Читать онлайн Истории – психологические практики. бесплатно
В начале… декабря… было слово …
Лина проснулась раньше будильника – редкая роскошь.
В комнате было чуть прохладно, и она на секунду свернулась клубочком, будто кошка, прежде чем выбраться из-под тёплого одеяла. Окно покрыло тонкое кружево инея, а уличные фонари подсвечивали морозные узоры как-то чудно.
Дом тоже был непривычно тихим. Только кошка лениво перемещалась по коридору, мягко касаясь пола лапами – Лина почувствовала, как ей приятно быть в этой утренней пустоте, когда еще все спят и от нее ничего не ждут.
Она прошла на кухню, заварила ароматный кофе, вдохнув чуть глубже – запах корицы из стоящей рядом баночки всегда создавал ощущение, что день будет добрым. Устроилась у окна в мягком кресле, подогнув ноги, укрыв колени пледом. Это был её маленький ритуал – до того, как начнётся всё, что «надо».
Первый день зимы…
Лет пять назад она бы уже открыла блокнот, составила списки целей, подводила итоги с каким-то неприятным таким чувством, что где-то «недостаточно старалась», а где-то «сама дура, так как позволила случиться чему-то.
Но сегодня… нет.
Сегодня в ней было что-то новое.
Тонкая внутренняя честность, какое-то тихое «я больше не хочу себя заставлять».
Она сидела, смотрела на тёмное ещё утро. Без планов. Без героических задач. Без списков. Сколько курсов об успешном успехе и красивой красоте, идеальных детях и кармических партнерах она не закончила, скольких книг не дочитала, сколько ссылок на медитации всё ещё лежат в почте с пометкой «не прочитано»…
Но в этом декабре ей хочется не «успеть», а… настроиться. Не строить следующий год кувалдой, а прожить его начало нежно, в контакте с собой.
«Как бы создать настроение так, чтобы ничего не делать?» – усмехнулась она про себя.
И тут – будто шагнув из утреннего серого неба – появилось два слова.
Безмятежность.
Не та, которая блаженная, а такая, которая сильная, невозмутимая, собранная, но при этом мягкая. Как кошка, греющаяся на солнышке…
Она почти ощутила, как это слово шуршит внутри, мягко касается, разворачивается бабочками и укрывает, как плед.
«Я хочу прожить этот месяц так, – подумала Лина. – Как будто внутри меня мягкое облако. Не от внешних событий зависеть, не реагировать на эмоции окружающих, не сравнивать свои итоги с чужими».
Будильник запел – рабочие задачи звали обратно в реальность: в отчёты, письма коллег и напоминания. И кстати да, нужно покормить кошку.
Лина снова хмыкнула:
«Вначале было слово…» И это было хорошо.
Тепло собственной ладони
Ночью Лина проснулась от ощущения странного беспокойства, лёгкого, но навязчивого, как если бы кто-то тихо постучал в дверь.
Она долго не могла понять, что именно её тревожит – комната была тёплой, темнота мягкой, а дом спокоен.
Это беспокойство злило ее. «Хочется спать, почему я проснулась?»
Лина ворочалась с боку на бок. «Я знаю. Вот так и бывает. Я помню те бессонные ночи… ну хватит, нет, не в этот раз».
Лина села в кровати и выпрямила спину.
– Что с тобой, моя золотая девочка, – спросила она сама себя.
Она прислушивалась и прислушивалась к себе. Мысли убегали. Лина уже знала, что это нормально, так работает сопротивление: мысли убегают, а ты их возвращаешь. Как же хорошо, что она это уже знала! Нужно отнестись к сопротивлению мягко и просто продолжать с вниманием к себе. Вспоминались склоки на работе, пустячный, но такой обидный конфликт с мужем, еще что-то вроде подходящего срока по кредитке, а там еще ворох мыслей о том, как ее гасить… это злило и вводило в бессилие. Но Лина, как сквозь смолу, стремилась продраться через эти мысли к ощущениям в теле и чувствам. Она уже знала, что именно это называют контактом с собой здесь-и-сейчас. Было нелегко, Лина не знала, сколько ушло на это времени.
Но мыслей постепенно становилось всё меньше и меньше, и все яснее становилось, что она встретилась со своей обычной тревогой, просто потому, что много всего навалилось, она устала, и через состояние истощения внутренних ресурсов происходит то, что было привычно для её психики, как в той шутке: «да вы, голубушка, бегаете внутри себя и орете».
Она положила ладонь себе на грудь и вдохнула глубже, чем обычно.
«Я тебя вижу, – Лина старалась удержать внимание на ощущении тепла ладони и дыхании, никуда не торопясь, – Я вижу, что ты устала и боишься. Но то, к чему ты меня призываешь, – это детский опыт. Я взрослая и сейчас всё, о чем ты тревожишься – это для меня лишь задачи. Сложнее и легче, но это задачи и я с ними справлюсь. Это не ужас, не катастрофа, не конец света, не разрушение. Это за-да-чи. Чтобы их решить, нужно включить логику, составить план и действовать методично и иногда гибко. Я умею. Я хорошо это умею. Но, моя хорошая, для начала мне нужно выспаться. Не сегодня, похоже, но тем не менее. Я поищу способ позаботиться о спокойствии и самоподдержке, насколько только смогу в этот сумасшедший месяц».
Внутри что-то чудь дрогнуло, как тень. Как если бы тень могла дрогнуть так, что вы это чувствуете – как бабочки в горле, груди и где-то вверху живота… будто она была… благодарна за внимание.
Лина видела в тревоге не врага, которого нужно победить, не болезнь, которую нужно исправить, а часть себя, ту, которая когда-то стучалась в закрытую дверь… и, похоже, достучалась.
Она тихо сказала тихо, почти про себя, с небольшим комом в горле и немного влажными глазами: «Я здесь. Я вижу тебя. Я больше не отвернусь».
И тревога больше не казалась тёмной. Она стала похожа на ребёнка, которому, наконец-то дали руку.
Сегодня Лина не выспится. Но она знает, что будет делать.
У нее есть идеи и энергия, потому что есть вдохновение. А еще есть Безмятежность. Пусть пока только в форме слова и еще – в форме мысли. А мысль – она ведь ее собственная, а значит тоже в ней, а значит тоже… есть.
