Читать онлайн Чернильный пульс бесплатно

Глава 1. Брызги шампанского

В руке позвякивает бокал с игристым вином, а вокруг гул голосов, смешанный с шепотком. Сегодня особенный вечер открытие выставки моего хорошего друга, Гордона Бенкса. Он, как всегда, верен себе – боди-арт во всей своей провокационной красе. Модели, словно живые полотна, застыли в причудливых позах, покрытые сложными узорами и яркими красками. Реакция публики неоднозначна. Кто-то смущённо отводит взгляд, пряча улыбку за бокалом, а кто-то, наоборот, смотрит прямо и открыто, с неподдельным интересом разглядывая каждую деталь на теле. В этом и есть вся суть Гордона, чтобы заставить людей чувствовать, думать, реагировать. Его искусство не оставляет равнодушным никого. И я, наблюдая за этой пёстрой толпой, понимаю, что он снова добился своего. Шампанское приятно щекочет нёбо, а в воздухе витает атмосфера творчества и провокации. Гордон, как всегда, в центре внимания, и я рада быть частью этого безумного мира.

Я замечаю его в другом конце зала, окружённого плотной группой людей. Он жестикулирует, увлечённо что-то объясняя, его глаза горят таким азартом. На лице играет довольная ухмылка, он любит эту реакцию, этот вихрь эмоций, который поднимает его искусство. Я пробираюсь аккуратно сквозь толпу, стараясь не расплескать своё вино. По пути меня перехватывает старая знакомая, искусствовед Изабелла. Она держит в руке планшет и с прищуром смотрит на одну из моделей, чьё тело расписано под мраморную статую, словно ожившую из античной мифологии.

«Что думаешь, Клаудия?» – спрашивает она меня, не отрывая взгляда от модели.

«Провокационно, как всегда. Но в этом и есть его гений, разве нет?» – отвечаю я, делая глоток шампанского.

Изабелла хмыкает, что-то печатая в планшет: «Он играет с границами, стирает их. Это уже не просто боди-арт, это перформанс, манифест. Он заставляет нас задуматься о теле, о его красоте, о его уязвимости».

Я киваю, соглашаясь. В этом и есть его сила, он не просто рисует на телах, он рассказывает истории, создаёт образы, которые останутся в памяти надолго. Он использует тело как холст, как инструмент для выражения своих мыслей и чувств.

Я двигаюсь дальше и наконец, добираюсь до Гордона. Он замечает меня и расплывается в широкой улыбке: «Клаудия! Я так рад, что ты пришла!» – восклицает он, обнимая меня и целуя в щёку.

«Я не могла пропустить такое событие Гордон. Ты, как всегда, в ударе!» – отвечаю я, поднимая бокал в его честь. Он отмахивается, но я вижу, как ему приятно слышать мои слова.

«Главное, чтобы люди чувствовали, понимаешь Клаудия? Чтобы не оставались равнодушными к искусству» – говорит он, глядя на толпу.

«Ты этого добился, Гордон. Более чем кто-либо» – отвечаю я, и мы вместе поднимаем бокалы, наблюдая за тем, как его искусство продолжает будоражить умы и сердца. Вечер обещает быть долгим и интересным.

Шум вокруг Гордона немного стихает, и он, воспользовавшись моментом, отводит меня в сторону, к окну с видом на вечерний город. Огни мерцают внизу, словно рассыпанные драгоценные камни.

«Знаешь», – начинает он, понизив голос, – «самое сложное – это найти правильный баланс. Между провокацией и искусством, между эпатажем и смыслом. Легко просто шокировать, но гораздо труднее заставить людей задуматься».

Я понимаю, о чём он говорит. Многие видят в его работах лишь голую кожу и яркие краски, не замечая глубины, скрытой за ними. Он художник, а не просто декоратор тел.

«Ты всегда умел это делать и говорить на языке тела, как никто другой», – отвечаю я, глядя на его отражение в стекле.

Гордон усмехается. «Я просто пытаюсь показать людям, что тело – это не просто оболочка. Это храм, это инструмент, это способ выразить себя. И его можно использовать для создания чего-то прекрасного, даже если это вызывает дискомфорт у некоторых».

В этот момент к нам подходит молодая женщина с ярко-красными волосами и пирсингом в носу. Она представляется как журналистка из местного арт-издания и просит Гордона об интервью. Он соглашается, и я отхожу в сторону, давая им возможность поговорить.

Наблюдая за ними, я думаю о том, как сильно Гордон изменился за эти годы. Он всегда был талантливым, но раньше его искусство было более агрессивным, более бунтарским. Сейчас в его работах появилась какая-то зрелость, какая-то мудрость. Он научился говорить более тонко и чувственно. Неожиданно я чувствую лёгкое прикосновение к своему плечу. Оборачиваюсь и вижу Изабеллу. «Он действительно хорош», – говорит она, глядя на Гордона. «Он один из немногих, кто не боится экспериментировать, кто не боится, идти против течения бросая вызов толпе».

«Я всегда это знала», – отвечаю я, улыбаясь.

Изабелла кивает и снова погружается в свои записи. Я же возвращаю своё внимание к окну, любуясь городом. Шампанское в бокале почти закончилось, но в голове всё ещё кружатся мысли об искусстве, о дружбе, и о жизни.

Вечер продолжается. Люди приходят и уходят, разговоры стихают и возобновляются, музыка звучит чуть громче. Но в центре всего этого хаоса остаётся он – Гордон Бенкс, окружённый своими творениями, своими моделями, своими поклонниками. Он – художник, он – провокатор, он – мой лучший друг. И я рада быть здесь, рядом с ним, в этот особенный вечер. Я чувствую, как в воздухе сгущается предвкушение чего-то нового, чего-то неожиданного. Кажется, Гордон ещё не сказал своего последнего слова. И я уверена, что это будет что-то действительно впечатляющее.

Я всё ещё продолжала смотреть в окно, погружённая в свои мысли, когда вдруг за спиной раздался низкий мужской голос. Он прозвучал так неожиданно, что я слегка вздрогнула.

«Моя Госпожа», – прошептал кто-то, и в его голосе слышалось что-то неуловимое, но такое знакомое. – «Я не был уверен, что это всё-таки вы? Но ваши глаза… ваши глаза я не забуду никогда. Их азарт, их блеск – всё это так живо в моей памяти, словно было вчера».

Слова словно эхо из давно забытого прошлого, коснулись моей души. Я медленно повернулась, стараясь разглядеть лицо незнакомца в свете ярких огней. Сердце забилось быстрее, предчувствуя что-то важное, что-то, что должно было произойти. В его словах звучала не только память, но и… надежда? Или, может быть, это лишь игра моего воображения, разбуженного серым пейзажем за окном. Я всматривалась в его черты, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку, хоть малейший намёк на то, кто он и почему обращается ко мне «Моя Госпожа». В голове проносились обрывки воспоминаний, лица, имена, события… но ничто не складывалось в цельную картину. Лишь смутное ощущение, что этот голос, эти слова, этот человек – ключ к чему-то очень важному, к чему-то, что я давно потеряла или давно забыла. И теперь, стоя здесь, я чувствовала, как эта потерянная часть меня начинает медленно, но верно возвращаться.

«Вы ошиблись», – произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее, и сделала небольшой шаг в сторону, чтобы создать дистанцию между нами. Он тут же заговорил, и его голос дрогнул: «Прошу, не отвергайте меня». В его глазах отразилась такая растерянность и страх, что казалось, он готов был заплакать прямо здесь и сейчас, если я его действительно отвергну.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неловкие. Я не понимала, что происходит. Кто он? Почему он так говорит? Моё сердце забилось быстрее, но я старалась сохранять внешнее спокойствие. В голове проносились обрывки мыслей, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему. Может, он обознался? Может, перепутал меня с кем-то?

Я окинула его взглядом более внимательно, стало ясно, что ему хорошо за сорок, и он явно следит за собой – телосложение спортивное. Его дорогой костюм и роскошные часы говорили о статусе, а тонкий шлейф парфюма и безупречная стрижка дополняли образ уверенного в себе мужчины. На пальце красовалось кольцо, он женат и, судя потому, как оно плотно сидит, то выходит, что достаточно давно.

И всё же, что-то в его взгляде, мимолётная тень, скользнувшая по лицу, говорило мне о другом. О чём-то, что он тщательно скрывал за маской успешности и уверенности. Возможно, это была усталость, возможно даже разочарование. Или, может быть, просто игра света и тени, созданная на этой выставке. Но это заставило меня задуматься, кто он на самом деле, этот мужчина в дорогом костюме, и какая история скрывается за его безупречным фасадом. Его глаза, несмотря на весь лоск и уверенность, казались немного грустными. Это несоответствие притягивало и отталкивало одновременно. Я не могла отвести взгляд, словно пытаясь разгадать сложную головоломку, где каждая деталь имела значение.

Я вновь посмотрела ему в глаза. В них по-прежнему плескалась мольба, но теперь я заметила и что-то ещё – надежду. Надежду, которую я, казалось, вот-вот собиралась раздавить своим отказом. И это чувство вины, внезапно возникшее во мне, было самым неприятным из всех. Я не хотела причинять ему боль, но и не понимала, чего он от меня хочет. Нужно было что-то сказать. Что-то, что не ранит его, но и не даст ложной надежды. Что-то, что позволит мне уйти из этой странной ситуации, не оставив после себя руины. Но слова не шли. Горло пересохло, а в голове царил хаос. Я просто стояла и смотрела на него, как кролик, загипнотизированный удавом. И чем дольше я молчала, тем сильнее становилось его отчаяние, и тем тяжелее становилось моё чувство вины.

Внезапно к нам подошёл Гордон. Его лицо озарилось почти детской радостью, и он с хлопками в ладоши воскликнул: «Тайгер, как я рад, что ты смог заглянуть на мою персональную выставку!»

«Гордон, я просто не мог её пропустить», – ответил мужчина, дружески похлопав его по плечу. Но его взгляд, серый и пронзительный, был прикован ко мне. Он смотрел так, будто пытался проникнуть в самую душу, и это не осталось незамеченным даже для Гордона. «Тайгер, позволь представить тебе Клаудию Вебер. Она известная писательница, специализируется на психологических детективах», – сказал мой друг, видимо, пытаясь разрядить обстановку.

Я почувствовала, как щёки заливает краска от такого представления Гордона, и невольно отвела взгляд. Тайгер же, казалось, и не заметил моего смущения, продолжая «пожирать» меня глазами. Его взгляд задерживался на мне дольше, чем этого требовала обычная вежливость. В нём читалось что-то неуловимое, смесь любопытства и, возможно, чего-то ещё, что я пока не могла расшифровать. Гордон, будучи человеком наблюдательным, не мог не заметить этой невербальной коммуникации. Он, казалось, даже слегка напрягся, прежде чем продолжить.

«Клаудия, Тайгер Фукс – это мой старый друг, он большой ценитель искусства», – продолжил Гордон, стараясь, как мне показалось, переключить внимание Тайгера с моей персоны. – «Он часто бывает на подобных мероприятиях, и его мнение для меня очень важно».

Тайгер кивнул, но его серые глаза по-прежнему были устремлены на меня. Было что-то в его взгляде, что заставляло меня чувствовать себя одновременно и уязвимой, и, как ни странно, заинтересованной. Я попыталась улыбнуться, но, кажется, получилась лишь гримаса.

«Приятно познакомиться, господин Фукс», – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал, ровно и уверенно.

«Взаимно, госпожа Вебер», – ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка чего-то, что могло быть намёком на иронию, или же просто моим собственным восприятием. Он сделал паузу, и я почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает. Казалось, он собирается сказать что-то ещё, но в этот момент к нам подошла ещё одна пара гостей, и Гордон, с радостью, повернулся к ним, чтобы поприветствовать. Тайгер же, наконец, отвёл от меня взгляд, но я чувствовала, что его внимание всё ещё где-то рядом, словно невидимая нить, связывающая нас.

Я же, пытаясь прийти в себя, снова обратила внимание на моделей, но образы на их телах теперь казались мне менее яркими, чем пристальный взгляд серых глаз. Я вновь посмотрела в эти серые глаза, и меня пронзило воспоминание, словно холодный душ. Последний раз я видела их десять лет назад, при обстоятельствах настолько необычных, что до сих пор мурашки по коже. Меня бросило то в жар, то в холод. Тайгер… он был моим клиентом. Это было на заре моей карьеры, когда я только-только начинала работать в агентстве – всего три месяца стажа. Он был поклонником БДСМ, а я… я была его Госпожой.

И вот сейчас, спустя столько лет, он стоял передо мной, и в то же время совершенно другой. Время оставило на нём свой след, но эти глаза… они остались прежними, храня в себе ту же глубину, ту же загадку, которая когда-то так меня зацепила. Я помню, как впервые увидела его, как он вошёл в мою «комнату», и как я, ещё совсем юная и неуверенная, почувствовала прилив силы, когда он склонился передо мной, ожидая моих указаний. Это было странное ощущение – власть, ответственность, и какая-то необъяснимая связь, которая возникала между нами в те моменты. Он был не просто клиентом, он был частью моего опыта, частью того, как я училась понимать себя и других. Его доверие, его готовность отдаться моей воле, его стремление к определённым границам и ощущениям – всё это открывало для меня новый мир, мир, где доминирование и подчинение были не просто игрой, а формой глубокого психологического взаимодействия. Я помню его просьбы, его желания, его тихие стоны и громкие восклицания. Помню, как училась чувствовать его, предугадывать его потребности, как находила в себе силы быть той, кем он меня видел: сильной, уверенной, властной.

