Читать онлайн Бегите, Геше, бегите! бесплатно
Бегите, Геше, бегите!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Поезд «Москва – Владивосток», который обычно прибывал на конечную станцию ровно в десять утра, опаздывал уже на полтора часа. Пассажиры нервничали, заедали стресс сублимированной лапшой и запивали чаем из дребезжащих гранёных стаканов в жестяных подстаканниках. Морской пейзаж за окном плавно сменили городские высотки: пусть и медленно, но поезд приближался к конечной остановке. Немногие железнодорожные романтики слушали последние колесные перестукивания перед прибытием.
Длиннобородые сибиряки уже перегородили тамбур первого вагons коробками и баулами. С криком «Посторонись!» кто-то из них уронил с третьей полки массивную медвежью лапу, которая чуть не обезглавила пассажира, мирно дремавшего на боковушке у входа.
Мужчина проснулся от, вероятно, самой сильной пощёчины в своей жизни, увидел перед лицом длинные когти и испуганно прижался к стене.
– Да вы не переживайте, он не укусит, – раздался голос откуда-то сверху. – Голова едет другим поездом.
Забренчала расстроенная гитара. Студент откинул в сторону простыню, служившую перегородкой между купе, и затянул жалостливую песню про горы. Пассажир, едва не погибший в борьбе с фрагментами медведя, протянул руку за телефоном в карман пальто – и обнаружил, что вешалка пуста. Легко подрагивая, его «кашемировый тренч в мелкий бежевый ромб» удалялся в направлении соседнего вагона.
– Минуточку! – закричал он и встал со своего места. Пальто ускорилось. Пассажир выскочил в тамбур и попытался протиснуться сквозь коробки. С неимоверными усилиями он успел ухватить рукав в узком проходе между вагонами.
– Простите, но мне кажется, у вас моё пальто, – произнёс он и потянул на себя рукав.
– Вам кажется, – уверенно ответил молодой человек и обернулся. Длинный, худой, в спортивном костюме с расстёгнутым воротником, он выглядел как карикатурный воришка. Из-под растрёпанной шевелюры дерзко сверкали глаза беглого преступника, глубоко вдавленные в лицо, которое, судя по всему, не так давно били.
– Верните. Я уверен.
– Секунду назад вам казалось, что вам кажется! – взорвался парень и натянул пальто на одну руку. Оно слегка сдавило костлявое плечо. – У вас царапина на голове, вы не пострадали?
– Конечно нет! – пробормотал пассажир.
– Так пострадаете, если вы сейчас же не отпустите рукав моего пальто.
Вагон заехал в тоннель, пассажир моргнул – а когда открыл глаза, ни пальто, ни вора перед ним уже не было. Они испарились. Вот только рукав всё ещё оставался в ладони. Остальной «кашемировый тренч в мелкий бежевый ромб» магическим образом уходил на улицу сквозь щель между вагонами.
2
По левую сторону от железнодорожных путей, ведущих к вокзалу Владивостока, есть неприметное кафе, которое так и называется – «Кафе». Его посетители этим утром наблюдали очень любопытную картину: между вагонами стремительно несущегося поезда прямо в воздухе висел молодой человек в очень дорогом и элегантном пальто, накинутом поверх старого спортивного костюма. В полном восторге от представления они разошлись по своим делам, решив, что в городе снимают кино.
Актёр этого документального фильма «об опасности железных дорог» их восторга не разделял. Одна его нога упёрлась в стальной уголок, вторая застряла в какой-то хитро изогнутой скобе. Внутри вагона всё ещё оставалась рука, и он громко ругался, потому что эту самую руку в данный момент натуральным образом грызли. В зубах он держал чёрный целлофановый пакет, служивший ему дорожной сумкой.
– Верни! – из вагона наружу протиснулись пухлые губы. Молодой человек судорожно искал глазами место, куда поставить соскальзывающую с уголка ногу. Толстый кабель, который искрил каждый раз, когда она опускалась, не вызывал доверия.
Как назло, нигде вокруг не было ни единой памятки «что делать, если пассажир оказался снаружи поезда». Будь он главным в поезде – между вагонами сегодня же появились бы памятки, удобные подножки и, возможно, даже столики для тех, кому хочется уединения, когда в вагоне слишком тесно. Натуральное разбазаривание полезного пространства*.
