Читать онлайн Пыль на губах бесплатно

Глава I. Вопрос доверия

Ночью лесной массив погружался в сплошную тьму. Десятки лиг черных деревьев окружали единственную колыбель света – колоссальную пирамиду. Её выстроили из множества цветных блоков, каждый являлся этажом, украшенный множеством статуй и барельефов, а в узорах строители искусно спрятали высокие стрельчатые окна.

На самой вершине башни располагался зеленый этаж. Ланта хорошо помнила, как будучи рыжеволосой кудрявой девочкой, повсюду носилась за своим отцом и упрашивала его построить на вершине дворца обсерваторию. Она узнала про храмы звезд от своего учителя – иноземца с раскосыми глазами, который ничего не знал про сайрон, но зато умел делать искусные механизмы. «Где ты сейчас, мастер Аддинозэси? Мне так тебя не хватает!» – подумала девушка.

Ланта сняла ленточку, сдерживающую волосы. С возрастом они перестали кудрявиться, но сохранили волнистость. Девушка встряхнула головой, позволяя роскошному покрывалу волос обнять её спину, и прильнула к окуляру телескопа.

Руки мгновенно вспотели. Ланта чаще задышала и прикусила губу. Открытие, которое прославит её на весь научный мир, было так близко. – Я знала, что найду Таленетию в этой части неба, – прошептала девушка.

Ланта, не отрываясь от телескопа, рукой нашарила звездную карту. Аддинозэси постоянно повторял, что найти Таленетию может только очень опытный астроном.

– Да, это точно она, – прошептала девушка, до рези в глазах пытаясь разобраться в хаотичном мельтешении разноцветных огоньков. – Этот лимонный оттенок может быть только у нее.

Ланта улыбнулась и нарисовала кружок в том месте, где Таленетию когда-то вычислил мудрый учитель. Теперь пришло её время.

«Я проводила расчеты в течение трех месяцев, мастер. Все указывает на то, что рядом с Таленетией должна быть еще одна звезда, которая не указана ни в одном атласе».

Девушка привыкла мысленно разговаривать с учителем, много лет назад покинувшим дворец. – Как жаль, что в Астарии не с кем обсудить звезды, – вздохнула Ланта. – Данею больше интересуют платья и рыцари, чем небесные тайны.

Ланта дернула искривленный рычаг и нажала на большую зеленую кнопку. Заскрежетали давно несмазанные шестеренки, и круглая платформа под девушкой повернулась, позволяя сместиться десяткам зеркал и увеличительных стекол, усиливающих её телескоп. Ланта снова прильнула к окуляру.

Темная бездна между кучкой созвездия Менестреля и полосой туманности Колесницы оставалось все такой же черной и непроглядной. В таком положении Таленетию было уже не разглядеть.

Круглый кончик языка Ланты задрожал между её нежно-розовых тонких губ. Девушка облизнулась, нахмурилась и вновь склонилась над звездной картой. Она достала линейку и, шепча цифры, начала считать. Затем еще раз посмотрела в окуляр. Неизвестная звезда должна быть там.

– Может не хватает сил телескопа? Нужно больше света!

Ланта подошла к столу у дальней стены. Здесь лежало несколько изобретений, созданных еще в детстве, под чутким руководством мастера Аддинозэси. Сложный кристалл в виде восьмигранника из горного хрусталя с множеством трубочек внутри, был её самым главным и любимым достижением. Отцу он понравился больше всего.

Грудь словно сдавило и Ланте стало тяжело дышать. Девушка вздохнула и потерла лоб. Она помнила, как отец живо обсуждал с ней каждое изобретение, смеялся и трепал по голове. Как давно это было.

Рука Ланты вздрогнула, когда она коснулась круглой мраморной шкатулки. Холодный камень был единственной преградой между её ладонью и самой разрушительной материей на свете. Ланта заправила прядь волос за ухо и открыла шкатулку.

