф ей, поддержал, успокоил, привёл в свой дом. Всё в этом доме с первого взгляда не нравилось девушке. Борис отмечал, насколько отличается она от его любимой. Ему не нравилась эта девушка, и он даже радовался – её не будет жалко. С каждым днём он отмечал всё новые и новые изменения в ней, всё больше узнавал свою любимую.

Глаза из нежно-голубых, стали такими знакомыми карими, волосы начали темнеть, голос слегка опустился, рост прибавился. С каждым днём эта милая девушка исчезала, а его жена появлялась. Рассуждения, жесты, взгляд, любимые фильмы, книги, музыка, привычки в еде, постели – во всём теперь была его любимая. Борису это нравилось. Он не мог надышаться на неё, постоянно осыпал комплиментами, заглядывал в глаза, с восхищением ловил каждое слово.

Однажды утром, открыв глаза он снова увидел свою любимую. Это было самое счастливое утро в его жизни! Он обнимал её, целовал, снова плакал, теперь уже от счастья. Его жене, Марине, было тяжело. Она то пугалась каждого шороха, то не понимала, где находится и кто она такая. В её голове творилось невообразимое! Воспоминания той девушки смешивались с её собственными, голова болела, горела изнутри. В своей голове она слышала чужой голос, в отражении видела не привычную себя, а кого-то другого, лишь отдалённо похожего на фотографии на стенах. Борис был очень мил и любезен, но это только злило Марину. Побывав на той, другой стороне и вернувшись, что-то в ней сильно изменилось… Вот только он не замечал.

Последнее, что она вспомнила, была авария. Страшная, жуткая авария и боль. Она вспомнила и кому, и как Борис сокрушался у её постели, рыдал, звал её, говорил, что любит, просил проснуться и она вспомнила почему не проснулась тогда. Её план не притворился в жизнь, она посчитала, что этот финал ей нравится даже больше, расслабилась и провалилась в темноту.

– Ты знаешь, Боренька, – тихо говорила Марина над спящим мужем, – а ведь я тогда не просто ушла. Спишь? – потрепала она его за плечо. – Конечно, спишь. Такая доза снотворного кого хочешь свалит с ног, – усмехнулась она. – Я тогда решила, что ты сделал мне слишком больно и простить это я не смогу. Замену тебе я быстро нашла, раскручивать на что-то серьёзное, правда, пришлось долго. Жаль, авария порушила мои планы. Хотя… Быть может и нет. Быть может, всё вышло как раз наоборот, гораздо лучше, чем я могла себе представить. Ведь это же уникально. Никто не знает обо мне, о том, что я жива.

Ты раньше так любил меня, вот только потом привык, расслабился и мы стали чужими. Ты думаешь я не чувствовала, что ты не воспринимаешь меня всерьёз? Я чувствовала эту неприязнь. Ты сам посадил меня дома, а затем возненавидел за это. Я стала во всём «не такой»: не так умна, как кто-то, не так красива, не так помогаю тебе, не так думаю – всё не так! Жаль, сказать тебе этого в лицо я не смогла бы. Очень не люблю скандалы, которые устраиваю не сама. А ты бы скандалил. Я помню. Ведь я пыталась с тобой поговорить, но ты орал, что делаешь всё ради меня, что я неблагодарная и бла-бла-бла. А я была очень благодарной – только твоя любимая еда, приготовленная моими руками, чистый дом, чистые вещи, всегда красива и ухожена, секс такой как нравится тебе. Я была благодарна, – слёзы подступили к умело накрашенным глазам. – Но в паре не может быть благодарным кто-то один. Так мы убили любовь, близость и страсть. Ты всё сводил к деньгам. Ну да ладно, не люблю долгих прощаний. Спасибо за всё, любимый!

Тихий звук и между когда-то таких любимых глаз заструилась тонкая тёмно-красная струйка. Она поцеловала его в последний раз, вложила в руку пистолет, взяла чемодан и вышла из дома. На пороге она обернулась, посмотрела на свет в окне, усмехнулась собственным мыслям о том, что вот сейчас он подбежит к окну, увидит её, закричит, чтобы вернулась, чтобы не бросала его. Смех, да и только.

– Ну, что там у тебя, Володя? – спросил полицейский.

