Читать онлайн Что видел Блуждающий огонёк бесплатно
Блуждающий огонёк
Сегодня Сумрачный Лес удивлял своим холодом и мраком. Казалось, что темнота, как кисель в воздухе, висела, обвивала стволы деревьев и застревала в кустах. Проверять, можно ли в ней увязнуть или нет, особо не хотелось.
Блуждающий огонёк1 медленно кружил вокруг одного дерева. Уж очень ему понравилась игра света и тени, как замысловатые узоры вырисовываются на коре.
Воздух подёрнулся, завеса тьмы словно приоткрылась – вдали показался свет фонаря. Огоньку пришлось забиться в крону высокого тиса.
Сутулая фигура, замотанная в дорожный плащ, пробиралась через кусты и торчащие тут и там корни деревьев. Стеклянные стенки фонаря с тихим звоном считали каждую ветку на своем пути, норовя разбиться при очередном столкновении.
Из-под капюшона показалось лицо старика. Его серая, запутанная борода, некогда аккуратно причесанная и украшенная вплетенными бусинами и оберегами, сейчас походила на гнездо: тут и там торчали листья и прочий лесной сор.
– Пигли… Пигли, кс-кс-кс! – в голосе слышалось отчаяние. Вот уже второй день старик ищет своего напарника. Но силы были не бесконечными, и вот путник решил сделать привал.
Блуждающий огонек с любопытством наблюдал за всеми действиями: вот показался еще огонек, но не такой, как он, другой: тот был яркий, оранжевый. Кажется, будто от него исходит тепло. В то время как сам Огонек был бледно-голубым, почти белым, холодным, как эхо от лунного света.
– Можешь не прятаться, я тебя заметил, – послышался скрипучий голос старика.
Огонек дернулся, но всё-таки спустился с кроны к незнакомцу. Держась на небольшом расстоянии от костра, он с любопытством замер напротив старика.
– Думаешь, как заметил? – старик пригладил бороду, – маг я, почувствовал твою энергию. Что маг делает тут, спросишь ты… Мой спрайт2 потерялся. Да, спрайты не теряются, но мой еще очень юн, неопытен. Поможешь мне? А я помогу тебе, услуга за услугу.
Маг выставил вперед ладонь, Блуждающий огонек медленно приблизился к ней, застыл в воздухе в нескольких сантиметрах от руки, слегка обдавая ту холодом. Перед глазами мага стали проноситься образы цветочных полей, солнца, бескрайних долин и ясного голубого неба. Показав свое желание, Блуждающий огонек растворился в воздухе, оставив мага в одиночестве.
Летал он долго, но это не было Огоньку в тягость: он знал в этом лесу всё. Уже столько раз он пролетал мимо всех кустов и деревьев, уже столько раз зарывался в густые кроны, прятался в корнях и дуплах. Но Сумрачный Лес был его тюрьмой, и как бы Огонек не старался – покинуть темницу нельзя без вмешательства магии.
Лес стал редеть, уступая место болоту. Гнилая трясина аккуратно пряталась под мхом и травой, тут и там разместив кочки и пеньки. Огонек бы пролетел это место так же, как и весь остальной лес, если бы не странный писк, которого обычно он тут не замечал. Все птицы спали, а мыши или другие грызуны вряд ли бы так надрывно кричали.
Огонек принялся медленно облетать болото по его краю. И правда, на очередной кочке сидело чумазое существо: неказистые уши, сырой и грязный, как и лапы, хвост, топорщащиеся в разные стороны усы и сверкающие глаза. Завидев Огонька, существо перестало мяукать и с любопытством принялось наблюдать за «светлячком».
Как и любой котенок, Пигли в силу возраста любил играть. Поэтому, аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, он старался дотянуться до нового друга, который нет-нет, да ускользнет от его лапы в самую последнюю секунду. Нет, так дело не пойдет. Теперь Пигли был просто обязан его поймать. Скорость наглого светлячка возмущала его, и больше ничего не интересовало котёнка.
А Блуждающий огонек то стелился по земле, то взмывал на новую кочку, ища безопасный путь для непутевого существа, которое, неуклюже переставляя лапы, торопился за ним.
В середине пути котенок устало лег прямо под кустом с колючками, через которые так отчаянно порывался за своим другом. Задняя часть туловища перевесила, и вот он уже лежит, раскинув лапы в разные стороны.
Теперь настала очередь Огонька возмущаться поведению попутчика. Он приблизился и «сел» тому на хвост, обжигая прохладой, из-за чего шерсть на спине котенка встала дыбом.
