Читать онлайн История «Триратны» – взгляд изнутри бесплатно

Предисловие – вопрос о названиях

Когда я писал эту книгу, я рассказывал историю буддийского движения, известного под названием «Друзья Западной буддийской общины» (сокращенно ДЗБО). Однако всего за несколько недель до выхода в свет книги Сангхаракшита, основатель ДЗБО, предложил изменить это название на «Буддийская община Триратна». Причины этого объясняются в заключении книги.

Это повлекло за собой изменения, которые оказались довольно внезапными и неожиданными и поставили меня и издателей книги перед проблемой. С этого времени люди, знакомящиеся с этим движением, будут слышать больше о буддийской общине «Триратна», чем о старом «ДЗБО».

Так что же делать с книгой? Нашим рабочим названием было «История ДЗБО», а название движения упоминалось почти на каждой странице. Не покажется ли это теперь странным и несовременным? С другой стороны, простая замена каждого упоминания о ДЗБО в книге на новое название казалась нам искусственной. В конце концов, когда в книге говорится о движении в 70-х и 80-х, именно под названием ДЗБО было оно известно в то время.

Поэтому мы решили сохранить в неприкосновенности большую часть текста, лишь добавив историю переименования в конце книги. Эта книга – об истории движения, основанного под названием «Друзья Западной буддийской общины», но ныне известного как буддийская община «Триратна». В каком-то смысле, это довольно точно отражает суть: книга рассказывает об истории движения в целом, о том периоде, когда оно было известно как «ДЗБО». Она показывает истоки и эволюцию того, что впоследствии превратится в буддийскую общину «Триратна».

Почему изменилось название? Полное объяснение причин этого изменения содержится в эпилоге книги. Но, если говорить в двух словах, нам необходимо было название, которое можно было бы использовать во всем мире. Название «Друзья Западной буддийской общины» подходило на Западе, но очевидно, что оно было неприемлемо в Индии, где движение развивается быстрее всего. В Индии движение всегда было известно под названием «Трайлокья Бауддха Махасангха Сахаяка Гана (ТБМСГ) – «Ассоциация содействующих духовному развитию трех миров». Название «Западная» неуместно и в других местах, например, в России или среди жителей тех стран, где говорят на китайском.

Поэтому необходимо было название, которое стало бы объединяющим для движения по всему миру, и Сангхаракшита предложил использовать санскритское слово «Триратна». Это означает «Три Драгоценности», то есть три самых ценных идеала буддизма. Во-первых, есть драгоценность Будды, идеал Просветления и развития Мудрости и Сострадания, которые, как учит буддизм, являются глубочайшим потенциалом каждого из нас. Во-вторых, есть драгоценность Дхармы, учений и практик, которые помогают нам приблизиться к Просветлению. В-третьих, есть драгоценность Сангхи, общины тех людей, которые разделяют общие идеалы и совместные практики, а также стремятся помогать друг другу на пути.

Помещая в центре названия движения слово «Триратна», Сангхаракшита подчеркнул важность трех этих идеалов и необходимость в обновлении буддизма в современном мире путем возврата к учениям и принципам, отражающим его суть.

Предисловие

В начале 90-х, будучи молодым человеком 22 лет, я начал посещать буддийский центр в Бирмингеме, часть которого была известна тогда под названием «Друзья Западной буддийской общины» (ДЗБО). Это, как я обнаружил, было новое буддийское движение на Западе, которое основал англичанин, в молодости побывавший в Индии и посвященный в буддийские монахи под именем Сангхаракшита. В середине 60-х он вернулся на Запад, который в то время захлестнула волна интереса ко всему мистическому и восточному. На гребне этой волны он основал ДЗБО в 1967 году. Он стал талантливым и ярким учителем, и движение ДЗБО быстро росло, а его центры открывались во многих частях света.

Центр в Бирмингеме стремительно рос. Обстановка в нем была дружелюбной, а программа – насыщенной занятиями, ретритами и праздниками. Там уже была община совместного проживания и как раз начинал развиваться «бизнес правильного добывания средств к существованию». Мне казалось, что это возможность принять участие в волнующем приключении, помочь созданию чего-то нового. Это была группа людей, стиль жизни которых совершенно отличался от общепринятого. Вскоре я уже погрузился в их деятельность с головой.

Я узнал, что некоторые люди в ДЗБО получили посвящение в члены Западного буддийского ордена (ЗБО). Это не означает, что они стали монахами. На самом деле, это означает, что они «обратились к Прибежищу» – сделали идеалы Будды, Дхармы (учений Будды) и Сангхи (духовной общины) центром своей жизни. Многие члены Ордена работали в ДЗБО, вели занятия и руководили делами буддийского центра. Я знал, что именно этим я и хочу заниматься, и попросил, чтобы мне дали посвящение. После неудачных времен в университете, когда я потерял уверенность в том, куда иду, я нашел нечто, что обладало ценностью и смыслом. Я хотел полностью отдаться этой деятельности, и моя буддийская жизнь началась быстро. Меня посвятили в члены Ордена в 1994 году, а в конце 1997 года я стал главой буддийского центра в Бирмингеме.

Именно в это время «Гардиан», национальная газета в Соединенном Королевстве, выпустила статью с крайне жесткой критикой ДЗБО. События, о которых говорилось в газете, произошли много лет назад, на относительно раннем этапе развития ДЗБО. Однако на основании этих событий в газете утверждалось, что ДЗБО – культ, искажающий учения буддизма, что он разрушает семьи и пропагандирует гомосексуализм. Статья вышла в понедельник. Во вторник вечером у нас в буддийском центре Бирмингема проводилось основное еженедельное занятие. Я возглавлял буддийский центр всего три недели и вошел в комнату для занятий с некоторым беспокойством.

Некоторых людей шокировало и разгневало то, что они прочли, но я был совершенно поражен тем, что большинство людей не отнеслись к этому серьезно. Их реакция была сходна с моей: статья в газете показалась им слишком сенсационной, а то, что там описывалось, и отдаленно не соответствовало их опыту участия в ДЗБО.

Однако после этой статьи разразился новый скандал в интернете, когда некоторые члены Ордена стали делиться своим недовольством относительно некоторых аспектов прошлого ДЗБО. Людям, подобным мне и моим друзьям из буддийского центра Бирмингема, это внушало беспокойство. Можно было отвергнуть критику извне, она казалась столь крайней и односторонней. Однако, когда члены вашей собственной общины говорят, что эта критика частично верна, это начинает беспокоить гораздо больше. Даже несмотря на то, что я и мои друзья не были членами ДЗБО в те времена, о которых шла речь, это, тем не менее, отражалось на нас и организации, частью которой мы были. Со статьи в «Гардиан» начался этап постоянных вопросов к самим себе и поиска истины для многих, вовлеченных в деятельность ДЗБО.

Десять лет спустя я переехал из буддийского центра в Бирмингеме и начал работать в Совете директоров ДЗБО Европы, собрании глав и директоров около пятидесяти буддийским центров и проектов со всей Европы. В 2007 году, работая над созданием обзора о деятельности ДЗБО, совет составил шесть «стратегических приоритетов». Один из них звучал так: «Рассказывать о наших «неприятностях» – искренне, чтобы это служило пониманию и доверию».

Сайт, на котором содержалась критика ДЗБО, все еще действовал и был на высших позициях рейтинга, когда кто-нибудь набирал в поисковике «ДЗБО». Люди, подумывающие о том, чтобы посетить центр ДЗБО, или лишь начинающие свою деятельность в нем, непременно натыкались на эту информацию и с легкостью могли отвернуться от ДЗБО и от учения самого Будды. Невозможно сказать точно, скольких людей это отпугнуло, но, поскольку я работал в центре, я знаю, что такие люди были. Нам нужно было гораздо лучше отвечать на эти критические замечания и поднятые ими вопросы.

Мне также показалось, что мы как община перестали рассказывать о нашей истории в тот период, когда многие задавались этими вопросами. На раннем этапе люди охотно говорили о ДЗБО и его роли в несении буддизма на Запад. После статьи в «Гардиан» эта история больше не звучала правдиво. Реальность была гораздо сложнее и труднее. Также стало трудно осмысленно и точно говорить о ДЗБО, потому что оно росло, распространялось географически, стало более разнородным. Вследствие этого, «Кинохроника» ДЗБО, выпускавшаяся дважды в год и отражавшая события в ДЗБО, перестала выходить в 2003 году. Журнал «Дхарма лайф», еще один важный источник информации, также закрылся двумя годами позже по другим, экономическим причинам. В результате мы стали прикладывать гораздо меньше усилий к тому, чтобы рассказывать людям в ДЗБО о нас самих, наших приоритетах, о том, чему мы научились за 40 лет несения буддизма на Запад. Как тем, кто участвует в деятельности местных центров ДЗБО, понять, что они – часть гораздо более обширного, всемирного движения? Нужно было научиться говорить о нас самих и нашей истории – заново.

Совет Директоров ДЗБО Европы со временем назначил меня ответственным за этот «стратегический приоритет», и в результате появилась эта книга – попытка заново рассказать нашу историю.

Это история о необыкновенной смелости – об учителе буддизма, который начинал с нуля, с работы с группой молодых людей, у которых были лишь весьма неопределенные преставления о Дхарме. Он сказал им, что однажды они принесут буддизм на Запад, – так, как это никому раньше не удавалось.

Это история о компании друзей, у которых появилась мечта, и они стали работать над воплощением ее в реальность. Естественно, они открывали для себя то, что пытались делать, по мере продвижения вперед. Это обыкновенная история развития общины. Это рассказ об идеализме и наивности, росте и болезнях роста, упорной работе и отчаянии, дружбе и разрывах. Это хвала тому, что мы добились столь многого за такое короткое время, и размышление о допущенных ошибках и полученных уроках.

Это книга – попытка «осмыслить» первые сорок лет существования ДЗБО. В ней собраны в одном повествовании материалы из многих источников. Общине нужно, чтобы ей таким образом рассказали – и пересказали – ее историю. Это единственная возможность для общины узнать о себе самой и расти в будущем. Как отмечает писательница Урсула Ле Гуин:

«история, начиная со сказки о мальчике-с-пальчике и заканчивая «Войной и миром», – одно из основных средств, изобретенных человеческим умом для того, чтобы обрести понимание. Были великие общества, которые не знали колеса, но не было обществ, где не рассказывали бы историй» 1[1].