Фиолетовая пыль, невзрачная и ничем кроме цвета не примечательная. Ланта взяла ложку и зачерпнула сайрон, подушечкой пальца сдвинув горку, чтобы на ложке не оказалось ни одной лишней пылинки. Горелка осветила стол ровным и чистым пламенем. Она засыпала пыль в стеклянную склянку и установила над горелкой. Пыль стала ярче, а затем начала плавиться, над ней задрожал ореол желтого света. Через секунду в жидком сайроне начали загораться миниатюрные искорки.

Ланта не отрывая глаз следила за превращениями волшебной субстанции. В Астарии не было запретов на использование сайрона, но мастер Аддинозэси успел привить девушке ненависть к этому веществу. Девушка закрыла глаза, вздрогнула и сняла щипцами склянку.

Звездная жидкость, похожая на расплавленное ночное небо, полилась в трубочки, бурно реагируя с особой смесью Ланты, которую она получила во время алхимических опытов. Звездочки смешались с жидкостью и сменили танцующий блеск на ровный желтоватый свет. По трубочкам световой сайрон перетек в центр кристалла и собрался в передней грани.

Ланта поспешно отвела центр кристалла в сторону. Толстый луч света ударил в противоположную стену. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за дворцом из ночного леса, то заметил бы, как разом вспыхнули все окна зеленого блока пирамиды.

И этот кто-то нашелся. Мужчина обеспокоенно вскинул руку к лицу, но был уже не в силах что-то изменить. Ему оставалось лишь поправить перевязь с оружием и ждать, то и дело бросая взгляды на ездовое животное, которому местные житель дали примечательное название – мекр.

Ланта установила кристалл на подставку и выровняла его так, чтобы луч падал на одно из зеркал. Через мгновение сложный механизм телескопа оказался опутан светящейся паутиной. Ланта дернула еще несколько рычажков, и несколько зеркал сместилось, позволяя десяткам тонких лучей сойтись на главном увеличительном стекле под куполом башни.

Щекотка восторга зародилась где-то под сердцем девушки. Ланта широко улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, которые сложно было встретить даже среди жителей дворца.

Предвкушение открытия заставило все внутри затрепетать. Оставшись одна, Ланта обожала петь. А для этого сейчас был еще и отличный повод. Девушка села на табуретку перед окуляром, постучала ногой, выбивая ритм, прищелкнула пальцами и запела.

Это была старинная мелодия, полная глубоких нот и долгих пауз. Ланта плохо понимала смысл слов, так как почти никто в Астарии уже не говорил на этом древнем языке. Но песня была полна особой чарующей силы, она казалась гордой и торжественной. «Я не знаю, учитель, какая бы еще мелодия подошла бы под это открытие», – подумала Ланта и прижалась к окуляру.

Ноты песни невидимым потоком закружились в воздухе, а затем ринулись вверх, к единственном открытому окну, у самого потолка, которое Ланта никогда не закрывала. Ночная прохлада остановила музыкальный поток, он свился в тугой клубок и упал вниз, зависнув у другого окна. Это окно было закрыто, но бесплотной музыке хватило и маленькой щели в рассохшемся дереве. Песня Ланты, едва слышимая, влетела внутрь и заполнила спальню повелителя Астарии – астартора.

Волна тревоги и страха заставила остановиться трех мужчин в белых одеждах служителей дворца. Они переглянулись и прислушались. Даже на таком расстоянии они могли оценить глубокий и сильный голос Ланты с легонькой хрипотцой. Главарь про себя проклял девушку и перевел взгляд на астартора.

Худощавый мужчина с провалившимися щеками тяжело дышал, иногда всхрапывая и останавливая дыхание. Его редкие, но длинные рыжие волосы разметались по подушке, а худые, перевитые венами руки сжимали края простыни. Пот собрался в бороздах глубоких морщин на лбу, глаза под веками метались, астартор, без сомнений, видел кошмарный сон.

Главарь извлек длинный нож с волнистым лезвием из-под одежд. – Сейчас мы прервем твои кошмары, – прошептал он и махнул рукой сообщникам. С тихим шелестом они тоже обнажили оружие.