– Соседи ничего не слышали, пистолет с глушителем. Говорят, он горевал сильно, жена у него умерла. Вот и…, – развёл мужчина руками.

– Насколько ж это надо было заморачиваться или сойти с ума, – недоумевал эксперт-криминалист, – по всему дому её отпечатки, но не могу сказать, что в доме не убирались.

– Хорошо, – тяжело вздыхает капитан. – Ну что, закрываем дело?

– Да, несомненно, можно закрывать.

4

Одним зимним вечером, расположившись у камина, мы с Мари ждали гостя. Всё как обычно – мы просто знали, что он придёт. Вечер был спокойным, на ветки тихонько ложился снег. Снежинки очень красиво кружились в свете фонаря за окном. Мы так увлеклись созерцанием их медленного хоровода, что обе вздрогнули от скромного покашливания где-то совсем рядом. Мари выгнула спину, распушила хвост, зашипела и скрылась в глубине шатра. Я лишь усмехнулась, но признаюсь, тоже вздрогнула от неожиданности.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, предчувствуя что-то интересное. – Проходите. Что привело вас в мою скромную обитель?

– Здравствуйте.

Молодой парень, высокий, щуплый, тёмные волосы небрежно выбиваются из-под чёрной, потрёпанной кепки. Потёртые, явно не по моде, а в силу возраста, синие джинсы с карманами, просторный, но на мой взгляд коротковатый для его фигуры, чёрный пуховик, на ногах поношенные зимние ботинки.

Парень сел за стол, даже я бы сказала плюхнулся. Поначалу, я не заметила ничего необычного, он смотрел в стол, пряча руки в карманах куртки.

– Если станет жарко, куртку можно повесить на вешалку за вашей спиной, – продолжила я разговор.

– Хорошо, – кивнул он.

Набравшись храбрости, молодой человек всё-таки поднял голову и встретился со мной взглядом. Его глаза, как неуместно это прозвучит, совсем ему не подходили. Необычный, очень светлый оттенок серого, тёмные, густые брови и… пустота. Такую потерянность в глазах я видела впервые, от его взгляда стало холодно. Захотелось даже последовать за Мари, спрятаться, но меня перевесил интерес – что за странная душа попала в мой дом?

– Как я могу к вам обращаться? – продолжила я разговор, видя, что гость не решается говорить.

– Артём, – тихо ответил он.

– Очень приятно, – кивнула я. – Итак, Артём, чем я могу вам помочь?

– Не знаю, – усмехнулся мой гость. – Что я вообще здесь делаю?

– Надеюсь, это вопрос не ко мне, – улыбнулась я. – Обычно, мой шатёр не появляется перед теми, кому не нужна помощь.

– Это я понимаю, ещё вчера здесь не было никакого шатра. Я каждый день хожу домой этой дорогой, – шмыгнул он носом и достал платок.

Предвкушая неприятные звуки сморкания, я поёжилась, но на моё удивление, Артём просто достал платок, положил его на стол и стал рассматривать, очень нежно поглаживая кончиками пальцев. Стало понятно, что сморкаться он будет куда угодно, только не в этот платок. Это что-то очень ценное и дорогое для него. Но что?

– Если не получается сформулировать запрос, может быть просто начнёте рассказывать?

– О чём рассказывать?

– О чём угодно, – пожала я плечами. Молодой человек ухмыльнулся в ответ. – Ну, с чего-то же надо начать, – улыбнулся я, вставая и медленно прохаживаясь по комнате.

– Мой запрос очень прост и ни разу не менялся вот уже пять лет, – голос его стал ещё тише, а взгляд не отрывался больше от платка. Ничего необычного, просто белый носовой платок, по краю обмётан голубой ниткой, а в углу вышит небольшой цветок василька. – Помогите мне найти мою семью.

– Целую семью? – удивилась я.

– Да, что такого удивительного? – юноша сразу переходил в атаку. Видимо, ему показалось, что я собираюсь высмеять его запрос.

– Обычно, ко мне обращались, чтобы найти одного родственника. Целую семью я ещё не искала, – просто и спокойно ответила я. – Позвольте предложить вам чай?

– Да, пожалуй, что-то горячее не помешает, – кивнул Артём, успокоившись.