* "Справедливости ради, возможность выйти на улицу через неплотное сочленение вагонов поезда была устранена в новых составах. Никаких столиков или специальных стульчиков для курящих установлено не было. Насладиться этой изюминкой отечественного железнодорожного транспорта можно разве что на самых отдалённых маршрутах, где ходят старые, если не сказать «винтажные» вагоны", - здесь и далее блоками подобного текста помечены сноски и примечания автора.
– Я буду жаловаться, – ответил он и ткнул пальцем свободной руки в губу. Поезд проехал второй тоннель, впереди замельтешил угол перрона.
Внутри поезда очень добрый, почти материнский женский голос поздравлял пассажиров с прибытием в восточный форпост России. Молодой человек освободил застрявшую руку, прыгнул вперёд и коснулся ногами земли. Пробежав ещё несколько метров по инерции, он выплюнул ручку пакета в ладонь, накинул пальто на плечи – и воткнулся лбом в блестящую золотую пуговицу полицейского кителя.
3
Если бы правосудие имело физическую форму, то именно её сейчас видел перед собой человек, укравший пальто в поезде. Два метра стальной осанки, заключённые в строгий полицейский костюм. У правосудия было доброе лицо и непропорционально большие кулаки.
– А мы вас ждали.
«Ну вот и всё, – подумал вор. – От такого двумя ногами не убежишь. Нужно как минимум шесть. Четыре, чтобы бежать, и две, чтобы отбиваться». Он невольно прикрыл лицо рукой.
– Где здесь главный по поездам? У меня к нему жалоба о неприлично грязных межвагонных пространствах. Людям, выпадающим из поезда на ходу, нет никакого уюта.
– Поверить не могу, – глаза великана заблестели, отчего по вору сверху вниз и снизу вверх прошла волна холодного пота, – Александр Геше в нашем городе. Пройдёмте, гражданин Геше. Вас уже ждут.
Тон не предполагал возражений. К тому же поезд уже остановился, и через секунду, когда проводники начнут выпускать пассажиров, всё для него может закончиться весьма неприятно.
«Сумасшедший грызун, у которого я позаимствовал пальто, наверное, важный человек. Нужно было снять с него ещё и штаны с рубашкой – мои никуда не годятся. И что за дурацкая фамилия такая – Геше? Ну и пусть. Теперь я Александр Геше, во всяком случае эти два метра наказания думают именно так».
– По случаю вашего приезда собралась вся городская полиция. Начальник хотел направить шесть экипажей и заблокировать лестницы по обе стороны вокзала.
«А что, если этот Геше – маньяк? Что, если я своими ногами веду себя на убой? Как я вообще влип?»
Они уже поднялись наверх с перрона и шли вдоль ряда ларьков с уличной едой. Сосиски в тесте, корейские паровые пирожки, завертоны с ароматным мясом – всё это напомнило «Александру», что последние три дня он ел лишь несколько варёных яиц и стаканчик заварной картошки. Рука сама потянулась к прилавку. Правосудие продолжало говорить, громко перечисляя дела, которые можно было назвать «громкими» хотя бы по тому, каким тоном оно выкрикивало названия.
– Да-да, – ответил «Геше» на длинный вопрос с тремя десятками подвохов, отщипнул в кармане кусочек от ловко украденной сосиски и закинул его в рот.
– Так это и есть причина, по которой вы взорвали Совет девяти?
Половина сосиски стала поперёк горла. Он закашлялся. Правосудие ударило его ладонью в спину не сильно, но так, что он переместился почти к самому концу улицы.
– Я… – начал он, но осёкся. Говорить нельзя. Этот мерзкий, крашеный, старый червь из поезда оказался даже не маньяком, а террористом. Нельзя говорить. Если сказать «да» – осудят по полной. Если «нет» – осудят по полной и, возможно, ещё и побьют*.
* В отличие от настоящего детектива Геше, этот Геше пулю никогда не ловил и боялся даже не физической боли, а самой возможности эту боль получить. Его можно было встретить во многих местах, но совершенно точно нельзя было увидеть в спортивных залах, на чемпионатах, хоккейных матчах, детских утренниках и в очереди к офтальмологу в поликлинике № 2.
– Формально, я бы сказал… Не для протокола: слово «взорвал» здесь не совсем подходит. Можно ли это назвать взрывом? Да и моё участие в этом мероприятии, ну… как бы так сказать,для тех, кто там наверху, сильно преувеличено.
