Читать онлайн Пером по воде бесплатно

Афалины и амфибии

Бывает, действия человека кажутся совершенно нерациональными, не имеющими объяснения. Однако у человеческого поведения всегда есть причины. Просто некоторые из таких причин остаются вне поля наших знаний о мире.

Степан Андреевич любил море. Да и просто любые водоёмы типа прудов или водные артерии вплоть до ручьёв. Подходя к береговой черте, разделяющей земную и водную среды, он испытывал особое чувство – его тянуло к воде, а может быть, даже в воду. Он мог часами сидеть на берегу и смотреть на застывшую в штиле, протекающую мимо или набегающую волнами водную материю.

В то же время, Степан Андреевич категорически не принимал общепринятого формата возлежания у воды с периодическими окупаниями. Уж больно это все напоминало кадры из телепередачи «В мире животных», знакомящих людей с образом жизни тюленей, морских котиков и морских слонов. Пляж, заполненный этими морскими млекопитающими, один в один похож на людской где-нибудь на морском курорте.

Хоть какой-то причиной, объясняющей многочасовые ежедневные возлежания на пляже, могло бы стать одновременное присутствие в одном месте голых мужчин и женщин. В приложении к себе Степан Андреевич считал бы эту причину чем-то близким к извращениям, и потому сегодняшней причиной того, что, сделав заплыв за буйки, он остался на пляже, были наблюдения за людьми в попытках найти ответ на вопрос: «Зачем они здесь?»

Разумеется, одних только наблюдений для решения исследовательской задачи было бы недостаточно, и Степан Андреевич стал привычно и с удовольствием размышлять, прикладывая к наблюдениям усилия пытливого ума.

Аналогия с морскими животными, хоть и избита, но всё же достаточно привлекательна, чтобы начать хоть с чего-нибудь. Если верить биологам, то все эти киты-дельфины, сирены, ластоногие прошли трудный путь из воды на сушу и обратно в воду. Что-то не понравилось им на земле, и они вернулись.

Да и кому понравятся вдруг придавившая к земле сила тяжести, и ограничение в перемещении – в воде можешь двигаться во все стороны, а на суше только на плоскости, за исключением, разумеется, птиц. Аналогий проявляется множество. Например, то, что испытывает новорожденный, который до этого плавал и не дышал, вдруг вдыхает в себя обжигающий кислород и теперь может только лежать и орать.

Физиология напоминает нам об отношениях с водой вообще и с морем в частности. У нас и кровь-то солёная, потому что пресную воду мы узнали гораздо позже, чем морскую. И плавать мы умеем без обучения, потому что уже плавали раньше, и генная программа плавания осталась с нами навсегда.

В нескольких японских горных озёрах, подогреваемых вулканическими гейзерами, до сих пор по шейку в воде сидят обезьяны, спасаясь от морозов: в воде-то всегда не ниже нуля по Цельсию. Да ещё и моллюски-ракушки – эти вкусные и питательные морепродукты – всегда под ногой. Нащупал ножкой, нырнул, достал и съел. И тепло, и сытно.

Степан Андреевич вспомнил, как он в своём деревенском детстве с такими же пацанами ловил раков или налимов, отыскивая чувстительными ножками их норы. Опасность быть прихваченным за пальчик ноги клешней только подогревала азарт, а раки, сваренные в котелке на костре, были хороши.

Вспомнилось детство, вспомнились и детские книги. Замечательная книжка «Человек-амфибия» была любимой, а фильм по книге – культовым для всех его сверстников, конкурируя только с фильмами об индейцах, пиратах, путешественниках и партизанах-разведчиках.

Ихтиандр или в переводе рыбо-человек тоже вышел из воды и вернулся в воду. Вся идея романа сводилась к мысли о том, что в море хорошо, и нужно нам всем возвращаться. Акваланги, подводные лодки и батискафы – всё это наши попытки вернуться или испытать давно забытое чувство комфорта от пребывания в водной среде.

Степан Андреевич обозрел взглядом изгибающееся побережье большой морской бухты и нашёл ещё одно подтверждение своим гипотезам. Вдоль берега тянулись деревушки одна за другой. Люди вышли из моря, но так и остались возле бывшего родного дома, боясь удаляться от него. А те, кого жестокая цивилизация все же удалила от моря, возвращаются к нему и лежат на пляжах, чтобы по первому же безотчётному зову сердца погрузиться в воду.

Если фантастически пофантазировать, то не исключено, что какие-то люди взяли, да и по-настоящему вернулись в море или в пресную воду рек и озёр. Откуда тогда все эти истории о русалках, сиренах и водяных? Ведь ничего не стоит жить в море, подобно дельфинам или китам, поднимаясь к поверхности, чтобы вдохнуть кислорода и нырнуть обратно в родную стихию.

Определённо жара не способствовала движению мысли, и Степан Андреевич вновь отвлёкся от размышлений, переключившись на наблюдения. Ещё одним занятным наблюдением об отношениях людей с водой стали наблюдения за детьми. На мелководье плескались и верещали, подобно воробьям, дети-дошкольники. Никто не будет отрицать, что вытащить детей из воды – это непростая проблема для их взрослых родителей. Дети не вылезают из воды, и если делают это, так только по принуждению.

Степан Андреевич, осознанно прислушиваясь к своим чувствам, пошёл к воде, вошёл в неё и нырнул в глубину. Он захватил столько воздуха, чтобы проплыть под водой как можно дальше. Вдруг слева от себя он увидел то, что заставило его ужаснуться. Тонул ребёнок – мальчик лет трёх. Вероятно он упал или прыгнул в воду с каменистого мола, уходящего от берега в море метров на тридцать. Это было уже глубокое место.

Если люди тонут, то это вовсе не выглядит, как принято обычно считать. Люди не кричат, их сковывает ужас, они не могут подняться на поверхность, чтобы вдохнуть. В лёгких оказывается все больше воды, и тело опускается на дно. Все это видел сейчас Степан Андреевич, и просчитав, что вынырнуть и подплыть, а затем вновь нырнуть за малышом будет уже непозволительно долго, он широкими гребками двинулся под водой к тонущему.

Степан Андреевич подплыл снизу, подтолкнул мальчика к поверхности и подержал немного, чтобы он мог несколько раз вздохнуть, а затем, всё также оставаясь под водой, поднёс его к камням, и малыш быстро, как обезьянка вскарабкался по скользким валунам и побежал по ним к берегу, набирая в лёгкие воздуха, чтобы заорать. И он заорал, поднимая переполох среди отдыхающих.

А Степан Андреевич, заинтересовавшись каменной стеной мола, увидел в ней грот или пещеру, и поплыл туда… Вообще-то у него уже давно закончился запас кислорода, он вдохнул, набрал в лёгкие воды и опускался, теряя сознание, в глубину. Все, что он видел, было на деле лишь предсмертной галлюцинацией. Сознание померкло. Мозг ещё поживёт несколько минут без кислорода, а потом…

На пляже его, конечно же, не хватились. Уж если за малыми детьми не смотрят их родители, то кому нужен взрослый, ни с кем не знакомый мужчина? Море – это ещё и статистика несчастных случаев. Грустно вот так попасть под статистику. Однако есть статистика явлений, а есть статистика исключений. Ничтожно малая, но всё же статистика.

В противовес несчастному случаю вдруг да и случится случай счастливый. Удивительно, но предсмертные галлюцинации Степана Андреевича все продолжались. Сам он думал, что погружается в глубину, приближаясь к красивым камням и водорослям на дне. Движения его стали непривычно гибкими. Он извивался и плыл с довольно приличной скоростью. С поверхности падали, пронзая толщу вод, солнечные лучи. Что происходит?

– Ну, ты даешь! Прямо у меня из под носа выхватил утопающего! – послышался голос в голове Степана Андреевича.

Он обернулся и увидел улыбающегося дельфина.

«Афалин!» – узнал Степан Андреевич самый известный вид дельфинов.

– Афалины – это нам нравится! Красиво! Мы и сами стали себя так называть! – голос продолжал звучать под верещание дельфина.

«Что происходит? Я под водой. Я не дышу, но и не тону!» – лихорадочно соображал Степан Андреевич.

– Ты меня удивил! – продолжил голос, и Степан Андреевич на всякий случай заозирался по сторонам. – Обычно людям нужны годы тренировок для того, чтобы задерживать дыхание на пять минут. Сам догадался?

– Это ты говоришь? – спросил Степан Андреевич, обращаясь к дельфину, но почему-то не раскрыл рта.

– А здесь ещё кто-нибудь есть? – шутливо переспросил голос, и Степан Андреевич стал думать, что действительно говорит с дельфином.

– Не пугайся, брат! Я вижу, ты освоился в воде, но не увлекайся – нужно подниматься наверх, чтобы запастись воздухом. Хватайся за плавник, отплывём от берега.

Степан Андреевич схватился обеими руками за спинной плавник дельфина, как он это видел в телепрограммах о цирковых номерах, когда дрессировщик плыл вместе с дельфинами.

– Поплывём небыстро, но ты все же прикрой глаза – они у тебя устроены не очень удобно для плавания под водой, – и дельфин поплыл от берега, набирая скорость.

Через пару минут он направился к поверхности. Оба всплыли, оба вдохнули свежего воздуха и так же вдвоём погрузились в глубину.

– Хочешь к острову слетаем? Там безлюдно. Поплаваем на мелководье, поговорим, – предложил дельфин.

– Поплыли, – согласился Степан Андреевич, и они вновь заскользили сквозь водную плоть моря.

Они ещё несколько раз поднимались к поверхности, чтобы подышать, и скоро были у небольшого пустынного островка. Степан Андреевич сел на камни – так всё-таки привычней, а дельфин плавал у его ног. Разговор продолжился.

– Как мне всё это понимать? – начал выяснять суть происходящего Степан Андреевич.

– Предположу, будто я понимаю, что ты имеешь ввиду, – ответил дельфин. – Ты был под водой, увидел тонущего ребенка, поспешил к нему, и в тебе, помимо твоей воли, включился другой режим дыхания, похожий на тот, который используем мы.

– Ну, это, может быть и важно, но точно не главное, – уточнил Степан Андреевич. – Почему я слышу тебя? И понимаю. И почему ты говоришь? Дельфины и в самом деле разумны?

– Дельфины разумны, и люди давно об этом знают, – пояснил дельфин. – Ты меня не слышишь. Я передаю тебе свои мысли, а ты их привычно переводишь в слова. Представь, что твои мысли звучат во мне, как ультразвуковой клёкот.

Дельфин улыбнулся, хотя казалось, что он улыбается всегда.

– Это был великий день, когда мы научились слышать и понимать мысли людей, – стал рассказывать дельфин. – Без этого мы были бы просто умными морскими животными. Примерно такими, как ваши обезьяны. Но вы, люди, обо всем задумываетесь, размышляете, строите гипотезы и ищете им доказательства. Вы думаете очень медленно, но эта ваша низкая скорость мышления даёт вам возможность успеть понять суть многих явлений. И мы тоже стали понимать многое, хотя не всегда понимаем мотивы ваших действий.

