Читать онлайн Кенотаф бесплатно

Глава 1 – Энмалест

Колесо древней «газели» подскочило на очередной яме, от чего вся машина, изрядно перегруженная, скрипнула, будто сообщая: «С меня хватит! Ещё хоть раз, и я – всё!». Немногочисленные пассажиры – общим числом четыре, – сонно застонали, приходя в себя. Водитель, до того безучастно смотревший сквозь лобовое стекло аккурат в пустоту, потряс головой, приходя в себя, и пустился во весь голос причитать:

– Вечно так: хочешь узнать, что будет на задании? Посмотри на дорогу перед пунктом назначения. Наша «клиентура» ненавидит инфраструктуру в любом её проявлении! Если это шоссе – считай работы нет. Асфальтовая двухполосная? Ну, может быть, придётся один-два раза стрельнуть в воздух – так, для разогрева. Гравийка? Лучше быть начеку и пушку из рук не выпускать. Бездорожье…

– Джек, заткнись нахуй, – раздался вечно уставший, с хрипотцой голос с места в самой дальней части салона.

– И я рад тебя слышать, Кортни! Первый раз за десять часов пути слышать! Как всегда помогаешь добрым словом!

– Вот тебе ещё два добрых слова: рули давай.

– Я и рулю – куда тут рулить-то? – Раздался тяжёлый вздох, полный обречённости. – Слева лес, справа овраг, впереди безысходность…

– Вот и смотри, чтобы мы оказалась в безысходности, а не в лесу или овраге.

– Между прочим, могли бы и поддержать разговором. Я почти уснул!

– Радио тебе на что?

– Магнитола сдохла ещё… – Джек осёкся, сосредоточившись на яме особенно примечательной формы, – сдохла ещё в прошлом веке или типа того.

– А нехуй было опаздывать на летучку! – продолжала ругаться Кортни. – Так бы катались на чём-то нормальном, а не на зассаной списанной маршрутке!

– У меня под сиденьем лежит презерватив. Использованный, – раздался голос безэмоциональный настолько, что на его фоне даже электронный диктор-автоответчик звучал как образец жизнерадостности. Помолчав немного, тот же самый голос добавил, но уже с нотками задумчивости: – Возможно, родись этот ребёнок, он был бы уже совершеннолетним.

– О, Тиф, ты проснулась! Расскажи этому балаболу анекдот, – воспользовалась возможностью обладательница хриплого голоса. – Он тут скучает, видите ли!

– Я не знаю анекдотов, – призналась Тиффани всё так же монотонно, а затем с оживлением и даже «искоркой» предложила, – но могу прочитать несколько воодушевляющих стихов из книги Чёрного пастыря!

– Нет-нет-нет, спасибо, – поспешно отказался Джек. – У меня и так проблемы со сном.

– Ты же только что сказал, будто едва не уснул за рулём, – напомнила Кортни едко.

– Я выражался фигурально!

– Пиздабольски ты выражался…

Не обращая особого внимания на перепалку, Тиффани тем временем продолжала описывать все многочисленные достоинства стихов Чёрного пастыря:

– Прочтя их, ты убеждаешься в бренности и бессмысленности своего существования. Эти стихи как спасительный яд растекаются по ушам. Они заставляют душу трепетать в ожидании неминуемого рока!

– Верю на слово. Но тут какая бяка – я рок с детства не люблю. – Прикинув, что это вряд ли вразумит такого человека как Тиффани, Джек перевёл разговор в иное русло. – Да и Раджеш наверняка против, а?

– Что говорите? – отреагировал на своё имя ещё один голос, на этот раз с заметным южным акцентом.

– Говорю чем ты там занят в своём ноуте?

Где-то на заднем сиденье Кортни подавилась банальнейшей шуткой. Это был её предел деликатности и умения сдерживать порывы с кем-нибудь пособачиться.

– Собирал информацию о месте нашего назначения.

– М-м-м, и что там? – без интереса, но деловито спросила Кортни.

Одновременно она издала череду щелчков, похрустываний и даже поскрипываний. Это Кортни так потягивалась, разминая затёкшие конечности.

– Посёлок городского типа Энмалест, в царский период известный как Великосвятск. Основывался дважды. Первое поселение датировано 1754-м годом, но спустя два месяца было заброшено из-за набега ногайцев, – рассказал Раджеш как по бумажке, но при этом смотря отнюдь не в бумажку или экран ноутбука, а в окно. – Повторно основано в 1789-м, рядом с местом временной дислокации Тобольского карабинерного…

– Промотай до войны, – скомандовала Кортни, незаметно для всех закатив глаза.

– До которой? – скорее в шутку уточнил Раджеш.

– Не выёбывайся, – посоветовали ему с заднего сидения грозно.

– В годы ВОВ посёлок шесть месяцев находился под оккупацией немецко-фашистских войск. Гарнизон захваченного Энмалеста составляли преимущественно венгерские войска. Ввиду этого зверства на территории посёлка и прилегающих территорий выделялись своей…

– Классика. Мотай до распада.

В этот раз Раджеш не стал уточнять. Кортни два раза одну шутку не повторяла. Но если повторяла, то буквально вбивая её в голову того, кто посмел не понять намёк с первого раза.

– На момент распада СССР население Энмалеста составляло 2784 человека. Основным градообразующим предприятием являлся Энмалестский завод пружинных изделий особого назначения №2\7, он же «ЭЗПИОН 2\7». В 1994 завод был приватизирован, а в 1996 прекратил своё существование. В городе имеется пожарная станция, отделение милиции, фельдшерский пункт скорой помощи, школа и филиал ВГАУ. Места, представляющие культурный интерес: стела воинам-освободителям и сквер «3 сентября» в честь двухсотлетия города.

– Что там по населению этой дыры? Она ещё не вымерла?

– Последняя перепись проходила в 2010-м, и на тот момент… – обычно невозмутимый Раджеш осёкся, после чего продолжил с «пробуксовкой», – н-население составляло 2784 человека. Как и в 1989, как и 1979…

– Педантичные, – ёмко оценила Кортни. – Какие-нибудь примечательные личности?

– Профессор Оранов.

– Чем знаменит, кроме фамилии, которой остро не достаёт буквы «л»?

– Псевдобиолог из числа «лысенковцев». В тридцатые годы участвовал в кампании против Вавилова в качестве свидетеля обвинения. Во время ВОВ находясь в эвакуации, написал статью о…

– Родился когда-то, умер тогда-то, – вставил свои пять копеек Джек.

– Всё по Оралову? – уточнила Кортни, тоном намекая, что перебивать доклад – это лишнее.

– Всё, – покрутив колёсиком мыши и клацнув парой кнопок, ответил Раджеш.

– Какая непримечательная судьба, – с надрывом заметила Тиффани, загадочно улыбаясь.

– Для человека с такой почти выдающейся фамилией, – закончил за неё Джек.

– «Лысенковец», – задумчиво повторила Кортни. – Вокруг этого хуя много всякой нечисти собралось в своё время.

– Многие занимались оккультными практиками, – добавила Тиффани.

– Раджеш найди нам его рожу, Оралова этого, – попросила Кортни. – А ещё лучше: найди пару фотографий этой дыры разных лет так, чтобы люди были видны.

– Хочешь проверить, люди ли это? – уточнил Раджеш.

– Нет, хочу запомнить лица этих педантов, – не углубляясь, пояснила Кортни.

– Кажись подъезжаем! – крикнул в салон Джек, не скрывая радости.

– С чего такой вывод?

– Жопа впереди приобретает очертания.

– Какие очертания?

– В принципе очертания. – Помолчав, Джек добавил с усмешкой: – Ну, или очертания обитаемой жопы.

– Нас ждут великие дела, новые открытия и знания, – прошептала с восторгом Тиффани.

Именно этот торжественный момент маршрутка выбрала для того, чтобы, чихнув мотором на прощание, заглохнуть на веки вечные.

– Ну пиздец, – закуривая сигарету, прокомментировала Кортни.

***

– Не думаю, что тут можно что-то сделать, – хлопнув капотом, заявил Джек, закончив осмотр. – Я не автомеханик, но нашёл в двигателе минимум три дырки, которых там не должно быть.

– В жопе у тебя дырка, – вставила Кортни едко.

Она без всякого интереса рассматривала слегка ржавый дорожный знак, возле которого они вынужденно остановились. Тот сообщал почему-то латиницей: «ENMALEST 3».

– И ещё две, которые определённо выглядят лишними, но так ли это на самом деле – не знаю, – спокойно продолжил Джек.

– Вот блять надо было тебе опоздать на летучку. – Кортни закатила глаза, очень хорошо представляя, насколько сегодняшний день мог пройти иначе.

– Ну простите, агент «К», что у меня есть личная жизнь! Я женатый человек!

– Агент «Д», идите нахуй. И женушку свою туда же прихватите.

Кортни, она же агент «К», поморщилась и закурила третью сигарету за десять минут. Со стороны девушка производила странное впечатление. Строгий чёрный костюм, выглаженный и вычищенный с педантичной тщательностью, сочетался с бледным лицом человека, давно забывшего, что такое сон и здоровое питание. Аккуратный чёрный галстук, расположенный идеально ровно – хоть линейкой проверяй – контрастировал с пренебрежительным отношением ко всякой косметике как таковой. Выбивались из этой картины чёрные как уголь волосы: они лишь казалась нечёсаными, но на самом деле это была сложнейшая композиция, целью которой являлось создать впечатление нерукотворного хаоса.

Что же до красоты, то до тех пор, пока она не открывала рот, Кортни производила впечатление в целом привлекательной особы. С той оговоркой, что ей самой явно и уже давно было плевать на привлекательность, а классическим женским чарам она предпочитала наглость и нахальство.

Невысокого роста. Худая, но не тощая, а скорее поджарая. С довольно завидной фигурой для человека своего телосложения, но никак не подчеркивающая имеющиеся достоинства. В целом её можно было перепутать с излишне субтильным подростком-школьником. Впрочем, допустивший подобную роковую ошибку рисковал жалеть о произошедшем всю оставшуюся жизнь – недолго, но очень ярко.

– Мне не нравится здешний воздух. В нём замерла тревожность, – пожаловалась Тиффани, ёжась как от холода. – И что-то ещё. Как будто время…

Она не договорила, таинственно умолкнув. Тиффани с Кортни были похожи как младшая и старшая сестры. Разве что агент «Т» меньшее внимание уделяла своему костюму, а волосы неясного оттенка чёрного были совсем уж короткими. Сильнее всего Тиффани выделяли зелёные глаза, про такие говорят: «утонуть можно». В данном случае это было чистой правдой! Стоило чуть заглядеться в эти два бездонных изумруда, и ты замечал, что их обладательница уже приносит тебя в жертву какому-нибудь богу глубин.

Вообще Тиффани производила впечатление человека, встретив которого ночью во время грозы в глухом лесу, в крови с головы до ног, ты нисколько не удивлялся. Зато, только завидев агента «Т» посреди бела дня возле магазина продуктов, понимал: отсюда надо бежать со всех ног и как можно скорее.

– Тревожное ожидание того, кто же из нас потащит на себе кучу аппаратуры и снаряги, разве что, – заметила Кортни безразлично, тоном намекая, что этот «кто-то» – точно не она.

– Кто-то должен сходить в город и вернуться с транспортом, – заметил Раджеш, мимолётно выглядывая из маршрутки – он единственный из «экипажа» остался внутри. – И лучше побыстрее. Дождь собирается.

Внешность его была непримечательна настолько, что, поставь рядом с ним другого индуса, а лучше пару, перемешай – и ты не сможешь найти нужного тебе. Единственное что хоть как-то выделяло его: латаные-перелатаные очки в старомодной роговой оправе да и всё тот же строгий офисный костюм. Конкретно этот – мятый, со следами грязи и жира аккурат там, куда Раджеш обычно клал руки в те периоды жизни, когда отрывался от компьютера.

– Может, проедет кто? – предположил Джек с нескрываемой надеждой на этот счёт.

Агент «Д» представлял собой мужчину средних лет, весьма крупного телосложения. Это особенно было заметно на фоне его «коллег». Впрочем, немалую роль в восприятии размеров Джека играл костюм, сильно визуально приумножавший мускулатуру и тщательно скрывавший лишний жирок.

На лице агента «Д» намертво отпечаталась сардоническая ухмылка, а в глазах извечное желание превратить любой разговор в набор не очень-то смешных и совсем не разнообразных шуток. А вот его одежда, как и короткие рыжие волосы, напротив, демонстрировали полное отсутствие какого-либо желания выглядеть опрятно.

– Ну построили же здесь эту дорогу! Для кого-то…

В голосе Джека оставалось всё меньше и меньше уверенности в том, что дорогой пользовались чаще, чем раз в никогда лет. Окружающая местность соответствовала такому суждению. Этакое воплощенное ноябрьское уныние вперемешку с серым туманом и завывающим ветром.

– Джек, пиздуй в город, пока не стемнело и дождь не начался, – скомандовала Кортни, устав ждать неведомо чего. – Или позвони новичку, раз уж ты его туда раньше нас заслал.

– Я бы позвонил, но в этой жопе мобила не ловит. Раджеш, одолжишь свой доступ к спутнику?

Последнее было сказано явно в шутку. Которую, как это нередко бывало с Джеком, попросту не поняли.

– Вряд ли у того, кому ты собираешься звонить, есть спутниковый телефон, – резонно возразили из маршрутки. – А связи здесь и вправду нет. Никакой.

Кортни ехидно закашлялась дымом, после чего спросила совсем уж сипло:

– Как тебе в голову пришла эта мысль? Отправить неподготовленного сосунка сразу в эпицентр, пф!

– Мне бы это в жизни не пришло в голову, если бы отвечала на мои звонки!

– Блять, я бы с радостью на них отвечала, если бы ты звонил мне для чего-то, кроме предложений вызвать тебе шлюх! – взорвалась Кортни. – Потому что твой номер, видите ли, в чёрном списке у всех сутенеров Москвы!

– Я и позвонил, кхм, для чего-то кроме…

Агент «К», не обратив внимания на его последнюю реплику, повторила свой вопрос:

– Нахуя ты его отправил сразу в эту жопень?!

– Надо же его как-то проверить, – нехотя буркнул агент «Д», собираясь в путь, – в деле.

Судя по всему, он и сам не до конца понимал, чего именно ожидать от предместий Энмалеста, поэтому брал с собой не только пистолет и пару сменных магазинов к нему, но и несколько стодолларовых купюр, которые оказались стратегически распределены по разным карманам. Последней частью «экипировки» стали дорогие «ролексы», тщательно упрятанные вглубь костюма.

– Ну надо и что? – дыша сигаретным дымом в лицо собеседнику, поинтересовалась агент К, с ухмылкой наблюдавшая за его сборами.

Сама она взяла бы с собой один лишь пистолет, и горе тому идиоту, который бы решил проигнорировать её первую и единственную вежливую просьбу о помощи.

– А как ты сама собиралась это сделать, а? – с вызовом уточнил Джек. – Обматерить его с головы до ног, а потом загнать на полигон – посмотреть, как ловко он умеет убивать мишени?

Кортни невнятно дернула плечом, очень недовольная тем, что её план настолько легко раскусили. Это было обидно хотя бы потому, что сама она его придумывала не меньше недели. Аккурат с тех пор, как узнала, что их квартет вот-вот превратится в квинтет. Вернее сказать, вновь им станет.

– У меня был ещё один пункт, – сказала она и попыталась одновременно загадочно улыбнуться и затянуться сигаретой.

– Точно, как я только мог забыть. – Джек демонстративно щёлкнул пальцами и пошло осклабился. – Попытаться затащить его в постель, проверяя, насколько он тупой?

– Тебе завидно, что ли? – совсем насупившись, буркнула агент «К».

– Между прочим, да! – в сердцах воскликнул агент «Д». – Меня ты так не проверяла!

Кортни смерила его долгим, полным презрения взглядом. Она хорошо знала своего собеседника. Пожалуй, даже слишком. Поэтому как никто другой понимала, сколько психических расстройств, извращений и маний скрывается за этими словами и наигранной добродушностью. Это про Тиффани можно было сказать, что в тёмном омуте черти водятся. В случае Джека и его водоёма даже черти бежали от него, повизгивая и прикрывая на всякий случай руками зад.

– Джек, ты больной на всю голову. Пиздуй уже за транспортом, а!

Бормоча себе под нос что-то вроде: «не больной, а оригинальный», агент «Д» неторопливо удалился, насвистывая какую-то незатейливую мелодию.

– Ты правда так собиралась поступить? – спросила Тиффани, поддерживая беседу.

– Я думала над этим вариантом, – признала Кортни без всякого восторга. – Просто размышляла!

– Идея Джека лучше, – вклинился Раджеш. – Мы ведь ищем не любовника. И не снайпера. Если этот новенький сумел за два дня подготовить всё к нашему прибытию, то он именно тот, кто нам нужен.

Агент «К» тяжело вздохнула, таким образом признавая свою неправоту. Вот что-то, а ни она сама, ни остальная команда быт организовывать не умели. Настолько, что чаще всего это превращалось в сущую катастрофу.

Непосредственно Кортни предпочитала проводить всё свободное время поблизости от источника алкоголя, удивляя всех и каждого своей почти полной устойчивостью к опьянению. Кроме того, она была весьма не против спровоцировать драку или даже потасовку со своим участием.

Тиффани, если у неё была такая возможность, селилась в библиотеке, а если не было – создавала её в подходящем помещении. После чего там начинала твориться такая чертовщина, на фоне которой передовицы самых желтушных газетёнок выглядели как предельно скучное перечисление обыденных вещей. О еде она вспоминала, когда голод совсем одолевал, непосредственно мешая чтению. Концепцию торговли, как и готовки, агент «Т» осознавала весьма смутно, поэтому запросто могла и магазин ограбить, и живую крысу съесть. В зависимости от того, что первым попадется под руку.

Чем занимался в свободное время Раджеш не знал никто. Тот всегда характеризовал это как: «работа за компьютером». Зато все знали, что, если не предоставлять ему место для сна, пищу по расписанию и иные предметы первой необходимости, результат мог быть весьма неприятным.

Джек же мог усидеть на одном месте самое большее час. После чего отдавался на волю приключениям. О содержании оных главный зачинщик как правило помнил мало, но обычно этого и не требовалось. Всё необходимое о произошедшем можно было узнать либо в полицейских рапортах, либо в новостях. Обычно авторы и тех и других сходились во мнении, что произошедшее – самый вопиющий случай за всю историю.

***

Вернулся Джек на удивление быстро на некогда синем, а ныне бело-ржавом тракторе, который вполне мог посоперничать в возрасте с их «газелью». Прицепа у тракториста не было, поэтому решили воспользоваться тросом и доехать хоть так. Пока агент «Д» с этим всем возился, Кортни подошла к трактористу, безучастно сидевшему в кабине.

– Чё, как тут жизнь у вас? – спросила она, предлагая ему угоститься сигареткой.

Повисла очень продолжительная пауза. Не такая, когда собеседник не хочет говорить и поэтому делает вид что не слышит. Нет, тракторист сидел совершенно неподвижно, не дыша и не моргая, пожирая взглядом небытие.

– Сигаретку? – неуверенно повторила Кортни, но без какого-либо видимого результата.

– Он только на «водку» реагирует, – подсказал Джек едва слышно.

И вправду, стоило прозвучать заветному сорокоградусному слову – тракторист будто бы ожил. Повернув голову и только сейчас заметив Кортни, он сказал:

– Беленькой бы, сударыня, для сугреву!

Агент «К» растерянно на него взглянула и, принюхавшись, скривилась. Затем ничего больше не говоря, она, хмыкнув, закурила и, оставив тракториста в покое, вернулась в салон газели.

– Мужик, я тебе уже сказал: доедем – часы твои, – ответил ему Джек, не отрываясь от работы. – Купишь на них столько чекушек, сколько вообще будет в вашем этом продуктовом. И ещё на всю жизнь останется. – Закончив крепить цепь и очистив руки, агент «Д» прикрикнул: – Ну, вроде готово, по местам, едем!

Все и так были уже на месте, потому как на улице начался обещанный Раджешем противный мелкий дождь. Салон встретил Джека хоровым бормотанием на тему: «можно было возиться и поменьше».

– Давай! – заняв своё место, крикнул агент «Д», махая трактористу рукой.

Трактор чихнул дымом и поехал. Следом за ним, проделывая на асфальте борозду, потащилась только передняя часть кузова «газели», включая место для крепления троса. Всё оказалось вырвано «с мясом».

– Ну вот надо было тебе блять пропустить эту ёбанную летучку! – быстро оценив суть произошедшего, разразилась бранью Кортни.

– Ничего, с другой стороны зацепим! Какая нам разница – передом или задом…

– Тебе точно никакой, полноприводный, – пробурчала агент «К», прикладывая разболевшуюся голову к стеклу, и пробормотала тихо. – Нас потащат на задание на тракторе жопой вперёд. Кому в Организации расскажешь – засмеют!

***

Если Энмалест и мог произвести какое-то положительное впечатление, то явно не поздней осенью, к тому же в пасмурный, дождливый день. Это была типичная деревушка-переросток: словно начинающий спортсмен, переоценивший свои возможности, она взвалила на себя статус, которому никак не могла соответствовать. Капитальные многоэтажные строения в этом «городе» можно было пересчитать по пальцам одной руки непросыхающего столяра. Причём большая их часть располагалась в одном «квадрате» примерно в центре населённого пункта. Вокруг же раскинулись типичные деревенские домики с придворовыми хозяйствами, теплицами и прочим антуражем.

Всё без исключения, начиная с дороги и заканчивая домами, пребывало в необычайном запустении. Упомянутый Раджешем завод пружин отсутствовал как таковой. На его месте располагался пустырь идеально прямоугольной формы с редкими вкраплениями остатков бетонных конструкций.

Самым высоким строением в Энмалесте – целых пять этажей – оказалось то ли недостроенное, то ли заброшенное общежитие. По здешним меркам настоящий небоскрёб, к тому же расположенный почти что в самом центре. Аккурат напротив трехэтажной администрации города. Впечатление общежитие производило такое же, как и остальной Энмалест. Здание болезненно-жёлтого цвета, с ржавой металлической покатой крышей, на которой торчала выцветшая вывеска «ЛАВА В». Этакий памятник в натуральную величину всем вымершим и опустевшим провинциальным городкам.

Впрочем, не всё было так плохо: в некоторых окнах общежития, особенно на последних этажах, куда ленились подниматься мародёры, всё ещё оставались стёкла. На первом же, что при таких вводных казалось абсолютнейшим чудом, даже горел свет. Правда, бледный настолько, что невольно заставлял задуматься о масляной лампе Харона, которой тот разгонял туман реки Стикс.

На грязно-серых, украшенных ямами и лужами всех форм и размеров улицах Энмалеста было почти что пусто, хотя никто из пассажиров «газели» не сомневался: за ними крайне пристально наблюдали на всём протяжении пути. И дело было совсем не в способе их путешествия, а скорее в самом факте появления в городке хоть кого-нибудь.

Какая-никакая жизнь наблюдалась у двух построек. Рядом с квадратной бледно-серой коробкой с надписью: «МАГАЗИН УНИВЕРСАЛЬНЫЙ». И также возле некоего заведения без вывески вовсе, но судя по контингенту, ошивающемуся рядом, тесно связанному с алкоголем. Нельзя было не заметить, что трактористу выпивохи помахали рукой, мол: «давай быстрее, мы уже заждались».

Когда их «дотащили» до самого центра, Кортни едва заметно выдохнула: никакого «комитета по встрече» не было видно и в помине. Это создавало небольшую надежду, что пускай их прибытие точно не осталось незамеченным, но остальное – цели визита, кто они такие, что тут забыли – остается пока непонятно для окружающих. В этом был извечный минус работы на предположительно враждебной территории: пока ты только-только распаковывал вещи, местные уже готовили второй и третий рубежи обороны, а также начинали подумывать о контратаке.

– Где там новенький? – поинтересовалась агент «К» нарочито громко. – Надеюсь, он подготовил кровати – в мою задницу сейчас гвоздь не вобьешь.

– Конечно не вобьешь – сначала нужно будет вытащить старые, – пробурчал Джек.

– Что ты сказал? – дала ему второй шанс Кортни.

– Говорю, должен быть где-то здесь… – ответил агент «Д», покинув «газель» и растерянно оглядываясь.

– Джек, если ты проебался и в этом…

– Ничего я не… Вот он!

Свет в общежитии погас, а затем, видно, выждав немного и понаблюдав за ними, оттуда, воровато оглядываясь по сторонам, вышел молодой парень спортивного вида, лет двадцати-двадцати пяти. В отличие от «коллег», одет он был в обычную повседневную одежду, включающую джинсы, кроссовки и синюю спортивную ветровку. Наверняка он так оделся, не желая выбиваться из антуража, но по факту, точно так же, как и вся команда Кортни, разодетая в костюмчики, смотрелся в Энмалесте максимально чужеродно. Впрочем, стоило признать, в этом месте любые живые люди выглядели как инопланетяне.

– Какая яркая душа! – с религиозным восторгом произнесла Тиффани. – Она укажет нам дальнейший путь! А мы укажем ему свет Истины!

– Обычный пацан, – пожала плечами Кортни, которая, тем не менее, тоже впилась взглядом в новичка.

Может, выглядел он и вправду довольно заурядно и даже безлико, одним словом – обычно, всё же было в нём что-то не от мира сего. Это нечто успешно пряталось то ли в хитром взгляде глубоких карих глаз, то ли в простодушном выражении лица. Правда, по мере того, как на улице появлялась вся команда, новенький всё больше и больше приходил в растерянность.

– Здрасьте! – Явно не зная, куда девать руки, отсалютовал новенький. – Агент Семён…

Поздоровался он очень дипломатично: ни к кому конкретно не обращаясь, но таким образом, чтобы слышали его все присутствующие, включая рассчитывавшегося с трактористом за помощь агента «Д».

