Читать онлайн Не бойтесь! бесплатно

Жажда жизни

Врач задумчиво посмотрел на показания аппаратуры, нахмурился, а затем повернулся к пациенту. Его взгляд выражал неподдельное удивление, смягчённое фирменной улыбкой коммерческого врачевателя.

– Очень интересный случай, очень… Вы правда сейчас чувствуете себя хорошо?

Лежащий на койке мужчина средних лет заметно смутился. Его лицо с трёхдневной щетиной как будто сморщилось, искажённое подобием улыбки. После небольшой паузы он ответил врачу:

– Да. Мне просто стало плоховато как-то, доктор… И это уже не впервые. Вот, заставили родные обследование пройти… Ваша клиника хоть и частная, но с хорошей репутацией. Государственные врачи на меня, откровенно говоря, наплевали: сказали, что выдумываю всё. Вон, дескать, здоровый какой!.. Что со мной, доктор?

– Это очень непростой вопрос… Подождите, не нервничайте. Просто мне кажется, что есть некоторые сопутствующие заболевания, которые мы могли упустить, поскольку они не входят в программу обследования. Вы же сегодня уже выписываетесь?

– Да! – ответил пациент. – И очень надеюсь, что причины такого моего состояния прояснятся. Впрочем, не так это и важно. Я в норме и надеюсь, что больше такого не повторится! Выписывайте!

Врач ненадолго задумался. Видно было, что отвечать не хочется, но нужно. Ещё через пару секунд он произнёс:

– Я очень прошу вас задержаться у нас на три дня. Это ваше пребывание оплатит клиника. А у вас будет дополнительная гарантия, что всё в порядке. Хорошо?

Получив, хоть и не сразу, утвердительный ответ, врач быстрым шагом вышел из его палаты.

* * *

Главврач был озадачен. Укоризненно посмотрев на своего подчинённого, он спросил:

– Иван Петрович, ну что за ерунда? Зачем вы на три дня оставили пациента, причём совершенно бесплатно? Я понимаю, что вы – врач, но и об экономике нашей деятельности надо думать. Что случилось?

Врач высшей категории Иван Петрович Мединский, полчаса назад осмотревший странного пациента, положил на стол главврача несколько бумажек и немедля ответил:

– Антон Андреевич, посмотрите результаты его обследования. Как вам его сердце? Ничего не смущает?

Несколько секунд главврач смотрел на непонятные простому человеку значки и графики, после чего поднял глаза на Ивана Петровича и спросил:

– Пациент в коме, я полагаю? Живёт на искусственной поддержке?

– В том-то и дело, что нет! – ответил врач. – Он жив, чувствует себя здоровым. Говорит, что «поплохело», а сейчас – нормально всё!

– Но это невозможно! Его сердце не может прокачать кровь, оно не справляется! Даже при стечении самых невероятных обстоятельств и особенностей организма – невозможно!

На лице главврача читалось искреннее недоумение. Он растерянно смотрел на Ивана Петровича и было видно, что вопрос уже не в затратах клиники на лишнего пациента. В коммерчески настроенном руководителе проснулся настоящий врач, полжизни потративший на обучение и работу в государственных больницах – не за деньги, а за совесть. Антон Андреевич Стравенков недоумевал, но понимал, что в их руках – нечто совершенно необычное.

– Это что вообще?.. – только и выдавил он. – Как он может быть жив при этих показателях?

– Да вот, как-то жив. Такое ощущение, что кровь сама течёт по артериям и венам, без участия сердца! Теперь вы согласны оставить его в клинике ещё на три дня?

* * *

Утро принесло ещё один сюрприз. Сердце пациента почти перестало биться, но он был жив – кровь по-прежнему текла по сосудам, но как – не понятно. Иван Петрович и Антон Андреевич стояли возле палаты пациента и смотрели на него через стекло. Показания приборов были хорошо видны и снаружи.

– Иван Петрович, вы видите то же, что и я? – спросил главврач. – Он же не может жить!

– Да, вижу. Но он живёт, – ответил врач. – Можете пойти и проверить.

– Кровь как будто сама течёт… Сокращениями каких мышц? Как? Сердце сейчас – просто проводник. Делает то, что надо. Выполняет функцию не «мотора», а просто… Даже не знаю, как назвать это! Нет, так не бывает.

– Но он жив, – повторил Иван Петрович. – Жив и очень даже бодр.

Сквозь стекло было видно, что пациент улыбается, читая какой-то журнал. Настроение его было вполне позитивным.

Антон Андреевич ничего не понимал, и его это пугало. Имея огромнейший стаж работы, он видел всякое. Но такого, как сейчас – ни разу. Не понимая, что делать и что сказать, главврач покачал головой и, развернувшись, пошёл прочь. Оглянувшись на своего коллегу, он бегло произнёс:

– Держите в курсе, Иван Петрович. Интересный случай…

Доктор Мединский стоял у палаты пациента ещё около получаса и уже хотел уходить, как приборы показали новые данные: отказали лёгкие.

* * *

Иван Петрович сидел возле пациента и не знал, как начать разговор. Подумав ещё немного, он произнёс:

– Скажите, как вы себя чувствуете?

Вдох. Ответ:

– Неплохо, доктор! Я же говорил, что меня надо выписывать! Я в норме!

– И ничего не беспокоит? Нигде не болит, нет неприятных ощущений?

Вдох. Ответ:

– Да всё в порядке. Ну что же вы? Что со мной не так?!

Бросаясь, как в омут, в совершенно иную ветвь разговора, Иван Петрович спросил:

– А вы не отдаёте себе отчёт в том, что не дышите?

Озадаченный пациент шумно вздохнул, потом просто задумался, и через минуту ответил:

– Странно, доктор. Но такое ощущение, что дышать мне не нужно. Только, чтобы говорить. Это нормально?

Не менее озадаченный доктор, обрадованный готовностью пациента к конструктивному диалогу, ответил:

– Да нет, не нормально. Но вы не чувствуете ничего непонятного, неприятного для себя?

На секунду задумавшись и снова вдохнув, пациент ответил:

– Не чувствую. Просто мне не нужно дышать. Удивительное ощущение!..

Иван Петрович понял, что если пациент готов к диалогу и спокойно воспринимает то, что он сам, как врач, видит с ужасом – надо говорить открыто.

– Увы, проблема не только в этом. Ваше сердце не бьётся.

Пациент удивлённо посмотрел на доктора, приложил руку к груди и через несколько секунд сдавленно произнёс:

– Я что-то чувствую… Но очень слабо. Это как?

– Да, ваше сердце прокачивает кровь через себя. Но сокращения сердечной мышцы – лишь следствие прохождения крови. Не оно качает, а что-то иное… Вены, артерии…. Мы не знаем, как это может быть.

– По сути, я уже должен быть мёртв, доктор?

Спокойно отвечать на этот вопрос Иван Петрович так и не научился. Но в этом случае он нахмурил брови и ответил:

– По сути – да. Но вы живы. И, видимо, можете всё, чего только не захотите. Ваш организм не поддаётся современным представлениям о медицине, анатомии, да и простейшей физике!