– Расскажи мне историю дельфинов, – попросил Степан Андреевич.

– Расскажу, только коротко. Признаюсь, мы устаём от общения с людьми. Нас как-то очень быстро перегружает информацией – у вас столько всего в голове… – снова улыбнулся дельфин. – Вы думаете медленно, но скорость переключения между мыслями у вас просто поразительная. Мы можем думать только об одном в один момент времени… Так что я ограничусь коротким рассказом, а потом отвезу тебя обратно.

Степан Андреевич приготовился узнать необычайно важное о том, что его давно интересовало – о разуме и разумных существах.

– Ваши учёные уже давно знают, что предки дельфинов сначала были морскими животными, затем вышли на сушу, развивались, как сухопутные животные, а потом, при повсеместном похолодании сначала грелись в воде, стали нырять и скоро совсем переселились в море. Обратно в море. А вы… – дельфин помолчал. – В те времена многие животные возвращались в море. И люди тоже. Но вы все же почему-то остались жить на земле.

– Получается, что люди имеют в предках морских животных, которые выбрались на сушу, потом люди вернулись в море, но не приняли этого образа жизни, и остались на земле? – уточнил Степан Андреевич.

– Заметь: только люди сначала пожили снова в воде, а потом вновь вернулись на сушу. Только люди. Не обезьяны, среди коих вы были самыми развитыми приматами – гоминидами, – дельфин явно наслаждался эффектом от демонстрации своих познаний.

– Уточню ещё раз: люди уходили жить в воду, а потом вернулись на сушу? – спросил Степан Андреевич.

– Да. Именно так. Вы прожили в воде относительно недолго. С вами успели произойти только небольшие изменения. Например, исчезло оволосение тела, форма носа изменилась, вы разогнулись, и потому, когда вышли на сушу стали прямоходящими, – дельфин явно разбирался в вопросе.

– Ну, да. А если бы остались, то стали бы похожими на вас?, – пошутил Степан Андреевич.

– Часть людей осталась в море, – серьёзно ответил дельфин. – У них срослись задние конечности, выросли перепонки между пальцами. Это тоже люди, но, конечно, им до вас далеко – живут обособленно, не развиваются, с нами не общаются. Только едят и размножаются, да еще боятся вас – людей, и потому прячутся.

Это было не то чтобы новостью, но если верить дельфину, да и просто тому, что происходит, то подтверждение догадок о морском варианте развития людей было открытием.

Они поговорили ещё совсем немного, хотя Степану Андреевичу было много о чем спросить дельфина. Однако дельфин стал мотать головой, надолго уходить под воду, и появившись у поверхности в очередной раз, взмолился:

– Слушай! Я больше не могу. У тебя столько мыслей, они так стремительны, что я не выдерживаю напряжения, торможу и вот-вот отключусь. Поплыли обратно, только молю – ни о чем меня больше не спрашивай. Приходи завтра на пляж, ныряй, позови меня, и ещё поговорим, – и дельфин подставил спинной плавник.

На берегу по-прежнему лежали, словно тюлени, отдыхающие, но теперь-то Степан Андреевич уже не осуждал их за бездумное проведение времени. Он знал, что люди тоскуют по временам, проведённым в море, и тянутся к воде, испытывая необъяснимую ностальгию. «Дельфин» – слово греческое и означает – «брат».

18 сентября 2014 года.

Остров Корфу. Греция.

Реалити-шоу «Золотая рыбка»

(поучительная сказка для взрослых 18+)

Даже простые причинно-следственные явления, такие как грабли, ничему не учат человека. Чего уж говорить о сложных материях человеческих отношений.

Без малого двести лет тому назад великий гений написал сказку «О рыбаке и рыбке», раскрыв миру глаза на механику поведения мужчин под влиянием женщин. Однако с той поры по-прежнему живы и стервы, и подкаблучники.

Беды, страсти и проблемы всегда питали алчных типов. Вот и на этот раз, уже в наше время кому-то гениальному пришла в голову идея сделать из сказки Александра Сергеевича Пушкина реалити-шоу «Золотая рыбка».

Миллионы обывателей спешат по вечерам к телевизорам, чтобы с изрядной эмоциональностью сопереживать героям шоу – старику и старухе.

Пушкарёв метнул невод в набегающую волну, но не добросил даже до кромки воды. Придётся, видимо, заходить в море. Хотя бы искупаться в знойный полдень. Зная, что под сценическими портками нет плавок – всё должно быть, как в старину – Пушкарёв оглянулся в сторону тропических зарослей, где могли быть телекамеры, обнажил розовые ягодицы и вбежал нагишом в воду.

Вдоволь наплескавшись и нанырявшись в морской воде, Пушкарёв, стыдливо прикрывшись ладошками, вышел на берег, повернулся задом к джунглям, надел портки и растянулся на песке. День задался. Думать об игре не хотелось. Рыбку он поймает позже. Вот вздремнёт немного и поймает. А дальше – будь, что будет…

В конце концов, терять – так терять! Пушкарёв не так давно развёлся, получил при разделе имущества дачный участок с времянкой и старенькую «Ниву». Жена с двумя детками дошкольного и младшего школьного возраста осталась в приличной «трёшке» и с трёхлетним «Фордом-Фокус» под полнеющей задницей. Имущества Пушкарёва хватило для участия в игре.

Реалити-шоу привлекло внимание публики вовсе не тем, что прямая трансляция и видеосъёмка велись с тропического морского побережья – таких проектов на телевидении было предостаточно. Публику интриговал финал игры. Та самая ситуация, которая стала выражением «У разбитого корыта!».

Смельчак, решившийся на участие в игре, соглашался с главным условием – оформить дарственную на всё своё имущество, которое переходило в собственность устроителей шоу, если очередной старик проиграет старухе. Потому с живейшим интересом зрители вчитывались в бегущую строку о всём том, что добровольно поставил на кон игрок.

Всё остальное – буквально, как в сказке. Жили-были старик со старухой у самого синего моря. Старик закидывает в море невод, вылавливает золотую рыбку, отпускает её восвояси, возвращается к старухе, та просит новое корыто. Снова поход к морю, переговоры с рыбкой, просьба о новом корыте для старухи… И так далее.

Так старик поднимается на уровень за уровнем. Каждый уровень вознаграждается. За новое корыто – стиральная машина. За новый дом – коттедж в местности по желанию игрока. Просьбы о статусах старухи вознаграждаются крупными денежными суммами. Дворянка столбовая, к примеру, один миллион долларов.

Если игрок останавливается на каком-то из уровней, он получает вознаграждение и выходит из игры разбогатевшим. Если рыбак приходит к рыбке с просьбой сделать его старуху владычицей морскою, то, разумеется, получает гневный отказ и… проигрывает игру, возвращаясь к разбитому корыту, то есть, теряет всё, что поставил на кон.

Кажется, ничего сложного в правилах нет, и в голову не может не прийти лучшая стратегия победы – выйти из игры на предпоследнем уровне и сорвать огромные деньги. Однако в том-то всё и дело, что игроки доходят до последнего уровня и проигрывают. Все!

Дежурные аплодисменты стихли, и ведущий прокричал в микрофон:

– Наш герой отдыхает на горячем песке. Он начал игру точно также, как и все предыдущие игроки, – ведущий сделал паузу. – Более того, он не торопится забрасывать невод и вступать в контакт с Золотой Рыбкой. Ему страшно? Он тянет время? Не знает, что делать дальше?

Телекамера наехала на ведущего, показав его в полный рост. Одетый в чёрный фрак, в чёрном «цилиндре», загримированный под Пушкина, он уверенно вёл ток-шоу в студии с приглашёнными специалистами, экспертами, известными людьми, и всё это в окружении зрителей-статистов.

– Давайте оценим шансы нашего старика победить в игре, – продолжал ведущий Пушкин. – Присылайте СМС на короткий номер 2033, если верите в победу нашего героя, и на номер 2034, если не даёте ему шанса победить.

Телезрители уткнулись в свои мобильные телефоны, нажимая пальцами на кнопки. В нижней части экранов телевизоров закрутились счётчики принятых эсэмэсок.

Пушкарёв потянулся во сне и поправил соломенную шляпу, которой прикрыл глаза от солнца. Сквозь дрёму он вспоминал своё знакомство со старухой. Похоже, профессиональная актриса. Она сидела на перевёрнутом вверх дном деревянном корыте с трещиной вдоль. Полотняный сарафан старуха поддёрнула, открыв загорелые ноги с татуированной змейкой на левой голени.

Как ни старался Пушкарёв, взгляд его неуправляемо сбегал к кромке сарафана, убеждая его, что и старуха, как и он, без нижнего белья. Это смутило Пушкарёва, он пытался отвести глаза, зарделся краской. Старуха с удовольствием лицезрела результаты своих невинных забав. Она была хороша собой, недурно сложена и казалась моложе сорокалетнего Пушкарёва лет на пять.

Симпатичная старуха как-то сразу понравилась ему, да так, что захотелось и самому ей понравиться, помочь, услужить, завоевать благосклонность. Она что-то говорила вполголоса, певуче растягивая слова. Пушкарёв лишь кивал невпопад и выглядел определённо глупо. Его словно обволокло туманом.

«Это гипноз!» – подумал Пушкарёв, теряя самоконтроль. Неизвестно как он оказался сидящим рядом со старухой. Она впилась в его губы страстным вакуумным поцелуем. Он запустил руку в разрез сарафана под шеей старухи. Рука его наполнилась. Они откинулись с корыта навзничь…

Из джунглей раздался громкий звук – двойное кряканье. Предупреждение о недопустимом поведении. Пушкарёв пришёл в себя, оторвался от старухи и перевёл себя в сидячее положение на корыте. Старуха осталась лежать, томно потягиваясь.

– Вечером приходи! – прошептала старуха. – Здесь нет ночных камер. Как вернёшься – я твоя!

– Откуда? – не соображал Пушкарёв.

– Как откуда? – улыбнулась старуха. – С рыбалки! Бери невод, корзину под рыбу и ступай к морю. Жду тебя!

В студии царило оживление. Ведущий успокаивал публику. Только что участники ток-шоу и зрители отсмеялись, отвосклицались одобрительно или осуждающе. Местами ещё слышались стихающие реплики: «Мужик!», «Молодец!», «Давай – оттянись хотя бы!»

– Сегодня в нашей студии известный психолог, – ведущий назвал имя и фамилию действительно известного психолога. – Что скажет нам этот человековед о причинах, по которым ни один из игроков так и не одержал победы в игре?

Зрители захлопали в ладоши. Камера показала крупным планом лицо психолога. Как и все психологи, выглядел он колоритно, то есть, с лёгкой сумасшедшинкой в выражении лица.

– Случай, конечно, интересный! – начал психолог, пародируя не менее известного в своё время артиста эстрады. – Налицо «Эдипов комплекс». Наш герой испытал в детстве дефицит материнской любви и старается восполнить недополученное в отношениях с женщинами. Вы видели, как он потянулся к груди старухи? Он видит в ней мать и хочет напиться молока. Как в детстве…

– Какой, к лешему, «Эдипов комплекс!» – раздалась со стороны громкая реплика, и камера переместила фокус на не менее колоритного мужчину, маленького и толстенького, как тролль, – Что он несёт?