Конечно, версий этой истории может быть столь же много, сколько и людей, которые могут ее рассказать. Несомненно, у разных людей существуют разные взгляды и ощущения относительно тем, обсуждаемых в книге. Какое право я имею преподносить «историю ДЗБО»?

Как я уже сказал, я член Западного буддийского ордена. Я не претендую на роль нейтрального, внешнего наблюдателя. Я много лет преподавал в публичном буддийском центре и видел, как вновь пришедшие в ДЗБО люди воспринимают это движение. Однако, поскольку я получил посвящение в середине 90-х, я принадлежу к поколению, которое пришло уже после того, как Сангхаракшита и первые участники движения основали ДЗБО. Как следствие, я чувствую, что достаточно долго связан с ДЗБО, чтобы понимать, что происходило на самом деле, но как участник «второго поколения» я способен также посмотреть на все со стороны и увидеть целую картину. Я не заинтересован ни в том, чтобы написать «священную историю» ДЗБО – но не хочу и никого обманывать! Я хочу писать с сочувствием ко всем участникам этой истории. Я испытываю искреннюю благодарность к тем, кто так упорно работал над основанием ДЗБО, чтобы такие люди, как я, могли услышать учения Будды, переданные в современной форме.

История в основном выстроена по хронологии, хотя в некоторых главах в середине книги и есть «перескоки» по времени для того, чтобы исследовать более детально какую-нибудь тему: в 5 главе обсуждается работа и стиль жизни, в 6 главе – то, как в ДЗБО развивались мужское и женское крыло, в 7 главе речь идет о международном и культурном разнообразии в ДЗБО, а 8 глава имеет отношение к истории Ордена и процессу подготовки к посвящению.

Книга написана преимущественно для аудитории ДЗБО, а не для членов ЗБО, у которых есть свои собственные форумы, на которых обсуждаются затронутые здесь вопросы. Моей задачей было написать короткую и легко читаемую историю. В итоге на каждый год из 42 лет истории ДЗБО в ней приходится немногим больше тысячи слов. Попытаться вместить такой обширный материал в такое маленькое пространство означало не избежать некоторых ограничений. Многие истории пришлось опустить, бесчисленные щедрые поступки оставить без внимания, многочисленные вопросы упомянуть лишь вкратце.

Я также понимаю, что мой опыт в участия в ДЗБО большей частью связан с Соединенным Королевством, и это, вероятно, отражается на истории, которую я рассказываю. Я совершенно ясно понимаю, что больше всего людей вовлечено в наше движение в Индии, однако эта тема затрагивает лишь одну главу книги (4 глава). Этот рассказ нужно рассматривать, как попытку дать точную и доступную картину ДЗБО, но большей частью она сосредотачивается на развитии движения на Западе.

В примечаниях к тексту вы найдете отсылки к книгам, журнальным статьям и вебсайтам, где вы сможете узнать подробнее о темах, затронутых в книге, а также узнать определения всех слов и терминов, которые могут оказаться новыми и незнакомыми. Хотя я и несу ответственность за текст и все высказанные в нем мнения и заключения, книга была написана при помощи и сотрудничестве многих людей, включая Сангхаракшиту.

Глава 1 Контркультура

Весенний вечер в центре Лондона, 1967 год. В воздухе уже чувствуется летнее тепло, и над растрескавшейся и отслаивающейся корой на ветвях платанов распускаются молодые зеленые листья. Последние рейсы отъезжают в пригороды, но мы пройдем несколько улиц вверх от Трафальгарской площади и попадем на узкую улочку под названием Монмаут-стрит, полную антикварных и «восточных» магазинов.

С левой стороны в самом конце улицы есть магазинчик под названием «Сакура», что по-японски значит «вишневый цвет». Удивительно, но магазин все еще открыт. Внутри продаются «экзотические» вещицы, немногочисленные книги и коробки с благовониями.

В темном углу магазина есть занавеска, за которой, если ее отдернуть, открывается лестница. Лестница ведет вниз, в две маленькие комнатки. Та, что справа, немного больше, но и она – не больше четырех квадратных метров. Когда глаза привыкают к свету, вы видите, что в крошечное пространство втиснулись больше десятка человек. Большинство сидят на стульях, но некоторые примостились на подушках на полу. Посреди задней стены – лакированный алтарь, на котором горят свечи, стоит ваза с цветами и маленькая фигурка Будды.

Ваше внимание особенно приковывает один человек. Он англичанин, ему чуть больше сорока, но выглядит он необычно. Поверх толстого свитера на нем – оранжевое одеяние. У него отросшие и тонкие каштановые волосы, а на глазах – очки. Но именно его присутствие заставляет вас присмотреться внимательнее. Он кажется очень живым, изучает уверенность и спокойствие духа. Его взгляд и изгиб губ полны серьезности и устремленности, но иногда он ловит чей-нибудь взгляд и обнажает зубы в улыбке.

Мельком взглянув на часы, он поворачивается лицом к алтарю, низким голосом поет призывания и кланяется Будде, а остальные вторят ему. Затем он садится на небольшом возвышении и рассказывает им о буддийской медитации. Он говорит медленно, осторожно выбирая и подчеркивая слова, но в них звучит та же глубинная сила и убежденность. Его слова поглощают внимание слушателей, и через несколько минут наставлений они принимают позу для медитации и закрывают глаза. Он отмечает начало медитации звуком японской чаши. Комната наполняется тишиной, а над ними с грохотом проносятся невидимые красные двухэтажные автобусы и слышатся гудки такси.

Лондон, начало XXI века. Улица Монмаут стала пешеходной, заполнилась магазинами модной одежды, уютными отелями, интернет-кафе, появилось несколько салонов красоты. Буддийского магазинчика и комнатки с алтарем нет давным-давно.

Однако буддийское движение, начинавшееся в том крошечном подвале, на протяжении сорока лет основало более ста буддийских центров и групп в 25 странах 2[1] и выдвинулось на передний план в несении буддизма на Запад. Это история о том, как все это случилось.

Человек, с которого все начиналось, который вел эти первые занятия, был лондонцем. Он родился в 1925 году под именем Деннис Лингвуд. Детство его было необычным: в восемь лет у него обнаружили болезнь сердца и уложили в постель на целых два года. День за днем он проводил большую часть времени в одиночестве, тихо разглядывая комнату вокруг себя. Чтобы занять его чем-нибудь, родители принесли ему книги. Он учился жадно и охотно, а, когда период постельного режима прошел, продолжил самообразование в области искусств, литературы, философии и религии.

Однажды, когда ему было шестнадцать, роясь в развалах букинистического магазина, он нашел копии двух буддийских текстов – «Алмазной сутры» и «Сутры Хуэйнэна». Он купил их и внимательно прочел. Как он написал позже – может быть, немного загадочно – эти тексты заставили его понять, что он «на самом деле буддист и всегда им был» 3[1]. По-видимому, они оказали на него глубокое влияние, открыли его глаза и вели его на протяжении всей последующей жизни.

В то время Европа оказалась в руинах Второй Мировой войны, и юноша, несмотря на предполагаемую болезнь сердца, прошел медосмотр и был назначен в войска связи в – изо всех мест – Индию! Как только война закончилась, и его часть подлежала расформированию, он оставил ее и отправился в неизвестные ему края – на поиски буддийских учителей. В августе 1947 года, за двадцать лет до того, как поколение шестидесятых устремится в Индию на поиски духовного просветления, двадцатидвухлетний Деннис Лингвуд сжег документы, удостоверяющие его личность, раздал все свое небольшое имущество и «отправился в бездомность», следуя примеру самого Будды. Вместе с другом, молодым индийцем, он два года бродяжничал, главным образом на юге Индии, довольствуясь подаянием и кровом и время от времени останавливаясь в одном месте, чтобы учиться и медитировать.

Буддийские учителя Индии разочаровали его: казалось, лишь немногие заинтересованы в несении Дхармы. Но со временем он был посвящен в монахи в традиции Тхеравады и получил имя «Сангхаракшита» 4[1]. Позже он нашел своего первого настоящего учителя – ученого тхеравадинского монаха по имени Ягдиш Кашьяп, который мог руководить им в изучении буддизма. Но потом, в начале 50-х, Кашьяп покинул его в Калимпонге, маленьком торговом городке на горной границе северо-восточной Индии, сказав ему «остаться там и работать на благо буддизма». Сангхаракшита последовал его совету, стал увлеченным и талантливым учителем, со временем основал вихару 5[2] и приобрел уважение благодаря своим лекциям и работам об учении Будды. В 1957 году была опубликована его первая книга, «Обзор буддизма» 6[3]. И тогда, и впоследствии, она получила высокую оценку у буддистов по всему миру, к примеру, у ученого Эдварда Конзе, который написал в рецензии: «Без колебаний, без каких бы то ни было оговорок, я рекомендую книгу Сангхаракшиты как лучший обзор буддизма изо всех имеющихся на сегодняшний день». В этот период Сангхаракшита также написал серию статей, которые позднее были опубликованы в форме книг «Три Драгоценности» и «Вечное наследие» 7[4].

В конце 50-х многие тибетские учителя были вынуждены отправиться в изгнание, когда китайцы вторглись в их страну. Так уж случилось, что они часто прибывали в Индию через Калимпонг. Сангхаракшиту всегда интересовали все формы буддизма и, хотя он был посвященным монахом в традиции Тхеравады, теперь он мог познакомиться с учителями, практиковавшими традиции Махаяны и Ваджраяны 8[1], и получать посвящение у важных тибетских лам. Дхардо Ринпоче, руководивший школой для детей тибетских беженцев, стал его близким другом, а Йоги Чен, эксцентричный практик китайской традиции Чань, обладавший глубокими знаниями и опытом в медитации, – еще одним учителем, оказавшим на него влияние. Сангхаракшита, должно быть, выглядел в их глазах довольно необычно: молодой англичанин, полностью посвятивший себя изучению Дхармы и организации буддийской деятельности. Но он был счастлив, чувствовал себя своим в этом мире и, должно быть, представлял, что будет жить там до конца своих дней.