Мужчины обступили кровать с трех сторон. Им показалось, что на несколько секунд песня стала громче, словно девушка стояла прямо за их спиной. Главарь даже не выдержал и обернулся. Сзади было пусто.

Если бы они только могли видеть ноты песни. Они кружились в безумном хороводе, сплетаясь в шар. Стоило мужчинам занести оружие над головами, шар превратился в невидимое копье. Вспышка света залила комнату и копье, разделившись на три части, разом пронзило нападавших.

Неудержимый поток боли протек по венам мужчин, заставив их оцепенеть. Резкие и короткие крики сорвались с губ.

Вопли убийц пронеслись по спящему дворцу и заставили сторожей у входа в спальню астартора переглянуться. Они обещали влиятельному человеку быть глухими этой ночью и пропустить в спальню мужчин в одеждах дворцовых слуг. Их готовили к крикам астартора. Но сейчас оба стража могли поклясться, что орал не один человек.

Правый страж сжал рукоять меча. – Я не готов рисковать жизнью из-за этих проклятых монет. – Левый страж кивнул и они, звякнув мечами, ворвались в комнату.

Астартор открыл рот в беззвучном крике и пытался подняться с кровати. Ему удалось лишь повернуться на бок и ухватиться рукой за ногу одного из нападавших. Трое мужчин, которых они пропустили несколько минут назад, застыли в нелепых позах. Они широко разинули рты, глаза безумно вращались, а костяшки пальцев побелели, удерживая оружие над головой против их воли.

Стражи на секунду остановились. По коридору раздавались звуки торопливых шагов. Слуги со всего дворца бежали на крики. На раздумья не оставалось времени.

Астартор замычал, когда на его лицо брызнула кровь. Стражи за несколько секунд обезглавили нападавших и повернулись к своему повелителю. Глаза астартора расширились, он не сводил взгляда с почерневших от крови мечей. Кончик одного из них смотрел прямо в его грудь.

Ланта вздрогнула и оторвалась от окуляра, когда услышала дикие крики снизу. Она прервала свою песнь, вскочила, уронила табуретку, и побежала к дверям. «Подо мной покои отца! С ним что-то случилось!»

Здесь, в зеленом блоке башни, всего два этажа. На первом располагалась спальня астартора, а на втором её обсерватория. Здесь редко бывал кто-то кроме нее. И сейчас в темном коридоре, не освещенном даже светом факелов, было пусто.

Ланта подошла к лестнице и выглянула вниз.

Винтовая лестница погрузилась в темноту ночи, но её у её основания горел свет, в котором метались тени пробегающих мимо людей. Девушка в красках представила закутанных в черное мужчин, рыскающих по дворцу в поисках семьи астартора.

«Это бегут слуги или убийцы?» – задумалась Ланта. В любом случае, оставить отца одного она не могла. Девушка сняла со стены незажженный факел, сжала его в руках и побежала вниз.

Коридор наполнили люди в белых одеждах до пола. Их лица скрывали капюшоны. Так полагались одеваться дворцовым слугам. Сейчас, все бежали к комнате её отца.

Ланта вздохнула с облегчением и опустила факел. Несколько людей на бегу ей поклонились. Девушка подняла голову, взметнула копну рыжих волос и жестом остановила ближайшего слугу. – Мой отец жив?

– Не знаю, ваше высочество. Но кричали в его покоях.

Пальцы Ланты похолодели. Она отбросила факел в сторону и побежала к комнате отца, поддерживая руками подол длинного зеленого платья.

В комнате астартора было не протолкнуться от галдящих слуг. Высокая Ланта привстала на цыпочки, выглядывая из-за затылков мужчин. Её отец стоял у кровати, поддерживаемый с двух сторон стражами спальни. Его лицо и одежда оказались испачканы кровью, как и мечи стражей. Все пространство около кровати обагрилось кровью, в алой густой жиже лежали три обезглавленных тела в когда-то белых одеждах. В нос ударил мерзкий запах.

Тошнота подступила к горлу Ланты. Она отвела взгляд от головы с остекленевшими глазами и неестественно разинутым ртом.