– Молчать! – прекрасно зная, что тут происходит, грубо и решительно прервала его агент «К», решившая наконец обозначить, кто тут главный. – Веди куда должен. – Увидев, какую реакцию произвела, она слегка смягчилась и уточнила с намёком: – Джек, конечно же, не объяснил тебе правила ебучей игры?

– К-кто? – смущённо уточнил новенький.

– Вон тот хуесос, что сейчас дарит трактористу часы стоимостью в половину этой дыры.

Во взгляде парня мелькнула лёгкая обеспокоенность: он начинал понимать, к кому попал в подчинение. Так всегда происходило при общении с Кортни. Ей неизменно удавалось создать о себе хорошее первое впечатление, которое затем таяло быстрее, чем пломбир на июльском солнце.

– Н-нет, не объяснил…

– Ох блять, – вздохнула Кортни, ничему не удивляясь. – Ты подготовил нам укрытие?

– Д-да! – новенький попытался снова отсалютовать.

– Ну так веди, чего встал?! – рявкнула агент «К», прикидывая, что, возможно, всё же стоит вернуться к первоначальной версии проверки.

Парень аж подпрыгнул и быстро зашагал в сторону общежития, спешно объясняя на ходу:

– Я прибыл два дня назад. Представился сотрудником геологической фирмы – разведка, топография, осмотр местности и всё такое. Договорился с мэрией и снял первый этаж, – он прервался, словно проверяя, не будет ли замечаний, но Кортни молча шла за ним, выжидающе слушая. – Нас инструктировали, что так делать, кхм, неправильно.

– Да, – подтвердила агент «К».

– И хоть у меня ключи только от первого этажа, я вскрыл замки, ведущие на другие, а также разблокировал подвал. Внутри подготовил всё необходимое: электричество, плита для еды, запас продовольствия, к-книги…

К этому моменту рядом с новеньким, замершим в дверях общежития, уже собрался весь экипаж маршрутки. Поэтому заканчивал парень под пристальным взором четырёх очень выразительных – каждая по-своему – пар глаз.

– Алкоголь? – ухмыляясь, уточнила Кортни, обменявшись многозначительными взглядами с остальными.

– Т-тут за углом разливайка, я подумал… – новенький сник под кислым, как пиво в упомянутой им разливухе, взглядом агента «К» и замолк.

Выждав немного, пока он не окажется на грани инфаркта, Кортни снисходительно сказала:

– Подумал он, блять. Ладно, переживу. – Она скомандовала направляясь внутрь: – Разгружаемся! Джек, Раджеш – не отлынивать! Там ваше добро в основном. Тиф, за мной.

Уже в самых дверях Кортни, пропустив вперёд Тиффани, обернулась и прикрикнула:

– И да, объясните ему, блять, правила ебучей игры!

– Дарова! Меня Джеком звать! – представился агент «Д», вызвав заметное смятение у новенького из-за резкого панибратства. – По поводу имён: тебе должны были объяснить – никаких реальных ФИО и прочего.

– Ну-у-у, Семён – это… – попытался отстоять свой выбор новенький.

– Да-да, обычное, очень распространённое имя, ага, – сразу угадал Джек, хитро ухмыляясь. – В паспорте так же записано, м?

Вместо ответа новичок совершил ошибку, за которую Кортни, будь она здесь, придушила бы его на месте – достал красную книжечку паспорта.

– Как всё запущено, – забирая документ №1 вздохнул Джек, покосился на тихо ржущего в сторонке Раджеша, после чего продолжил объяснять. – Запомни: вот эта штука для тебя хуже гранаты без чеки. Представь момент: тебя задерживают менты, что дальше?

Как оказалось, на эту тему новенький был готов сдавать небольшой экзамен. Без всякой запинки или паузы он начал перечислять:

– Задержат, посадят в изолятор, установят личность, после чего…

– То есть ты уже труп. БАМ! – слегка повысив голос, сообщил Джек, делая из пальцев «пистолет». – Никаких документов и имён, похожих на реальные, – с сочувствием объяснил агент «Д», мельком заглянув в паспорт. – Всё это осталось для тебя в прошлом и не вернется уже никогда. С этого дня, как там тебя? Что-то там на «С», да? Значит Смитом будешь. Или агентом «С».

Новенький явно смутился неожиданному переименованию. Причём даже сильнее, чем манере общения Кортни или панибратству Джека.

– А если меня всё же задержат, ну, менты?

Лицо новичка в этот момент представляло из себя лицо человека, который очень хорошо знает ответ на заданный им вопрос и ещё сильнее сомневается в том, что существует иной «правильный» ответ. Однако такой не только существовал, но и оказался основан не на расплывчатой теории, а на грубой практике. Из-за этого выражение лица новоявленного агента «С» быстро стало как у школьника, уверенно заявившего, что Мельбурн – столица Австрии.

– Как попугай повторяешь: иностранный гражданин, работаешь на по договору, документов при себе нет, звонить туда-то, по такому-то номеру. И называешь координаты Организации – они всё им доходчиво объяснят.

– Но если они не послушают эти объяснения?

– Сначала ящики, – хмурясь из-за того, что инструктаж затягивался, буркнул агент «Д».

Было видно, что новоявленный агент «С» не очень-то что-то понял. Вернее, понять-то понял, но посчитал бредом или несуразицей. Поэтому спустя минут двадцать и переноса десяти весьма тяжёлых ящиков, в процессе чего было как-то не до бесед, Джек продолжил лекцию:

– Понимаешь в чём дело: тебе вообще нежелательно оказываться за решёткой. Но если так уж получилось, то обычного Ваню за подозрительную деятельность на улице скрутят без лишних слов и отправят сидеть в обезьянник. Разговаривать с ним никто не будет и слушать его тоже. Максимум побьют за лишние крики. И будет этот Ваня ждать пятнадцать суток, или пока какой-нибудь летёха не придумает, как превратить его себе в палку.

Агент «Д» выразительно постучал себе пальцами по плечу.

– Но разве что-то изменится, если я буду Смитом? – осторожно, маскируя под вопрос свою претензию, заметил тот. – Так ведь только хуже!

– Ты прав: бесфамильного Смита они тоже посадят в обезьянник, но вместо того чтобы неторопливо шить тебе хулиганку, распространение или распитие в неположенном месте, раскатают губу на шпионаж или иную «завидную» статью. – Джек указал на пасмурное небо. – А для этого звонить надо наверх. И побыстрее, мало ли кто такую «рыбку» перехватит. Звонить будут или по твоему номеру, ну или в условный ФСБ.

– А они наши? – искренне удивился новоявленный Смит.

Агент «Д» расплылся в улыбке человека, который знал, что Деда Мороза не существует и у которого нелюбимый племянник спросил, откуда под ёлкой взялись подарки.

– Хе, ну, можно и так сказать – они прикормленные.

– А если мы это, ну… не только в России же работаем!

– Всё просто: правила те же самые. – Джек пожал плечами. – Где бы ты ни был, представляешься таким образом, чтобы тебя приняли за иностранца-шпиона. И то же самое с одеждой. Хотя тут попроще: костюмом мы тебя обеспечим. В нём и называясь Смитом тебя примут за шпиёна даже в Антарктиде.

Он выразительно пригладил рукав, тёмная ткань которого лишь внешне походила на обычный материал для офисных костюмов. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что она не только гибче и растяжимее, но и толще. О том, что там внутри, оставалось лишь догадываться. И даже самый опытный глаз не сумел бы различить под костюмом кобуру или иное скрытое оружие.

– Это, не слишком вредит работе? Отсутствие маскировки? Меня же с полувзгляда примут за…

И хотя вопрос всё так же по форме представлял собой замаскированную претензию, но вот уверенности в собственной правоте у Смита заметно поубавилось. Джек только плечами пожал.

– Мы не диверсионная группа. Мы – ликвидаторы, действуем шумно и не особенно таясь. – Агент «Д», откровенно устав это обсуждать, перевёл стрелки: – Поговори с Кортни на эту тему: она тебе объяснит, как это работает. Что-то там про неоправданные ожидания, подозрения и прочие игры разума. Кажется бредом, но ты ещё поймёшь, что к чему и как оно работает. Кортни это называет, кажется, принципом Оккама.

***

Внутри общежитие выглядело, конечно же, ещё хуже, чем снаружи. Это был именно тот случай, когда первые впечатления не только оправдывались, но и оказывались неоправданно завышенными в худшем смысле. Похоже, что половина города тут воровала всё, включая обои со стен, а вторая использовала здание как туалет.

Впрочем, несколько помещений были приведены в относительный порядок, хотя общие условия жизни даже в них явно предполагались где-то на уровне походных. Ни о каком отоплении или хотя бы отсутствии сквозняков речи не шло. Тогда как на быстро, даже чересчур, темнеющей улице уже стояла та пора года, когда ночёвка на свежем воздухе могла запросто стать последней. Если повезёт. Если же удача будет не так благосклонна, процесс наглядного объяснения, чем опасен холод, может и растянуться.

– Возможно, следовало снять какой-то дом на окраине? – поинтересовался Раджеш, раздражённо осматривая плесень на потолке. – Тут слишком сыро для электроники. И всего одна розетка.

– Неа, – довольно ответила Кортни и пальцем постучала по стене. – Тут двойная кирпичная кладка! Подвал, если не считать воды по колено, хуядерную бомбу выдержит, а с пятого этажа всю эту дырень видно как на ладони!

В её прокуренном голосе звучал почти детский восторг человека, уставшего думать за остальных, который вдруг узнал, что часть его забот взял на себя кто-то другой.

– Это место навевает на меня воспоминания о доме, – поддержала её Тиффани.

Джек, тоже собиравшийся высказаться на тему внешнего вида их жилья, аж подавился, услышав такой весьма неожиданный, учитывая обстановку, комментарий. Строго говоря, эта самая «обстановка» отсутствовала как таковая. В лучшем случае имелись половицы или обои, в худшем же… Однако дальнейшие дискуссии прервал Смит:

– Я хотел снять что-то на окраине. Никто не согласился.

– И что, не было пустых домов? – с сомнением уточнил Раджеш.

– Ни одного.

На лицах агентов «Р» и «Д» одновременно возникло абсолютно одинаковое выражение лица, вкратце описывающееся как «подозрительное сомнение». Причём Джек к тому же ухмылялся с видом того самого человека, который каждую без исключения свою неудачу списывает на внешние обстоятельства.

– Мы уже убедились, что они тут педантичные на всю башку, – напомнила Кортни. – Кто тебя, кстати, в администрации обхаживал?

– Да тётка какая-то, – пожал плечами Смит, тщетно пытаясь вспомнить детали. – Секретарь какой-то там, кого-то… там.

– Случаем не… – агент «Р» раскрыл свой ноутбук и что-то быстро нашёл, – К.-К. Тилди?

– Да, что-то такое было, – припомнил агент «С». – Я ещё удивился странной фамилии.

– Ага-а-а! – протянул Раджеш, бегая глазами по монитору.

– И что там? – спросила Кортни.

И хотя её интерес был очевиден, она и шага не ступила в сторону ноутбука. На чужие минуты славы агент «К» не претендовала. Ей хватало своих.

– Я пытался выяснить, кто тут главный, – принялся тараторить агент «Р». – Информация не обновлялась лет двадцать! Так вот, единственная фамилия, которая мне повстречалась – Тилди. Такой тут есть только один. К.-К. Тилди, 1886 года рождения, убеждённый коммунист, бывший директор того завода пружин – занимает пост главы администрации с 60-х годов.

– Какого века? – хихикнул Джек, но шутку не оценили и реагировать на неё стали.

– И «К.-К.» – это, конечно, никакой не Константин Константинович? – уточнила Кортни, заранее зная ответ. – Какой-нибудь Карл или Клемент?

– Почти: Корнел-Казимир, – заглядывая в ноутбук через плечо, удивился Джек. – Как ты угадала?

– Венгерской фамилии венгерское имя, – самодовольно улыбнувшись, пожала плечами Кортни.

Вся её поза в этот момент прямо говорила: «давайте, спросите ещё что-нибудь», однако свой вопрос задал тот, чей интерес мало касался текущей «загадки».

– А в чём собственно дело? – спросил Смит. – Мне так никто и не объяснил наше задание!

– Суть в том…

В чём же именно суть Кортни не успела закончить. Раджеш в это время подошедший к окну и что-то явно заметивший в вечерней полутьме, собирался об этом сообщить остальным. Он успел полуобернуться, когда его голова, а следом за ней и добрая половина туловища, буквально испарились, превратившись в кровавое облачко. Остальное, фонтанируя кровью, грузно осело на пол. Очень не вовремя мигнув на прощание, погас свет, погрузив и без того не слишком освещенное помещение в полную темноту.

– В коридор, живо! – скомандовала Кортни.

Однако её команда не пригодилась. Тиффани и Джек сами понимали, как надо действовать в подобной ситуации, а Смит, которому в руки упали очки и некоторые другие кусочки убитого, замер, парализованный целым ураганом эмоций.

– Ох, блять, – пробормотала агент «К», хватая за руку и пытаясь тащить его за собой.

Получалось это у неё плохо – агент «С» словно врос в пол. Тогда Кортни решила попробовать иначе. Для начала повалила Смита на пол, благо это, как часто бывает, оказалось довольно просто. После чего с размаху врезала ему по одной щеке, затем, выждав секунду, по второй. Процедура повторилась дважды, прежде чем взгляд агента «С» обрёл осмысленность.

– За мной, живо блять! – проорала на него Кортни, явно подразумевая гораздо более длинное предложение.

В этих словах буквально пряталась целая лекция или даже целое философское высказывание на тему того, насколько «полезно» в реальности посещение практических занятий по боевой подготовке.

– Но как же…

И хотя сам он принимал в происходящем минимальное участие, в этот раз Смита удалось сдвинуть с места и даже дотащить до дверного проёма, ведущего в коридор. Там их ждали Тиффани и близоруко щурившийся индус, похожий как две капли воды на только что убитого Раджеша. Даже костюм был на месте со всеми теми же пятнами жира.

– Мои очки, – пробормотал индус, с акцентом как у агента «Р». – Где они?

– В-в-в-вот, – трясущимся голосом сообщил агент «С» и протянул слегка запачканные кровью очки.

После этого жеста челюсть его отвалилась, со звоном покатившись по полу, и он лишился дара речи. Впрочем, остальным до этого почти что не было дела. Так, индус, быстро вернувший очки на место и рефлекторно протерев краем рукава, бегло и рутинно сказал Смиту, словно ничего такого и не произошло:

– Благодарю.

Джек куда-то пропал, а Тиффани откровенно зевала, пребывая одновременно в неком подобии транса, во всяком случае взгляд её был устремлён сильно дальше дыры под названием Энмалест. Кортни же была настроена действовать:

– Раджеш, ты что-нибудь запомнил? – стараясь прямо из коридора посмотреть в окно, спросила она.

– Нет. Минута или две всегда теряются. Помню, мы обсуждали какого-то Тилди…

– Блять, – ёмко охарактеризовала полезность полученной информации агент «К».

– Он же… – подал слабый голос Смит.

– Заткнись нахуй, – грубо отреагировала Кортни, – я думаю.

Повисла тишина, в которой было слышно лишь озадаченное сопение агента «С». Вдруг к этим звукам добавился ещё один: очень аккуратные, но быстрые шаги крупного человека. Увы, многочисленный мусор, включавший, кроме всего остального и противно скрипящее стекло, не позволили ему остаться незамеченным. Впрочем, это был всего лишь агент «Д», вернувшийся с разведки.

– Что там, Джек? – спросила Кортни.

– Темень. В смысле вообще ничего не видно. Освещения нет – похоже, свет рубанули во всём… – он запнулся, не зная, есть ли в Энмалесте районы города. – Всем здесь.

Этот вопрос быстро стал не актуален. Агенты находились на первом этаже, поэтому яркую вспышку за окном заметили все без исключения. Зарево от горящей «газели», в принципе из-за отсутствия альтернативных источников света, хорошо было видно по всей округе.

– Её душа отправится в ад для транспортных средств, – не без удовлетворения в голосе отметила Тиффани.

Словно реагируя на сказанное, пламя полыхнуло особенно ярко – это огонь добрался до бензобака. Одновременно с этим где-то поодаль раздался страшный гортанный вой, словно кто-то орал во всю глотку, не жалея связок. Ему ответили в очень схожей манере один раз, второй, третий…

Когда вой прекратился, на Энмалест опустилась полная, всепоглощающая тишина. Густая, как кисель, и абсолютно непроницаемая. Ни ветра, ни иных звуков. Даже пресловутая «газель» догорала, как будто бы стесняясь шуметь. Раздался щелчок зажигалки и звук затяжки.

– Будем считать это аналогом: «здравствуйте, тут вам блять не рады», – выдыхая облачко дыма, сообщила Кортни с почти нескрываемым восторгом.

Её глаза, в которых мелькало пламя догорающей «газели», казалось, и сами горели в темноте, как у кота.

– Полагаю, на сегодня шоу закончилось. – Агент «К» рефлекторно перевела взгляд на Смита и добавила: – Если бы нас хотели прижать – прижали бы сразу и насовсем.

– Но Раджеш, он… – всё ещё силясь осмыслить произошедшее за последние пару минут, протянул Смит.

– Раджеш, солнышко, как ты себя чувствуешь? – голос Кортни дрогнул, стремясь в издевательской манере добавить в себя материнские нотки.

– Спать хочу, – спокойно ответил агент «Р», не реагируя на шутку, и как будто даже с претензией.

– Вот этим и займёмся. Нехуй шляться в темноте, – агент «К» выразительно затянулась. – А первым будет дежурить тот, из-за кого мы проебались со временем и прибыли в эту дыру так поздно!

– Ну конечно, кто же ещё…

– Джек, заткнись нахуй.

– Вообще-то, – вмешался Смит с несколько виноватым видом, – я могу подежурить. Мне не сложно!

– Не сложно просидеть всю ночь на холоде, пялясь в темноту? – с большим подозрением уточнила агент «К». – Всю ночь напролёт?

– Э-э-э, в целом да-а-а.

Глаза Кортни зловеще блеснули. Агент «С» стоически пережил её полный подозрения взгляд, за что удостоился короткого кивка, передергивания плечами и в конце, не иначе как для закрепления материала, ещё и движения руками.

– Странный он, – заметил Джек, когда Смит удалился. – Но я только за!

– Он пока ещё человек, – задумчиво и очень тихо произнесла Кортни, после вздрогнула и вернулась в своё обычное состояние. – Та-а-ак блять…

Глава 2 – Жизнь, которой не было

Сидя на пятом этаже общежития, откуда открывался вид на окружающий город, агент «С» размышлял о прошедшем дне и новых знакомых. Вообще-то ему полагалось дежурить, то есть следить, чтобы никто посторонний не проник в общежитие. Но с этим имелось несколько нюансов, с которыми он уже успел познакомиться в предыдущую ночь.

Во-первых, ночной Энмалест был мертвецки спокойным местом. Здесь было тише, чем на кладбище. Вокруг ровным счётом ничего не происходило. Никто не возвращался заполночь домой, пошатываясь. Никто не веселился и не ругался. Не шумели птицы и другие животные. Отсутствовал ветер. Более того, накануне за всю ночь не раздалось ни единого звука.

Порой Смиту казалось, что он оглох – настолько всеобъемлющей была эта тишина. Но затем, стоило ему пошевелиться, как агент «С» вздрагивал и замирал, опасаясь, что шелест его одежды мог быть услышан далеко по всей округе.

Во-вторых, учитывая полное отсутствие признаков жизни и шума, Смит небезосновательно полагал, что любое движение, даже самое осторожное, будет им немедленно замечено. Просто на контрасте.

В-третьих, пускай своих «коллег» он увидел сегодня впервые в жизни, но уже понял, что это не те персоны, которых можно впечатлить неожиданным появлением.

Ему теперь было откровенно стыдно за вчерашний ступор. Конечно, у него было веское оправдание – не так уж и часто Смиту доводилось видеть смерть, особенно такую. С другой же стороны, он оказался среди публики, для которой такое оправдание либо ничего не значило, либо и вовсе звучало смехотворно.

В моменте, когда он прокрутил в памяти гибель Раджеша, Смит вдруг ощутил в руках и груди смутно знакомое покалывание. Чувство, которое он старался забыть и никогда больше не испытывать.

Что-то в энмалестском воздухе пробудило в нём воспоминания о том, как и с чего всё началось. Как он, простой сын полковника полиции, оказался здесь, да ещё и в такой странной компании.

***

Причиной, началом всей этой истории стал Голод. Особенный, и потому с большой буквы. Голод жег, душил и разъедал изнутри. Это был ненасытный зверь. Ему всегда не хватало, сколько ни дай. И каждый раз Голод становился лишь сильнее. Требовалось больше, чаще, дольше…

Впервые Семён столкнулся с ним случайно. Даже не подозревая об опасности и всех последствиях этого шага. Это были в меру необычные выходные, которые он и его друзья-однокурсники решили провести за городом. Шашлыки или рыбалка показались им слишком банальным времяпрепровождением. Им захотелось чего-то новенького. Чего-то «остренького». Выбор пал в конечном счёте на байдарки. Ничего по-настоящему экстремального. Минимальный риск, но гарантированная доза адреналина.

И всё же кое-что произошло. Камень на пути возник как будто из ниоткуда. Семён ещё и слишком поздно его заметил. Ему не хватило ни времени, ни опыта, чтобы среагировать. Его байдарку завертело, закрутило и в конечном счёте перевернуло.

Затем была холодная, мокрая тьма, в которой сильно не хватало воздуха. В момент, когда дышать стало совсем невозможно, воля к жизни вспыхнула ярче сверхновой. Мышцы налились невиданной, несравнимой ни с чем силой, время замедлилось, почти остановившись, а мозг заработал со скоростью квантового компьютера.

Семён не просто выбрался на крутой речной берег. Он, исходясь паром, вскочил на него из ледяной зимней воды со скоростью пули. Одним рывком преодолел несколько метров крутого песчаного откоса и оказался на самой вершине небольшого холмика.

Совершенно новым взглядом Семён взирал на мир вокруг и свои руки, налитые силой. В этот момент, в этом месте, в этом состоянии ему казалось, что он может всё. Больше не было непреодолимых преград. Именно в этот момент на свет родился Голод. Удушающий, липкий, вязкий и, конечно, неутолимый.

Вскоре, не прошло и пары минут, как ощущение силы пропало без следа, а тело стало тяжелым, неуклюжим и холодным. Мышцы одеревенели, перестав повиноваться. Мозг же превратился в ничего не соображающую ледышку.

С той поры Голод, до поры слабый и зыбкий, как сонное наваждение, уже не прекращался ни на секунду. Ни в забытье, ни в объятьях, ни во сне. Холодные пальцы зависимости стискивали горло Семёну круглые сутки, неделями напролёт. И только новая порция адреналина могла ослабить эту хватку. На какое-то время.

До поры хватало вполне обычных, лишь косвенно связанных с риском занятий. Прыжки с парашютом, скалолазание, бокс, страйкбол, прыжки с тарзанкой и всё в таком духе. Адреналиновая эйфория была всё так же сильна и позволяла ощутить себя всесильным.

Казалось, что так может продолжаться вечно – мало ли в мире дел, заставляющих кровь бурлить? Но с каждым всплеском адреналина что-то в Семёне необратимо менялось. Некая грань размывалась всё сильнее и сильнее, грозя вот-вот полностью исчезнуть.

Что что-то идёт не так Семён понял после очередного прыжка с парашютом. На него тогда наорал инструктор. Не просто так, а за нарушение правил и намеренное игнорирование команд. Семён раскрыл парашют слишком поздно. Дал гравитации «небольшой» шанс, а себе изрядную дозу адреналинчика.

Того случая хватило почти на неделю. Но затем Голод потребовал ещё больше прежнего. Если бы он был игроком в покер, то повышал бы ставки каждый раз, даже не глядя в карты. В этот момент Семён наконец понял, что надо остановиться. Он вправду хотел остановиться. Но не смог. Не хватило силы воли. Голод оказался слишком настойчив.

К тому же сократились разумные возможности утоления потребности. Люди нет-нет, а замечали происходящее. Может, не с первого раза, но со второго-третьего точно.

– Самоубийца! Психопат! Ненормальный! – кричали на него после очередной «выходки».

После очередного промедления с парашютом Семёну прямо сказали: больше его не возьмёт прыгать ни один аэроклуб. Так оно и случилось.

Страйкбольные команды отказывались с ним играть. Секция по боксу запретила ему участвовать в боях, а потом и просто появляться в зале. Байдарочные клубы не отвечали на запросы. Даже владельцы тарзанок откуда-то прознали о происходящем.

Тогда Семён стал искать «острых ощущений» в бытовой жизни. Однако уличные драки, воровство или наркомания редко заканчивались удовлетворяющей запросы Голода порцией адреналина. Куда чаще его ожидала полиция, слёзы матери, красное от гнева лицо отца.

К тому моменту жизнь Семёна лежала в руинах. Его отчислили из училища. Семья, истратив много нервных клеток, сдалась и отреклась от сына. Друзья боялись его. Девушки игнорировали. Деньги отсутствовали. Работы было не найти, ведь обычное состояние Семёна мало чем отличалось от сильнейшего отходняка.

Голод никуда не уходил, ни на секунду. Впрочем, иногда удавалось сдерживаться месяц или даже больше. Это, конечно же, никак не помогало, только выматывало ещё сильнее и делало последующий срыв более фатальным.

Самый долгий период воздержания у Семёна случился, когда он загремел в психушку. Тамошние «доктора» уверяли, что помогут, что всё будет хорошо. Но стало только хуже.