Однако в следующем десятилетии в жизни Сангхаракшиты открылась новая перспектива. Его пригласили в Англию для работы с людьми, заинтересованными в буддизме, число которых росло. Там было мало учителей буддизма и особенно – учителей, которые понимали западную культуру и хорошо говорили по-английски. Книги по буддизму почти не публиковались, и существовало лишь несколько групп буддистов, не говоря уже об организованных центрах. А Сангхаракшита был выходцем с Запада, который уже 14 лет был посвященным монахом. Он идеально подходил для этой работы.

12 августа 1964 года он приземлился в аэропорту Лондона (теперь Хитроу). Он покинул родину в годы войны, полные лишений, и теперь его глазам предстал совсем не тот Лондон, каким он его знал. Горизонт закрывали многоэтажки, улицы были забиты автомобилями, а витрины магазинов ломились от товаров – телевизоров, пылесосов и другой бытовой техники.

Он вскоре понял, что возможности для распространения буддизма в Англии растут. То, что планировалось как четырехмесячный визит в буддийскую вихару в Хэмпстеде, превратилось в год, потом еще один. Со временем Сангхаракшита решил остаться в Соединенном Королевстве и работать над распространением буддизма в этой стране.

Он отправился в Индию в «прощальное путешествие» вместе с близким другом по имени Терри Деламер. Но, будучи в Индии, он получил письмо от «Треста английской сангхи», организации, которая владела вихарой в Хэмпстеде и управляла ею и первоначально пригласила Сангхаракшиту в Соединенное Королевство. Из письма стало ясно, что они не желали его возвращения и предлагали ему остаться в Индии во избежание неразберихи и затруднений. По-видимому, пошли слухи о его дружбе с Терри. Люди сплетничали – и это никогда не подтверждалось и не опровергалось Сангхаракшитой – что между ними существовали гомосексуальные отношения. Также у людей вызывало беспокойство то, как Сангхаракшита учил буддизму. Некоторые из попечителей «Треста английской сангхи» хотели установить строго «ортодоксальные» монашеские правила, а Сангхаракшита черпал знания из всех школ буддизма и стремился экспериментировать и адаптировать его к иным условиям, условиям Запада. У него также появились враги, поскольку была исключена из обучения одна практика медитации, которая, как он полагал, делала некоторых людей «отчужденными» – практика осознания себя, осуществляемая насильственно, механически, что совершенно отрезало людей от их эмоций, а в некоторых случаях – и приводило к умственным расстройствам.

Сангхаракшита прочитал письмо, обернулся к Терри и сказал: «Знаешь, что это означает? Это означает – новое буддийское движение» 9[1]. Он попытался работать в уже существовавших буддийских организациях, но это оказалось ужасно неприятным и трудным. Теперь он может начать все с начала. Ему развязали руки. Двое из его учителей – Дилго Кхьенце Ринпоче и Дхардо Ринпоче – даровали ему свое благословение.

Он вернулся в Лондон в марте 1967 года. Многие из тех, кто посещал буддийскую вихару, были расстроены тем, как с ним поступили, и сплотились вокруг него. Среди них были Эмили и Сара Боин, владелицы «Сакуры», «восточного» магазинчика на Монмаут-стрит, в центре Лондона. Они устроили аренду одной из подвальных комнат, и спустя две недели после своего возвращения Сангхаракшита уже вел там занятия. Вечером 6 апреля 1967 года около 24 человек собрались и провели церемонию, специально написанную Сангхаракшитой, чтобы освятить комнату для медитации Триратны и алтарь «Друзей Западной сангхи» 10[1].

Многие люди интересовались «восточными вещами» из научного интереса или склонности к романтике, но Сангхаракшита искал тех, кто хочет использовать буддизм для того, чтобы изменить свою жизнь. Существовавшие до этого в Соединенном Королевстве буддийские организации чаще всего являлись «обществами», где можно было узнать о буддизме, но ими далеко не всегда руководили люди, преданные буддизму. Несомненно, такое общество могло помочь некоторым людям впервые познакомиться с Дхармой и вступить на путь, но Сангхаракшита хотел основать сангху – сообщество людей, посвятивших свою жизнь буддийским идеалам и стремившихся зайти в своей практике гораздо дальше.

Большинство из первых последователей Сангхаракшиты были людьми старшего поколения, но со временем к нему все больше притягивалась молодежь, с которой он чувствовал себя способным общаться в полной мере и от которой ждал радикальных изменений. Ведь это были «разгульные шестидесятые», волна революционных изменений во внешнем виде и воззрениях, что отразилось прежде всего и больше всего на молодежи. Молодые росли во время изобилия, которое наступило вслед за суровыми послевоенными годами, но не были удовлетворены обывательским, соглашательским обществом потребления, в котором им предлагалось жить. Мечты их родителей – о счастливом семейном гнезде, домашнем комфорте и ежегодных каникулах на побережье – казались им удушающими и скучными. Они хотели вырваться из всего этого. Новая музыка, праздники, мода и наркотики – так они, экспериментируя, создавали свои собственные захватывающие субкультуры.

Так что молодой Лондон бурлил идеями: марксистскими и анархистскими, экологическими и психологическими, сексуальными и духовными. Протестующие против войны приковывали себя цепями к ограждениям посольств. Психиатры отправлялись в «кислотные путешествия» вместе со своими пациентами. Университетские преподаватели спали со своими студентками. Это было возбуждающе, полно идеализма и открытости ума. Но в этом было также много потакания себе, наивности и замешательства.

Сангхаракшита был одним из первых, кто принес буддизм на Запад и, наряду с такими учителями, как Сунрю Судзуки и Чогьям Трунгпа, был способен войти в контакт с этой молодежной контркультурой и создать одну их первых активно действующих сангх на Западе. Подобно многим из этих первых учителей на Западе, он был лишен условностей, если не сказать боролся с условностями, жаждал эксперимента и порвал со старыми буддийскими моделями организации и стиля жизни. Он мог понимать молодых с полуслова, но был четок и бескомпромиссен в передаче Дхармы. То, что Сангхаракшита иногда открыто критиковал буддийских «ортодоксов» за их чрезмерную приверженность старым ритуалам и правилам, только сделало его еще более популярным среди молодых хиппи с их бунтом против «истеблишмента». Время как раз подходило для радикальных изменений, для возникновения чего-то нового, творческого. Позже Сангхаракшита говорил, что он «оседлал волну» и, начни он свою работу десятью годами позже или раньше, ему было бы гораздо труднее основать движение «Друзья Западной буддийской общины» 11[1].

Но в те времена Сангхаракшита не мог знать, какую новую форму примет буддизм. Он постепенно научился тому, как передавать Дхарму своим современникам, и разобрался в том, как сделать ее значимой для них. Новое движение должно было развиваться путем проб и ошибок, работать с задачами и проблемами по мере их возникновения. Все это привело к тому, что его творческая энергия достигла новой глубины. Это было полное событий, пророческое время в его жизни, которое другие позже описывали как его «шаманский период». В то время он написал много стихотворений, видел яркие сны, пережил новые уровни вдохновения. Он отрастил длинные, растрепанные волосы с большими «барашками» на висках, носил кольца на пальцах, пару раз попробовал ЛСД, вступил в сексуальные отношения с некоторыми молодыми людьми вокруг него и посещал экспериментальное кино и спектакли.

Несколько раз в неделю Сангхаракшита вел занятия по медитации и читал одну-две серии лекций каждый год. Лекции, проводившиеся в арендованных залах, собирали гораздо больше людей, чем занятия по медитации, и атмосфера там была более волнующей. Он также проводил ретриты летом и на Пасху в «Кеффолдсе» – большом доме в сельской местности к югу от Лондона. На протяжении этого времени он с большим терпением, но также и с очевидной радостью работал с грубой энергией юных затворников, вводил новые практики медитации, периоды тишины, вел их к более глубокому и ясному изучению того, что на самом деле обозначает Дхарма. Для многих людей это были волшебные, чудесные, меняющие жизнь недели. Люди получили возможность ощутить новые уровни осознанности и положительных эмоций. Углублялись дружеские связи, люди впервые чувствовали потенциал сангхи.

Люди часто приезжали на ретрит с утомленным и напряженным видом. К концу недели их лица оживлялись и начинали сиять. Затем, в последний день, они снова становились печальны. Они не хотели возвращаться к прежней жизни. Почему они не могут жить так все время? Так некоторые из новых друзей сняли большой дом в пригороде Перли (Кройдоне) в 1968 году и основали первую общину совместного проживания в ДЗБО.

Люди все больше увлекались деятельностью, начали проводить больше времени вместе, и между ними возникала дружба. Они жили полной жизнью. На одной неделе некоторые из них делали гигантского золотого Будду из папье-маше и помещали наверху фургона, который они брали на бесплатные праздники для того, чтобы рекламировать ДЗБО и его занятия. На другие выходные они проводили благотворительную распродажу подержанных вещей для того, чтобы собрать деньги, а себе выбирали оттуда старую одежду. В другой раз все они собирались у кого-нибудь на квартире, курили травку, раскрашивались в разные цвета и воспроизводили сцены из «Тибетской книги мертвых».

Со временем вокруг Сангхаракшиты образовывался круг людей, которые имели хотя бы чуть более полное представление о буддийской жизни и хотели посвятить себя ей. Первые посвящения в Западный буддийский орден, общину преданных практиков в центре ДЗБО, состоялись в апреле 1968 года, а новые посвящения – в августе 1969 года.

В это время произошла и трагедия. Друг Сангхаракшиты Терри Деламер всегда страдал от сильной депрессии и время от времени порывался совершить самоубийство. Сангхаракшита долгие часы говорил с Терри и пытался помочь ему. Ему приходилось справляться с этим одному, поскольку Терри не хотел, чтобы кто-нибудь еще узнал об этих проблемах. Когда утром 14 апреля 1969 года два полицейских постучались в дверь к Сангхаракшите, он сразу понял, что это означает. Его друг бросился под поезд метро и покончил с жизнью. Сангхаракшита потерял близкого, дорогого ему человека. Шесть месяцев он плакал каждый день и в то же самое время должен был продолжать работать с новым буддийским движением.