Астартор заметил рыжеволосую макушку над капюшонами его слуг. Его челюсть и шея задергались, когда он попытался позвать дочь. Ланта заметила это и растолкала окружающих, пробираясь к отцу. Стражи почтительно отступили на шаг в стороны, поддерживая астартора за плечи.

Запах крови смешался с резким кислым запахом долго лежавшего тела. Ланта едва заметно поморщилась и прижалась к отцу, обхватив руками его истощенное жесткое тело.

Астартор тяжело сглотнул. – Доченька… – прохрипел он. – Они хотели убить меня.

– Все хорошо отец, – быстро пробормотала Ланта. – Они больше никому не навредят.

– Они придут… и за тобой.

***

Астартесса Фемия торопилась на встречу с лордом. Фонарь с расплавленным сайроном нагрел цепочку и обжигал пальцы. Потайной коридор вильнул, открывая взору астартессы небольшой подземный зал. Лишь очень немногие во дворце знали о существовании этого помещения.

Зал освещали фиолетовые всполохи и летающие искры. В камне пола был вырублен бассейн, его заполнял расплавленный сайрон. Жидкость едва слышно потрескивала и звездочки поднимались из бассейна под самый потолок.

Лорд Мардегор вынырнул из сайрона и откинул волосы назад. Обычно черные, сейчас волосы окрасились в сиреневый.

Какой-то древний и необъяснимый ужас сковал Фемию, когда она наблюдала, как потоки раскаленного сайрона текут по обнаженному телу лорда. Кровь застучала в ушах астартессы, когда она увидела, как Мардегор зачерпывает руками звездную жидкость и пьет.

Мардегор вышел из бассейна, нисколько не заботясь о своей наготе. Сайрон капал с него, быстро собираясь в небольшую лужу у ног. – Подойди, Фемия.

Астартесса приблизилась, стараясь не наступить на сайрон.

– На колени!

Астартесса сжалась и поспешила исполнить его приказ. Мардегор взял её за подбородок и заставил поднять голову вверх. Палец лорда коснулся её губ, и Фемия приоткрыла рот. Палец, испачканный сайроном, скользнул за её нижнюю губу.

– Говори! – приказал он, вытаскивая палец.

Фемия поморщилась, привыкая к жгучему ощущению в деснах. Разом заболели все зубы. Слезы выступили из глаз астартессы.

– Сегодня ночью совершили нападение на моего мужа. Он остался жив.

– Кто?

– Неизвестные люди в одеждах дворцовых слуг. Кто-то помог им. Окно было закрыто, хоть стражи и говорят, что они проникли через него.

– Стражи замешаны? – Мардегор потер подбородок. Капля сайрона сорвалась с его кисти и упала на лоб Фемии.

Астартесса поспешно смахнула каплю с кожи. – Несомненно. Хотя удивительно то, что именно они спасли моего мужа от гибели.

– Странно, – кивнул Мардегор. – Кого ты подозреваешь? Иолара?

– И его тоже. Я боюсь, как бы подобное не случилось с моей дочерью.

– Я не позволю обидеть Лантарию, – с неожиданной теплотой в голосе произнес лорд.

– Благодарю, господин.

– Гибель астартора должна была запустить какой-то скрытый процесс. Заговорщики знали, что после смерти Авеомедона Лантария придет к власти. Интересно, что они готовили в этом случае?

– Я не знаю, мой господин. Ланта была в обсерватории, мне она сказала, что на нее никто не пытался напасть. Значит, они были готовы дать ей прийти к власти.

– Загадки, – поморщился Мардегор. – Ненавижу, когда я что-то не понимаю! – неожиданно крикнул он и схватил Фемию за толстую косу черных волос.

Астартесса вскрикнула и вскочила. Она заглянула в глаза лорда. Голубая радужка исчезла, оказавшись заполнена огромным зрачком, в котором плясали искры. Сайрон начал действовать на разум Мардегора. В этом состоянии им управлял гнев.