После психушки и сгнивших от тамошних лекарств мозгов, у Семёна появились «провалы». Он сам не знал, что с ним происходит в такие моменты. «Провалы» длились когда как – час, минуту или даже день. Самые разные картины представали перед его взором после. Бомжи, свалки, полиция. Один раз была картинная галерея. Кажется, Семён тогда в ней переночевал.

Чаще всего он, конечно, оказывался в компании таких же пережёванных и выплюнутых жизнью субъектов. Это были существа, являвшиеся людьми лишь по происхождению. Когда-то давно, в другой жизни, когда они ещё не начали своё падение на дно.

Столичный бомж на фоне этих существ выглядел сущим интеллигентом и невинным агнцем одновременно. Чтобы опуститься на такое дно, требовалась невероятная воля к жизни. Такая воля к жизни, в свою очередь, отвергала мораль, этику и всё остальное «человеческое».

Маньяки, каннибалы, живодеры, сектанты и просто сумасшедшие – вот кто были соседями Семёна. Они не столько держались вместе, сколько вынужденно оказывались рядом, будучи поставленными социумом и законом в один ряд, будто некая стая. Приговоренные к смерти без права на обжалование.

Семён мог лишь надеяться, что однажды Голод чуть-чуть поутихнет. Но он не утихал и не слабел. Никогда не прекращался. Теперь же, в текущей жизненной обстановке, его было почти невозможно утолить.

***

В очередной раз придя в себя посреди смутно знакомой помойки, грязный, весь в ссадинах, с красными глазами и множественными следами уколов на руках, Семён неожиданно наткнулся на подлинное сокровище.

Конечно, сейчас критерий ценности для него сильно снизился. Но в тот день Семён среди гниющего и ржавеющего мусора и вправду отыскал нечто, от чего у него затряслись в предвкушении руки. Систему тросов и подвязок, которые он воочию видел сотни раз. Это была тарзанка.

Отравленный всем, чем только можно, мозг, вожделеющий адреналина, соображал на диво быстро. Семён не в первый раз оказывался в этом месте. Рядом со стихийной помойкой находился достаточно высокий железнодорожный мост. Ранее утро позволяло осуществить давнюю мечту, не опасаясь быть замеченным и остановленным. Голод в предвкушении пиршества поутих. Ослабил хватку.

И всё равно Семён торопился. Не осматривая тарзанку, не выбирая место, он кое-как закрепил трос на ограде моста и на себе. Именно в этот момент Голод стал невыносим. Настолько, что Семён прыгнул с разбега без всяких раздумий и опасений.

Земля кувырком приближалась. За спиной что-то с треском щелкнуло. Трос не выдержал не то что веса Семёна, а своего собственного. Мимолётное ощущение адреналиновой эйфории. Сила на вершине мира. Столкновение с чем-то твёрдым. Мерзкий хруст. Сильная боль. Кровь. Смерть. Тьма.

***

Велико заблуждение, что после такого ничего больше не происходит. Однако умершего человека ждёт его последняя встреча. Во всяком случае для большинства она последняя.

Усталая, как будто заработавшаяся девушка в бесцветном балахоне сказала:

– Мне жаль, – её фраза была полна невыносимой скуки.

– Кто ты? – спросил Семён, осматриваясь.

Они находились всё там же – у подножия моста прямо посреди проезжей части. У ног Семёна лежала некая кровавая кипа, которую он по наитию решил не рассматривать в деталях.

– Меня зовут Карен, – представилась девушка, пожирая его серыми глазами. – Чаще всего я провожаю людей из одного мира в другой.

Эта оговорка не укрылась от Семёна. Он вообще соображал сейчас не в пример трезво. Как будто его разум не просто очистили, но ещё и ускорили.

– Я умер?

– Это сложный вопрос, – лукаво ответила Карен.

Было видно, что она могла, при наличии соответствующего желания, ответить иначе. Конкретнее или, наоборот, что называется, «напустить дыму». Но предпочла именно такую формулировку.

– Почему он сложный?

Девушка кивнула, как будто с признательностью или же выставляя высокий балл за сообразительность.

– Потому что на него есть очень много ответов. И большинство из них, при всей кажущейся простоте, ошибочны.

– А правильный невозможно объяснить?

– Сложно, – ещё раз кивнув, педантично поправила Карен. – В данный момент.

– То есть я не умер? Если подбивать итог.

– Ты умер, – безжалостно констатировала девушка, кивая вниз, ему под ноги. – У большинства это приводит к малосодержательному разговору со мной и встрече с…

Она щёлкнула пальцами, и подле них, прямо посреди проезжей части, появилась деревянная дверь.

– Ею. Можешь коснуться. – Со страшной, бесчеловечной издёвкой она добавила: – Ощути то, что утратил.

– «Утратил», но…

Семён, повинуясь некому очень глубинному инстинкту, не только не попытался коснуться двери, но и сделал шаг назад. Прочь от неё. При всей своей внешней заурядности эта дверь со слегка облупившейся краской и простой пластиковой ручкой была самым страшным, что видел Семён за свою жизнь. По-настоящему жутким.

– Это сложный вопрос, – в голосе Карен появилась язвительность, – и я предпочту, чтобы на него отвечал тот, кто поспособствовал его появлению на свет.

Семён открыл рот, не зная, что спрашивать в первую очередь. У него было очень много вопросов. Сложных, простых, очевидных и не очень. Но ни один из них он не успел задать. Потому что девушка и не собиралась что-то толком объяснять.

Мир потускнел, посерел и начал отекать, словно воск. Карен на прощание кисло улыбнулась одними уголками рта и сказала:

– До встречи. Когда-нибудь. И передавай привет К…

Кому именно она закончить не успела. Раздался новый голос.

– Должен признать, ты меня удивил.

Вокруг была уже не проезжая часть, а изящно и со вкусом обставленная комната. Много резного дерева, золота, серебра, драгоценных камней и кожи. В воздухе витал аромат дорогих сигар, ещё более дорогого алкоголя и, довольно неожиданно, серы. Стены украшали картины, изображавшие, как Семён разобрался спустя какое-то время, Ад.

Освещала комнату люстра. Грубая, словно её слепили из первого попавшегося под руку металлолома, и даже слегка ржавая. Источником света служили семь лампочек, какие ожидаешь увидеть в заброшенных деревенских домах, а не по соседству с алмазами.

Имелось несколько массивных, очень высоких – под самый потолок – книжных шкафов. Полки их были заставлены массивными трудами, глядя на которые в уме само собой возникло слово «фолиант».

Присутствовал в помещении камин. Довольно заурядный, если так посмотреть. Выделяла его не кирпичная кладка, а пламя, мерно танцевавшее по поверхности пары грубых брёвен. Оно выглядело хищным и алчным. Чисто интуитивно, с первого взгляда Семён понял, что одного прикосновения такого огня хватит, чтобы сгореть кому и чему угодно. Оставалось лишь догадываться, что же за брёвна такие служат ему топливом.

– Это тот самый кедр, под которым подлый Сет закопал часть тела своего брата – Осириса.

Голос исходил из обращённого к камину кресла. Оно немного напоминало трон, который потрудились сделать удобным. Подле находился столик с источниками запахов сигар и алкоголя.

В кресле кто-то сидел. Хотя Семён был здесь на своей памяти впервые и находился позади спинки, он откуда-то знал, как выглядит заговоривший с ним. Черноволосый мужчина лет сорока. В синем деловом костюме, желтой рубашке и красном галстуке. Весь его вид навевал мысли о сделках. Однако цепкий взгляд красных глаз и лёгкая улыбка на лице вызывали совершенно иные ассоциации. Об ужасах и страданиях тех глупцов, что согласились на сделки с ним.

– Ты удивил меня, Семён, – повторил незнакомец.

«Незнакомец ли?»

– Мы знакомы?

В следующее мгновение кресло само, без каких-либо промежуточных движений оказалось развернуто к Семёну. Мужчина держал в руках бокал с чем-то рубиновым, к которому, впрочем, похоже, не собирался прикладываться. На его губах плавала ухмылка, перемещаясь из одной стороны рта в другую. Мужчина слегка склонил голову в несколько неестественном умилении. Так живодёры смотрят на щенков.

– Ах, как же меня забавляет эта ваша человеческая черта – забывать или не замечать то, чего, по мнению вашего тщеславного мироощущения, не могло быть. Некоторые называют это механизмом психологической защиты. Но я считаю иначе. Напротив, это атака на мир вокруг вас. Способ привести его к простому и понятному вашим жалким умишком виду.

У Семёна закружилась голова. Дело было в манере речи мужчины. Он говорил много, ёмко и сложно, но это всё умещалось в кратчайший миг времени. Этакая высококонцентрированная мысль, которую забивали раскаленным гвоздем кувалдой тебе прямо в мозг.

– Ты, конечно же, заявишь, что не помнишь ни нашего разговора, ни меня, ни сделки. Так? – Не давая и слова вставить, незнакомец продолжил: – Почему же тогда у тебя на руке мой знак?

«Знак», вопреки ожиданиям, оказался не каким-то символом или руной. Это был текст, как в договоре, очень мелким шрифтом, но тем не менее вполне различимый для прочтения. Более того, текст этот, подобно речи незнакомца, усваивался мозгом, как жир губкой. Стоило лишь глянуть – и всё становилось понятно.

Согласно тексту, Семён заключил с Симом – так звали сидевшего в кресле – соглашение о попечительстве. Фактически Семёна усыновляли с гарантиями «трудоустройства» и «неприкосновенности». Оба этих слова имели сноски, но никак не пояснялись текстом на ладони.

– Я нигде не работал уже несколько лет, – сказал Семён, решив не касаться темы неприкосновенности.

Эта въедливость вновь заставила его задуматься о состоянии своего разума. Последние месяцы жизни он уже не различал, где явь, а где бред. «Провалы» стали обыденной частью каждого дня. Какие-то сложные мыслительные процессы вызывали лишь боль. Даже речь и та стала несвязной.

Но сейчас всё было иначе. Семён не был глупым до того, как стал адреналиновым наркоманом, но и гениальностью не мог похвастаться. Однако сейчас его мозг работал на запредельных скоростях. Как идеально отлаженный механизм.

– Остаточное эмпатическое поле, – явно читая его мысли, пояснил Сим, не реагируя на сказанные слова. – Выражаясь примитивно, но понятно: тебе больше не мешает мясо.

– Я никогда не был так умён.

– Самокритично. Вижу, умения цепляться за суть ты не растерял, – оценил мужчина. – Похвально, учитывая обстоятельства. По факту ты не был умён, но умел пользоваться тем, что было. Сейчас тебе досталось больше, и ты пользуешься уже этим. Скажу по секрету: большинство даже разницы не замечает.

Это была очень интересная тема. Как множество других, но Семён заметил, что вообще-то разговор ушёл «не туда». И ушёл явно намеренно.

– Получается, наше соглашение недействительно?

– Я обещал тебя устроить на работу – это происходит сейчас. – Сим снисходительно усмехнулся. – Что до неприкосновенности – она касается твоей жизни в целом. Ты сейчас существуешь, а значит соглашение соблюдается.

Прозвучала ещё одна интересная оговорка, которую заметил Семён. Не жив, не мёртв, а «существуешь». Это могло означать очень многое. И всё же Семён указал на очевидное противоречие.

– Я умер. Разбился, прыгнув с моста, после чего оказался… здесь. «Без мяса», как было сказано.

– Разбился, без мяса, но не умер, – деловито уточнил мужчина и добавил: – и не умрёшь. Кто-то назовёт это каверзным нюансом, я же скажу, что соблюдаю всё с точностью до буквы, но с известной и простительной степенью вольности.

– В чём суть работы? – мрачно спросил Семён, пока рассуждения опять не ушли куда-то не туда.

– К сути? Ха! Хорошо!

Вопреки сказанному, Сим, похоже, не испытывал особой радости от того, что ему не удаётся говорить о чём угодно, кроме «сути». И кажется, что он по каким-то причинам не мог отказаться отвечать. В договоре такого не было прописано.

– Как я уже сказал, ты меня удивил. Никто не продержится в тех условиях, в каких существовал ты, столько времени. Дело не только в силе или уме, или хитрости – их у тебя отняла зависимость. Что-то большее сокрыто в тебе, Семён. – Сим откинулся в кресле, поигрывая бокалом. – Что-то, чем я воспользуюсь. В своих интересах.

– Какого рода интересах?

Во взгляде мужчины появился очень знакомый Семёну огонёк. Это был Голод. Только жаждущий не адреналина, а чего-то другого. Сам же Сим лишь с невинным видом развёл руками:

– Самое простое. Я не привык удивляться. Особенно редко меня удивляют люди. Поэтому скажу сразу и прямо: удивишь меня ещё раз, и ты свободен.

Эта фраза как будто бы подразумевала призыв к действию. Здесь и сейчас. Немедленно. Но Семён даже не дрогнул. Он сразу понял, что дело далеко не так просто, как может показаться. И гораздо сложнее, чем кажется на второй или даже третий взгляд.

– Так уж просто?

– Меня сложно удивить, – признал Сим всё так же наигранно искренне. – К тому же важен источник удивления. Я, выражаясь понятным тебе ярлыком, демон. Поэтому мне не интересны плотские утехи, вроде обжорства, гордыни… – Огонёк в его глазах превратился в то же пламя, что затаилось зверем в камине. – Мой фетиш – смерть.

– Я должен буду… удивительно умереть?

– Хо! Ха! Прямо в яблочко! – демон притворно зааплодировал. – Если бы я ставил на этого конька – ты бы уже был свободен!

– Что будет, если я умру неудивительно?

– Узнаешь на практике. Впрочем, испорчу тебе сюрприз – ты не умрёшь.

– Это «неприкосновенность». Так а что насчёт работы?

– Ага, да. – Сим скривился. – Работа на меня и не на меня одновременно. Двойной агент и всё такое.

– Связанная со смертями?

– Есть такая Организация. Они прямо так себя и называют. – Демон сделался мрачнее тучи. – Им очень интересны такие как ты. Им в принципе очень многое интересно в этом сложном мире. Особенно то, что простые люди вроде тебя парой часов ранее назвали бы невозможным и предпочли бы не заметить. А также способы сделать простое сложным, а сложное простым.

– «Люди в чёрном»? – догадался Семён, старательно вычищая из разговора «шелуху».

Почему-то именно такое сравнение очень понравилось Симу. Так радуется мошенник, глядя на излишнюю инициативность своей жертвы.

– Милая ассоциация. Придерживайся её.

– И я должен буду им мешать?

Семён пытался найти подвох. В конце концов его отправляли как раз к тем людям, которые могли бы ему помочь. Или, напротив, были бы крайне заинтересованы в нём, как в объекте изучения. Это было очень простым умозаключением. И вряд ли Сим мог этого не понимать. Тем не менее он продолжил свою игру:

– Нет! Напротив, помогать всем сердцем и душой. Так хорошо, как только сможешь. Преданно, стойко, с огоньком. Делай всё возможное, завоевывай авторитет, покоряй сердца и умы…

– Почему? – спросил напрямую Семён. – В чём твой интерес?

– Что, неужели непонятно? – демон изобразил лицом разочарование. – Слышал такую мысль: сложные времена порождают сильных людей; сильные люди создают спокойные времена, спокойные времена порождают слабых людей; слабые люди создают сложные времена? Я напрямую заинтересован, чтобы ваш человеческий мир был спокоен, прост и понятен. Как можно дольше и больше.

Это отвечало на вопрос Семёна, но лишь частично. Демон опять проигнорировал вопрос своего места в этом «простом» будущем мире. Хотя эта Организация наверняка бы сочла Сима «излишней сложностью».

– Это называется устранение конкурентов, – вскользь заметил Семён.

– Сказал человек, избивший в шестнадцать лет одноклассника, косо посмотревшего на нравящуюся ему девушку, – парировал Сим с холодностью арктических льдов.

– Так или иначе, – Семён, немного заразившийся манерой речи собеседника, осторожно подобрал выражение, – я не в форме. Меня не возьмут на эту работу. Как и на любую другую.

– Нет, ну буквально, конечно, да. Но… Вон зеркало. Проверь, в какой ты там форме.

Демон махнул рукой на часть комнаты, где ещё мгновение назад не было вообще ничего, кроме ковра. Теперь там находилось ростовое, очень качественное зеркало в латунной оправе. Занятно, что оно не отражало ровным счётом ничего из окружающей обстановки. Словно вокруг была отнюдь не броско обставленная комната, а лишь бесконечное и бескрайнее ничто.

И тем не менее отражение Семёна там появилось. Он не узнал себя. Так ему доводилось выглядеть очень давно. В другой жизни, ещё до…

– Десять минут назад ты отправил друзьям короткое сообщение, что не поедешь сплавляться по реке. Они назвали тебя трусом, для справки, – многословно объяснил Сим. – Через полчаса после нашего разговора тебе позвонит неизвестный номер. Это твои новые работодатели. Ответь, согласись и приди на собеседование. Они будут юлить, запугивать и так далее. Учитывая твои новые способности, можешь не беспокоиться насчёт требований. У тебя стопроцентная льгота. Если хочешь сэкономить время: застрелись из отцовского пистолета у них на глазах. Заодно узнаешь, как это всё работает. Я имею в виду не пистолет, конечно же.

– Если я правильно всё понял, то меня ждёт много удивительных смертей, – заметил Семён, проверяя одну мысль из многих, и уточнил: – на этой работе.

– По твоим меркам – да. Но впечатлить тебе надо меня, – демон снова вернулся к прежней теме. – Кроме того, я уберу в твоём мозге фатальный дефект. Именно из-за него твоя адреналиновая зависимость была настолько сильной. А так же притуплю твои воспоминания о прошедшей жизни. Нечего знать спойлеры, да и ваша человеческая психика слишком хрупка. Будешь помнить, как оказался на дне, как умер, но без подробностей.

– Я хочу, чтобы этот разговор и предшествующие несколько часов остались в деталях, – не совсем уверенный в том, что он может требовать, потребовал Семён.

– Что ж, как пожелаешь, – удивительно легко согласился Сим. – Что-то ещё?

– Получается, всё, что со мной было, не случилось?

– Случилось. Мир, время, человеческая жизнь – гибкая штука, – голос сделался неприятно сюсюкающим. – Как шарик фокусника. Вот это колбаска, а вот щеночек, о-о-о, у нас тут целый жираф, а сейчас мы детки сотворим… слоника!

– Я должен ещё что-то знать? – чувствуя, что разговор подходит к финалу, спросил Семён.

Ответ оказался неожиданно жестким. Демон без всяких предисловий перешёл от сюсюканья к громоподобному басу:

– Своё место. Ты работаешь на меня. Организация – на второй строчке. Они могут попытаться сделать твою жизнь невыносимой. Я знаю, как сделать твою жизнь невыносимой. И сделаю, если пойму, что ты играешь не по моим правилам.

Отражение в зеркале на мгновение стало куда более привычным. Соответствующим последним годам жизни. Конечно, в этом своём состоянии Семён редко глядел в зеркала. Но были и иные источники отражений – лужи, витрины, фотороботы.

– Я смогу связаться…

– Когда мне понадобится, я сам свяжусь с тобой, – грубо перебил Сим. – Тебе со мной говорить не о чем. Мы не друзья. Не союзники. И даже не попутчики. Ты – мой раб. Контракт на ладони.

В воздухе так и повисло ощущение, что остался один последний вопрос. Семён многое мог спросить. Вопросов было столько, что, будь такая возможность, разговор длился бы несколько дней напролет. И всё же он задал вопрос, исходивший не из разума, не от интуиции и даже не из опасений. В сердцах он поинтересовался:

– Я попаду в Ад? По итогу.

– Если ослушаешься. Если веришь в него. Если захочешь. Если придётся по работе. Много ответов – выбирай любой, какой понравится. – Сим очень неприятно улыбнулся. – Если тебе, конечно, какой-то из них нравится.

***

Хотя Сим и вправду притупил его память, вновь оказавшись дома, перед матерью, задавшей банальный вопрос про обед, Семён невольно расплакался. Он снова был дома в тот роковой день, когда всё пошло наперекосяк.

Нахлынули эмоции, воспоминания, ностальгия. Из-за этого, когда через полчаса зазвонил телефон, голос Семёна оказался слегка надорван и дрожал. Впрочем, ему не то чтобы пришлось много говорить. Из телефона раздался деловой тон, прямой как рельса и простой как лом.

– Вам надлежит явиться в течение ближайших двадцати четырёх часов по адресу Брюсов переулок, 15а. За дальнейшими указаниями обратитесь к охраннику в холле.

– М-мне что-то н-надо взять с с-собой?

Последовал довольно странный ответ:

– То, что сочтёте нужным.

Аналогично ответили на вопрос о времени визита. Говорившего нисколько не смущало, что сейчас середина субботы, а в промежуток «двадцать четыре часа» входили ночь и воскресенье.

– В любое время, которое сочтёте нужным.

На этом звонок завершился. Первым порывом Семёна было немедленно отправиться в путь. Однако в процессе сборов появились сомнения. Он всё же решил взять с собой набор документов, что заняло определённое время.

Кроме того, Семён решил захватить с собой ещё одну, довольно неожиданную вещь. Не часто в антураже двушки в хрущёвке встретишь висящую на стене саблю. И всё же у его семьи была такая. Родовая реликвия, окутанная ворохом неправдоподобных историй.

Вернее, таковыми Семён считал их ранее. В его голове незамедлительно раздался едва слышный смешок, принадлежавший демону:

«Понимаешь теперь, насколько ваше мировосприятие ущербно?»

Выражалось это и в другом. Чем дальше, чем больше проходило времени, тем сильнее притупленные Симом воспоминания превращались в странный послеобеденный сон. С каждой минутой они казались всё более и более нереальными.

Этого не было и никогда не случалось. Потому такого не могло быть. Если человек падал с моста – он умирал, а не возвращался в прошлое. Не было никаких Карен со страшными дверьми. Не существовало демонов.

Разум Семёна с навязчивым упорством латал дыры и несостыковки. Убирал из картины мира всё, что не попадало в понятие «норма». Даже разговор с демоном, запомнившийся до последнего слова и тот уже казался не более чем ярким наваждением. Звонок, случившийся только что – просто недопониманием. Нелепые требования – лишь неудачной шуткой.

Желая проверить происходящее, Семён попытался позвонить на номер, с которым только говорил. Голос оператора услужливо сообщил, что такого абонента не существует и вообще следует проверить правильность набранного номера.

Тогда Семён, отложив свои сборы, позвонил другому абоненту. Вполне существующему. По номеру, где с равной вероятностью его могли послать по трёхбуквенным координатам, позвать «на чай» или просто пригласить в гости. Сегодня произошёл именно третий вариант.

– Лиз, можно зайти? Поговорить хочу.

– Да пожалуйста. Пивка возьми и приходи.

Лиза всегда, сколько Семён был с ней знаком, жила на своей волне. Именно поэтому с ней иногда было очень просто, а порой просто невыносимо. Она нравилась ему, но это чувство не было взаимным. Лиза не мыслила такими категориями. Этот человек жил одним днём – сегодняшним. И получал от этого максимум удовольствия.

Жила она вроде бы недалеко – в паре улиц. Десять минут по прямой и ещё пять на посещение магазина. И всё же это был другой мир. Новый район, возведённый на месте какого-то загнувшегося в нулевые завода. Стройка кипела здесь до сих пор даже по выходным. Крутились краны, суетились рабочие, постоянно ездили самосвалы. Шум, матерщина, вечная демисезонная грязь…

Семён шёл сквозь это, как будто не замечая. Держа в руках пакет, он натужно размышлял, о чём же именно собирался говорить. Рассказывать ли всё? Ведь многое из «не случившегося» и ему самому теперь казалось сущим бредом.

При всей своей незаурядности Лиза была обычным человеком. Для неё разговоры с демонами возле камина, где горело адское пламя – сюжет банального сериала. Не более того.

И всё же поговорить Семёну требовалось, а Лиза была именно тем человеком, который выслушает, прокомментирует в меру честно и даже не станет вызывать психушку. В прежней, «неслучившейся» жизни она продержалась рядом с ним намного дольше семьи, друзей и знакомых. Пыталась помочь, как могла и умела. Главным образом искренне и от всей души.

Семёну вдруг вспомнилось, что это из-за Лизы он тогда загремел в психушку. Вселенная склонна к подобного рода жестокой иронии. Смелости на настолько отчаянный шаг хватило лишь у той, кто не хотел такого исхода и ни разу им не грозил.

Тряхнув головой, Семён набрал номер квартиры на домофоне. Вообще-то он, как завсегдатай, знал код. Но не пользовался. Предпочитал, чтобы Лиза была готова к его появлению. Это уменьшало количество больно колющих сердце неожиданностей.

Однако в этот раз таких не было и в помине. Во всяком случае, связанных с Лизой и квартирой её родителей. Это из соседней двери раздался какой-то дикий шум. Кажется, там кто-то кричал матом или даже дрался.

В дверях стояла Лиза. Довольно привлекательная девушка, одетая в совершенно непривлекательный домашний наряд. Для Семёна это единство противоположностей всегда было самым манящим в ней. Умная, но без образования. Склонная к философии, но с лексиконом сапожника. Страстная в порыве эмоций, но холодная и расчётливая в остальное время.

Из соседней квартиры опять кто-то закричал, но Лиза лишь махнула рукой на это.

– Утро, ёпта, началось с праздника. Но не у всех. Идём.

Жестом она пригласила его внутрь. Огромная квартира была совершенно, вопреки обыкновению, безлюдна. Вообще-то тут жило четверо: Лиза, её родители и младший брат.

– Где твои? – разуваясь, спросил Семён.

– На дачу свалили. Выхи, лето, все дела.

– А ты чего не с ними?

– Бухнуть хочу, – располагаясь поудобнее возле телевизора и выключая его, ответила Лиза. – В клуб схожу сегодня.