Осознанность и заземление возможны даже в очереди к киоску
Сегодня Лина стояла в длинной очереди за кофе – люди в пуховиках, сумки, тающий снег…
«Очередь за кофе? Серьезно?»,– но до другого киоска было далеко, а горячего кофе хотелось сильно… Наверное, все они так же, как и Лина, спешили куда-то, но не хотели делать лишних движений в своей спешке – как будто были одновременно скованы и торопливы.
В какой-то момент она почувствовала, как её стопы твёрдо стоят на земле. «Почему бы не сделать практику на опоры и заземление, кстати говоря.
Ты уже стоишь, уже держишься, уже здесь…»
Она выпрямилась, немного расслабила плечи и вдруг ощутила странное спокойствие, хотя вокруг ничего не изменилось.
Лина закрыла глаза на секунду – и почувствовала свой внутренний вес, устойчивый и настоящий. Лина даже загордилась собой. Одно дело – сделать «практику заземления» под руководством тренера, а другое дело – самостоятельно, в очереди за кофе.
Постепенно Лина начинала чувствовать, как гудящий рой мыслей, делающий голову тяжелой и раздутой, уступил место спокойному глубокому дыханию, ощущению собственного тела под пуховиком, предвкушению вкуса горячего ароматного напитка…
Из этого состояния расхотелось торопиться. Можно делать в своем темпе то, что нужно, да – идти на работу в нужном темпе. Но не бежать в суете мыслей туда.
Лина взяла свой кофе и спокойно пошла. Она шла, ощущала свое тело – мышцы, кожу, соприкасающуюся с мягким свитером, немного мешающую бретельку (охота поправить)… она видела улицу и людей, которые шли по улице: кто-то шутил, кто-то улыбался, кто-то был задумчив.
Как приятно идти, смотреть по сторонам и чувствовать себя в каждом моменте.
Безмятежность в чашке
Сегодня утром Лина налила себе чай и так ей захотелось задержать руки, обнимая огромную чашку, не торопясь подносить её к губам.
Тепло проникало в ладони медленно, как будто пропитывало кожу маленькими мягкими волнами. Лина сидела в тишине кухни, слушала, как за окном редкие машины проезжают по мокрому снегу, а ей было тепло, уютно и…. безопасно
Она подумала, что безопасность не обязана быть большой, глобальной, уверенной.
Вот сейчас она ощущается в тёплых ладонях и мягко разливается по всему телу, обволакивая и наполняя изнутри… Мягкие глотки приятно-горячего травяного чая вливались в нее теплом, уютом и безмятежностью.
Один вдох меняет всё
Сегодня Лина была занята обычными делами (а их в декабре у нее всегда много) – работа, почта, покупки – и всё это требовало внимания, переключение, усилия, скорости… Времени и места для себя не оставалось.
Знаешь, дорогуша, если ты будешь продолжать в том же духе, ты, может, и успеешь все эти дела – а, может, и нет, а вот свалиться в стресс точно успеешь. Да, но когда, когда сделать паузу? "У меня нет времени на паузу. Я даже завидую тем, кто курит, они же как-то находят на это время…»
Она разбирала почту, немного в этом подзависнув, делая работу на автомате, как будто в трансовом состоянии, как бывало, когда она листала ленту соцсетей. Она делала это, думая о своем состоянии, еще о чем-то… и тут -клац – быстрым движением, как будто это и не она, а ее рука лишь, – заблокировала экран, закрыла глаза и сделала долгий, глубокий вдох.
Если ждать специальных условий – можно и не дождаться.
Она сделала такой вдох, который не случаен, а выбран. Она старалась заметить каждую деталь – как прохладный воздух соприкасается с кончиком носа, проходит в дыхательные пути, постепенно согреваясь и наполняя легкие, расширяя диафрагму и как будто бы даже опускаясь в живот, и медленно, в обратном порядке выходит, оставляя абсолютно другие ощущения, теплые и немного щекотные: выдох оказался почти сладким – таким, что расслабляет, как тёплая вода.
Лина чувствовала, что возвращается: не в дом, не в комнату, а в саму себя. Это создало приятное удивление, радость и предвкушение – возвращалось чувство ожидания чуда, ожидание Новогоднего волшебства.
Достаточно быть увиденной
Сегодня Лина почувствовала тяжесть —знакомую, не физическую, а такую, что ложится на плечи как тень.
Она было начала разбираться: от чего это? Много дел? От обиды?…
Но быстро поняла, что эта усталость не просит объяснений. Да сейчас можно не искать объяснений, потому что, чего уж там, для усталости полно причин и внутренних и событийных, и внешних.
Она нуждается в том, чтобы быть увиденной и признанной.
Лина села на диван, укрылась пледом и позволила себе чувствовать.
Она знала, что попытка разобраться, от чего да почему – это попытка решить задачу, чтобы перестать быть уязвимой.
Да, Лина умела быть деятельной, эдакой решалой. И, зачастую, попытки «решить» ничего не дают, и даже не могут дать, потому что это и не решения вовсе, а на самом деле, стремление избежать признания в том, что отдых нужен. И, может, это не отдых в привычном смысле.
Может, это просто внимание к своему состоянию, короткий взгляд на себя и маленький жест – как проходя мимо кроватки ребенка, подтыкаешь ему одеяло. Так же, замечая себя, можно мимоходом прикоснуться к себе, реально или метафорически – и вот, усталость отступает…
Она просто положила руку себе на грудь и сказала: «Я слышу. Я не игнорирую и не убегаю. Сейчас так».
Иногда забота – это не действие, а присутствие
Маленькое Да себе
Проснувшись в воскресенье, Лина вдруг почувствовала что-то похожее на то, что она чувствовала в детстве 31 декабря утром – ещё ничего не началось, а внутри уже светится ожидание чуда.
Это ощущение приближающегося праздника было таким тонким, почти неуловимым, что Лине захотелось сберечь его – не расплескать, не забросать делами.
Она задумалась: что могло бы поддержать это тихое «почти-новогоднее» настроение?
Тишина? Чай? Музыка?
Но всё это она уже делала. А хотелось чего-то по-детски тёплого, странного, смешного…
И Лина вспомнила: когда ей было шесть лет, она строила «тихие домики» из пледа и стула – просто так, посреди комнаты.
Смешно. «Представляю, как отреагируют дети и кошка. Муж-то уже привык к моим «психологическим экспериментам», как он это называет».
Но Лина была уверена, что, стоит ей взять в свой домик вкусных пончиков, и дети тут же пожелают присоединиться к этой весёлой кутерьме. Почему бы и да)
Пусть это будет её маленькое «да» себе сегодня.