В конце 1970 года аренда «Сакуры» истекла. ДЗБО понадобилось новое помещение, но тогда они не смогли найти ничего настоящего. Было время, когда занятия приходилось проводить каждую неделю в новом помещении. Без постоянного дома было трудно сохранить сплоченность группы, и люди начали уходить.

Период неопределенности продолжался 15 месяцев, пока разные люди бродили по улицам Лондона в поисках недвижимости, которую они могли бы себе позволить. Наконец, Сангхаракшита написал во все административные районы Лондона с просьбой о помощи. Через две недели, в январе 1972 года, пришел ответ из Совета Камдена с приглашением на срочную встречу. Сангхаракшита отправился туда с Хью Эвансом (впоследствии посвященным с буддийским именем Буддхадаса), чтобы посмотреть маленькое, больше не используемое здание фабрики на Балмор-стрит в Хайгейте. «Ты сможешь с этим справиться?» – спросил Сангхаракшита. «Думаю, да», – ответил Хью. Он оставил работу, чтобы стать первым из тех, кто работал в ДЗБО на полную ставку, и основать центр «Арквей».

Занятия продолжились, и члены Ордена начали обучать других, основывая группы в других британских городах и даже переезжая в другие страны. Сангхаракшита решил, что ему пора взять творческий отпуск. Среди некоторых из тех, кто оказался вовлечен в недавно созданное движение, это вызвало суматоху и беспокойство. Почему их учитель уходит? Как им удастся продолжать практиковать без него? Он написал «личное послание всем друзьям» в информационном бюллетене ДЗБО 12[1], объясняя, что он уходит не потому, что устал или потому, что разочарован медленным развитием движения, а потому, что хочет освободить «неспрограмированную и непрограммируемую энергию, долго копящуюся внутри меня». Его расписание всегда было переполнено занятиями, встречами и другими запланированными делами. Настало время действовать по-другому для того, чтобы обрести связь с еще более глубокими источниками вдохновения. В начале 1973 года он отправился к другу в загородный домик в Корнуолле.

Сангхаракшита по-прежнему живо интересовался своими новыми спутниками в Дхарме, посылал им письма и стихи и вспоминал о них в своих медитациях. Они продолжили вести занятия в Лондоне, часто думали о нем и гадали, что он будет делать. Затем, когда пришло лето, он написал им и предложил встретиться в день солнцестояния.

Глава 2. Обитель Будды в Ист-Энде

Так узкий круг его друзей собрался под ясным синим небом на открытом воздухе в Нью-Форесте в Хемпшире, с нетерпением ожидая, что скажет им Сангхаракшита. Он также был рад побеседовать с ними всеми о своем растущем видении ДЗБО и хотел говорить с ними по-новому. Он начал видеть в Западном буддийском ордене крошечное проявление Авалокитешвары, Бодхисаттвы Сострадания 13[1]. В одной из форм, в которых Авалокитешвара изображается в индо-тибетской буддийской традиции, у него тысячи рук, простирающихся во все направления, и в каждой из рук – различные инструменты, с помощью которых он облегчает страдания мира. Духовная община ДЗБО на самом деле могла стать Авалокитешварой, проявившимся в мире. Каждый член Ордена мог стать подобным одной из этих рук, пользоваться своими, особыми инструментами, работать в своем направлении как часть большого целого, соединенного в одно духовное тело. Если бы они смогли работать таким образом, целое стало бы гораздо больше суммы частей. Они могли бы стать огромной благой силой в этом мире.

В те времена главным центром ДЗБО был центр «Арквей» на Балмор-стрит. Они временно арендовали здание в месте, которое предполагалось перестроить в жилой район. Большинство арендаторов уже съехали. Местность стала странным городом-призраком, смесью непокорных и озлобленных прежних жителей, которые не хотели съезжать, студентов, художников, наркоманов, отщепенцев, которые пришли и захватили пустые дома. Среди них попадались яркие личности, вроде Саймона, который раскрасил пол-лица красным и пол-лица – синим, и ирландца Пола, который, несмотря на то, что считал себя воплощением Святого Духа, ворвался в буддийский центр и украл деньги. Но в расположении центра были и свои преимущества. В то время вселение в пустые дома еще не было незаконным в Соединенном Королевстве, и буддийские общины стали собираться вокруг Балмор-стрит в «сквотах». Какое-то время существовало девять общин, связанных с центром «Арквей».

Однако спустя несколько лет ограничения стали более очевидными, и сангха центра начала подумывать о переезде. Одной из причин было желание переехать в более безопасный и не столь напоминающий гетто район. Однажды, во время медитации, в стекла в наших окнах запустили камни. «Отодвиньтесь от окон», – сказал Субхути, молодой человек, возглавлявший центр и ведущий сессию медитации. Люди сдвинулись на другую сторону и продолжили медитировать.

Кроме того, теперь мы подумывали о более обширном и амбициозном проекте. Мы искали новый буддийский центр. Субхути организовал поиск нового помещения, а другой член Ордена, Локамитра, занялся сбором средств.

В феврале 1975 года Сангхаракшита вернулся в Соединенное Королевство из Новой Зеландии, где он проводил первые посвящения за пределами Великобритании. Его встретили в аэропорту и повезли на Бетнал-Грин в Ист-Энде Лондона. Там, на главной улице, стояло огромное, многоэтажное викторианское нежилое здание – старая пожарная станция, которая пустовала пять лет. Медленно, но неуклонно здание разрушалось. Оно стало местом, где собирались местные дети и подростки. В тех местах, где они разжигали огонь, стены были черны и обуглены. На стенах красовалось граффити. Кто-то написал поверх граффити: «Никаких детей на крыше!» Все провоняло мочой. Большинства окон не было, и они были загорожены рифленым железом, обсиженным мухами.

Но для молодых членов Ордена, показывающих Сангхаракшите обгоревшие развалины, это был новый буддийский центр, который они собирались построить в Лондоне. Он сразу же поддержал их и посоветовал продолжать. После переговоров была заключена пятилетняя аренда (первый год, а затем и второй – бесплатная), и проект стал развиваться.

План заключался в том, чтобы построить крупнейший буддийский центр в Европе и создать главное место сосредоточения буддизма на Западе. Члены общины совместного проживания с верхних этажей должны были заниматься общественным центром, расположенным внизу. В центре предполагались комнаты для гостей, чтобы они могли посетить его и ощутить вкус «круглосуточной» буддийской жизни. Также в центре должна была быть квартира для Сангхаракшиты, чтобы он останавливался там, вел семинары и беседы.

Сангхаракшита всегда подчеркивал важность искусств и красоты в духовной жизни, поэтому им хотелось, чтобы центр был как можно более привлекательным с эстетической точки зрения. Гараж для пожарных машин стал огромным, красивым алтарным залом со статуей Будды, созданной членом Ордена по имени Чинтамани. Выполняя статую, он следовал традиционным буддийским формам, однако также принимал в расчет западные художественные и культурные влияния.

Информационный бюллетень ДЗБО начал кампанию по сбору 30 тысяч долларов, написав:

14[1] На самом деле это стоило более четверти миллиона фунтов стерлингов и заняло более трех лет.

Команда мужчин разместилась в здании и начала работу в июне 1975 года. Они спали на полу в спальных мешках, медитировали вместе по утрам в развалинах старой пожарной станции, весь день упорно трудились над ее ремонтом, занимались и делали пуджи по вечерам. Иногда они не покидали здание по несколько дней и брали себе лишь пять фунтов «карманных» денег в неделю. Когда лето сменилось осенью, а осень – зимой, стало сложнее: в здании не было газа и, следовательно, отопления, а электричество не подключили до Рождества.

Как стало ясно, здание было в гораздо худшем состоянии, чем они ожидали. Однажды Атула, один из немногих членов команды, действительно имевших строительный опыт, разобрал несколько половиц. Перекрытия под ними были заражены сухой гнилью.

Полный идеализм уживался с крайней наивностью. Намерение было чрезвычайно сильным, а опыта не хватало совершенно. Это было сумасшествие и хаос, и часто им приходилось учиться самым тяжелым способом – на собственных ошибках. Люди были также полны необычайного воодушевления: они несли Дхарму на Запад, это были события великой исторической важности, и они были как раз в центре всего происходящего! Сангхаракшита назвал общину «Сукхавати», «полной блаженства», по названию обители Будды Амитабхи, Будды Запада 15[1].

Однажды деньги закончились. Хотя некоторые члены команды работали на строительстве вне проекта, чтобы собрать дополнительные деньги, к концу года они зарабатывали достаточно лишь для того, чтобы покормить себя, а в здании больше ничего не делалось. Казалось, все замерло. Неужели у них ничего не выйдет? Неужели все закончится унижением и катастрофой?

На помощь пришел лондонский административный район Тауэр Хэмлетс, предложивший большой грант, что позволило нанять много рабочих и завершить проект. Кроме того, Совет Большого Лондона согласился оплатить материалы. Рабочие из Ист-Энта работали плечом к плечу с «буддистами», пораженные тем, что последние делали это – и с радостью – за пять фунтов в неделю.

Здание принимало свои очертания, хотя кирпичи и известка были не главным. То, что построили между ними, было подлинно драгоценно, и именно об этом Сангхаракшита говорил в Нью-Форесте.

Они действительно создавали «новое общество» – место, где все больше и больше людей могли познакомиться с буддизмом и жить согласно его идеалам. Они создавали «целостную ситуацию» – жили, работали, практиковали и играли как преданные товарищи по жизни в Дхарме. Работа требовала огромной энергии и устремленности, и они узнали, насколько это преобразило их духовно. Некоторые из них искали способы продолжить ее и, как мы расскажем позже, еще одним из ведущих направлений ДЗБО впоследствии стали «командные предприятия правильного добывания средств к существованию». Они также приобрели ценный опыт в практических вопросах, таких, как строительство и сбор денег, а также опыт жизни в общине. Они развили большую уверенность в своем собственном потенциале и были благодарны Сангхаракшите за то, что он отнесся к ним с таким доверием, позволил им справляться с этим и учиться на собственных ошибках.