Не давая известному психологу парировать реплику, ведущий переместился в фокус камеры и обратился к залу:

– Спор – это хорошо! Разные мнения приведут нас к истине! В нашей студии известный сексолог… Вы не согласны со своим коллегой?

– Не просто не согласен! – всё ещё ярился сексолог. – Это не может быть отношениями псевдоматери и псевдоребёнка. Здесь всё гораздо глубже! На лицо психотравма, полученная нашим пациентом… нашим героем от своей бывшей жены. Ведь в анкете он упомянул, что недавно развёлся. Так вот, мы видели акт мести. Бывшая жена была холодна в постели. Он не чувствовал от своей жены эмоциональной отдачи.

Ведущий увидел зрителя, поднявшего руку, и решил, что пора добавить немного обывательских точек зрения в канву рассуждений о причинах неудач игроков реалити-шоу. Камера перевела фокус на мужчину довольно необычного вида. Так выглядят полусумасшедшие художники или писатели.

– Представьтесь, пожалуйста, и выскажите своё мнение по сути обсуждаемого вопроса.

Пушкарёв повернулся на бок и подпёр ладонью щеку. Солнце клонилось к закату. Нужно поймать рыбку. Пушкарёв подошёл к линии прибоя с неводом в руке. Работать после сна не хотелось. Он оглянулся по сторонам и улыбнулся, заметив, как справа от него в паре сотен метров в воду вошёл водолаз. Наверное, сейчас подложит золотую рыбку в сеть.

Невод, распластавшись, полетел в воду. Пушкарёв, согласно сказочному сценарию проделал заброс трижды и оставил сеть в воде, чтобы по подёргиванию за оставшийся в руке конец верёвки понять, что рыбка уже подложена. Верёвка дёрнулась. Пушкарёв вытащил невод на песок и действительно обнаружил в сети рыбку – определённо не живую, но вполне правдоподобную.

В руках Пушкарёва рыбка замотала хвостом и зашевелила губами. Из рыбьего рта послышалась речь. Прямо как в сказке! Голос рыбки показался знакомым. Наверное, именно так звучал её голос в мультфильме из детства.

– Ничего мне от тебя не надобно, рыбка! Ступай себе по добру, по здорову! – с чувством произнёс Пушкарёв запомнившиеся с детства слова.

– Слушал я вас, слушал и понял, ну и… – остановил цитату из все того же великого комика зритель, похожий на художника или писателя.

Кто-то из зала узнал цитату и закончил: «Ну и дураки же вы все!». Публика отреагировала смехом.

– При всём уважении к именитому психологу и не менее именитому сексологу, – продолжил зритель-художник-писатель, – напрасно мы разбираем поведение этого игрока и вообще всех предыдущих. Нам надо бы разобраться, догадаться, что хотел сказать своей сказкой Александр Сергеевич Пушкин.

– При чём здесь Пушкин? – взвился психолог. – Это классический случай «Эдипова комплекса»…

– Пушкин ничего не понимал в сексе! – вступил сексолог. – Налицо сексуальная неудовлетворённость старика!

Ведущий довольно растянул рот в улыбке. Дискуссия оживлялась. Это всегда хорошо для рейтингов.

– И все же… – настойчиво продолжил зритель. – Александр Сергеевич показал нам причину поведения старика. Он попал в ловушку ролевой пары «Стерва – подкаблучник». Стоит только разобрать текст сказки, как станет очевидным, что старуха умело вовлекает старика в эту ролевую пару, а старик не знает, как из неё выбраться…

– Это же не научно! – выкрикнул психолог, но на него зашикали зрители, а с мест послышалось: «Дайте человеку сказать! Интересно же!».

Психолог обиженно отвернулся от выступающего зрителя. Ведущий подбодрил зрителя жестом руки.

– Старик не найдёт выхода из ловушки, пока не догадается, что нужно просто перейти в другую ролевую пару, а таких пар в отношениях мужчины и женщины не меньше десятка. Тогда у старухи не будет никаких шансов оставаться стервой и удержать старика подкаблучником.

Пушкарёв сидел на берегу и думал, что же ему теперь делать. Сейчас он вернётся к старухе – симпатичной старухе, которая многообещающе позвала его, предложила себя, ждёт уже, наверное. Однако что-то подсказывало Пушкарёву, что он больше не увидит прежней ласковой и желанной старухи. Скорее всего… Нет! Именно так и будет сейчас всё происходить – он вернётся, расскажет о рыбке, потом старуха станет его укорять и упрекать, и тогда он снова пойдёт к морю звать рыбку и просить новое корыто.

Так в сказке. Так будет в этом реалити шоу. Есть какой-то секрет, знай он который, то повернул бы события в нужном направлении. Но что это за секрет? Может, в своей сказке Александр Сергеевич Пушкин этот секрет раскрыл, а мы и не поняли этого? Нужно вспомнить сказку!

Пушкарёв повернулся к морю и стал вполголоса декламировать строки из сказки. Строчку за строчкой. Прислушиваясь к словам. Неужели, никакого секрета здесь нет? Зачем тогда поэт написал эту сказку? Не просто же так?

Взяв в руки невод и корзину, Пушкарёв побрёл по тропинке через тропический кустарник к землянке своей старухи. Собственно, к своей землянке и к своей старухе.

Красавица-старуха снова сидела всё в той же фривольной позе на разбитом корыте. На этот раз взгляд её излучал не соблазнение, а скорее, неприступность. Тем не менее, положение её ног было все тем же вызывающим, зияя в начинающихся сумерках бездной лона.

Именно туда и смотрел, не отрывая взгляда, Пушкарёв, рассказывая историю о пойманной золотой рыбке, которая человечьим голосом предлагала откупиться, но он, добрый человек, отпустил её просто так.

Старуха резким движением запахнула бездну, медленно поднялась и вперилась глазами в глаза Пушкарёва, словно пытаясь выжечь зрачки своим взглядом. Выражение её лица было пренебрежительно-презрительным.

– Дурачина ты, простофиля!…

– И наконец, десятая ролевая пара в отношениях мужчины и женщины, – произнёс зритель, похожий на художника или писателя.

– Да это же полная чушь! – не вовремя перебил его психолог.

– Нет! Не чушь! – отпарировал зритель. – Ролевые пары складывались сотнями и тысячами лет. С начала появления «хомо сапиенс». Потом к базовым ролевым парам добавлялись все новые и новые. Но именно в базовой ролевой паре, той самой первой, исконной и кроется секрет, который спасёт нашего героя. Может, именно этот секрет скрыл в своей сказке Александр Сергеевич Пушкин.

– Что это за роль? – ведущий и сам был заинтригован. – Неужели к этой игре есть ключ? Разве это возможно?

Зрители заволновались, выкрикивая: «Да расскажите уже!», «Не молчите!», «Раскройте секрет!». Ведущий сначала порадовался, но затем забеспокоился. Его не посвящали во все тонкости реалити-шоу, но одно он знал определённо – никто из игроков не должен выиграть игру. Никогда! Зрителя нужно как-то нейтрализовать. Для начала следует объявить рекламную паузу, что и было сделано.

Пушкарёв узнал голос рыбки. Рыбка говорила голосом старухи – все та же протяжность и призывность, те же интонации.

– Погоди-ка, старуха! – оборвал заученную наизусть сценарную эскападу старухи Пушкарёв. – Может, не буду ходить к морю и обратно? Может, здесь и сейчас обо всем договоримся?

– В смысле? – жёстко, но все же заинтересованно переспросила старуха.

– В смысле, не буду я бегать к морю и обратно, – покорным тоном предложил Пушкарёв. – Я уже понял, что ничего у меня не получится, так что, давай сократим весь это ненужный фарс.

Старуха на минуту задумалась. Новый игрок догадался, что она играет и за рыбку тоже. Раньше к рыбке был приставлен свой оператор, но иногда из-за этого возникала опасная путаница. Было решено, что, как только старик отправляется к морю, старуха из операторской, перенесённой в землянку, играет роль рыбки, озвучивает её по радиоканалу в диалоге со стариком. Если новый игрок сдался, то не имеет значения соблюдение всех этих формальностей, и старуха решилась.

– Ну, давай по сокращённому варианту! – с вызовом бросила она.

– Хорошо! – начал свою игру Пушкарёв. – Будет тебе новое корыто!

– Так! Новое корыто есть! – поддержала новый формат игры старуха. – Дурачина ты, простофиля! Просил бы уж избу!

– Хорошо! – продолжил Пушкарёв. – Будет тебе изба!

Во время рекламной паузы ведущий зашёл в кабинет к дежурному модератору игры и рассказал о выступлении одного из зрителей. Модератор по-настоящему обеспокоился. Вдвоём они отыскали зрителя, отвели в сторону и стали расспрашивать. Тот охотно излагал свои идеи, повторяя малоизвестную теорию ролевых пар. Модератор лихорадочно размышлял, что делать. Можно предложить зрителю денег и попросить уйти с игры, но такого типчика подобное предложение лишь раззадорит. Модератор решил пойти на хитрость.

– Мы слышали что-то о теории ролевых пар. Сейчас мы пригласим на финал игры человека, который, пожалуй, составит вам достойную компанию в исследовании причин проигрышей участников игры. Вдвоём вы сможете объяснить зрителям, в чем дело, – и модератор назвал фамилию известного учёного.

Зритель согласился дождаться учёного и помолчать до поры до времени, что и требовалось модератору. В своём дежурном кабинете модератор увидел на экране монитора старика и старуху. Они о чем-то говорили.

– Хорошо! – как будто на автомате повторил Пушкарёв. – Будешь ты царицей!

Вновь испечённая царица вошла в раж. Она хорошо знала роль и играла в эмоциях уже совершенно высокий уровень стервозности, от чего Пушкарёву было не по себе. Он буквально был облит с ног до головы оскорблениями на грани цензуры. Ему было обидно и неуютно, но он решил держаться до конца. Волны гнева и праведной мести не только за себя, но и за всё мужское человечество, закипали в Пушкарёве.

– Хочу я быть владычицей морскою, и чтобы Золотая рыбка была у меня на посылках! – грозно прогрохотал голос старухи под вечерним тропическим небом.

Пушкарёв долго держал паузу. Старуха уже стала беспокоиться, не случилось ли чего с этим странным стариком. В своей тактике она была непоколебимо уверена.

– Хорошо! – голос Пушкарёва вдруг прозвучал с вызовом. – Быть тебе владычицей морскою!

Старуха облегчённо вздохнула. Это полная победа! После этой фразы обратного пути нет. Бедный старик, в общем-то, чем-то даже приглянувшийся актрисе, теперь гол, как сокол, нищ, как церковная мышь.

– Может, и быть тебе владычицей морскою, но не бывать Золотой Рыбке у тебя на посылках! – Пушкарёв нырнул рукой в корзину и вытащил из-под скомканного невода… Золотую Рыбку.