Она перетащила стулья к окну, накрыла его мягким пледом, создав неровный, уютный навес. Поставила внутрь чашку горячего какао, маленькую свечку в стеклянной баночке и положила свой дневник.
Села. Поджала ноги. Вдохнула.
Внутри пледа воздух был чуть теплее, чем в комнате. Свет свечи делал пространство похожим на крошечный зимний праздник – тот, который устраивают себе, когда никто не видит.
Она шепнула себе:
– Да, Лина. Да этому утру. Да мне.
И тут она услышала: «Маааам? Ты чего… там? А можно к тебе?»
«Ну, я так и знала,– Лина была счастлива».
Она болтала с близкими и фоном прислушивалась к себе. "Не тут ли ты, моя безмятежность, которую я загадала в начале месяца?"
Хорошее сегодня получилось “да”. Маленькое, смешное и настоящее»
Границы
Вчера у Лины был очень насыщенный суетой день: дела тянулись цепочкой, как гирлянда без выключателя. Она ощущала, что устаёт быстрее, чем успевает закончить хоть что-то. Она посмотрела в окно, где медленно падал снег, плюхнулась в кресло и и впервые за день ничего не делала. 5 минут можно. СТОП. Просто стоп.
Просто сидела. Просто дышала. И время, казалось, остановилось рядом с ней, присев на краешек дивана. Через пять минут она ощутила себя иначе, будто кто-то проветрил её внутренний дом. «Ничегонеделание – это хорошее действие».
Вчера это казалось решением.
А сегодня утром Лина осознала, что вчерашний день будто съехал с рельс.
В команде вспыхнул пустяковый спор – кто-то не выполнил задачу, кто-то сказал лишнее, кто-то слишком громко хлопнул дверью. Но самое неприятное было даже не в самом конфликте, а в том, как незаметно Лина снова оказалась в гуще событий.
«Лина, вот скажи, что за мудак этот Славик, вышел молча, хлопнул дверью, я ему что, мама?»
«Лин, ты можешь себе представить?…» —
«Я не могу больше, они все от меня чего-то хотят?»,– рыдала Кира
Лина и не заметила, как включилась в разруливание конфликта, в разговоры с каждым: успокоить, объяснить, призвать пообщаться без надрыва и нервов, «джаст э бизнес».
Когда вечером дверь офиса захлопнулась за спиной, Лина почувствовала знакомое послевкусие: было удовлетворение – конфликт удалось уладить, но было что-то еще. Что-то неприятное. Как будто … ее использовали. Вчера Лина не заметила это чувство. А вот сегодня «догнало». Так бывало всегда, когда она ловилась в собственную травматическую ловушку – возможность «быть хорошей и ценной». Тонкая грань между «стараться для других» и «получать удовлетворение от своих стараний» от нее постоянно ускользала, как будто она пыталась поймать юркую ящерицу в траве. А стоило ее поймать – как в руках оказывался лишь хвост: понимание, что то, что она приняла за признание от других, было лишь их выдохом облегчения от их собственной ответственности.
Вот и теперь коллеги разошлись, вполне удовлетворенные достигнутым компромиссом. Они признавали даже, что у Лины есть талант к улаживанию конфликтов. «Ты, Лина, наш психолог»,– пошутил Славка, тот самый, который вчера хлопал дверью. И что? Куда ей это признание «положить»? Славик получит премию, Кира избавилась от львиной доли нагрузки, а Лина потратила вчера весь день на их конфликт, ее задачи остались нерешенными, а премией и не пахло.
Примешивалось гадкое ощущение: «Все эти практики, вся эта терапия, как будто, ни к чему не ведут. Чувствую себя дурой».
– Так бывает, Лина,– вспомнила она слова своего психолога. Так бывает, что автоматизм срабатывает раньше, чем ты успела сообразить. Мы все так устроены. Особенно, когда ситуация без промаха похожа на ту, которую «узнаёт» твой мозг, особенно – когда ты устала или живешь на высоких скоростях, на которых невозможно заметить себя и успеть сделать осознанный выбор в том, как поступить.
А ведь и правда. Вчерашние 5 минут остановки были даже не островком, а каким-то трансом. Хорошо, конечно, что я сделала хотя бы такую попытку замедления, но пока это было больше похоже на аварийную остановку мчащегося на всех парах состава. И, чтобы меня не накрыло мчащимися на меня по инерции вагонами, я предпочла рвануть дальше. Ну… может даже лучше так сейчас. Но.
«Хорошо бы остановиться в этом. Ребят, ну правда, а? Можно я немножко буду собой, не натягивая лишнего?»
Лина остановилась— прямо посреди обычного дня —нужно расчистить собственное внутренне пространство для себя же. Не для одиночества, нет, хочется чего-то-то более тонкого.
Она представила вокруг себя воздух.
Не стену, не кокон – а прозрачную сферу, как мыльный пузырь, который не лопается и не разделяет, а просто создаёт пространство для дыхания.
Этот воздух был её.
Тёплый, мягкий, живой.
В нём можно было стоять, не подстраиваясь.
Можно было думать чуть медленнее.
Можно было оставаться рядом с людьми, не растворяясь в них.
И от этой картинки внутри что-то тихо расправилось, будто плечи, которые сто лет держали
Это как поправить шарф на шее, чтобы стало теплее.
С этим ощущением она прожила весь день иначе.
Она слушала людей, но слышала и себя.
У нее было достаточно тепла для других, но она не выдувала тепло из собственного сердца.
Сегодня ее ждали ее собственные дела и ее время было для нее. «Прости, Ларис, я сейчас занята»– вот так просто. Слова были теплыми достаточно, но они не выдували тепло из ее сердца наружу.
Точки напряжения в теле
Лина почувствовала, что её плечи скованы, напряжены, даже наощупь мышцы ощущаются жесткими и твердыми.
Она села удобно, положила ладони на самые напряженные точки и закрыла глаза.
Лина оглянулась по сторонам: не наблюдает ли кто, и тут же одернула себя: во-первых, какая разница, а во-вторых, все так делают время от времени. Она уже умеет «не париться» в таких случаях, но привычка берет свое и довольно сильно подбешивает.
Стоп. Возврат внимания. Эти мысли могут только усилить напряжение, и уж точно ни о чем ценном не сообщат.
Уже и неохота как-то. Руки потянулись к документам, но Лина их мягко опять вернула на плечи.