И вот теперь, когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как прошлое нахлынуло с новой силой. Десять лет – это долгий срок. Я изменилась, он изменился. Но этот момент, эта встреча, словно стёрла все прошедшие годы. Я увидела в его глазах не только узнавание, но и что-то ещё возможно, ностальгию, возможно, удивление, а может быть, и что-то, что я сама не могла до конца понять. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как на щеках появляется румянец. Это было не просто воспоминание, это было возвращение к той части себя, которую я, возможно, давно похоронила под слоем взрослой жизни и профессиональных обязанностей. И теперь, стоя перед ним, я не знала, что делать с этим внезапным наплывом чувств и воспоминаний.

Вдруг раздался звонок смартфона, я открыла клатч, словно ухватившись за этот момент как за спасательную соломинку, и обратилась к Тайгеру: «Извините, мне нужно ответить». И быстрым шагом направилась из галереи, выходя на лестничные пролёты, там было чуть тише. Посмотрев на экран, я увидела, что звонит мой личный помощник Отто.

«Я слушаю, говори», – произнесла я.

«Клаудия, твоя книга «Ангел на обочине» ушла в тираж 400 тысяч экземпляров!» – услышала я, и это были действительно приятные новости.

«У нас запланировано промо, презентации и встречи с твоими поклонниками. Потом обязательно сверим наши расписания, нас ждёт большая продуктивная работа».

Я с трудом сдерживала улыбку, слушая бодрый голос Отто. Четыреста тысяч! Это было больше, чем я могла себе представить, когда писала эту историю.

«Это… это просто невероятно, Отто», – выдохнула я, прислонившись лбом к холодному стеклу. Воздух здесь был прохладнее, чем в душной галерее, и это помогало мне собраться с мыслями. «Спасибо, что сообщил. Я очень рада».

«Рада? Клаудия, это триумф! Ты должна быть в восторге!» – воскликнул Отто, и я представила, как он, наверное, подпрыгивает от радости в своём рабочем кабинете моего особняка. «Мы уже начали готовить пресс-релизы, и я думаю, что стоит устроить небольшую вечеринку в честь этого события. Что скажешь?» Я задумалась. Вечеринка. Это звучало заманчиво. Я была всегда готова к такому вниманию.

«Отто, отлично, но давай сначала обсудим промо и презентации. Мне нужно немного времени, чтобы осмыслить всё это». Я чувствовала, как волнение смешивается с лёгкой тревогой. Это был огромный шаг вперёд, но он также означал выход из моей зоны комфорта.

«Конечно, Клаудия. Как скажешь. Главное, что ты сейчас в порядке. Ты выглядишь немного… взволнованной на фотографиях с открытия выставки Гордона. У тебя всё хорошо?» – в его голосе прозвучала нотка беспокойства.

«Да, Отто, всё хорошо. Просто… много впечатлений», – солгала я, хотя это было не совсем так. Встреча с Тайгером, его взгляд, его слова – всё это оставило во мне странное послевкусие: «Я перезвоню тебе чуть позже. Спасибо ещё раз за приятные новости».

«Хорошо, Клаудия. Береги себя», – ответил Отто, и он отключился.

Я, сжимая телефон в руке, стала размышлять. Четыреста тысяч экземпляров. Моя новая книга. Это было теперь реально. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Мне нужно было вернуться в галерею, и сделать вид, что ничего не произошло. Но внутри меня уже что-то изменилось. Эта новость, этот звонок – они стали той самой спасательной соломинкой, которая вытащила меня из состояния лёгкого ступора, но теперь мне предстояло понять, куда эта соломинка меня приведёт.

Я положила смартфон обратно в клатч и в этот самый миг, когда я обернулась, дверь распахнулась. На пороге возник Тайгер, его взгляд был полон безграничного подчинения и жгучего желания. «Госпожа, прошу, выслушайте меня», – произнёс он, делая шаг вперёд.

Его голос, низкий и чуть хриплый, словно шёлк, скользнул по моему слуху, заставляя сердце замереть. Я стояла, не в силах отвести глаз от его лица, на котором отражалась вся гамма чувств, что он испытывал. Каждый мускул его тела был напряжён, словно он готовился к прыжку, но при этом его поза излучала абсолютную покорность. Воздух вокруг нас, казалось, загустел, наполняясь невысказанными словами и скрытыми желаниями.

Я ждала, чувствуя, как его взгляд проникает сквозь меня, читая каждую мою мысль, каждый мой вздох. Он был здесь, передо мной, воплощение всего, что я когда-либо желала и боялась одновременно. И теперь, когда он заговорил, я знала, что назад пути уже нет.

«Да, я вас вспомнила. Вы были моим клиентом. Но, пожалуйста, поймите, десять лет – это огромный срок. Моя жизнь сейчас – это книги, это творчество, это совсем другие интересы. То, что было важно для меня тогда, сейчас уже не имеет для меня никакого значения».

Я посмотрела Тайгеру прямо в глаза, и видела, как мои слова бьют его. Словно он действительно жил все эти десять лет, только и думая обо мне.

Эта мысль, такая простая и одновременно пугающая, пронзила меня. Неужели он действительно так застрял в прошлом, в той версии меня, которая давно перестала существовать? Мои пальцы непроизвольно коснулись клатча.

Тайгер же, казалось, смотрел сквозь меня, видя лишь призрак той девушки, которую он знал когда-то. Его взгляд был полон невысказанной боли, и я чувствовала, как эта боль отражается и во мне, вызывая странное, тягучее чувство вины. Но что я могла сделать? Притвориться, что ничего не изменилось? Вернуться в прошлое, которое я сама оставила позади? Это было бы ложью, и для него, и для меня. Я отвела взгляд, чувствуя, как напряжение на лестничном пролёте нарастает.

Он сделал шаг ко мне и, не раздумывая, опустился на колени в своём дорогом костюме. Его движения были полны преданности, когда он наклонился так низко, то начал вылизывать мои туфли языком и целовать их. Это неожиданное действие мгновенно перенесло меня в прошлое, словно я снова оказалась в том времени, когда подобные моменты были частью моей юной жизни. Воспоминания всплыли в сознании, яркие и живые, как будто всё происходило вчера. Я почувствовала, как краски эмоций заполнили меня, и в этот миг время остановилось.

В голове зазвучала музыка, знакомая и щемящая, мелодия из тех лет, когда я позволяла себе быть богиней, принимающей поклонение. Вкус его губ на коже моих сапог – это не просто унижение, это ритуал, воскрешающий мою власть. Я видела себя в зеркале прошлого: надменная, красивая, окружённая поклонниками, готовыми на всё ради моего взгляда. И вот, передо мной снова этот жест, этот символ подчинения, и он будит во мне давно забытое чувство – не гордости, нет, скорее, ностальгии по той силе, которой я обладала. Но что-то изменилось. В прошлом я бы наслаждалась этим зрелищем, впитывала бы его преданность, как драгоценный нектар. Сейчас же, наблюдая за ним, я вижу не только преклонение, но и отчаяние. В его глазах, поднятых на меня, плещется не только обожание, но и какая-то болезненная надежда. И эта надежда, эта уязвимость, заставляет меня отшатнуться от этих воспоминаний.

В прошлом я была безжалостна, потому что боялась показать свою слабость. Сейчас же, глядя на его слабость, я вижу отражение своей собственной. И это пугает меня гораздо больше, чем любое проявление власти. Вкус его губ на моих туфлях больше не опьяняет, а оставляет горькое послевкусие. Вкус потерянных возможностей, несказанных слов, нереализованных желаний. Вкус времени, которое утекло сквозь пальцы, оставив лишь пепел воспоминаний.

Словно вырвавшись из глубокого сна, я резко вскинулась и командным голосом произнесла: «Встань с колен! Я не давала разрешения прикасаться ко мне!» Тайгер подчинился мгновенно, без единого возражения, что вызвало во мне почти негодование. «Ты понимаешь, что это прошлое? Оно закончилось, точка. Я больше этим не занимаюсь», – добавила я, и в этот момент заметила, как он с явным удовольствием облизывает свои губы. Этот жест, такой невинный и одновременно такой… провокационный, заставил меня замереть. Внутри поднялась волна противоречивых чувств. Отвращение? Да, безусловно. Но ещё и какое-то странное, давно забытое покалывание, словно призрак удовольствия, которое я так старательно вычёркивала из своей жизни.

Я отвела взгляд, стараясь не выдать ни малейшего колебания. Нужно было сохранять контроль, не позволить ему увидеть, что его действия хоть как-то меня задевают.

«Уходи», – произнесла я, стараясь придать своему голосу твёрдость, которой на самом деле не чувствовала. «И больше не приближайся ко мне сегодня. Я не хочу тебя видеть».

Тайгер не двинулся с места. Просто стоял, молча, и смотрел на меня своими серыми, пронзительными глазами. В них читалось что-то, что я не могла понять. То ли вызов, то ли сожаление, то ли… надежда? Эта надежда, если она там действительно была, раздражала меня больше всего. Он не должен был надеяться. Он должен был понять, что всё кончено, что между нами больше ничего не может быть.

Я сжала кулаки, стараясь удержать себя от того, чтобы наброситься на него. Но что толку? Прошлое не изменить. И копаться в нём – только причинять себе боль.

«Я сказала, уходи», – повторила я, повысив свой голос. На этот раз в нём звучала настоящая угроза.

Тайгер медленно кивнул, словно подчиняясь моей воле, развернулся и, не проронив ни слова, ушёл. Я осталась стоять одна, посреди лестничных пролётов, оглушённая тишиной. Сердце бешено колотилось, а в голове роились мысли. Что это было? И почему его присутствие так сильно меня взволновало? Я вновь развернулась к окну и посмотрела на тёмную улицу. Там, внизу, кипела жизнь, люди спешили по своим делам, не подозревая о той буре, которая только что разыгралась в моей душе. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Нужно было взять себя в руки и двигаться дальше. Прошлое должно остаться в прошлом. И я не позволю ему вернуться и разрушить мою жизнь.

Но воспоминания нахлынули с новой силой. В поисках подработки во время учёбы я оказалась на собеседовании в данном агентстве. Мне предложили продемонстрировать свои навыки в определённой роли, и я, к своему удивлению, обнаружила в себе способность к доминированию. Моя уверенность и умение управлять ситуацией произвели впечатление на управляющего, что моя роль стала ключевой. Моим первым клиентом стал как раз Тайгер, который явно искал человека, способного взять на себя полную власть и диктовать условия. Он был лишь началом, первым шагом на пути к пониманию того, насколько многогранна и притягательна, может быть власть, когда она используется с умом и чувством. Каждый новый клиент приносил с собой уникальный вызов, новую возможность отточить свои навыки, укрепить свою уверенность и расширить границы своего влияния. Я чувствовала, как моя личность трансформируется, становясь сильнее, решительнее и более многогранной. Это была не просто подработка, это было путешествие самопознания, где каждая встреча, каждое задание открывало новую страницу в книге моей собственной жизни.

И с каждым новым клиентом я всё глубже погружалась в эту новую для себя сферу, открывая в себе грани, о которых раньше и не подозревала. Это было не просто исполнение приказов или следование сценарию – это было искусство управления, тонкая игра на струнах человеческих желаний и слабостей. Я училась читать людей, предугадывать их потребности, создавать атмосферу, в которой они чувствовали себя свободными в своём подчинении. Иногда я задумывалась, что именно привлекает этих людей ко мне. Была ли это моя уверенность, моя способность чётко формулировать желания, или что-то более глубокое, что-то, что они сами не могли до конца осознать? Я наблюдала за ними, изучала их реакции, пытаясь понять, что именно заставляет их подчиняться. Это было похоже на исследование человеческой психологии в миниатюре, на эксперимент, где я была одновременно и учёным, и объектом изучения.

Порой возникали моменты сомнений. Правильно ли я поступаю? Не злоупотребляю ли я своей властью? Но потом я вспоминала, что всё происходит по обоюдному согласию, что эти люди сами ищут подобного опыта, что они находят в этом освобождение и удовлетворение. И тогда сомнения отступали, уступая место осознанию того, что я просто помогаю им раскрыть свои скрытые желания, реализовать свои фантазии.

Со временем я начала замечать, что моя работа влияет не только на моих клиентов, но и на меня саму. Я стала более уверенной в себе, более решительной, более независимой. Я научилась отстаивать свои интересы, не бояться брать на себя ответственность, принимать решения.

Эта подработка, начавшаяся как способ заработать немного денег, превратилась в школу жизни, в место, где я смогла раскрыть свой потенциал и найти своё место в этом мире. И хотя я знала, что это не то, чем я буду заниматься всю свою жизнь, я была благодарна за этот опыт, за те уроки, за те грани моей личности, которые мне помогли открыть в себе в данном агентстве.

Успокоившись и натянув на себя приветливую улыбку, я вновь вернулась на выставку своего лучшего друга.

Глава 2. Повышаем градус

Мероприятие продолжалось. Я же написала, своему помощнику сообщение с просьбой забрать меня. И уже через 15 минут пришёл ответ, что он ждёт меня внизу. Я тут же выпорхнула, из галереи покидая выставку, словно ласточка из гнезда, ни с кем не прощаясь.