Это была ещё одна её интересная особенность. Не просто очертания вечера и ночи, а вполне конкретный план действий. Причём без всякой подноготной и всяких «если», «может». Лиза в этом аспекте являлась абсолютно искренним и последовательным человеком. Если она собралась в клуб выпить, вероятно, за чей-нибудь счёт, то так оно и будет, без всяких «после» и «но». За это Семён её и ценил.

– А ты, Сёма, чё? – спросила девушка. – Вроде же собирался на эти свои байдарки.

Имелся в этой фразе лёгкий укор. Как будто бы ревность. Лиза была достаточно проницательным человеком, чтобы понимать наличие тех или иных чувств к себе. И если хотела, мастерски играла на этом.

– Передумал.

– А-а-а, струсил. – Лиза осклабилась. – Сёма, трусы в хоккей не играют!

– Носки тоже, – отшутился Семён и подошёл к большому окну.

Там обнаружилась, конечно же, стройка. Строили точно такой же дом, как тот, в котором они сейчас находились. Обычная двадцатиэтажка. Типовая в каком-то смысле. Как раз сейчас кран поднимал одну из стен предпоследнего этажа. Лиза тем временем вспомнила про пакет и его содержимое.

– А-а-а, говно! Про курево-то я забыла тебе написать! – простонала она раздражённо.

– Я не покупаю тебе курево, – напомнил Семён.

Ещё один приступ вселенской иронии. Он всегда был против зависимостей.

– Ну да, твоя эта шиза. – Девушка скривилась в пренебрежении. – Типо пиво сильно полезнее? Или вискарик? А уж водяра…

Поняв, что просто уговоры тут не помогут, Лиза изменила тактику. Подошла к стоящему возле окна Семёну, приобняла со спины, приятно прижимаясь и водя руками по торсу под одеждой, прошептала:

– Сёма, давай ты сходишь за сигами, а потом мы… – договаривать она не стала, но притягательно улыбнулась.

Семён повернулся, улыбнулся в ответ и отстранил девушку от себя. Этот трюк он хорошо знал. И по опыту понимал, что «потом» не будет ничего, кроме удовлетворенной потребности в никотине.

Для Лизы секс не был математикой или способом рассчитаться за что-либо. Не то чтобы она была выше этого – в этом тихом омуте водились ого-го какие черти. Тем не менее определённых принципов девушка придерживалась.

– Давай сначала дело, а потом…

– Сходи в тубзик и подрочи, – грубо прервала его Лиза с недовольным лицом.

Она вернулась к дивану и включила телевизор. Ещё один трюк. Семён мог бы и поддаться, не в первый раз, но сегодня был настроен на совершенно иную волну.

– Поговорить хотел.

Лиза молча открыла бутылку пива. Она умела это делать практически о любой предмет обстановки. Причём, что важно, без повреждений. Семён, глядя на то, как она справилась с пробкой пультом от телевизора, довольно натужно продолжил:

– Я как будто прожил целую жизнь, а потом вернулся сюда. В сегодняшний день.

Девушка восприняла эти слова очень превратно. Пускай и в своём уникальном стиле, но всё же сугубо негативно.

– Типа из-за сиг? Или потому что не потрахались? Какие-то у тебя совсем тупые подкаты.

– Нет. – Семён вдруг понял, что его идея с разговором не так уж и хороша. – Дело совсем в другом. Просто…

Шум из соседней квартиры сделался совсем уж громким. И это при том, что они находились даже не в смежной комнате. Кто-то кричал и стонал, как от сильнейшей боли.

Лиза, не вытерпев, вскочила и отправилась на кухню. Та примыкала к такой же кухне с «другой стороны». Девушка застучала по стене рукояткой подвернувшегося ножа:

– Ну хватит там, сука!

Практический эффект, конечно же, был околонулевой. Зато психологически это помогло успокоиться. Вернувшись в комнату, Лиза снова выключила телевизор, который всё равно было не слышно, отпила пива и буркнула с раздражением:

– Совсем крыша протекла!

– А кто там живёт? – участливо поинтересовался Семён, тоже открывая себе бутылку.

– Да цыгане какие-то. Заехали пару дней как. Я пересекалась с какой-то жирной тёткой: идёт по коридору, глаза мутные, видимо, уже закинулась чем. И тут она, видя меня, начинает что-то там шептать, типо заклинание какое-то или чё-то такое. Ещё свет этот долбанный мигать начал. Стрёмно, чуть не обделалась там!

– И что?

– Да ничё, разошлись.

Закончив рассказ, девушка жестом показала, что больше не хочет говорить на эту тему. Да и шум к этому времени поутих. Хотя тут больше подходило слово «оборвался».

– Так что ты там говорил? – Раздражение на лице девушки постепенно сменилось вежливым безразличием. – Типо приснилась целая жизнь? Вижу, проняло тебя.

В этот раз Семён задумался над тем, что он хочет сказать. И хочет ли сказать вообще. В голове мелькнула простодушная мысль – забить. На Сима, звонок, прошлую жизнь. Просто забить и жить как жилось. Сходить Лизе за сигаретами, взять ещё пива и приятно провести вечер.

Погрузившись в мысли, стоя спиной к окну, Семён не сразу заметил происходящее снаружи. Только когда что-то заслонило солнце и в комнате стало темно.

– Чё, с-с-сука за п… – успела крикнуть Лиза, вскакивая на ноги.

Семён же в первую очередь непроизвольно оглянулся. И увидел строительный кран, падающий прямо на них. Такого не могло быть – конструкция находилась довольно далеко. И всё же он падал, вопреки физике и геометрии, именно на них, да ещё и боком, будто специально намереваясь зацепить именно этот этаж целиком.

Убежать не хватало времени. Семён и не успел. Кран врезался во внешнюю стену, начисто снёс её и прошёл вглубь квартиры, давя и кромсая всё в ней.

Было больно, но недолго. Мир погрузился во тьму. Одновременно с этим голос Сима произнёс ему на ухо:

– Ты сам виноват в этом. Три из десяти.

Последовала короткая вспышка. Семён, моргая, понял, что стоит в лизиной разрушенной комнате, аккурат между прутьев крана. Целый и невредимый. Вообще без единой царапинки. Даже пыли на нём не было, хотя она ровным слоём покрыла все поверхности вокруг, а воздух заволокла серым туманом.

Но не грязь и даже не своё чудесное спасение волновало Семёна в тот момент. Диван и телевизор стояли целёхонькие, только грязные. А вот Лизе, вскочившей в последний момент на ноги, так не повезло. Она была несомненно мертва.

Семёну потребовалось какое-то время, чтобы пересилить сильнейший паралич, внезапно охвативший его. Это было хуже, чем паника или даже Голод. Он просто стоял, не шевелясь, не дыша и даже не думая. Стоял, пока его не отпустило. И лишь затем Семён бросился к раздавленному, искорёженному телу, тщетно что-то пытаясь сделать.

– Этого не может быть… – шептал он. – Она не умирала…

Но девушка не подавала признаков жизни. Физически не могла их подать. Как и желания воскреснуть, как это сделал Семён мгновением ранее.

– Сим?! Я бы ничего такого ей не сказал!

Ответом послужила тишина.

Было ли падение крана делом рук демона или некой случайностью – никаких комментариев не последовало. Зато в квартире по соседству раздался шум. Кажется, там кто-то с матом продирался через разрушения.

Семён ринулся туда по кратчайшему пути, но кран оказался не настолько разрушительным, чтобы появился проход прямо через несущую стену. Тогда как входная дверь и путь в общий коридор осталась почти нетронутой. Там его ждали лишь удаляющиеся шаги и крики вниз по лестнице.

– Джек, заткнись нахуй! – раздраженно крикнул хриплый голос, после чего гулко лязгнула входная дверь.

Несмотря на то что между ними было двенадцать этажей, судя по звуку, её едва не сорвали с петель. Вдруг из соседней квартиры – той самой, откуда доносились крики – выбрался кто-то ещё. Мужчина лет пятидесяти с глубокими, пронзительными голубыми глазами и множеством морщин. Одет он был странно – в классический чёрный смокинг. Со всеми полагающимися атрибутами вроде белой рубашки и аккуратного тонкого галстука. Этакий «человек в чёрном» только не в кино, а наяву.

Впрочем, на борца с инопланетянами он ничем и не походил. Скорее напоминал врача или учителя. Во всяком случае, именно такие ассоциации возникли у Семёна.

Мужчина собирался пробежать мимо, также направляясь к лестнице, но, заметив присутствие кого-то ещё, остановился как вкопанный. На его лице мелькнул страх, а затем огромнейшее облегчение. Семёну вообще показалось, что его каким-то образом узнали. Хотя они определённо не были знакомы ни в этой жизни, ни в минувшей.

– Это тот самый день… – пространно сказал мужчина и, словно поборов себя, потрепал растерянного Семёна по плечу. Так в дешёвых сериалах касались своего неожиданно нашедшегося спустя двадцать лет сына. Тем не менее жест казался вполне искренним и, похоже, был очень важен для мужчины.

– Береги себя, парень. – Он подмигнул и проследовал к лестнице.

– Кто вы? – крикнул вслед Семён.

– Да не забивай голову, парень! – посоветовали ему и куда тише добавили. – Я сегодня умру. Наконец-то умру!

В голосе чувствовался восторг человека, чья мечта всей жизни вот-вот осуществится. Ни тени тоски или тревоги, а ведь речь шла о смерти.

Семён не стал за ним гоняться. Хотя понимал, что задерживаться здесь тоже не стоит. Скоро приедут спасатели, полиция, скорая – к нему будут вопросы, на которые не хотелось отвечать. К тому же имелись дела поважнее.

Напоследок Семён вернулся в квартиру и попрощался с Лизой. Просто и коротко – она бы наверняка оценила такой подход:

– Прости, я не должен был приходить. Тогда бы… тогда бы всё было иначе.

И он ушёл. Не будучи гением, но и глупцом тоже, Семён понял, что случившееся – некий «намёк», гласящий:

– Старая жизнь осталась позади. Вернёшься, притворишься, что всё в порядке – будет только хуже. Ты, может, не умираешь, но люди вокруг тебя – ещё как. Двадцать четыре часа. Брюсов переулок, 15а. В любое время. С любыми вещами или без них. Мы ждём.

***

– А Сёма чё не сдох? – поинтересовалась Лиза обиженно. – Типа его кран не расплющил?

– Он не человек, – ответила Карен.

Вместе они находились в разрушенной квартире. Здесь же находилась пугающая, жутковатая, но такая обычная дверь. Вроде как. Семён, вернувшийся попрощаться, их даже не заметил. И что-то подсказывало Лизе, что дело не в отсутствии наблюдательности.

– Чё, как? – удивилась она. – Да мы росли вместе, я Сёму всю жизнь знаю!

– Когда на людей падает строительный кран, им свойственно умирать, – объяснила Карен флегматично. – Тот, кто не умирает, уже не человек. По этому определению твой Сёма не человек.

– Типо так было не всегда? – Ответа не последовало. – Херово ему, чё тут сказать.

– Да уж. – Карен помолчала недолго, глядя в пустоту, и устало спросила, указывая на дверь: – Идём? Нам пора.

– Да ёпт, и здесь торопят!

Глава 3 – Агенты

Холодное ноябрьское утро неторопливо наползало на Энмалест. Это происходило настолько медленно и невзрачно, насколько природа вообще была способна на подобную нерасторопность. Время здесь словно остановилось. И не только оно.

Над серым безжизненным городом нависли серые тучи. Ни солнца, ни ветра, ни неба – ничего не было кроме всепроникающей серости в каждом без исключения элементе пейзажа. Присутствовал в нём туман, довольно плотный и высокий, и тоже серый. Немногие капитальные городские постройки представляли собой конструкции из мокро-серого железобетона. И даже частные дома, составляющие подавляющую массу построек Энмалеста, с вершины окон общежития казались серыми – всё из-за листов шифера на крышах. Да и не сказать, что ниже наблюдалось какое-то буйство красок. Стены, покрашенные когда-то в далёком прошлом, ныне начисто выцвели, то есть стали серыми. Либо будучи сложенными из белого кирпича изрядно загрязнились, переняв общий тон местности.

Серым себя чувствовал и агент «С». Ночка у него выдалась так себе: его оставили дежурить или, проще говоря, быть «на стрёме». Проблемой было, конечно, не само дежурство. Не первое и явно не последнее. Проблемой не являлся и недостаток сна. И даже неприятные воспоминания о прошлом можно было пережить.

Дело состояло в резком перепаде интенсивности происходящего. Вечер выдался очень суматошным: тут и прибытие основной части команды, и беглое знакомство с ними, нападение, убийство Раджеша, уничтожение «транспорта», пропажа электричества, странный вой… Вот только потом была лишь серая, холодная, непроглядная, очень скучная ночь.

«Почему нападавшие отступили?» – размышлял Смит, пытаясь хоть чем-то занять время. – «Я бы нанёс ещё удар и ещё. Ликвидировать врага на своей территории сразу же, не давая ему развернуться и тем более приступить к осуществлению чего-либо. Это же самые азы любой тактики и стратегии!»

Но ничего такого не произошло. И похоже, что не собиралось происходить.

«Может, у нас есть некие союзники здесь? Но ведь и они ничего не делают. Я же в городе не первый день! С цветами меня тут, конечно, не встречали, но и не нападали в открытую. Странно…»

Постепенно размышления зашли в тупик. Энмалест и происходящее в нём оставались тайной, покрытой мраком, или, вернее, учитывая пейзаж, серостью. Мысль агента «С» вернулась к прежней теме, касающейся непосредственно города вокруг.

С точки зрения Смита – коренного москвича – Энмалест представлял из себя удивительно стереотипную русскую глухомань. Это место по большей части прочно застряло на стыке девяностых и нулевых. Некоторые отдельные сооружения, вроде «мэрии», сильно напоминавшей классический советский исполком, остались в ещё более ранних периодах истории.

Подобная оторванность от жизни была самым аномальным встреченным здесь агентом «С» вплоть до предшествующего вечера. Смит контактировал с местными в «мэрии», в магазине и возле пресловутой разливайки. С виду это не были какие-то монстры или хотя бы монстры в человеческом обличии. Обычные, невзрачные люди – классические жители глубинки. Хамоватые, глуповатые, со своим выделяющимся говором, нетерпимые к чужакам. Ничего не выдавало ни в них, ни в их поведении некой страшной, глубокой «тайны».

И всё же, как Смит убедился за прошедшую ночь, Энмалест и его обитатели были не так просты, какими пытались казаться. Они попались на банальном.

«У вас в центре города взрывается автомобиль, раздаётся жуткий вой, а вы… ничего не делаете? Ха! Не очень-то это по-человечески».

Случись подобное где угодно ещё: в мегаполисе ли, в городе, в посёлке или даже в захудалой деревне на десять человек – все бы местные на ушах стояли. Царила бы паника и неразбериха. Но только не в Энмалесте.

«Остов газели до сих пор чадит, вонища адская, но вам и до этого дела нет, да?»

Агент «С» даже не сомневался, что такой подход не изменится с наступлением дня. И только если кто-то отправится «разобраться» – вот тогда последует хоть какая-то реакция, и, может быть, сгоревший остов уберут с глаз долой.

***

В кармане Смита тихо завибрировал телефон, извещая, что он доблестно выполнил задачу уведомить владельца о наступлении семи часов утра. Хотя по впечатлениям постороннего наблюдателя «семь часов утра» либо ещё не наступили вовсе, либо наступили в Энмалесте уже часа три как. За это время пейзаж только самую малость стал светлее, оставаясь всё таким же серым и невзрачным.

Агент «С» резво спустился по единственной разблокированной лестнице вниз, к остальным. Всю ночь он провёл на пятом, последнем этаже общежития, наблюдая то в одно, то в другое окно за Энмалестом. Почти всё было тихо, а насчёт единственного за ночь исключения он собирался спросить у других.

Несмотря на рекомендации Организации и вчерашнее нападение, на ночь обосновались они именно на первом этаже. Во всяком случае там находилось их временное жилище. Хотя Кортни весьма непрозрачно намекнула, что в светлое время суток работать они будут или выше, или в подвале, или, как она выразилась: «где-то, блять, не здесь». С чем это связано Смит не знал точно, но догадывался, что она банально не хотела провоцировать местных, давая им даже формальный повод для недовольства. Ведь днём кто где сидит видно не будет, а вот ночью даже включенный ноутбук вполне заметен в тёмном провале окна.

Сейчас агенту «С» полагалось разбудить остальных, даже если они будут сопротивляться. Начал он с агента «К», невольно соблюдая иерархию отряда. Во сне Кортни, обычно дерзкая, довольно неприятная особа, представляла собой не более чем субтильную девушку с короткими волосами и острым личиком. Она по-кошачьи, почти калачиком, свернулась в своем спальнике так, что из него только голова торчала. Оттуда же раздавалось приглушённое, но очень довольное посапывание. Милая картина была бы, если бы Смит успел умилиться.

– Ты чё ёбнутый? – вскакивая на ноги, спросила у него, как оказалось, вовсе не спящая Кортни.

Вся «милота» ситуации мгновенно бесследно испарилась. Смутившийся такому повороту Смит деликатно отвернулся. Не то чтобы агент «К» предстала совершенно голой. Рубашка и невзрачные трусы – вполне «приличный» наряд. Но какие-то рамки агент «С» всё же пытался соблюсти, даже понимая, что этого не оценят. И не оценили:

– Я спросила, чем это ты был занят?

– Будил, уже семь утра…

– Ох, бля, спасибо, а я думала, что кто-то стоит надо мной, пялится и дрочит!

– Я не…

– Заткнись нахуй! – оборвала Кортни.

К этому моменту она успела не только одеться, но и даже закурить. Что удивительно, несмотря на то что весь процесс не занял и минуты, одежда пребывала в идеальном состоянии. Ни одной мятой части. Никаких лишних складочек или неправильно застёгнутых пуговиц. Аналогичная по сути метаморфоза произошла и с волосами. Без единого взмаха расчёски они оказались уложены в ту же самую что и накануне сложную, кажущуюся хаотичной систему.

– Ты должен был разбудить меня во сколько? – продолжила агент «К» краем рта, не занятым сигаретой.

– В семь, – сказав это, агент «С» начал догадываться, в чём состояла его ошибка, за которую он сейчас пострадает.

– А сейчас?

– Семь ноль две…

– Мы, блять, не в грибы с-сука собрались! – взорвалась Кортни. – А я не твоя мамка, которая будит тебя через двадцать минут после назначенного времени! Сказала, блять, в семь – значит в семь! Ясно?!

– Ясно, – коротко ответил Смит и без лишних команд направился к остальным.

Впрочем, этого и не требовалось. Либо скандал, либо внутренний таймер уже разбудили как Раджеша, так и Джека. Последний, неторопливо одеваясь, с хитрецой глянул на Смита и как бы с сочувствием заметил:

– Утренний недоёб – он такой.

– Джек, заткнись нахуй, – донеслось с другого конца комнаты.

Не задерживаясь, агент «С» двинулся дальше. Однако с Тиффани возникла заминка. Её не было на месте. Можно было бы подумать, что девушка на фоне скандала незаметно ускользнула из комнаты по всяким там утренним делам, но спальник вообще не трогали. Смит их и раскладывал, поэтому запомнил, как те лежали. Да и вряд ли кому-то удалось бы поспать в скрученном и к тому же связанном спальнике.

Поиски много времени не заняли. Действуя по наитию, Смит отправился не в коридор, а в смежное помещение. Дверь туда как раз располагалась рядом с местом Тиффани. Если спали они в некой условной гостинной, довольно обширной, то это была именно комната. Очень небольшая комната. Здесь вряд ли бы смогли жить больше одного или двух человек. Банально бы не хватило места. Конечно, ничего из убранства – оно попросту отсутствовало – не указывало на истинное назначение комнаты.

Точнее, убранство отсутствовало ещё вчера, когда здесь побывал Смит, убирая мусор и проверяя, насколько надёжно заколочено окно. Ныне же здесь находился старинного вида резной деревянный стол. Он выглядел настолько древним, что агент «С» нисколько не удивился, заметив на столешнице специальные углубления для чернильницы, промокашки, перьев и всего такого.

Однако не старина и даже не резьба на дереве завладели вниманием Смита. Тиффани сидела за столом, откинувшись на спинку убогого, разваливающегося стула. Судя по состоянию, его, в отличие от стола, позаимствовали где-то в общежитии. Руки же агента «Т» лежали на столешнице ладонями вверх в весьма характерном положении. Соответствующие кровавые следы на запястьях также присутствовали. И даже «лезвие» нашлось. Целый кинжал, судя по его виду, нисколько не напоминающий современный столовый нож – как минимум ровесник стола.

Ныне кинжал лежал на полу в небольшой тёмно-бордовой лужице. Именно обратив внимание на кровь, Смит почуял неладное. Хотя не сказать, чтобы вид мёртвой «коллеги» был настолько уж обыденным для него. Просто шок от этого очень быстро прошёл, и пришло осознание, что Тиффани не так уж и мертва, как могло показаться с первого взгляда. Не более мертва, чем вчера вечером, когда двадцать минут кряду, почти не дыша, с пустым взглядом пялилась в стену. К тому же, если приглядеться, агент «Т» вполне себе дышала.

Но больше всего внимание агента «С» привлёк тот факт, что крови было неприлично мало. Почти что и не было, во всяком случае, на столе. Она словно бы впиталась, и не сложно было догадаться, что именно послужило «губкой».

На столе лежала массивная книга – такую одной рукой и Смит не поднял бы, к тому же ещё и в металлической оправе. Сложно было понять, дневник ли это, но её явно писали от руки. И процесс был далёк от завершения. Примерно треть толстых, желтоватых страниц как будто бы из кожи, оставалась пустой. Текст было не разобрать, хотя на зрение агент «С» не жаловался. Только вот острые, угловатые бордовые буквы всё равно сливались в единое, слегка дрожащее под взглядом месиво, словно не хотели быть прочитанными.

Само собой, у Смита возникло желание подойти ближе и посмотреть. Прикоснуться, перелистнуть пару страниц, понять, чья же это кожа, узнать, что находится на обложке, кто автор… Желание было слишком сильным, внезапным и навязчивым, чтобы происходить только из врождённого любопытства. Смит попытался сопротивляться этому желанию, но это оказалось сродни тому, чтобы пройти мимо бесплатной дегустации сыра. Он успел протянуть руку и сделать ровно шаг, прежде чем за его спиной раздался хриплый голос.

– Я бы не советовала, – сказала Кортни, похоже, прекрасно зная, что тут произошло.

– Она выпьет и мою кровь? – пересилив искушение и навязчивое любопытство, осведомился Смит.

– Да. И кожу сдерёт, – спокойно подтвердила агент «К» и с едкой усмешкой добавила. – Но так как тебе на это, скорее всего, похуй, знай: в книге твоё будущее.

– Мне нельзя его видеть?

– Можно. Но увидишь – значит так тому и быть. Без вариантов.

– А Тиффани значит можно его читать?

– Ей можно. Она же не пиздит о том, что увидела. Кстати об этом… – Кортни выбросила окурок на пол и принялась будить агента «Т». – Тиф! Ти-и-иф!

К удивлению Смита, делала она это на удивление мягко и деликатно. Даже нежно. Без всякого подтекста: так будят младшую сестру, уснувшую за «домашкой». Причём агент «С» нисколько не сомневался: его бы самого или Джека, например, просто бы пнули. Не по рёбрам, но только в том случае, если у Кортни будет хорошее настроение.

– А-а-ах.

Агент «Т» тем временем вздрогнула и распахнула глаза. Конечно же, она мгновенно заметила, где и в какой позе спит. Ни тени ужаса, смущения или хотя бы удивления не промелькнуло на её лице в этот момент. Было только усталое раздражение вроде того, что испытывал алкоголик, обнаруживая с бодуна, что он потерял ботинок.

Тиффани открыла рот, словно желая зевнуть, но резко замерла, обнаружив внутри нечто постороннее. Под брезгливый взгляд Смита она невозмутимо достала изо рта большущего чёрно-рыжего паука. Вполне живого, во всяком случае, он, получив свободу, весьма целеустремленно потопал в сторону решётки вентиляции.

– Тут таких не водится, – по наитию заявил агент «С».

– Теперь водятся, – ответила ему агент «К», похоже, привычная и к этой картине. – По крайней мере один.

– Благоговейного утречка, – безжизненным тоном сказала Тиффани и сообщила, – ночью меня посетил Бледный Богач. Предостерегал и… – она вдруг посмотрела на Смита, – сетовал.

Прозвучало последнее как неприкрытая претензия. Точнее, прозвучало это как полумертвый безэмоциональный шёпот, но претензия всё равно чувствовалась.

– Э-э-э, я не воздал должного?

– Нет. У него всё есть и потому ничего не надо. Но твои сделки ему не по нраву. Они противоестественны.

Было очень странно и даже немного страшно услышать слово «противоестественно» от человека, который спал с ядовитым пауком во рту, предварительно «покормив» книгу своей кровью.

– Потом посплетничаете на тему всякой ебнутой хтони, – прервала разговор Кортни, всем видом показывая, что сейчас надо идти за ней, желательно молча.

Так Смит и поступил, правда, не будучи в курсе последнего. Не без толики стеснения он рассказал:

– Ночью я кое-что слышал. Где-то в три часа ночи…

– Это, наверно, какая-то ерунда, иначе я тебе, блять, сейчас башку оторву, – отреагировала в своем неповторимом стиле Корни.

– Э-э-э. Девушка стонала. От боли. Молила о помощи и, кгм, пощаде. Затем были звуки ударов, и всё закончилось.

– Дже-е-ек!

Агент «Д» несколько растерянно и как-то смущённо улыбнулся. Смиту эта улыбка совсем не понравилась. Столько в ней было различных психологических отклонений, что иному психиатру не хватило бы и двух жизней распутать этот клубок.

– Это я, м-м-м, с женой говорил.

– По громкой связи, что ли? – удивился агент «С», не веря ни единому слову.