Напряжение в теле уж точно не помогает продуктивности. «Минутка не разрушит ни мой день, ни отношения с коллегами»
Она дышала, мягко удерживая руку в том месте, где напряжение чувствовалось сильнее всего. Дыши.
Захотелось мяяягко, медленно подвигать застывшими мышцами, поразминать их, и потом еще так посидеть – с теплой ладонью и дыханием.
Лина ощущала, как с каждым выдохом напряжение уходит.
Она улыбнулась, открывая глаза.
Лина радовалась, что ей удается такими простыми маленькими вещами поддерживать себя.
Первая декада декабря завершается. Приближается ли она к своей Безмятежности?
Иногда кажется – да.
Иногда – возможно, нет, но кусочки внимания себе точно делают для нее что-то хорошее.
Иногда она забывает об этой своей идее- поставить себе якорное слово в качестве ориентира месяца и даже иногда стыдится внутри – что за ерунду придумала, слово какое-то.
«Внутренний критик, да-да. Уж это я умею».
Но Лина уже стреляный воробей в этой игре с внутренним критиком. «Он просто есть, и мои цели и идеи тоже – просто есть.» И она не собирается от них отказываться из-за его придирок.
За декабрем придет январь.
За декабрем придет январь.
Лина закрыла глаза и увидела себя там.
Возможно, немного уставшую, но невероятно спокойную.
Это не та усталость, которая тяжелая, как плита, давящая на грудь или как веревки, сдавливающие плечи, а та, которая приносит с собой удовлетворение от всего, что пройдено, решено и завершено, от того, что состоялось важное – важные разговоры и время с близкими людьми, и, главное – с самой собой.
Вот, откуда идет это чувство: Лина-из-января знает, что, несмотря на огромное количество задач, на свои роли, в которых нужно было быть такой разной, несмотря на необходимость встречаться и разбираться со своими психологическими «тараканами», она старалась быть с собой и стремилась к внутренней честности и доброте.
У той Лины мягкие расправленные плечи, ощущение живого гибкого тела, расслабленный, чуть улыбающийся взгляд.
Она может быть внимательной там, где нужно и легкой в другом; она радуется погоде – неважно, какая она – ведь в холодное время еще приятней укутаться в теплый плед или одеться по-теплее и поиграть в детское, будь то санки или снежки…
Ей интересно сесть и спокойно простроить стратегию будущего года – пусть пока крупными мазками…
Лина-из-января смогла встроить в себя ту самую свою Безмятежность, и, даже в фихре будней следующего года она сможет актуализировать это состояние.
Лина не станет ставить себе строгих целей по этому поводу.
«Пусть я буду просто рада, когда моя безмятежность будет со мной – по возможности…»
Что уже иначе?
«Думаю, важно подумать о том, что я многое уже стала делать, чтобы не предавать себя, а быть к себе ближе», -подумала Лина.
Вот, недавний случай, когда руководитель группы забрал один из моих проектов, чтобы «разобраться», а через неделю вернул, естественно, не разобравшись, и тут же начал требовать по-быстрее его заканчивать. Как было бы раньше?
Раньше, во-первых, прекрасно понимая, что ни с чем он разбираться не будет, Лина бы продолжала делать то, что делала (работала бы над этим проектом «втихую», вечерами. Попутно она постоянно выспрашивала бы у руководителя, ну, мол, как там проект, сроки же,– именно потому, что знала, что «нагонять» предстоит ей. И предстояло бы. По ночам со следами на глазах.
Но в этот раз Лина просто передала проект, подкрепив письменным сообщением о заморозке сроков со всеми последствиями.
Конечно, была и тревога и желание спрашивать и, ясное дело, понимание, чем все закончится.
Но, получив проект обратно, Лина никуда торопиться не собиралась, а если нужно раньше- она предложила на эти дни освободить ее от всех остальных проектов плюс назначить 2 помощника. Конечно, он слышать ничего не хотел, вышел из себя, орал, это было ужасно. Закончи – и всё тут, тебе это «как два пальца», не рассказывай, какие 7 дней, и так далее и тому подобное… Он даже ничего не предлагал, только давил на Лину. И Лина выдержала.
Сердце билось сильно, но не выпрыгивало из груди, Как бывало раньше, она могла соображать.
Конечно, в результате руководитель решил вопросы с заказчиками в связи с изменением сроков сдачи, и всё закончилось в обычном рабочем режиме.
Сейчас, когда Лина думала об этом, она опять ощущала слегка усилившееся сердцебиение, как будто сами воспоминания переносили ее тело в тот момент конфликта. Но еще Лина и улыбалась, ощущала себя свободной, устойчивой и живой.
На мне больше не поездишь. И это раз.
Что еще?
Внутренний критик. Раньше он зудел над ухом без умолку. Лина не успевала осознать себя, как впадала в уныние и ощущение собственной никчемности и тогда, когда у нее что-то не получалось и тогда, когда видела, что у других что-то получается такое, что ей никогда и не светит (даже если и не очень-то и хотелось).
Кажется, Лина его поставила себе на службу довольно успешно.
Она больше не доводит себя до драматического страдания с прокрастинацией и заламыванием рук, но при этом ставит для себя высокие планки и стандарты в своих целях и задачах. Лина гордится этим и любит чувствовать, что то, что делает – делает хорошо. А вот то, что получается на троечку – она берет на доработку, но при этом испытывает возбуждение и удовольствие, а не занимается самобичеванием, как раньше.
Лина подумала еще о многих вещах: о том, что удается мягко, но устойчиво выдерживать мамино любопытство по поводу ее интимной жизни; о способности отказывать… Пока еще есть чувство вины, но оно больше не управляет ее действиями. О способности отдыхать, опять же, без чувства вины. О способности не брать на себя лишнее на работе, планировать свои силы и время. Об уважении к своему телу: Лина, наконец, стала заниматься спортом с удовольствием, со знанием, что созидает здоровье и благополучие для своего тела, а не использует его, как инструмент для поднятия самооценки и для самобичевания.
Важно это признавать. «Напишу, буду прочитывать и проживать через тело и дыхание.»
Все это-результат большого труда. Это должно занять достаточное место в моем восприятии себя. Потому что я знаю, что, если не буду этого делать осознанно – место автоматически опять займут самокритик и ощущение никчемности, такие вот они у меня прокачанные. Я намерена не дать им захватить власть.»
Достаточно важно, чтобы выставить границы
У Лины был день, который начинался совершенно обычно – работа, пара отчётов, планёрка, несколько срочных писем.