На улице моросил мелкий дождь. Отто ждал меня у входа с зонтом в руках и сопроводил до машины, в ней было достаточно тепло и уютно, контрастируя с промозглой сыростью снаружи. Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза и позволяя себе полностью расслабиться. Образы прошедшего вечера проносились перед внутренним моим взором: яркие краски, оживлённые разговоры, искренние поздравления. Гордон, такой увлечённый своим делом, его глаза горели, когда он рассказывал о каждой своей работе. И тут же меня накрыло воспоминанием о Тайгере, он моё прошлое, которое явилось в мою жизнь как серая туча, именно тогда, когда я меньше всего этого ждала.

Отто, заметив моё состояние, включил тихую, успокаивающую музыку. Его присутствие было ненавязчивым, но ощутимым, словно тихая гавань после бурного моря. Я знала, что могу полностью довериться ему, и это давало мне чувство безопасности. Мы ехали по пустынным улицам, освещёнными фонарями, и дождь, казалось, смывал все тревоги.

Я достала смартфон и набрала номер Деклана. Когда спустя несколько гудков он ответил, я выпалила: «Я хочу трахаться и напиться». В ответ раздался его одобрительный возглас, прервав разговор и сообщив помощнику, чтобы вёз меня в ночной клуб «Градус», я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннее напряжение. Воздух в машине казался густым. Мысли метались, как птицы в клетке, но одна мысль была навязчивее других – это Деклан. Его голос, низкий и хрипловатый, звучал в голове, обещая именно то, чего мне так отчаянно хотелось сейчас. Этот клуб всегда было для меня чем-то вроде портала в другой мир, где можно было сбросить с себя все маски и позволить быть той, кем я на самом деле являюсь, или кем хочу казаться в этот конкретный момент. Музыка, танцы, алкоголь – всё это сливалось в один пьянящий коктейль, который помогал забыть о реальности, о делах.

Я провела рукой по волосам, ощущая лёгкую дрожь. Это было желание сбежать. Сбежать от себя, от своих мыслей, от своей жизни, которая в последнее время казалась такой предсказуемой. Деклан был моим спасением, моим маленьким бунтом против обыденности. Он был тем, кто мог заставить меня почувствовать себя живой, даже если это чувство было мимолётным и опасным. И я была готова к этому, отдать себя этой ночи, этому мужчине, этому моменту. Потому что иногда только так можно почувствовать, что ты ещё живёшь.

Когда мой менеджер сообщил мне, что мы прибыли, я тут же набрала номер Деклана. «Я на месте!» – радостно сказала я, положив его рядом, раскрыла клатч и достала красную помаду, нанесла любимый оттенок на губы и выпрыгнула из машины. Дождь? Уже совершенно не замечала его. Отто под зонтом вновь проводил меня до самого входа в клуб, где уже маячил мой Деклан.

«Отто, можешь возвращаться в особняк, ты свободен на сегодня», – сказала я, обернувшись. На его лице промелькнуло что-то вроде сожаления, но он быстро взял себя в руки, кивнул и направился обратно к машине. А я, взяв Деклана под руку, с предвкушением вошла в ночной клуб. Густой запах дорогих духов и сигарет ударил в нос, смешиваясь с приглушённым гулом музыки. Деклан притянул меня к себе, целуя в висок.

«Я сильно соскучился», – прошептал он, и я почувствовала, как мурашки тут же пробежали по моей коже. Он всегда умел найти нужные слова, и нужный тон. Мы пробирались сквозь толпу, клуб был полон: знакомые лица, вспышки стробоскопов, звон бокалов. Я окинула взглядом зал, пытаясь уловить настроение вечера. Казалось, все здесь были в предвкушении чего-то особенного. И я тоже. Деклан усадил меня на мягкий диван, и официант тут же поднёс нам шампанское.

«За нас», – произнёс он, поднимая бокал. Я улыбнулась и чокнулась с ним. Вечер обещал быть интересным. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела и полностью погрузилась в атмосферу клуба, в объятия моего кавалера, в предвкушение ночи.

На танцполе царила атмосфера всеобщего веселья, и мы, поддавшись общему настроению, растворились в нём. Наши тела двигались в унисон, касания становились всё смелее, не стесняясь никого вокруг. Руки скользили по коже, исследуя каждый изгиб, каждый контур, каждый сантиметр тела. Затем переместившись в уединенную VIP-комнату, мы продолжили этот танец близости уже там. Одежда стала лишь преградой, которую мы стремились преодолеть как можно скорее.

Деклан прижал меня к прохладной стене, его руки обхватили мои бёдра, поднимая чуть вверх. Я прижалась к нему всем телом, отдаваясь вихрю страсти. Когда последние преграды в виде нижнего белья были пройдены. Он вошёл в меня одним резким движением до самого конца и в этом безумном порыве он двигался всё активнее, вырывая из меня громкие стоны, полные наслаждения. Мои пальцы впивались в его плечи, сжимая их в экстазе. Это было дико, безумно, и совершенно захватывающе.

Была лишь наша страсть и желание. Каждое прикосновение, каждое движение становилось всё более интенсивным, словно мы пытались слиться воедино, забыв о том, что существует вокруг что-то ещё, кроме нас. В воздухе витал запах страсти и парфюма, смешиваясь с ритмами музыки, которая звучала сейчас где-то далеко, словно в другом измерении.

Я чувствовала, как его дыхание становится всё более учащённым с каждым движением, а его пальцы исследуют мою кожу, оставляя за собой горячие следы. В этот момент я была готова отдать ему все – свои тайны, свои страхи, свои мечты. Мы были как два огня, которые, столкнувшись, разгорались с новой силой, поглощая друг друга в этом безумном танце похоти. Каждый звук, вырывающийся из моих уст, казался мне новым откровением. Я целовала его, оставляя на его губах следы своих эмоций, и в ответ Деклан притягивал меня к себе, словно боялся потерять.

«Я сейчас кончу Клаудия» – прохрипел он и вышел из меня. Я опустилась, перед ним на колени и начала, активно ласкать язычком головку его члена, он сильно протяжно застонал от наслаждения. Затем я поглотила, его полностью на всю длину и ускорилась, активно двигаясь, от чего Деклан тут же залил мой рот горячей спермой. Его взгляд в этот момент, ставший гуще и темнее, не отрывался от моего лица. Я продолжала ласкать его язычком, мои прикосновения к его головке становились всё более настойчивыми и дерзкими. В ответ на это он лишь зашипел и чуть отодвинувшись, провёл своим большим пальцем по моим губам, стирая след своего семени.

«Клаудия, я сильно устал», – выдохнул он, и в его голосе звучала вся тяжесть от происходящего вокруг. – «Мне нужно немного отдохнуть». И он подтянул свои штаны, опустился на диванчик, откинул голову назад и закрыл глаза, ища спасения в передышке. Каждый его вдох становился глубже, а каждый выдох чуть спокойнее. Это было не просто физическое утомление, а скорее истощение от постоянного напряжения, от необходимости быть всегда сильным, от принятия решений и ответственности возложенных на него. «Мда, спортсмен из тебя так себе», – подумала я про себя. – «Хорошо, Дек, отдыхай. Я пойду, приведу себя в порядок и скоро вернусь к тебе», – ответила я, оставляя свой клатч рядом с ним, и вышла. Направившись в дамскую комнату, где под струями прохладной воды я пыталась смыть с себя не только пот на лице. Я посмотрела, на своё отражение в зеркале у меня были слегка растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, но в глазах появился прежний блеск, который только добавил пикантности этой ночи. Я промокнула лицо полотенцем, ощущая, как возвращается моя уверенность. Теперь я была готова продолжить веселиться.

Я шла к бару, когда прямо на моём пути мне встретился Гордон. «О, Клаудия! Теперь ты от меня не уйдешь! Пойдём праздновать мой успех!» – и прежде чем я успела что-либо сказать, он схватил меня за руку и потащил за собою. Его хватка была сильной, почти настойчивой, но в ней чувствовалась искренняя радость. И через несколько мгновений мы оказались в гуще веселья. Модели, визажисты, фотографы – все смешались в едином потоке шампанского, смеха и поздравлений. Гордон представил меня своему узкому кругу, как «музу» вдохновляющею его творить. Я же чуть смущённо улыбалась, кто-то протянул мне бокал с шампанским. Я сделала глоток, Гордон что-то говорил мне на ухо, перекрикивая музыку, но я не могла разобрать, ни слова. Я просто кивала и улыбалась, стараясь не потеряться в этом вихре эмоций. Мы отлично провели время, наслаждаясь, обществом друг друга, смехом и танцами. Я искренне радовалась его успеху и была счастлива разделить этот момент вместе с ним.

Спустя некоторое время, я почувствовала, что пора возвращаться домой. Я попрощалась с гением, объяснив, что иду за своим клатчем, который оставила в VIP-комнате на втором этаже и, поцеловав Гордона на прощание, я направилась туда. Открыв дверь и войдя в полумрак комнаты, я увидела Деклана, сидящего на диванчике в той же позе, что и когда я его оставляла уходя. Голова его всё также была запрокинута назад.

«Мда, ты хотя бы ширинку застегнул Дек. Мало ли кто мог зайти ещё», – пробормотала я, приближаясь к нему. Приглушённый свет и лёгкое покачивание от ранее выпитого создавали «особую атмосферу» для меня. Но вот, я наконец-то, заметила свой клатч рядом с ним, и потянулась в его сторону. Мой взгляд сфокусировался на Деклане, его грудь совсем не двигалась, а под чёрной рубашкой, застёгнутой до самого горла, что-то проступало. Я осторожно коснулась его плеча: «Эй, Дек, ты чего?»

В этот самый момент его тело обмякло, и он почти упал, завалившись на бок. Багряная кровь запачкала мою руку. Я вскрикнула от ужаса, отшатнувшись и упав, приземлившись больно пятой точкой на пол. Мои крики были настолько сильными, что привлекли внимание официанта, который тут же влетел в VIP-комнату.

«Что с вами?» – спросил он, но, увидев Деклана под котором образовывалась лужа крови, замолчал. Затем он достал телефон и начал звонить в службу спасения.

Для меня же в этот момент наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Я чувствовала, как холодный пот стекает по моей спине, а сердце бьётся так быстро, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Через некоторое время, официант произнёс: «Госпожа, вам нужно выйти отсюда. Полиция уже в пути». Его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога. Я кивнула, не в силах произнести так и ни слова, и медленно поднялась с пола. Мои ноги дрожали, и я чувствовала, как земля уходит из-под них. Официант поддержал меня, помогая выйти из кровавой VIP-комнаты. В коридоре стояло несколько человек, которые, видимо, слышали мои крики. Их лица были полны вопросов и беспокойства. Я ничего не говорила, я просто молчала. Полиция прибыла достаточно быстро, несколько офицеров прошли внутрь для осмотра места преступления.

Я сидела на диване в другом конце коридора, обнимая себя за плечи, и пытаясь хоть как-то согреться. Спустя какое-то время один из офицеров подсел ко мне, и представился Норманом Морицем и начал задавать свои вопросы. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась решимость.

«Нам нужно понять, что произошло. Вы были последним человеком, кто видел его живым. Расскажите, что вы помните», – спросил он.

Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать все свои мысли: «Мы танцевали, веселились, затем потрахались, после он сказал, что сильно устал. Я оставила его и спустилась вниз в бар, где встретила Гордона Бенкса, он мой лучший друг и мы несколько часов провели вместе в его общей компании. Затем я захотела домой и вспомнила, что оставила свой клатч в VIP-комнате. Когда я вернулась, Деклан всё также сидел на диване, как будто крепко спал. Я подошла к нему, чтобы взять клатч, и заметила, что его грудь не двигается. Я коснулась его плеча, и он… он упал на бок, заливая всё кровью вокруг, в том числе и меня» – произнесла я и отводя свою руку в сторону, демонстрируя её.

Офицер кивнул, делая записи в своём блокноте, затем добавил: «Вы не заметили ничего необычного, когда вошли в комнату? Может быть, кто-то ещё был в ней?»

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить. «Нет, я не видела никого больше».

Офицер Мориц продолжил задавать свои вопросы: «Может быть, вы знаете, были ли у Деклана Робинсона враги? Может кто-то хотел ему навредить или открыто желал смерти?»

Я покачала головой. «Я не знаю честно. Возможно, и были. Я не знаю. Он же профессиональный боксёр».

В это время к нам подошёл другой полицейский он представился Филиппом Блумом и принялся снимать отпечатки моих пальцев с помощью дактилоскопического порошка. Но после этой процедуры отпечаток указательного пальца получился довольно смазанным, и он сделал его заново. И я тут же спросила: «А этот, который не получился, вы не зачеркнёте? А то ведь могут подумать, что я с шестью пальцами на руках хожу! Чтобы не было путаницы потом». Сотрудник полиции лишь рассмеялся в ответ на мой вопрос и, как будто нехотя, зачеркнул неудавшийся отпечаток. Этот его смех, честно говоря, меня немного напряг. Вроде бы, ситуация рядовая, но в его глазах мелькнуло что-то… то ли снисходительность, то ли просто усталость от таких, как я, задающих «глупые» вопросы на работе ему. После этого он нанёс на мои пальцы и ладони смывку-гель с ланолином. Ощущение были необычными, прохладная, чуть маслянистая субстанция скользила по коже, оставляя после себя лёгкий, едва уловимый аромат. Я почувствовала, как порошок, который до этого казался въевшимся в каждую мою пору, начал поддаваться, растворяясь и уступая место чистоте. Блум работал методично, не пропуская ни одного участка, и я наблюдала за его движениями, словно за каким-то ритуалом. Когда он закончил, мои руки выглядели и ощущались совершенно иначе, они были гладкими и мягкими. Затем он забрал бланк с отпечатками, что-то буркнул про «формальности» и направился обратно в комнату, из которой уже выносили тело Деклана в пластиковом пакете. Я проводила его взглядом, чувствуя себя при этом довольно неловко.