– Ага. В каком-то смысле. – Джек подмигнул ему, отбивая всякое желание в эту тему углубляться.

После такого ответа Смит обреченно посмотрел на Раджеша. Тот пока оставался единственным из агентов, кто бы его в то утро не пугал и не смущал. Причиной этому было то, что агент «Р» пребывал где-то в своём мирке, состоящем из техники и оборудования. И что-то подсказало агенту «С», что, подойди он сейчас, его даже не узнают, не говоря уже про позывной или имя.

***

– Планы на этот как всегда хуёвый день следующие, – начала Кортни, закуривая очередную сигарету. – Первое: Раджеш, ты продолжаешь собирать всю доступную информацию об этом месте и не отсвечиваешь. Забейся в дальний угол и сделай вид, что тебя взаправду убили.

– Принято.

Судя по всему, весьма довольный таким приказом агент «Р» сразу же начал переносить оборудование на один из верхних этажей. Там имелось несколько помещений без окон, вполне подходящих ему. Очевидно отсутствие дневного света Раджеша если и смущало, то не сильнее сырости или перепадов напряжения в розетке. С электричеством, как агенты убедились ещё вчера вечером, в Энмалесте было нестабильно. Благо, имелось сразу два бензогенератора.

– Джек и Смит, вы оба меня, блять, бесите, поэтому отправляетесь узнать, что там случилось с хуилами из разведгруппы.

Агент «С» не удержался от вопроса, хотя это очевидно не очень одобрялось. Таков уж он был – предпочитал сначала спрашивать, а потом уже делать.

– Такая была? Меня не предупредили…

– Ой, простите, что перед тобой не отчитались! Организация всегда сначала посылает каких-нибудь самоубийц проверить, что происходит.

– Они, м-м-м… – уточнил Смит скорее по наитию, чем исходя из доступной информации.

– Смертные. Да, чаще всего это обычные люди, – неохотно подтвердила Кортни. – Когда же эти пидорасы начнут нормально инструктировать новичков… Джек, объяснишь ему по дороге, почему так. Пункт второй: когда вы обнаружите, что эти конченые уже кончились – заберите или сожгите там всё. Нихуя ценного у них никогда нет, но мало ли.

– Что и кого нам искать? – уточнил более опытный агент «Д».

Почти мгновенно рядом возник Раджеш и сунул ему пачку листов с распечатанными фотографиями. Не сдержавшись, Джек присвистнул, комментируя увиденное:

– Хиппимобиль, радуга, синие волосы, цветные бороды… Да их кто угодно убил бы! В этой стране с надписью «убей меня» ходить безопаснее!

Смит, заглянувший ему через плечо, тоже не удержался от вздоха удивления. На фото на фоне классического «VW T1», разукрашенного под радугу, находилась компания из трёх молодых людей, которых охарактеризовать иначе как «яркими» язык не поворачивался. Во всяком случае, это был самый цензурный термин из возможных. Вот что «команда» на фото точно нисколько не напоминала, так это разведотряд.

– Они все, блять, такие, – даже не пытаясь посмотреть, что же конкретно вызвало удивление, махнула рукой Кортни. – Самоубийцы одноразовые. – Вдруг посерьезнев, она уточнила: – Кстати, прежде в Энмалесте массово не пропадали люди, да?

– Единственный зафиксированный инцидент произошёл десять лет назад. Погибла целая семья – четыре человека. Следствие установило, что в результате невнимательности автомобиль сошёл с дороги, упал в кювет, перевернулся и загорелся. Останки так и не были обнаружены, однако следствие списало это обстоятельство на диких животных.

– Дороги тут такая хуйня, что я почти верю, что это – совпадение, – дослушав, заключила агент «К». – Что насчёт именно города?

– Непосредственно в черте города люди не пропадали, – поведал Раджеш. – Во всяком случае, с летальным исходом. Была пара инцидетов с заплутавшими в окрестностях детьми, а так же есть история одной сумасшедшей…

– Ну и хуй с ними. Тиф, ты со мной в администрацию. Хочу посмотреть на этого Тилди. И если повезёт – на Оралова тоже.

– К нему записываться надо, к Тилди, – вставил свои пять копеек Смит, пытаясь быть полезным, но этого вновь не оценили.

– Тебя кто-то, блять, спрашивал? – встрепенулась Кортни. – Вот и заткнись. Почему вы, хуилы, вообще ещё здесь?

– Оружие брать? – хмуро осведомился Джек и мечтательно осклабился. – Я бы взял «калаш»…

– «Муху» ещё возьми и гранат, блять, связку! – едко прокомментировала Кортни. – Чтоб каждый в этом городе подумал, что ты долбаёб. Оружие только то, что сможете спрятать. Где именно прятать – ваш выбор. Запихнешь «туда» «Муху» – я, даже так и быть, улыбнусь, Джек.

– Не стоит того. Вот если бы ты…

– Джек, иди нахуй.

Агент «Д» уже направился к ящикам с оружием, тогда как Смит, несколько растерянный происходящим, задержался. У него был ещё один вопрос. Кортни аж простонала:

– Да что, сука, с тобой ещё не так? Памперсы? Сиську?

Агент «С» молча продемонстрировал своё «штатное» оружие. Фокус был по-своему впечатляющим. Не каждый мог преспокойно достать из внутреннего кармана любой одежды тяжёлые, чуть больше метра длинной ножны с саблей. Да и вторую такую саблю ещё поискать надо было. На рукояти на одной стороне находилась пятиконечная звезда, на другой – серп и молот. На ножнах же находилось изображение бойца-красноармейца на коне, скачущего в атаку, с подписью «1-я конная».

Факту возникновения оружия из воздуха агент «К» нисколько не смутилась. Сама же сабля вызвала у неё определённый интерес, который она, впрочем, попыталась скрыть за небрежностью:

– Ты что, блять, кавалерист? Щас из жопы коня достанешь?

– Это моего прадеда. Очень удобная, – коротко ответил Смит, извлекая саблю на свет. – В Организации сертифицировали как…

– Заткнись и обнажи.

Клинок блеснул сталью. Даже находясь в спокойной руке во время своеобразной демонстрации, он производил впечатление скорости и остроты, от которой нельзя ни увернуться, ни защититься. Кортни, впрочем, не впечатлилась, причём в этот раз искренне усомнившись не в самой сабле:

– И ты умеешь с нею обращаться?

– Умею.

– Пиздишь.

– М-могу потом продемонстрировать…

– Сейчас. – Зрачки Кортни расширились, как у наркоманки после дозы. – Давай, бей! Нанеси удар! Попадёшь – перестану членососом называть!

Смит замялся. Не потому, что сомневался в себе или недооценивал свои фехтовальные способности. Он сомневался в Кортни. Эта сабля таких вот субтильных девушек могла по пять штук за раз разрубить и ещё шестой бы хватило.

Остальные в комнате на происходящее отреагировали примерно никак. Что не удивительно, учитывая публику, состоящую из пустоглазой, без признаков наличия сознания Тиффани и флегматично работающего Раджеша. Джек же гремел в соседнем помещении ящиками, явно что-то ища и не находя.

– Ссыкло! – плюнула агент «К» и демонстративно отвернулась, бросив напоследок. – Делай что хочешь, членосос.

Агент «С» после такого утречка и прочего недосыпа не выдержал. Рука с саблей сама взлетела вверх в характерном, классическом движении. Удар был быстрым. Но рука Кортни оказалась ещё быстрее.

В грудь Смита, в район солнечного сплетения, врезался кулак. Удар был не сильнее того, какой ожидаешь от девушки комплекции Кортни. Но он был невероятно быстрым, и что важнее – точным. Даже небольшие размеры кулака по итогу оказались скорее плюсом. Всё вместе это производило эффект куда больший, чем иной удар тараном.

На пару мгновений агенту «С» вообще показалась, что его насмерть сбил поезд, но Сим со своими неизменными в летальных ситуациях оценочками безмолвствовал. Да и мир худо-бедно постепенно возвращался на прежнее место, хотя грудина болела с каждой секундой всё сильнее.

Смит, жадно хватая ртом воздух, лежал у ног Кортни. Та же с интересом разглядывала подхваченную саблю. Вообще при «сертификации» в Организации потрудились над тем, чтобы посторонний не мог взять её в руки. Но, очевидно, по каким-то причинам на агента «К» это не работало.

– Это в Организации тебе такую дали?

– Это дедова, – прохрипел агент «С».

– Тауматург-буденовец. Ну кто бы, блять, мог подумать, – в голосе агента «К» слышалось восхищение. – Будет время – покажешь, на что способен. А сейчас марш за Джеком и возьми какой-нибудь пистик. За всеми с дедовской саблей не угонишься.

Она воткнула оружие в пол и отошла к окну, что-то там разглядывая. На мгновение Смиту показалось хорошей идеей попытаться взять реванш здесь и сейчас, но Кортни предостерегла:

– Даже не думай. – Она полуобернулась, демонстрируя застывший в мёртвых глазах взгляд серийного убийцы. – Зрение тебя не обманывает. Во мне пятьдесят шесть кило веса и метр шестьдесят семь роста. Но если, блять, надо будет – я тебя на клочки порву голыми руками.

Смит, интуитивно понимая, что это отнюдь не бахвальство, кивнул, показывая, что он-де своё место знает. Да и грудь у него до сих пор страшно болела. Тот, кто был способен нанести удар такой силы, точности и скорости, вполне мог, приложив чуть больше усилия, пробить человека кулаком насквозь. Учитывая глаза Кортни в этот момент – форменный экстаз боя, настоящая зависимость – ей бы это ещё и понравилось.

– И переоденься наконец в наш костюм.

***

Идея переодеться в смокинг Смиту казалась нелепой. Спортивный костюм был гораздо удобнее и практичнее. Для того чтобы слиться с толпой куда бы лучше подошла одежда из любого «секонда», предварительно вываленная в придорожной пыли. Смокинг же не выглядел ни практичным, ни незаметным. К тому же агент «С» банально стеснялся надевать дорогой на вид костюм, лишь затем чтобы его в нём кровавым образом убили.

Частично развеять сомнения помог Джек, невольно участвующий в переодевании. Причём не столько словами, хотя и ими тоже, сколько самим фактом. Если уж ОН надел костюм…

– Не парься ты так. Это только кажется, что это бред.

– Я не видел, чтобы другие агенты носили такие же, – заметил Смит.

– У каждой команды наряд определяет главный. Кто-то в тактикуле ходит – их право, чо. Есть такие оригиналы, что доспехами лязгают. Я видел как-то лорику сегментату…

Слух Смита зацепился вовсе не за упоминание древнеримского доспеха, а за тот факт, что текущий наряд агентов вероятно был идеей агента «К». Он не поверил услышанному и не зря:

– Кортни придумала это?!

– Нет. Агент «С»… – что-то явно помешало Джеку произнести имя, пускай и вымышленное. – В смысле другой агент «С», не ты, а твой предшественник. Он был главным в отряде до Кортни.

Смиту вдруг вспомнился мужчина, которого он видел у квартиры Лизы в день её смерти. Аккуратный, приятного вида мужчина, в таком же смокинге, как тот, который сейчас находится на вешалке.

– Погиб?

Ответа не последовало. Агент «Д» не слишком тактично и совсем неизящно просто проигнорировал вопрос. Да и сам Смит понял, что ответ в общем-то лежит на поверхности. Рядом, за исключением отражения в зеркале, никаких агентов «С» не наблюдалось совсем.

Не желая ещё больше злить Кортни, Смит нехотя переоделся, отметив походя, что костюм оказался универсального размера и как будто бы «подтянулся» под носителя. Вопреки ожиданиям, он нисколько не сковывал движения и даже наоборот, как будто поддерживал, словно некий экзоскелет. Действуя по наитию, Смит попытался оторвать одну из пуговиц. У него не только ничего не вышло, но и в целом создалось впечатление, что, если надо, костюм зарастит любые повреждения, пока цел хоть кусочек.

– Понимаешь теперь? – усмехнулся Джек.

– Это, эм, аномалия?

– Формально да. Фактически… – агент «Д» почесал свою шевелюру. – Короче, воспринимай костюм как живое существо, с радостью готовое тебе помочь.

– Настолько живое?

На лице Джека отразилось мучение того рода, когда ты уже и сам не рад, что взялся объяснять. Смит пришёл ему на помощь, сменив тему разговора:

– Что мне лучше взять?

Агент «Д» улыбнулся и пустился в свою определённо любимую стезю, которая свелась в конечном счёте к довольно простой фразе:

– «Беретту» бери, если не знаешь, что взять. Не прогадаешь.

Не споря с человеком, который, похоже, с оружием был не просто на «ты», а на «ты, мой дорогой», агент «С» так и поступил. Продолжая гнуть свою линию с костюмом, он кисло отметил:

– Только нас всё равно срисует каждая бабка в округе.

– Да-а-а, конечно – со спокойной издевкой подтвердил агент «Д». – Забьёмся на сотку? Как будем возвращаться – походи, опроси здешних бабок. Очень удивишься.

***

Как немногим позже убедился Смит, фокус состоял не в невидимости как таковой, а в несколько ином. Прохожие замечали их и реагировали точно так, как следовало реагировать, увидев персонажей известного фильма на улицах задрипанного городка. Но стоило им с агентом «Д» так или иначе покинуть поле зрения, про них как будто бы мягко забывали. Такой массовый эффект «кажется, показалось».

– Только часто перед глазами не мелькай, – посоветовал Джек, пока они шли по серым в ямах улочкам. – Могут и заметить. Не тебя, так головную боль. Ну и если шумишь тоже заметят. Не таблетка от всех болячек, короче.

– Панацея.

– Ага, она или в смысле не она.

– На меня это не работает почему-то, – сообщил агент «С», вновь вспоминая короткую встречу перед квартирой Лизы.

Джек в этом никакой странности не нашёл. Только рукой махнул, мол «ну и что».

– Так и на меня. Да и на остальных тоже. Нашей клиентуре пофиг и всё такое. Сидит удобнее, чем афганка – мне этого достаточно.

– В смысле… – хотел было объяснить Смит, но отказался от этой затеи, не желая выставлять себя на посмешище. – Это всё какая-то, хе, тауматургия?

Это слово и его навязчивое безальтернативное использование в Организации до сих пор вызывало периодические смешки.

– Вроде того. – Джек подозрительно сощурился. – Чем тебя так тауматургия веселит? Практиковал?

– Нет, но… да это же магия! – в сердцах воскликнул Смит, давно желавший излить кому-то душу на эту тему.

– Магия – это бородатые деды, мантии, мётлы, палочки, кольца… – не согласился Джек. – И прочие Тани Гроттер.

– Тауматурги, которых я видел, имели седые бороды до колен, – заметил Смит. – Да и одевались…

– А ещё у них у всех по несколько учёных степеней. Все сплошь физики, химики и математики! Передовая наука как-никак! А твой этот Думбльдор может похвастаться корочкой по квантовой физике? То-то же!

Направились они на северную окраину Энмалеста, предварительно побывав в местном отделении полиции. И хотя именно там, на штрафстоянке, нашёлся пресловутый «хиппимобиль», делать здесь агентам оказалось нечего. Не в последнюю очередь потому, что полицейские – числом три штуки, все сплошь местные – им были откровенно не рады.

– Ещё раз, как имя?

Рука неопрятного мента – назвать этого субъекта милиционером или тем более полицейским язык не поворачивался – замерла над пустым листом. Пустым, но отнюдь не чистым. В него как будто прежде заворачивали селёдку – столько было жирных пятен. Вот уже третий раз Смит пытался сообщить, кто он такой и по какому здесь делу.

В общем и целом этот разговор только в активной своей фазе уже отнял двадцать минут. До того они с агентом «Д» полчаса ожидали, пока на них снизойдет внимание энмалестских представителей закона.

– Росин Семён Михайлович, 2004 года рождения, место прописки…

Смит остановился, так как заметил, что на листе так и не появилось ни единой точки. Мент опять стоял с пустым взглядом и оклемался лишь спустя какое-то время. Вопрос не заставил себя ждать:

– Имя скажешь наконец?!

– Может, ему паспорт дать? – с надеждой спросил агент «С».

Джек стоял рядом, но не вмешивался. Судя по широченной ухмылке, ему очень нравилось происходящее. К тому же именно он предложил сначала попробовать «официально».

– Давай, – кивнул агент «Д», чья улыбка стала шире.

– Кортни меня уроет? – остановился на полпути агент «С».

– Не то слово!

– Агент «С», Смит, – сдался и представился как получалось Смит, – я представитель фирмы, владеющей транспортным средством, номер…

– Как?! – пересмотрев сделанную запись, осведомился мент. – Джон Бонд, иди отсюда, а?

– Джеймс… – рефлекторно поправил агент «С».

Мент помрачнел ещё сильнее прежнего. Он и до того не лучился радушием. Сейчас же и вовсе перешёл в то настроение, которое либо уходит вместе с источником раздражения, либо находит выход в форме насилия.

Вперёд выступил Джек. Совершенно молча, с каменным лицом он положил на стол перед ментом сто долларов. После того как стало ясно, что контакт налажен и взаимопонимание найдено, агент «Д», демонстрируя ещё пару купюр, сказал:

– Мои друзья-братья по фамилии Франклин очень хотят посмотреть поближе на машинку, что стоит у вас во дворе.

Взятка помогла лишь отчасти – только развязала язык. Им поведали, где именно нашли автомобиль и сопутствующие обстоятельства, но к нему самому так и не пустили, даже на беглый осмотр. Впрочем, Смит, не спрашивая дозволения, прошёлся вокруг и ничего такого-этакого не заметил. Машина была в порядке, насколько это возможно, учитывая её возраст и владельцев.

Можно было бы легко принять такое поведение за сокрытие улик, но если так – эти конкретные менты являлись весьма талантливыми актерами. Настолько правдоподобно у них вышло изобразить банальнейший шкурный интерес. Наиболее вероятный и простой ответ на происходящее состоял в том, что на «хиппимобиль» уже нашёлся покупатель. Что, в целом, немудрено, даже несмотря на расцветку – это был как-никак раритет на ходу.

Так или иначе, машину обнаружили два дня назад, на самой окраине Энмалеста, уже брошенной и без внятных следов, куда же подевались владельцы. Правда, в последнем очень усомнился Джек:

– Наша клиентура всегда оставляет следы, – поделился он своими соображениями. – Но не всем дано их увидеть. И дело не всегда в тауматургии.

По пути они миновали местную школу и пожарную часть. Ранее эти два учреждения делили одну блочную двухэтажную постройку. Ныне же, судя по состоянию здания, существовали исключительно номинально. В формате вывесок.

– Мда уж, а я думал моя шарага – дно, – заметил Джек. – А она, оказывается, ещё приличное заведение, хе. Интересно, а если они тут горят – по-пионерски, что ли, тушатся?

– У них тут что, ни одного школьника? – задал куда более уместный вопрос Смит.

Впрочем, ответов ни на тот, ни на другой вопрос у агентов не нашлось. Как и вокруг них. Даже местные не смогли внятно сказать, когда же школа в последний раз работала.

– И нечго нм тут эти шклы строить! – ругалась, плюясь слюной, встреченная им тётка с заметным акцентом в виде глотания гласных. – Строять всё и строять, тьфу! А вы чго здесь забли? Едуть и едуть! Без вас мста нету!!!

Похоже, этот вопрос, вкупе с личностью спрашивающего, её не на шутку взбудоражил. Поэтому, не желая выслушивать все эти нотации, Смит осторожно, но не слишком деликатно покинул её поле зрения. Эффект костюма сработал превосходно. Тётка растерянно заморгала, потеряв нить разговора. После чего не глядя плюнула аккурат в ноги агента «С» и, продолжая что-то бубнить, но уже на совершенно непонятном языке, побрела прочь.

– Меня теперь и родители будут так воспринимать? – уточнил агент «С», предчувствуя, что ему не понравится ответ. – Смитом и только пока видят?

– Не сталкивался. – Джек невнятно дёрнул плечами. – Всё, что было там, – он махнул рукой в неопределенном направлении, – осталось там. Живи и наслаждайся тем, что есть.

Ответ и вправду не понравился Смиту. Почти так же сильно, как и совет в конце. Наслаждаться было решительно нечем. Весь последний год у него прошёл в режиме бесконечного обучения с вкраплениями сна. Никакого личного времени не подразумевалось. Связь с внешним миром действенно пресекалась. Даже тех, с кем он учился, агент «С» знал очень условно. Жили все порознь – по одному; не по делу не говорили; постоянно и бессистемно переезжали.

Такой режим должен был бы свести с ума любого, но не сводил. То ли в Организации знали что делали, то ли имели способ предотвращать сумасшествие. Так или иначе, первые пару свободных часов Смит получил лишь вместе с назначением в оперативную группу инфильтрации и ликвидации «КОМА-3». Да и то время так поджимало, что ему удалось выкроить на звонок родителям хорошо если минут десять.

Разговор прошёл не очень. Сугубо внешне, поверхностно всё было в порядке – обычные причитания, радость, пустые обещания. Но где-то в глубине души агент «С» чувствовал, что это – не его родители. Подсознательно и совсем не без оснований он подозревал, что всем, кто его прежде знал, «промыли мозги». В чём именно это выражалось Смит не знал и не желал знать, решив для себя, что всякие контакты лучше свести к минимуму.

«Вот такое тебе и “что есть" – ничего нет», – не без злобы подумал он про себя.

***

Жилой массив Энмалеста, сплошь состоящий из частных домов, при ближайшем рассмотрении оказался даже более унылым зрелищем, чем можно было подумать, глядя на него с пятого этажа общежития. И холодный ноябрь оказался здесь совершенно ни при чём. Хотя бы потому, что вряд ли летом картина разительно менялась.

Деревьев почти что не было, как и кустов. Растительность в принципе присутствовала в очень ограниченных количествах и обычно представляла собой нескошенную, пожухлую и почерневшую по осени траву.

Сами хозяйства пребывали в полной разрухе и запустении. Никаких домашних животных; минимум теплиц; разваливающиеся, перекошенные сараи; редкие, отвратительно пахнущие на всю округу мылом и хлоркой бани. При этом дома все до единого были жилыми.

Население в целом производило странное впечатление. В таком месте невольно ожидаешь увидеть жителей, поголовно представляющих из себя дремучих стариков и алкашей. Однако энмалесцы в массе своей были людьми средних лет. Выглядели они, впрочем, старше частично из-за одежды, частично из-за неухоженности, а частично из-за эффекта как на старых чёрно-белых фотографиях. Те самые люди другой эпохи. Вопрос состоял в том, какой именно «другой».

Разговор по ходу дела, впрочем, касался совсем не реалий Энмалеста. Джек как будто бы не замечал окружающий антураж или находил его нормальным. Вместо того чтобы обсуждать серость и разруху, он взялся объяснить, что же из себя представляют «разведчики»:

– Кортни, может, и резковата как всегда, но тут права на все сто: тех, кого Организация вербует для разведки – это форменные психи.

– Их что, прямо с улицы вербуют? – уточнил Смит, невольно заранее зная правильный ответ.

У него не было особых иллюзий насчёт места своей работы. Не то чтобы он так много знал. Обучение по большей части касалось привития сугубо боевых навыков и проходило в закрытом для посторонних загородном лагере. Теория глубже каких-то базовых сведений отсутствовала. Зато что касалось именно боя – учили его фактически индивидуально, беря во внимание способности.

Одна из первых истин, которую агент «С» воспринял во время длившегося год обучения, гласила, что гуманизм в Организации не в чести. Даже с ним обращались по-скотски жестоко. Хотя это и можно было бы списать на тот факт, что раз новобранец не способен умереть, это надо учитывать во всех смыслах. Вот что-что, а осознание своего «бессмертия» Смиту привили на уровне близком к инстинктивному.

– Угу, поэтому в разведке вечно такая публика. Сам понимаешь: ну какой нормальный будет ездить по стране и что-то там снимать? Это ж уголовкой воняет! Не наркота – так шпионаж, не шпионаж – так диверсия или ещё какое-нибудь преступление.

– Но от желающих отбоя нет?

– Наверное, – пожал плечами агент «Д». – Не знаю, что там у них и как. Я в это не лезу. Единственное, что скажу: никогда не слышал о разведчике, который проработал бы больше года. Расходный материал – вот кто они все.

– Спасаем людей, ага, – невесело поддакнул агент «С».

– Те, кто руководит Организацией, мыслят минимум миллионами, а то и миллиардами. Пара нариков или каких ещё психов для них – это расходник. Уж всяко лучше они.

– Я думал, мы – расходники.

– И мы тоже, – не стал спорить с очевидным Джек. – Но мы, как ты уже догадался, многоразовые расходники.

Разговор поутих. В какие именно дебри сознания ушёл агент «Д» было неясно. Тогда как Смит, чуть подумав, понял для себя, почему Энмалест выглядел так, как выглядел. Совсем не потому, что его жителям – нормальные они люди или нет – так уж нравилось жить в грязи и разрухе.

Этот населённый пункт и вправду был оторван от всей остальной страны. Невидимыми ли стенами или тайным заговором, или, может, даже тауматургией. В любом случае жизнь здесь остановилась. И единственные, кто сюда ездил относительно постоянно – грузовики до единственного магазина и разливайки. У здешних жителей не было родственников где-то ещё. Это было видно по отсутствию старой мебели и какой-либо детворы вообще.

«Вот почему школа закрыта. Здесь буквально нет детей!»

В Энмалест вообще никто не ездил просто так. И отсюда никто никуда не ездил. Да и ездить было не на чем. Машины практически отсутствовали. Во всяком случае, те, что на ходу. Немногочисленные развалюхи, виденные агентами по пути, представляли собой ржавеющий памятник отечественному автопрому середины прошлого века.

Зато в Энмалесте можно было спокойно идти по дороге и вообще не беспокоиться, что ты кому-то мешаешь. Разве что под ноги стоило смотреть – ям тут имелось великое множество и повсюду. Город явно был готов к внезапным танковом рейдам и, судя по глубине отдельных ям, уже не первое десятилетие ожидал вероятного наступления противника.