Этот проект также распространил необычайное вдохновение по всей общине. Деятельность ДЗБО уже началась в Брайтоне, Кройдоне, Глазго, Корнуолле (на юго-западе Англии), Хельсинки, а также в Окленде и Кристчерче в Новой Зеландии. В середине–конце 70-х годов центры открылись также в Манчестере и Норвиче. Члены Ордена отправились в Австралию, Швецию и США, а команда строителей поехала из Лондонского буддийского центра в старый фермерский дом среди холмов Уэльса, который станет «Ваджралокой», ретритным медитационным центром.

Другие организационные формы внутри движения также приобретали очертания в это время, например, «система митр». «Митра» означает «друг», и те, кто чувствовали связь с членами Ордена и ДЗБО, хотели углубить практику буддизма, могли посредством простой, но красивой церемонии выразить свое стремление стать митрой ДЗБО. Со временем было приложено много усилий, чтобы создать трехгодичный курс обучения для митр в ДЗБО и побудить членов Ордена к сближению с митрами, чтобы помочь им в углублении практики Дхармы и их связи с ДЗБО.

Все это время Сангхаракшита следил за развитием нового движения. Теперь он мог гораздо меньше вмешиваться во все непосредственно, и у него оставалось больше времени на то, чтобы писать, размышлять, передавать учение и вдохновлять людей духовно. В декабре 1973 года он собрал группу и провел недельный семинар по «Бодхичарья-аватаре», классическому тексту Махаяны, в котором подчеркивается альтруистическое измерение духовной жизни. Каждый день они садились в круг с книгами в руках, он в монашеском одеянии и домашних шлепанцах, старый катушечный магнитофон записывал происходящее, и Сангхаракшита медленно давал им наставления по тексту, строка за строкой.

С тех пор и до 1990 года Сангхаракшита провел 150 семинаров по традиционным буддийским текстам, комментариям на них, а иногда и по небуддийским текстам. Записи были позже расшифрованы добровольцами (что само по себе – огромный труд во имя любви) и стали доступны для изучения. В последние годы некоторые материалы были переработаны в книги 16[1]. Семинары стали для Сангхаракшиты основным способом не только делиться информацией о буддизме, но и учить людей тому, как читать буддийские тексты, как размышлять над этими учениями и как думать критически. Он великолепно извлекал самую суть текста, открывал его глубины и в то же время показывал, как его применять в практике и повседневной жизни.

Субхути говорил о том первом семинаре:

17[1] 18[2] В это время Сангхаракшита также продолжал читать лекции и писать. Он как-то заметил, что именно в этот период он начал понимать, что ДЗБО действительно может внести важный вклад в несение буддизма на Запад и что эти лекции, следовательно, стали еще более вдохновенными и возвышенными, чем раньше. Иногда для того, чтобы вернуться на землю после речи, ему требовалось несколько часов 19[3].

Например, он провел целую серию лекций по «Сутре Золотого Света». Он написал ряд статей и книжных рецензий о западных культурных деятелях, к примеру, об Уильяме Блейке, в которых начал проводить параллели между буддийским и западным искусством и культурой. Были лекции и брошюры, в которых он комментировал социальные и политические проблемы, например, судебное преследование за богохульство 1977 года газеты «Гей Таймс». На десятилетие Ордена он прочитал лекцию под названием «Система медитации», в которой наиболее ясно излагается то, как в ДЗБО понимаются различные практики медитации.

Люди с нетерпением ждали каждой следующей лекции, книги, расшифровки семинара, и они служили источником новых волн вдохновения, распространяющихся по движению. В начале 70-х были созданы «Записи Дхармачакры», чтобы записывать все лекции Сангхаракшиты. В 1973 году движение опубликовало свою первую книгу – небольшое собрание лекций Сангхаракшиты под названием «Сущность Дзэн». Из этой первой попытки возникло издательство «Виндхорс», собственное издательство ДЗБО. Под руководством Нагабодхи оно публиковало и другие записи Сангхаракшиты, а также информационный бюллетень ДЗБО. Поначалу печатая книги на изношенной и устаревшей копировальной машине «Джестетнер», со временем «Виндхорс» стало более профессиональным. На первых порах главной его задачей было сделать работы Сангхаракшиты доступными для членов нового движения, но с начала 90-х и до нынешнего дня издательство с успехом стало продавать свои книги и книги других авторов, которые оно публикует, в книжных магазинах, реальных и виртуальных, по всему миру.

В ноябре 1978 года наконец наступил день для церемонии открытия Лондонского буддийского центра. Сангхаракшита написал стихотворение специально по этому случаю и прочитал лекцию перед взволнованной аудиторией. Событие широко освещалось в прессе, празднование продолжалось целую неделю, и залы для медитации и изучения буддизма с тех пор были полны.

Глава 3. Вы получили теорию, теперь попытайтесь практиковать

В 1980 году центр ДЗБО в Глазго должен был вот-вот переехать в новое помещение на Сочихол-стрит, в самом центре города. Его молодой руководитель, Аджита, представил свой отчет на ежегодном общем собрании:

«Никто здесь, включая меня, по крайней мере, до некоторой степени, не знает, что случится дальше с буддийским движением в Глазго. Я только начинаю видеть перспективу, по мере того, как мы медленно, но уверенно движемся к завершению. Иногда посреди ночи я просыпаюсь оттого, что мое сердце переполняет энергия, когда, лишь на мгновение, я вижу, что случится с движением и с Глазго. Вы знаете, мы упорно трудились последние семь с половиной лет и хорошо поработали над движением и, я надеюсь, над самими собой. Но теперь мы выходим на свет. Теперь мы показываемся обширной публике Стрэтклайда. Я совершенно уверен в том влиянии, которое это окажет не только на нас самих, но и на жителей Глазго. Они не знают, что их ждет».

20[1] Его отчет заканчивался «предвидением на сияющем горизонте будущего» новых занятий и новых людей, вовлеченных в Дхарму, новых общин, новых буддийских предприятий и новых видов деятельности в области искусства. Список становился все более претенциозным и фантастическим по мере продолжения. Говорилось, что будет «больше досуга, больше радости, больше счастья.. Больше творческой энергии и метты 21[2]… Наступит возрождение Глазго». Его отчет заканчивался вопросом: «Кто еще сможет сделать это?»

Вот на что было похоже ДЗБО в те дни: на путеводную звезду идеализма, привлекающую все больше и больше людей. Огонь и страсть таких членов Ордена, как Аджита, покорили многие умы и сердца, и движение быстро росло.

В конце 70-х общества многих стран Запада испытали экономический спад, сопровождавшийся массовой безработицей и ощущением кризиса и упадка. Эра хиппи, эпоха процветания и оптимизма, закончилась. «Дети цветов» уступили место панкам, бескомпромиссным, злым и дерзким. На протяжении следующего десятилетия к власти во многих странах пришли правительства правого толка, которые выступали за экономику свободного рынка. В Соединенном Королевстве такое правительство пришло к власти во главе с Маргарет Тэтчер и закрепилось на политической сцене более чем на десять лет. Одаренный популяризатор собственных идей, миссис Тэтчер говорила об «отказе от опеки государства», возможности личного выбора и освобождении силы рынка для создания благосостояния и благополучия: «Нет такой вещи, как общество, есть лишь отдельные мужчины и женщины и их семьи», – таковы ее знаменитые слова 22[1]. Ее правительство стремилось к сокращению публичных расходов, поэтому налоги урезались. Оно ослабило власть союзов, в частности, вступило в долгую и ожесточенную борьбу с Национальным союзом шахтеров и шахтерскими обществами, которые он представлял. Местные власти были лишены многих полномочий, а многие общественные компании и учреждения приватизированы. Правительственные законопроекты разрешили арендаторам муниципалитетов выкупать дома, в которых они жили, а родители получили право вмешиваться в жизнь школ, которые посещали их дети.

Возможно, это на самом деле повлекло за собой улучшение благополучия общества, но оно стало также более раздробленным и индивидуалистичным, и пропасть между богатыми и бедными увеличилась. Многим людям этот процесс изменений показался десятилетием суровых противоречий и разрушения прежних ценностей. К концу 80-х это привело к глубоким изменениям в общественных приоритетах.

Однако, казалось, оптимизм и идеализм предыдущей эпохи сохранились в ДЗБО, по крайней мере, еще на какой-то срок. Здесь дух 80-х был динамичным и героическим духом роста. В 1980 году количество членов Ордена составляло 150 человек, к концу десятилетия их стало около четырехсот. Новые центры, общины и предприятия открывались каждый год. Люди горячо верили в способность Дхармы – и особенно в том виде, в котором ее практиковали в ДЗБО, – изменить мир. Это привлекло многих людей, разочарованных в том, что происходило в обществе в целом. ДЗБО дало им среду, в которой они могли жить согласно своим идеалам, и дело, которому они могли посвятить свою жизнь. Их благодарность была необычайно сильной.

Но, конечно, все было не так уж безупречно. Буддийское общество Соединенного Королевства издавало журнал под названием «Срединный путь». У него была коричнево-желтая обложка, а внутри печатались научные статьи и обзоры книг. Перелистывая страницы в ноябрьском выпуске 1980 года, можно наткнуться на слова, напечатанные крупным, жирным шрифтом: «Вы получили теорию, теперь попытайтесь практиковать». Этот не слишком прозрачный намек сопровождался подробными контактными данными разных центров ДЗБО» 23[1].

Эти несколько слов очень многое говорят о том, в каком состоянии находился буддизм в Великобритании в те времена. Буддийская «общественность» подходила к Дхарме преимущественно с научной и интеллектуальной точки зрения и в целом не включала в себя тех, кто практиковал буддизм. Однако уже появлялись буддийские группы, больше ориентированные на практику, и пока ДЗБО было крупнейшей из них. Из-за веры в то, что они единственные, кто на самом деле занимается буддизмом и указывает другим путь, юношеский энтузиазм иногда превращался в самонадеянность. Какой-то свидетель событий, происходящих в буддизме Соединенного Королевства, даже назвал их «штурмовыми войсками британского буддизма». Вероятно, это был вовсе не комплимент, но юные буддисты-революционеры были рады такому прозвищу.