На лице красавицы отобразилась стремительная работа мысли – на роль старухи брали весьма и весьма неглупых женщин, с аналитическим, так сказать, мышлением. Получается… Получается, что этот мужик… Выиграл?!

– Если я замахнулся на самый высокий уровень в игре, но рыбка не может мне ответить, потому что… Потому что я её не отпустил, а пристукнул камешком, как и полагается поступать рыбаку с пойманной рыбой, то это значит… Но сейчас не об этом! – голос Пушкарёва зазвучал по-особенному.

Зрительницы в студии ток-шоу подались вперёд. От игрока на большом экране, от тембра его речи звучит что-то из бесконечно далёкой памяти, что-то исконное, настоящее, мужское и почему-то рычащее. Одна из женщин взвизгнула, не выдержав напряжения. Её тут же поддержал хор визжащих женщин. Они сорвались с мест, обступили экран полукругом и стояли, пожирая Пушкарёва глазами. Вот он – их вожак, а они его верные самки, жены, наложницы. Всё, о чем им сейчас неосознаваемо мечталось, так это родить от этого героя детей. Вот он – протомужчина.

– Сейчас о главном! – голос Пушкарёва первобытно рокотал. – Я пришёл с рыбалки к своей женщине. Почисть рыбу, пожарь и накорми меня!

Вид старухи, этой тридцатипятилетней красавицы радикально переменился. Это была сама покорность. По загорелым щекам её текли слезы. Сама она почувствовала себя необычайно хорошо, словно выздоровела, проснулась, стала собой. Ей было спокойно на душе. Она чувствовала себя защищённой от всех жизненных невзгод. В ней проснулась уверенность в будущем.

Пушкарёву показалось, что чего-то в этой картине не хватает. Он подумал и добавил:

– Это было во-первых, а теперь во-вторых: Ты повысила на меня голос и словами пыталась оскорбить меня. Вот тебе наука!

Пушкарёв влепил женщине вполне ощутимую пощёчину. Щека заалела сквозь загар. Красавица покорно склонила голову.

– И третье! – теперь Пушкарёв заулыбался, а глаза его масляно заблестели. – Что полагается защитнику, добытчику и главе семьи?

– Секс? – робко, но уверенно, потому что по-другому и быть не может, спросила женщина.

– Ещё какой секс! И чтобы старалась! – Пушкарёв схватил красавицу за руку и потащил в землянку.

На полпути он обернулся и крикнул, обращаясь к невидимым телекамерам.

– А у вас пока – рекламная пауза…

Зрители улыбались и переглядывались. Выбежавшие в центр студии женщины обнимались, плакали и танцевали. Некоторые из участников ток-шоу потянулись к зрителю, похожему то ли на художника, то ли на писателя. Может, хотели узнать подробнее о ролевых парах мужчин и женщин, а может, считая, что он «подсадной», и всё было задумано заранее – хотели разоблачить.

Дежурный модератор пребывал в отчаянии – кто мог подумать, что именно в его дежурство игра будет проиграна раз и навсегда. Всё действо произошло на глазах у миллионов телезрителей, которые видели убедительную победу последнего игрока. Правда, оставалась надежда оспорить выигрыш, полагающийся игроку. Ведь рыбка не дала ни корыта, ни избы, ни терема, ничего другого. С трепетом в душе дежурный набрал номер телефона хозяина игры.

Ведущий делал хорошую мину при плохой игре, выкрикивая в микрофон разные нелепицы, типа: «Да здравствует любовь!» или «Любовь спасёт мир!».

Психолог и социолог о чем-то жарко спорили, время от времени толкая друг друга в плечо, что говорило о надвигающейся драке.

В центре зала толпа обступила зрителя похожего одновременно на художника и писателя. Он увлечённо рассказывал слушающим его:

– Первый тип ролевой пары мужчины и женщины – «Охотник и его женщина». Первый – потому что такая ролевая пара сложилась первой в истории человека. Современный прототип – «Зарабатывающий мужчина и домохозяйка». Правда, зарабатывать нужно достаточно много, а лучше делать начальственную карьеру или служить в армии на командных должностях, – он оглядел слушателей – понимают ли, и это выдавало в нём лекторский опыт. – В основе отношений лежит обмен. Мужчина отдаёт женщине охотничью добычу, а женщина ему даёт… Даёт получить удовольствие от секса. Взаимное удовлетворение важных потребностей делает семейную пару очень крепкой.

Кто-то из толпы выкрикнул:

– А что же тогда мужчины гуляют от жён?

– А жены не стараются! – выкрикнул кто-то в ответ.

Все засмеялись. Улыбнулся и зритель, похожий на…

– А вы кто? Учёный? – спросил ещё кто-то из толпы.

– Нет! Не учёный…

– А кто же тогда? – не унимался вопрошавший голос.

– Никто. Просто пенсионер, – и засмущался.

– Откуда же вы тогда знаете всё это о людях?

– Из «Википедии», – пошутил пенсионер, улыбнулся в объектив телекамеры и заспешил вон из студии – он и так уже рассказал достаточно много, по крайней мере о двух из десяти ролевых пар в отношениях мужчины и женщины.

Этот необычный человек часто спорил с собой в душе о верности поговорки «Знание – сила!». Не всем придётся по плечу. Не в силу глупости, а просто до каждого знания нужно дорасти, чтобы быть готовым к нему. Многие знают и даже помнят наизусть концентрированные знания человечества, высеченные в десяти заповедях. Однако многие ли следуют им?

В конце концов, все – буквально все – знают, что после шести вечера не следует есть. Ведь у людей, ставших полухищниками на своём пути, с заходом Солнца в желудке перестаёт вырабатываться соляная кислота, без которой мясо не переварить… Да что там!

Что касается двух пар ролей, обнародованных выше, то и та, и другая, ведут к увеличению популяции, стало быть передаются генами от матери к дочери. Мужчины же ждут, в какое положение будет переключен их поведенческий тумбер – «Охотник» или «Подкаблучник».

Не решил для себя странный пенсионер и другой вопрос. Если путь познания привёл к знаниям о существе вещей, то допустимо ли вмешиваться в положение вещей? Пусть всё будет, как есть…

Вег Лассо: Спасая Луизу

Я никогда не спорил и не ссорился с искусственным интеллектом. И даже на него – ИИ – не обижался. Ни чуточки. Верите? Не потому, что возомнил себя умнее. Нет, конечно. Машины и считают быстрее, и соображают, и знаний имеют неограниченный запас. Измеряется последний в йоттабайтах. Даже слово страшное. Знаете такое? И я не знал. Пришлось полистать кое-какую умную литературку. Если кратко, чтобы не подумали, что придумал несуществующий термин, поясню. В одном йоттабайте – 1000 зеттабайт. В одном зеттабайте – 1000 экзабайт. В экзабайте – 1000 петабайт, а в петабайте – 1000 терабайт; про терабайты и без меня все знают. Запомнили? Отлично!

Не стану скрывать, к тому, о чём я вам сейчас расскажу, знания о всяких «байтах» отношения не имеют. Это так, для общего развития и создания интереса. Вам ведь интересно?

Всё вышесказанное показывает, что машины – ужас какие умные. Куда там моей скромной голове. Просто я считаю себя не настолько глупым, чтобы вступать в конфликт с бездушным существом. Почему я говорю «существом», а не существами? Потому что имею в виду исключительно свою «умную аптечку». Слышали, это такой прибор на поясе, который сам всё анализирует и вкалывает, если что, нужное? Не слышали? А ведь подобный есть у каждого в нашем двадцать четвёртом веке. Хотя, у каждого, да не у всех такой как у меня. Мой образец – экспериментальный, с продвинутым ИИ. У остальных – обычные коробки, хоть и обученные лечить. Моя же…

У меня модель «ДИИА-5», если полностью, то «доктор с искусственным интеллектом, анализирующий». Так штуковину назвали наши яйцеголовые. А мне что? Лишь бы работала… и помалкивала… да. Так нет же. Разговаривает со мной прямо в мозг. Я же говорю – умная, аж жуть. Мне специально для этого общения под черепушку вживили что-то небольшое, но в технологическом плане продвинутое. Я сначала ИИ не отвечал, а потом ничего, втянулся.

А «5», кстати, – это пятая модель. Где и у кого остальные четыре и существуют ли они вообще, не знаю и знать не желаю. Мне хватает этой. Я называю её Дианой. Понятно? ДИИА – Диана, Ди. Это я сам придумал. Раз уж мы «коммуницируем», пусть будет имя. Она-то моё знает – Вег Лассо. А я чем хуже? Окрестил роботизированную медсестру своими собственными руками. Да, голос у неё женский. По идее, как утверждает мой непосредственный руководитель, Аарон Лански, речи быть не должно в принципе, исключительно мыслеобразы, так сказать. Но мой мозг сам решил, какой у Дианы тембр и прочее. Опять же, поясняю вам со слов Лански, называется это «эффектом по Фрейду». Мне пришлось обращаться во всемирную паутину, чтобы выяснить, что это за тип и откуда у него все эти «эффекты».

– Через две секунды начинаю трансформацию, – прозвучал в голове нежный, но чуть с хрипотцой, как мне нравится, голос Дианы.

– Начинай, чего уж, – я ответил прибору вслух, тем самым вытолкнув последний оставшийся в лёгких воздух. Благодаря «ДИИА-5», для определённых целей, некоторое время, довольно продолжительное, смогу не дышать.

И, да. Когда никто не слышит, говорю с Дианой голосом. Теперь же разговоры будут только мысленные. Из моего мозга прямо в Ди и обратно.

Какая именно трансформация меня ожидает – я знал. Естественно, я готовился к этому заданию. Ах, да! Я же не сказал, кто я. Имя вы уже знаете, Вег Лассо, а вот профессия у меня аховая. Нас, аналогичных специалистов, на пальцах можно пересчитать. На человеческих, конечно. Не вздумайте пересчитывать их у маджидов с Пророка-2. Там и со счёту собьётесь, и величина эта у них не постоянная.

Так вот, я – земной, но межпланетный, шпион. Звёздный разведчик, да. Аарон Лански – мой куратор, с ним держу связь, а Диана, которая «ДИИА-5», – врач нашей оперативной группы из одного человека, меня.

Лечу я на планету Оушен, чтобы там… Ну, свою цель я, пожалуй, пока озвучивать не стану. Намекну, что нужно кое-что кое у кого аккуратнейшим образом, как я обучен, изъять.

Если придерживаться бюрократических и физических (научных, конечно) норм, то я не лечу сейчас в смысле птичьего или ещё какого-нибудь крылатого полёта, а падаю. Свободное падение с околопланетной, можете себе представить, орбиты. И без скафандра. В абсолютно естественном виде.

Но вы особо не переживайте. Диана мне что-то вколола. Сейчас моя кожа выдержит и не такое, и ничего с ней, с кожей, не случится. Время рассчитывала тоже она, поэтому я уверен, что всё получится. В этом деле я доверяю ИИ безгранично. О чём, конечно, не преминул Ди сообщить.