Геше легко ухмыльнулся – идеальный выход из пике. Не признался, не отрицал, а порассуждал о сути происшествия. И что вообще за «Совет девяти»? Если человек взрывает что-то, где есть слово «Совет», он не имеет права путешествовать поездом, тем более в плацкартном вагоне. Это знают все, кто хоть раз переступал закон. Если злодеи высшей категории начнут ездить поездами, рынок частных перелётов с золотой отделкой и шампанским в блестящих ведёрках рухнет.
– Понятно, что это сделал Маска. Но все девять одновременно! Кто-то остался в живых?
– Ах, Маска, ну да, – Геше схватился за соломинку, но осторожности не потерял. – Вы знаете, что в парке имени Стружинникова он толкнул ребёнка и пнул собаку? Мерзавец. Такие люди не меняются. Нельзя. Таким мерзавцам нельзя подавать руки.
– Парке Стружинникова? Это в Швеции?
– Я бы так не сказал… Думаю, на их языке это будет «Struchce scvere» или как-то так.
В который уже раз фальшивый Геше мысленно отругал настоящего – за то, что тот взорвал что-то в Швеции вместо того, чтобы пожевать местного табака и выпить грога.
– Идиот, – произнёс он тихо. – Просто идиот.
И сам не заметил, как приблизился к полицейскому кортежу.
4
Начальник городской полиции Молотов вышагивал по тротуару вдоль средней машины кортежа из трёх автомобилей, ловко обходя прохожих своими строевыми реверансами. Он был одет так, будто отсюда, с привокзальной площади, через пять минут стартует парад в его честь: белые брюки, строевые, начищенные до зеркального блеска сапоги, парадный китель с россыпью по большей части заслуженных медалей, белые перчатки и усы, которые он отрастил специально, чтобы сегодня уложить их полукольцами.
Когда на горизонте замаячило пальто в мелкий ромб, а рядом «поплавком» в человеческой толпе закачался лейтенант Свиридов, полковник Молотов не выдержал и обратился к стоявшему рядом заместителю:
– Как я выгляжу? Быстрее.
– Безупречно, товарищ полковник, – произнёс заместитель, не отрывая глаз от телефона.
– Оценка не имеет значения. В сравнении?
– Как тигр на опушке соснового бора.
– Как тигр! Это образ соответствует мероприятию.
Молотов волновался: прославленный сыщик Александр Геше выглядел так, как он себе его и представлял. Болезный, низкий, слегка сгорбленный. На плечах дорогое пальто, но под ним совсем простая одежда, и даже целлофановый пакетик в руках оригинально дополнял этот образ. Скинув пальто, он может моментально потеряться в толпе, проникнуть в её сущность, смешаться. Мало кто в стране и за её пределами видел лица братьев Геше; сыщики хранили эту тайну, чтобы преступники трепетали в страхе, зная, что за ними могут прийти в любой момент*
*Начальник полиции был прав в следствии, но ошибся в причине. Братья Геше не афишировали свои личности только потому, что это было не выгодно для бизнеса. Братьев действительно было трое, но тех, кто от их имени читал лекции в регионах, было никак не меньше тридцати.
И визит такого уровня детектива в город – это не просто большая честь, это событие, которое полицейские потом будут пересказывать поколениями. «Московский газовый трест убийц», «Орловский живокопатель», «Кровавый живописец Артемьев» – всё это только малая часть из заслуг самого младшего брата. Нельзя не вспомнить и о книгах*.
*Александр Геше – автор пятнадцати книг о самом себе. И, кстати, в этот визит он отправился лично, но это стечение обстоятельств, не более. Шесть других полицейских ведомств в других регионах, где также в этот момент присутствовал «младший Геше», встречали его с не меньшим восторгом.
От взрыва Совета девяти в его последнем романе «Умереть дважды» приморская полиция отходила не меньше месяца. И сейчас лейтенант Свиридов по приказу полковника Молотова выполнял главную задачу своей жизни – выяснял причину взрыва и точное количество выживших литературных персонажей.