Самое интересное, что в Энмалесте и транспорта-то не было в таких-то количествах, чтобы он столько ям наделал. Да и дорога, по которой шли Джек и Смит, никуда не вела и заканчивалась вместе с Энмалестом.

– Что тут забыли эти разведчики? – удивился агент «С», останавливаясь. – Заблудились?

– Этим только дай… эти могут, да.

Посёлок заканчивался неухоженным полем, которое не возделывали достаточно долго, чтобы невозможно было точно установить, когда же здесь прекратились сельхозработы. Ясно было лишь, что речь идёт про десятилетия. Впрочем, зарасти окончательно ему тоже не позволяли, видимо, периодически скашивали траву. Ещё здесь на отшибе имелась пара домов, но если они чем и выделялись, так это попытками «позаимствовать» себе лишний кусочек земли. Какими бы странными и отчужденными от мира ни были энмалесцы, всё равно хотя бы в плане «урвать кусочек халявы» они оставались людьми.

Автомобильные следы – единственные в округе – вели в кювет. Но ничего драматичного не произошло. Похоже, таким оригинальным образом разведчики просто остановились.

– Они ещё и водить не умеют, – хмыкнул Джек пренебрежительно, и уточнил. – Не умели.

– Ты что-то заметил? – приглядываясь к месту стоянки, спросил Смит. – По-моему, тут ничего нет.

Лично он не видел ровным счётом ничего, кроме примятой травы на том месте, где ранее находилась машина. Только вот какие-либо следы передвижений на своих двоих отсутствовали. Либо экипаж не покидал машину, либо, покинув, проявил чудеса осторожности и постарался не тревожить лишний раз окружающую растительность. Последнее как-то совсем не вязалось с обликом разведчиков.

– Ничего. Ни-че-го, – повторил агент «Д», оглядываясь. – О!

Смит настороженно проследил за его взглядом. Вдали от них, в километре или даже двух, по полю неторопливо, умиротворенно гуляла парочка – молодые мужчина и женщина. Последнее было понятно по старомодному платью, довольно неожиданному в этом-то антураже. Заметив интерес к своим персонам, они помахали руками в ответ.

– Это… разведчики? – удивился агент «С».

Из-за расстояния понять, что конкретно из себя представляли двое неизвестных, не получалось. Джек тем временем извлёк из внутреннего кармана небольшую подзорную трубу и, не с первого раза её разложив, посмотрел вдаль и сразу же выругался:

– Да что б вас! Уже исчезли! Не-е-ет, это не разведка. Но это точно была наша клиентура. Зуб даю!

Непосредственно момента исчезновения Смит не заметил, хотя сам факт случившегося от него так же не укрылся. Кто бы там ни махал им руками, они попросту мгновенно пропали через секунду после того, как их заметили.

– Будем преследовать? – уточнил агент «С», рефлекторно проверяя пистолет.

Его обучили обращаться почти со всем распространённым стрелковым оружием. Как минимум весь этот зоопарк заряжать и взводить. Впрочем, с саблей ему всё равно было привычнее. Это было странно, но так уж получилось. Хотя и холодным, и огнестрельным оружием он обучался пользоваться примерно в одно время.

Прежде чем ответить, Джек облизнул губы и затем ещё раз куда внимательнее оглядел округу через подзорную трубу. Не сказать, что она сильно ему помогала. В этом бескрайнем поле глазу было абсолютно не за что зацепиться. После он отрицательно покачал головой:

– По этим полям можно шляться очень долго. Возвращаемся и идём в разливайку.

– Это ещё зачем? – уточнил Смит, подозревая самое худшее, но ответ Джека оказался удивительно разумным.

– Купим какой дешманской спиртяры и сообразим сам понимаешь какой коктейль.

– Сожжём машину на стоянке? – догадался агент «С».

– Кортни так и сказала, – напомнил Джек и, ехидно осклабившись, уточнил. – Или хочешь её ещё позлить?

Угроза Смиту не очень понравилась именно по содержанию. Агент «К» ему не нравилась и с каждым часом всё сильнее. Он не собирался ей потакать, подозревая, вполне резонно, что так будет только хуже. Однако вредить или не подчиняться в его планы тоже не входило. Сосуществовать казалось вполне разумным вариантом действий.

– Ты ей нравишься, – как будто даже с завистью сказал «агент Д».

– Да что ты! – фыркнул Смит.

– Когда Кортни кто-то не нравится, ей на него глубоко плевать. А тебе она хоть что-то объяснять пытается.

– Мне не нравится такой стиль обучения, если ты про это.

– Ха, какие мы нежные цацы! Хех, видел бы ты, как обучали её! – Джек очень неприятно усмехнулся. – Агент «С» – другой, который… Бил её! Лупил буквально за каждую ошибку. Ногами, кулаками, палками, швырял её, носом тыкал, как того котёнка.

Смит невольно вытаращился, слыша всё это. Кортни хоть и не производила впечатление зашкаливающей адекватности, но, как он сегодня уже убедился, могла за себя постоять. Во всяком случае, текущая Кортни могла. Точно так же, как «текущая» агент «К» не вызывала желания её постоянно бить. Максимум преподать пару уроков вежливости.

– Ой, прости! – притворно извинился агент «Д». – Ты, наверное, думал, что попал к ангелам во плоти, да? Что мы тут все блюём радугой и срём карамелью… Прости, что разрушил иллюзию насчёт нас.

И вновь у агента «С» родилось и сразу же умерло желание в это углубляться. Интуиция подсказывала ему, что не только у него или Кортни есть «мрачная» история. Скорее всего, такая тут была у каждого без исключения и, вероятно, даже не одна.

Смиту вспомнилось его собственное прошлое. Вот чего-чего, а проступков, вызывающих стыд, злость и осуждения в нём хватало с запасом. И, разумеется, там наверняка бы нашлось что-то, даже много «чего-то», за что получить пару раз по рёбрам было бы вполне полезно.

– Местные будут не в восторге, – заметил Смит, меняя тему разговора.

– Нашу тачку они спалили, так что будем считать, что мы в расчёте.

– У них там в машине и вправду могут быть какие-то аномалии? – по пути обратно уточнил агент «С». – Или что-то такое?

– Да какое там! – фыркнул Джек. – Кто разведке даст что-то? Им в телеге пишут, что снимать, где и когда – всё! – Он призадумался. – С другой стороны, среди разведки есть всякие «идейные», типа культистов или сектантов. Кто их знает, чего они могли с собой притащить? Ай, ну его – спалим и всё. Так проще и безопаснее.

Упоминание культистов снова вернуло Смита в тот день, когда он был ещё Семёном. Когда погибла Лиза. Она что-то такое упоминала. Да и кто-то кричал тогда на некоего «Джека».

– Ты случаем не помнишь задание, когда на вас кран падал?

– Забудешь такой денёк! – вздохнул агент «Д», мгновенно поняв о чём речь. – Жопа, а не день. Тебе-то чего?

– У меня человек близкий погиб от этого крана.

Джек пару секунд смотрел на Смита очень странным, как будто бы неприязненным взглядом. После чего, сделав лицо непроницаемым, коротко сказал:

– Бывает.

Агент «С» прикусил язык, сообразив, как эта ситуация могла выглядеть со стороны. Он как будто бы навязчиво пытался поделиться своим горем с человеком, который не против поговорить о работе, о коллегах, но в душу не лезет и к себе посторонних не пускает.

***

Разливайка «Живое пыва» Энмалеста, вероятно, являлся самым популярным местом в городе сразу после магазина. Людно здесь оказалось и этим днём, даже несмотря на весьма ранее время. Только-только начинался десятый час.

Заметить это, впрочем, было под силу только самым наблюдательным или тем, у кого имелись часы. Десятый час дня в Энмалесте ничем внешне не отличался от предшествующих. Время здесь медленное и незаметное, обволакивающее. Как туман.

Снаружи разливайки шумная компания из шести предельно неопрятного вида мужчин никак не могла понять, кто из них сегодня платит за остальных. Дело ещё не дошло до драки, но к именно к ней всё двигалось, пускай и неспешно.

Виноват, как это ни странно, оказался Джек и даже в каком-то смысле вполне справедливо. «Проставляться» не хотел давнишний водитель трактора, которому достались дорогие часы. А не хотел он этого делать, потому что его дружки банально собирались пропить «ролексы», причём не особо торгуясь.

Поняв, как обстоит дело, и сообразив, насколько не вовремя они тут оказались, Джек и Смит постарались незаметно просочиться мимо. Однако шесть пар глаз – это шесть пар глаз. Никакие костюмы и никакая тауматургия не помогут ускользнуть от такого концентрированного внимания. Даже если глаза с самого утра уже не в лучшем состоянии.

– Э-э-э, сударь, – довольно неожиданно начал один из пьяниц, – не соизволите ещё раз оказать нам небольшую услугу?

Он пытался говорить именно с агентом «Д», но ввиду плачевной фокусировки внимания получалось так, что обращался он левее, практически к агенту «С». Возможно, поэтому-то костюмы и не сработали. Сложно расфокусировать внимание, которое и так уже расфокусировано донельзя.

– Мы в накладе не останемся. За нами не убудет! Если перенести чего надо или оказать иного рода услугу. Вы только скажите!

Смит слушал это и не мог поверить своим глазам, ушам и даже носу. Говоривший выглядел как типичный «алкаш» неопределённого возраста. Соответствующе вёл себя и даже пах вполне ожидаемо для человека подобного образа жизни. Но говорил он натурально как литературный персонаж. Причём как персонаж литературной классики времён русского «золотого века»!

В прошлой своей жизни агент «С» провёл достаточно времени с такого вида людьми, чтобы очень хорошо и на многочисленных примерах знать, как они говорят. Характеристика «невнятно» на самом деле являлась почти наивысшей из возможных оценок. Она подразумевала, что говорить мешают всего лишь отсутствующие зубы, сломанный нос или иные проблемы с речевым аппаратом. «Сбивчиво» оно же «непоследовательно» также являлось неплохой оценкой, означавшей, что мозги, хоть какие-то, ещё есть. И конечно же, ни в одном случае речь не шла про литературно правильную речь.

Остальные из компании алкашей молчали, но что-то на уровне интуиции подсказало агенту «С», что хоть они и не выглядели как спившиеся литераторы, но выражались не менее высокопарно.

– Мужики, я всё понимаю – трубы горят, а мотор требует смазки, но имейте совесть, – попытался отказать Джек. – Я вам вчера и так дофига подкинул. Вы столько за год не выпьете!

Удивительно, но из всего сказанного пьяница оскорбился отнюдь не отказом, а самым первым словом. И эта оскорблённость, похоже, была абсолютно искренней, без грамма притворства. Пьянчуга даже сумел посмотреть прямо на агента «Д».

– Какой же я тебе мужик? Что, я на мужичье похож? Что, по-твоему, перед тобой землепашец, скотовод или лесоруб?

Смит понял, что тут происходит, но Джек ответил первое, что ему пришло на ум гораздо быстрее. И, разумеется, это было сказано с пренебрежением человека, разговаривающего с опустившимся до попрошайничества пьяницей.

– А ты что, барин какой?

– Он и есть какой-нибудь барин, – шепнул агент «С».

Оказавшись на работе в Организации, Смит волей-неволей был вынужден признать, что его кругозор содержит огромное количество иллюзий и обманов. Намеренных и не очень. Тауматургия как самый яркий тому пример. Магии нет, но вообще-то есть, и она даже работает. Причём не сказать, что по каким-то слишком уж сложным правилам.

То же самое касалось и самой Организации. Заговоров не существует, а вот всемирная секретная структура, занимающаяся всем аномальным в самом широком смысле – ещё как. И похожая история касалась очень многих вещей, ранее казавшихся сущим бредом.

Поэтому к новым идеям агент «С» подсознательно был открыт. Иначе бы его давным-давно накрыла дичайшая фрустрация от разрыва всех имеющихся шаблонов. Невозможно оставаться в своём уме, когда всё, что ты знал, оказывается в той или иной степени неправдой.

Рассуждения, касаемо того, кто же это с ними говорит, показались бы обычному человеку сущим бредом. На то он и обычный человек. Для него и тауматургия – это такое странное, немного отдающее иностранным оккультизмом слово.

И всё же агенты находились в городе, который как будто бы застрял в прошлом. Они видели своими глазами – в Энмалесте жили люди, оторванные от остальной страны. И судя по отчётам Раджеша, население здесь не рождалось и не умирало, оставаясь на одном уровне уже добрую сотню лет. С такими-то вводными предположить, что пьяница перед ними – это просто некий дворянин, который навечно остался сорокалетним и в процессе существования спился, было вполне резонно и даже логично. Такое предположение объясняло вообще всё, начиная от манеры речи и заканчивая оскорбленным видом от сравнения с мужичьём.

Оставались, конечно, банальные вопросы на тему того, что тут происходит, почему, как долго и зачем. Но их Смит оставил «на потом». Сейчас же он приготовился к драке, начиная как можно незаметнее занимать выгодную для атаки и обороны позицию рядом с агентом «Д». Впрочем, Джек как раз драки с удивительным старанием избегал:

– Слушайте, моя вина – не подумал, с кем говорю. Ладно, подкину вам тыщенку, пойдёт?

На секунду воцарилась тишина. Пьяница как будто бы размышлял, что для него важнее – тысяча здесь и сейчас или оскорблённые чувства. Победила третья сторона – жадность. Ведь у того, у кого есть такие дорогие подарки и тысяча для впервые встреченного «алкаша», наверняка и ещё что-то найдётся.

– Ну-ка выверни карманы, милок. Хочу посмотреть, что там ещё есть.

– Снимай-снимай костюмчик-то! Не по тебе такой наряд! – поддакнул кто-то из собравшихся. – В чужое платье облачился, смерд!

– Эй, шпа-на! А ну уго-мни-тесь! – раздался окрик с заметным акцентом, прервавший сцену.

Пьяницы сразу же стушевались и, как было сказано, угомонились, резко найдя себе иное занятие. Кричала дородная, черноволосая женщина, загородившая собой двери в разливайку. Судя по её взгляду, обращенному на агентов, к ним она питала ещё меньше дружелюбия, нежели к завсегдатаям-дебоширам. С неприкрытой неприязнью и всё тем же странным акцентом, женщина спросила:

– Вы кто та-кие и чего тут шля-етесь?

Она постоянно растягивала длинные слова, одновременно проглатывая заметную часть гласных. Словно ей было глубоко неприятно, что в словах порой встречаются буквы «а» и «о». Это нисколько не походило на дефект речи. Говорила женщина уверенно, быстро, не стесняясь использовать словечки вроде «шпана» – просто русский язык не был для неё родным и так им и не стал.

– Спирта бы нам, – попросил Джек, показывая, что тыщу он может заплатить за это легко. – Пол-литра или около того.

– Нету, – очевиднейшим образом соврав, сказала женщина, побочениваясь. – Для ва-с у меня ниче-г нету!

– Права потребителя… – попытался пошутить агент «Д», но был грубо перебит.

– Иди жлу-йтся. К мэру или ещё куды.

Двери разливайки захлопнулись. Их не закрыли демонстративно и даже табличку «закрыто» не вывесили, но было ясно – агентам туда хода нет. Если они, конечно, не желают спровоцировать ещё кого-нибудь.

– Дружелюбие и клиентоориентированность, – буркнул Джек, пряча деньги.

– Есть одна идея насчёт машины, – поделился мыслью Смит, всё ещё намереваясь выполнить приказ. – Но надо, чтобы ты ментов заговорил. Заболтал то есть.

– Э-э, ты собираешься её угнать?

– Гляну, что там внутри, и брошу спичку в бензобак. Пойдёт?

– Ты же… – агент «Д» осёкся. – Ну ладно, если думаешь, что сработает – смотри сам.

***

Штрафстоянка находилась во внутреннем дворе отделения полиции и была ограждена от мира классическим серым бетонным забором с колючей проволокой, мешающей перелезть совсем уж в «лоб». Однако помимо того, имелись ещё и металлические ворота. На них то ли пожалели проволоки, то ли не догадались, что она нужна и здесь тоже. Так или иначе, именно через них и перескочил Смит.

Сделав это, он невольно усмехнулся. В Энмалесте явно не было ни детей, ни подростков. Иначе бы ворота, которые были столь удобны для перелезания, давно бы перемотали колючкой, как новогоднюю ёлку гирляндами. Или хотя бы заменили на что-то более неприступное.

Похоже, Джек со своей частью плана справлялся успешно. Во всяком случае, к агенту «С» никто не направлялся с криками и вопросами. Сам же он, пользуясь воможностью, быстро подбежал к «хиппимобилю».

Тот и вправду был целиком и полностью в порядке. И снаружи, и внутри. Никаких вмятин, следов боя, драки и чего-то в таком духе. Даже пресловутых пятен крови не было. Смит невольно понял людей, собиравшихся продать автомобиль.

– Экипаж покинул боевую машину сам, без лишних опасений по поводу происходящего, – пробормотал, резюмируя, агент «С».

Он уже знал, что ключи менты тоже «нашли». Искать их пришлось в таком «потаенном» месте, как замок зажигания. Даже документы имелись – просто лежали себе в бардачке с кучей хлама. По итогу самым «необычным», что находилось внутри и чего менты во время «тщательного» обыска очевидно не заметили, был резиновый член под одним из сидений.

На том Смит закончил осмотр и переместился к бензобаку. Его мужественно защищала хлипкая дверца с не менее хлипким замком. Их конструктор, вероятно, даже не подозревал о существовании перочинных ножей. Видимо, полагая, что тот, кто сливает топливо, ходит на «дело» исключительно с голыми руками и без всякого энтузиазма. Потому что будь у сливщика желание – здесь хватило бы и только рук.

Справившись с этим труднопреодолимым препятствием, агент «С» приступил к поджогу. В «этой» жизни он держался от курения и иных зависимостей подальше, поэтому своих спичек не имел, но позаимствовал зажигалку и клочок бумаги – техпаспорт автомобиля – из бардачка. Дальнейшее было делом техники и ловкости рук.

Энмалестские полицейские очухались только тогда, когда автомобиль уже загорелся целиком. Из-за этой задержки никто из прибежавших даже не заметил, что вообще-то Смит успешно сжёг не только «хиппимобиль», но и по неопытности сам себя. Стоило бросить горящую бумажку, как внутри что-то хлопнуло, после чего агента «С» хорошенько, как из ведра, окатило горящим бензином.

Хоть зрелище было и на любителя, но выглядело оно наверняка по-своему презабавно. Сим, впрочем, комментируя случившееся, оказался совершенно не впечатлен:

– Только из-за того, что у нас тут сейчас принято поддерживать такого рода активистов – четыре из десяти. Старайся лучше.

Костюм, ожидаемо, несмотря на пламя и горящий бензин, остался цел и невредим. Даже запахом горящей резины не пропитался. Пережил он и повторное перелезание забора. Там Смита уже ждал не только Джек, но и Кортни с Тиффани, видимо, зашедшие «на огонёк». Что-что, а горел «хиппимобиль» ничуть не хуже газельки.

– Да ты у нас не членосос, а целый пироманьяк! – оценила агент «К», закуривая. – Было там чё стрёмное?

– Резиновый дилдо, – не стал молчать Смит и нагло уточнил. – Надо?

Кортни, как это ни удивительно, дерзость оценила. Даже коротко хохотнула, впрочем, от самого предположения отказавшись:

– Хах, если мне понадобится, то я позаимствую у тебя неповторимый оригинал! Ты, может быть, тоже поучаствуешь!

Глава 4 – Разговор по душам

– Давай! – кричала Кортни в полный голос. – Быстрее, блять! Сука, ты можешь быстрее? И сильнее! Говорю, быстрее и сильнее! Ты мужик или кто?! Давай! Ещё! Ещё!!!

Агент «С» был на последнем издыхании, совсем не смутно ощущая, что ещё пара минут – и его ждёт смерть от истощения. Самая настоящая. Без шуток и оговорок. Просто сердце не выдержит дикого темпа боя, заданного агентом «К». Остальные «приятные» эффекты прилагались.

Пот, местами вперемешку с кровью, лился рекой. Мышцы болели от усталости, к тому же ещё и заметно одеревенели. Хуже всего было с лёгкими – они горели, будто в них горящего угля набросали, сверху полив это всё бензином.

Вот уже сорок минут Смит пытался успешно довести хоть один удар до цели. Самое обидное заключалось даже не в категорическом отсутствии результатов. Кортни была более чем достойным противником и, похоже, обладала ни с чем не сравнимым опытом ведения боя. Унижение состояло в её «оружии».

В каком-то смысле пафосной, тауматургической, дедовской сабле противостоял обычный насквозь ржавый металический прут, найденный прямо на поле аккурат перед боем. Им агент «К» с виртуозностью, достойной шпаги, отводила и отражала почти все удары. От остальных она просто уворачивалась.

Периодически, но не слишком часто, Кортни сама переходила в нападение с целью не иначе как привнести хоть какое-то разнообразие в это избиение. Убить она как раз не пыталась. Хотя будь у неё соответствующее желание – бой бы закончился на второй, максимум третьей секунде. Тем не менее, каждая её атака по итогу оказывалась в меру успешной.

На момент наступления сорок первой минуты боя, Смит рисковал умереть либо от остановки сердца, либо от фатального недостатка крови в организме. И то и то, учитывая обстоятельства, было по своему оригинальным способом погибнуть, но вряд ли бы так уж сильно впечатлило Сима.

Впрочем, агент «С» до сих пор искренне надеялся, что хоть один-то его удар достигнет цели. В общем-то именно такую цель и поставила Кортни перед самым боем.

– Где там ваше поле? Пойдём посмотрим, на что ты – пироманььяк – способен, кроме продемонстрированного утром.

– Мы будем драться? – несмотря на преподанный утром урок, поинтересовался с опаской Смит.

– Нет, блять, соберёмся в кружок и заведём хоровод! Тиф, ты как по хороводам?

– Предпочитаю оргии, – безжизненно откликнулась агент «Т».

– Понимаю твой выбор. Но это в другой раз.

– Не хочу показаться…

Кортни закатила глаза, перебивая фразу Смита на середине. Это был на удивление громкий способ заставить кого-то замолчать. Не в плане звука, а путём приглушения вплоть до полного исчезновения всех остальных звуков вокруг. Даже периодически воющий ветер стыдливо притих. Выждав немного, агент «К» закончила фразу:

– Пока лично мне ты кажешься чмом, которое только ноет и задаёт вопросы.

– Задание… – отступил на «второй» рубеж обороны агент «С», но и тут его постигла неудача.

– В жопу твоё задание. Мне надо знать, на что ты, блять, способен, кроме блеяния и дрочки над спящими!

– Хе-хе, – неприятно захихикал Джек.

Он весь этот диалог слушал с таким же наслаждением, как слушают хорошую аудиокнигу. И, очевидно, радовался тому факту, что в кои-то веки не ему довелось оказаться в эпицентре бури. В отчаянии Смит попытался удержаться на третьей, последней линии обороны:

– Но у меня сабля! Я не буду с саблей бежать на пули!

Кортни смерила его презрительным, несколько высокомерным взглядом, как бы говорившим: «Да что ты о себе возомнил? Тратить ещё на тебя патроны, ха!». Почти ту же самую мысль она выразила и словами:

– Какая цаца! Я-то думала отпиздить тебя руками. Но ладно, будь по-твоему. Устроим, ёп твою мать за ногу, дуэль…

Вот так Смит и оказался с саблей против железного прута – куска старой арматуры. И за сорок минут этого заведомо неравного боя проиграл его подчистую. Условий или ставок как таковых не было. Кроме одного – бой вёлся до первого успешного удара по Кортни. Как оказалось, условие это было невыполнимым.

Агент «К» удивительно виртуозно сражалась ржавой арматурой. И это несмотря на то, что старый железный прут, мягко говоря, не самое удобное оружие. Да и в общем-то не оружие вовсе. Тем не менее Кортни испытывала неудобств не больше, чем Смит со своей саблей. Ей не мешал ни плохой баланс, ни отсутствие эфеса, ни даже рифлёная поверхность прута.

Отдельной неожиданностью стала невероятная скорость самой Кортни. Те немногие удары, что агенту «С» удавалось провести мимо прута, уходили в никуда. С тем же успехом можно было сразу нападать на прохладный ноябрьский воздух. Агент «К» словно наперёд знала итог каждого движения. Это не было предвидением в плане чего-то сверхъественного, скорее невероятно чутким пониманием хода боя.

– Может, хватит уже? – подал голос Джек, откровенно заскучав.

Делать посреди поля за Энмалестом и вправду было нечего. Если ты, конечно, не фанатеешь от промозглого ветра, серого неба и не менее серого пейзажа. Тогда как зрелище боя за сорок минут могло наскучить даже самому заядлому болельщику. Тиффани так вообще уже двадцать минут стояла в такой прострации, что, казалось, ещё чуть-чуть – и её безжизненное тело упадёт, рассыпавшись прахом.

– Джек, заткнись нахуй! – крикнула агент «К», ни на секунду не отвлекая внимание от противника.

Смит, пользуясь небольшой передышкой, собрался с силами и духом. За сорок минут он много чего перепробовал. Разные стили, разные скорости, подлые приёмчики. Даже бездумный, непредсказуемый «напрыг». Ничего не сработало. И, похоже, вообще не имело шансов сработать. Кортни даже не вспотела. Не зевала же она, видимо, исключительно из уважения.

Между двумя агентами зияла бездонная пропасть в плане мастерства боя. Кортни словно обладала опытом всех людей, когда-либо сражавшихся арматурой. И Смит, глядя на происходящее, был с лёгкостью готов в это поверить.