После обеда ей позвонила подруга:
– Лин, как-то так получилось, что мне нужна помощь… ты случайно не можешь забрать меня из женской консультации? У меня после процедуры голова кружится, я боюсь ехать одна.
Лина за подругу очень испугалась, надо было ехать, но… что сказать начальнику? Как объяснить, как посмотрят: не ребенок же, не мама, а… подруга… А если не объяснять? А если спросят?…
Переживание и волнение за подругу заставили Лину действовать решительно и быстро, ведь нужно было ехать, но эта решительность была только наружной. Внутри пылала целая буря переживаний: волнение, спешка и страх столкнуться с реакцией окружающих, особенно руководителя, у которого придется отпрашиваться.
Для нее это была достаточно важная причина, чтобы перестроить остальные дела.
Она глубоко вдохнула, закрыла вкладки, встала из-за стола и максимально спокойно сказала руководителю:
– Филип Петрович, у меня появился важный личный вопрос и мне необходимо срочно уехать. Не могу сказать детали, но это, правда, серьезно. Я обязательно закрою свои задачи вечером из дома.
И (что, серьезно, так можно было?) – он просто кивнул: – Конечно, Лина. Делайте, как вам удобно.
Лина помогла подруге, посидела с ней ещё полчаса в кафе, дождалась, пока та станет чувствовать себя лучше.
Вечером она спокойно сделала всё, что нужно было по работе, а перед сном она задумалась о том, что сегодняшний день подсветил ей, как достаточно бывает внутреннего решения того, что для тебя важно, а что- нет. И тогда это освобождает не только от страха, неудобства того, что кто-то с тобой не согласится, осудит, но и даже объяснять не нужно.
"Эти «обстоятельства», которые, вроде как «заставили» меня выбрать важное – на самом деле просто сняли с меня необходимость оправдывать своё решение. Я просто сделала решительный шаг и организовала все так, как мне надо. Интересно получается: чтобы я разруливала обстоятельства под себя, мне нужны "критические ситуации"?
А, может, нет? Может, если я смогла сегодня – я могу всегда? Что мне нужно для этого?…
Во-первых, пожалуй, не додумывать за других их интерпретации и мысли обо мне. А что нужно для того, чтобы не додумывать? Возможно, не бояться последствий того, что может быть, если они, все-таки будут додумывать. Возможно, быть уверенной в том, что с последствиями я справлюсь. Возможно, все вместе или ничего из этого… Тут надо поразмыслить. Что еще? Подобрать нужные слова – так, чтобы сказать о себе достаточно уважительно, но при этом не слишком раскрывать детали и не уходить в оправдывание. Это отдельное направление работы, думаю, стоит обсудить с моим психологом, что это у меня так срабатывает. Но я чувствую, что что-то нащупала – какую-то дорожку, ниточку, которая ведет меня к расширению, освобождению, здоровой возможности оставаться в отношениях с людьми, но не сковываться страхом себя проявить.»
Легкость, свобода и … ее безмятежность – всё было на месте.
Контакт с собой в сложной ситуации
Лина сидела на краю дивана с телефоном в руке.
Звонок должен был быть важным, и, конечно, его еще и нужно было дождаться.
Как всегда.
Секунды растягивались, как резинка, которая вот-вот щёлкнет по пальцам. Внутри всё начинало подрагивать – знакомое волнение, смешанное с тревогой. Та самая дрожь, которую она знала почти наизусть.
Она поймала себя на том, что плечи подняты, шея каменная.
Как будто вся она превратилась в «готовность» – даже если ничего делать пока не нужно.
Лине не нравилось это.
Она положила телефон рядом – не слишком далеко, чтобы не тревожиться, но достаточно, чтобы позволить себе выдохнуть.
И медленно наклонила голову вправо, мягко поглаживая и растягивая мышцы шеи и плеча, мягко растирая и массажируя их. «Испуг и стресс «сидят» здесь»
И Лина очень мягко выдохнула, будто отпуская что-то, что все это время держала.
Потом – наклон влево.
Ещё один выдох.
И снова.
С каждым движением в теле появлялось пространство и воздух.
Как будто она осторожно протирала запотевшее стекло – не всё сразу, но достаточно, чтобы увидеть: напряжение уходит не быстро, но верно.
«Насколько возможен контакт?» – услышала она внутри себя.
И поняла: ровно настолько, насколько я позволяю себе быть сейчас здесь, в шее, в плечах, в дыхании.
Телефон молчал, но сейчас за это молчание так не угнетало.
Она почувствовала, как из мышц чуть-чуть выходит то самое нервное дрожание – как пар из чашки горячего чая.
И вместе с ним ослабевает ожидание.
Оно всё ещё есть, но уже не давит, не толкает, не сжимает внутренности.
«Что может помочь контакту?»
– Мягкость. Даже если всё внутри хочет спешить.
Лина подняла голову, повернула её вправо, влево…
Шея стала тёплой, живой. Плечи опустились.
Лине удалось ясно ощутить: какой бы ни был этот звонок, сейчас я с собой, и это – опора.
Когда телефон, наконец, зазвонил, она уже не вздрогнула.
Внутренний критик
Лина снова попалась в ловушку внутреннего критика. Он был язвительный, нетерпеливый, немножко измотанный.
Сначала она хотела спорить с ним, объяснять, что он неправ. Обычно именно так и происходило: она пускалась во внутренние диалоги, как будто пытаясь убедить кого-то в том, что она в чем-то не виновата или где-то достаточно старалась или что она права…
Но в этот раз Лине удалось увидеть: ей важен отдых. Вот, почему это все запустилось. Она чувствовала себя уставшей, а дел много, и вот так у нее, бывает, срабатывает: совсем не по той теме, с которой связана усталость, начинает работать «внутренний критик».
Например, накопилось много работы и она чувствует, как бы ей хотелось расслабиться с масочкой на волосы, сделать эпиляцию, маникюр и педикюр, и она начинает себя чувствовать неухоженной, некрасивой, ей кажется, что все вдруг начинают ее такой видеть и она начинает себя ругать, что запустила себя, что вот же, обещала себе, что будет приучать себя к регулярной заботе о своей внешности и здоровье, не занимается спортом, не питается правильно и по кругу, по кругу…
Это всегда значит, сто она в стрессе, и он может быть связан с теми мыслями, которые приходят, а может и не быть связан.