Злобно зашипев, котенок мгновенно встал и с новой силой погнался за огоньком.
***
– Вот спасибо, друг! – поднял на руки своего спрайта маг, – я уж думал, не найду его! Пигли, а, Пигли! Ой сорванец!
Огонек, подрагивая, висел в воздухе рядом со стариком.
– Не забыл я, брось ты, – по-доброму усмехнулся он, – иди сюда…
Ладонь с Блуждающим огоньком сжалась, из кулака показалось очень яркое для Сумрачного Леса свечение, которое бурным фонтаном искр вырвалось на свободу, устремившись в небо, словно падающая звезда.
Теперь не было границ. Было столько полей, столько цветов, в бутон к которым обязательно нужно заглянуть, столько травы нужно взъерошить… Маг шел обратно в академию, прижимая к груди своего котёнка, как вдруг поднялся теплый летний ветер. Игриво пролетев и чуть не сбив конусообразную шляпу мага, он устремился вперед, наклоняя полевые цветы на своем пути, разрезая водную гладь и беспокоя кроны деревьев.
– Какой неугомонный, – засмеялся старик и, что-то пробормотав своему спрайту, продолжил свой путь.
Они живые…
Зной, лежащий толстым пластом над горячим асфальтом, быстро разрезался машиной. Но спустя несколько мгновений гудящий воздух снова застынет, как прозрачное желе. Растущая у шоссе зелень ни капли не давала прохладу. Создавалось впечатление, что вот-вот – и листья сморщатся, пожухнут и опадут, однако нет: они всё также размеренно покачивались, словно кивая одиноким проезжающим.
Прилепив свой нос к тёплому стеклу, на заднем сиденье авто сидел мальчик. Он подёргивал ногами, немного пачкая переднее кресло, и что-то бормотал себе под нос. Казалось, что он был вовлечён сменяющимся пейзажем, если бы изредка он не кивал в такт словам женщины, сидящей за рулём.
– Ничего, Джимми, ничего. Всё будет в порядке, ты же знаешь.
Да, он знал. К семи годам все его товарищи были «нормальными», один он, с этими глупыми отростками на спине, плёлся позади…
Обычно, естественная сила пробуждается в детстве, потому что активный образ жизни сорванцов заставляет организм ускориться. Так, у Синди (соседской девчонки, с которой Джимми обожает ловить мальков в пруду) на прошлой неделе чесалась и шелушилась шея, а буквально несколько дней назад на месте красноватых корочек появились аккуратные прорези-жабры. С тех пор она отважно защищает молодых рыбёшек и предпочитает безвылазно ползать по дну пруда, поднимая вверх стены песка и водной мути…
А Джимми ждёт. Эти глупые никчёмные крылья кожаным плащом свисают с лопаток и даже не думают шевелиться! Похожие на крылья общипанной сморщенной курицы, они темнели на спине и никак не хотели ни спрятаться от насмешливого взгляда, ни расправиться на радость хозяину.
Было время, когда эти отростки только начинали расти, и была возможность спрятать это уродство под кофтой или накидкой. Но после тёмные оглобли не умещались под одеждой, из-за чего Джимми пришлось делать прорези в ткани.
Даже когда крылышки были маленькими, словно росточками тропических цветков, выглядывающих из спины, Джимми уже был расстроен. В крыльях будто не было жизни, они никли, прижимались к спине, да и в целом выглядели довольно жалко. Куда уж там до полётов…
Через несколько месяцев нужно будет выбрать школу в соответствии с «особенностью» ребёнка. Так, у ребят с «жабриками» в своей школе больше уроков в плавательном бассейне, а в каждом кабинете – свой фонтанчик с водой для того, чтобы нежная кожа не высыхала полностью и не грубела, превращаясь в полупрозрачные, постоянно чешущиеся на суше чешуйки.
Те детки, которые по своей особенности не могли в буквальном смысле устоять на месте и непроизвольно перемещались во времени и пространстве, учились в своей школе дисциплине и терпению, чтобы не потеряться в слоях времени: попасть на занятия можно только правильно переместившись в нужную точку пространства, рассчитав точное измерение.
А вот Джимми, как он надеялся, должен был попасть в школу, где подрастающие летуны тренируют свои крылья. Но возможность туда попасть гасла с каждым днём: как же добираться от кабинета к кабинету, если каждый расположен на разном уровне здания, а в помещениях нет ни одной лестницы? Вот и Джимми не знал. Его детский мозг всё генерировал способы разбудить эти злосчастные крылья, начиная от экстремальных идей и заканчивая сложными мудрёными и не совсем продуманными механизмами, которые приводили бы крылья в движения. Однако, ничто из этого не приблизило мальчишку к успеху.