– Я ничего не понимаю… Но я чувствую, что не нужно дышать, что сердце почти не бьётся… Оставьте меня, доктор. Мне надо подумать…

Иван Петрович кивнул пациенту и покинул палату. Он хотел это сделать уже давно, столь странный пациент никак не вписывался в его картину мира. Долг врача требовал помочь, дух учёного – изучить, а простая человеческая сущность боялась незнакомого и неизведанного.

Ушёл из палаты он с чувством облегчения. Продолжить разбираться со странным пациентом можно и завтра. Тем более, что врачу предстояло ночное дежурство – и проходило оно в любом случае рядом с пациентом.

* * *

Врача разбудил встревоженный голос старшей медсестры, которая вдобавок трясла его за плечо:

– Проснитесь, Иван Петрович! Беда! Я не знаю, что делать!

Зная, что старшая медсестра обладает серьёзным опытом и не стала бы будить его попусту, Иван Петрович вскочил с кровати и побежал вслед за ней. По пути медсестра пыталась что-то ему объяснить:

– Он висит, понимаете? Не лежит, не стоит – висит! Над кроватью! Да что же это…

Вбежавший в палату врач увидел странную картину: пациент завис над кроватью сантиметрах в пятидесяти, и спокойно лежал в воздухе, словно на перине. На лице его играла улыбка, он не спал.

– Что с вами? – спросил Иван Петрович. – Вы… в несколько странном положении… Не находите?

Пациент повернул голову к врачу, и улыбка стала ещё шире.

– Всё в порядке, доктор… Я задумался над вашими словами – о том, что показываю своими действиями невозможное. Подумал немного, и всё понял. Спасибо вам, что открыли мне мою сущность!

– О чём вы? – растерянно спросил Иван Петрович.

– Да обо всём! – рассмеялся пациент. – Теперь я знаю, что могу всё, что захочу. Не только тело, но и мозг работает совсем иначе, поэтому я понял и причину, по которой всё произошло. Но вам этого знать не нужно. Не соответствуете некоторым критериям развития, уж простите. Возможно, поймёте принцип, но не уловите смысла – что важнее. Я вынужден попрощаться.

– Как это – попрощаться? Куда же вы пойдёте? – недоумённо воскликнул доктор.

– Боюсь, что и это уже совсем не важно. Спасибо вам! Когда-нибудь, через много-много лет, вы меня вспомните. Тогда таких, как я, будет много. Мы – новая раса. Удачи вам!

…Лениво перевернувшись на бок и подложив под голову руку, пациент прямо по воздуху доплыл до окна, улыбнулся, и пролетел сквозь него на улицу, оставив стекло целым. Больше его не видели. А Иван Петрович и Антон Андреевич получили привычку ночами стоять у окна и мечтательно смотреть вдаль, словно что-то высматривали в тёмной и мрачной пустоте.

Эх, молодёжь!

Освещённое полной луной шоссе рассекало лес, наполненный ночным шумом его обитателей. Ничто не нарушало идиллию, которой наслаждались два ангела, сидящие в засаде в придорожных кустах. Натаниил и Эстариэль предвкушали очередную (пусть небольшую) победу над злом: по дороге вскоре должен был проехать крупный наркоторговец.

– Ты уверен, что мы всё делаем правильно? – спросил Натаниил. – Акция же не согласована в Небесной канцелярии, вдруг ещё и по крыльям получим?

– Как же ты ещё молод, Натаниил! Мужик торгует наркотиками? Торгует! Из-за его действий ежегодно гибнут десятки тысяч молодых людей, которые могли бы стать великими! И что, ждать до Страшного суда, где он получит по заслугам? Не лучше ли спасти хотя бы тех, кого успеем?

Эстариэль тихо засмеялся, рассчитывая этим подбодрить товарища. Но Натаниил, у которого от волнения подрагивали перья на крыльях, не успокаивался:

– Конечно, братец, ты старше меня на три тысячи лет, но ведь и сам весьма юн – десятитысячный юбилей даже не справил! Ладно… Решили – делаем.

Внезапно звуки ночного леса стали разбавляться шумом мотора, вдали показался свет фар.

– Это он! – вскричал Эстариэль. – Мы всё рассчитали точно, секунда в секунду! Давай сюда оружие!

Через пару секунд он аккуратно, чтобы не задеть крыло, положил на плечо металлическую трубу, в которой военный человек распознал бы гранатомёт «Муха», и прицелился. Как только автомобиль наркобарона подошёл достаточно близко, Эстариэль выстрелил.

С жутким грохотом снаряд вылетел из трубы, и тут произошло нечто, в дальнейшем вспоминаемое ангелами с ужасом.

Время остановилось. Завис в воздухе снаряд, летящий за ним дымный след, и, конечно же, автомобиль. А рядом с ангелами появилась высокая фигура неизвестного человека. Незнакомец был высок, одет в серую хламиду, имел резко выраженные черты лица. Мрачно посмотрев на ангелов, он взмахнул рукой, и снаряд исчез. Затем схватил обоих за шкирки и вознёсся в небо. Впрочем, уже через несколько секунд приземлился на том же шоссе, но несколькими километрами дальше, откуда приехал автомобиль наркобарона. Жёстко встряхнув Натаниила и Эстариэля, незнакомец развернул их к себе и строго спросил:

– Вы что себе позволяете, идиоты? Кто разрешил это делать?

– Кто вы такой, и почему спрашиваете? – спросил Эстариэль. Поняв, что им вряд ли что-то грозит, он осмелел и продолжил:

– Мы вообще-то ангелы! С Небес! Проводим серьёзную акцию по устранению наркобарона! Спасаем людей! Думаете, срыв операции сойдёт вам с рук?!

Незнакомец даже пальцем не пошевелил, но воздух словно сгустился перед ангелом и через мгновение так ударил его в грудь, что Эстариэль отлетел на несколько метров и больно ударился спиной об дерево.

– Вы совершенно немыслимые придурки! Этот человек погубил очень много людей, но через два года у него появится сын, который откроет людям дорогу в космос. И этим спасёт миллиарды человек, которые будут умирать от голода на перенаселённой планете! Но откуда у вас мозги, чтобы это просчитать? Пошли вон отсюда!

Неведомая сила подхватила ангелов и унесла в небо, к месту постоянной дислокации. Но, уже улетая, они успели заметить, что за спиной незнакомца развернулись огромные крылья. И самое странное – они были пепельно-серого цвета.

* * *

На облаке, принявшем форму удобного кресла, восседал тот, кого все христиане называют Отцом. Задумчиво поглаживая бороду, молодой человек смотрел на стоящего перед ним солидного мужчину с крыльями. Вокруг раздавалась тихая музыка в исполнении арфы, чем-то неуловимо напоминавшая «Интернационал».

– Гаврюш, ну ты же архангел! – произнёс сидящий в кресле. – Неужели такое звание я присвоил столь недальновидному и глупому работнику? Ну ведь нет же, правда?

– Прости Отец! – выдохнул архангел Гавриил, привычно бухнулся на колени перед своим начальником и истово закрестился.

– Ещё и крестишься! – усмехнулся Отец. – Неужели я этому учил своих последователей? Мало того, что сами придумали себе, так ещё и ангелов заразили… Ты уже четвёртый, от кого я это вижу, но ты же АРХАНГЕЛ!!! И встань с колен немедленно… Знаешь же, не люблю.