«Да мне просто стоит пойти погулять по морозному воздуху минут 20. Потом закончить дела. А в выходные можно будет заняться тем, чего хочется для настроения, ну, например, устроить себе спа-программу фулл-боди – от кончиков пальчиков до кончиков волос».
Она мысленно дала внутреннему критику чашку горячего чая и сказала: «Отдохни, а я сама справлюсь. Ты, конечно, для меня стараешься, но методы у тебя так себе».
Счастье в маленьких радостях
Солнечный луч упал на край стола – тонкой золотистой полосой.
Это длилось всего секунду, всего одну секундочку.
Такую живую, долгую, яркую.
Лина любила то свое состояние, в котором она могла замечать такие мелочи. Они всегда были в пространстве вокруг – но, то появлялись в поле внимания, то испарялись, отступая в тень.
Когда мир светился маленькими искрами – это означало, что Лина находилась в ресурсном, спокойном состоянии. Она была открыта к тому, что происходит вокруг нее, и при этом это не делало ее проницаемой или уязвимой.
Заметить, выбрать свое отношение, взять себе или отпустить.
Заметить солнечный луч. Улыбнуться. Взять радость. Переключиться в рабочие задачи.
Поднять градус радости
На новогоднем елочном базаре продавались разные сувениры и Лина зависла у прилавка со свечками – в красивых баночках и с невероятными ароматами. Запах печенек? Или запах мандаринок? Лина выбрала несколько свечей и решила, что будет каждый день до нового года зажигать свечу для уюта, приятного настроения, состояния праздника.
Дома она заварила травяной чай, зажгла свечу с запахом хвои и укрылась мягким шерстяным пледом.
Лина выбрала музыку и включила ее негромко, фоном— и позволила себе сидеть без мыслей, а в контакте с ощущениями.
Она чувствовала, что градус радости внутри поднимается. Что это? Действие эгрегора – на подходе к празднику я заражаюсь его предвкушением у людей, пространства, витрин и киосков? Или это я создаю себе это состояние сама? Или все вместе? В общем-то нет разницы, но есть интерес и удовольствие. Пусть это продолжается.
Легче, но не проще
Лину всегда ставили в замешательство идеи минимализма.
С одной стороны, он ее эстетически привлекал: и в том, что связано с интерьером или стилем и в том, что связано с организацией дел. Лине нравилась эстетика спокойного размеренного порядка.
Но, в то же время, Лина выросла в ситуации тотального дефицита, в котором хорошее, а уж тем более роскошное, ощущалось недостижимым и даже каким-то осуждаемым, а размеренность в делах ассоциировалась с бездельем.
Так, в Лине неизменно боролись стремление к спокойствию с тревогой из-за подспудного чувства вины за безделье, а стремление к эстетике минимализма со стыдом из-за ощущения бедностию
Зная это за собой, Лина хотела, все же, прийти к спокойному и радостному проживанию своей жизни в хорошем качестве – и в ее наполненности делами и событиями, и в ее материальном воплощении. И сегодня Лина решила, что хороший путь – это путь маленькими шагами. Одно дело, один проект, одна задача. Как можно сделать их легче, проще, не снижая (и даже, возможно, повышая) качества, очищая от излишней, ненужной суеты?
Точка отсчета – в тебе
Утром захотелось зависнуть в медитации перед зеркалом.
Лина смотрела на себя, как если бы видела впервые. Как если бы она была инопланетной душой, которая прямо сегодня втелесновалась в это тело.
Как ты живешь? Какие у тебя привычки?
Как ты выглядишь?
Лина разглядывала свои глаза, лицо, морщинки, растрепанные волосы – как если бы она не знала о том, как она должна выглядеть, как если бы сквозь ее сознание не проходила никакая информация о стандартах красоты, возрастных изменениях, правильном и неправильном, принятом и непринятом.
Как если бы быть ею – это был подарок, который она получила и вдруг она осознала его прямо сейчас.
Как если бы она знала только одно: начало координат – вот здесь. Это себя ты пришла воплотить в этот мир, и ты идешь его познавать и преобразовывать из этой точки.
Твой опыт, твои навыки, знания, твои травмы – все это «карты», которые тебе раздали, и которыми с сегодняшнего дня тебе предстоит сыграть в увлекательную игру – проживание себя самой.
Осмысление пути на ходу
Захотелось осмыслить проходящий месяц, ведь он был назначен месяцем осознанности и настройки.
Каждый день Лина возвращает внимание внутрь себя: в свое состояние, чувства, мысли…
Что уже проделано? Сколько энергии соткано ею для того, чтобы дни удавались, чтобы в них выделялось место и время для таких важных задач – встречи с собой.
Когда-то она не удавалась. Лина помнит те сложные моменты, когда рабочие вопросы или конфликты дома выбивали из этого намерения, когда не было ни сил ни желания даже думать о каких-то практиках, и они казались бессмысленной ненужной затеей.
Но бывали и другие дни, когда Лина могла вспомнить о том, чтобы просто подышать с вниманием к себе.
А бывали дни, когда она видела результат этих постоянных, регулярных попыток встречи с собой: это чувство ни с чем не перепутать. Чувство, что все правильно, что ты в порядке. Да, вихри жизни существуют и будут существовать и нужно будет находить в них решения, возможности и силы. Но вот это ощущение: я есть, я в порядке, все так, как должно быть – оно дорогого стоит. И пусть оно не всегда доступно. Но даже тогда, когда с ним невозможно соединиться – очень помогает понимание, что эта временная невозможность организована текущими процессами, и что невозможность ощутить контакт не означает его отсутствия. Это как знать, что у тебя есть сердце – независимо от того, чувствуешь ты его биение в моменте или нет, – ты всегда знаешь, что оно есть.
Создание праздника каждый день
Не пора ли устраивать мини-праздник каждый день?
Зачем ждать одного большого праздника – это раз.
Большой праздник будет больше, если его наполнить мини-праздниками – это два.
Большой новогодний праздник – это праздник в разделении с близкими – это три.
А чтобы что-то разделить, это нужно создать.
Так размышляла Лина, зажигая свечу и вкладывая в это не просто намерение ритуала для расслабления и спокойствия, но для создания нужного настроя.
«Волшебный свет и аромат – пусть они поработают на мое состояние, на приближение чуда, на взращивание доброго, хорошего, лучшего из того, что возможно."
Еще один мини-праздник – через уют
Сегодня Лина решила устроить себе мини-праздник через созерцение уюта. Она выключила яркий свет, включила гирлянду, достала любимый плед и сделала какао с маршмеллоу.