Фемия всхлипнула. Мардегор улыбнулся и отпустил её волосы. Астартесса поспешно снова опустилась на колени.

– Поднимись! – крикнул лорд. Его широкое лицо раскраснелось, мокрые сиреневые волосы прилипли к щекам. Лорд отвернулся и подошел к бассейну, вглядываясь в звездные переливы расплавленного сайрона.

Фемия короткими шажками подошла к лорду и встала у него за спиной.

– Астария потрясающее государство. Знаешь, как говорили рыцари Единого? Увлечение сайроном приведет человечество к хаосу, беззаконию и разложению. А я сделал так, что в созданном ими государстве сайрон используют почти все! А главное, источник сайрона в тысячи лиг отсюда!

– Ваши достижения несомненны, господин, – Фемия склонила голову.

– Да, – Мардегор улыбнулся. – Да. Я организовал поставки фиолетовой пыли. Я обучил тысячи волшебников для Астарии. Я даже придумал это название – сайрон! Как же несправедливо! Я давно должен возглавлять величайшее государство людей.

– Рыцари Единого мешали вам, мой господин. Теперь, когда астартор не способен управлять, ни что не мешает вам прийти к власти.

– Я тебе не говорил, но род астартора происходит от рыцарей Единого, хоть ни одна из династийных книг и не упоминает этого. Кровь рыцарей дает им защиту от моей силы. Это так противно! Почему сайроновая магия не действует на рыцарей! Почему Создатель так защищает их?

– Род астартора никогда не служил Единому и не владеет их магией. Защиту от сайроновой магии они воспринимают всего лишь как доказательство своей власти. Настоящих рыцарей больше нет, мой господин.

Мардегор поморщился. – Один уцелел.

– Один кто? – Фемия следила за лицом лорда, опасаясь вспышки гнева за её недогадливость.

– Рыцарь Единого. Последний из их поганого рода. Спрятали его от меня!

Фемия вздрогнула. Она с детства слышала множество ужасных историй о бесчинствах рыцарей над теми, кто вкушал сайрон. Она была уверена, что Мардегор истребил последних много лет назад. – Он может помешать вашим планам, господин?

Мардегор расхохотался. – Нет! Это просто мальчишка. Его сила велика, но он не обучен. Я избавлюсь от него. В ближайшее время.

– А что делать мне, господин?

– Я устал ждать, Фемия. Вдруг опять из ниоткуда вылезет какой-нибудь рыцарь Единого и бросит мне вызов. Пришла пора брать власть в Астарии в свои руки.

– Но не все еще готово, мой господин, – пробормотала Фемия и сжалась. Она надеялась, что лорд не сможет прочитать пронесшуюся у нее в голове мысль: «Я не успела еще спрятать Ланту куда-нибудь подальше!»

– Да. И это раздражает! Слушай мой новый приказ. Из-за попытки убийства астартора, его дочь должна находиться в своей комнате. Ей запрещено покидать дворец без твоего разрешения.

– Но для чего это? – спросила Фемия. «Неужели он все-таки прочел мои мысли? Ужасный сайрон! Где пределы его возможностей?»

Мардегор не ответил на вопрос. Плохо скрываемый гнев исказил его брови. – Я надеюсь, что ты не подведешь своего отца?

– Нет, – поспешила заверить лорда астартесса.

– Я горжусь тобой, дочь. – Лорд улыбнулся и подошел к ней. Губы Мардегора, покрытые сайроном, коснулись её лба. Фемия с тоской подумала, что теперь придется прятать пятна на лбу под челкой. – Ты можешь идти.

Фемия молча поклонилась.

***

– Опять?!

Сердце забилось чаще, а щеки начали гореть от прилившей крови. Ланта вскочила со своего места в тронном зале и выбежала на середину, встав перед тронами матери и отца.

Большинство присутствующих тут же начали перешептываться. В основном на совет пришли чиновники-сантарии из различных ведомств правительства и родня Ланты. Присутствовала здесь и Лахесия – Великая сантария, второй человек в государстве и жена Его Высочества, минтала Иолара. Эта строгая худощавая женщина с сухой кожей и острым подбородком вскинула брови, наблюдая за Лантой.