Знакомства Сангхаракшиты с другими буддийскими группами никогда полностью не удовлетворяли его. Он встречал много хороших и впечатляющих отдельных буддистов в Индии, но был в целом разочарован буддийскими организациями, которые, казалось, погрязли в лени и формализме. Он ощутил то же самое, когда вернулся в Англию. Внутри самого ДЗБО также существовали трудности. В начале своего существования оно приглашало ряд учителей других традиций. Во время одного ретрита японский учитель Дзэн внезапно провозгласил себя Буддой Майтрейей и заявил, что должен поделиться с людьми новой истиной, и это вызвало большое замешательство.

Поэтому Сангхаракшита не только критически относился к остальным участникам буддийской сцены, но и защищал свое растущее движение. Как написал позже один из его учеников:

24[1] Сангхаракшита никогда не мирился с недружелюбием и недоброжелательностью, но побуждал людей к тому, чтобы они высказывали свое мнение и критику, если это необходимо. «Честное столкновение лучше, чем нечестные сговор», – таково было одно из его высказываний тех времен 25[2]. Критика идей и практик другой веры или другой буддийской традиции или учителя не обязательно должна подразумевать нетерпимость или отсутствие уважения.

Несомненно, в те времена существовало множество неверных представлений о буддизме. Дхарма укоренялась в новой культуре, и было неизбежно неверное ее понимание и, как следствие, необходимость в ее прояснении и истолковании. ДЗБО было активно и развивалось, и члены Ордена принимали участие в межбуддийских мероприятиях и конференциях, им хотелось познакомиться и подружиться с другими британскими буддистами. Но иногда тон общения молодых членов ДЗБО превращался из решительного в резкий. «По-видимому, ДЗБО считают несколько жестким в его контактах с другими буддийскими группами», – писал один из членов Ордена. – Это не та репутация, которой мы особенно стыдимся, поскольку мы обнаружили с годами, что то, что называется «буддийским», не обязательно им является. Мы относились к «общим платформам» с осмотрительностью и чувствовали, что очень важно высказывать свою критичность к тому, что мы считали искаженным, неясным или просто неверным» 26[1].

Еще одной проблемой были трения, которые неизбежно возникают, когда люди живут так близко и так много работают вместе. Это приводило к конфликтам, противоречиям между людьми и разногласиям. И, поскольку люди верили, что быть буддистом – значит работать над изменением себя, любые трудности требовали, чтобы их честно обсуждали и рассматривали, а не избегали их. Молодые буддисты напряженно работали над напряженностью. Но, несмотря на лучшие побуждения, по временам случались очень болезненные конфликты.

В ответ на это в 80-е годы Сангхаракшита стал подчеркивать важность духовной дружбы как необходимой части пути к Просветлению. Он прочитал лекцию на эту тему и провел два семинара по небуддийским текстам, имеющим отношение к этому вопросу, – по «Обязанностям братства в исламе» и «Оде о дружбе» Сэмюэля Джонсона. В 1984 году он также написал работу о буддийской этике, опубликованную под названием «Десять столпов буддизма».

Но самый тяжелый урок, который было вынуждено пройти молодое движение ДЗБО, ждал его в Кройдоне, пригороде на юге Лондона. Здесь с первых дней ДЗБО существовала община, но в середине 70-х такие члены Ордена, как Нагабодхи и Вессантара, отправились туда вести публичные занятия, которые быстро прекратились. В 1978 году руководителем центра стал Падмараджа. Он был талантлив и харизматичен, и под его руководством деятельность центра продолжила развиваться. В 1981 году центр переехал в большое новое здание на Кройдон-Хай-стрит. В том же здании был открыт целый продуктовый магазин и «Хокниз», вегетарианский ресторан, который завоевал репутацию одного из лучших в стране. Бизнес приносил деньги, что позволяло центру расти дальше. В 1984 году была основана организация «Независимые искусства». Она стала очень успешным центром искусств и привлекла внимание известных современных художников, которые читали лекции и устраивали перфомансы. Это собирало большое количество народа со всего Лондона в пригородный Кройдон. В следующем году кройдонский центр расширился еще больше и купил «Ривенделл», ретритный центр в сельском районе Сассекса.

Для тридцати или сорока людей, которые работали там, особенно в ресторане, это был тяжелый труд по приготовлению пищи, в жарком помещении. Они работали допоздна, возвращаясь после этого в общину, где они жили по три-четыре человека в комнате. На следующий день они вставали рано, чтобы помедитировать и снова приняться за работу. Это было не просто временное положение дел на время нового проекта – так продолжалось год за годом.

Цель начала оправдывать средства. Та тяжелая работа, которой требовали все эти виды деятельности, поглотила их, и духовное благополучие и цельность части людей приносились в жертву. Шоу должно было продолжаться, структуры управления стали более жесткими, общение – резким, культура – сошла на нет.

Сложности и нездоровые тенденции в группе продолжали накапливаться, как описывает Вишвапани, работавший в ресторане:

27[1] «Преданность» кройдонскому центру постоянно ставилась под сомнение и испытывалась. Однажды человека, который просил о разрешении стать митрой, встретили словами: «Ты говоришь, что хочешь быть митрой 28[2], но я не вижу того, кто будет предан» 29[3]. Но, если человек решался покинуть центр, ему говорили, что он трус и недостоин того, чтобы справляться с требованиями напряженной духовной практики.

На протяжении 1980-х годов членов Ордена из других центров ДЗБО стало все больше беспокоить то, что происходило в Кройдоне. Трудность заключалась в том, что все центры ДЗБО основывались как юридически и финансово самостоятельные. Это делалось для того, чтобы побуждать людей брать на себя ответственность за местные дела и избежать излишней централизации. Но это означало, что не было никого, кто мог просто прийти бы и потребовать изменений. Более того, к Падмарадже относились с такой преданностью и покорностью, что многие боялись, что это спровоцирует отделение кройдонского центра от ДЗБО. Тогда ситуация стала бы еще более неподконтрольной.

В 1988 году Манджуматха стал руководителем подготовки митр-мужчин в Кройдоне. Это привело к тому, что он стал посещать общие собрания ДЗБО, где столкнулся с критикой своего центра. Вернувшись домой, он начал высказывать свои опасения. Постепенно умонастроения в группе стали слабеть. Сангхаракшита попросил Манджунатху советовать митрам, которых так или иначе запугивали, писать ему лично, чтобы у него были веские основания бросить вызов Падмарадже. Люди стали говорить об этом открыто.

Затем, довольно быстро, Падмараджа вышел из Ордена вместе с некоторыми другими людьми. Были люди, которых этот опыт очень травмировал. Большинство осталось внутри ДЗБО, и им пришлось пройти через болезненное чувство стыда, поражения и предательства.

Для того, чтобы предотвратить подобные ситуации в будущем, в устройство центров было внесено одно важное изменение. В начале 90-х старшие и самые опытные члены Ордена были назначены Сангхаракшитой «президентами» над главными центрами ДЗБО. Они действовали главным образом как «духовные друзья» этих центров, давали советы, вдохновляли людей, проводили лекции и передавали учение. Но у них также складывался независимый взгляд на ситуацию, так что они служили защитой на случай, если что-то опять пошло бы не так.

Можно было бы легко сделать Падмараджу козлом отпущения, но в целом этого не произошло. «Золотой барабан» (журнал, пришедший на смену информационному бюллетеню ДЗБО) так писал об этом: «Вопросы «как», «почему», «когда» и «кто» дадут пищу для более серьезных размышлений на протяжении следующих нескольких месяцев, не только в Кройдоне, но во всем движении Британии» 30[1]. На самом деле, на собраниях членов Ордена происходили длинные и неоднократные дискуссии, полные потрясения и самоанализа. Что пошло не так? Как это случилось? Люди размышляли о тех, кто был вовлечен в эту ситуацию, и недоумевали насчет внутренних изменений в группе: как они позволили захватить власть на собой? Для ДЗБО это была главная «утрата невинности».

Некоторые из тех, кто работал в Кройдоне, ощущали такое братство и общность цели, которые они едва ли могли испытать снова, но существовали также запугивание и враждебность. Как странно и печально им было ощущать, что нечто столь хорошее и благое по намерению могло зайти так далеко в неверном направлении! Им пришлось узнать, что идеализм должен сдерживаться опытом. Им пришлось понять более полно сложность групповой динамики и смешанную природу человеческой мотивации. Это были болезненные уроки.

Глава 4. Дхармическая революция в Индии

Группа людей с Запада едет с местными проводниками в джипе по самому центру Индии. Их машина часами трясется и скользит на ухабистых, обрывистых дорогах. Пейзаж главным образом равнинный, повсюду большие плантации сахарного тростника и хлопка. Изорванные листья банановых деревьев полощутся на ветру, а манговые деревья стоят в дымке цветущих ветвей. Большая зеленая ящерица отступает в подлесок. Через каждые несколько миль джип проезжает еще через одну деревню с кучкой глиняных построек и рыночными прилавками.

Эти дороги, покрытые красной пылью, – вены, по которым течет кровь Индии. По ним идут женщины с младенцами, привязанными к спинам. Худые, рассеянные коровы бредут по дороге. Мужчины трясутся на велосипедах, перегруженных мешками риса. Движутся воловьи повозки с длинными стеблями сахарного тростника поперек них. Расшатанный старый автобус, забитый пассажирами, спешит забрать тех, кто ждет на следующей остановке. Не все влезут в него, кого-то придется оставить дышать красной пылью и сизым выхлопным дымом. Женщины с пальмовыми ветвями величаво сметают мусор перед своими крошечными хижинами. Старик с серебристой щетиной на подбородке хромает мимо; его нога сильно распухла и дергается. Джип объезжает грузовик, доверху полный бананами, которых достаточно, чтобы забить целый дом. Девушки с великолепной осанкой несут на головах горшки и чаны, а бойкие мальчишки радостно бегут, стараясь не отстать от джипа. И все время солнце льется на красную пыль.