Мама крылатого страдальца изо дня в день наблюдала, как её сын проводил часы, стоя на табуретке перед зеркалом в ванной, напряжённо стараясь «пробудить» крылышки, заставить их шевелиться. На предложения о прогулке она всё чаще получала отказ и грустный хмурый взгляд: видимо, эти уличные мальчишки всё-таки засмеяли малыша Джимми.
Честно говоря, это первый случай в семье, когда у ребёнка так долго не проявляются способности. У папы крылья долго росли, но в семь лет он уже петлял между верхушек деревьев. У дедушки, как он рассказывает, крылья помогали ему перемещаться тогда, когда ноги ещё неустойчиво держали тело малыша. Но маме, как считает Джимми, не понять: ведь у нее нет крыльев.
Мальчику совсем не нравились разговоры о том, что и без крыльев можно прожить, что можно ходить, используя ноги, а добираться до предметов, приставив к ним лестницу… Джимми не нужна лестница. У него есть крылья, так почему они не могут выполнять свою работу?! Один вид на этот бесполезный аксессуар вызывал в нём злобу и отчаянье. А что если и правда он будет жить, как «простой»…
В это утро мама всё-таки сумела вытащить мальчишку из дома. Как она сказала, в магазине ей может потребоваться помощь, но Джимми-то приметил, что они проехали любимый супермаркет, да и вообще – выехали за пределы города.
– Куда мы едем? – стараясь сделать своё выражение лица максимально безучастным и равнодушным, поинтересовался он.
– Узнаешь. Тебе там понравится, – мама поджала губы. Она так делает всегда, когда не хочет что-то договаривать. Например, каждый раз, когда разговор заходит о рождественских подарках, её губы всегда вытягиваются в тонкую линию, а глаза начинают блестеть непонятной озорной искоркой.
– Я же говорил, что не хочу в лагерь. И к бабушке на дачу тоже, – лучше бы Джимми не спрашивал, теперь скрыть нетерпение становилось труднее.
– Милый, потерпи, мы скоро приедем. Ты сам всё увидишь, – мама улыбнулась и снова сконцентрировалась на дороге. Она как бы невзначай включила музыку, будто бы думая, что Джимми так быстро отстанет.
Мальчик принялся рассуждать вслух:
– Ну, если магазин мы проехали, а в лагерь не едем… зачем же тебе эта сумка с одеждой?
Лицо мамы немного вытянулось. Да, не получилось скрыть даже этого.
– Послушай, Джимми. Если бы я сказала тебе, ты бы ни за что не вышел из комнаты. Помнишь, я говорила тебе о… ну, назовём его «детским лагерем». Так вот, там помогают деткам разбудить их способности. Поэтому не переживай, там ты быстро научишься летать, и крылышки твои мигом окрепнут…
Дальше мальчик не слушал. Ну конечно, вот зачем были нужны все эти присказки о том, что он не один такой «отстающий» и что его перерыв в развитии поправим! Правда, если Синди узнает, что Джимми бывал в лагере для «простых», как его обидно называют все особенные, позора не избежать даже с самыми красивыми и сильными крыльями.
Джимми разрывался: ему хотелось кричать, потому что мама, пусть и чуть-чуть, но обманула его и прямо сейчас везёт в этот лагерь, но в то же время ему было любопытно: а что, если крылья действительно оживут? Именно из-за этой мысли он гнал обиду и злость прочь, пыл в нём поубавился и весь остаток дороги Джимми молчал, вглядываясь в размытые силуэты деревьев.
К тому моменту, как машина доехала до своей цели, солнце немного побледнело: теперь на улице была приятная прохлада с тёплым ласковым ветром. Но Джимми вдруг осознал, что весь его энтузиазм и желание проверить свои силы вдруг испарились: ноги стали ватными, а руки – липкими и холодными. Что, если даже этот лагерь не поможет? Было даже страшно подумать…
– Ну, выходи, – улыбнулась мама, открывая дверь со стороны мальчишки, – или ты так и будешь тут сидеть?
– Давай поедем домой? – Джимми, конечно, знал, что это не сработает. Скорее всего, он и не ждал ответа на этот вопрос, и так понятно, что он останется тут. А вот надолго ли?
Джимми выпрыгнул из машины, задев крылом дверь, но даже не обратил на это внимание. Он застыл на месте, поправляя шортики и вглядываясь в огромный комплекс, который виднелся прямо посередине большого ухоженного парка.