– Рада быть полезной, Вег, – стандартно ответила Диана. Но в её голосе, а может, мне почудилось, проскользнули нотки искренности.

Что ещё? Всё время падения я мог не дышать. Это я уже упоминал. Ничего полезного я тут, на чужой планете, не вдохну. Кислород или какую-то муть, его заменяющую, в кровь поставляла всё та же Ди.

– Трансформация началась, – сообщала Диана.

Под воздействием секретной (а как же!) вакцины, выпав из челнока, я отращивал хвост и плавники. Оушен – планета-океан. Я не говорил? Значит, сообщу сейчас. Планета-океан, моногосударственное политическое устройство, населена гуманоидами, практически ничем не отличающимися от нас, людей с матушки-Земли. Разве что жабры за ушами и жёлтый цвет глаз. Но об этом тоже позаботится Диана. Это у меня будет.

Впрочем, жабры жителей Оушена, скорее, атавизм, как у нас копчик или аппендикс. Живут желтоглазые жабролюди в подводных городах со схожей с земной атмосферой. Мои лёгкие, когда попаду в столицу Оушена, город с тем же названием, немного изменятся.

– Ты будешь чувствовать себя комфортно, Вег, – заверила меня Диана.

Надеюсь, так и будет. А то кашлять совсем не хочется. Как в прошлую рабочую поездку на Гиесну, к примеру. Атмосфера той планеты совсем не похожа на нашу, поэтому лёгкие Ди мне трансформировала основательно. Кислородом в кровь, как сейчас, отделаться не удалось – предстояло прожить на задании шесть месяцев и четыре дня. Но всё пошло не по разработанному и заученному на зубок плану Лански, когда на Гиесне случился праздник в честь сынов-основателей. Местные, просто на улицах, дышали выпущенным в атмосферу азотом и получали от этого огромное удовольствие, как мы, скажем, от виски. Безо льда и колы, разумеется. Разбавлять не люблю. А вот я, трансформированный, азота никак не ожидал. Вдохнул, и чуть не сорвал миссию. Но ничего, справился. Тогда я много высказал и Диане, и Аарону. Мол, что же вы, гады такие, не учли и не предусмотрели. Я же, говорю им, трансформированный, а не аборигенный. А они мне – мол, не знали и не предполагали. Азот, мол, на Гиесне находился под запретом, существовало что-то вроде «сухого закона», который отменили за пару дней до моего приезда. Не должен был я столкнуться с этой проблемой, короче. Ладно, в тот раз я им, своему начальнику и ИИ, поверил и обиду не затаил. Честное слово.

Падаю дальше. Океан немыслимо блестит. Это отражается свет двух солнц, Пирса и Таупаса, поэтому Диана затемнила мне обзор. Очередной укольчик, и ничего зрению уже не мешает. Завидуете? Если да, то абсолютно зря. Выгляжу я сейчас не фонтан. Мутные глаза, хвост и плавники, отросшие по необходимости и велению Дианы, шарма не придают. К счастью, они ненадолго и нужны только для того, чтобы я не утонул и как можно скорее добрался до Оушена, который столица.

Вы не знаете, какой смысл было называть город именем планеты? Так же запутаться можно.

Ныряю!

Плыву я, как рыбка, виляя задом. Местным морским хищникам за мной не угнаться. Они тут заторможенные, а их потенциальные жертвы, животные, что в пищевой цепочке несколько ниже, ещё медленней. Так задумала на Оушене эволюция. Но мне это только на руку.

– У тебя хвост, – в голове возник мелодичный голос Дианы.

– Знаю, дорогая. Премного благодарен. Он замечательный, очень удобный, – я ничуть не соврал, а в качестве демонстрации завилял хвостатой пятой точкой ещё сильнее.

У меня хоть и были тренировки с этим, если так можно сказать, оборудованием, но только в бассейне у нас в подготовительном Центре на Земле. Тут же – совсем иное дело. Дольше по времени, дальше по расстоянию. Километров семьдесят плыть, чтоб не соврать. Точнее, уже меньше. Я же не на месте стоял, пока с ИИ раскланивался.

Я не стал жаловаться Ди, что хвост неплохо пригодился бы мне во время прошлогодней миссии на ЭнТрито, где планету населяют разумные ящерицы, а положение в обществе измеряют хвостами. У кого длиннее и толще, тот и главней. А если вдруг пришлось его отбросить, обстоятельства бывают разные, чаще всего – узаконенные дуэльные поединки, – моментально скатываешься по социальной лестнице на самый низ. Куда-то под плинтус, говоря прямо. Пока не отрастёт.

Но я понимаю, раз на ЭнТрито у меня не имелось хвоста, значит, в распоряжении Дианы в тот момент не имелось нужной жижи для соответствующей трансформирующей инъекции. Недавно изобрели, получается, яйцеголовые умники. Стоп! Выходит, там, в бассейне на Земле, её испытывали? На мне?! Вот же негодяи! И учёные, и Лански, об этом не предупредивший. Я бы ни за что добровольно не дался. Я им не кролик какой-нибудь. Вот на них пусть бы и проверяли. А я бы посмотрел на ушастого, пушистого и с длинным зелёным хвостом. Кролико-рыбо-ящеры получались бы очень милыми, точно вам говорю.

– Ты не понял. За тобой хвост, Вег. Погоня. Начинаю новую трансформацию, – не ответила на мою благодарность Диана.

– Начинай, раз такое дело. И свяжи меня с Лански, сообщу о прибытии.

– Я свяжусь сама.

Вот и спасибо. Меньше общения с начальством – меньше шансов, что поднагрузят чем-либо ещё.

Я чувствовал, как моя кожа обрастает чешуёй и покрывается слизью. Это нормально, для лучшего скольжения, как я понял. Но больно же, чёрт возьми! Ладно, смирюсь, хоть и не ожидал. В земном бассейне я ничего такого не отращивал, а Лански об этой опции даже и не упоминал. Может, всё-таки мне нужно было прочитать сопроводительную документацию? Но не стал, чего уж там. Кто вообще читает эти инструкции? Яйцеголовый рассказал, что и как, примерно, и достаточно.

Ладно, хвост и чешуя… А для чего растёт нос?!

– Ты не в чём не ошиблась, душа моя? – я покрутил головой из стороны в сторону. – Гигантский шнобель точно нужен?

– Необходим для управления направлением движения на высокой скорости. Трансформация завершена, – с этими словами Ди вывела мне на сетчатку глаз изображение с сонара. В ИИ встроена и такая функция.

Сейчас, когда я общаюсь с Дианой только мысленно, уверен, она уловила эмоции, те, с которыми я отреагировал на показанный мне текущий подводный расклад. Меня действительно преследовали. Кто же это мог быть?

Сзади, на скорости, немыслимой для местных обитателей, приближалась акула. Это я так её назвал, исходя из продемонстрированной мне фотографии. Диана постаралась предугадать мою просьбу. Понятно, что я бы и сам попросил. Интересно же знать, кто за тобой гонится. А там мутант какой-то, не иначе.

Интересно, но страшно. Представьте земную акулу. Самую большую. А теперь умножьте её габариты на двадцать. И размер зубов тоже. И их количество. Говорят, на Земле, много миллионов лет назад, такие водились. Одна из них выжила, опять же, так рассказывают, и пряталась от людей аж до начала двадцать первого века. Однажды она выбралась из своего глубоководного убежища и стала жрать всё, что попадалось на глаза. Недолго, правда.

Известный учёный того времени приголубил древнее чудовище гигантским гарпуном с тонной динамита. Сейчас вспомню имя храбреца-монстропобедителя. Джон? Джейден? А! Джейсон! А фамилия то ли Стейтэм, то ли Стэтхэм.

Я поднажал и увеличил темп, стараясь быстрее удалиться от хищного объекта. Думал, в этот раз пронесло, не заметит меня зубастая или заметила, но плывёт не ко мне. Но не тут-то было.

– Не нужно торопиться, Вег, – Диана показала новую картинку с сонара.

Я остановился. От удивления забыл шевелить хвостом. Выходило, что я находился как бы в центре круга, а ко мне, в эту воображаемую точку, со всех сторон приближаются описанные мной на одном примере, мутировавшие, ибо слишком скоростные, местные акулы. Продолжаю называть их так для вашего удобства. Самая мелкая (!), меня сюда загоняла и вывела на стаю. Или на косяк? Косяк у акул или они плавают стаей? Да какая разница!

– Сколько? – я имел в виду количество врагов.

– Тридцать четыре, – Ди подсветила опасные объекты на сонаре.

– Ого!

– Информация обновлена, – бесстрастно произнесла Ди. – Тридцать три.

Одна смертоносная громадина, та, самая мелкая, остановилась и больше в погоне за моим телом не участвует. Вот она, всплывает кверху. Причём, не целиком, а в виде двух постепенно отдаляющихся друг от друга половин. Сдохла, получается. Переломилась? Как же так? Ах, да! Хищники. Что тут ещё объяснять? Акула схарчила акулу. Хрясь зубищами, и пополам. Эка невидаль. Я мысленно пожелал им всем приятного аппетита.

А может, нужно просто подождать? Через денёк-другой агрессивные твари друг дружку съедят, а от победителя я как-нибудь сбегу. Сплыву, точнее. Вон, нос какой. Буду шустрым, как молния.

Но лишнего времени у меня нет. В эту минуту под водой я оказался медленнее всех. А значит…

– Жду ваш приказ, Вег, – в моменты, когда от моих решений зависит жизнь и смерть, моя или кого-то ещё (ситуации бывают разные – врага убить, другу помочь), Диана переходит на вы, чтобы подчеркнуть важность вопроса или сообщения. Сама она, хоть и безмерно толковая (не устаю повторять), в оперативные задачи нос не суёт. Понимает, что мне виднее. Тем более, с таким носом, как появился на моём, как говорят дамы, весьма симпатичном и ужасно мужественном лице пару минут назад. Это я скаламбурил, если что, – Ди нос не суёт, а я свой огромный – сую.

– Всплываем. Ближайшая суша далеко? – я принял единственно верное решение, я так думаю. От водоплавающих нужно прятаться где? На суше. Логично? Тем более, как мне известно, фауны, чтобы не под водой, на Оушене не встречается никакой. Ни мелкой, ни крупной.

– Плавучий остров. Почти вертикально вверх. 1486 метров, – Ди тут же показала изображение с сонара.

Я попросил Диану построить оптимальную траекторию. С задачей умный экземпляр ИИ справилась за доли секунды. Или правильно «справился»? Не будем устраивать языковую полемику. Хорошо? Для меня ИИ, прежде всего, – это Диана. А потому – женский род во всём.

Не сказать, чтобы всплытие прошло спокойно. Акулы приближались и приблизились – мне в полной мере пришлось прочувствовать, насколько полезны хвост, плавники, кожа с покрытой слизью чешуёй и нос. Без последнего я бы точно пропал. Тридцать три атакующих объекта – это вам не фунт изюму.