Гавриил потупил взор и медленно поднялся на ноги.

– Не знаю, как я недоглядел, Отец. Эстариэль и Натаниил ещё очень молоды и горячи, я стараюсь присматривать за ними. А тут… Но они действовали в интересах добра!

– По сравнению со мной и ты молод, Гаврюша. А насчёт интересов добра… Хм. Знаешь человеческую поговорку о том, куда ведёт дорога, выстланная благими намерениями?

– Я не смогу этого произнести, Отче! Туда, где правит Рогатый, конечно же. Но я накажу их!

– Не надо. Даже не говори с ними об этом. Просто приглядывай тщательнее, вдруг ещё что-то удумают? Разумеется, с благими намерениями? Ступай.

Архангел по-военному чётко развернулся и направился в канцелярию. Натаниил и Эстариэль сидели за рабочими столами и тщательно выводили что-то на бумаге белоснежными гусиными перьями. Гавриил усмехнулся и подумал: «Идеальные работники!». Он хотел что-то подумать вдогонку об их матерях, но испугался гнева Отца, потому спешно удалился и погрузился в свои дела. Их у архангела было не мало, поэтому приглядывать за молодёжью Гавриил по-прежнему не успевал.

…Молодые ангелы, конечно же, заметили пристальное внимание начальства. Вначале они напряглись, но, когда Гавриил усмехнулся и ушёл, тут же расслабились.

– Натаниил, – прошептал Эстариэль, – жду вечером под фиговым деревом. У меня снова появилась идея!

В душе Натаниил простонал, но молча кивнул. Любопытству подвержены не только люди, но и ангелы, а райская жизнь довольно скучна в своём однообразии.

* * *

Три дня спустя ангелы сидели на небольшом островке в Северной Атлантике, мимо которого пролегал маршрут трансокеанских лайнеров. Ветер стих, но к вечеру заметно похолодало, что заставляло самопровозглашённых агентов зябко поёживаться, несмотря на тёплые зимние хитоны, подбитые искусственным мехом. Спрятаться было негде: каменистый островок был всего тридцать метров в ширину и пятьдесят в длину. Можно было забраться чуть выше, но там ветер был ещё сильнее, да и с корабля, который вот-вот должен был показаться на горизонте, они были бы хорошо заметны, а это в их планы не входило. Собственно, и островок был создан ими только что для проведения очередной акции – сделать его больше и комфортнее банально не хватило сил.

– Я тебе объясняю в очередной раз, теперь всё правильно! – горячился Эстариэль. – Тогда мы хотели убить человека, то есть сделать добро методом зла. А сейчас – наоборот, мы спасём корабль, которому суждено столкнуться с айсбергом и затонуть! Ты в курсе, сколько людей погибнет? Полторы тысячи человек! После такого в нас поверят, дадут более интересную работу, перестанут насмехаться и дразнить «молодёжью»!

Натаниил вздохнул и ответил:

– И всё же я чувствую, что мы делаем что-то неправильное. Тем более, что для этого пришлось погрузиться в прошлое! Ты же знаешь, как это наказывается? Впрочем, что уж теперь? Корабль появится через полчаса.

Разговор ангелов был прерван громким хлопком, который прозвучал за их спинами. Обернувшись, они увидели двух существ, очень похожих на самих себя. Отличие было лишь в цвете хитонов и крыльев – у тех, кто появились на островке, они были чёрными.

– Демоны! – вскричал Эстариэль. – Вы-то тут откуда? Мы проводим операцию сил добра и не дадим вам вмешаться! Или это из-за вас должен потонуть корабль, на борту которого более двух тысяч человек?

Один из демонов успокаивающим жестом поднял вверх руки и произнёс:

– Ребята, успокойтесь! Давайте познакомимся, я – Наглом, моего друга зовут Продин. И корабль мы топить не собираемся, он, видно, как-то сам потонет. А вот спасти пару человек мы как раз хотели. Проследим, чтобы им досталось место в шлюпках, и отчалим восвояси! От них многое зависит, знаете ли, в нашем будущем. Если хотите спасти всех – да пожалуйста. Правда, там шлюпок не хватает… Но поглядим. Мы не будем вмешиваться.

Эстариэль и Натаниил мрачно переглянулись. С недавних пор разговоры о будущем их несколько напрягали. Тем не менее, раз уж демоны не собирались никого убивать, интересы конкурирующих структур совпадали, поэтому ангелы представились и предложили присесть на камень в ожидании судна. В неспешной беседе время летит быстро, и вскоре ангелы и демоны, прекрасно видящие в темноте, заметили большой четырёхтрубный пароход и айсберг, прямо по его курсу. Если лайнер не сбавит скорость – айсберг непременно пропорет его борт… Решение было простым: притормозить немного ледяную глыбу, и тогда неповреждённый корабль спокойно пройдёт дальше.

Демоны отошли в сторону и с интересом наблюдали. Ангелы вскинули руки и направили Силу прямо на ледяную гору… Но время остановилось. Остановились и корабль, и айсберг, и даже морские волны. Только ангелы и совершенно обалдевшие демоны могли двигаться: первые с ужасом понимали, что повторяется ситуация трёхдневной давности, а вторые с тем же чувством испытывали полное недоумение.

* * *

На этот раз незнакомец появился прямо на морской глади. Лёгким шагом он шёл по волнам, а серые крылья развевались, как паруса. Перья серого цвета трепетали на ветру, но пришедший не обращал на это внимания. Глаза его горели ярким синим цветом, что совершенно не сочеталось с серым цветом крыльев и серым же балахоном. Демоны быстро спрятались за спинами ангелов. Натаниил сделал шаг назад и вскрикнул: в пятку врезался острый камень. Ангел упал на колено и машинально взял в руку тот самый камень, а незнакомец заговорил.

– Ну что, опять? – прогремел его голос, имевший скорее усталый, нежели злой оттенок. – Как же вы мне надоели. Этот корабль ДОЛЖЕН утонуть, это естественно верный ход вещей. Когда же вы поймёте, что в мире есть баланс, что любое ваше вмешательство только портит ситуацию. Решили сделать добро? Подумайте, что силы зла станут мощнее в той же мере! И ждать их реакции придётся не долго.

Взгляд незнакомца скользнул за спины ангелов, и он воскликнул:

– Ну надо же! И тёмные здесь! Тоже решили вмешаться, пусть даже не в такой степени, как светлые? Ну, всё, с меня хватит. Доложу руководству!

Внезапно рядом с серокрылым появился благообразный дедушка в почти такой же, как у него серой хламиде. Он внимательно посмотрел в глаза каждому из присутствующих, а затем повернулся чуть в сторону и резко прокричал:

– Эй, молодёжь! А ну быстро ко мне!

На глазах изумлённых ангелов и демонов перед незнакомцем появились ещё два существа, один из которых был одет во всё белое, а другой – в чёрное. Они немедленно упали на колени и хором произнесли:

– Здравствуй, Юань Шен! Всегда рады приветствовать Изначального. Мы слушаем тебя со всей покорностью.