Наконец, джип сворачивает с главной дороги на более узкую и тряскую, которая кажется сплошным рядом рытвин. Он приезжает в еще одну деревню, где останавливается, и все вылезают из него, растирают уставшие и сведенные конечности, но улыбаются группе местных жителей, вышедших встретить их. Индийцы смотрят на них с любопытством, а западные люди с удивлением оглядывают все, что их окружает.

В центре селения есть открытое место, к которому теперь направляется группа. На одной из сторон площади – сборная сцена, украшенная желтой и оранжевой тканью, фонариками и картинками. Некоторые из них – изображения Будды, но есть также изображения современного индийца с круглым лицом и очками в толстой оправе, одетого в костюм.

Постепенно, когда наступает вечер, люди собираются на площади. Кажется, туда собирается вся деревня, – повсюду шум, болтовня и возбуждение. Некоторые индийцы взбираются на сцену с приветственными и вступительными речами. Затем на платформу забираются и несколько западных людей – немного робея – и один за другим начинают говорить.

Выясняется, что они тоже – буддисты. Они рассказывают слушателям, что страны Запада, откуда они приехали – не буддийские. Это очень богатые страны, где у людей есть все, в чем они нуждаются материально. Но часто люди остаются несчастными, они ощущают, что чего-то им не хватает. Именно поэтому они решают стать буддистами – чтобы в их жизни появилось духовное устремление и смысл.

Они также узнали, что буддизм на протяжении сотен лет вымирал в Индии. В 1950-х годах человек по имени доктор Амбедкар повел большое количество своих бедных и униженных соплеменников от гнета кастовой системы к свободе буддизма. Их очень тронула эта история. Для них много значат слова, что буддизм может нести в себе такую сильную общественную миссию и так мощно влиять на большое количество людей. Поэтому они приехали, чтобы самим увидеть это движение и познакомиться с некоторыми из этих новых буддистов Индии.

Когда каждый из них кончает свою речь, раздаются смех и аплодисменты. Две группы – западная и индийская – смотрят друг на друга с улыбками на лицах. Трудно сказать, кто из них больше удивлен: западные люди – тем, что их так тепло встречают незнакомые люди посреди этой большой страны, или индийцы – тем, что встретили западных людей, которые интересуются ими и разделяют с ними выбранный ими духовный путь.

То, как ДЗБО, основанное как новое буддийское движение для Запада, распространилось среди некоторых из беднейших людей Индии, – это, возможно, самая неожиданная глава в этой истории. Чтобы объяснить, как люди, настолько различающиеся с социальной, культурной и экономической точки зрения, могут, в конце концов, начать практиковать в одной и той же духовной общине, потребовалось сделать эту главу довольно длинной. Однако это будет необычайная история. В настоящее время в Индии больше людей, связанных с движением, чем где бы то ни было еще в мире. Если бы содержание и структура этой книги отражали число людей, вовлеченных в движение, это была бы книга о движении в Индии, и, возможно, лишь одна-две главы были бы о ДЗБО на Западе, а не наоборот, как я ее написал.

Наш рассказ начинается в Лондоне в середине-конце 70-х, в то время, когда строился новый Лондонский буддийский центр, и новое движение ДЗБО лишь приобретало свои очертания. В 1976 году Сангхаракшита прочитал серию лекций по «Сутре Золотого Света» под названием «Преображение себя и мира». Он использовал образы и истории из сутры, чтобы показать, что необходимо изменить себя для того, чтобы благотворно воздействовать на мир, но что можно также изменить себя, активно действуя в мире. Работа по преображению себя и по преображению мира идет рука об руку.

Среди тех, кто внимательно слушал его, сидя в зале, был Локамитра. Для него эти лекции стали потрясением, они открыли ему выход из очевидного конфликта между собой и миром.

Будучи посвящен в члены Ордена в 1974 году, он работал школьным учителем, но оставил школу, чтобы работать в ДЗБО. Его друг так описывает его, каким он был в те времена: «Локамитра был силен, как бык, и быстр, как вихрь, и соединял в себе зажигательный характер с полной преданностью делу, которому он себя посвятил» 31[1]. Но потом он заболел, и доктор сказал ему, что нужна операция. Он включил в свой режим йогу, чтобы улучшить здоровье и избежать необходимости хирургического вмешательства. Спустя год он не только вылечился, он стал продвинутым практиком йоги и, кроме того, квалифицированным учителем.

Поэтому в 1977 году он отправился в Индии с некоторыми другими членами ДЗБО, практикующими йогу, на курсы, которые вел известный йог Б. К. С. Айенгар. Он спросил Сангхаракшиту, не нужно ли навестить кого-нибудь из его индийских друзей и знакомых, пока они будут там, и Сангхаракшита назвал несколько имен. 14 октября группа села на поезд, шедший до Нагпура. Оказалось, что там идет какой-то большой буддийский праздник, и им стало интересно, что происходит.

Они очень немногое знали о докторе Амбедкаре и движении, которое он возглавлял, где сотни тысяч «неприкасаемых» обратились буддизм. Но позже они узнали о нем гораздо больше, из первых рук. Им также удалось открыть целое новое измерение жизни и деятельности их собственного учителя, Сангхаракшиты.

Истоки кастовой системы неясны, но, по крайней мере, на протяжении тысячи лет она была определяющей чертой индуизма и, следовательно, индийского общества. Она состоит из четырех варн («цветов»): брахманов (священников, которых на английском известны как брамины), кшатриев (воинов), вайшьев (торговцев) и шудр (слуг и рабочих, которых большинство). За пределами системы находятся те, кого считают не принадлежащими ни к какой касте («неприкасаемые»), а также иноплеменники и иноверцы. Внутри этой главной структуры есть множество подразделений и племенных предпочтений. По подсчетам, что существует от двух до двадцати тысяч разных каст 32[1].

Считается, что в основе системы лежит иерархия религиозной чистоты. Брамины ближе всего к Богу и, будучи самыми чистыми, обязаны совершать священные ритуалы. Внизу иерархии находятся самые нечистые; для индийцев, принадлежащих к кастовой системе, вступить с ними в контакт – значит загрязнить себя, лишиться собственного уровня чистоты. Так развилась идея «неприкасаемости», и к этим людям стали относиться с крайним презрением и враждебностью. Они жили в трущобах на окраинах деревень и были вынуждены выполнять самую грязную и черную работу. Они жили в страхе жесточайшего наказания в том случае, если нарушат свое место в обществе. Браки заключались только внутри касты, и это касалось всей системы. Это означало, что неприкасаемые, как и шудры, не имели надежды на улучшение собственной жизни или выход из своей адской ситуации. К неприкасаемым в буквальном смысле относились как к грязи.

В конце XIX века, частично в результате британской колонизации Индии, система была несколько поколеблена. Например, до 1883 года британская армия призывала в свои ряды неприкасаемых. Вот в таком мире родился Амбедкар 14 апреля 1891 года 33[1]. Его отца, Рамджи, женатого на Бхимабаи, повысили до звания субедар-майора, возглавлявшего военную школу. Они были «махарами», членами одной из крупнейшей каст неприкасаемых области Махарастра в центральной Индии.

Амбедкара назвали именем Бхимрао. Он был четырнадцатым, младшим ребенком в семье, хотя семеро умерли в младенчестве. Он вырос в любви, умным, необычайно целеустремленным человеком с бойцовским характером.

После 1883 года армейская политика в отношении неприкасаемых снова изменилась, и семье пришлось покинуть школу и уехать, хотя армейское начальство и нашло отцу Бхимрао работу кладовщика. Положение его отца также позволило Бхимрао посещать школу и дало возможность получать образование. Это означало, что его опыт кастовой дискриминации был далеко не столь жестоким, как в деревнях, хотя он и рассказывал ужасные истории о своих школьных днях: как ему приходилось сидеть за пределами классной комнаты, отдельно от других детей, или как, когда он пил, ему приказывали откидывать голову и открывать рот, чтобы можно было влить воду, не касаясь бутылкой его губ. В старших классах государственной школы у него не было друзей, а учителя его игнорировали. Он зарылся в книгах и усердно учился.

В 1905 году состоялась его помолвка с Рамабаи – ему было четырнадцать, ей девять. Их сын родился в 1912 году, его назвали Яшовантом. Он был первым из пяти детей, но единственным, кто дожил до зрелости.

В 17 лет юный Амбедкар стал первым неприкасаемым, закончившим высшую государственную школу в Бомбее (теперь Мумбаи). Он привлек внимание либерально настроенных реформаторов и получил стипендию на обучение в университете Бомбея, где получил степень бакалавра в английском и персидском языках. Он выиграл еще одну стипендию на обучение в Колумбийском университете Нью-Йорка (где изучал экономику и социологию), Грейс-Инне в Лондоне (где обучался на барристера) и Лондонской школе экономики (где получил степень магистра, а затем и доктора экономики). Он также выучил немецкий, пока какое-то время учился в университете Бонна.

Это были бы выдающиеся достижения в образовании даже для человека с более благоприятным прошлым. Для того же, кто родился «неприкасаемым», это было просто невероятно. Жизнь в Америке и Европе дала ему и многое другое. Впервые он был свободен от касты, он мог свободно сближаться и общаться с другими студентами, и это позволило ему заметить, что роли мужчин и женщин в этих странах гораздо более уравновешены. Но это были тяжелые времена: его жизнь в Лондоне в 20-х годах была суровой, и ему приходилось долгие часы работать в одиночестве с непоколебимой устремленностью.

Амбедкар вернулся в Индию, надеясь продолжить свою карьеру и финансово поддержать свою семью. Его постигло горькое разочарование. Раньше, в перерыве между учебой за границей, он нашел административную работу в штате Барода, на которую его взяли в обход кастовой дискриминации. У него возникли ужасные проблемы с тем, чтобы найти жилье, которое он смог бы арендовать. Служащие в офисе относились к нему оскорбительно, иногда бросали книги и бумаги на его стол через всю комнату, вместо того, чтобы подойти к нему поближе. Наконец, ситуация накалилась, и он подвергся физическому насилию. Его вынудили уйти. Позже он пытался заняться юридической практикой, но лишь через несколько месяцев у него появился первый клиент.