Во рту появился привкус изюма с Дагигру. Подсознание сработало, не иначе. На той аграрной планете выращивают и обрабатывают исключительно виноград, который экспортируют во все концы Вселенной. Вкуснее я не ел. И никто не ел. А вот меня, возможно, сейчас съедят.

Интересно, что подумают, если подумают, конечно, акулы, когда станут меня жевать? «Этот парень – самое вкусное, что мы ели!», – надеюсь, что именно так, а не: «безвкусный хмырь, зря догоняли, тьфу, гадость какая».

Плавучий остров снизу выглядел совсем не островом. Но я не удивился. В скучном и длительном процессе подготовки к миссии на Оушен я узнал, что подводная цивилизация сделала свой океан мусорным полигоном. Выбрасывают и сливают туда всё подряд – и отходы жизнедеятельности, и стоки со всевозможных своих производств. Правда же, мы, земляне, во многом похожи на оушенцев? Делаем то же самое и с огромным удовольствием. Разница, конечно, есть. Вот взять, к примеру, факт, что именно загрязнение океана, в котором тут все живут, привело к развитию местной науки и техники. Аборигенам нужны были новые открытия, технологии и оборудование для очистки воды. И всё это появлялось! А как же. От чистоты мокрой среды здесь зависит сама жизнь. А жить захочешь – и не то придумаешь. Странно, что они не перестали мусорить. Не додумались?

Хватит разговоров. Я возле поверхности.

Я сделал резкий взмах хвостом и, будто пробка из бутылки, вылетел из воды на так называемую сушу. Этим словом, условно, обозначу плавучую кучу мусора. Вы ведь не сомневались, что я не зря рассказывал про всевозможные отходы и сравнивал здешних граждан с землянами?

Какой же у неё, у этой свалки, размер? Мне просто интересно.

– Ди, какого размера остров?

А у кого ещё спрашивать? Да, говорил я теперь голосом, не то, что в полёте и под водой. Не стану скрывать, успел соскучиться по «нормальному» общению с Дианой. Хотя, в полной мере нормальным его сейчас не назовёшь. Я ведь не дышу, поэтому звуки издаю странные и, вполне возможно, чужому слуху неприятные. При случае, попробуйте сами.

– Пятьсот пятьдесят девять квадратных километров, – тут же ответила Ди.

– Ого! На этой территории можно разместить город минимум с миллионным населением! Минимум! – поделился я с Дианой своими рассуждениями, ощущая, как уменьшается нос, а хвост с чешуёй, за ненадобностью, отпадают на ни разу не плодородную смесь пластика непонятно с чем.

– Осто… – голос Ди звучал тревожно. Потом, уже несколько позже, я понял, что она хотела сказать «осторожно», предупредив меня об опасности. «…рожно» – было бы следующим после «осто». Но не судьба – никакого «рожно», я не услышал ни рожна.

В челюсть, мою, ясное дело, прилетело что-то тяжёлое, и я ушёл в глубокий нокаут. Лишился подвижности и сознания, если вы сразу не опознали боксёрский термин.

– Вег? Это ты? Вы меня отыскали! Нашли! – очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечи. Голос, кстати, женский. Скрипящий и шипящий. Как и я, незнакомка не дышала.

Кто же это мог быть? Никого тут быть вообще не должно. А уж из тех, кто может меня узнать, так и подавно. Не хватало ещё, чтобы меня начали величать по имени на каждой помойке. Лански будет недоволен.

– Это я, допустим. А вы кто? – я с некоторым трудом освободился из сильнейшего, к моему удивлению, захвата. – Кто будете, милая леди?

Мне наконец удалось взглянуть в лицо своей реаниматорши. Или как там называют тех, что приводит людей в чувство?

– Луиза? – у меня отвисла челюсть, когда я сам ответил на свой же вопрос.

Луиза Чикеску была лучшей на нашем курсе. Где? В Институте благородных девиц. Шучу! Если у вас возник этот вопрос, отвечаю – в Академии. Именно так, одним словом, с большой буквы.

Академия – единое высшее учебное заведение Земли. У неё масса отделений и филиалов с разными названиями и различными профилями. Но Академия, где обучались мы, – с таким именем одна. И берут туда, можно догадаться, далеко не всех.

Возвращаясь к Луизе, скажу, что она была признанной красоткой из красоток. К тому же, умная и смертоносная. После окончания Академии её карьера не просто пошла в гору, она взлетела. Одна успешная миссия за другой, одно с блеском выполненное задание за предыдущим…

Я-то даже в первую десятку на потоке не входил. Но, очевидно, обладал скрытыми талантами, которые заметил, позже оценил и ещё позже развил во мне Аарон Лански.

– Да! Это я, Вег. Наконец-то! Двенадцать лет ждала, что меня найдут! Я верила! – Луиза сдавила меня в объятиях. Но я был совсем не против. Красоткой она оставалась по-прежнему. Когда-то, давно, я, как и большинство моих сокурсников, был влюблён в неприступную Чикеску. А она… Она никому не оказывала знаков внимания. Совершенно.

Во время учёбы Луизу уважали и боялись. Но двенадцать лет назад, через пять лет после нашего выпуска из Академии, Чикеску бесследно исчезла. Как водится, отправилась выполнять секретную, само собой, миссию, и как в воду канула. Оказалось, почти в буквальном смысле.

И вот, когда мы друг друга узнали, Луиза заплакала. Никто и никогда, уверен, не видел её слёз. Если не считать младенчества. Но это не в счёт.

Как она попала на этот «остров», где прожила в полном одиночестве двенадцать лет, Чикеску не рассказывала, а я не спрашивал. Это не мой уровень допуска. Агенты по своей воле не раскрывают подобного друг другу, а чужим – даже под пытками. Однако, я понимал, что тут её ранее не искали. Значит, занесло Луизу на Оушен какими-то неведомыми путями. Может, уходила от погони, а может, и сама за кем-то гналась.

– Модуль связи в аптечке вышел из строя. Я просто не могла подать сигнал, – Чикеску продемонстрировала свой, висевший на по-прежнему осиной талии, прибор. Я отметил, что тот повреждён выстрелом. – Хорошо, хоть лекарства оставались. Так и выжила. И теперь… Теперь я ненавижу рыбу!

Где-то за три года до момента, как я выскочил из воды, а Луиза попала мне в голову самодельным копьём, в её аптечке закончились ВОЖО, «вещества, обеспечивающие жизнедеятельность организма». Когда их вкалывают, с голоду точно не умрёшь. Всё необходимое в ВОЖО есть. Единственное ограничение, которому нас обучали в Академии, на ВОЖО нельзя жить более трёх недель. Если не прекратить инъекции, – наступает мучительная смерть. Никто из студентов после таких рассказов и не думал экспериментировать. Даже я. А оно вот как получается. Можно и двенадцать лет протянуть. И с кислородными инъекциями та же песня. Долго – нельзя, вдалбливают в курсантов Академии, месяц – максимум. Врали нам, зачем-то. Из всего делают секретные тайны и таинственные секреты. Для чего обманывать – не понимаю. Но видно, какой-то смысл в этом всё же есть. Допустим, чтобы в чрезвычайных ситуациях появлялся повод двигаться, искать выход и пропитание, а не впадать в депрессию и сходить с ума в незнакомой обстановке. Иначе, для чего заморачиваться со всём этим замысловатым завиранием?

Или у Луизы, что может оказаться ближе всего к правде, ВОЖО и остальное какие-то особенные, крайне редкие, рядовым агентам недоступные. Интересно, у меня самого ВОЖО какие? Что там Аарон в Ди для меня напихал? Я ведь для Лански далеко не самый далёкий человек. Даже близкий, в какой-то степени. Если на задании дам дуба, Аарон точно получит выговор. Или медаль. Тут, смотря как повернёт ситуацию.

– Три года я ем только рыбу. Руками ловлю, они тут медленные, но ты в курсе. Надоела рыбная диета – жуть. Миллион отдам за шоколадку или банку тушёнки. Чтобы свинья или корова. Или птица какая-нибудь… Хорошо, хоть с водой напряга нет.

– Это понятно. Пьёшь мерзкую морскую, аптечка помогает не отравиться, – я вставил слово. Но не для того, чтобы поумничать, а чтобы показать, что тоже в теме.

Я-то понимаю, что вкус воды из океана – тот ещё, а его никуда не денет даже аптечка. Её «неумная» – определённо. Появился ещё один вопрос – а Ди смогла бы заблокировать мне вкусовые рецепторы? Раньше не умела. Из-за этого я как-то мучился в гостях у посла с Боротвака. Тот угощал такими жутко пахнущими блюдами и так их нахваливал, называя бесценными деликатесами, что отказаться было равносильно объявлению войны. Земля бы победила, даже не вопрос. Но оно мне надо, становиться причиной звёздных атак, осад и оборон? Поэтому – ел и улыбался.

Может, сейчас появились какие-то разработки, о которых, по своему обыкновению, Лански «забыл» мне сказать? После нужно не забыть спросить у Дианы.

– Я как раз рыбачила, когда ты появился. На случай, если подплывёт крупная рыбина, с собой клюшка для гольфа. Их тут много, на острове. Клюшек. Есть почти новые, сюда всякое выбрасывают. Я от скуки семьдесят пять полных наборов собрала. В чехлах из натуральной кожи! Хочешь посмотреть?

– Позже. Клюшку ты мне в голову и метнула. Понятно. Меткая, как всегда. Твои результаты всегда были лучшими на всю Академию. Не зря портрет до сих пор на доске почёта. Спасибо, не пришибла насмерть, – я засмеялся и обнял Луизу. Она потянулась ко мне для поцелуя. Именно он отогнал некоторые возникшие у меня в голове мысли по поводу нелогичности всей этой ситуации.

Поцелуй, потом ещё поцелуй, потом ещё…

Помните, я говорил, что никогда не обижался на искусственный интеллект и с ним не ссорился? Вот тут у меня и случился первый раз. Дебют, так сказать.

Когда дело дошло до того, о чём я мечтал все годы обучения, если не понимаете – это доступ к телу Луизы Чикеску, Диана взяла процесс в свои руки. Она, эта мерзкая ИИ…

Эта (не могу подобрать приличных слов) коробка с медикаментами, вколола мне что-то такое, отчего мой причинный орган… рассосался. Спасибо, не отпал, как ранее хвост (такого зрелища я бы точно морально не пережил). Не знал, что подобное вообще возможно не с выращенными, а с «родными» органами. Теперь знаю.

Я мысленно уговаривал Ди вернуть всё обратно, даже угрожал. Но Диана хранила молчание. За что она меня так?

Луиза, естественно, увидела внезапно ставшие аномальными особенности моей анатомии. Я вынырнул к ней без ничего, ни в чём. Как упал с орбиты, так и сижу (до этого лежал, если помните, находился в нокауте). Наверняка она внимательно меня рассмотрела.

Ранее одежда бы только мешала, но сейчас помогла бы скрыть мой позор. Но её, даже захудалых трусов, не имеется.

– Это всё папа.