– Возможно, вы захотите всё же поведать свою историю, чтобы занять время? – спросила я, направляясь к своей импровизированной кухне. Мари в этот момент осторожно вышла и медленно направилась к гостю.

– Зачем вам моя история? Сама история не представляет никакого интереса, главное, чтобы от вашей помощи был результат.

Артём явно не был настроен на милую беседу. Конечно, я могла бы сразу рассказать о правилах, о том, чем ему придётся заплатить и что нужно будет сделать, но это было не в моих правилах. Я привыкла разговаривать с гостями, чтобы лучше их понять или хотя бы постараться понять. Оглянувшись, я встретилась взглядом с Мари и подмигнула ей. Моя очень умная кошка сразу всё поняла. Несколько секунд на принюхивание, чтобы понять насколько гость расположен к общению, короткий «мрр» и вот она уже фырчит и трётся о его ноги.

– Не пугайтесь, Мари не кусается и не сильно линяет, – засмеялась я. – Она у меня очень общительная.

– Говорят, что домашние животные похожи на своих хозяев, – хмыкнул Артём.

– Может быть и так, не стану отрицать. Наш чай готов, – улыбаясь я поставила на стол поднос с чашками, от которых шёл дымок. – Но прежде чем пить, выслушайте меня…

– Я сирота, – вдруг произнёс молодой человек, поглаживая устраивающуюся у него на коленях Мари, – оказался в детском доме в возрасте десяти лет. О своей семье не помню ничего. Психологи, к которым я обращался пришли к мнению, что я просто заблокировал воспоминания. Никакой информации о моих родных в детском доме нет.

Было видно насколько тяжело даются ему эти слова. С того момента прошло уже много времени, но рана до сих пор кровоточила.

– Неужели никто не запомнил того, кто привёл вас к дверям детского дома? – спросила я, понимая, что сейчас ему нужно выговориться.

– Меня привёл полицейский, вернее тогда ещё это был милиционер, – усмехнулся Артём, не сводя глаз с Мари, которая свернулась клубочком у него на коленях, закрыла глазки, но продолжала фырчать и слегка мяла лапкой колено молодого человека.

– А как вы оказались в милиции? – осторожно спросила я. Давить было нельзя, но и нельзя дать замолчать. Эта боль должна выходить, хотя бы понемногу.

– Он просто нашёл меня на улице. Я потерялся, только не помню как. Я столько раз пытался вспомнить хоть что-то, но ничего не вышло. Я назвал в милиции свой адрес, который помнил очень чётко, но они сказали, что в городе нет такой улицы, а соответственно и дома, – горько усмехнулся Артём, вспоминая. – Я так чётко помню этого милиционера, детский дом, но вообще не помню своих родителей.

– А вы не пытались найти свой дом по памяти? Или хотя бы какие-то знакомые места? – спросила я, помешивая чай.

– Пытался. Мы объехали город, смотрели карту и ничего. Ни в одном из близлежащих городов, я не узнавал ничего. До сих пор я не знаю, где мои родители и кто они. Как я очутился в абсолютно незнакомом городе, искали ли они меня, ждут ли обратно? – глаза парня наполнились слезами, но он сдержался.

– Гипноз? – предположила я.

– Пробовал, – вздохнул мой гость. – Меня это всё не берёт.

– Я поняла вас…, – только собралась я объяснить правила своей помощи, как гость снова перебил меня.

– Поняли? Как!? Вы были в похожей ситуации? Теряли свою семью? – вспылил, вдруг, Артём.

Я молча и абсолютно спокойно сделала глоток чая. Не люблю общение в таком тоне, не допускаю и не собираюсь терпеть. Поэтому молодой человек не заметил, как оказался за порогом шатра.

– На первый раз предупреждаю, – тихо и не глядя на него сказала я, когда Артём снова вошёл внутрь. – Не нужно повышать на меня голос, не я виновник вашей ситуации.

– Извините, погорячился, – ответил он без малейшего раскаяния.

– Итак, перед вами чай, если моя помощь всё же нужна просто выпейте, если передумали, просто уйдите. Но я должна спросить – знаете ли вы цену, которую придётся заплатить за мои услуги? – Артём пожал плечами. – В таком случае, позвольте мне её озвучить – за мои услуги вам придётся отдать своё право выбора души.