В ряд росли деревья, а кустики, сперва ровно подстриженные в виде квадрата, принимали забавные формы ближе к самому зданию.
И вот распахнулась тёмная дверь. Вот, вышел высокий рогатый мужчина, из-за спины которого виднелся длинный толстый хвост.
– Добро пожаловать к нам в подготовительную школу для особенных деток! – с зубастой улыбкой объявил он и перевёл взгляд на Джимми, – привет, дружок! Думаю, тебе тут понравится…
Джимми, аккуратно и незаметно спрятавшись за мамой, шёл позади небольшой группы. Женщина внимательно слушала всё, что рассказывал, как оказалось, директор подготовительной школы. Она лишь иногда слабо дёргала рукой, чтобы мальчик не отставал. А Джимми, казалось, растворился в пространстве: он оглядывал картины грозных и, наоборот, безобидных на вид преподавателей, заглядывал в открытые двери кабинетов, надеясь приметить что-нибудь интересное.
– Вот, собственно, и всё – экскурсия подошла к концу, – развернулся на пятках директор, – сначала, Джимми, мы с тобой пойдем на осмотр, а завтра ты уже получишь своё расписание…
Беспечность и тихое счастье разбились с громким стеклянным звоном. Джимми уставился на маму: как, куда?!
– Держи свой рюкзачок, Джим, – помогла мама просунуть крылья через лямки рюкзака, – и давай, будь умницей! Через неделю я за тобой приеду, не переживай.
Директор отошёл в сторонку, чтобы не мешать семейке.
– Мам, но я же… но как это? – мысли в голове перепутались. Дружелюбное тёплое место, как ёжик, свернулось и стало холодным, колючим и недоброжелательным.
Женщина обняла сынишку, приговаривая:
– Не бойся, здесь можно найти новых друзей… да, новое место, но ты у меня смелый мальчик! Тем более, ты же сам хотел, чтобы крылья твои стали «полезными» …
«Да, но сейчас я не готов!» – хотел уже крикнуть Джимми, но вместо этого кивнул и, обняв маму в ответ, пошёл вслед за директором.
Джимми и сам не понимал, когда он будет «готов». Возможно, он надеялся на чудо, что он проснётся, а крылья будут непослушно молотить его по спине; а может, Джимми просто не ожидал, что такое место, как лагерь для «простых» когда-то будет с ним связано.
– Смотри, Джим, – указал директор на открытую белую дверцу, – это медпункт. Здесь тебя взвесят, измерят крылья, чтобы понять, какое расписание будет для тебя полезнее всего. Потом тебе нужно будет спуститься по лестнице и первая дверь слева – твоя комната. Там сейчас располагается ещё один ученик… Ну что, не потеряешься? Мне сейчас нужно сходить за документами, чтобы с тобой их заполнить…
– Нет, спасибо, – пролепетал Джимми, заходя в комнату.
Холодной линейкой мерили крылышки, которые, как показалось мальчишке, ещё больше сморщились от смены температуры:
– Крылья в норме, повреждений и задержки в росте нет, – улыбнулась медсестра-циклоп, – вставай на весы, измерим твой вес.
И вот Джимми отпустили. На вялых негнущихся ногах он спустился по лестнице, прислушиваясь, как на улице группа ребят, судя по крикам, гоняют мяч.
«Первая дверь налево…» – ручка скрипнула, и мальчик зашёл в тёмное помещение. Вдруг дверь захлопнулась, и послышался треск. Волосы на голове у Джимми зашевелились. Рука непроизвольно начала искать включатель света, в то время как другая – дверную ручку.
– Бу! – кто-то набросился на мальчика со спины, повалив того на пол и громко хохоча, – ну ты даёшь! Видел бы ты своё лицо – так испугался!
В глаза ударил яркий свет, но Джимми не обратил на это внимание. Что-то было не так. Что-то изменилось.
Он безучастно посмотрел на лохматого, рыжего, зубастого мальчугана, который, всё ещё улыбаясь, смотрел на Джимми, но мысли были заняты другим.
Рюкзак натирает крылья, хотя он не очень—то и тяжелый. Ещё стало прохладно спине…
Джимми осенило. Подобно играющемуся щенку, гоняющимся за своим хвостом, он завертелся на месте, стараясь увидеть, что творится с его спиной.
– Зеркало! Где зеркало?! – набросился он на шутника, у того от неожиданности сползла с лица улыбка:
– Вон… в туалете…
Джимми, выпутываясь из лямок рюкзака, побежал в маленькую комнату, прилегающую к основной.