Геше быстро приближался. Полковник почувствовал, как от него исходит «аура яростного поборника закона»; он постоянно оглядывался назад и всё время как будто сканировал толпу взглядом. По неопытности можно было решить, что сыщик чего-то опасается, но в своём третьем романе «Любовь получает сдачи» он уже описывал такое поведение как проявление «волчьего чутья», при котором детектив чувствует, что происходит преступление, но пока не видит его. Молотов отправил двоих сотрудников в толпу, ориентируясь на чутьё сыщика, и практически поднял руку, чтобы помахать, когда его остановил секретарь:
– Дурной тон. Держите лицо. Уберите улыбку, вдохните глубже, вы тигр на опушке, а не школьница на свидании. Руки вдоль тела, держитесь непринуждённее.
Лейтенант отчитался полковнику о прибытии сыщика; секретарь открыл дверь, и Геше вместо того, чтобы пожать руку или сесть в машину, упёрся ногой в порог и спокойно, но жалко произнёс:
– Я не тот, кто вам нужен.
Полковник не смог сдержать улыбки: мышцы лица парализовало от радости, один ус от резко возросшей температуры тела выпрямился и упал на щёку, он громко расхохотался и захлопал в ладоши, как ребёнок, а толпа полицейских вокруг взорвалась аплодисментами.
– Я даже не смел вас об этом просить! Это же… дайте я сам… это «Треугольник смерти», вторая глава, где инспектор Геше арестовывает следователя Калькадора, чтобы Картель «Ля Фамилия» подумал, что их главный враг вне игры?
– Да, – замялся гость, в этот момент у него было самое глупое лицо на всём восточном полушарии земли, – я имел в виду что-то такое. Очень приятно, Александр Геше. Можно просто Геше.
5
К 12.30, как того требует распорядок, все пассажиры уже покинули вагоны поезда, а бригада уборщиков начала энергично вычищать купе от грязи, которая скопилась за семь дней непрерывного пути. Впрочем, уже во втором вагоне их ждала нештатная ситуация – один пассажир всё ещё оставался внутри. Он не был пьян и был гладко выбрит и опрятен. Диалог с ним пытались вести начальник поезда и проводник, но тот был глух к любым расспросам.
Пассажир начисто отказывался покидать вагон. Причины он озвучивал отрывисто и заключались они в чувстве стыда и репутации, разрушенной случайным стечением обстоятельств. На перроне, прямо напротив виадука, его кто-то ждал. Но этот кто-то, возможно, знать не знал, как он выглядит, но точно опознал бы его по фирменному пальто, которое носил герой серии его остросюжетных детективов. И теперь пальто пропало. Он даже укусил преступника за руку, но силы были не равны, и схватка за символ была проиграна. Во всяком случае, что-то из этого услышали все собравшиеся*.
*Во всяком случае, никто не понял, что это значит, и понять не пытался, трое из четырёх считали пассажира «чудиком», и все четверо выпроваживали подобных пассажиров из поезда абсолютно каждый день, а иногда по двое, по трое или даже целыми семьями.
Перед глазами пассажира, кроме пакета мусора, двух пар забытых сланцев и мятой бутылки газированной воды, стояли плотные громады чёрных букв, из которых складывались заголовки завтрашней прессы: «Детектив Геше стал жертвой ограбления», «Прославленный сыщик остался без своего символа», «Сапожник без сапог: Геше приехал на Дальний Восток побеждать преступность, но проиграл ей ещё в поезде».
– Какой позор, – выдохнул пассажир и поправил сорочку, ворот которой выбился из вязаного свитера. Каждый из присутствующих подумал о своём: мужчины мельком проверили, не расстёгнуты ли молнии на их штанах; дамы, видимо, обладающие большим опытом, перекинулись взглядами.
– Я могу вас попросить… – у пассажира был гипнотический голос, мягкий и ворсистый, он буквально обволакивал собеседника. Один из уборщиков подумал, что таким голосом очень удобно рассказывать сказки.
– Мне нужно выйти на другой перрон.
– Никак нельзя. Вам придётся спрыгнуть на пути и подтянуться на руках.
– Это я могу.
– Не можете, я вам просто не позволю так грубо нарушать технику безопасности на железной дороге.
За окном притормозила красная электричка с символом самолёта – «Аэроэкспресс», связывающий центр города с аэропортом. Двери распахнулись, и трое молодых людей вывалились на перрон. Один сбежал сразу, двое других не подавали или делали вид, что не подавали признаков жизни*.