Молодой человек задумался на несколько мгновений.

– А были те, кто уходил, передумав? – спросил он.

– Пока нет. Станете первым? – засмеялась я в ответ.

Больше не задавая вопросов, Артём выпил весь чай, залпом.

– Я добавила туда калину. Символ стойкости и материнской любви, – подмигнула я парню. – Вкусно?

– Издеваетесь? Символ материнской любви? – зло усмехнулся парень.

– Вас совсем не испугала плата? – улыбнулась я.

– Сейчас я хочу лишь одного – найти свою семью. Всё остальное не так уж важно.

– А стоит ли? – всё же спросила я. Как только Артём начал рассказывать о себе, в моей голове появился этот вопрос.

– Я просто хочу знать, почему и при каких обстоятельствах я потерялся. Мне нужно это знать. И мне плевать сейчас на всё. Уже не один год мне так хреново, обидно и больно, что хуже уже точно не будет, – грустно усмехнулся парень.

– Хорошо, – быстро сдалась я. – Тогда просто найдите в своём телефоне навигатор, введите в пункте назначения дом и следуйте по маршруту.

– Навигатор, значит. Как у вас тут всё просто.

– Это лишь иллюзия. Будьте внимательны, следите за подсказками.

– Разберусь, до свидания.

С этими словами, Артём вышел из шатра, естественно, больше мы никогда не встречались. Но чем заканчиваются путешествия моих гостей, я знаю. Молодой человек открыл навигатор. Ехать пришлось очень далеко, не просто в другой город, в другую область. Уже на этом этапе стало понятно, почему он не узнавал местность, а милиция не смогла найти адрес, который он называл.

Предвкушение от встречи с семьёй омрачали люди на пути. Взрослые ругались между собой, ругали детей, никто не скупился на фразы. Дети обещали уйти от родителей, родители выгоняли детей. Артёму это было не понятно. Один раз он даже не сдержался, глядя как отец кричит на маленькую дочку. Она не хотела уходить с прогулки, плакала, собираясь вот-вот устроить истерику.

– Да пошла ты! – закричал, вдруг, отец. – Можешь оставаться здесь насовсем и гулять сколько влезет! Как мне надоели твои истерики, хотелки, требования! Да сколько можно?! Лучше бы тебя не было!

От этих криков отца, девочка зарыдала так громко и беспомощно. Артём не выдержал, подошёл к мужчине, схватил его за плечо и с радостной улыбкой, чтобы сильнее не пугать девочку, обнял.

– Здарова, друг! Как давно не виделись! Да ты прям повзрослел, возмужал! – громко говорил Артём, чтобы девочка слышала, а на ухо мужчины быстро-быстро заговорил совсем другое. – У меня за пазухой ствол, хорошенько подумай, прежде чем кидаться словами, сможешь ли ты жить, если твоего ребёнка действительно не будет рядом. Никогда больше, слышишь, никогда не позволяй себе таких слов! Поверь, ты живёшь очень хорошо, гораздо спокойнее тех людей, что потеряли ребёнка и не могут найти! Ходи и оглядывайся, вдруг я где-то рядом и готовлюсь выстрелить, – последнее он прошептал очень тихо, но мужчина явно услышал его слова. – Ой, простите, я похоже обознался, вы так на моего друга похожи, прям одно лицо.

С этими словами Артём продолжил путь, стараясь больше не обращать внимания на людей вокруг. Довольно быстро он добрался до мест, что казались смутно знакомыми. Внутри всё трепетало, сердце быстро стучало, дыхания не хватало, на глаза наворачивались слёзы. Нервное напряжение росло!

В этом городе ничего не изменилось! Вот качели на детской площадке, с которых он упал и сильно ударился. Вспоминая тот случай, молодой человек потёр ушибленное место на голове. А вон в тот сад он бегал за яблоками и вишней. Сторож тогда что-то обидное кричал вслед, пытался догнать, но куда уж там… Кажется, в памяти начали всплывать и лица родителей, правда очень расплывчато…

Интересно есть ли у него брат или сестра? Было бы здорово! Артём мечтал о большой семье! Ещё бы бабушек и дедушек, всяких тётей, дядей с их детьми и собираться всем вместе в тёплом, уютном доме!