Было и ещё кое-что, что агент «С» заметил в самом себе далеко не сразу. Ему чего-то остро не хватало. Чего-то незначительного большую часть времени, но чрезвычайно важного в те моменты, когда требовалась скорость и сила. К сожалению, в бою, даже таком долгом, распознать источник проблемы оказалось невозможно. Одно Смит понимал точно: прежде, даже во время обучения, он с таким не сталкивался.

Последнее, что Смит собирался предпринять, находилось всё это время у него в кобуре под пиджаком. Условий у боя не было, и агент «К» ничего не имела против любых приемов. Даже самых подлых. Хотя сама ограничивалась исключительно прутом и подвижностью. Что было уже само по себе достаточно подло, если так посмотреть.

Ещё раз вздохнув, Смит бросился в последнюю атаку. Кортни, ухмыльнувшись и сверкнув глазами, встретила его провоцирующим выпадом. Не поддаваясь на уловку, агент «С» уклонился и сблизился до клинча. Кортни, сковывая его манёвр, встретила сталь сабли арматуриной. Именно этого момента дожидался Смит, чья свободная рука мгновенно устремилась к кобуре. Благо, он наперёд догадался повесить её под свободную от сабли руку.

Только лишь этого было мало – одной рукой затвор не взвести. Но агенту «С» удалось выиграть достаточно времени на все нужные манипуляции за счёт крайне идиотского манёвра «навались всем телом и будь что будет». Кортни как будто замедлилась на пару мгновений. Смит за это время бросил саблю, достал пистолет, взвёл, направил на замешкавшуюся агента «К» и нажал на спусковой крючок.

Стрельбе его обучили в Организации на достаточном уровне, чтобы всё это не заняло и двух секунд. Но несмотря на высочайшую скорость манёвра, в ответ прозвучал лишь раздосадованный щелчок оружия, начисто лишенного патронов. Когда Кортни помахала свободной от прута рукой, стало понятно, почему в этот раз она реагировала настолько медленно. Не из удивления, а из желания поиздеваться: двумя пальцами агент «К» держала пистолетный магазин, ещё двумя – патрон, извлеченный не иначе как прямо из патронника.

Момента своей смерти Смит не заметил. По всей видимости, после эффектного жеста с обезоруживанием ему молниеносным взмахом прута сломали хребет.

– Я бы с ней драться не стал, – отметил Сим. – Вообще держался бы ты от неё подальше.

Звучал он непривычно удивлённо и даже смущённо. Как будто бы испугался или, во всяком случае, неприятно впечатлился увиденным. Чуть было не упустив важную мысль, агент «С» сообщил:

– Со мной что-то не так…

– Каши мало кушал, – сочась сарказмом, заявил демон.

В этом ответе было всё – и издевка, и демонстрация того, что Сим прекрасно понимал, что происходит с его подопечным. Понимал, но не собирался ни прояснять ситуацию, ни вмешиваться в неё.

– Скажи, сколько там, и верни меня! – поторопил раздосадованный неудачей и такой вот реакций Смит.

– Ну пускай будет пять, – к демону вернулось обычное его игрово-высокомерное настроение. – Но только за длительность этого вашего, с позволения сказать, боевого акта.

***

– Интересно, – хмыкнула Кортни, изучающе глядя на воскресшего Смита. – Эти оценки каждый проговариваются? Не заёбывает?

– Их что, слышно?! – удивился агент «С».

Прежде ему никто никогда не говорил, что слышит Сима. Не то чтобы он часто умирал перед публикой, но такое случалось. Удивление обычно вызывало именно воскрешение.

– Я всё слышала, – пожала плечами агент «К», закуривая и сразу же глубоко затягиваясь. – Тиф?

– Я видела его глаза… целые океаны скуки, – ответила Тиффани, слегка оживляясь, примерно до состояния зомби.

– Я ничего не видел и не слышал, – вставил своё мнение Джек. – Кроме этого, кхм-кхе… боя.

– Хочешь попробовать и занять его место? – с вызовом взмахивая арматуриной, поинтересовалась Кортни.

– Делать мне нечего – палками махать, – пренебрежительно отказался агент «Д», демонстрируя свою кобуру. – Двадцать первый век на дворе!

– Любое стрелковое оружие на твой вкус, – пожав плечами, продолжила гнуть свою линию агент «К». – Что ты там притащил кроме калашей и пистиков?

– РПК, Понторез, ещё что-то было… А, точно! Ещё «Каряка» взял. Но только для себя, – перечислил Джек с видом человека, глубоко влюблённого в оружие. Особенно сильна эта любовь была в отношении «К98». Говоря про винтовку, агент «Д» даже провёл руками в воздухе, словно очерчивая формы красивой женщины.

– Мне похуй, что ты выберешь. Пиздуй в общагу – постреляемся. Кстати, подготовь инструменты и огурчиков захвати.

– Солёных?

– Угу.

Пока Джек угрюмо и не слишком торопливо топал в сторону Энмалеста, Смит попытался взять своеобразный реванш. Конечно же, не на поле боя – в этом плане с него было достаточно.

– Задание…

– Джек! – крикнула Кортни во всю глотку. – На этого членососа тоже что-нибудь возьми. Он явно не напизделся.

После чего, не объясняя, почему игнорирует задание, агент «К» отошла в сторонку – побыть наедине с собой. Удивительно, но прояснить происходящее взялась обычно флегматичная Тиффани.

– Тилди не принял нас. Вернее, сначала нас к нему не пускали, а потом оказалось, что его нет на месте. Дверь, впрочем, уже было не вернуть… Хорошая была дверь.

Агент «С» на мгновение представил, как субтильная, начисто лишённая мускулатуры агент «Т» «выносит» дверь. Воображение в ответ показало надпись «ошибка визуализации». Зато представить, как в кабинет Тилди вламывалась бы Кортни, удалось с первого же раза.

– То есть вы ничего не узнали?

– Лично я узнала многое. – Агент «Т» расплылась в странной улыбке. – Но к заданию Организации это никак не относится.

– Например? – не без опаски спросил Смит.

– Секретарь Тилди – оккультистка. Хотя она мне почему-то не призналась…

Тиффани забавно надула губки, явно считая такое поведение недостойным настоящего культиста. Смит припомнил немолодую толстую женщину в приёмной, у которой он решал вопрос с общежитием. Занималась ли та каким-то оккультизмом, он не знал, но легко мог понять, почему она в чём-либо не призналась. Когда агент «Т» переставала смотреть в пустоту и оживлялась, лично ему хотелось оказаться где-то подальше от неё.

Больше всего концептуально это напоминало запах. Что-то, что ты не видишь, но очень хорошо чувствуешь. Этакий подсознательный, экзистенциальный, но совершенно неосязаемый разумом ужас.

Хотя в плане запахов буквальных от агента «Т» вообще ровным счётом ничем не пахло. Можно было бы списать это на очередное свойство их костюма, но, например, от Раджеша разило грязными носками и потом; Джек тоже вонял потом, хоть немного другого оттенка, и порохом; Кортни – своим куревом. Смит смутно подозревал, что от него сейчас пахнет бензином или ещё чем. И только Тиффани существовала вне мира обоняния.

– Ты странно на меня смотришь, – констатировала та. – Вожделеешь чего-то?

Агент «С» нервно сглотнул, чувствуя неловкость. Очень странно прозвучал этот вопрос, словно бы с неким, неприличным намёком. Да и формулировка была весьма открытой к интерпретации.

– Не-е-е-ет, – протянул он без всякой уверенности.

Вернулась Кортни, и, как это ни странно, обстановка сразу стала легче и свободнее – Тиффани притихла. Смит, впрочем, не осмелился в который раз заговорить о задании. Вместо этого он, скорее от безысходности, обратил внимание на поле.

То с прошлого осмотра не стало интереснее и не обзавелось какими-либо примечательными объектами пейзажа. Всё те же бесконечные гектары серо-жёлтой пожухлой травы. В прошлый раз они с Джеком далеко не уходили, но в этот раз отошли на километр или около того вглубь. Ничего коренным образом не изменилось.

Энмалест отсюда казался серым, мрачным пятном на горизонте. Этакие очень унылые горы. Странно было смотреть на это печальное зрелище и думать об этом месте, как о чём-то аномальном. Посёлок не выглядел ненормальным. Он выглядел скучным, серым и безжизненным. Последнему немало способствовал тот факт, что, несмотря на повальную населенность домов, их, по всей видимости, никто не топил. Не было ни труб, ни поленниц, хотя бы пустых, ни, соответственно, дыма. Но что самое необычное – отсутствовало в Энмалесте также и какое-либо централизованное отопление.

Самое ужасное, на вкус Смита, состояло в том, что существовала определенная вероятность, что Энмалест совершенно нормален. Жители – туда-сюда, но сам посёлок в текущем виде мог оказаться лишь результатом наплевательского на быт образа жизни его населения. Аномалии на то и аномалии – это что-то единичное, выбивающееся из общей картины мира.

Страшно было даже подумать, что таких мест могло существовать сколько угодно много на просторах необъятной родины. И не только одной её. Такие вот Энмалесты могли прятаться где угодно, в каких угодно количествах, оставаясь, ввиду своей феноменальной унылости, совершенно незаметными для посторонних. Следствием чего служило лишь ещё большее запустение.

Вдруг агенту «С» вспомнилась парочка, гуляющая по полю. Тогда он не обратил на это внимания, но сейчас ему показалось, что они не только были заняты нетипичным для местных делом, но ещё и одеты были совершенно иначе.

– Они не местные, – тихо заметил вслух Смит, приходя к неожиданному для себя, сугубо интуитивному умозаключению.

– Да, разведку угандошили не местные, – вдруг согласилась Кортни. – Кто-то хотел спровоцировать Организацию. И у них, блять, получилось, раз мы оказались в этой жопе мира.

Агент «С», удивлённый таким ходом мысли, подумал над сказанным и мог только согласиться. Произошла образцовая провокация. В Энмалест прибыла группа весьма примечательных персон, которые затем бесследно пропали. Причём пропали именно в городской черте, оставив после себя весьма характерный автомобиль. С которым местные даже не знали, что делать, и не придумали ничего лучше, чем попытаться его продать.

– Я думаю, Тилди и Оралов сейчас сидят по своим норам на измене, – продолжила рассуждать агент «К». – Вся эта шваль боится Организации как огня. Наше появление на пороге для них – это чёрная метка.

– На Раджеша напали тоже не они, – догадался Смит.

– Нет, конечно. – Кортни задумчиво щёлкнула зажигалкой. – Тут есть кто-то ещё. – Вдруг она добавила, задумчиво глядя на собеседника: – Из «наших». Кто-то, кто в курсе про то, как Организация обычно действует…

Очень поздно агент «С» заметил в этих словах не рассуждения, а почти неприкрытое обвинение. В этот же момент он вспомнил, как ещё утром Кортни отзывалась об идее ходить по улицам с оружием. Строго негативно. И всё же сама спровадила Джека, желая устроить тир и поесть солёных огурцов, или же…

«Это был код!» – дошла до Смита запоздалая мысль.

Следом были ещё мысли, тоже опоздавшие. Например о том, насколько подозрительным выглядит его, агента «С», история и поведение…

– Я не… – начал он, но было уже поздно для оправданий.

– Тиф!

Смит почувствовал присутствие постороннего у себя прямо за спиной. Тиффани, протянув худющие, похожие на ветки руки, коснулась пальцами его висков, впившись в них ногтями, словно комар. Он попытался сопротивляться, но хватка оказалась стальной. Да и силы мгновенно оставили агента «С», тогда как голову будто бы горячей ватой набили. Последней его мыслью перед неумолимо надвигающимся забытьем стала:

«Это не я! Я не предатель!»

***

– Ты – и не предатель? Не, ну ладно, как скажешь, хорошо, – кивнула Лиза. – Буду знать. Хотя момент ты, конечно, выбрал – огонь.

Она встала и, словно разминая затёкшие конечности, потянулась. Совершенно голая, нисколько этого не стесняясь. Это было ещё одной весьма характерной её чертой. Другие девушки после секса лежали ничком, словно боясь пошевелиться, или суматошно бежали вытираться, но только не Лиза. Той непременно надо было встать и потянуться. И, конечно же, покурить у окна.

– Кого именно ты не предавал? – деловито осведомилась девушка, похоже, на свой счёт иллюзий не питая.

Накинув просторную майку, она подошла к окну, принявшись дымить в форточку. Семён рефлекторно ответил:

– Организацию…

Ему всё никак не удавалось понять, что с ним такое происходит в данный момент времени. Он понимал, где находился, в какой ситуации, даже примерное «когда» мог определить. И всё же было что-то, не дающее ему покоя. Лёгкое ощущение то ли сна, то ли наваждения.

– Сколько пафоса! Это на них ты сейчас работаешь?

И вновь Семён ответил рефлекторно, не испытывая ни малейших сомнений в том, что ему надо ответить, причём ответить честно и быстро.

– Да. Я не предатель, – последнее вырвалось как-то само собой, словно очень навязчивая мысль, не терпящая отлагательств.

– Это я уже слышала. – Лиза стряхнула пепел в окно. – Ты рассказывал мне о «хиппимобиле». Первый раз такой увидел?

– Да. Странное зрелище.

– А как ты добрался до этого Энмалеста?

Семён на мгновение задумался, откуда Лиза знает про Энмалест, но затем желание немедленно ответить оказалось значительно сильнее плохо соображающей головы.

– На электричке. Потом договорился, и меня подбросили до Энмалеста на грузовике, перевозящем продукты.

– Опиши водителя.

Семён чувствовал себя как во сне, но при этом ясно понимал, что для сна происходящее удивительно реалистично и детализировано. Да и разговор «звучал» не в голове, а именно голосом. Живым и правдоподобным.

Имелась ещё одна странная деталь. Рядом по телевизору какой-то смутно знакомый индус в очках скучно зачитывал какие-то бесконечные цифры. Вроде как даты, но вот их разобрать не получалось. Только то, к чему они относились:

– Родился… Садик… Школа… Училище… Первый привод в полицию…

– Отвечай на мой вопрос, – поторопила Лиза неприятным тоном.

Желание отвечать на любые вопросы вернулось с новой силой. Если ранее это концептуально напоминало действие алкоголя, то сейчас речь шла уже про более «интересные» вещества. В ответ на бесконечные вопросы слова сами рвались наружу, опережая любые иные мысли.

– Вонючий мужик лет сорока. Мусульманин – вся приборка была в этих их значках. Всё рассказывал мне про наркотики. Кажется, предлагал распространять, но я не понял.

– Он тебя касался руками?

– Когда в машину приглашал, пожал руку.

– Какой он был на ощупь?

– Мягкая, но немного потная ладонь. Почти не шершавая.

– Экспедитор с вами был?

– Нет. Я сел вместо него с условием, что помогу разгрузить.

– Помог?

– Оказалось не нужно. Местные сами всё выгрузили.

– Это было утром?

– Нет, в середине дня. Часа в три…

Всё это время Семён смотрел пустым, ничего не понимающим взглядом на сигарету в руках Лизы. Её кончик казался ему чарующим и завораживающим. Хотелось смотреть только на него. Всю жизнь напролёт.

Вдруг ему хватило воли перевести взгляд на лицо девушки. Что-то с ней было не так. Она словно изменилась до неузнаваемости. Волосы стали другого цвета и короче. Незнакомые глаза и губы…

Лиза, ощутив этот взгляд, вздрогнула, поморщилась, затянулась и продолжила задавать странные донельзя вопросы:

– Местные с тобой говорили?

Сила, принуждающая его говорить, стала заметно слабее. Так теряла мощь, затекая, оказавшаяся в неудобном положении рука. Сознание Семёна начало быстро проясняться.

– Я не…

– Отвечай на мой вопрос, – резко выпалила Лиза. – Живо!

– Да, говорили.

– О чём?

– О всякой ерунде. Обычные разговоры при виде чужака. Кто я, откуда, по какому к ним. Называли геем…

– Они знали тебя? Твоё имя? Ты представлялся?

– Нет. Нет. Нет. Я не предатель. Я не…

Голову Семёна пронзила боль, но она же принесла своеобразное облегчение. С его глаз словно упала пелена. Так падает ширма, обнажая закулисье.

– Ты не Лиза! А я не предатель!

Стоявшая возле окна девушка – уже вовсе не голая, а в строгом чёрном смокинге – нахмурилась. Она открыла рот, желая что-то спросить, но не смогла выдавить ни слова. Мотнув головой, девушка попыталась опять, и снова без какого-либо результата.

Смит встал с кровати, обнаруживая, что и он уже одет в похожий костюм.

– Я не предатель!

Девушка, отчасти напоминающая Кортни, Тиффани и Лизу одновременно, поморщилась, как от зубной боли, и снова попыталась что-то сказать. На этот раз ей удалось издать несколько отрывистых звуков:

– Эт м е унм…

Сон оборвался, словно кто-то резко выключил свет.

***

Смит пришёл в себя в тёмном, очень сыром месте. Именно из-за сырости он мгновенно, даже сквозь пелену боли и всё той же «ваты» в голове, сообразил, где оказался – в подвале общежития.

В этот же момент агент «С» осознал, что на самом деле вовсе не терял сознание и даже чувства времени не утратил. Просто последние двадцать минут его телом, словно марионеткой, руководила Тиффани. Собственно, её остаточный след и был той самой «ватой». Расплывчатым, горячим, объёмным чем-то, что отдавало ему короткие, прямолинейные приказы, вроде «иди за мной», «стой» и, конечно же, задавало те самые вопросы.

– А-а-а, – невольно вскрикнул Смит в тот момент, когда сознанием коснулся «ваты».

Та мгновенно, без всяких предупреждений, безжалостно ужалила его в ответ. По ощущениям это было сродни тому, как если бы у Смита в голове оказался полный ненависти и желания драться шершень. Впрочем, стоило его оставить в покое – и боль прекратилась.

– Почему бы просто не заставить меня сказать правду? – спросил он у темноты, нисколько не сомневаясь в присутствии там остальных агентов.

– Во-первых, мы так и сделали, уже забыл? Во-вторых, потому что тебя могут использовать и в тёмную, – ответила Кортни, обозначая своё местоположение сигаретой.

Одновременно рядом зажёгся экран ноутбука – его «оживил» Раджеш. Джек же себя обозначил, громыхая чем-то металлическим.

– Я могу сказать то же самое про вас!

– Знаешь, нужно быть неебаться талантом, чтобы запудрить мозги сразу четверым агентам, – возразила агент «К». – Тиф верховодила тобой хуй да нихуя, а пробудет в отключке ближайшие… много часов, блять, минимум.

После всего случившегося Смит не поверил сказанному. Просто рефлекторно и в каком-то смысле из гордости. Впрочем, доказывать ему никто ничего не собирался.

Зажёгся свет. Не столько нужный Джеку для задуманного, сколько обозначая, что же именно он собирался делать. Пытка, даже самая скучная – это шоу для одного зрителя. В руках у агента «Д» находился набор инструментов: плоскогубцы, отвертки и прочее. Вот только не похоже было, что он собирался что-то тут чинить или разбирать.

– Сейчас тебе будет больно, – предупредил Джек.

Сказано это было беззлобно, но с изрядной долей предвкушения. Агент «Д» определённо не видел в происходящем чего-то, что требовалось бы судить с позиции морали.

– Я не предатель!

– Ох, блять, заладил! – вздохнула, морщась, Кортни. – Подумай, если есть чем, как выглядит происходящее с нашей точки зрения, на секунду, а?

– Я не…

– Джек!

Молоток с хрустом опустился на фалангу пальца Смит. Пока он стенал от боли, агент «К» рассуждала:

– Мы приезжаем в дыру, где нам не рады, но всё равно отдали для жилья лучшее, что смогли.

– Я…

– Джек!

Раскалённая с помощью газовой горелки отвертка коснулась тыльной стороны ладони, постепенно давя всё сильнее.

– Тут нас ждёшь ты. Каким-то, блять, образом пропустивший мимо себя ебучий радужный «хиппимобиль» и его радужных долбаёбов-обитателей.

– Я никого не пропускал, я их даже…

– Джек!

Молоток вновь опустился, но в этот раз на раскаленную до красна отвёртку. Смит, не сдержавшись, заорал от боли и в который раз повторил:

– Я не предатель!

– А кто же ты? Хули ты весь день меня пытаешься подтолкнуть к действиям?! – Кортни подошла ближе. – Кто тебе это внушил?

– Так надо. Пока местные… – пересиливая боль, принялся объяснять Смит, – не поняли… Так учили.

– Он говорит правду, – подал голос Раджеш впервые за пытку.

Не сказать, что он звучал участливо или сочувственно. Скорее просто прокомментировал, зная, что у него это так и так спросят. Очевидно здесь он присутствовал в качестве детектора лжи. Причём какое-либо оборудование ему было ни к чему. Хватало лишь внимательного, цепкого взгляда темных глаз.

– Учили, блять? – Кортни дышала Смиту в лицо смесью гнева и табака. – А может, внушили?!

Агент «С», пересиливая боль, затуманенное сознание и прочие свои эмоции насчёт происходящего, гнул свою линию.

– Нельзя давать противнику манёвра… иначе он будет… знать, что делать…

Кортни прожгла его взглядом и отошла назад. Затянувшись свежезажжённой сигаретой, она жестом показала, что пытку можно прекращать.

– Я только начал, – не без досады буркнул Джек.

– Заткнись, – буркнула агент «К». – То, что ты сказал – самое тупое, что я только, блять, слышала. К сожалению, я это слышала как минимум уже дважды, – пробормотала она с раздражением.

– Я не предатель…

– Да заткнись ты нахуй. Поняла уже… – Оглядев шипящего от боли Смита, Кортни добавила: – Джек, пристрели его, чтоб не мучался.

Очень быстро, гораздо быстрее, чем следовало бы ожидать от человека, чьи руки были заняты инструментами, раздался выстрел.

– Унылая пытка, скучная казнь… Два из десяти.

– Ой, блять, кто тебя-то спрашивал? Тоже мне эксперт…

***

Только-только воскресшего Смита Кортни незамедилтельно, не терпя отказа, почти что силой потащила за собой. Не только из подвала, но, как и оказалось, из общежития, на улицу. Там успели произойти некоторые неприятные изменения по части погоды. Начался мелкий, ледяной дождь.

Кроме того уже успел наступить вечер – короткие ноябрьские дни постарались, и Энмалест погрузился в скучную, всё ещё серую, а теперь ещё и сырую полутьму.

– Бухнём, – коротко объяснила происходящее агент «К», осматриваясь по сторонам, словно что-то потеряв. – Я проставлюсь.

После пережитого агент «С» вообще не горел желанием как-то контактировать с ней и остальными агентами. Тем более он не собирался пить что-то, что наливали в Энмалесте. Да и в целом держался подальше от алкоголя, сигарет и иного рода зависимостей. Потому Смит собирался отказаться, но ему такой привилегии попросту не предоставили.

– Молчи и пиздуй за мной.

Смит угрюмо поплёлся следом. Не так он себе представлял свою новую работу, даже в самых пессимистичных ожиданиях. С каждым днём и даже часом он всё больше понимал, что оказался не среди борцов со злом в сияющих доспехах. На данный момент «зло» вообще никак себя не проявило, зато борцы уже показали себя во всей красе.

– В разливайке нам не рады, – заметил агент «С».

– Срать на неё, – продолжая идти вперёд и вертеть головой, отмахнулась Кортни. Себе под нос она добавила: – Он обычно за вторым-третьим поворотом. Знать бы, за каким именно…

– Кто?

Ему не ответили, но уверенно потащили по улице куда-то на юг. Там, насколько помнил Смит, находилось старое здание какой-то шараги или ВУЗа, конечно же, ныне заброшенное. Правда, в отличие от общежития, это было не капитальное строение, а лишь покосившийся со временем деревянный барак. Местные медленно разбирали и его на стройматериалы. Во всяком случае, очень уж аккуратно пропали стёкла и куски верхнего этажа, включая крышу.

К своему огромному удивлению, агент «С» здесь проезжал в первый день, он обнаружил неоновую вывеску гласящую: «Тот САМЫЙ бар». Лукаво помигивающая стрелка указывала на лестницу и дверь, ведущую в подвал. Разумеется, никакого подвала у таких строений, как этот барак, отродясь не было. Как и фундамента как такового.

Дойдя до лестницы, Кортни резко остановилась и, круто остановившись, вдруг принялась объяснять:

– Ни в коем случае никого не провоцируй. Особенно бармена. Не пялься, не хами. Даже если тебе не понравится обращение или выпивка. Вообще заткни эго куда подальше, понял?

– Э-э-э, что это за место? – невольно спросил Смит.

– «Тот самый бар» – тут же, блять, написано.

– Его тут не было!

– Конечно не было! Его тут и нет! Но если знать, что ищешь – он появится. Идём. И кстати, деньги на чаевые есть?

Смит, удивленный вопросом, проверил карманы. Там, конечно, кто-то порылся, в том числе и в кошельке, но содержимого не тронул.

– Не забудь оставить на чай. Не жди, пока попросят. И бога ради, если такое есть, заткни своё знание тарантиновских киносцен куда подальше.

Закончив инструктаж, Кортни решительно пошла вниз по лестнице. За собой она его больше силком не тащила. Несколько растерянный Смит последовал за ней сам, из чистого любопытства.

Странности начались с двери. Массивная, металлическая, висящая на петлях размером с кулак боксёра, она выглядела очень неудобной, скрипучей и требующий заметного усилия, чтобы её сдвинуть с места. Но на деле ощущалась почти невесомой.

Одновременно Смит вновь почувствовал в голове присутствие «ваты». Не такой объемной и горячей, как у Тиффани. Это больше напоминало легкое прикосновение ушной палочки. Его проверили, и по результатам этой проверки массивная дверь легко и без скрипа отворилась.

Внутри было неожиданно тепло, особенно по сравнению с улицей. На фоне играла ненавязчивая, но уютная и создающая правильную атмосферу музыка. На атмосферу же работал лёгкий, игривый запах алкоголя и мебель – старая, немного старомодная. Чем-то неуловимо отдающая кинофильмами.