Ланта сглотнула комок в горле и сжала кулаки. Нужно было оставаться решительной до конца. Ланта вздохнула и выпалила: – Мама… Астартесса. Мне всегда запрещали свободно ходить по дворцу в детстве. Я согласна, ребенок беззащитен. Но почему вы продолжаете делать это сейчас? Тем более для чего запирать меня в комнате?! Позвольте мне хотя бы ходить в лабораторию и в обсерваторию.

– Где ты останешься одна? – Фемия наклонилась вперед и уперлась руками в подлокотники трона. – Мы все делаем ради твоей безопасности, доченька. Не нужно из-за этого срывать заседание Совета.

Ланта поджала губы, вскинула голову и твердым чеканным шагом вернулась к своему месту.

Присутствующий на совете Мардегор улыбнулся в кулак. Он наблюдал за каждым движением Ланты. Рыжие волнистые волосы были собраны в несколько кос, перевитых между собой, а боковые пряди девушка опустила себе на плечи. Её огненные волосы и бледная кожа прекрасно гармонировали с темно-сливовым платьем со скромным треугольным вырезом, отороченным желтой вышивкой и узкими рукавами. Платье Ланта дополнила поясом из золоченных пластин и тонкими бархатными перчатками в цвет платья. Мардегор причмокнул и откинулся на спинку кресла.

Ланта сидела с подчеркнуто ровной спиной и старалась не обращать внимания на перешептывания вокруг.

Со своего места встал плотный низкорослый мужчина с короткими рыжими волосами. Он обратился к астартору. – Я считаю, ты не прав, брат. Нет нужды запирать мою племянницу в клетку. На тебя совершали десятки покушений. Лантарии же еще ни разу никто не угрожал.

Лахесия покачала головой. – Разговаривать в таком тоне с астартором просто преступно, – её скрипучий голос заставил минтала замолчать. – Если бы не самочувствие астартора, Кетомедон, тебя бы выгнали с заседания Совета.

Астартесса кивнула. – Давайте не будем разводить здесь полемику, минтал, – Фемия сдвинула брови. – Таково желание моего царственного супруга. Так? – она повернула голову в сторону мужа.

Астартор медленно закрыл и открыл глаза. Это можно было толковать любым способом.

Кетомедон пожал плечами и сел на место.

– Мы и так уделили этому малозначительному вопросу слишком много внимания, – подала голос Лахесия. – Давайте перейдем к обсуждению расследования покушения.

***

Лантарию провожали в комнату двое вооруженных слуг, когда дорогу им преградил Мардегор. Его крупная широкоплечая фигура, хищно изогнутые вверх брови и черные всклоченные волосы придавали лорду вид древнего демона.

Ланта замерла, а потом сделала шаг назад. Лорд Мардегор был редким гостем во дворце, но каждый его визит Ланта старалась быть где-нибудь подальше. От него веяло какой-то силой, странной и пугающей.

– Примите мои соболезнования в связи с произошедшей ситуацией, Ваше Высочество, – Мардегор чуть склонил голову набок.

Ланта подняла подбородок выше и быстро кивнула, прикрыв глаза.

– Ей не нужны твои соболезнования, старый хрыч, – раздался голос Кетомедона из-за спины девушки. – Иди куда шел.

– Ваш дядя обладает потрясающей способностью грубить людям, – Мардегор улыбнулся Ланте.

Мурашки побежали по спине девушки. Лорд улыбался, но его холодные голубые глаза потемнели, словно он только что принял сайрон. Ланта выдавила из себя ответную улыбку. – Я тороплюсь в свою комнату по приказу матери. Простите, лорд.

Мардегор кивнул, уголок его верхней губы приподнялся, обнажая потрескавшиеся зубы с черным нутром. Он кивнул Ланте и Кетомедону, а затем степенно удалился в свою комнату.

Ланта передернула плечами и обернулась к Кетомедону. Тот что-то прошептал вслед Мардегору и взял племянницу за руку.