– Ещё бы вы меня не слушали! – усмехнулся незнакомец, чьё имя теперь было известно и ангелам, и демонам. Впрочем, кто он такой, они отказывались понимать. – Ну и сколько можно хулиганить? Я для чего поставил вас руководить светом и тьмой этого мира? Я понимаю, что вы ещё очень молоды, но хоть немного думать всё же надо! Проведите работу с личным составом, в конце концов!

И ангелы, и демоны видели, как склонили головы перед Юань Шеном те, кого они знали под именами Отец и Рогатый, впрочем, и других имён у обоих было достаточно.

– Сотрите им память и верните на небеса и под землю, каждого по подведомственности! А вас я предупреждаю в последний раз: эти шуточки не пройдут! Играйте честно!

* * *

…Как бы ни было скучно в раю, зато круглогодично тепло. Об этом думал молодой ангел Эстариэль, которому в последнее время почему-то часто мерещился холод. Ему казалось, что совсем недавно он был в каком-то странном месте на Земле, где было очень холодно и страшно. Но чего может бояться ангел, главным начальником которого является сам Отец? Непонятно. И почему он ничего не помнит? Тоже загадка.

Своими волнениями он поделился с другом Натаниилом, который отчего-то слушал его рассеяно, и лишь кивал в ответ, когда Эстариэль начинал посмеиваться над своим воображением. И только оставаясь в одиночестве, Натаниил доставал из складок белоснежного хитона серый камень и тщетно напрягал память, пытаясь вспомнить, откуда он взялся. Память не отзывалась, а серый цвет почему-то вызывал теперь оторопь. Тогда Натаниил вздыхал и прятал камень, продолжая заниматься своими делами. Жизнь продолжалась… а среди загадок есть те, которые и не нужно разгадывать. Это он понимал, несмотря на молодость.

Как поймать вампира?

Жизнь в Феодосии протекает тихо и безмятежно. Даже в разгар курортного сезона, когда то́лпы отдыхающих с материка осаждают пляжи и набережную, город кажется спокойным и умиротворённым. Городской отдел полиции, расположенный возле музея Александра Грина и, собственно, недалеко от набережной, не был исключением. Мелкие бытовые происшествия, лёгкий кураж выпивших отдыхающих – это всё было не в счёт, а что-то серьёзное происходило крайне редко. Потому так удивились сотрудники уголовного розыска, когда в самом начале рабочего дня их в полном составе вызвал к себе начальник горотдела.

Полковник Петренко строго посмотрел на собравшихся в его кабинете оперо́в и, не выявив отсутствующих, приступил к делу:

– Итак, коллеги, постараюсь быть краток. Наверняка вы все в курсе, что за последние полтора месяца на территории Крыма зафиксировано четыре случая гибели людей от серьёзной кровопотери, связанной с тем, что несчастным просто выгрызли горло… Лейтенант Сливин, что известно об этом лично вам?

Молодой, подающий надежды лейтенант бодро вскочил, но, повинуясь ленивому жесту руки полковника, тут же сел обратно на стул.

– Действительно, Иван Сергеевич, четыре случая. В Джанкое, Евпатории, Ялте и Симферополе. Каждый с промежутком в полторы – две недели. Основная версия – бродячие собаки. Занимается этим делом республиканское УВД, нас не привлекали, поскольку в Феодосии и окрестностях подобных случаев, к счастью, не было.

Полковник кивнул, принимая доклад лейтенанта, и продолжил:

– Правильно, Петя. Вот только собаки, скорее всего, тут не причём. Вчера вечером мне пришла бумага аж из самой Москвы, и в ней есть некоторые странности. Во-первых, прислали её по зашифрованному каналу – и уже это меня напрягло. Во-вторых – учитывая периодичность происшествий, наше начальство усматривает в них серию. В-третьих… Даже не знаю, как вам это сказать.

Полковник дотянулся до графина, налил себе стакан воды и залпом его выпил. После чего вздохнул и выпалил:

– А, в-третьих, руководство считает, что это сделал вампир!

В кабинете Ивана Сергеевича Петренко раздались предсказуемые смешки. Впрочем, работники полиции, насмотревшись в своей жизни всякого, не страдали избыточным чувством юмора, поэтому и ограничились смешками. Только молодой Сливин не удержался от шутки:

– Может они слишком зачитываются бульварной прессой? Нет, у них в столице всё совсем иначе, чем у нас – я и вампирам не удивлюсь. Но тут… Смех и грех, коллеги… извините.

– А причём здесь Феодосия? – тихо спросил начальник розыска майор Захаров. Он один не смеялся и воспринял объявление от начальника спокойно.

Полковник поднял руку, и последние хихиканья стихли.

– А вот тут и начинается самое интересное, коллеги. По оперативным данным, вампир находится в Феодосии и делает свои вылазки отсюда. Поэтому, кстати, тут он и не охотится на людей – отъезжает подальше. Он не местный, приезжий, маскируется под отдыхающего. И нам надо его отыскать.

По кабинету прошёл ропот, тут же прекратившийся таким же поднятием полковничьей руки, как и минуту назад.

– Да, друзья мои, я понимаю, что ловить вампиров мы не обучены, да и, честно говоря, у меня лично до сих пор есть сомнения в их существовании. Но в помощь нам будут приданы дополнительные силы: майор Александр Калиостров и капитан Евгений Казановкин. Услышу хоть один смешок в отношении фамилий – объявлю выговор! Соберёмся вновь уже с их участием.

Растянувшиеся было в улыбках рты сотрудников вернулись в исходную форму и совещание было окончено. Все разошлись по рабочим местам, а Сливин отправился во Владиславовку встречать поезд, на котором через час должны были приехать коллеги со странными фамилиями.

* * *

Гости оказались совершенно неприметными на вид и, разумеется, не носили полицейскую форму. Александр был чуть старше Евгения, лет на пять на первый взгляд. Обоих отличали цепкие взгляды оперов и дежурные улыбки на лицах. Они заселились в одну из мини-гостиниц недалеко от горотдела, после чего полковник Петренко вновь собрал в своём кабинете всех сотрудников уголовного розыска и, конечно же, командированных офицеров. Слово было предоставлено майору Калиострову.

– Что ж, друзья мои, у меня есть и хорошие, и плохие новости, – сказал Александр, проводя ладонью по короткому ёжику волос, словно думая, что сказать, и о чём промолчать. – Хорошая новость в том, что последнее убийство было три дня назад, а значит у нас есть ещё около недели до следующего. Плохая – обнаружить вампира среди отдыхающих очень сложно. Да, бледная кожа – но она такая у всех, кто только приехал в Крым. Солнечного света не боится. Скажем так, некомфортно ему… но не более. Танцует до упаду (как и все вокруг), гуляет… Воды избегает – не купается, но как отличить купавшегося от не купавшегося? В общем, задачка не из лёгких.

Окружающие молчали. Слишком необычной была ситуация. Голос подал неугомонный Сливин:

– Как же мы найдём его, товарищ майор?

Капитан Казановкин усмехнулся, а майор Калиостров ответил Сливину:

– С трудом, как всегда, но найдём, товарищ лейтенант. А вот как брать будем, не подскажете? Вампир в двадцать раз сильнее человека, у него лучше реакция, ловкость… Вы же не сталкивались ещё с такими правонарушителями? Не отвечайте, всё понимаю. Но и вы поймите: главное – не найти, главное – взять. И чтоб люди не пострадали, и чтоб не сильно «засветиться». Вампир – не шутка!