Они ожили. Раньше, сморщенная и пупырчатая кожа висела на костях безучастных отростков, но сейчас…
Из глаз прыснули слёзы. Эти глупые толстые капли мешали рассмотреть то, что произошло с Джимми. Мальчик кулаками вытирал их, размазывая по щекам.
Большие тёмно-фиолетовые крылья раскрылись за спиной, возвышаясь над Джимми на целую голову.
Затаив дыхание, Джимми напрягся. Казалось, что даже слёзы застыли в его глазах: крылья задёргались. Мальчик аккуратно потрогал нижнюю часть крыла, до которой смог достать.
Шёпотом он бормотал, больше не останавливая потоки слёз:
– Они живые… – обернулся Джимми к своему спасители и крепко его обнял.
Хранители Леса
Почётная ночь – полнолуние. Казалось, даже природа застыла в ожидании, затаив дыхание-ветер. Ни единый листочек не подумал сорваться и полететь прочь: «Нет, не сейчас, пока рано».
Для начала Проверки оставалось несколько минут. Учитель, уже немолодой мужчина с проседью на голове, крепко зажав в кулаке висящие на шее амулеты, смотрел на небо. Прислонившись к стене бревенчатого большого дома, он обратился к своим ученикам – шестерым подопечным. Они были абсолютно разные, но одно всё-таки сближало ребят – волнение. Кто-то оглядывал тёмный, враждебный лес, кто – мысы своих грязных ботинок, а кто просто переводил дыхание, стараясь успокоить бешеное сердце. Юные ученики Природы сегодня проходят свой решающий экзамен – реальность, суровую и беспощадную.
– Вот… – учитель указал на небо, – ни облака. У вас минута на приготовления. Помните…
Но договорить мужчина не успел – смышлёные ученики продолжили за него:
– … терпение и внимание – главная сила! – подростки засмеялись и быстро направились в дом. Создавалось впечатление, что они были беспечны и расслаблены, но в этом звонком, натяжном смехе можно было различить металлические нотки, выдающие страх. Страх, от которого что-то ухало в животе, от которого холодеют руки и кружится голова.
Из дома через несколько мгновений выбежало шестеро зверят: лисица, филин, змей, волчонок, оленёнок и заяц. От подростков остались лишь небольшие стопки одежды, аккуратно сложенные на лавке в доме. Проверка началась.
– В добрый путь, да хранит вас Природа, – Учитель до побелевших костяшек сжимал амулеты, глядя на этих робких, молодых зверят. Подопечные кивнули и скрылись в темноте леса.
Начинающим Хранителям приходилось не просто: в раннем возрасте, как только силы появлялись у младенца, ребёнка отдавали на обучение. Люди съезжались из дальних деревень, чтобы именно их чадо смогло учиться у великих адептов Леса, живущих там, где хорошо чувствуется связь с природой. Такими местами являлись густые леса, бурные и громкие водопады, молчаливые и холодные горы.
Адепты Леса обучали детей контролировать свои силы, чтобы в момент опасности или страха уметь совладать с дикой энергией внутри, ведь то, что магия творит с Хранителями нельзя назвать просто магией. Тут нужна концентрация, если, конечно, не хочешь ходить с одной заячьей лапкой вместо двух человеческих ног или с рогом над ухом…
Отдать детей на обучение к адептам Леса – довольно-таки непростое решение, ведь эти занятия несколько отличаются от тех, что давали бы городские учёные в своих волшебных башнях. На уроках нет тетрадей, а вместо контрольных – уроки перевоплощения. Как только ребёнок научится контролировать свои силы, он начинает взаимодействовать с внешним миром: несколько дней живёт в кругу того или иного животного или изучает лесные поляны, собирая целебные травы для Адепта. Но не все родители понимают, что значит – быть Хранителем. А когда они узнают, в чём заключается предназначение… они жалеют, что обрекли чадо на это бремя.
Времена народа тяжёлые: взрослых Хранителей мало, а маленькие не торопятся защищать родной край, а Тьма всё наступает… Своими длинными чёрными щупальцами она скашивает, как серп, деревья, хоронит почву под смердящей грязью, убивает животных. Всё больше и больше леса становится под Её властью, и это пугало Хранителей.
Сейчас подростки, обращённые в зверей, разделились: каждый выбрал себе участок леса, который будет исцелять. Последний, главный экзамен – это хоть немного, но облегчить жизнь Великому Лесу, в тёплых объятиях которого живёт весь человеческий род. Тьма никогда не давала проникнуть за пределы Леса, именно поэтому Хранители хотят её изгнать.