*Раньше так учили поступать при встрече с диким медведем. Со временем рекомендация быть неподвижным бутербродом была признана нежелательной, но старые привычки остались
– Эльга приехала, – заметил кто-то из уборщиков.
На улице пронзительно закричали, на крик ответила женщина, причём с такой интонацией и натиском, что пассажир внутри вагона невольно вздрогнул. В такой ситуации обычно плачут ещё и дети, если они есть в наличии. Ругань прекратилась, двери вагона, в котором находился сыщик и его невольные собеседники, распахнулись, а сам вагон как будто слегка накренился в сторону.
– А я смотрю, у вас тут мероприятие, – тяжёлые шаги выдавливали влагу из почерневшей от времени ковровой дорожки, – кто такой? Почему не покинул вагон? А ну сюда смотри!
Геше поднял глаза и почувствовал, как гравитация человеческого притяжения вокруг него в одно мгновение стёрла очертания окружающих предметов. Всё исчезло – поезд, полки, сланцы, недопитая бутылка газировки, его кожаный портфель и даже проклятое пальто. Лопнули чёрные дрожащие буквы завтрашних заголовков. Осталась только она – женщина, которую так часто изображали классики на своих полотнах. Не та, которая томно сидит, уставившись в какое-то совершенно скучное окно, а та, которая ударом кулака делит дикого тигра на части в почти одинаковых пропорциях. Геше поднялся, но едва устоял на ногах. Она подхватила его ладонью.
– Вы… – прошептал он.
– Ага, – ответила она и улыбнулась. Осколки губной помады цвета розы Альбанц разлетелись по купе яркими алыми брызгами.
– Я искал вас всю жизнь.
Она наклонилась к нему и прищурилась. Геше не был выдающимся мужчиной, он был далеко не молод, но для своих лет выглядел вполне прилично. Свою гордость – густые волосы на макушке – он выкрашивал коричневой краской, а в виски всегда добавлял немного харизматичного чёрного оттенка. У него были белые зубы и выцветшие с возрастом, но всё ещё яркие голубые глаза. На руках он носил золотые кольца ручной работы и был холост, а поэтому безымянный палец на его руке был свободен от украшений. А ещё никто, даже сам Геше, и не догадывался, что он был буквальной копией Сантьяго Бецца – главного героя одной бульварной книжки, которую пассажиры пригородных поездов часто бросают в фойе железнодорожного вокзала, не дочитав даже до его появления.
– Долго, получается, искали, товарищ мужчина. Ну, короче, – она усадила Геше обратно, сложила ему на колени кожаный портфель, пригладила волосы, – у меня отправление через пятнадцать минут, я думала, у вас тут пьяница или дебошир. А у вас и не дебошир, и не пьяница.
– Не дебошир и не пьяница, – повторил за ней загипнотизированный Геше.
– Железная дорога, товарищ мужчина, зона повышенной опасности. И здесь нет места любви и всякого рода страстям, которые описаны в четырнадцатой главе книги «Устланная розами долгая дорога на Восток» Сантаны Челли. Поэтому я сейчас пойду принимать пассажиров на посадку в свой второй вагон, – она ткнула себя пальцем в грудь настолько сильно, что выгнанная из сердца кровь осела багрянцем на её щеках.
– А вы, – на этот раз тычок пальцем уже достался Геше, однажды его уже ранило пулей, и сейчас он почувствовал что-то похожее, – даже не думайте, что я ношу с собой загранпаспорт и готова лететь куда угодно первым рейсом с симпатичным, неженатым мужчиной.
Она вышла на перрон и вспомнила, что из-за того, что Сантьяго не понял намёка на первой странице книги, произошло три свадьбы и четыре убийства, а воссоединились возлюбленные только через пятнадцать лет на смертном одре. Такой судьбы она себе не желала. Тяжело вдохнув утренний приморский воздух, она вернулась, положила Геше на плечо, пронесла через перрон и закинула в вагон, совершив первое и последнее в своей карьере должностное правонарушение, а именно – самовольно пустила в поезд безбилетника.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
6
Странно, но улицы с названием Светланская солнце в понедельник утром добралось в самую последнюю очередь. Лучи быстро проскочили крыльцо табачной лавки, кафе английских завтраков, отразились от витрины с китайскими массажерами и сошлись под густыми бровями владельца японского магазина косметики «Мишура» с ударением на«У»*.