Под конец пути, парень остановился. Вот здесь, за этим углом, начинается его улица. А всего через пару домов отсюда, его дом. Молодой человек достал из кармана платок, поднёс его к губам и поцеловал. Сколько раз он представлял, как мама вышивала этот платок именно для него! Сколько раз он представлял, как по этому платку она узнает своего давно потерянного сына! А может, это не мама, а бабушка? Или всё-таки девушка, которая ждала всё это время?

«А что, если родители переехали? Где тогда их искать? – посетила страшная мысль Артёма. – Как мне с ними вообще заговорить? Как сказать им, что я их? Страшно…».

Конечно, мозг рисовал ему приятные картины, что его сразу же узнают, примут и всё хорошо. Лишь иногда в сердце появлялся страх – никто не кинется к нему, потому что не поверят, не почувствуют. Слишком больно поверить в то, что он жив, потому что они уже отчаялись его найти, похоронили. Но оставаться надолго в таком варианте встречи с родителями, было очень страшно.

В любом развитии событий, Артём представлял себе встречу множество раз. Прокручивал в голове диалоги, что и кому скажет. Даже иногда репетировал перед зеркалом. Но сейчас, находясь, всего в паре шагов от цели, ему стало страшно. А что если всё получится вообще не так? А что если его родители умерли или всё-таки уехали? Ведь потерять ребёнка – очень тяжело. Искать его, надеяться, бояться. На это нужны огромные силы, не все смогут пережить такое. Поднимаясь по лестнице, он вспомнил этаж, и даже свою родную дверь. Возле неё он и остановился, прислушался, принюхался – пахнет борщом. Как же он любил именно этот, мамин, суп! Может, она знает, что он вернулся? Чувствует, что он стоит прямо за дверью?

«Мама! Я слышу её голос, я помню его! А вот и папа отвечает ей что-то!» – прислушивался Артём, стоя за дверью. Эти люди там, его семья. У них всё хорошо, они смеются, радуются чему-то. Вдруг, заплакал ребёнок. Интересно, это его сестра уже так выросла и родила или мама отважилась на ещё одного? Парень улыбнулся собственным мыслям, и позвонил в дверь.

– Здравствуй… папа, – улыбаясь и плача от счастья, произнёс Артём мужчине, что открыл дверь.

– Офигеть, да как же ты выбрался то!? – зло произнёс мужчина и с силой ударил по стене.

– Я так долго вас искал. Теперь, мы снова вместе. Вы ведь тоже рады, как и я? – с безумной улыбкой, роняя слёзы, спросил юноша. – Мне так вас не хватало, я так скучал! По всем! Я не мог вспомнить ваших лиц или имён, всё думал – почему так? Ведь я пропал в десять лет, а это достаточный возраст, чтобы запомнить вас! Теперь понятно. Теперь, у меня есть все ответы. Нравятся ли они мне? Да что тут скрывать… Не так я всё себе представлял. Но… Так, на самом деле, даже лучше. Так, мы точно уже никогда не расстанемся, – злобно улыбнулся Артём, ещё раз обводя глазами комнату, любуясь своим пейзажем. Его уже не трясёт, истерика отступила, он успокоился – теперь всё хорошо.

«Теперь мы всегда будем вместе» – стало последней мыслью Артёма.

И вот он проводит по горлу хорошо заточенным ножом. Проводит так сильно и глубоко, как только может. Нужно торопиться, полиция уже стучит в дверь. Соседи быстро среагировали.

Просто им не понять того, что случилось с душой Артёма, когда он увидел, а главное, услышал своего отца, открывшего дверь. Всё оказалось вовсе не таким радужным, как он представлял. Он никогда и никому не был нужен. Отец заделал его, уходя из семьи. Он нашёл другую и долгое время изменял матери. В конце концов, просто собрал вещи и ушёл.