Филин, сопровождающий Зайца по воздуху, присел на ветку. Его большие блюдца-глаза заметили, что дерево ранено: внизу ствол был порублен. Значит, Тьма уже была здесь, и ребятам нужно быть осторожнее. Птица закрыла глаза и, щёлкая клювом, шептала что-то, покачиваясь на ветке. На секунду, казалось, темнота ночи расступилась рядом с Филином, и дерево зашелестело от ветра, как свет перешёл от птицы к стволу.
«Ты поправишься,» – с этой мыслью Филин вновь взлетел и стал догонять товарища.
Заяц бежал всё дальше и дальше, желая помочь лесу в самой опасной части. Он не глядел себе под лапы, просто мчался вперёд. Шум листвы, травы под лапками – всё смешалось в тихий гул, как вдруг закричал Филин. Если птица заметила что-то сверху, нужно быть осторожнее…
Но не успел Заяц подумать об этом, как ему навстречу выбежал он.
Огромный, пышущий жаром зелёный жук. Казалось, он был больше деревьев, домов. От него несло резким неприятным запахом, от которого слезились глаза и чесался нос. Этих жуков, как рассказывал Адепт, Тьма взяла себе на службу. Во время работы с тёмными силами насекомые изменились и перестали быть похожими на свой первоначальный облик. Большие тарелки глаз прожигали темноту ночи насквозь. Попади на их свет – и мигом ослепнешь!
Заяц застыл. Он понимал, что Жук его заметил, но бежать было поздно. Громадина всё так же ехала вперёд, не обращая внимания на зверька. Филин продолжал кружить над поляной – он не мог бросить друга, но и помочь был не в силах.
Гул, от которого тряслась земля, со временем утих, а жар растворился в воздухе. Съежившийся заяц лежал на поляне, где только что прошёл Жук, и боялся пошевелиться. Но он был жив.
«Я изгнал прислужника Тьмы?» – зверёк осмелел и под присмотром Филина побежал дальше, туда, где нужно лечить Лес…
Олень и волк вместе спасали землю. Недавно на дальнем лугу Тьма раскидала свою грязь на молодые полевые цветы. Когда-то Адепт посылал зверят собирать на нём нужные для отваров листики и корешки, но сейчас… Всё поменялось. Жар и вонь, исходящие от грязи, туманом стелились по земле. Волк из любопытства аккуратно коснулся лапкой свежей чёрной массы. Липкая. На лапке осталась плёнка, которая никак не хотела счищаться, но Олень, кажется, не обращал внимание на попытки Волчонка избавиться от отпечатка Тьмы. Он стал рожками подковыривать горячие слои, изо всех сил упираясь в землю, стараясь найти место, где грязь неплотно лежала к поверхности, чтобы оттуда начать своё дело. От напора гудели рожки и болела голова, но гордое животное не отступало. И вот, на радость Волчонку, отлетел первый осколок полузастывшей неприятно пахнувшей грязи. Работа ускорилась. Зверям предстоит долго повозиться прежде, чем они избавятся от Тьмы на лугу…
Трава шелестела под гибким длинным телом. Змейка ползла, огибая молодые деревца на своём пути. Следом за ней аккуратно ступала Лисица.
«Вот они… прислужники Тьмы!» – подумала она, вглядываясь вдаль, где на непонятном наречии разговаривали странные существа. Большие сверкающие глаза, от которых тянулись ленты, огибающие всю человекоподобную голову, были без зрачков, а тело было несуразно большим, раздутым и разноцветным. Хотя Тьма и сделала их похожими на жителей Леса, Лисица знала, что это была уловка. Адепт рассказывал ученикам, как коварна эта тёмная магия: она с лёгкостью запудрит молодым Хранителям мозги, чтобы в решающий момент нанести удар.
Змей и Лисица должны были прогнать чужаков, не дать им ещё больше испортить лес. Сейчас они медленно подкрадывались к существам, планируя застать их врасплох. Существа сидели у костра и о чём-то разговаривали. В глазах отражался свет пламени, из-за чего их лица приобретали жуткие очертания.
Тявкнув, Лисица прыгнула вперёд, бросаясь со спины на одного из прислужников. Змей в это же время стал обвиваться вокруг ноги другого. Потребуется время, чтобы использовать заклинание…
Поднялся шум. Впившись зубами в ногу существа, Змей, увернувшись от удара другой ноги, уполз в кусты, как вдруг раздался гром.