* Валентин Мишура был человеком с черной, как угольная тушь, репутацией – днем он продавал дорогую иностранную помаду, а ночью стирал с колпачков этой самой помады логотип завода «Чкопинских лакокрасочных материалов».
Зажмурившись от яркого солнца, стоя на высокой стремянке, он выронил молоток и начал спускаться обратно на землю. Нога в сланце промахнулась мимо ступеньки и вмазалась в круглый, мягкий шар, похожий формой и текстурой на переспелый помидор. Кожура на нём съехала в сторону.
«Глупости. Не бывает помидоров такого размера, – подумал про себя Валентин Мишура, решив, что соседи в очередной раз над ним пошутили, – разве что Гданьские или Черный принц». Он аккуратно наступил ещё несколько раз, скользнул по шару ногой и вернул её на ступеньку. Два брата – толстые тридцатилетние карапузы из английской кофейни – не упускали возможности над ним поиздеваться. Мишура решил, что ему под ногу подложили томат сорта «Красный гданьский глобус».
– Я вас, сукины дети, палкой отхожу. Мне восемьдесят семь, а вы надо мной такие шутки шутите, – выругался он и обернулся.
Три гданьских глобуса в его глазах, поражённых старческой катарактой, сошлись в один. Он был красным, как и полагается помидору, но обладал редкими, уложенными в сторону волосами, и сейчас старательно их причесывал. К помидору прилегал широкий костюм черного цвета, золотые часы и три толстые золотые цепи. Это был Дмитрий Цибуль – собственник всех коммерческих помещений на туристической улице. Как и любого другого собственника любых других коммерческих помещений в любом другом городе, его сопровождали охранники, похожие на бультерьеров с человеческими глазами.
– Открыто? – спросил Цибуль.
Старик спрыгнул на землю и отбросил в сторону стремянку; она громко опрокинулась и взрыхлила клумбу. Колени предательски захрустели.
– Для вас всегда, – он рывком потянул дверь, брякнул старый китайский колокольчик. Цибуль вошел внутрь один, оставив охрану у входа. Он взял с полки помаду, больше похожую на патрон очень большого калибра, взвесил на руке.
– Намерены порадовать даму сердца? У вас великолепный вкус, это роза Альбанц, редчайший оттенок. Только вчера привезли из Мадрида.
– Ни в коем случае, я всё ещё хочу видеть её живой – он поставил упаковку обратно и протёр руки салфеткой*.
* Конкретно эта помада, оттенка розы Альбанц, отлично зарекомендовала себя в борьбе с тараканами и мышами. А если покрошить её в ведро с краской, то гаражные ворота, покрытые этой смесью, приобретали надежную антивандальную пленку.
– Я по делу, Мишура. Вообще, конечно, шел я не то, чтобы прямо к тебе, но ситуация сложилась таким образом, что я оказался здесь.
– Миллион извинений, сегодня с утра заела ставня, пришлось карабкаться на верхотуру. А тут вы, а я подумал, мальчишки балуются*.
* Даже сейчас, как хороший продавец, он немного привирал и приукрашивал. Левая ставня магазина отличалась невероятной стабильностью и застревала два раза в день уже как двенадцать лет подряд – перед открытием магазина и после. Для старика выбивание ставни молотком из пазов стало чем-то вроде ритуала. Чинить её он естественно не собирался. И не открывать не мог – с закрытым окном он едва различал цифры на ценниках и совсем не различал покупателей.
– Сколько у меня помещений? – перебил арендатор, но, увидев замешательство на лице Мишуры, поспешил продолжить, – тридцать шесть на этой улице. Из них тридцать четыре – это процветающие бизнесы, они приносят мне доход. Они платят высокую аренду. Они – лицо города. Только двое на всей улице не приносят мне доход, не платят аренду и являются какой-то другой частью тела города – ты и этот самый.
– Литературный критик Иван Колесо.
Цибуль поежился; все три подбородка подтянулись вверх. Его морозило от одной только фамилии. Критик содержал узкое, похожее на трубу, помещение в конце извилистого лабиринта старых дворов, и никто точно не знал, чем конкретно он там занимается. Он просто однажды вошел туда, и всё. Последнему человеку, который решился доставить ему письменную претензию от арендатора, пришлось оплачивать лечение от реактивной депрессии.