Все промолчали, и только полковник Петренко спросил гостей:

– Так с чего начинать-то будем? Не зря же вас – специалистов к нам прислали!

Александр Калиостров мягко и совершенно не обидно улыбнулся, отвечая:

– Сегодняшний вечер мы проведём в городе. Погуляем, присмотримся. Карту города мы выучили ещё в поезде. Надеюсь, что завтра к полудню сможем что-то предложить. Тут нет общих алгоритмов, охота на нечисть всегда отличается одна от другой.

Что-то такое было в его интонации, что опера́ уголовного розыска, да и сам начальник горотдела Феодосии почувствовали возникшие на спине мурашки и поняли, что этот вампир для гостей далеко не первый, да и не только вампиры попадали в их поле деятельности.

* * *

Конечно, слух о приезжих коллегах, да ещё и с такими смешными фамилиями, быстро разнёсся по всему горотделу. Сотрудники хихикали в туалетах, на крыльце (где курили), по кабинетам. Опера угрозыска отшучивались, но и сами относились к полученной задаче скептически. Вампир? Очень смешно. Вот Ваньку-облигацию взять было непросто! Простой житель Феодосии сумел нарисовать сотню облигаций трёхпроцентного займа, по принципу советских, и продать их современным отдыхающим, да ещё и втридорога! Это было дело! Или Женька-ловелас. Он подлавливал одиноких отдыхавших женщин, хватал их за непотребные места, но делал это так виртуозно, что рядом обязательно оказывался кто-то, на кого можно было свалить вину! Мастера, что там говорить… А тут – вампир!

Очередное совещание с полковником Петренко было назначено на 14:00. Все собрались в его кабинете и сразу же были включены в предстоящую операцию.

– В общем всё просто, – сказал майор Калиостров. – Мы уже поняли, где он бывает вечерами, и нам надо его там поймать. Сложностей две: как я говорил вчера, лучше, если задержания никто не увидит, ну и надо следить, чтоб никто из окружающих не пострадал. Он будет в кафе «Кусты», что возле полузаброшенного корпуса санатория «Восход».

– Почему там? – перебил майора Сливин. – Я понимаю, что, маскируясь под отдыхающего, вампир будет где-то на набережной, но она большая!

– Причина проста, – спокойно ответил майор. – Из всех многочисленных кафе только это расположено над магазином, практически между улицами. Над кафе – почти отвесный склон, если пойти вверх и влево – можно прийти к смотровой площадке, которая почти заброшена. А оттуда – спокойно иди в город.

– Заброшена? – ехидно спросил коренной житель Феодосии Сливин.

– Да, – ответил Калиостров. Судя по количеству мусора и общему благоустройству – заброшена. Слушайте дальше, и не перебивайте, пожалуйста. Вампир будет в кафе, и, когда мы его вспугнём, он скорее всего пойдёт наверх, по отвесному склону. Там, на смотровой площадке, вы и должны будете его схватить. Справитесь?

Умудрённые опытом опера привычно понурили взгляд, и только лейтенант Сливин бодро вскочил с места и почти прокричал:

– Так точно, товарищ майор! Примем, как миленького!

Улыбки окружающих были самой ожидаемой реакцией на его браваду.

Майор Калиостров улыбнулся уголками губ и сказал:

– Что ж… Мы его выявим, затем я пошлю к вам Евгения. Надеюсь, он надёжно вас подстрахует. Потом вспугну, ну и дальше… Как пойдёт. Давайте распределим роли, коллеги…

Через полчаса сотрудники горотдела и гости покинули кабинет начальника. Каждый уже знал, где и когда ему нужно быть, ну и, конечно, что делать. Только скепсис из феодосийских полицейских было никак не вытравить – ну не верили они в вампиров!

* * *

Кафе было забито отдыхающими. В качестве группы поддержки тут были определены Сливин и двое его коллег. Все они надели шорты, тапочки и нелепые головные уборы, так нравившиеся отдыхающим – вплоть до шляпы. Калиостров, надевший какую-то странную мятую кепочку родом из 60-х годов прошлого века, с удовольствием обгладывал косточки шашлыка из бараньей корейки, при этом постоянно оглядывая собравшихся в кафе. Место они выбрали шикарное – угловой столик в дальнем конце зала. Как сказал майор, видно было отлично, только бегать далеко. Впрочем, он и утвердил это место для наблюдения.

Отдыхающие пили водку, заигрывали с редкими одинокими женщинами, а некоторые шли к бармену качать права на тему игравших песен: не хватало ребятам «Владимирского централа», «Таганки» и прочих подобных. Но всё было в пределах разумного и законного, поводов для вмешательства полиции не возникало. В какой момент майор услал куда-то своего напарника – никто даже и не заметил.

Но вот Калиостров отложил последнюю косточку бараньего ребра, и сказал:

– Ну что, ребята, готовы? Погнали!

Бодрой походкой он пошёл в глубь кафе, к столику, стоявшему в самой тени. За ним сидел одинокий брюнет с длинными волосами и аристократическими чертами лица: тонким носом и ровными губами.

– Ну что? Здравствуй! – обратился к отдыхающему майор, даже не стесняясь своей нелепой кепочки. – Приплыл, вампир? Не дёргаться, и идти с нами, понял?!

Подбежавшие сотрудники уголовного розыска предвкушали стенания отдыхающего и его просьбы «договориться», но никак не могли ожидать действий, которые сделал брюнет. Одним прыжком выскочив из-за стола, он ощерился страшной улыбкой с клыками (как дети показывают в школах, накладывая пластиковые зубы), после чего одним мощным прыжком перемахнул через парапет кафе.

– Нееет, врёшь… Не взяяяял ты меня… – шипяще донеслось из его рта. В глазах горел красный огонь, и казалось, что зубы занимают большую часть его ротовой полости. Было непонятно, как он вообще живёт, с таким прикусом? Впрочем, такие мысли успели прийти в голову только рядовому составу полиции – старшие товарищи и не такое видали!

Мгновенно развернувшись, брюнет бросился вверх по склону, в сторону смотровой площадки. Оттуда он легко вышел бы на улицу Карла Маркса и затерялся в перипетии феодосийских проулков. Но наверху вампира уже ждали Женя Казановкин и майор Захаров – начальник уголовного розыска, а с ними ещё трое офицеров полиции. Когда по отвесному склону стал крупными прыжками взбираться человек, почти все впали в ступор. Уж как не пили и гуляли отдыхающие, а таких прыжков ни у кого не было, даже главврач республиканской «психиатрички» подтвердит! Поэтому только Захаров, явно видевший в своей жизни и не такое, молча потянулся к кобуре и почти расстегнул его, когда был остановлен окриком Казановкина:

– Стой! Я сам!

Брюнет как раз делал свой последний прыжок, со склона и на полицейских, когда капитан отодвинул рукой Захарова и встал перед вампиром. Очередной прыжок должен был прийтись как раз на Казановкина, но тот выставил вперёд руку с каким-то детским, игрушечным ножом – деревянным, как многие выстрагивали в детстве. Монстр в ужасе округлил глаза, что-то воскликнул, но траекторию полёта изменить уже не мог – напоролся на деревянный кинжальчик и внезапно взорвался, осыпавшись пеплом.