«Странно, на небе ни тучки. Разве дождь?» – змей стал изучать небо и не заметил, как существа встали со своих мест и, даже не потушив костёр, скрылись, громко покрикивая. Одна лишь Лисица осталась на поляне…
Змей уже хотел радостно зашипеть, мол «мы справились!», как заметил, что его подруга лежит без движения. Тёмная лужица увеличивалась под рыжим зверьком, пропитывая шёрстку.
Лисица тяжело дышала. Когда Змей подполз к ней, она молча уставилась на товарища, ни говоря ни слова.
Змей закрыл глаза. Нужно было быстро обернуться человеком, но сейчас в голове у него застыл лишь страх, ужас от того, что он, даже если превратится обратно в человека, не успеет к Адепту.
«Духи Леса, помогите мне!» – длинный язычок зашипел что-то на своём, Змей закрыл глаза и положил маленькую чешуйчатую головку на шею Лисицы, которая с каждой минутой дышала всё реже и реже.
Появились светлячки. Казалось, что они возникают из ниоткуда, словно из пустоты. Когда их стало очень много, луч света окутал Лисицу, тёплым ветром обдувая её и Змея. Вот бы всё получилось, вот бы всё сработало…
Змей боялся открывать глаза. Боялся, что совершил ошибку, хотя его вины в случившемся не было.
Лужица исчезла, рана на Лисице тоже, но она по-прежнему тяжело дышала. Змей несильно боднул подругу в бок. Та, кивнув, слабо улыбнулась, мол «сейчас, уже иду».
Существа ушли, вместе с ними исчез и шум. Змей понимал – прислужники Тьмы не отступят. Это лишь вопрос времени, когда последний клочок Леса будет под них властью.
***
У Адепта Леса новые ученики, новые Хранители Природы. Снова старый учитель проводит свои уроки у леса, молодые зверята вновь носятся меж кустов и деревьев.
Шум и гам притихли, когда на поляну вышли взрослые звери. Их подтянутые фигуры словно лоснились под лучами солнца. Новые ученики выстроились в одну линию – их ушки остро глядели в небо – каждый из присутствующих были готовы вникать в каждую деталь.
– Не подведите, Хранители, – кивнул Адепт на прощание, – у нас тяжелая работа, но Тьме будет ещё тяжелее – с каждым днём мы всё сильнее, а наши ряды – всё больше. Удачи вам!
И звери скрылись в зелени леса. Сегодня будет ещё одна схватка за судьбу Леса, а пока, через лес и дальше строилась трасса: закладывался асфальт, срубались деревья, чему так отчаянно препятствовали Хранители Природы и Адепты.
Псы старого маяка
Ветер снова завывал. Он всегда выл по ночам, подпевая волкам. Из-за этой мелодии становилось страшно и одиноко, даже несмотря на то, что рядом всегда был дедушка.
Маленький Ригальд сильнее обнял подушку, вглядываясь в темноту окна. Летом ставни не закрывали – было нечего бояться, на доме стояло защитное заклинание, верно охраняющее покой жителей.
– Еще какую сказку ты хочешь послушать? – старик сидел за столом и дымил трубкой, – не спишь, окаянный…
– Не хочу сказку. Расскажи о чём-то настоящем, – мальчишка сел на скамейке, укутавшись в одеяло.
– О настоящем… Сказки тоже построены на настоящем. Ну хорошо. Помнишь, как-то ночью ты видел свет из-за леса?
Риг на секунду задумался, но тут же закивал.
– Это маяк. Он здесь, недалеко. Лес пройти и будет побережье. Когда нас с тобой увезли в город, там было неспокойно…
– Да-да-да, ты говорил! – перебил мальчишка дедушку, – там дрались маги, а чтобы нас не поранили, мы уехали в безопасное место!
– Всё так, да. Раньше хранителем маяка был мой давний друг. Сейчас дело перешло в руки его внука. А настоящая история в том, что поговаривают, будто маяк стал пристанищем всех бродячих собак. Только что они там забыли – неизвестно. И возни теперь хранителю: и порядок наводить, за кристаллом света следить, и собак отгонять, чтобы не попортили ничего.
Риг притих. Несмотря на свой малый возраст, он уже достаточно повидал, много, где попутешествовал. Поэтому дедушку не удивил последующий за его историей вопрос:
– А можно я завтра схожу к маяку?
– А не боишься? Ты ж вона, от воя зверей весь скукожился. А там через лес идти надо, – лукаво улыбнулся дед.