Это была не подготовка к чему-то большому – это было создание атмосферы здесь и сейчас.
Она сидела в тишине и смотрела на мерцающие огоньки, которые отражались в окне.
Состояние спокойствия легко отличить от любого другого состояния – попытки остановиться, замирания, усталости…
Лина заметила, что есть тонкая разница в том, как ощущает себя каждая мышца, каждый нерв.
Если обратить внимание в то, как ощущается лицо – можно заметить, что мимика разглаживается, и немного ощущается легкая улыбка. Плечи ощущаются легкими, и при этом живыми. Руки, ноги расслаблены, не подергиваются и не чешутся, и при этом явственно ощущаются, особенно, если перевести внимание и как бы изнутри попробовать ощутить разные участки тела.
Состояние радостного спокойствия отличается от всех других еще больше.
Но, чтобы научиться различать эту разницу, нужно расслабленное, и вместе с тем ювелирное внимание. Радостное спокойствие делает тело легче, как если бы уменьшилась сила тяжести. В этом состоянии отдых настолько продуктивный, что можно засчитать час такого отдыха за 2.
10 минут домашнего праздника стоят того, чтобы их устраивать, во всех смыслах: и в преддверии праздника и для наполнения себя отдыхом – попутно и неспешно.
Мандаринковая медитация
Лина осталась на кухне одна. Вечер был тихий, предновогодний, с тем особым воздухом, когда мир будто замедляется и разрешает чувствовать чуть больше обычного.
На столе лежал мандарин и Лина вспомнила практику изюмной медитации. Пожалуй, можно сейчас уделить ей время: и праздник прочувствовать и замедлиться.
Она не спешила.
Сначала она рассматривала мандарин -как если бы видела впервые. Пупырышки на кожуре были неровными, крупными, и очень заметными (нужно сходить к косметологу- мелькнула у Лина ассоциация с порами кожи, и она, улыбнувшись, вернула внимание в медитацию).
Лина взяла мандарин в ладони, медленно повернула, ощупывая – удивляясь, как много ощущений можно заметить, если не торопиться и намеренно не знать заранее, что будет дальше. Теплый и немного прохладный. Вот тут прохладный, а подержишь- уже теплый, и через пару секунд опять прохладный. Гладкий и одновременно неровный…
Ногтем большого пальца Лина надорвала кожуру и моментально почувствовала резкий аромат- яркий, сочный, густой. Алина задержала вдох, наблюдая, как кожура отходит, как белые прожилки тянутся и отпускают, как мандарин постепенно раскрывается, становится уязвимым, открытым.
Она отделила одну дольку. Медленно. Аккуратно. Поднесла к лицу и вдохнула аромат ещё раз – теперь тоньше, теплее. Пальцы чувствовали её упругость, лёгкое сопротивление оболочки.
Она чуть сжала – и внутри отозвалась сочность, как в водном матрасе.
Лина поднесла дольку к губам, прикоснулась, как в легком поцелуе, ощущая мягкую поверхность («похожа на нос кота, когда он трется об меня утром, только больше»).
Лина закрыла глаза и медленно, чуть замедляя инстинктивное движение, откусила кусочек, ощущая, как сок вместе с кусочком вызывают слюноотделение, наполняют рот приятным нежным сладким вкусом, аромат меняется с внешнего на внутренний- теперь, как будто Лина изнутри пахнет мандаринкой. Лина вспомнила уроки биологии и представила себе структуру клетки, повертела перед глазами ту часть дольки, которая осталась в руке, порассматривала ее.
Она жевала медленно, позволяя каждому всплеску вкуса разливаться, замечая, как тело откликается – мягким теплом где-то глубже, чем язык.
Она не спешила глотать. Замечала рефлекс, но намеренно растягивала время.
Лина чувствовала, как долька исчезает, как вкус остаётся ещё на мгновение – и только потом медленно проглотила.
Я сейчас – это уже какое-то "после"
Сегодня Лина решила написать себе благодарность – самую честную, без кокетства. Она села за стол и перечитала свой декабрь: все маленькие шаги, все тихие усилия, всю работу души, которую никто не видит.
Она проделала и делает большую работу. Снаружи эта работа вплеталась в новые решения, новые поступки, новые слова… Она была неочевидной для непосвященного внешнего наблюдателя, но внутри, Лина знала, это был огромный труд и ей хотелось провести его инвентаризацию, чтобы для самой себя увидеть масштаб проделанной работы, признать его и присвоить.
У Лины долгое время не было понимания, что именно стоит за этим словом – «присвоить». Есть разница между «просто понять», что именно ты делаешь и «стать человеком, который это сделал».
Ощутить себя не как «до», а как «после» и сделать это «после» новой точкой отсчета. Лина, которая создавала себе островки спокойствия, пусть и на пять минут в день, которая создавала себе пространство для практики, та Лина, которая вспоминала о своих границах и умела себя балансировать во время конфликтов – это другая Лина, чем до этого всего. Лина «после» прекрасно помнит, как это – растрачивать свои ресурсы, и знает, что проделанная работа тоже может «размазаться», «раствориться» в повседневности. Это очень обидно и больше так не хочется. Каждая минута жизни и каждое жизненное усилие для Лины настолько важны, что больше растрачивать она ничего не собиралась.
Итак, как себя чувствует та Лина, которая проделала эту огромную работу и чем ее самочувствие отличается от того, которое было бы без этой работы?
Лина ощутила, как ее спина остается прямой и при этом расслабленной. Плечи, осанка – Лина сидит прямо и спокойно дышит, и при этом ощущает спокойствие. Ощущение внутреннего достоинства. Лина ощущает, как она сидит- она ощущает тяжесть своего тела на кресле, соприкосновение кожи с тканью одежды. Эта Лина умеет сосредотачиваться на своих ощущениях, потому что ее границы настолько важны, что она умеет назначать важным даже такое упражнение, как осознавание собственных телесных ощущений. Эта Лина ощущает себя значимой. Она занимает место в пространстве – ровно столько, сколько нужно. Это значимое, важное место и оно – ее. Лина ощущает гордость за себя, за привелегию проживать свой опыт, за то, с чем она уже разобралась лучше, чем могла бы раньше и уверенность, что и дальше будет только лучше и лучше.
Лине нравилось то, что происходит. И ее больше не беспокоило то, что очень сложно объяснить тем, кто никогда не проходил подобный путь – что меняется и что она делает. Это такая тайна для посвященных. Лина посвятила себя в свою тайну и она знает ей цену.