Опера угозыска всё ещё дёргали клапаны на своих кобурах, и только Захаров, спокойно засовывая табельное оружие обратно, произнёс:

– Ну и работа у вас, коллеги!.. – после чего посмотрел на Казановкина и улыбнулся.

* * *

…До отхода поезда оставалось два часа, ехать до Владиславовки – всего ничего, все снова собрались в кабинете полковника Петренко. Докладывал об итогах операции Александр Калиостров.

– Место, где скорее всего будет гулять вампир, мы определили сразу – я докладывал. Сложнее было его определить, выявить из сотен окружающих. Но тут сработал старый принцип: русский вампир пьёт не только кровь. Есть у него ещё одна страсть, так сказать.

– Он пьёт водку? – вмешался вездесущий лейтенант Сливин. – Маскируется под окружающих?

– Да, – улыбнулся Калиостров. – Пьёт водку. Это не свойственно никаким вампирам, кроме русских… Ну, в общем, засекли мы его, вспугнули, а потом взяли. Есть вопросы?

Сотрудники горотдела молчали, и только полковник Иван Сергеевич Петренко спросил:

– Но это же ерунда? Все отдыхающие пьют водку. Как вы выделили из толпы именно этого?

Майор Калиостров усмехнулся и пояснил:

– Этому вампиру примерно сто лет. Он рос и развивался в послереволюционные, затем военные годы. Потом эпоха дефицита… В общем всё было просто. Из всех отдыхающих только он засунул в карман десяток пакетиков с сахаром, а перемешав кофе – ещё и ложечку прихватил. Этого было достаточно.

…Гости уехали, а в горотделе внутренних дел Феодосии снова воцарился покой. И все его сотрудники надеялись, что надолго.

Шкатулка с секретом

Утро встретило Толика холодом. Поёживаясь, он выполз из-под куска мешковины, заменявшей одеяло, и встал, подставив лицо яркому и тёплому солнечному свету. Детство беспризорника, увы, подразумевало очень холодные пробуждения на протяжении большей части года.

Щурясь от ослепляющих лучей, Толик улыбался. Со вчерашнего дня оставался кусок почти не просроченной колбасы и едва отпитый стакан капучино, оставленный на скамейке в парке молодым человеком, который ругался с девушкой. По мнению Толика, людям стоило ругаться почаще. В эти моменты они выбрасывали не только кофе, но и многое другое. Даже золотые украшения – главным образом в виде обручальных колец. А бездомному парню всё это было совсем не лишним.

День начался и Толик – житель городской свалки – вышел на обычную для беспризорника «охоту».

…Насобирав съестного на сутки вперёд, Толик стал искать то, что можно будет продать. «Живые» деньги всегда пригодятся, и Толик, как все, искал любые вещи, недооценённые людьми и выброшенные на свалку. Внезапная находка даже на первый взгляд внушала веру в свою ценность.

Шкатулка, которая попала ему в руки, оказалась странной. Вроде бы простая, открывается, но в ней явно было двойное дно: глубина шкатулки совсем не соответствовала внешним размерам. Но опыт беспризорника, через руки которого прошло столько антиквариата, сколько и не снилось хозяевам соответствующих салонов и руководителям исторических музеев, подсказал правильный выход. Толик решил повернуть углы шкатулки, взявшись разом за два близлежащих, находящихся по краям одной грани. С деревянным скрипом уголки повернулись, и Толик повернул два других, расположенных параллельно, на второй грани.

Медленно и беззвучно часть шкатулки приподнялась вверх, а изнутри пошёл чёрный дым, никак не ощущаемый ноздрями Толика. Спустя пару секунд дым собрался в облако, из которого появился темноволосый человек в чёрном сюртуке и белой рубашке. Слегка откашлявшись, он произнёс:

– Приветствую тебя, отрок! Ты освободил джинна, и получишь исполнение желания. Так желай же скорее, чтоб я завершил свою миссию!

На лице Толика была озадаченность, сравнимая с выражением лица роденовского мыслителя.

– А что? Я могу пожелать всё, что угодно? – спросил он.

– Конечно. Исключений почти нет… Ну, разве что, ты не можешь пожелать, чтобы количество желаний увеличилось – ты же понимаешь это? Желание всего одно и «размножить» его своим желанием не получится. В общем, не пытайся обмануть и схитрить, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Давай, не мешкай!..

Привыкший никому не доверять, Толик вдумался в слова, сказанные пришельцем, назвавшимся джинном.

– А что потом? Ну, исполнишь ты моё желание. А дальше?

На лице джинна явно проступило недоумение.

– Дальше?.. А почему ты спрашиваешь? Твоё дело – желание загадать!

– Загадаю, не переживай. Но мой вопрос никак тебя не втягивает тебя в лишние обязательства… Ответь!

Джинн совсем уж по-человечески вздохнул и ответил:

– После исполнения желания я тебя убью.

…Толик сидел на корточках, опустив глаза. Прошла уже почти минута, а он молчал. Дрожащий в нетерпении джинн снова спросил:

– Ну что ты?? Где желание??? Загадывай скорее!

Толик поднял на него глаза и совершенно недетским тоном задал вопрос:

– Но ведь ты убьёшь меня после выполнения моего желания. Зачем мне это? Может быть, лучше не загадывать вовсе?

– Нет! – закричал джинн. – Освободил – загадывай!!! Ты определил свою судьбу, вызволив меня из шкатулки. И ты тоже не так прост, как кажешься: найти, как сдвинуть уголки – не всякий сможет!

Толик встал и посмотрел в глаза существу, именующему себя джинном.

– Что же за племя у вас такое… Много тысяч лет назад вы напали на людей, победить которых не смогли. Ничего же не помогло, так ведь?

– ВАМ ПОМОГЛИ БОГИ!!! – взревел джинн, перебивая Толика.

Но парень продолжил:

– Да, боги помогли. Но это были наши, человеческие боги, никак не относящиеся к вам! Многие стали на вашем пути и заточили вас в сосуды, обязав выполнить желание освободившего из заключения. И только потом мы узнали, что вы стали убивать каждого, кто загадал желание, найдя лазейку в заключённом договоре. Но что ж, почти все джинны уже истреблены. Теперь мы ловим вас повсюду, и люди почти не страдают….

Лицо джинна, казалось, приобрело серый оттенок. Эфирное существо явно переживало не самые приятные эмоции, но бодро ответило Толику:

– Ты из Службы поимки джиннов? СПД?

Толик улыбнулся и ответил:

– Нет. В наше время мы называемся Управлением, ибо современные чиновники больше любят управлять, чем служить. За пятьсот лет жизни я всякие названия примерил к себе… Но для тебя это не имеет значения. Ты понял, кто я, и я скажу своё желание.

Джин затрясся и вновь изменил цвет на пепельно-серый. Он стал ещё серее, и казалось, что его облик – изображение старого чёрно-белого телевизора.

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ!!!!! НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!

Толик безразлично посмотрел на джинна и произнёс:

– Желаю, чтобы ты исполнил любое СВОЁ желание.