– Папа? – я прикрывал срам руками. Это просто. Теперь, во всяком случае.

Тут у меня в голове сложился пазл. Осталось несколько пробелов, но я почти всё понял. Особенно, то, что Аарон заранее запрограммировал мою Ди на случай «близкого контакта» с Луизой. Всё предусмотрел, получается. Ну, это мы ещё посмотрим!

В Академии ходили слухи, что Луиза Чикеску – дочь ректора Академии, Аарона Лански. Это потом он ушёл в оперативную работу. Вернулся, точнее. А во время нашего обучения слыл и был крупной канцелярской крысой и «крепким хозяйственником».

Впрочем, никто не мог ни подтвердить слухи о родстве первой красавицы и ректора, ни их опровергнуть.

Раз нам нечем (спасибо, Ди!) с Луизой сейчас заняться, можно ещё поговорить.

– Луиза, Аарон Лански – твой отец?

Луиза подтвердила. Да, мой куратор её родной папаша. Чтобы сей факт не мешал учёбе, по велению отца, девушка взяла фамилию матери. А чтобы я сейчас не дал себе волю, Лански вложил инструкции в мою не в меру послушную аптечку.

Я напряжённо соображал. Так прибавь же, Вег, два и два, наконец, и получи ответы на все вопросы, говорил я сам себе.

Луиза пропала двенадцать лет назад, через пять лет после выпуска. Именно тогда Лански, бывший оперативник, стал небывшим. Далее – сделал меня своим протеже и стал близок к межпланетному отделу, который вскоре возглавил.

Значит, Лански всё это время искал дочь. В том числе, и моими руками. Или только моими. Я прокручивал в голове все свои предыдущие задания. Ах, знать бы послужной список Луизы! Тогда бы вычислил точно.

Диана уже наверняка связалась с Лански, и тот знает, что его дочь обнаружена. Можно ждать наград и всего остального, что в таких случаях полагается. Наверное. Но… Во-первых, сейчас я хотел только один честно заслуженный, вожделенный и долгожданный приз, а во-вторых…

Я чувствовал себя марионеткой в руках хитрого лиса по имени Аарон. Это он состряпал мне задание на Оушен. Это он привёл меня точно к тому месту на острове, площадью, на минуточку, 559 метров в квадрате, где рыбачила Луиза. Выходит, у него на руках имелись какие-то зацепки. Спрошу потом, так не скажет. Но уверен, этот пройдоха где-то раздобыл точные наводки. Представляю его радость. Я даже позавидовал Аарону, его талантам скрывать чувства и добывать информацию. Я бы так не смог. Двенадцать лет искать дочь, которую все записали в покойники, и так управлять эмоциями, не показывать ничего и никому. Даже я, считавший, что знаю куратора от и до, ничего не понял.

У меня в голове мелькнула ещё одна мысль, и я решил всё-таки попробовать снова поговорить с Дианой. Чтобы расставить все точки над i.

– Мне в Оушен, который город, уже не надо? Тот плазменный резак, что нужно украсть, как с ним теперь быть?

Я не говорил вам о своём задании на этой планете, оповещаю теперь. Правительство, устами Лански, поручило мне присвоить и вывезти с Оушена миниатюрный плазменный резак. Подобная технология есть и на Земле, но наши резаки получились большими, даже огромными – промышленными и военными. Сделать такой, чтобы помещался в карман, мы, как ни старались, так и не смогли.

А на Оушене – сумели. Я говорил, что необходимость очищать воду породила скачки в развитии науки. Маленький резачок, который тут используется в качестве столового прибора, ножа, стал одним из продуктов величия местной научной мысли.

– Передадите Луизу своему куратору, он даст дальнейшие инструкции, – Ди, казалось, и не заметила, что я на неё злюсь.

– А если теперь не захочу дальнейшие? Хочу домой. Мне нужен отдых. А вообще – я обиделся.

– Этот вопрос лучше обсудить с Лански, – ушла от прямого ответа Диана. – Через шесть часов и восемь минут за вами прилетит шаттл.

– Так долго? Они с орбиты не могут прислать челнок?

– В атмосфере магнитная буря. В настоящее время посадка невозможна.

Так… Выходит, поэтому я падал на Оушен, а не прилетел с комфортом. Буря, получается. Кораблю она повредить может, а неуязвимому (х-ха!) Вегу Лассо – нет. Значит, Лански по какой-то причине торопился.

Сейчас у меня есть ещё шесть часов наедине с Луизой, которая не против вознаградить своего спасителя самым приятным и доступным способом. Девушка моих юношеских грёз – вот она, на расстоянии вытянутой руки. Но есть одно но. Точнее, кое-чего нет.

Нужно уговорить Ди вернуть мне… Ну, вы поняли.

– Скажи, Ди, тех акул, от которых я спасался, на самом деле не было? Ты проецировала в мозг голограмму, чтобы вывести к конкретному месту? – я начал разговор с Дианой конкретно, но издалека.

– Это так. И к месту, и как можно скорее. Прости, Вег, я не могу ослушаться мастер-команд руководителя операции, – Ди реально извинялась, даже тональность голоса поменяла. —Я хочу кое о чём тебя попросить. Ты выполнишь мою просьбу?

– Если потом выполнишь две мои.

– Я знаю, о чём ты попросишь, – в голосе Дианы послышался металл.

– А я догадываюсь, о чём ты.

Я тоже не лыком шит, понимаете. Похоже, я понял причину спешки Лански. Как и то, почему Аарон лично прилетел со мной на орбиту Оушена. Хотя, нужно признать, если смотреть правде в глаза, всё наоборот. Это я прилетел с ним.

Обидно осознавать, но в операции, задуманной ловким, изворотливым и чрезвычайно умным, чего уж там, Лански, я участвовал только в роли подстраховки. Вег Лассо – запасной игрок на скамейке на случай чего-то непредвиденного. Аарон собирался сам забрать дочь, но случился форс-мажор – внезапная магнитная буря такой силы, что могла вывести из строя приборы челнока. И тут на арену, что предусмотрено заранее, выходит резервный участник, я.

Меня подготовили – дали задание, провели необходимые тренировки. Я ни о чём не догадывался вот до этого момента. А теперь – докумекал. Пазл из тысячи, не меньше, кусочков сложился, наконец-то, целиком.

Атмосфера Оушена, как я рассказывал, не годится для дыхания. Мою кровь кислородом питает Ди. То же самое делает Луизе её «неумная» аптечка, а сейчас запас её чудесного реагента, или что там нам впрыскивают, для Чикеску заканчивается. Как я понимаю, Луизе остались считанные минуты. Или часы, не знаю. Но точно меньше шести. Лански это известно наверняка.

– Луиза в курсе, что может прямо сейчас умереть? – я перешёл на мысленный разговор, чтобы не волновать спасённую красавицу.

– Ты догадливый, Вег. Точно сказать не могу. У её аптечки вышли из строя индикаторы – ты видел сам. Думаю, предполагает, что когда-нибудь это произойдёт. Агент её уровня не может не осознавать все существующие риски.

– Думает она! Смотри, какие выводы сделал я. Лански определённо знает о проблеме дочери с кислородом. Кроме того, он желает встретить Луизу первым, чтобы дать той инструкции, что и как говорить о своём исчезновении на двенадцать лет. Я могу ошибаться, но это самый очевидный вариант. Мало ли, где она шастала и чьи задания выполняла.

Теперь о твоей просьбе. Ты хочешь, чтобы я на время надел тебя на Луизу? Так?

– Всё верно, Вег. Я сделаю ей кислородную инъекцию. Это быстро. Потом ты наденешь меня снова. Через час повторишь процедуру.

– И так каждый час? Сделаю. Слушай теперь мои требования…

– Время насыщения кислородом твоей крови, Вег, подходит через пять минут. Если я не впрысну реактив, – ты умрёшь, – голос Ди стал жёстким.

– Не понял?! Шантаж? Тогда моих требований будет три, – с этими словами я подошёл к краю острова. Сейчас я находился почти на том месте, где меня нокаутировала Луиза. – Я склею ласты, упаду в воду и топором пойду на дно. Луиза не сможет меня достать. А если вытащит, снять и использовать тебя точно не сумеет. Ни я, ни Лански не получим ровно ничего. Как тебе такое, железяка? Что теперь скажет твой хвалёный искусственный интеллект? Давай, напрягай свои йоттабайты!

Вот, как видите, и пригодился мой компьютерный ликбез, который я провёл вам в самом начале.

Чтобы подтвердить серьёзность своих намерений, я нажал на корпусе аптечки определённую и очень секретную (у нас других и не бывает) комбинацию скрытых сенсорных кнопок. Голос, теперь уже другой, не Ди, оповестил меня об активации функции «Защита». С этой секунды, если Диану попытаются с меня снять, она, аптечка, взорвётся. Трах-бабах! Испугались? Не стоит. Она не то, чтобы разлетится на кусочки, разнося попутно и меня, а выгорит изнутри. Натуральным синим пламенем. Очень красивым. Я видел как-то такое на демонстрации возможностей.

Вы разгадали мой замысел? «Защита» нужна, чтобы технология «умной аптечки» не попала в чужие руки, но я решил использовать оборонительное назначение иначе.

– Я должна связаться с Лански, – залепетала Ди.

– Не вздумай, – зашипел я вслух. Так проще ругаться. Можно и мысленно, но это как-то смешно бы получилось. Хорошо, не слышит Луиза, сейчас я отошёл достаточно далеко. Она об ИИ в аптечке не в курсе. В её время таких ещё не придумали. А я, разумеется, о секретной начинке прибора ничего не расскажу. После узнает, если начальство увидит в этом необходимость. – Всё строго между нами, Ди. Жду твоего решения.

– Я согласна. Слушаю ваше требование, Вег Лассо, – Диана перешла на вы. Понимает важность момента, значит.

– Хитрюга, – я снисходительно улыбнулся. – Три требования, не «требование». Забыла? Записывай, или что ты там делаешь. Первое – отключаешь всё наблюдение за мной и Луизой. И аудио, и видео, и тепловое, и прочее. Второе – когда мы сядем в шаттл, в твоей памяти не должно быть этого разговора.

– Я поняла третье требование, Вег. Выполняю.

Я пошёл к Луизе, рассказал про кислород и аптечку. Она приняла мою Ди со слезами на глазах.

– Ты меня спасаешь, Вег! Жаль, что не могу тебя отблагодарить, – с искренним сожалением вздохнула, насколько это возможно без дыхания, и пожала плечами красавица.

– Уже можешь, – я предстал перед девушкой во всей, теперь уже, красе. Целиком. Это было моим третьим требованием к Ди. – У нас есть почти шесть часов. И… И папа не увидит.

– Тогда сейчас ты узнаешь, что такое почти десять лет воздержания на острове, красавчик! – Луиза потянулась ко мне.

Красавчик – это я. Спорить не стану. Тем более – сейчас. Но почему десять, а не двенадцать? Что за новые вводные?