И снова уют, спокойствие и предпраздничное настроение
Сегодня вечером Лина решила устроить себе маленькое рождественское укрытие.
Она завернулась в плед, включила новогодний фильм и позволила себе полностью погрузиться в атмосферу праздника. Не думать о делах, не анализировать, не торопиться. Просто чувствовать – тёплый воздух, уютное одеяло, мерцающие огоньки. Дома уже чисто, почти весь новогодний декор готов, остались только лишь некоторые детали.
Она почувствовала, как в теле рождается мягкое расслабление, будто кто-то осторожно снимает напряжение. Это было похоже на лёгкое чудо, на возвращение в детство, где всё просто.
Дикие танцы
В этот вечер Лина вдруг поняла: просто сидеть и «осознавать» – уже мало.
Тело просило другого языка.
Она включила музыку. Громкую, ритмичную, такую, где басы проходят прямо через грудную клетку и живот, где звук пронизывает насквозь, где ты не слушаешь музыку – ты становишься музыкой.
Она встала босыми ногами на пол.
Холодноватый. Настоящий.
Закрыла глаза – и позволила телу начать первым. Комната наполнилась вибрацией, Лина отпустила всё, что было в голове и в теле, она просто позволяла своему телу быть в резонансе.
Плечи качнулись, как будто стряхивая чужие надежды, чужие взгляды, чужие мольбы, чужие ожидания, чужие «надо»…Таз мягко пошёл в сторону – не специально, не красиво, а так, как ему хотелось. Музыка вела её, а не наоборот. Лина перестала думать о том, как выглядит, она сливалась с движением, она была движением, движение шло изнутри…
Спина выгнулась, руки поднялись вверх, скользнули по воздуху, словно по коже.
Она ощущала тепло внизу живота, живое, пульсирующее.
Ощущала, как грудь свободно поднимается на вдохе, как дыхание становится глубже, как оно перестает ощущаться и тоже сливается с движением.
Лина крутилась, трясла головой, позволяла волосам разлетаться.
Она была дикой, несуразной, необузданной, странной, уродливой, яростной…
Она танцевала, пока не устала, не ощутила приятное изнеможение – такое, как когда ты не чувствуешь ни напряжений ни грузов, только расслабление и желание отдохнуть.
Лина сменила музыку и стала замедляться. Медленно, почти лениво – провела ладонями по бокам, по талии, по бёдрам, как будто пересобирала себя заново, лепила свои формы в гибкую, лоснящуюся кошку после дикой ненасытной охоты.
«Вот ты где», – мелькнула мысль.
Ушли усталость, напряжение, накопленные за год слова, которые она не сказала, решения, которые дались слишком дорого. Пот стекал по спине, кожа горела, и в этом было что-то очень живое, очень-очень честное и интимное – как встреча с собой без свидетелей.
В какой-то момент она рассмеялась – тихо, хрипловато.
От удовольствия. От свободы. Сегодня она не просто стряхнула год с плеч.
Она вытанцевала его из себя.
И это было невероятно хорошо.
Практика "Внутренний центр"
Сегодня спокойный день и он подходит, чтобы актуализировать практику внутреннего центра.
Лина старалась регулярно ощутить свой центр – как ее учили на психологической группе – но это не всегда удавалось.
Хорошо, что она перестала по этому поводу загоняться, потому что ей удалось поверить ведущей группы в том, что это нормально, когда не получается, и нужно просто продолжать. Она положила руку на живот и представила маленькую тёплую точку глубоко внутри.
И эта точка вдруг стала пульсировать, будто живая. С ней Лина чувствовала себя устойчивее, будто вокруг может случаться что угодно, а она всё равно в центре своей оси.
Она шла по улице, держась за этот внутренний источник тепла, и её шаги стали мягче, увереннее. Мир вокруг был шумным, движущимся, ярким. А внутри – спокойствие и ее Безмятежность.
Три радости дня
Сегодня Лина решила собрать три радости дня. Она не думала, что найдёт что-то особенное – день был обычным.
Но вот звук снега под ногами.
Вот свет фонаря, который дрожал на ветру.
Вот запах свежего хлеба, который она купила по пути домой. Каждая радость была маленькой, но вместе они создавали ощущение праздника, который никогда не уходит.
Так просто! Лина сделала фотографии этих моментов – не для соцсетей, а для себя (но в соцсетях поделилась).
Волшебство декабря
Сегодня Лина много думала о том, что было самым важным в этом декабре.
Она перебрала все письма, все маленькие открытия, все внутренние движения… и поняла: волшебство декабря – не в огоньках, не в музыке, не в ожидании. Оно – в том, как она научилась быть мягче к себе. Как вернула себе дыхание, опору, тёплые касания жизни.
Лина почувствовала, что стала ближе к себе, чем была месяц назад. Она записала: «Я нашла волшебство внутри. И возьму его с собой в новый год». И внутри всё согрелось.
Просто жить
Последние дни года всегда особенный – тихие и громкие одновременно.
Сегодня Лина проснулась с чувством, что хочет взять с собой в следующий год только самое тёплое.
Она заварила чай, устроилась у окна и смотрела, как по улице идут люди – усталые, счастливые, спешащие. У всех – свои истории, свои праздники. И у неё – тоже. Она подумала о том, что больше всего ценит: тепло, тишину, маленькие чудеса, внимание, внутренний дом. Всё, что она собирала весь декабрь. Лина взяла ручку и написала последнее письмо себе в этом году: «Пусть следующий год будет мягким. Пусть тепло найдёт меня. И пусть я сама стану легче и теплее».
Она Последний день года всегда особенный – тихий и громкий одновременно. Сегодня Лина проснулась с чувством, что хочет взять с собой в следующий год только самое тёплое. Она заварила чай, устроилась у окна и смотрела, как по улице идут люди – усталые, счастливые, спешащие. У всех – свои истории, свои праздники. И у неё – тоже. Она подумала о том, что больше всего ценит: тепло, тишину, маленькие чудеса, внимание, внутренний дом. Всё, что она собирала весь декабрь. Лина взяла ручку и написала последнее письмо себе в этом году: «Пусть следующий год будет мягким. Пусть тепло найдёт меня. И пусть я сама стану легче и теплее».
Она закрыла блокнот и почувствовала внутри свет – маленький, настоящий, волшебный.
Все. Больше не буду трудиться на осознание, я достаточно поработала и я молодец. Теперь буду просто чувствовать и жить.