Джин стал вращаться, превратившись в вихревую воронку, из которой донёсся голос:

– Я ЖЕ НЕ ВПРАВЕ!!! Я НЕ МОГУ!!! НЕ ГУБИ!!!

Но Толик молча улыбался, глядя на вихрь, который через пару секунд лопнул, не оставив и следа.

…На территории России оставалось ещё десять джиннов, и их надо было переловить, пока заветные желания не уничтожили людей, их загадавших. К счастью, было одно уязвимое место: джинн не мог сделать ничего для себя. Только для других, пусть даже и с последующим убийством желателя. Пожелание сделать что-то, что хочется самому джинну, разрывало его эфимерные материи в клочья. Толик улыбнулся и пошёл прочь, его ждал новый город и новая свалка. Деревянную шкатулку он просто выкинул. А джинны ещё оставались, и он должен был их найти.

Точка притяжения

Академик Ладыженский нервно ходил по кабинету, в котором проходило совещание по проекту «Точка притяжения». Его коллеги, лучшие физики нашей эпохи, молча смотрели в стол.

– Я ничего не понимаю! – сказал академик. – Ни один не вернулся, ни один… И ведь все расчёты вроде бы были правильными!

– Александр Сергеевич, это может означать только одно, – обратился к руководителю проекта один из учёных. Я думаю, что надо сделать однозначный вывод…

1.

Заваленный бумагами стол слабо освещался тремя свечами в бронзовом подсвечнике. Отблески света, казалось, плясали по чисто выбеленным стенам, касались сводчатого потолка и слегка подсвечивали висевшие на стенах иконы. Сидевший за столом молодой человек был одет в чёрную рясу, носил редкую бороду и длинные нечёсаные волосы. Аккуратно макая толстое гусиное перо в чернильницу, он вписывал в книгу имя рождённого сегодня сына Акулины, что в барском доме работала.

День выдался тяжёлым. Никодим никак не отойдёт в мир иной, уж два месяца мается, а со священником пообщаться каждый день хочет. И отказать ведь нельзя – раб божий, а по два часа слушать рассказы о безрассудной молодости его – на то очень много сил, терпения и смирения надо. Потом сын у Акулины родился. И тяжко выходил на свет божий, хорошо хоть молитвы заготовлены были… Помогли, видимо. А сейчас, вечером, когда все уже ко сну отходят, пришлось отцу Иоанну документами заниматься, без них – никуда.

Вечер был тих. Июльская жара не могла проникнуть сквозь толщу каменных стен храма, внутри него всегда в жару было прохладно, а зимою (с тремя-то печами) – тепло. Деревня засыпала, и отец Иоанн тоже засобирался было домой, в стоявшую возле храма хибару, как вдруг услышал посторонний звук. Слышно было, как кто-то опрокинул посудину, причём совсем рядом. И всё бы ничего, да раздался этот звук оттуда, откуда никак не мог – из алтаря. Встав со стула, отец Иоанн пошёл к алтарю, чувствуя себя так, словно с крестом на Голгофу взбирался…

* * *

Врата алтаря распахнулись, когда отец Иоанн был шагах в пяти от них. Из алтаря вышло существо, напоминающее человека, но покрытое облегающей чешуёй. Иоанн ошарашенно посмотрел на голову вышедшего, но рогов на ней не имелось. Взгляд на ноги тоже ничего не дал: обувь хоть и была странной, с очень симметричными верёвками для завязок, но увидеть копыта не довелось. Впрочем, как учил Иоанна его предшественник, отец Фёдор, дьявол может приходить в любом обличье.

– Постой! – вышедший из алтаря протянул руку с раскрытой ладонью, в общепринятом смысле показывая дружелюбие. – Я не причиню тебе вреда, я не враг. Давай поговорим.

Остановившись, отец Иоанн вдруг осознал, что совершенно не понимает, как себя вести. Зная, что дьявол искусен в любых подлых делах, он понимал, что тягаться с ним бесполезно. Но даже погибнуть в схватке с лукавым хотелось достойно, а лезть на него с голыми руками и умереть… В понятие «достойно» это явно не входило.

– Как ты проник в храм Божий, исчадие адово? – спросил отец Иоанн.

– Не спешите с выводами, пожалуйста. Я обычный человек, только путешествую во времени. Я живу через триста сорок лет после вас, уважаемый.

– Искушаешь, дьявол… – произнёс отец Иоанн, укоризненно покачивая головой.

– Чем же? Я ничего вам не предлагаю, я просто путешествую. И хочу выйти наружу, посмотреть на Россию XIX века.

Теперь отец Иоанн понял, что нужно дьяволу. Схватив попавший под руку подсвечник, он замахнулся на пришельца, процедив сквозь зубы:

– О нет, лукавый… Отсюда ты не выйдешь. Можешь искушать меня, как Христа, как многих людей… Но я знаю, что за зло в тебе. Выйти отсюда я тебе не дам.

Увидев, что священник замахивается вполне серьёзно, а массивный бронзовый подсвечник значительно крепче большинства костей человеческого тела, пришелец вскинул руки вверх и обратился к Иоанну:

– Да постойте же вы! С чего вы взяли, что я – дьявол?..

– А кто ещё мог в алтарь попасть, когда нет никого в храме божьем вечером???

– Если изволите присесть и выслушать, я объясню. Но я не дьявол. Хотите, святой воды выпью? Наверняка она у вас есть?

Озадаченный священник скосил взгляд в сторону бадьи, в которой была святая вода. Рядом лежал ковш, из которого все страждущие могли напиться, а то в свою посудину перелить, во исцеление нуждающихся. Коротко махнув подсвечником, он указал пришельцу направление, после чего тот подбежал к бадье, набрал полный ковш и напился.

– Видите, – сказал пришелец. – ничего со мною не случилось. Я не дьявол, и к иной нечисти не отношусь. Ну, теперь можем поговорить?

– Что ж… – ответил Иоанн после недолгих размышлений. Аргумент казался самым что ни на есть действенным: ну не могла нечисть святую воду пить. – Пойдём, странник, напою тебя чаем…

* * *

Брусничный чай да с пряниками, оставшимися с недавнего Ильина дня, разговорил незнакомца.

– Я тебе говорю, Ваня, я живу в России, но через триста лет. С лишком. У вас же сейчас 1880 год? А я в 2219 живу. Триста сорок девять лет нас отделяют… Я ж не хотел нарушать твои религиозные измышления, поверь, просто так вышло по физике.

– Физике?..

– Ну да. Нам нужны были точки притяжения. Некие места, которые сохранились в том самом виде, в каком были в той точке времени, в какую попасть надо. Лучше храмов ничего не нашлось. Нет, есть конечно египетские пирамиды, многое другое – но мы пока только экспериментируем, неглубоко по времени пытаемся проникнуть. Потому и храмы выбрали православные, местные, – они столетиями стоят, особенно те, что в вашем XIX веке из камня строились. Да и как использовать чужие святыни – сразу все прознают, что мы время покоряем…

Тяжко было отцу Иоанну. Совсем странные речи вещал пришелец, и, хоть и не был явным поборником дьявола, да и им самим в человечьем обличье, а подозренье вызывал.