– И этот самый, – повторил Цибуль, – вы мои самые старые арендаторы, а ты самый первый, можно сказать. Все эти годы ты торговал японскими мечами, китайскими петардами, английскими калошами, шведскими пальто, чешскими детскими игрушками*(Удивительно, но всё вышеперечисленное – торговая продукция завода «Чкопинских лакокрасочных материалов».) И вот сейчас помадой. А за аренду ты мне должен с каких времён?
Мишура знал ответ, но был достаточно мудр для того, чтобы просто промолчать. Он не платил с тех времён, когда провалился бизнес с английскими калошами, а на шее у Цибуля было всего два подбородка и две цепи.
– Ты авантюрист, Мишура, бизнесмен по натуре. Мне это нравится. У меня к тебе сделка. Хочу переарендовать твой магазин под офис «Международного бегового клуба «Бегущие сердцем» на две недели. Возьми отпуск. Слетай, не знаю, в Мадрид, понюхай там вот эту розу, как так их, албанцев. Вернёшься – получишь назад свежее, чистое помещение. А я оплачу тебе отдых и спишу аренду под калоши и пальто.
– И игрушки, – выпалил Мишура, хоть изначально и не собирался соглашаться.
– Я же вижу, бизнесмен, – Цибуль похлопал его по плечу и растянулся в улыбке, вполне подходящей для того, чтобы пугать ей детей в парке развлечений, – но за этот год отдашь всё до копейки. Помнишь, что стало с поваром Сам Ты Хеком?
Старик и здесь оказался мудрым и тактично промолчал. Все на улице знали, что Сам Ты Хека убило ударом молнии. Цибуль положил на стол папку с документами. Дверь распахнулась, и Молния, один из его подручных, внес в магазин стопку пустых коробок. Глядя на то, как на картонное дно опустились первые флаконы косметики, Мишура решил, что этот день – простой вторник в начале сентября – оказался лучшим днём уходящего лета. Не потратил – значит, сэкономил, а сэкономил – значит, заработал.
Уже к обеду старик надежно запер свои товары на складе магазина, оставил на столе договор субаренды на две недели, ключи от двери и старый молоток. Выйдя на улицу, Мишура позвонил на завод «Чкопинских лакокрасочных материалов» и попросил к телефону брата, а пока его вызывали по громкоговорителю, придержал дверь, чтобы охранники смогли вкатить на тележке внутрь магазина огромных размеров сейф.
7
Кортеж ехал не больше минуты. Именно столько времени нужно, чтобы добраться от железнодорожного вокзала до главного полицейского управления в городе. Пассажиры молчали. Геше смотрел в окошко и что-то мял в кармане, Молотов чувствовал, что это проверка, но никак не мог понять, на что конкретно его проверяют. Он следил за инспектором, не моргая, до тех пор, пока его глаза не начали слезиться*.
* В кармане пальто Геше пытался отделить от салфетки последний кусочек сосиски, который прилип, пока он пожимал руки половине полицейских города. Это задача не из лёгких, поэтому лицо у него в этот момент было максимально напряжённое.
– Жарко тут у вас, конечно.
Геше никак не мог выбрать фразу для того, чтобы как-то разрядить обстановку. Усач-полицейский смотрел на него, не моргая, и очень тяжело дышал. Из-за рубашки, покрывшейся пятнами пота, и крупного розового носа он был похож на чумную корову.
– По итогам прошлого года в регионе было зарегистрировано 178 преступлений на каждые 10 тысяч человек. Но у нас очень высокая раскрываемость.
– И граница рядом. Кто-нибудь, наверное, постоянно пытается пройти без документов? Туда – сюда. Скажем, по лесу или вроде того?
– Это, конечно, не наше направление, но такие случаи фиксируются и пресекаются, в том числе и по нашей линии.
Молотов почувствовал, как тонет и задыхается. Сыщик сжимал его в кулаке. Все знали, что у семьи Геше есть связи с силовиками на федеральном и международном уровне. Но на что конкретно он намекает? Скорее всего, на провал межведомственной операции «Прометей», когда силовики полгода готовились к поимке контрабандистов, но случилась утечка, и преступники исчезли с радаров. Молотов задумался, отвёл глаза в сторону, опомнился и снова посмотрел на сыщика. У того теперь было доброе, светлое лицо, а ещё он что-то очень энергично жевал.