Тем временем офицер Мориц поднялся, положил свою руку мне на плечо и сказал: «Мы сделаем всё возможное, чтобы найти ответы и выяснить, кто совершил данное преступление. А сейчас вам нужно отдохнуть госпожа Вебер. Мы свяжемся с вами, если потребуется дополнительная информация».

Я кивнула, чувствуя, как слёзы вновь подступают к моим глазам. Офицер ушёл, оставив меня одну в коридоре. Я сидела, обнимая себя, пытаясь понять, что произошло. Вечер, который начался с радости и смеха, закончился трагедией. Я не могла поверить, что Деклана больше нет. Его жизнь оборвалась так внезапно, и я была последним человеком, кто видел его живым. Это знание давило на меня, как тяжёлый камень на груди, уходящего под воду. Руки мои всё ещё дрожали, когда я, словно в тумане, вытаскивала смартфон из окровавленного клатча. Не успев даже подумать, я набирала номер Отто. После нескольких долгих гудков, его сонный голос прозвучал в трубке: «Да, Клаудия? Я всё понимаю, но ты время видела? Четыре утра!»

Слёзы снова хлынули из моих глаз, когда я прошептала: «Отто, Деклана убили. В ночном клубе. Пожалуйста, забери меня отсюда». На том конце повисла тишина, а затем Отто, словно очнувшись, заговорил торопливо: «Господи, Клаудия, конечно. Я сейчас же примчусь. Жди меня».

Время тянулось бесконечно долго. Каждая секунда теперь казалась вечностью. Я смотрела на часы смартфона, но цифры, казалось что больше, не двигались. Сердце забилось чуть быстрее, когда я увидела знакомый силуэт идущего по коридору. Его лицо было полно беспокойства и тревоги. Когда Отто приблизился и обнял меня крепко, я почувствовала, как слёзы снова начинают катиться по моим щекам, и я вся задрожала.

– Клаудия, всё будет хорошо, – шептал он мне, поглаживая рукой нежно по спине. – «Я с тобой. Мы разберёмся во всём». Я кивнула, но слова не могли выйти больше из моего горла.

Покидали мы ночной клуб через «чёрный вход». Мы сели в машину, Отто быстро повёл её в сторону нашего особняка. В салоне было тихо, только звук двигателя и шум улиц нарушали тишину. Я смотрела в окно, но не видела ничего вокруг. В голове крутились воспоминания о Деклане, его улыбка, его голос, его шутки. Как это могло произойти? Кто мог так хладнокровно перерезать ему горло? И за что?

Когда мы въехали в наш элитный поселок и подъехали к дому, Отто заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его глаза были полны сочувствия и заботы и он произнёс: – «Клаудия, ты должна знать, что ты не одна. Я с тобой, и мы вместе пройдём через это. Ты сильная, и мы справимся».

Я кивнула, но внутри всё ещё чувствовала пустоту и отчаяние.

Отто вышел из машины и открыл мне дверь. Мы шли, и я почувствовала, как его рука поддерживает меня за локоть. Внутри было тепло от этого жеста, но это всё равно не могло согреть мою душу. Мы стояли на пороге особняка. Холод пробирал до самых костей, и, едва переступив через него, я не могла сдержать вопрос, вырвавшийся сам собой: «Чем всё это для нас закончится? Как это отразится на нашей рекламе, и на рекламодателях? И что будет с издательством моей книги?» – обратилась я к своему помощнику, чувствуя, как тревога нарастает с каждой секундой. Я смотрела на него, ожидая не столько ответа, сколько подтверждения моих собственных опасений. Мой менеджер, как всегда, сохранял спокойствие, но я видела в его глазах отражение моих собственных тревог. Он понимал, что это не просто деловые вопросы, это вопросы выживания. И я знала, что нам предстоит долгий и трудный путь, чтобы найти ответы и сохранить то, что мы так долго строили вместе. Этот холод, который я почувствовала, был не только от погоды, скорее от предчувствия грядущих испытаний.

«Сейчас трудно об этом что-то говорить, прямых улик против тебя нет. Ты, скорее свидетель Клаудия в этой ситуации, чем подозреваемая. Я не думаю, что из-за этого издательство откажется печатать тираж твоих книг, это скорее выглядит как чёрный пиар», – сказал он, глядя на меня.

«Аааааааааа!» – я почти провыла в ответ и бросилась наверх по ступенькам в свою комнату. Я бежала, мысли мои путались, я всё ещё не могла прийти в себя. Картина, как Деклан заваливается всё время на бок, стояла перед моими глазами и никуда не исчезала.

Влетев в спальню, я стала сбрасывать с себя платье и туфли и направилась прямиком в ванную комнату. Включив воду и забравшись под горячий струи воды, пыталась убедить себя, что это поможет мне смыть запах крови. Вода обжигала кожу, но я не чувствовала жара. Только холод, пронизывающий до костей, и липкий, въевшийся запах, который, казалось, пропитал каждую клеточку моего тела. Я закрыла глаза, пытаясь вытеснить образ Деклана, его последние мгновения, но он был слишком ярок, слишком реален. Его глаза, словно смотрели прямо на меня, и я чувствовала себя виноватой.

«Чёрный пиар», – прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, надломленным. Как можно назвать чёрным пиаром то, что произошло? Как можно отмахнуться от этого, как от незначительной неприятности?

Я провела рукой по волосам, чувствуя, как они слиплись от воды и, возможно, от чего-то ещё. Я не хотела сейчас думать об этом. Не хотела думать ни о чём, кроме того, как смыть с себя всю эту грязь, кровь и страх. Но он не смывался, как клеймо, как напоминавшие о том, что я видела, и что я пережила несколько часов назад.

Я выключила воду и, дрожа, завернулась в полотенце. Холод снова обнял меня, но теперь это был другой холод – холод отчаяния. Я посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Бледное лицо, испуганные глаза, и ощущение полной опустошённости. Я не знала, что делать дальше. Не знала, как жить с этим. Как жить с тем, что я видела. И как жить с тем, что, возможно, я никогда не смогу уже забыть. Я выпила снотворное, надеясь, что оно поможет мне уснуть и наконец-то избавиться от мыслей о Деклане. Но, сон, который мне приснился, был просто ужасающим, в нём было всё самое страшное, что только можно представить. Я стояла в закрытой чёрной комнате, и там был Дек. Он схватил меня своими огромными руками, повалил на пол и начал душить. А потом я увидела, как из его перерезано горла, кровь хлынула мне прямо на лицо, забивая моё дыхание. Это было невыносимо, я чувствовала, как по-настоящему задыхаюсь. При этом сквозь хрипы он кричал на меня, обвиняя в своей смерти, в том, что я уничтожила его жизнь и его карьеру спортсмена. Это было не просто физическое удушье, это было удушье вины, страха и абсолютной беспомощности. Его крики, обвиняющие меня в разрушении его жизни, в уничтожении его мечты, звучали как приговор. Я не могла ответить, не могла оправдаться, ведь в этом сне я была не только жертвой, но и, по его словам, убийцей. Это двойное бремя, эта неразрешимая дилемма, заставляла меня чувствовать себя пойманной в ловушку, из которой нет выхода. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, пульс зашкаливал. Я чувствовала, что застряла в этом кошмаре навсегда, что никогда не смогу проснуться. В глазах Деклана застыло безумие, а изо рта вырывались лишь судорожные хрипы. Но даже сквозь этот кошмарный звук, я уловила своё имя, произнесённое с такой сильной болью и обвинением: «Клаудия… ты убийца!»

И мой кошмар, от которого я едва не задохнулась, внезапно рассеялся от звука телефонного звонка. Я вздрогнула, подскочив на постели, и провела рукой по шее, где всё ещё чувствовала сильную хватку рук Деклана.

Перевела взгляд на смартфон. На экране светилось имя Кейда и я, провела пальцем по дисплею. «Клаудия, милая, я скучаю по тебе очень сильно», – услышала я голос. Не раздумывая больше не секунды, я пригласила его в свой особняк. Обычно я встречаюсь с любовниками на нейтральной территории, это правило, которое я старалась не нарушать никогда, но после вчерашней ночи мне не хотелось больше покидать своё убежище. И уже через каких-то полчаса Кейд – мой двухметровый гигант, стоял на пороге моего дома. Я быстро потянула его за руку внутрь, и мы бежали по ступеням вверх. Я вела его в мой рабочий кабинет, это было особенное пространство, разделённое на две части. Одна зона рабочая, с большим письменным столом, где рождались мои творения. А другая была для отдыха, спрятанная за раздвижной стенкой, с книжными полками. Эту стенку можно было отодвинуть, и тогда открывалось огромное ложе, где я иногда просто засыпала от усталости, не находя сил идти в спальню. И вот сейчас, мы с Кейдом влетели именно туда. Я целовала его, жадно и страстно, впиваясь в губы, страсть захлестывала меня с головой. Мне хотелось забыться и раствориться в нём. Его руки сильные и крепкие обвили мою талию, притягивая ближе, и я чувствовала, как его тело напрягается в ответ на мои поцелуи.

Воздух в кабинете становился гуще, наполняясь нашим дыханием, смешанным с ароматом старых книг и любимого парфюма. Я отстранилась от Кейда лишь на мгновение, чтобы увидеть его глаза, такие тёмные и глубокие, в которых отражалось то же пламя, что горело во мне сейчас.

Я прижалась к нему вновь, позволяя нашим телам говорить на языке страсти, который мы оба понимали без слов. Его руки скользнули под мою ночную сорочку, касаясь кожи, от чего по телу пробежала лёгкая дрожь. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя страсти унести нас, прочь от всех тревог и мыслей.

Мой рабочий кабинет, теперь становился свидетелем нашей близости, а время теряло своё значение сейчас.

Глава 3. Норман Мориц

Утро следователя Нормана Морица началось не с привычной чашки кофе, как обычно, а с погружения в мир социальных сетей. Он искал информацию о Деклане Робинсоне, известном боксёре и чемпионе мира, чья жизнь трагически оборвалась прошедшей ночью. Всего через полгода ему предстоял важный бой, но теперь его тело находилось в морге, с глубоким и острым порезом на горле. В отчёте судебно-медицинского эксперта не было указаний на следы борьбы, что наводило на мысль о том, что Деклан не планировал защититься. Однако одно обстоятельство вызывало особый интерес. Вся его одежда была испачкана семенной жидкостью. Это подтверждала и Клаудия Вебер, 32-летняя писательница, создающая детективные романы и являвшаяся любовницей покойного боксёра. Их отношения, судя по всему, были настолько скрыты от посторонних глаз, что даже в интернете не оказалось ни одной совместной фотографии или хоть одного совместного посещённого мероприятия, не считая злополучного ночного клуба.

Мориц откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение начинает отступать, уступая место холодному, аналитическому разуму. Социальные сети, казалось, были кладезем информации, но в, то, же время и бездонной пропастью, где правда легко терялась среди вымысла и тщательно выстроенных образов. Деклан Робинсон, чемпион мира, человек, чья жизнь была на пике, теперь стал лишь объектом расследования, его слава и достижения меркли перед лицом жестокой реальности. Отсутствие следов борьбы было тревожным. Это могло означать либо внезапное нападение, либо, что еще хуже, доверие к убийце. А пятна спермы на одежде… это был тот самый элемент, который выбивался из привычной картины насильственного преступления. Это могло указывать на сексуальный мотив, но в контексте убийства боксёра, чья жизнь была полна адреналина и физической силы, это казалось парадоксальным.

Следователь потёр руками виски и, прикрывая глаза, стал вновь думать. Клаудия Вебер. Писательница детективов. Любовница. Её роль в этой истории была ключевой. Она знала Деклана, не только как чемпиона, но и как мужчину. Её показания, подтверждающие факт загрязнения одежды, были важны, но Норман чувствовал, что она скрывает больше, чем говорит. Возможно, она была свидетельницей чего-то, что не могла или не хотела раскрывать. Или, возможно, она сама была вовлечена глубже, чем просто любовница.

Норман снова уставился на экран. Фотографии Деклана такого улыбающегося, уверенного в себе, окружённого толпой фанатов. В эпоху, когда люди выставляют напоказ каждый аспект своей жизни, их тайная связь казалась почти невозможной. Или же они были настолько осторожны, что их осторожность сама по себе становилась уликой в деле об убийстве.

Он начал прокручивать ленту снова, вглядываясь в детали, ища мельчайшие несоответствия, те самые крошечные трещины в фасаде идеальной жизни, которые могли привести к истине. Возможно, в одном из постов, в одном из комментариев, в одном из «лайков» скрывался ключ. Возможно, кто-то из его соперников, кто-то из его окружения, кто завидовал его успеху, имел мотив. Или же это было что-то личное, что-то, что выходило за рамки спортивной карьеры.

Норман знал, что ему ещё предстоит долгий путь. Путь через лабиринты лжи, страсти и, возможно, предательства. Но он был готов. Его интуиция, отточенная годами работы, подсказывала, что эта история гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, и что раскрытие тайны убийства Деклана Робинсона может открыть двери к чему-то гораздо более тёмному и запутанному. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в его венах. Утро только начиналось, и оно обещало быть долгим и напряжённым.

В дверях кабинета появился Тодд Келлер, напарник. Вчера мы не были вместе на месте преступления, он вошёл, держа в руках два пластиковых стаканчика.

«Твой американо», – произнёс он, протягивая мне стаканчик.