– А что ж за одёжа на тебе мудрёная? Угря напоминает богомерзкого…

Пришелец засмеялся и ответил:

– Комбинезон это. И тепло держит, и от дождя спасает, даже пули не все берут. Специально для нас, странников разработан. Не пугайся, это всё мы – люди! – придумали.

– И что же, странник, много вас таких, кто по храмам русским послан был? – спросил отец Иоанн после недолгой паузы.

– Да хватит меня странником называть, Серёгой родители именовали, Сергеем то есть, – ответил пришелец. – Есть же у вас такое имя? Не новое?..

– Есть Сергии… А ты всё же ответь на вопрос мой, гость незваный, Серёгой названный…

– Трое нас. Пытаемся маяки поставить. После этого и глубже во времени проникнуть сможем!

– А как же назад возвертаться будешь, мил человек?

Сурово посмотрев на священника, пришелец задрал рукав и показал устройство, обхватывающее запястье.

– Вот тут кнопку нажму, и назад. – Сергей похлопал по незаметному набедренному карману своего комбинезона и продолжил. – Вот только пока маяк не поставлю, не могу обратно. Помоги нам, Ваня! Мы ж изучаем, исследуем. Если хорошо изучим ваш 19 век – твоим же потомкам легче жить будет – столько тайн откроется, столько социальных процессов прояснится!

Отец Иоанн слушал Сергея, но понимал через слово. Какие процессы? Кому лучше, если потомства пока не было – не могла его Матрёна родить, хоть ты плачь. С тяжёлым сердцем поднялся он со скамьи и спросил:

– Где маяк твой ставить надобно?

– В самой высокой точке храма, в колокольне! – откликнулся Сергей. – Он незаметный, в ладонь поместится. Пойдём?

– Пойдём, – тяжело вздохнув откликнулся священник. – Пойдём!..

* * *

Ступени жалостно скрипели под ногами странного гостя, и отцу Иоанну казалось, что в скрипе этом слышится скорбь и печаль, а ещё больше – осуждение самого храма, что пустил в него столь непонятного человека. Всю дорогу наверх он пытался понять, правильно ли поступил, пустив названного Сергеем пришельца в колокольню. На маленькой площадке, где были видны тени семи колоколов (храм когда-то считался богатым), ветер дул так сильно, что пришельцу приходилось жмуриться с непривычки. Он опёрся ногой об ограждение площадки, чуть подпрыгнул и ухватился за канат, державший большой колокол – благовестник. Язык чуть шевельнулся, зацепил купол, но звук вышел глухой и короткий. И вновь отец Иоанн почувствовал, что совершает самый большой в своей жизни грех, а гость его – нечистый, не иначе.

Пришелец изогнулся дугой, пытаясь нащупать рукой то место, где толстая верёвка, державшая колокол, крепилась к балке колокольни. Ветер подул чуть сильнее, и странный человек, словно лист осеннего клёна, дёрнулся в сторону и, замахав руками, попытался поймать равновесие, держась одной ногой на узком ограждении. Уже падая вниз, он успел что-то бросить священнику. Поймав сей предмет, отец Иоанн обнаружил в своих руках гладкий чёрный квадрат из неизвестного ему материала, почему-то тёплого. В голове его мелькали соответствующие ситуации мысли: «Бог так решил… Всё же нечистый был, видно. Поделом…». Отец Иоанн присел на ступеньку, вытер со лба невесть откуда взявшийся пот и отдышался.

…За полчаса до рассвета была готова могила. Между отцами Алексием и Никодимом, умершим около ста лет назад, искать пришельца никто не будет. Одежду и странный квадрат отец Иоанн сжёг в печи, причём от квадрата остались какие-то странные металлические проволоки, но их он закинул в омут близлежащего ручья: ил похоронит, и быстро. Ещё долго молодой священник думал о том, был ли пришелец посланником дьявола, или всё же простым юродивым? Но вовремя возникший порыв ветра, глубокая вера и знание мира его успокоили: конечно же, от дьявола. И через некоторое время он перестал переживать.

2.

Дни своего рождения русский помещик Иван Петрович Докучаев всегда праздновал пышно. Столы ломились от всяческой снеди, в горнице слышался весёлый смех, а сам барин с удовольствием беседовал с друзьями – окрестными помещиками. Садились за стол ещё днём, засветло, а расходились гости уже ближе к ночи. И пусть доходы Докучаева были не очень велики, земля давала неплохой урожай, коровы исправно телились, так что концы с концами сводить удавалось, даже несмотря на пристрастие к широким гуляньям по праздникам.

Но день рождения должен был наступить только завтра, а сейчас барин, уютно устроившись в кресле-качалке, сидел у камина и мелкими глотками пил согретое вино. Этот диковинный обычай Иван Петрович подглядел у одного из своих соседей – Алексея Михайловича Вронского, а тот якобы у иностранцев каких-то научился. Хвастал Вронский, что в это вино ещё апельсину какую-то кладут, да травки заморские. Но апельсинов на Псковщине отродясь не водилось, а травки наши хоть не хуже, а вкус вина неизменно портили. Потому Иван Петрович просто пил горячее вино, усмехаясь в усы по поводу недалёкости иностранцев.

В соседнем кресле сидел будущий зять Докучаева, Егор Порфирьевич Молодцов. Будучи всего двадцати семи лет от роду, Егор Порфирьевич уже занимал солидную должность в столичной полиции, причём в охранном отделении. По слухам, карьера молодого человека была на контроле у начальства, поскольку сметливый ум и прочие данные его были замечены как бы не самим министром.

– А что, Иван Петрович, – нарушил тишину Молодцов, – на месте ли сегодня настоятель храма местного, отец Михаил? Думается мне, что стоит уже о венчании с ним поговорить.

– Куда ж он денется-то? На месте, конечно, в храме своём, – барин достал из кармана халата часы и посмотрел время. – Пять часов уж… Ты, Егор, если к нему хочешь, сейчас иди. Стар батюшка стал, рано спать ложится. Сейчас, зимой, рано темнеет, он дольше семи часов вечера и не засиживается.

Уже через полчаса, пройдя по хрустящему зимнему снегу и насладившись видом далёких мерцающих звёзд на бескрайнем небе, Егор Порфирьевич был в храме.

Неспешный разговор со священником длился уже почти час. Получив ответы на все интересующие его вопросы, Егор решил было уходить, как вдруг услышал странный звук, источник которого был в алтаре. Посмотрев на удивлённое лицо отца Михаила, Егор Порфирьевич понял, что кроме них в храме никого не должно быть и гость явно пришёл незваным.

– Может быть, кошка?.. – неуверенным голосом произнёс священник.

Бесшумной походкой Егор Молодцов приблизился к вратам, ведущим к алтарю. Мгновение спустя они отворились, явив странное существо – вроде бы человека, но одетого столь необычно, что впору было заподозрить в нём демона.

– Изыди! – вскричал отец Михаил и принялся накладывать на незнакомца крестные знамения.

А вот реакция Егора была совсем иной. Привычным движением он схватил гостя за руку, странным образом её вывернул и уложил его на пол.

– Вы что, с ума сошли?! За что? – закричал незнакомец, но Егор Порфирьевич ловким движением запихнул ему в рот свой носовой платок.

Продолжить чтение