Жестоко поколебленный в своих иллюзиях, он увидел, насколько всепроникающей является кастовая система, как сильны ненависть и страх, которые она укореняет в людях. Как бы высокообразован он ни был, это никак не влияло на отношение к нему. Предрассудки и дискриминация, которой он подвергался, сломили бы многих людей. Это очень его расстроило, но вместе с тем еще более укрепило его решимость заняться политикой, чтобы добиться положения этих людей.

Индия того времени находилась на этапе социального и политического брожения, особенно по мере того, как набирала силу кампания независимости от Британии, а также коммунистические и левые движения. Амбедкар всегда следил за этими дебатами, а теперь он сам полностью отдался им. Он был националистом, он выступал за свободную Индию, но за Индию, свободную для всех ее жителей. Независимость должна была сопровождаться демократическими и законодательными структурами, укрепляющими ее. Он часто вступал в столкновения с другими лидерами движения за независимость, самым известным среди которых был Ганди, который выступал за то, что индусы сами реформируют кастовую систему. Амбедкар относился к этому крайне скептически и выступал за то, что неприкасаемым необходимо освободить себя. Он вступил в союз с коммунистами и другими партиями, выступающими за улучшение положения угнетенных, хотя со временем стал более критично относиться к тому, что они интерпретировали все вопросы лишь в рамках классов, не понимая особенно разрушительного влияния кастовой системы с ее религиозным оправданием и психологической деградацией.

Он возглавил многие результативные акции или сыграл в них значительную роль, например, в деле 1927 года, когда группа неприкасаемых выпила воды из бака, предназначенного лишь для кастовых индийцев. Другой процесс был связан с публичным сожжением «Манусмрити» – индуистского текста, который содержит законы и запреты, касающиеся каст. Некоторые из них чудовищны, например, вливание расплавленного свинца в ухо неприкасаемого, который переступил через священный текст. На протяжении своей жизни Амбедкар много занимался формированием и избирательными кампаниями трех политических партий.

В 1935 году жена Амбедкара умерла. Ей было всего сорок лет. Его семейная жизнь была неспокойной и трагической: из его собственной семьи в живых остались лишь он и Яшовант, и его сын был болен ревматизмом. Амбедкар очень жалел, что не мог сделать большего для своей семьи.

К этому времени британцы начали понимать, что их дни в Индии сочтены, и стали работать над тем, как покинуть ее и дать ей независимость. Они поняли роль Амбедкара в качестве лидера общины неприкасаемых и признали его юридические и политические способности. Его пригласили участвовать в круглом столе вместе с Ганди. Это привело к новым столкновениям насчет того, каким будет отношение к людям, находящимся за пределами кастовой системы, в новой Индии. В 1942 году Амбедкар присоединился к британской военной администрации Индии. Многие обвиняли его в сотрудничестве с британцами, но он видел, что, прежде всего, необходимо обеспечить поражение нацизма. Его сделали министром труда, и он положил начало многим положительным изменениям. Его считали чрезвычайно компетентным администратором и законодателем.

Поэтому, когда Неру стал первым премьер-министром независимой Индии в 1947 году, Амбедкара пригласили на пост министра юриспруденции. Он просто был самым способным и квалифицированным человеком для этой работы. На протяжении следующих двух лет он возглавлял комитет, который работал над новой конституцией Индии, и, обладая восхищавшим многих опытом и умом, следил за тем, как она вырабатывается в процессе законотворчества. Он не добился всего, чего хотел, но он был здравомыслящим человеком и делал все, что мог. В результате появилась демократическая конституция новой Индии, которая создала стабильность в одной из крупнейших, расслоенных и сложных стран мира.

В этот период здоровье Амбедкара стало ухудшаться. В больнице, которую он посещал, он встретился с доктором Шардой Кабир, которая стала его второй женой в 1948 году и заботилась о нем в последующие годы.

Затем он начал работать над законопроектом об индуизме, который, как он надеялся, изменит законы о браке, даст женщинам право на развод, владение имуществом и банковскими счетами, а также внесет изменения в другие социальные институты, которые, как он полагал, освящали неравенство в индуистском обществе. Но это вызвало яростный протест со стороны самых консервативных и крайних индуистов: они могли позволить «неприкасаемому» создавать их новую конституцию, но не вносить изменения в устройство общества.

Неру стал изворачиваться и постепенно прекратил поддерживать его. В то же самое время Амбедкара все больше разочаровывала правительственная политика в отношении Пакистана и Кашмира и его растущие связи с Россией. Когда стало понятно, что его законодательные инициативы провалились, Амбедкар с отвращением ушел в отставку. Правительство пыталось «построить дворец на навозной куче» 34[1], – таковы были его знаменитые слова в речи по поводу отставки: в законы вносились неэффективные меры, потому что никто не осмеливался изменить лежащие в основе их социальные установления.

Ранее в его жизни образование и личное возвышение закончились разочарованием, теперь Амбедкар увидел ограничения политических изменений. Каста создавала отношение превосходства и высокомерия с одной стороны и страха и никчемности – с другой. Каста была внутри человеческих умов, и никакие законы не могли заставить человеческий ум измениться. Необходимо было нечто, что затронет людей гораздо глубже.

Его отставка из кабинета, по сути, стала ознаменованием окончания его политической жизни и публичной карьеры, но ему еще предстояло совершить самый радикальный и важный шаг в своей жизни. Не то чтобы этот шаг был беспрецедентным или неподготовленным. Еще в 1927 году внутри движения неприкасаемых шли споры о том, будет ли необходимо обращение из индуизма в другую религию, и Амбедкар также говорил о такой возможности. В 1935 году он сделал известное заявление: «Я родился индуистом и страдал от последствий неприкасаемости. Я не умру индуистом» 35[1].

В это время он изучил основные мировые религии, раздумывая о том, какая из них позволит его людям начать все сначала и даст им положительный духовный идеал. То, какой путь он изберет, обсуждалось публично, и даже поступали предложения о финансовой поддержке для его людей от лидеров некоторых конфессий.

В конце 40-х он начал чаще писать и говорить о буддизме, и стало ясно, что именно это направление его все больше притягивает. Буддизм основывается не на вере в сверхъестественное, говорит Амбедкар, но на нравственности, которая нужна для того, чтобы достичь подлинных свободы, равенства и братства между людьми. Он также уходит корнями в индийскую культуру, так что обращение не будет вызывать разногласий и не станет разрушительно для лучшего из того, что есть в индийском наследии.

В 1954 году он наконец провозгласил свое намерение обратиться в буддизм и двумя годами позже, 14 октября 1956 года, он принял прибежище и наставления от У Чандрамани, старейшего монаха в Индии того времени, а затем то же самое прибежище и наставления приняли 460 тысяч его последователей, как и 22 дополнительных обета. Около 200 тысяч совершили обращение в Чандрапуре на следующий день, и Амбедкар предвидел, что будут новые массовые волны обращения. В воздухе витала надежда. Как сказал позже один из очевидцев:

«не могу описать, что я почувствовал в тот день – не знаю таких слов на английском – но казалось, что мы начинаем жить заново. После стольких веков люди, к которым относились как к рабам и изгоям, узнали, что мы не хуже, чем все остальные. Это была великая перемена, и то, что мы обрели, – это уверенность в самих себе».

36[1] Здоровье Амбедкара ухудшалось: он страдал от диабета, ревматизма, высокого давления, проблем с сердцем и сильных болей в ноге. И все же он продвигал свое дело, работал допоздна, занимаясь учебой и писательством. Всего через шесть недель после обращения, утром 6 декабря 1956 года, его нашли без сознания над бумагами за столом. Амбедкар был мертв, а его новое буддийское движение осталось без лидера.

Среди новой буддийской общины не было никого уровня Амбедкара, никого, обладающего его пониманием Дхармы и ее потенциала для них. Остальной буддийский мир не понял нового движения и мало сделал для того, чтобы откликнуться, предложить поддержку или дать учение.

Последователи Амбедкара были в буквальном смысле шокированы и потрясены его внезапной смертью. Но каким-то образом в них сохранилась память о том, что он сделал для них, и они хотели почтить эту память. Движение продолжило развиваться посредством политических акций, социальных и образовательных проектов и новых обращений в буддизм. Сегодня миллионы людей почитают Амбедкара как «современного спасителя» и отправляются в паломничество в Дикшабхуми («место обращения») в Нагпуре. Неизбежно возникли разные интерпретации того, к чему стремился Амбедкар, и противоречия между более «политическим» и более «духовным» подходами, так что сегодня движение Амбедкара живет и борется, но в нем есть сложности и разделения.

«Неприкасаемость» стала незаконной в новой конституции, продвигаемой Амбедкаром, и это также привело к другим улучшениям для этих людей, например, к гарантированной квоте мест в вузах и постов на правительственной службе. Взгляды людей начали меняться, особенно в быстро растущих современных городах. С другой стороны, старые привычки отмирают медленно, и многие общины «далитов» 37[1] еще не избавились от многовековых ран и не обрели уверенности. Старая кастовая дискриминация еще жива, особенно в деревнях Индии.

В 50-х годах Сангхаракшита также находился в Индии – англичанин и буддийский монах, он жил в северном городе в предгорьях, Калимпонге, но временами отправлялся на юг для того, чтобы читать лекции, и по другим делам. Он переписывался с Амбедкаром в 50-х, а впоследствии трижды по разным поводам встречался с ним. Он вспоминал его как резкого и энергичного человека, по необходимости непреклонного и целеустремленного, и в то же время его очень любили и доверяли ему люди вокруг него. Они говорили о буддизме и, особенно, о том, что влечет за собой обращение и как должна быть организована церемония. Амбедкар даже попросил его провести первую церемонию обращения, но Сангхаракшита посоветовал ему обратиться к У Чандрамани, бирманскому монаху, которые проводил его собственное посвящение шраманеры 38[1]