«Благодарю», – ответил я, устало потирая свои веки. Яркий свет от экрана до боли резал глаза.

Тодд подошёл и встал позади меня. «Как успехи? Удалось что-нибудь раскопать?» – спросил он.

«В плане социальных сетей пока совсем глухо», – признался я. «Пока ничего такого», – повторил, отпивая горьковатый кофе. Его тепло немного взбодрило, но не рассеяло туман усталости, который окутывал мои мысли. Место преступления вчера было достаточно грязным. Не только в буквальном смысле, но и в моральном. Я провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

Тодд, как всегда, был полон энергии. Он, казалось, черпал силы из самой атмосферы нашего кабинета, из запаха старой бумаги и свежесваренного кофе. Он обошёл мой стол, остановившись у окна, и уставился на оживлённую улицу. «Ну, может, хоть что-то зацепило? Хоть какая-то ниточка, за которую можно потянуть?» – его голос был ровным, без тени осуждения, просто любопытство. Он знал, как я выкладываюсь в таких делах, и понимал, что если я говорю «ничего», значит, действительно ничего.

Я снова сделал глоток, чувствуя, как он проникает в каждую клеточку моего тела. «Я просмотрел профили всех, кто был, так или иначе, связан с жертвой. Родная сестра, друзья, коллеги, даже дальние родственники. Ничего подозрительного. Никаких странных постов, никаких угроз, никаких намёков на конфликты. Всё как у всех – фотографии с отпуска, цитаты про жизнь, селфи с котами. Скука смертная». И я поморщился. Именно эта «скука» и настораживала больше всего. Когда всё слишком идеально, это тоже может быть маскировкой.

«Может, ты что-то упустил? Может, надо копнуть глубже, посмотреть на их старые аккаунты? Или на тех, кто их лайкал и комментировал?» – предложил Тодд, не отрывая взгляда от улицы. Он всегда был хорош в поиске неочевидных связей. Его мозг работал как детектор лжи, улавливая малейшие несоответствия.

«Я уже думал об этом», – признался я, чувствуя, как в голове начинают выстраиваться новые цепочки. «Но это займёт время. Много времени. А у нас его, как всегда, в обрез».

Я посмотрел на часы. День только начинался, а уже казалось, что он длился вечность. Ночь на месте преступления оставила свой отпечаток, и я чувствовал, что этот отпечаток будет преследовать меня ещё долго.

«Мои подозрения падают на Клаудию», – ответил я.

Тодд тут же отреагировал с явным весельем: «Думаешь, он не смог её удовлетворить, вот она и приреза горе-любовника?»

Я посмотрел на него с укором, но затем решил, что доля юмора не повредит сейчас: «Который час?»

Тодд взглянул на часы: «Уже десять утра».

«Прекрасно», – подумал я. – «Значит, нашу писательницу уже можно навестить и провести допрос в более непринуждённой обстановке, и посмотреть на её реакцию в привычной для неё обстановке».

«Скажи мне её адрес», – попросил я.

Тодд, открывая личное дело спустя секунду, присвистнул: «Она проживает в особняке Веберов. Это их фамильное гнездо, получается. Её бабка сколотила состояние на продаже косметики, а внучка, значит, решила стать писательницей. Любопытно».

Особняк Веберов значит. Самоназвание уже вызывало определённые ассоциации: богатство, деньги, секреты. И вот теперь Клаудия, наследница косметической империи, оказалась в центре моего внимания. Интересно, какой сюжет она выберет для своей следующей книги? Или, может быть, она уже пишет её, основываясь на реальных событиях?

Я представил себе этот особняк: высокие стены, ухоженный сад, возможно, даже статуи. Место, где люди привыкли к определённому образу жизни, где, вероятно, есть свои правила и свои тайны. И именно там, в этой атмосфере, мне предстояло столкнуться с Клаудией. Как она будет держаться? Будет ли она играть роль невинной жертвы, или же её писательский талант поможет ей искусно лгать мне?

Десять утра. Время, когда большинство людей уже приступили к своим делам, а кто-то, возможно, только начинает свой день с чашечки кофе и свежей прессы в ленте новостей. Для меня же это было время для начала активных действий. Я чувствовал предвкушение, смешанное с профессиональным азартом. Допрос в домашней обстановке – это всегда игра на чужой территории, где хозяин чувствует себя увереннее. Но именно в таких условиях люди часто теряют бдительность, и именно тогда можно увидеть их истинное лицо. В голове уже начали выстраиваться первые вопросы, первые предположения. Я чувствовал, что эта встреча будет не просто формальным допросом, а настоящим погружением в мир интриг и, возможно, даже драмы. И я был морально готов к этому.

Я поднялся со своего кресла, беря со стола ключи от машины, свой телефон и папку с документами. «Звони мне, Тодд, если будет что-то срочное по делу», – сказал я, выходя из кабинета. Он отсалютовал мне рукой, и я почувствовал, как напряжение утра немного рассеивается.

Свежий воздух, наполняющий мои лёгкие, дарил заряд бодрости, когда я покинул полицейский участок. Я сел в машину, прогрел двигатель и выехал на дорогу. Направляясь по указанному адресу в навигаторе до места назначения. Путь к особняку Веберов лежал через закрытый элитный посёлок. Пропуск на въезд был получен после короткой проверки моих документов. Я двинулся плавно вниз по улице, и меня поразила удивительная гармония архитектуры, каждый дом словно вторил соседнему. Когда же я подъехал к дому, расположенному на окраине, моё внимание тут же привлёк припаркованный спортивный автомобиль у входа. Я сфотографировал его номер и отправил Тодду, чтобы он выяснил, кому он принадлежит. Затем я направился к парадному входу и нажал на дверной звонок.

Через несколько мгновений дверь открыл молодой мужчина. Я узнал его – это он вчера забирал Клаудию с ночного клуба.

«Вы…» – начал я.

«Я, Отто Хартманн, личный помощник Клаудии Вебер», – представился он.

«Я бы хотел поговорить с госпожой Вебер», – сказал я.

«Она сейчас занята, офицер…», – ответил Отто, немного затягивая слова.

«Мориц Норман Мориц», – представился я для него.

«Она занята сейчас, офицер Мориц, но вы можете её подождать», – сказал он, приглашая меня жестом войти.

Я кивнул и вошёл вовнутрь дома, осматривая параллельно роскошное убранство особняка. Отто провёл меня в столовую, где я присел за барную стойку. Я наблюдал, как он готовит салат, очень похожий на «Цезарь с курицей», он аккуратно нарезал куриное филе, смешивал соус, тёр сыр. В воздухе витал лёгкий аромат чеснока и свежей зелени. Это было странное ощущение находиться в роскошном особняке, ожидая встречи с человеком, возможно даже убийцей, и наблюдать за тем, как её личный помощник готовит обычный салат. В такие моменты реальность кажется немного сюрреалистичной. Я достал телефон, чтобы проверить, пришёл ли ответ от Тодда, но экран оставался тёмным. Тишину кухни нарушал лишь тихий стук ножа по разделочной доске и приглушённый звук льда в стакане, который Отто наполнил водой и передал мне.

Я задумался о Клаудии. Что она сейчас делала и чем была так занята? И этот спорткар, припаркованный у дома, тоже не давал покоя. Чей он? И имеет ли отношение вообще к моему визиту? Отто поставил передо мной стакан воды и с улыбкой произнёс: «Госпожа Вебер скоро освободится. Она сейчас находится в своём личном кабинете». Я кивнул, не отрывая взгляда от его лица. В его глазах, казалось, мелькнула какая-то тень, но это могло быть лишь игрой света. Я решил не торопить события и просто понаблюдать за ним. Отто был примерно моего роста, около 1,85, с чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами. Не красавец, но с запоминающейся внешностью.

«Как долго вы работаете с госпожой Вебер» – спросил я, отпивая немного воды.

Он улыбнулся, словно вспоминая что-то приятное: «Я знаю Клаудию ещё со студенческих лет. Мы учились на одном факультете. После выпуска она решила полностью посвятить себя творчеству. А я… я занимаюсь всем остальным. Общаюсь с издательствами, редакторами, рекламодателями, веду её социальные сети. Даже готовлю ей салаты, можно сказать, работаю личным поваром. Я знаю все её вкусы и предпочтения». В его голосе звучала искренняя гордость за то, что он говорил сейчас. Его слова звучали как признание в любви, но не к женщине, а к делу, к их общему делу. Я видел, как загорались его глаза, когда он говорил о Клаудии, о её таланте, о её творческом пути. Это было не просто партнёрство, это была глубокая, многолетняя связь, построенная на взаимном уважении и общей цели.

«Значит, вы её правая рука, её менеджер?» – спросил я, пытаясь уловить всю полноту его роли.

Отто кивнул, его взгляд стал более задумчивым. «Можно и так сказать. Я тот, кто держит её на земле, пока она витает в облаках творчества. Я тот, кто превращает её идеи в реальность, в книги, которые потом читают люди. Это большая ответственность, но и огромное удовольствие». Он сделал паузу, словно оценивая свои слова. «Иногда мне кажется, что я знаю её лучше, чем она сама себя знает. Я вижу её сомнения, её страхи, её моменты вдохновения. И я всегда рядом, чтобы поддержать, направить, или просто приготовить ей салат, который поможет ей набраться сил».

Я почувствовал лёгкое прикосновение зависти. Иметь такого человека рядом, который верит в тебя, поддерживает и помогает раскрыть твой потенциал – это конечно бесценно. В мире, где многие ищут только выгоду и личную пользу, такая преданность и искренность казались редким и драгоценным даром.

«Это действительно впечатляет, Отто», – сказал я, искренне восхищённый. «Вы не просто менеджер, вы часть её творческого процесса, её якорь, её опора».

Он снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было что-то более глубокое, чем просто гордость. Это была улыбка человека, нашедшего своё призвание, своё место в жизни.

«Спасибо. Я стараюсь. Ведь когда она счастлива и творит, я тоже чувствую себя счастливым», – сказал он, украшая салат помидорами черри.

«А что вы можете сказать насчёт Деклана?» – спросил я, наблюдая, как улыбка на лице Отто мгновенно исчезла.

Он немного помялся, прежде чем ответить: «Я лично с Декланом Робинсоном знаком не был. Я знал его, как и большинство в этом мире заочно. Время вместе мы не проводили. Иногда я подгонял расписание Клаудии, чтобы они могли встретиться, не более того».

«А как долго они были любовниками?» – продолжил я, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию в его голосе.

«Полгода», – сухо ответил Отто, и его лицо оставалось бесстрастным.

В этот момент я подумал, какой же он хороший личный помощник. Я с утра штудировал соцсети, и ни разу ни Деклан, ни Клаудия не попадали в объективы папарацци. Это значило, что Отто действительно ответственно составлял расписание для их встреч и выбирал места, где они могли бы провести время вдали от любопытных глаз. В его работе была своя тонкая искусность, и я не мог не восхищаться тем, как он умело управлял их тайной.

Я задумался о том, как сложно быть на месте Отто. Он был не просто помощником, а своеобразным хранителем секретов, которые могли бы разрушить жизнь Клаудии, если бы стали известны публике. В его глазах не было ни тени сомнения, ни намёка на осуждение. Он просто выполнял свою работу, оставаясь в тени, как настоящий профессионал. Интересно, как много таких людей, как он, существует в мире шоу-бизнеса? Те, кто остаются незамеченными, но без которых не обойтись. Они создают иллюзию, защищают личное пространство своих клиентов, и в то же время сами становятся частью этой игры. Я продолжал размышлять о том, как легко можно потерять себя в этом мире, где каждый шаг под прицелом камер. Клаудия, вероятно, искала не только любви, но и возможность быть просто женщиной, а не звездой. И в этом контексте Деклан, возможно, стал для неё неким спасением, временным убежищем от давления, которое оказывало общество.

«Отто, подскажите тот спортивный автомобиль, что стоит у особняка, он принадлежит, госпоже Вебер?» – поинтересовался я.

Он, явно озадаченный моим вопросом, тут же поднял брови. «О каком спорткаре вы говорите офицер Мориц?» – переспросил он. Оставив нож на разделочной доске, он вымыл руки и принялся набирать номер для звонка в службу безопасности, покидая столовую зону. В его голосе звучало явное беспокойство, когда он уточнял, кого именно они пропустили к ним с утра. Для человека, привыкшего всё держать под контролем, такая ситуация была явно неприятной.

Я же решил воспользоваться моментом, что остался без присмотра и продолжить осмотр особняка уже самостоятельно. Выходя из кухонной зоны и двигаясь дальше, я заметил, эффектную лестницу. Решив подняться по ней, я вскоре услышал приглушённые звуки, которые становились всё более отчётливыми по мере моего продвижения дальше. Ступени вели меня в полумрак верхнего этажа, где воздух казался гуще и пропитанным чем-то тревожным. Стоны, теперь уже были не приглушённые, а отчётливые, они доносились из-за массивной дубовой двери, ведущей в одну из комнат в правом крыле. Моё сердце забилось быстрее, предчувствуя нечто неожиданное, возможно, даже опасное. Я остановился, прислушиваясь. Звуки были слишком интимными, чтобы быть просто игрой или случайным шумом. Они были полны страдания, но в, то, же время в них слышалась какая-то странная, почти болезненная страсть.