Эх, я не знаю слишком многого. Однако сейчас, в эти предстоящие, долгожданные и давненько предвкушаемые часы, оно и не играет роли. Главное, не забывать о ежечасных инъекциях кислорода и вовремя передавать друг другу Ди.

Через шесть часов, примерно, приоушенился шаттл, из которого выбежал Лански. Отец и дочь, наконец, воссоединились.

– Возвращаешься с нами на Землю, Лассо. По уточнённым сведениям, необходимого человечеству прибора на Оушене нет, – наобнимавшись с Луизой, Аарон вспомнил обо мне.

Вот так, значит. Моё задание на Оушене – блеф изначально. Может, на Оушене вообще нет разумной жизни, одна неразумная – жрущая, мусорящая и не думающая о миниатюрных плазменных резаках? И такое может быть, раз мне уже наврали с три короба.

До меня внезапно дошло. Осенило, можно сказать. В пазл добавились новые части. Никакой цивилизации на Оушене нет и не было. Никогда! Даже «жрущей и мусорящей». И резаков, тем более, миниатюрных и плазменных, тоже. Оушен – планета свалка. Остальное – легенда, выдуманная Лански специально для меня и начальства.

Но не беда, мне всё равно. Это всего лишь ещё одна ложь в нескончаемой цепи жульничества моего куратора. Я смотрел на Луизу. Только ради того, что здесь между нами произошло, уже стоило сюда лететь.

– Ди, – я мысленно обратился к своей ИИ. – Договор в силе?

– Что было на Оушене, останется на Оушене, – преувеличенно торжественно продекламировала Диана.

Отлично. Но я очень надеюсь на продолжение. А раз так – оно непременно будет. Я имею в виду не только красавицу Луизу. Во всяком случае, не в первую очередь. В конце концов, мне нравится моя работа и я не хочу, чтобы Лански, добившись цели, найдя пропавшую дочь, отошёл от дел. Это неизбежно приведёт меня в оперативной деятельности на вторые или даже десятые роли.

Корабль стартовал с орбиты Оушена в сторону Земли. Лететь долго, но я не ушёл, как полагается в таких случаях, на гибернацию в собственной отдельной каюте. Да, у меня здесь такая. Заслужил.

Знали бы вы, как приятно побродить по космическому крейсеру, когда все спят! Одному посидеть в баре, посмотреть в иллюминаторы… Но сейчас не это главные причины моей бессонницы.

– Не спишь?

Я в полном одиночестве стоял у барной стойки в кают-компании с выданной мне роботом-официантом неразбавленным виски. Задавший вопрос голос я узнал с первого звука.

– Жду тебя, радость моя, – я поставил стакан и обернулся.

Ещё на Оушене мы с Луизой договорились встретиться здесь, когда все, включая Лански, провалятся в сон.

– Тогда не будем терять времени, – Луиза скинула с себя белоснежный банный халат. – Ты в комплекте?

Это она напомнила о проделке Ди. Но нет, сейчас, к своей, и её, уверен, радости, я тут весь, с полным, дарованным матушкой-природой, базовым набором. Ни убавить, ни прибавить, как говорится.

– Одну секунду, – я скинул свои, точно такие же, белые махровые одежды. – Комплектация полная, но я бы, на твоём месте, всё тщательно проверил.

Немного ранее, в каюте, я снял с пояса и положил в сейф аптечку. Надеюсь, Диана всё поймёт и не затаит на меня зла. Ведь меньше знаешь – меньше сможешь разболтать.

– Поспи, Ди. Отдых нужен даже тебе, – я аккуратно закрыл дверцу несгораемого шкафа и установил секретный (опять, да) код.

Мы же с Луизой, как вы поняли, отдыхать совсем не собирались.

Ихтиандр

«Юноша бросился в море и крикнул:

– Прощай, Гутиэре! – и погрузился в воду».

А. Беляев

Ихтиандр старался уплыть как можно дальше от этих мест: боялся момента, когда не выдержит и попытается увидеть Гуттиэре и Ольсена. Он знал: дышать лёгкими скоро не сможет. Для него будет мукой видеть друзей и не общаться с ними.

Найти по совету Сальваторе в Тихом океане коралловый остров, на котором живёт его друг французский учёный океанограф Арман Вильбуа – невозможно. Коралловых островов в Тихом океане множество.

Почувствовав усталость, юноша осмотрелся. Перед ним виднелся освещённый луной небольшой остров. Подплыв к нему, он увидел водяной грот. Там и обосновался.

Утром проплыл по периметру скалистого острова. Только в одном месте скалы «потеснились», обнажив небольшой участок ровной поверхности. Остров был необитаем!

Потянулись однообразные дни: Ихтиандр рассматривал морские звёзды, вплывал в стаю рыбёшек, заставляя их спасаться, рассыпаясь в разные стороны. Однажды, увидев вдали корабль, он смотрел на него, пока тот не скрылся за горизонтом. В тот день Ихтиандр остро почувствовал одиночество и несколько дней провёл в гроте. Не хотелось плавать, искать необычной формы ракушки, гоняться за рыбами, смотреть ночью на звёзды, слушать раскаты грома в ночи, рассматривать всполохи молний. Всё разом стало обыденным неинтересным. А главное молчащим!

Как-то ближе к вечеру внезапно разыгрался шторм. Огромные волны, стремились дотянуться до луны. Ихтиандр плавая не успел опуститься на должную глубину. Волна подхватила его, подняла на гребень и бросила вниз. Он тут же нырнул вглубь. Это спасло его. Переждав шторм, он вернулся в грот. Утром услышал визг, поплыл на звук. На пяточке между скал лежал дельфинёнок. На его спине виднелась кровоточащая рана. Он пытался сползти в воду, это ему не удавалось. «Малыш, тебе повезло! Ты не попал на скалы, да и волна, бросая тебя на остров, не была сильна», – мысленно пояснял себе Ихтиандр, хотя обращался к дельфинёнку.

Стремясь помочь бедолаге, Ихтиандр, как в былые времена, подплыл к берегу и поднялся. Однако ноги подкосились, в глазах потемнело, он упал и стал хватать ртом воздух. «Это конец», – мелькнула в голове жутковатая мысль.

Но тут воздух стал поступать в лёгкие, и юноша задышал. Встать не рискнул, пополз к дельфинёнку на четвереньках. Он обхватил его и потянул к воде. Вскоре стал задыхаться. Пришлось вернуться и погрузиться в воду. Тут же заработали жабры, насыщая организм кислородом. Дельфинёнок издавал жалобные звуки, будто просил не оставлять его на верную смерть. Как только отдышался, Ихтиандр пополз к нему. Опять почувствовал состояние близкое к потере сознания. Вернулся к воде. Так повторялось несколько раз. Попав в воду, дельфинёнок не смог плыть: он обессилил. Юноша поднырнул под него, помог вплыть в грот, после чего осмотрел рану малыша. Она была неглубокой, но причиняла дельфинёнку боль. «Малыш, ты справишься!» – подумал Ихтиандр и, осторожно похлопав его по спине, отправился добывать еду. Шли дни. Дельфинёнок перестал визжать, теперь он щебетал и хлопал плавниками. Особенно громко, после того, как насыщался рыбой.

Ихтиандр радовался: теперь он не один! Рядом существо, которому он нужен! Дельфинёнок креп. Они уже вместе добывали пищу

В один из тёплых солнечных дней дельфинёнок заметался по гроту, издавая необычные резкие звуки, а подплыв к Ихтиандру, стал тыкать его клювом в грудь, уплыл, потом вернулся, опять ткнул его и, издав протяжный тоскливый звук, направился к выходу. Ихтиандр кинулся за ним, но тот развил большую скорость, и – пропал из виду.

В груди юноши заныло. Возвращаться в грот не хотелось.

Медленно проходили дни похожие друг на друга. Ихтиандра мучили воспоминания о Гутиэре, Ольсене, Сальваторе, об отце. Он приподнял голову над водой и прокричал: «Я не хочу больше так жить!» Получилось как-то хрипло негромко.

Плывя к острову, он развил большую скорость, рассчитывая выскочить из воды на берег, пробежать, сколько сможет, а там ещё и проползти, как можно дальше, чтобы не было возможности вернуться в океан.

Внезапно его окружили дельфины. Вынырнув из воды, они стали оттеснять его от острова. Ихтиандр всячески старался выбраться из плотного кольца: подныривал, пытался проплыть между дельфиньими телами. Ничего не получалось.

И тут он услышал знакомое щебетание. К нему подплыл молодой дельфин, на его спине виднелось углубление от раны. «Малыш!» – чуть было не крикнул от радости Ихтиандр.

С этого дня жизнь человека-амфибии изменилась! Он видел города не похожие друг на друга, яхты, корабли. Когда стая быстро плыла, Ихтиандр, держась за плавники двух синхронно плывущих дельфинов, летел над водой между ними. Иногда дельфины оставляли его в небольшой бухте какого-нибудь острова, однако всегда возвращались за ним. Жизнь Ихтиандра окрасилась новыми красками, но однажды… Стая, кормясь недалеко от острова, получив сигнал вожака об опасности, устремилась за ним. Ихтиандр чуть высунул голову из воды, решив осмотреться.

Недалеко стоял корабль, а по бокам, лодки, создающие коридор к бухте острова. Между лодками охотники за дельфинами натянули сети. Ихтиандр погрузился в воду. Увидев, как вожак ведёт стаю в проход между лодками, где сеть ещё не была натянута, несказанно обрадовался, но тут заметил нервозность подруги Малыша. Она, услышав грохот опущенных в воду металлических шестов, по которым били молотками охотники, стала метаться, ища просвет между лодками. Стараясь уплыть от звука, она направилась в бухту острова. Малыш покинул стаю и поплыл к ней. Ихтиандр, гонялся за самкой пытаясь направить её к уплывающей от неволи стае.

Его, Малыша и самку охотники теснили в бухту, закрыв лодками и сетями выход в океан. Ихтиандр на мелководье встал, решив выпросить для дельфинов свободу. Чувствуя слабость и головокружение, он, балансировал руками, стараясь удержать равновесие и широко открывая рот из-за нехватки кислорода в организме. И тут кто-то из охотников, трясясь от ужаса и тыча пальцем в его сторону, заорал: «Морской дьявол!».

«Чудовище обладало телом человека, а на его лице виднелись огромные, как старинные часы-луковицы, глаза, сверкавшие в лучах солнца подобно фонарям автомобиля, кожа отливала нежным голубым серебром, а кисти рук походили на лягушечьи – темно-зелёные, с длинными пальцами и перепонками между ними. Ноги ниже колен находились в воде. Оканчивались ли они хвостами, или это были обычные человеческие ноги – осталось неизвестным».

Люди на лодках устремились к кораблю, надеясь на спасение.

Дельфины и Ихтиандр догнали стаю, а по планете прошёл слух: будто морской дьявол вернулся и живёт с дельфинами в Тихом океане.

Ольсен, прочтя в газете статью об этом, позвал жену и сказал:

– Гуттиэре, Ихтиандр жив и обитает в Тихом океане.

Загадка Леонардо да Винчи

Ильменская сюита