Само помещение «Того самого бара» было погружено в полутьму, но отнюдь не серую. Был здесь и тёмно-фиолетовый цвет, и синий, и оранжевый, и даже красный. Все они непрерывно кружились в медленном танце, сменяя друг друга.

В первую очередь Смит попытался, по некой привычке, оглядеть здешнюю публику. Обычно посетители характеризовали заведение куда как лучше обстановки.

Из хорошей в общем-то идеи ничего не вышло. Бар, несомненно, не был пуст. Более того, тут было битком народу. Слышались разговоры, смех, звон посуды и некоторые другие звуки, ясно свидетельствующие, что здесь полным-полно народа. Но все они находились не здесь – не в подвале Энмалеста. И, вероятно, присутствие Смита они ощущали не менее расплывчатым и неосязаемым.

Бармен тем временем, прекратив проводить некие манипуляции под своей стойкой, распрямилась во весь рост. Им, вернее ею, оказалась немолодая, по-своему красивая женщина. В зависимости от обстановки, освещения и количества выпитого можно было решить, что ей двадцать или пятьдесят лет. Но не менее и не более того.

В отличие от возраста, облик женщины таких разительных перепадов не испытывал, сконцентрировавшись на одном конкретном образе. Роскошные, длинные волосы такими оставались вне зависимости от освещения. Этой несколько старомодной гриве наверняка требовалось огромное количество времени на укладку, но оно того определённо стоило. Подчеркивали волосы массивные золотые серьги и светящиеся в темноте проницательные фиолетовые глаза. В тон им был подобран неожиданно строгий карминовый жилет, дополненный желтой рубашкой и галстуком-бабочкой с драгоценным камнем. Где-то ниже, вне пределов видимости, потенциально присутствовали брюки в цвет жилета. Весь этот наряд так и говорил, что работа этого бармена – наливать и поддерживать беседу, а не заниматься невесть чем.

– Крис! Давно тебя не видела! Хоть бы весточку какую пробросила!

Как оказалось, агента «К» тут знали и даже были рады видеть. Кортни тоже приветливо улыбнулась. Очень нетипичная для неё эмоция, но вполне искренняя. Затем она изобразила удивление:

– Алунет?! А я думала, с Ронгаром повидаюсь! Он мне уже в третий раз обещает рассказать тот анекдот про минарет и осла!

– Я его сегодня подменяю, – отмахнулась Алунет и соизволила заметить агента «С». – Это кто с тобой, неужели новенький? Почему он выглядит как обиженный ребёнок?

– Это Смит. Я его только что пытала, – коротко буркнула Кортни, усаживаясь прямо перед барменом.

Уверенным жестом она запустила руку в классическую миску с орешками. Поиски, весьма наглые, интенсивные и целеустремленные начались незамедлительно.

– Фисташки как всегда снизу, – прокомментировала происходящее бармен и бегло, не особо нуждаясь в ответе, спросила. – Тебе как обычно?

Ещё до того как Кортни успела как-либо обозначить свой ответ, перед ней поставили стакан и наполнили его чем-то, сильно смахивающим на виски, только чуть светлее.

– А чего он обиженный-то?

– Я его типо по-настоящему пытала, – агент «К» бросила косой взгляд за плечо.

– А-а-а, ты, Сёма, подходи, не бойся, я не кусаюсь. – Алунет улыбнулась обворожительной и манящей улыбкой. – И даже не проси! На смене – ни-ни.

За одну такую улыбку было не грех продать целое королевство со всем населением. Впрочем, помня о предупреждении перед входом и полагая, что оно всё ещё в силе, Смит осторожно, ничего не говоря, приблизился к стойке. Попутно осмотрел ассортимент напитков, закусок и, конечно, меню коктейлей. Слово «бесконечный» описывало это всё примерно на треть от подлинного объема.

– Любая гадость на твой вкус, Сёма! – прокомментировала этот осмотр Алунет с некоторым коварством в голосе.

– У вас и гадость есть? – поддержал её то ли шутку, то ли провокацию агент «С». – Никогда бы не подумал!

– Ха-ха! А он не плох, а? Схватывает прямо на лету. Поди стращала его на входе, а, Крис?

– Я же не дура, – буркнула в стакан Кортни.

Это вот «Крис», промелькнувшее в разговоре достаточно раз, чтобы его заметить, заинтересовало Смита. Он попытался развить эту мысль и ощутил себя неожиданно тупым. Ему не составило труда понять, что это такое же сокращение от какого-то имени, как и его личное «Сёма». Но вот понять, от какого именно слова, не удавалось, как он ни пытался.

– Забей, – прокомментировала эти попытки Кортни, попутно меняя пустой стакан на наполненный. – По той же самой причине и ты теперь Смит.

– Но я помню своё имя!

– Я тоже своё помню. Но чужие не запомнишь. Для нас ты теперь агент «С», а я – агент «К». И далее по списку личного состава.

– Плохо быть вами, голубчики, – прокомментировала Алунет язвительно. – Хоть не цифры!

– Когда-то меня пытались называть объектом класса «Евклид»…

Мечтательно улыбнувшись стакану, Кортни погрузилась в какие-то свои, видимо, очень личные мысли. Не мешая ей, Смит сообразил, что Алунет всё это время, пока ещё терпеливо, ждала его заказа. Подумав, он честно признался:

– Не знаю, что заказать. Никогда особо по барам не ходил.

– У меня есть пара коктейлей, что заставят твою кровь бурлить, а сердце биться чаще. Один глоток – и ты ощутишь себя на вершине мира…

Глаза Алунет вспыхнули в погасшем на мгновение освещении мягким фиолетовым светом. Голос бармена убаюкивал и гипнотизировал. Ласкал и соблазнял. Дразнил и манил. Смит почти ощутил вкус этого полного блаженства напитка у себя во рту. Одновременно его руки налились очень знакомой силой…

Агент «С» ещё по «Сёме» и той интонации, с которой это произносилось, сообразил, что его читали как открытую книгу. В целом не самое плохое умение бармена. Однако это предложение было явным перебором. Собравшись с силой и прогоняя наваждение, он довольно резко отказался, уже на ходу смягчая ответ:

– Нет! Просто… просто пива. Начну с него.

Алунет, чьи глаза перестали светиться, только фыркнула, но никак иначе выбор не прокомментировала. Не стала она и уточнять, какое именно пиво. Хотя у неё за спиной находилась стойка со всеми существующими в бесконечной вселенной сортами. Перед Смитом просто поставили тяжелый, холодный бокал с чем-то приятно пенно-золотистым.

Отпив и рефлекторно несколько детским жестом слизав усы, агент «С» вдруг понял, что ему полагалось не сидеть с разинутым ртом, а обижаться. Благо, обидчик сидел здесь же и неторопливо упаковывал в себя уже третий стакан виски.

– Ой, да не смотри ты так на меня, щеночек, блять, – буркнула Кортни, мгновенно прочитав эту эмоцию. – Что бы ты на моём месте сделал, а?

– Попытался спровоцировать предателя или тех, кто за ним стоит, начать действовать, – незамедлительно, почти без раздумий ответил Смит.

Агент «К» закивала, соглашаясь с этой мыслью. После резко допила стакан и повернулась к нему лицом.

– Ну а я что, по-твоему, сделала? Весь этот бой на поле. Потом Джека ещё отослала, сама ушла… ничего.

Ощущая себя полным идиотом, Смит виновато потупился, уставившись себе в кружку. Он начинал понимать, что поведение Кортни – это не более, чем очень умелая маскировка. Наверняка не он один считал эту громкую, вечно матерящуюся особу куда более глупой, чем она являлась на самом деле.

– Если тебе станет легче от этого…

– Мне не станет легче от того факта, что тебя били! – перебил Смит, невольно сжимая руки от злости. Он ещё не был готов к примирению. Не на середине первого бокала пива.

– О-о-о, узнаю почерк хуесоса, которому следует заткнуться навсегда нахуй! – сразу поняла что к чему агент «К».

Обиды в её голосе почти не ощущалось. Скорее неоправдавшиеся ожидания на тему того, что не стоит слушать всё, что тебе говорят, развесив уши. Смит не без удивления понял, что Кортни пыталась донести до него свою точку зрения и даже выставить себя в выгодном свете.

– Передавай Димке привет, кстати! – мимоходом бросила Алунет, собирая для кого-то целый поднос отборной выпивки. – Скажи, что его тут все так же не рады видеть. Не после той выходки со старушкой и кинжалами.

– Обязательно! – убеждаясь, что стакан пуст, а бармен отбыла, пробурчала Кортни. – И привет я ему тоже передам!

На некоторое время повисла тишина, но долго не продлилась. В таких вот барах тишина – редкий гость. Агент «К» же помимо того очевидно намеревалась поговорить по душам и чётко придерживалась этого плана.

– С тобой же ничего не случилось, если так посудить, верно? – Она сложила пальцы в детском жесте, изображающем пистолет. – Очень удобно на самом деле – выстрел, БУХ, и ты как новенький.

В её голосе не было зависти, но имелся довольно холодный, прагматичный расчёт. Привычка, выработанная годами службы бок о бок с такими вот «особенными» людьми. Смит, всё ещё дуясь, что было уже во многом напускным, отметил:

– У вас у всех что-то такое.

– Ну да, ну да, конечно, блять. Поэтому ты вчера вечером хоронил кишечки Раджеша, да? Твои-то исчезают просто.

Агент «С» как-то позабыл об этом обстоятельстве на фоне куда более ярких событий вечера и скучнейшей ночи. Припомнив махание лопатой во внутреннем дворе общаги, он невольно согласился и не удержался от вопроса:

– Было такое. А, эм, он вправду становится новым человеком?

– Прям новым – не думаю. Я понимаю это как… – Кортни задумчиво поводила пальцем по краю стакана. – Типа все узкоглазые на одно лицо и вся такая хуйня.

– Раджеш же индус.

– Похуй.

– Кто их разберёт, а?

Наконец вернулась Алунет и пополнила иссякшие к тому времени запасы алкоголя на столе. Смит ещё не был готов ко второму бокалу, но вынужден был признать, что это – хороший задел на будущее.

– Принято говорить спасибо, – подсказала бармен игриво.

– Спасибо за хороший выбор, – послушно поблагодарил агент «С».

– Какой он у тебя шёлковы-ы-ый! – оценила Алунет, обращаясь к Кортни. – Пытки так помогают?

– Пытки, ругань, пиздюли, – коротко прокомментировала агент «К». – Секс опционален, если, конечно, всё не совсем плохо.

– Она тебя уже пыталась, как говорят у нас, барменов, откупорить? – поинтересовалась у Смита Алунет.

Удивительно, но реакция последовала именно со стороны Кортни, которой этот вопрос отнюдь не понравился. Пускай и несколько наигранно, она принялась возмущаться:

– Алунет! В очередь! В о-че-редь!

– Не претендую, Крис. Я своё уже от…

– А Тиффани – она тоже? – спросил Смит, старательно меняя тему разговора.

– Не совсем. – Кортни с хитрецой на него глянула. – В целом, конечно, да. Только её, кхе, боги берегут.

В голосе агента «К» чувствовалась определенная толика иронии. Обычно таким тоном лился сарказм касаемо судьбы цыплят на птицефабрике.

– В смысле «бог бережёт»? – смутился агент «С». – Так правильно говорить.

– Не в её случае, – загадочно булькнула агент «К» и, предвосхищая следующий вопрос, сообщила. – Джек у нас как монетка: бросаешь-бросаешь, а выпадает либо хуесос, либо пиздабол. Бывает ли в той башке кто вменяемый – даже они и сами не знают.

Смит кивнул, принимая это к сведению и одновременно понимая, что пока не увидит – ему не объяснят, даже если будут стараться. Свою способность перерождаться он тоже не смог бы как-то объяснить, иначе как пространными фразочками про «9 из 10».

Следующий вопрос сам собой напрашивался, но Кортни, сосредоточившись на шестом и седьмом стаканах, дождалась, пока его выскажут вслух.

– А ты?

– А это уже не твоё собачье дело. – Агент «К» демонстративно отвернулась, но ненадолго, видно, передумав так заканчивать разговор. – С чего такой интерес? В смысле ты же попал к нам! Не за оценки же или умение доводить женщину до оргазма одним лишь умоляющим взглядом, верно? Должен был понять – мы все тут такие. Все агенты не умирают. Поэтому мы и агенты.

– Интересно же, – ответил первое пришедшее на ум Смит.

– Нет, – не согласилась Кортни в обнимку с восьмым стаканом. – Это грустно. – Она мельком снисходительно на него посмотрела. – Ты поймёшь. Ну, или станешь таким же хуйлом как Джек.

В последнем предложении чувствовалось почти безмерное презрение. Агент «С» однако не стал в это лезть, полагая, что все неприятные открытия будут совершены в своё время. Он явно ещё не был к ним готов.

– Есть такая байка среди агентов постарше, что в отставку выходят только те из нас, кто остался человеком. Только они получают свой кенотаф, – вдруг, пока ещё только трогая девятый стакан, рассказала Кортни. – «Главное – оставаться человеком», – любят они эту фразу.

– Отставку? – рефлекторно переспросил Смит.

Прежде ему не приходилось слышать, чтобы из Организации увольнялись или кого-то увольняли. Несомненно это о многом говорило касаемо «лишних» свидетелей.

«Но агенты ведь практически бессмертны…»

Именно в этот момент агент «С» вспомнил, что его предшественник вообще-то умер. И, похоже, был этому событию несказанно рад.

– Постоянно забываю, что ты второй день агент, – прокомментировала тишину Кортни. – Поймёшь. Потом. Про это и про кенотаф, и прочую поеботу.

– Ты говоришь про смерть.

– Охуенная наблюдательность!

– А что, если сбежать? – вдруг спросил Смит, на которого начал влиять второй бокал пива. – Забиться в самую глубокую нору и сидеть там?

Агент «К», на которую её девятый стакан куда более крепкого напитка если и повлиял, то лишь в плане «погрустить-поболтать», качнула головой, показывая, что это не сработает.

– Знаешь, как говорят – «неприятности сами найдут тебя»? Что-то непременно пойдёт не так. Начнётся такой пиздец… Может, сразу, а может, нет, но ты поймёшь, что лучше быть в Организации или сдохнуть, работая на неё, чем разрушать жизни всех и вся вокруг. Ну, или тебя по следу из трупов найдут ликвидаторы вроде нас.

Смит вновь вспомнил Лизу и злополучный кран. Он ведь тогда попытался обмануть себя, в каком-то смысле сбежать. Последствия не заставили себя ждать.

– Что, не отвечал на звонок Организации и кто-то погиб? – уточнила Кортни.

Агент «С» зло на неё воззрился. Агент «К» в ответ… удивительно человечно, искренне смутилась:

– Что? Я угадала?

– Не сложно угадать, побывав в чужой голове.

– Я не грёбаный волшебник, – прокоментировала это обвинение Кортни. – Это Тиф сидела в твоих тараканах и под мою диктовку задавала им вопросы.

Повисла пауза. Во-первых, Смиту меняли бокал, во-вторых, ему требовалось время, чтобы собраться с силами и заговорить на столь непростую для него тему.

– Не злись на неё! – шепнула ему Алунет. – Она хорошая. Просто ты ещё не распробовал! Крис из тех конфет, которые надо прежде рассосать.

Невольно усмехнувшись такому сравнению, агент «С» смягчился и рассказал, хотя и безо всякого на то желания:

– Это удивительно точное описание случившегося со мной.

– М-м-м. Сочувствую. Девушка?

Вопрос Кортни звучал совершенно иначе, нежели реакция Джека, например. Ей не было всё равно. Во всяком случае, не абсолютно всё равно. Эмпатия присутствовала, пускай и изначально невысокая и к тому же со временем притупившаяся.

– Да.

– Так всегда, блять, – кивнула агент «К», тоже припоминая что-то неприятное. – Сначала бьёт по самым дорогим: родаки, братья, друзья. Поэтому и не стоит выёбываться.

– Вы были там, в тот день, – заметил Смит, не обвиняя, но сообщая. – Наверное, на вас тот кран и падал.

– А-а-а, помню, – нисколько не удивилась Кортни. – Хуёвый был денёк. Не только из-за блядского крана, конечно же.

Эта фраза так и подводила к следующему вопросу про предыдущего агента «С», но Смит прежде решил сосредоточиться на пиве. Да и Кортни явно желала своеобразного, но уединения со своими, уже не поддающимися подсчёту стаканами.

Она определённо пьянела, но слабо и нисколько не соответствующе ожиданиям. Даже от половины такой дозы алкоголя Смита бы вырубило напрочь и без шансов. Скорее всего, с летальным исходом. Кортни же пьянела скорее по привычке, чем из-за непосредственного воздействия алкоголя.

– Я как-то видела, как Крис перепила кентавра, – сообщила Алунет, протирая бокал характерным жестом. – Где-то у нас тут была доска рекордсменов. Она держит второе место уже десять лет!

– Страшно представить, кто на первом, – усмехнулся агент «С».

– Есть у нас тут такой типчик – Везави зовут. Лысая дылда раза в два больше тебя. Вот он может выпить океан. Без шуток.

– Странно, что мы с ним ни разу не пересеклись, – вмешалась в разговор Кортни, пьяно улыбаясь. – Я б его завалила…

– Я б на это посмотрела!

Пользуясь чужими слабостями и нарастающей по мере увеличения количества пива в организме смелостью, Смит наконец отважился на свой вопрос.

– Какой он – мой предшественник?

– Мудак. Отборный мудак. Я таких мудаков в жизни не встречала. И не встречу, – подумав, ответила агент «К», после чего подумала ещё и сказала. – Но всегда знал, что делать. Даже когда не знал – делал вид, что знает. Помню, как он, впервые сев за шахматную доску, двадцать минут доказывал одному хуиле, как на самом деле ходит ферзь!

– И доказал, – напомнила Алунет. – Тогда-то Сэму и запретили играть у нас в шахматы.

– Такой уж строгий? – вернул разговор в прежнее русло агент «С».

Он не понимал и не представлял, как можно быть строгим с такими людьми, как Раджеш или Тиффани, например. Или с той же Кортни. Попытаться, конечно, можно, но что толку? Для «воспитательного процесса» нет ничего хуже, чем не подкрепленная ничем строгость. Трудно чем-то угрожать тем, кто не умирает. Однако реальность оказалась сурова – вопрос состоял не в том, можно ли добиться своего насилием, а в том, сколько насилия потребуется применить в процессе.

– О-о-о… ты даже не представляешь, насколько он был ёбнуто-строгим. При нём Джек молчал. Всегда. Буквально боялся рот открыть без спроса. – Кортни посмотрела на собеседника через полупустой бокал, как через линзу. – Ты, я думаю, понимаешь, насколько Джеку сложно угрожать кулаками. Но, с-сука, у него получалось!

Повисла неловкая пауза. Здесь подразумевалось продолжение, и оно последовало, но только после залпом опустошённого стакана:

– Что, думаешь, а про себя-то я умолчала? Джек тебе напиздел. – Агент «К» снисходительно махнула рукой. – Меня не били на самом деле, – в голосе Кортни резко, без предупреждений появилась холодная ненависть. – Меня пиздили. Непрерывно и беспощадно. За любую мелочь, кроме курева, наверное. Курево было святым.

Пока она говорила, всю её – не только голос, но и лицо, движения, даже волосы – как будто пропитала ненависть. Причём не простая, а ненависть, которую уже не суждено отпустить.

– Самое паскудное, кх, другой «С» быстро догадался, что, хоть у меня и идёт кровь и вылетают зубы, бить-то меня можно долго. Я, видишь ли, блять, очень прочная.

– Было времечко, конечно… – вставила замечание Алунет, нисколько не улыбаясь и не веселясь.

– Просто так бил? – уточнил просто для проформы Смит.

Уже потом он сообразил, насколько это был неудачный и даже хамский вопрос. Но Кортни, сделав явную скидку на пиво, вроде как ничего не заметила. И даже ответила, пускай и не вполне серьезно:

– Ну конечно нет! Повод всегда находился!

Кортни не стала уточнять, какой именно или какие поводы служили причиной телесного наказания. Понятно было, что в данном контексте повод – это вопрос момента, а не попытка быть объективным. Вдруг агент «К», стремительно трезвея, спросила:

– Кем ты был раньше, а, Смит?

– Обычным человеком.

– Все мы рождаемся простыми людьми, – заметила Алунет, мимолетом философствуя. – Затем с нами случается жизнь, и мы перестаём ими быть.

– «Обычный человек» – очень, блять, пиздец, конкретно. – Кортни поморщилась и потребовала: – Точнее!

– Ну, не знаю. – Глаза агента «С» забегали по барной стойке, ища подсказку. – В каком-то смысле пацаном с района. На мента учился, кхм, на полицейского в смысле.

Как оказалось, это всё было ничем иным, как подводкой к её собственному признанию. С улыбкой, полной ностальгии по давно минувшим дням, Кортни сообщила:

– А я была мажоркой. На Рублёвке жила в те года, когда это очень многое значило. Просирала папкины деньги на розовые лимузины, розовую алкашку и белую наркоту. И вот в один день оказалась в Организации. Ну как меня можно было не пиздить, а?

– Ты-то была мажоркой?! – не поверил ушам Смит.

Да и глаза говорили ему совсем другое. Агент «К» не вела себя так, как ожидаешь от типичной богатой девчонки, да и в целом не боялась поработать руками. Кортни не пользовалась помадой или тенями, не ухаживала за ногтями, не говоря уже про более «серьёзную» косметику. Не носила украшений, а волосы явно стригла самостоятельно. Что в целом не мешало ей быть привлекательной, особенно на третий бокал пива. И тем не менее агент «К» стояла на своём:

– Да, из тех, у которых нет связи с реальностью. Вообще. Тупая пизда обыкновенная.

– Помню, Крис раньше глушила только всякий цветной гламур, – рассказала Алунет участливо. – Между нами говоря, чем красивее напиток, тем он более бестолковый. Я знаю коктейль из сорока семи ингредиентов. И большая их часть по отдельности будет несоизмеримо вкуснее, нежели итог смешивания и взбалтывания. Ну, кроме лимона и льда, разумеется. «Безлунная ночь» называется.

– Сделаешь? – вдруг оживилась Кортни.

– Нет. – Бармен улыбнулась. – Тебе, Крис, оно не надо. Мне оно не надо. Так зачем тратить впустую время?

– Была у меня схема, – не сильно огорчившись отказу, рассказала Кортни, – одеться как распоследняя блядища, завалиться в самый дорогущий клубешник, найти папика на вечер и доить его, пока на ногах стою. А что там дальше со мной будет – похуй. Даже уже будучи агентом пробовала. Но это было уже не то.

Смит слушал эти откровения и так же, как когда ему сказали, дескать, Кортни били – не верил рассказанному. Интуитивно чувствовал, что ему не врали, но не мог в это поверить. Слишком велики были отличия. По всему выходило, что агент «К» прошла длительную трансформацию как человек и личность, изменившись почти до неузнаваемости.

Сам агент «С» с таким не сталкивался. Его жизнь наркомана осталась в памяти туманным сном без каких-либо деталей и подробностей. Она не стала прошлым или жизненным опытом, не привнесла с собой привычек и даже почти следов не оставила. По итогу Смит никогда и не был никаким опустившимся на социальное дно наркоманом. Просто знал, что это плохо, чуть лучше чем другие.

Тогда как с собой «обычным» агент «С» никаких серьёзных изменений за год существования агентом не претерпел. Неспособность умереть незначительно сказалась на его жизни. И ещё меньше – на привычках.

– Клиент уже поплыл, – донёсся откуда-то издали голос Алунет. – По-моему, вам, ребятки, пора домой и баиньки.

Это, несомненно, звучало как вежливая, даже игривая просьба. Того рода просьба, на которую нельзя ответить отказом без сугубо негативных последствий здесь и сейчас. Кортни, допив стакан, послушно встала из-за стойки, достала потрёпанный, когда-то очень дорогой бумажник и вытащила из него пару зелёных купюр, которые, не считая, положила на стол.

Покачивающийся, захмелевший Смит поступил аналогичным образом, разве что его деньги были другого цвета, да и на «чай» он оставил как ни крути меньше. Так или иначе, Алунет не возражала.

– До встречи, ребята! Заходите ещё!

Уже в самых дверях агент «С» мельком осведомился:

– Что было бы, если бы мы вели себя, кхм, плохо?

Ответила ему не Кортни, а Алунет, которая вроде бы осталась где-то позади. Несмотря на это, голос её прозвучал совсем-совсем рядом, практически на самое ухо:

– А как поступают с плохишами, что хамят бармену, портят мебель или имеют глупость не заплатить в твоём любимом кино, а, Сёма?

Глава 5 – Пробуждение

Хотя Смит выпил всего три бокала не самого крепкого пива, чувствовал он себя пьяным. Не вдрызг, но прилично. То ли пенное было не таким уж простым, то ли агент «С» за год воздержания настолько отвык от алкоголя. Весьма насыщенный денек тоже не мог не сказаться. Так или иначе, его восприятие притупилось, а ноги заметно заплетались, так и норовя отправить хозяина поздороваться с холодной грязью улиц Энмалеста.

Кортни до поры терпеливо шла рядом, неторопливо покуривая и задумчиво поглядывая на затянутое тучами чёрно-серое небо. Она не столько протрезвела, сколько перестала изображать опьянение. Надолго запаса её терпения не хватило:

– Хочешь шею сверну? Хуяк – и всё. Больно не будет, тебе полегчает. Такая работающая хиропрактика.

Смит, стремительно трезвея на фоне таких угроз, не без удивления на неё посмотрел. Как оказалось, Кортни была в курсе того, что, если он умирал, то его потребности, такие как сон или прием пищи, вроде как «сбрасывались».