Я осторожно прикоснулся к дверной ручке. Она была холодной. Неужели Отто, этот педантичный и всегда собранный человек, мог что-то упустить? Или же это было нечто, что он намеренно скрывал? Мысль о том, что я могу вторгнуться в чужую, возможно, очень личную ситуацию, заставила меня на мгновение замереть. Изнутри доносились уже более громкие стоны мужские и женские. Чем именно они занимались, было понятно без лишних слов. Но мысль о том, что ещё вчера Клаудия Вебер была в объятиях своего убитого любовника, а теперь её ублажает уже новый ухажёр, с трудом укладывалась в моей голове. Но любопытство, подогретое загадочным спорткаром и нервозностью Отто, оказалось куда сильнее, чем меры предосторожности.

Я медленно и осторожно стал приоткрывать дверь, и то, что я успел увидеть – это Клаудию, которая была в объятиях мужчины, стонущая от удовольствия спиною ко мне. Лица мужчины я в тот момент не разглядел. Я замер в дверном проходе словно поражённый.

То, что случилось дальше, когда дверь стукнулась об стену, произошло за несколько секунд. В мою сторону полетел нож, который застрял в косяке, прямо на уровне моих глаз.

Глава 4. Сюрприз в постели

Я замер от шока. Нож, блестящий и острый, оставил за собой лишь мгновение, но его присутствие напоминало о том, что в этом доме царит не только страсть, но и опасность.

Клаудия вскочила, закрыв собой обзор, и я так и не успел разглядеть мужчину, который находился в её постели сейчас. Она накинула на себя халат, пряча своё обнажённое тело, и направилась ко мне быстрым шагом. Я так и стоял в дверном проёме, не в силах отвести взгляд от ножа, который мог попасть в меня. Она пронеслась мимо меня, как вихрь, и в этот момент за моей спиной раздался резкий звук, означающий звонкую пощёчину. Когда я обернулся, то увидел Отто, который выглядел растерянным и держал ладонь на своём лице.

– Как ты мог позволить, чтобы мне помешали! – закричала Клаудия, полная ярости.

– Госпожа, это полностью моя вина, прошу прощения – произнёс Хартманн, опустив взгляд на паркетный пол.

Затем Клаудия резко обернулась ко мне, и от вчерашней печали в её глазах не осталось и следа: «Вас не учили стучать в дверь, прежде чем зайти, офицер Мориц?» – произнесла она, с холодным презрением глядя на меня.

Я почувствовал, как краска слегка заливает моё лицо. Её слова, произнесённые с такой ледяной отстранённостью, обжигали. Вчерашняя Клаудия, та, что рыдала передо мной, казалась далёким, почти нереальным воспоминанием. Сейчас стояла абсолютно другая женщина: властная, раздражённая, и, что самое неприятное, совершенно не желающая видеть меня в своём утреннем пробуждении.

«Прошу прощения, госпожа Вебер», – выдавил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более ровно.

Клаудия лишь презрительно фыркнула, её взгляд скользнул по мне, оценивая, но не видя. Она поправила свой халат, и в этом простом движении было столько достоинства, столько уверенности, что я почувствовал себя ещё более неуместным.

Отто, всё ещё стоявший у стены, казалось, превратился в часть интерьера, его растерянность сменилась какой-то покорностью.

«Офицер, вы пришли не по адресу. Мои дела, как вы, видимо, успели заметить, не имеют к вам никакого отношения», – фыркнула она, и сделала шаг в мою сторону, и я тут же инстинктивно отступил, чувствуя себя загнанным в угол. Схватив нож, из дверного косяка и выдернув, она протянула, его Отто передавая в руки, одновременно захлопывая дверь в свой рабочий кабинет. Спускаясь по лестнице вниз, она обернулась и бросила мне: «Офицер Мориц, следуйте за мной».

Я почувствовал себя немного неловко, взглянув на Отто, но он лишь посмотрел на меня без тени эмоций, и я послушно двинулся следом за хозяйкой особняка. Мы оказались на балконе второго этажа, утопающем в зелени вьющихся цветов. В этот момент я посмотрел на неё чуть внимательнее, она обладала стройной фигурой, волосы медного оттенка доходили до середины спины.

«Госпожа Вебер, я ещё раз приношу свои извинения», – начал я, чувствуя себя немного смущённым. «Я просто не ожидал…»

Она тут же прервала меня, скрестив руки на груди и повернувшись ко мне. «У нас с Декланом были свободные отношения офицер. Мы не давали друг другу клятв верности, поэтому я имею, полное право встречаться с кем захочу и когда захочу», – произнесла Клаудия, смотря мне в глаза.

Её слова, произнесённые с холодной уверенностью, словно отсекли всякое моё право на недоумение или осуждение. Я почувствовал, как напряжение, сковавшее меня в тот момент, когда я увидел её с другим мужчиной, начало медленно отступать, уступая место странному, почти болезненному пониманию. Это было не оправдание, а скорее констатация факта, продиктованная её личным кодексом, который, как, оказалось, был далёк от моих представлений о верности и привязанности.

Я кивнул, не зная, что ещё можно сказать. Слова «свободные отношения» звучали как приговор, как стена, отделяющая меня от той части её жизни, которую я, возможно, никогда не смогу понять. Я был офицером, призванным разобраться в ситуации, а не свидетелем её личной драмы или, скорее, её личного выбора.

Ветер, принёсший с собой аромат цветов из открытого окна, слегка коснулся моего лица, словно пытаясь смыть остатки моего смущения. Я отвёл взгляд от Клаудии, переведя его на раскинувшийся перед нами сад, залитый солнечным светом. В этой суете и многообразии, казалось, было, место для любых форм отношений, для любых правил, которые люди устанавливали для себя.

«Я понимаю, госпожа Вебер», – наконец произнёс я, стараясь придать своему голосу ровность. «Моя задача выяснить обстоятельства произошедшего убийства. Если вам что-то вспомнилось, что может помочь в расследовании…»

Она снова повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не мог расшифровать. Возможно, это было сожаление, возможно, просто усталость от необходимости объяснять очевидное. Я ждал, наблюдая за тем, как она, словно собираясь с силами, делает глубокий вдох, и чувствовал, что эта история только начинается, и её истинная суть ещё скрыта от меня, подобно тому, как скрыты, были от меня её чувства за фасадом уверенности и независимости. Когда она так уверенно метнула в меня нож, я невольно подумал «А вдруг это она и есть та самая, что перерезала горло своему горе-любовнику по совместительству боксёру?» В этот самый момент она напомнила мне самку богомола, такая же решительная и смертоносная.

– Вы, случайно, игрой в дартс не занимались? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку между нами. «Не совсем», – ответила Клаудия с лёгкой улыбкой. «Меня отец научил. Мы так проводили время вместе по выходным, кидали ножи в мишени. Вот и выработалась такая меткость и поставленный удар».

Я смотрел на неё, пытаясь понять, что скрывается за этой уверенной улыбкой и метким броском. Мысли о покойном боксёре, о том, что могло произойти между ними в той комнате, не покидали меня. Как же легко она метнула нож, как будто это было частью её сущности.

– Каждые выходные? – повторил я, пытаясь углубиться в разговор. «Да, именно так», – ответила она, и в её голосе послышалась ностальгия. «Мой отец всегда говорил, что меткость – это не просто навык, а искусство. Он учил меня не только бросать ножи, но и понимать, когда и как действовать. Это было время, когда мы были ближе друг к другу, когда я могла быть просто девочкой, а не тем, кем стала позже» – с тоскою выдохнула она.

Я заметил, как её взгляд стал более серьёзным, и в этот момент мне показалось, что я вижу не просто женщину, а человека с историей, с переживаниями и потерями. «А что случилось потом?» – спросил я, не в силах удержаться от любопытства.

– Потом смерть забрала его, – тихо произнесла она и приподняла голову слегка, вверх и я заметил, как слёзы проступают в уголках её глаз.

Я решил перевести тему, задавая следующий свой вопрос: «Позвольте у вас уточнить ещё раз, два часа в момент убийства господина Робинсона вы провели в компании Гордона Бенкса и его свиты, не покидая их ни на секунду?» – мой взгляд был прикован к её глазам.

– Да, именно так. Гордон может это подтвердить, он делал наши совместные фотографии. Не все два часа, конечно, но большую часть этого времени мы были вместе», – сказала Клаудия, и её голос звучал уверенно.

– А Гордон, кем он вам приходится? – я решил не откладывать этот вопрос в долгий ящик.

– Он мой друг. Мой самый близкий друг! Он, кстати, был автором обложки моей первой книги», – ответила Клаудия, словно отрезая все дальнейшие вопросы.

Я кивнул, принимая её слова, но внутренне отметил эту резкость. «Лучший друг», «автор первой обложки» – это звучало как готовый ответ, заученный, чтобы закрыть тему. Но именно в таких моментах, когда человек слишком быстро и уверенно ставит точку, часто кроются самые интересные детали. Я не собирался давить, по крайней мере, пока. Моя задача была собрать информацию, а не устроить допрос с пристрастием.

«Понятно», – сказал я, слегка склонив голову. – «Так значит, вы были там, с Гордоном Бенксом и его командой, и он может это подтвердить. Это очень важно для моего расследования». Я сделал паузу, давая ей возможность что-то добавить, но она молчала, лишь слегка сжимая губы. Её взгляд оставался прямым, но в нём появилась едва уловимая тень чего-то, что я пока не мог расшифровать. Была ли это усталость, раздражение или что-то более глубокое?

Я продолжил, стараясь говорить спокойно и нейтрально: «Мне нужно будет поговорить и с господином Бенксом, разумеется. Он сможет рассказать мне о том, что происходило в те два часа, с его точки зрения. Вы помните, что именно вы делали в это время, кроме совместных снимков?» Я снова посмотрел Клаудии в глаза, пытаясь уловить любую реакцию, любое изменение в её позе. Я чувствовал, что мы только начинаем распутывать этот клубок, и каждый её ответ, каждое её движение – это ниточка, ведущая дальше.

Клаудия отвела взгляд на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела на меня. «Ну, мы общались, конечно. Гордон рассказывал о своих новых проектах, я делилась впечатлениями от его уже проделанной работы. Были и другие люди из его окружения, но я не всех запомнила по именам. В основном, это были модели, происходило обсуждение каких-то идей. Ничего особенного, если честно». Её голос звучал ровно, но я уловил в нём лёгкую нотку усталости, словно она уже устала от этих вопросов, от необходимости что-то объяснять мне вновь.

«Деловые разговоры, касающиеся новых идей», – повторил я, задумчиво. – «А о чём именно шла речь? Были ли эти разговоры связаны с вашей работой, с вашей новой книгой, или это были более общие темы?» Я старался не упустить ни одной детали, даже если они казались незначительными. В таких ситуациях, как правило, именно мелочи и оказывались ключевыми.

«В основном, о моих и его будущих проектах», – ответила она, снова взглянув мне в глаза. – «Гордон очень заинтересован в моей писательской деятельности, он всегда готов дать совет или поддержать. Мы обсуждали возможные темы для следующей книги, формат, даже обложку. Он очень проницательный человек, знает, как привлечь внимание читателя».

В её словах прозвучала искренняя симпатия к Гордону Бенксу, но я не мог отделаться от ощущения, что она что-то недоговаривает. Или, возможно, она сама не осознавала всей важности этих «деловых разговоров».

«Значит, вы также обсуждали вашу следующую книгу», – я кивнул. – «Это интересно. А Гордон Бенкс, как я понимаю, человек влиятельный в определённых кругах. Его мнение и поддержка могли бы быть очень ценными для вас Клаудия». Я намеренно подчеркнул его статус, чтобы посмотреть на её реакцию.

«Конечно», – согласилась она, но в её голосе не было, ни тени хвастовства. – «Он не просто мой друг, он ещё и очень мудрый советчик».

Я задал свой следующий вопрос, который меня интересовал: «О чём ваша следующая книга госпожа Вебер?»

Она почти, не задумываясь, ответила тут же: «Про убийство», и в её голосе не было ни тени волнения, ни намёка на интригу.

Я чуть ухмыльнулся: «Спасибо, что нашли время для беседы Клаудия», – сказал я, стараясь не акцентировать внимание на том, что, похоже, она была занята более интересными делами во время моего прихода. Я не мог не забыть, что за дверью её кабинета оставался кто-то, и это добавляло ситуации остроты и пикантности.

Она лишь кивнула и произнесла: «Отто вас проводит офицер Мориц и даст необходимые контакты для связи с Гордоном Бенксом». В этот же момент из тени коридора, словно призрак, появился менеджер. И я последовал за ним, до самого выхода из особняка. Сев в свой автомобиль, я почувствовал, как покидаю этот мир роскоши и тайн. Проехав мимо охраны, я остановился, чуть дальше не попадая в их поле зрения, чтобы увидеть, кто же покинет это место на спортивном автомобиле. Интрига не отпускала меня, и я был готов ждать хоть до самого вечера. Солнце было довольно высоко. Я припарковался так, чтобы видеть выезд на дорогу. Время тянулось мучительно медленно. В голове роились мысли. Убийство… Она пишет про убийство. Совпадение? Или она черпает вдохновение из реальной жизни? И кто же на самом деле этот Отто, с покрасневшей щекой и своей преданностью? И, наконец, кто тот голый мужчина, прячущийся за её дверью?

Я достал сигарету из пачки, прикурил и сделал глубокий вдох. Никотин немного успокоил мои нервы. В зеркале заднего вида я наблюдал за дорогой, готовый к появлению спортивного автомобиля. Мимо проезжали обычные машины, ничего примечательного. Вдруг сначала показался длинный капот, потом сверкнули фары. Это был он. Ярко-красный «Ferrari», словно вызов, вырвался на дорогу и помчался в сторону города. Не раздумывая, я завёл машину и последовал за ним. Держался на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений. Спорткар летел по трассе, обгоняя другие автомобили. Водитель явно куда-то спешил. Я чувствовал, как адреналин бурлит в крови. В центре города он уже не мог быстро ехать, и мы чуть чаще стояли в пробках.