Мать Артёма не хотела сдаваться и пыталась вернуть мужа, как могла. Устраивала истерики, ругалась, угрожала. Затем появился Артём, а вместе с ним и повод для шантажа. Мать не поленилась и сделала тест ДНК, затребовала алименты. Нужен ли ей был сын? Нет. Она хотела вернуть мужа обратно. И муж вернулся, просто любовница не выдержала первой и выгнала мужчину. Стала ли счастливой мать Артёма, когда достигла своей цели? Нет. Теперь, тот же самый муж, которого она так хотела вернуть и вернула, стал раздражать её. В конце концов, мать выгнала отца мальчика и нашла себе другого. Отец тоже не долго горевал, нашёл новую жену. Вот в тот момент и встал вопрос с Артёмом. Мальчику было уже десять лет, но воспитывать его никто не хотел.

Матери он был нужен только для возвращения мужа, а отцу он не был нужен никогда! Тем более, новая любимая уже ждёт их совместного малыша! Они ругались, скидывали друг на друга мальчика. В итоге, всё расставил по местам случай – мать Артёма сбила машина. Насмерть. Сразу. И вопрос о том, с кем останется мальчик решился сам собой. Вот толко нужным ни отцу, ни его новой беременной жене, этот ребёнок не стал.

Отец не нашёл ничего лучше, чем как можно дальше отвезти мальчика, рассказать ему насколько сильно он никому не нужен и оставить. Этот момент детский мозг и заблокировал в памяти. Сильнейшее потрясение в жизни! Но когда отец открыл дверь, Артём всё вспомнил. Все, накопленные за эти годы и те десять лет его жизни, эмоции накрыли его с головой. Нож у ребёнка, выросшего в детском доме, всегда был с собой…

Первым на белый пушистый ковёр упал отец. Та лужа крови, разлившаяся из его ран понравилась Артёму. Такого дизайнерского решения и не хватало этой гостиной. Следующей упала, истекая кровью, жена отца. Дальше дети… Их мальчик, тоже Артём… Это был удар ниже пояса.

Я задала тогда ему вопрос – а стоит ли? – чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Артём думал иначе. Почему он попал в мой шатёр? Потому что иногда, представляя встречу с родителями, он думал и о таком варианте, стараясь отгонять его подальше. Он точно знал, что если встреча с семьёй ему не понравится, он убьёт их всех… И он правда был готов.

Нашёл бы он свою семью без моей помощи? Не знаю, но что-то мне подсказывает, что да. Убил бы он их всех, если бы не побывал в моём шатре? Несомненно.

Можете ли вы передумать? Конечно. И это будет лучшим вариантом для вашей души. Любую ситуацию можно пережить, пока вы живы. Как бы больно и тяжело ни было! Жалеют ли души о том, что побывали в моём шатре? Чаще нет, чем да. Большинство душ уверены, что поступили очень даже правильно. Большинство душ наслаждаются принятым решением.

– Ты ведь тоже так думаешь, моя дорогая? – улыбнулась я кошке, что сладко свернулась у меня на коленях.

– Мрр, – послышалось в ответ.

5

Не самую приятную встречу сулил мне этот февральский ветреный день. Сказать по правде, не люблю зимних клиентов – они самые упёртые. Они много спорят, пытаются ставить условия, повышают голос, говорят о каких-то своих правах.

Но этот мужчина очень выделялся на фоне других. Его внешность, характер, даже его запрос – не укладывались в моей голове ещё долгое время после встречи. Высокий брюнет с зелёными глазами, молод, красив, галантен, спокоен. В мою память он вошёл, благоухая дорогим парфюмом и сверкая белоснежной улыбкой, а его запрос заставил задуматься.

– Добрый вечер, – слегка поклонившись, произнёс мужчина. – Что-то мне подсказывает, что именно здесь я найду то, что ищу уже давно.

– Добрый вечер, – ответила я. – Что привело вас в мою скромную обитель?

– Попробуете угадать? – улыбнулся он, садясь за стол.

– Угадать? – искренне удивилась я.

– Да, угадать, – улыбка просто была приклеена к его лицу, я могла поклясться в этом. Его раскованность и такая лёгкая манера общения удивляли. Он общался так просто, создавая впечатление, что мы давно знакомы.

– Ну, что ж, – я аккуратно отпустила Мари, которую наш гость тоже, кажется, заинтересовал и села на стул. – Вы точно не пришли просить о богатстве, судя по вашей одежде, – не стесняясь, бегала я взглядом по нему.