– А я твоей защитной травы возьму. И пару зелий… И вообще, ты меня уже отправлял и на луг, и в деревню… Я уже взрослый! – последнее прозвучало слегка отчаянно, ну уж очень Риг хотел, чтобы его отпустили.
– Ну, завтра работы немного, я справлюсь и сам, – закряхтел дед, потушив трубку, – думаю, можно и отпустить тебя.
Всю ночь Риг ворочался. Он представлял бушующее море, загадочный свет, исходящий от верхушки маяка, собак… В его копилку мест, где он побывал, намечается крупная добавка, и это будоражило мальчика.
Чуть взошло солнце, в доме лесника стало шумно: то загремят тарелки, то прошлепают босые ноги, то скрипнет дверь.
– Деда, я уже всё собрал! – улыбнулся сонному старику Ригальд, – вот, тут и защитная трава, и покушать, а вот еще…
– Стадо барабашек какое-то, – пробормотал дедушка, щуря глаза.
– Где? – заозирался Риг, но услышав смех, снова обернулся на дедушку.
– Стоит передо мной. Чего шумишь… говоришь, всё собрал? – оглядел содержимое сумки лесник, – что будешь делать, если волк выскочит?
– Вот, приложу этот камень к этой траве…
– А ежели не волк, а нехороший человек?
– Да тоже траву можно… ну, у меня еще ножик есть. Да деда! Какой человек, какой волк! Я же быстро, всё будет хорошо!
Завтракать Риг не стал, уже на месте не сиделось. Нацепив на себя дорожные штаны и рубаху, захватив ботинки, мальчик поспешно вышел из дома.
Погода стояла замечательная: несмелое солнце только-только начинало выглядывать из-за деревьев, а уже было тепло. Ветерок трепал прическу, а птицы начинали свои концерты.
У леса тропинка уже была не такой ровной: где-то валялись ветки, а где – торчали корни. Когда солнце уже давно было над лесом, Риг наконец-то увидел маяк. Оставив деревья позади, он вприпрыжку помчался к своей цели.
Уже издали был слышен лай. Ригу показалось, что он разглядел пару-тройку собак. Значит, всё, что рассказал дедушка – правда.
– Э-ге-ге-ей! – вдруг кто-то позвал мальчика со стороны маяка, но тот никого не увидел.
Пока Ригальд вглядывался в маяк, он не заметил, что несколько собак шло вместе с ним. Они обступили гостя, спокойно следуя за компанию.
– Ой… – на всякий случай приподнял руки он, – привет…
Собаки вскоре потеряли интерес и убежали к маяку, к остальным собакам.
Когда Риг подошел к маяку, тот казался ужасно большим: как бы мальчик не запрокидывал голову, он не мог увидеть верхушки с кристаллом.
– У нас гости! – показался из-за маяка молодой парень. На вид ему было около двадцати лет. Вся его одежда, руки и даже частично лицо были перемазаны в краске, – если бы я знал, не затевал никакую работу сегодня.
– Здравствуйте, – протянул руку Риг, но тут же пожалел: рука хранителя маяка была вся в краске. Но одергивать было поздно (да и невежливо), поэтому Риг потерпел, – я – Ригальд, сын лесника, хранителя леса.
– Добро пожаловать, Ригальд, сын хранителя леса! – пожал руку парень, – меня зовут Вэммор, можно Вэмм, я хранитель маяка. Чем могу помочь?
Мальчик еще раз обвёл глазами собак и маяк:
– Да я просто… в гости, посмотреть…
Вэмм заливисто рассмеялся:
– Ну, раз в гости, то давай мы тебе устроим экскурсию. Начнём с моря, мне надо бы отмыться. Рин, Келли, Лон! – вдруг обратился к собакам Вэммор, – остаётесь за старших. Уберите кисти и краску, проверьте, чтобы сквозняка не было.
Три собаки отделились из общей массы и послушно направились внутрь маяка, в то время как остальные, их было больше десяти (Риг считал-считал, но сбился на одиннадцатой), пошли вместе с мальчиками.
– Я живу тут не так давно, – по дороге к морю рассказывал Вэмм, – раньше делами заведовал мой дедушка. А как время пришло, его место занял я. Работёнка не сложная: проверять, всё ли хорошо с кристаллом, протирать его, да и в целом следить за состоянием маяка.
– А собаки? Они что-то типа охраны? – Риг оглядывал ушастых спутников.
Вэмм замялся, но потом усмехнулся:
– Ну да, что-то вроде этого. Мои друзья, мне с ними не скучно тут.