Вдруг телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Открыв мессенджер, я увидел информацию от Тодда. Этот шикарный автомобиль, который я преследовал, принадлежал Кейду Дугану, звезде баскетбола. Меня сразу удивлял выбор Клаудии, её тяга исключительно к спортсменам.

Снова погрузившись в интернет, я тщетно искал хоть какое-то подтверждение её связи с Дуганом, но вновь, ни единой совместной фотографии, ни намёка на роман. Отто либо гений конспирации, либо здесь что-то нечисто.

Пока я копался в информации в моменты перерыва, заметил, как интересующий меня спорткар двигался в сторону центра города. И вот спустя несколько улиц, Дуган припарковался возле фешенебельного ресторана, и стоило ему выйти из машины, как его тут же окружила толпа визжащих от восторга фанаток. Я достал сигарету, прикурил и, затянувшись, наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри нарастает странное смешение зависти и какого-то болезненного любопытства.

Кейд Дуган, воплощение успеха и спортивной славы, окружённый обожанием. Вся эта картина была бы идеальной, если бы не одно «но». Кейд Дуган был женат и воспитывал троих детей от разных женщин. А вот Клаудия, похоже, подходила к выбору своих любовников совершенно спонтанно, без всяких правил или мне это только кажется.

Я бросил окурок в пепельницу, чувствуя, как дым обжигает лёгкие. В голове проносились обрывки разговоров, случайные фразы, которые раньше казались незначительными, а теперь обретали новый смысл. Отто, этот загадочный Отто, который, казалось, знал больше, чем говорил. Он был тем, кто подкинул мне эту информацию, кто намекнул на связь Клаудии и Дугана. Что он преследовал? И почему именно я оказался втянут в эту игру?

Я снова взглянул на ресторан. Свет из окон падал на мостовую, создавая причудливые тени. Дуган, видимо, вошел внутрь, оставив фанаток у входа. Толпа постепенно редела, но несколько самых настойчивых девушек продолжали ждать его на улице, надеясь на автограф или хотя бы взгляд своего кумира.

Я снова достал телефон. Проверил сообщения от Тодда. Ничего. Только рабочие вопросы, которые сейчас казались совершенно неважными. Все мои мысли были сосредоточены на мужчине, который сейчас находился в нескольких десятках метров от меня, окружённый аурой успеха. Я почувствовал лёгкое покалывание в пальцах. И желание закурить снова. Но решил потерпеть. Нужно было сохранять ясность ума. Заведя двигатель своего авто я отправился обратно в полицейский участок.

Глава 5. Снова тайны

Мой рабочий кабинет был всегда убежищем для меня, где я могла, наконец-то, обдумать всё, что произошло со мною с утра. Смерть Деклана, визит Кейда, и внезапное появление офицера Морица всё это требовало теперь глубокого осмысления. Я смотрела в окно, и в этой тишине пыталась собрать воедино пазл из этих событий. Каждый поворот судьбы казался нелепым, словно вырванным из плохого детектива, но реальность была куда более жёстокой. Деклан, такой живой и полный планов всего сутки назад, теперь был лишь воспоминанием, холодным и окончательным. А Кейд его появление было как ураган, принёсший с собой шлейф вопросов и, возможно, ещё большей опасности для меня. И Мориц, этот страж порядка, чьё появление с утра внесло хаос в мой дом.

Я улыбнулась, вспоминая выражение его лица, когда я запустила фамильный нож моего отца в его сторону, который был на подставке возле моего ложа. Это был не просто нож, а символ нашей семьи, который достался мне, после его смерти, и он летел, рассекая воздух, прямо в офицера Морица. В его глазах мелькнула смесь шока, недоумения и, возможно, даже испуга. Именно в этот момент я поняла, что перешла черту, и не было больше пути назад. Нож, сверкнув в тусклом свете комнаты, казалось, отражал мою собственную решимость и мою ярость. Этот бросок был не просто актом самообороны или мести, это было заявление. Заявление о том, что я не потерплю вторжения в мою личную жизнь. И я не готова мириться с любыми попытками вторгнуться в неё.

За окном медленно плыли облака, безразличные к моей внутренней буре. Я провела рукой по прохладному столу, ощущая лёгкую дрожь. Этот кабинет, теперь казался мне клеткой, где я была заперта со своими страхами и неясностью будущего. Мне нужно было понять, что происходит, прежде чем события окончательно вырвутся из-под моего контроля.

Я была всё также погружена в свои мысли, когда дверь кабинета распахнулась, и вошёл Отто, дойдя до моего рабочего стола, он произнёс: – «Клаудия, почему ты мне ничего не сказала про приезд Кейда?», его голос звучал удивленно. – «И, тем более, что приехал офицер Мориц… Всё это выглядит…» Он не успел договорить. Я резко перевела на него взгляд и сказала, как отрезала: «Отто, а не слишком ли ты на себя много берёшь? Ты всё-таки мой личный помощник по работе, а не моей личной жизни!»

Его брови слегка приподнялись, но он не отступил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с лёгким разочарованием. Он сделал шаг вперёд, но остановился, словно почувствовав невидимую стену, которую я воздвигла между нами.

«Клаудия, я просто хочу понять», – начал он, его голос стал чуть тише, но всё ещё звучал настойчиво. – «Приезд Кейда – это одно. Но офицер Мориц… Это уже совсем другой уровень. Я беспокоюсь о твоей безопасности, о твоей репутации, в конце концов!»

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Безопасность? Репутация? Он говорил это так, будто я наивная девочка, не способная справиться с ситуацией.

«Отто, я ценю твою заботу, правда. Мы давно вместе работаем», – произнесла я, стараясь говорить спокойно, но с явной ноткой усталости. – «Но я сама разберусь. Я не нуждаюсь в твоём круглосуточном надзоре за каждым моим шагом вне работы. Кейд мой любовник, а офицер Мориц прибыл по своему собственному решению».

Я позволила себе лёгкую усмешку, наблюдая за его реакцией. Он явно не ожидал такого ответа. Его взгляд скользнул по моему лицу, пытаясь прочитать мои истинные намерения, но я держала свои карты при себе.

«Я не пытаюсь тебя контролировать, Клаудия», – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка обиды. – «Я просто хочу быть в курсе всего, что касается тебя и нашей работы. Особенно когда речь идёт о таких… деликатных вопросах».

«Деликатных?» – повторила я, поднимая бровь. – «Отто, ты сам делаешь их деликатными своим любопытством». Я отвернулась, снова устремив взгляд в окно, за которым начинал сгущаться вечер. Я чувствовала его присутствие за спиной, его невысказанные вопросы, его попытки понять. Но сейчас я не была готова давать ему ответы. Отто был прав в одном – это действительно были деликатные вопросы. Но решать их предстояло мне самой. И я не собиралась делиться своими планами ни с кем, даже с самым преданным личным помощником как он.

«Лучше скажи, когда у нас будет встреча с поклонниками для автограф-сессии по моим старым книгам?», – спросила Клаудия.

«В день похорон Деклана, то есть через три дня. В торговом центре «Зодиак», в семь вечера. Перед презентацией твоей новой книги «Ангел на обочине», которая скоро выйдет, мы проведём встречу с поклонниками. Это поможет создать ажиотаж», – отчеканил я, пытаясь не показывать, насколько меня задело её замечание. Клаудия всегда умела находить нужные слова, чтобы заставить меня почувствовать себя виноватым или, по крайней мере, неуверенным. Её способность переключать внимание с собственных промахов на мои, казалось, была врождённой. И вот сейчас, когда мы стояли на пороге чего-то нового, чего-то, что могло бы изменить всё, её беззаботность казалась мне не просто раздражающей, а откровенно опасной.

Название её книги «Ангел на обочине» звучало так же меланхолично и обречённо, как и сама история, которую она так долго вынашивала. Я помнил, как она впервые начала говорить об этой книге, о героине, потерянной и одинокой, ищущей хоть какой-то свет в кромешной тьме. Тогда я видел в её глазах искру, страсть, которая могла бы зажечь многие сердца.

«Ты уверена, что готова к этому, даты совпадают?» – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Ведь это большая ответственность и психологическая напряжённость.

Клаудия лишь махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. «Конечно, готова. Я же писатель, в конце концов. А ты, мой дорогой менеджер, должен позаботиться о том, чтобы всё прошло гладко. Ты же у нас мастер по организации всяких мероприятий. Профессионал».

В её словах прозвучала лёгкая ирония, но я знал, что за ней скрывается и доля правды. Я действительно был тем, кто держал все нити в своих руках, кто продумывал каждую мелочь, пока она витала в облаках своего творчества. И, честно говоря, иногда мне казалось, что я делаю больше для её карьеры, чем она сама.

«Я позабочусь обо всём», – ответил я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое чувство контроля. «Но ты должна быть готова. Не только к вопросам о книгах, но и к вопросам о… о том, что происходит сейчас».

Она посмотрела на меня, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх, но оно тут, же исчезло, сменившись привычной маской безразличия. «Что ты имеешь в виду?» – спросила она, и её голос стал чуть более напряжённым.

«Ты знаешь, что я имею в виду Клаудия», – ответил я, подходя ещё ближе к её рабочему столу. «Твоё поведение в последнее время… Оно не осталось незамеченным. И если мы хотим, чтобы эта презентация прошла успешно, чтобы книга действительно «подогрела интерес», как ты сказала, нам нужно быть на одной волне. А сейчас мы очень далеко друг от друга. И у меня складывается впечатление, что ты многое скрываешь от меня».

Она резко отвернулась, глядя в окно, где уже постепенно начинало темнеть. «Я просто сильно устала Отто», – прошептала она, и в её голосе послышалась нотка искренности, которую я так редко слышал. «Устала от всего, что происходит вокруг», – ответила она и замолчала.

«Клаудия, можно задать тебе более личный вопрос?» – спросил я.

«Спрашивай»,– произнесла она.

«Как долго вы с Кейдом встречаетесь? Ведь он женат», – поинтересовался я.

«Я не буду отвечать на этот вопрос, Отто. Ты свободен», – отрезала она и указала рукой на дверь.

«Как прикажешь, Клаудия», – ответил я, демонстративно поклонился перед уходом и вышел. Уходя прочь из её кабинета, я размышлял о том, как же всё-таки ловко она скрывает своих любовников от меня. Сколько их вообще? О скольких я знаю, а сколько остаются для меня ещё полной тайной?

Её отказ был не просто уклонением от ответа, а демонстрацией власти, тонким напоминанием о том, что мои вопросы, даже самые личные, для неё – лишь пыль на ветру. И эта пыль могла быть развеяна по её усмотрению. Я знал Клаудию достаточно долго, чтобы понимать, что за её безупречной внешностью и отточенными манерами скрывается целый мир, в котором я, Отто Хартманн, занимал лишь одну из многих ролей, которую она могла в любой момент переписать или вовсе вычеркнуть.

Мысль о Кейде, женатом мужчине, с которым она имела отношения, лишь подливала масла в огонь моих размышлений. Это было не просто любопытство, а скорее горькое осознание собственной наивности. Сколько раз я видел её с разными мужчинами, каждый раз находя для себя оправдание, списывая всё на её «особую натуру» или «необычные связи». Но теперь, когда она так откровенно отмахнулась от моего вопроса, стало ясно: я был лишь одним из тех, кто видел лишь фасад, а не истинное лицо Клаудии Вебер.

Сколько их было до Кейда? И сколько ещё будет после него? Эта мысль вызывала неприятный холодок. Я представлял себе её жизнь, бурлящую событиями, полными страсти и интриг, в то время как моя собственная, по сравнению с ней, казалась пресной и предсказуемой. И самое обидное было то, что она, казалось, наслаждалась этой игрой, этим контролем, этой возможностью держать меня в неведении. Моё знание о её любовниках было фрагментарным, обрывочным, как осколки разбитого зеркала, в которых я видел лишь искажённые отражения. А сколько таких осколков я даже не подозревал? Сколько историй, сколько встреч, сколько чувств, которые прошли мимо моего внимания, оставив лишь лёгкий след в её безупречной репутации. И я был лишь одним из тех, кто пытался собрать эти осколки, чтобы увидеть полную картину, но каждый раз терпел неудачу.

И эта неудача, это постоянное ощущение, что я чего-то не знаю, что меня держат на коротком поводке, раздражала больше всего. Я всегда считал себя проницательным, умеющим читать между строк, но Клаудия была книгой, написанной на языке, который я так и не смог выучить. И чем больше я пытался, тем дальше она от меня отдалялась, превращаясь в недостижимый мираж.

Я вспомнил один вечер, когда мы ужинали в ресторане. Клаудия флиртовала с официантом, делая комплименты его галстуку и манере обслуживания. Тогда я списал это на её общительность, на желание быть приятной. Но сейчас, в свете последних событий, это казалось мне тщательно спланированной игрой, способом проверить, насколько я внимателен, насколько я ревнив. И я, как дурак, провалил этот тест, не заметив подвоха.

А сколько таких «тестов» она мне устраивала? Сколько раз я был слеп, глух и нем, позволяя ей плести свои сети вокруг меня, не подозревая, что сам являюсь частью её сложной, запутанной игры?

Я остановился у дверей своего кабинета, и чувствовал себя обманутым, преданным, хотя, по сути, Клаудия ничего мне никогда не обещала. Она никогда не говорила о любви, о верности, о преданности. Она просто была собой, загадочной, притягательной и опасной. И я, зная это, всё равно попал в её сети, как муха в паутину. Может быть, в этом и заключалась её сила? В умении очаровывать, не давая ничего взамен? В способности держать мужчин в напряжении, заставляя их гадать, чего она хочет на самом деле?

Я вздохнул, чувствуя, как тяжесть разочарования давит на плечи. Мне нужно было что-то менять. Нельзя было и дальше позволять Клаудии играть со мной, как с марионеткой. Нужно было либо разорвать эту связь, либо научиться играть по её правилам. Но для этого мне нужно было понять, что это за правила, и готов ли я вообще в них играть. И, честно говоря, я не знал ответа.

Мы жили вместе в её старинном фамильном особняке, и мой кабинет находился в другой его части. Присев за рабочий стол, я решил немного отвлечься на социальные сети и заодно подготовиться к предстоящей встрече с поклонниками её творчества. Списался с её визажистом и стилистом, чтобы уточнить время их прибытия к нам в особняк. После этого ещё раз связался с главным редактором. Он подтвердил, что новая книга уже ушла в печать и это были очень приятные новости. Мысли о предстоящей встрече с поклонниками уже занимали всё моё внимание. Я представлял себе их восторженные лица, их вопросы, их желание прикоснуться к миру, который она создавала. Это всегда было для меня чем-то особенным видеть, как её творчество отзывается в сердцах других людей.

Я проверил, всё ли готово для фотосессии, которую мы планировали после встречи. Освещение, фон, даже мелкие детали всё должно было быть безупречным. Затем я вернулся вновь к социальным сетям, чтобы просмотреть последние отзывы на её предыдущие книги. Каждый комментарий, каждое слово критики или похвалы – всё это было частью её творческого пути, частью нашего общего дела. Я знал, как много сил и души Клаудия вложила в новую книгу, и её выход в тираж был для меня не просто деловой новостью, а личной победой. Я улыбнулся, вспомнив, как она сама волновалась, когда я отправлял её рукопись редактору. Теперь всё позади, и впереди только новый этап.

Я открыл папку с материалами для встречи. Просмотрел список вопросов, которые могли бы задать поклонники, и подготовил несколько ответов. Мне хотелось, чтобы эта встреча прошла не только информативно, но и душевно. Чтобы каждый, кто придёт, почувствовал себя частью нашей истории, частью мира Клаудии Вебер. Я знал, что она ценит эту связь с читателями, и я хотел сделать всё возможное, чтобы эта связь стала ещё крепче между ними.

Последний солнечный луч пробивался сквозь высокие окна кабинета, освещая пылинки, танцующие в воздухе. Я почувствовал умиротворение. Несмотря на всю суету и подготовку, в этом кабинете, в этом особняке, всегда царила особая атмосфера творчества. Я знал, что впереди много работы, но сейчас, в этот момент, я чувствовал себя готовым ко всему.

В голове гудело. Один любовник Клаудии мертв. Второй женат. И она, чёрт возьми, под подозрением в убийстве. Да ещё и этот коп, прицепившийся к ней, как репейник.

Я сильно скучаю по тому времени, когда мы доверяли друг другу без сомнений. Сейчас мне кажется, что она что-то скрывает или преследует какие-то свои личные цели, и это не то, чего хочу я.

Глава 6. Встреча с поклонниками

Невероятная ирония судьбы. День, когда я ждала встречи со своими поклонниками, стал днём прощания с Декланом. Мы не были вместе в привычном понимании, как пара. Наши встречи были лишь для удовлетворения физической потребности. Но жизнь, как говориться продолжается, и мне пришлось собраться с силами и начать готовиться к предстоящему вечеру.

Утро началось относительно спокойно, и я, позавтракав вместе с Отто, наслаждалась последними минутами перед предстоящей суетой. К 12 часам дня приехала моя визажист Клара. Она была настоящая волшебница, каждый штрих её кисти, казались шагами к чему-то важному. Я смотрела на своё отражение в зеркале, и мне нравилось то, что я видела. Затем появился мой стилист Мартин, платье, которое он выбрал, было не просто тканью, а воплощением моей уверенности, а макияж и причёска лишь подчёркивали эту внутреннюю силу.

Отто, наблюдавший за процессом со стороны, кивнул мне, когда закончили и произнёс: «Ты великолепна Клаудия», его слова прозвучали как самая важная оценка. Я почувствовала, как напряжение последних дней начало отступать, уступая место спокойной решимости. Теперь я была готова не просто представить свои книги, но и показать себя ту, кто вложил в них столько труда и сил.

Дорога в торговый центр для меня пролетела незаметно. Впереди ждала встреча с моими читателями в книжном магазине «Буква». Отто, как всегда, оставался в тени, но его присутствие ощущалось во всём, он был тем самым серым кардиналом, который дирижировал всем процессом, словно опытный режиссёр. Вопросы сыпались градом: кто-то ностальгировал по старым сериям моих книг, выходивших ещё на заре моего творческого пути, кто-то жаждал раскрыть все тайны и узнать мои впечатления от работы над новой книгой. Я же, стараясь никого не разочаровать, мастерски лавировала в ответах, находя золотую середину.

Мой менеджер следил за всем, его присутствие ощущалось в безупречной работе звука, в том, как быстро решались любые мелкие накладки, в том, как он ненавязчиво направлял поток вопросов, если они вдруг начинали иссякать, или становились слишком однообразными. Это было похоже на тонкий танец, где каждый шаг был выверен, и я, как исполнительница, чувствовала эту поддержку, позволяющую мне полностью отдаться общению с читателями. Я старалась передать им свою искреннюю радость от встречи, от возможности разделить с ними свою страсть к книгам.

Я видела в зале в основном женские лица, но тут мой взгляд зацепился за офицера Морица. Он стоял чуть поодаль, с книгой в руках, и казалось, впитывал каждое мгновение, проведённое с ней. Это было не то чтобы сбивающим с толку, скорее наоборот я ощутила невероятную собранность и полную готовность к действию. Его присутствие, стало своеобразным вызовом, и проверкой меня на прочность. Я всегда старалась выкладываться на полную, но в этот вечер, зная, что за мной наблюдает человек, привыкший к дисциплине и порядку, я чувствовала особую ответственность. Каждое движение, каждое слово – всё должно было быть безупречным. Интересно, что же он такое читает? Наверняка что-то серьёзное, может, трактат по тактике или историю великих сражений. Вряд ли любовный роман, хотя… кто знает, что скрывается за маской строгого офицера? Я поймала себя на мысли, что мне любопытно узнать его мнение о том произведении, которое он сейчас держит в своих руках. Как человека, привыкшего анализировать и оценивать. Эта мысль придала мне ещё больше уверенности. Я улыбнулась залу, и, кажется, мой взгляд на мгновение задержался на нём. Он слегка кивнул, почти незаметно, но я это увидела. И этого было достаточно.

Моя самая любимая часть общения с поклонниками была, когда мы менялись ролями, и я могла задавать вопросы им, узнавая, что думают они лично о моём творчестве. После того как одна из девушек ответила на мой вопрос, я решила обратиться к офицеру Морицу. Он был полностью погружён в чтение, его взгляд был прикован к страницам.

«Молодой человек в сером полувере», – сказала я, – «мне очень интересно знать, что вы думаете о книге, которую так усердно читаете сейчас?»

В тот же миг все взгляды устремились к нему, кто-то начал даже снимать видео на свой смартфон, кто-то делал обычные снимки.

Норман Мориц застыл, словно статуя, а я, наблюдая за этой реакцией, ловила каждое мгновение. Его глаза медленно оторвались от книги, и в них промелькнуло лёгкое удивление, смешанное с чем-то ещё, что я пока не могла понять. Я же, наслаждаясь этим моментом, чувствовала, как нарастает интрига. Его реакция, его молчание – всё это было частью игры, которую я так любила. И сейчас, в этой застывшей паузе, я видела, как он готовится сказать, как слова собираются на его губах, и это было куда интереснее любого заранее подготовленного ответа.

«Спасибо, что обратили внимания именно на меня Клаудия», – ответил он, сделав паузу, дождавшись, когда смех в зале стихнет. «Ваша книга о четырёх подругах произвела на меня огромное впечатление. Особенно меня поразила та главная героиня, что так искусно обманывала следователя», – поделился Мориц своим мнением, улыбаясь при этом во весь рот.

В зале послышался тихий ропот, кто-то явно пытался восстановить в памяти сюжетные повороты данного произведения. Я же в свою очередь ответила: «Советую вам всё-таки дочитать её до конца. Концовка там совершенно нестандартная. Не в том смысле, что кто-то внезапно оказался злодеем, или, что всё закончилось хеппи-эндом для всех. Нет, история куда более тонкая, как паутина, сплетённая изо лжи и правды, из желаний и страхов. Главная героиня, что так виртуозно играла с законом, не была ни ангелом, ни демоном. Она была просто человеком, загнанным в угол обстоятельствами. И её методы, хоть и сомнительные, были продиктованы отчаянной необходимостью всего лишь выжить».

Норман кивнул, и его глаза блестели от предвкушения. Он, как и многие, вероятно, ожидал какого-то громкого разоблачения, эффектного поворота, который перевернёт всё с ног на голову. Но моя концовка была тихой, почти незаметной, как вздох облегчения после долгого напряжения. Она была о том, что иногда, чтобы обрести свободу, нужно не бороться, а отпустить. Отпустить прошлое, отпустить обиды, отпустить даже саму идею справедливости в её привычном понимании.

Шепотки в зале стихли, когда я продолжила, обращаясь уже к другим читателям. Спустя время вышел Отто и пошёл к моему столу, и как по команде в зале воцарилось предвкушение. «Время для автографов!» – объявил он, и ко мне тут же потянулась вереница людей с книгами в руках.

Я старалась уделить внимание каждому: подписывала, улыбалась, благодарила. Движения становились механическими, одно повторялось за другим. И вот, открыв очередную книгу, я замерла. На внутренней стороне обложки лежала визитка. На ней было напечатано: «Тайгер Фукс». В тот же миг я услышала его голос, и по коже побежали мурашки: «Прошу позвоните мне, госпожа Вебер. У меня есть для вас деловое предложение», – произнёс он.

Я понимала, что не могу позволить себе растеряться. Быстро начертав ему надпись «На долгую память», я передала книгу владельцу, одновременно незаметно вытащив визитку и спрятав её под стопку книг рядом лежавших на столе. Подняв глаза, я встретилась с его взглядом. Серые глаза Тайгера Фукса словно перенесли меня в прошлое, которое я так отчаянно пыталась забыть. Взгляд его глаз был как ледяной ветер, проникающий сквозь тонкую ткань воспоминаний. Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Сколько лет прошло? Десять? Но, казалось, что целая вечность. И вот он здесь, стоит передо мной, такой же уверенный, как и тогда. Только теперь в его глазах, помимо холода, читалось что-то ещё… интерес? Или, что ещё хуже, знание?

Я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно и непринуждённо. «Спасибо за интерес к моей книге», – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал, ровно и спокойно. «Надеюсь, она вам понравится».

Он слегка наклонил голову, не отрывая, от меня своих глаз и ответил: «Уверен, что так и будет, госпожа Вебер. Особенно, если мы найдём время обсудить моё предложение лично».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Обсудить предложение? Какое предложение?

«Я сейчас немного занята», – ответила я, указывая на длинную очередь людей, ожидающих автографа за ним. «Но, возможно, мы сможем связаться позже. Если ваше предложение действительно деловое, конечно».

Я намеренно подчеркнула слово «деловое», надеясь, что он поймёт намёк. Я не хотела иметь с ним ничего общего. Никогда больше.

Он усмехнулся, и эта усмешка заставила меня задрожать. Она была такой же, как и тогда, в прошлом, когда он позволял мне контролировать его.

«Я уверен, что вы найдёте время, госпожа Вебер», – сказал он, и в его голосе прозвучала интрига, скрытая под маской вежливости. «Это в ваших же интересах». И Тайгер отступил, позволяя следующему человеку подойти за автографом. Я наблюдала, как он уходит, чувствуя, как нарастает паника. Что он задумал? Я продолжала подписывать книги, улыбаться и благодарить, но мысли мои были далеко. Они кружились теперь вокруг Тайгера Фукса, как хищные птицы, выискивая слабые места. Я знала, что он теперь не оставит меня в покое. И после стольких лет, он вновь вернулся в мою жизнь.

После того, как все автографы были подписаны, а снимки с поклонниками и спонсорами сделаны, я подмигнула Отто, что пора заканчивать, я была слегка вымотана. И он, как мой личный помощник, тут же взял инициативу в свои руки, энергично поблагодарив всех присутствующих за их интерес к моему творчеству. Пока всё внимание было сосредоточено на нём. Я незаметно извлекла визитку Тайгера и спрятала её под непрозрачный бампер своего смартфона. И с чувством выполненного долга, но и с ощутимой усталостью, я позволила себе немного расслабиться. Отто, как всегда, был на высоте, умело завершая мероприятие, пока я, пользуясь моментом, совершала свой маленький манёвр. Эта визитка… она была не просто куском картона. Это был ключ, обещание, намёк на что-то, что могло изменить ход моих дел. Тайгер. Его имя уже само по себе вызывало бурю эмоций и вопросов. Чего же он хочет? Я мысленно прокручивала в голове возможные сценарии, пытаясь предугадать, что ждёт меня дальше?