– Ну зачем мама поступила так со мной, дядя Кето?

– Она любит тебя, Ланточка. Пойми, после того как твой отец стал таким…

– Покушения тут не при чем! Отец просто заболел.

– Боюсь, что нет, солнышко. – Кето часто называл своих племянниц солнышками. – Ты умная девочка, должна понять, что раз ни один лекарь не смог ему помочь, значит, тут замешано колдовство.

– Но наш род не подвластен магии сайрона.

– Род то наш защищен, но от всего ли? Какое колдовство есть в нашем мире, помимо силы сайрона? И каковы пределы возможностей самой фиолетовой пыли?

– Мне просто нужен доступ к лаборатории. Вдруг я смогу найти лекарство. – Ланта не смогла скрыть неуверенности в своем голосе. Она не умела врать. Уже было столько попыток создать лекарство, и девушка понимала, что вряд ли преуспеет в этом.

– Прости, солнышко. Я не могу ослушаться приказа твой матери, которая опирается на слово астартора. Но я постараюсь доставить в твою комнату часть алхимических инструментов.

Ланта опустила голову и кивнула. – Мне стоило попытаться.

– Не грусти, Ланточка, – Кето потрепал её по плечу. – Несколько дней, а потом сердце твоей матери успокоиться, и она выпустит тебя.

– Мы должны идти, госпожа, – глухой голос стража из-под капюшона стер улыбку с лица девушки. Ланта обняла дядю, после чего вернула оскорбленное выражение на лицо и с гордой осанкой удалилась в свою комнату.

Кето смотрел ей вслед уже без улыбки. Когда к нему подошел его сын Эолот, глаза минтала похолодели. – Ты избавился от свидетелей?

– Да, отец. Один из них спрятался в лесу, но я нашел его. Глупец, разве можно брать на такое дело мекра. Его помет привел меня прямо в их убежище. Теперь никто не узнает, что мы были замешаны в этом.

– Хорошо, – кивнул Кето. – Проследи, чтобы алхимические инструменты твоей двоюродной сестры были доставлены в её комнату.

– А какой из сестер? – усмехнулся Эолот.

Кето засмеялся. – А давно Данея начала заниматься алхимией?

Дядя сдержал свое слово и сейчас Ланта вертела в руках доставленные ей инструменты. Её двоюродный брат ничего не смыслил в алхимии и принес первое, что попало ему под руку. К тому же от большинства инструментов принесли лишь отдельные части. Но Ланта смогла собрать из этого перегонный куб, а также оказалась счастливой обладательницей ступы и песты. У неё даже был тигель, правда, не было ни печи, ни горелки.

Ланта накрутила прядь волос на палец. – Все равно все это бесполезно. У меня нет никаких материалов и ингредиентов. Почему это все время должно повторяться?

Ланта практически упала на кровать, от чего та протяжным скрипом выразила свое недовольство. – Не скрипи! – сказала девушка кровати. – Похоже я проведу в твоих объятиях долгие и долгие годы, поэтому привыкай.

Девушка уставилась в потолок, размышляя над своим положением. Перед глазами все размылось, и она погрузилась в свои мысли.

Транс Ланты прервал долгий стук в дверь.

«Кто бы это мог быть? Неужели мама не приказала оградить меня от всех?» Ланта нашарила под подушкой остро отточенный стилет. Воображение нарисовало ей сцену: она открывает дверь и на неё накидываются собственные стражи. Ланта прикусила нижнюю губу. – Кто там?

– Это я, сестренка! – звонкий голос Данеи позволил Ланте расслабить плечи. Она улыбнулась, но стилет не убрала, лишь спрятала его за спиной. Ланта дернула засов и сделала быстрый шаг назад.

Её двоюродная сестра вошла внутрь, шурша платьем. Данея посмотрела на девушку, закатила глаза и задвинула за собой засов. Только после этого Ланта кинула стилет на кровать и бросилась обнимать кузину.

– Ты давай прекращай бояться каждой тени. В этом дворце никто не хочет тебя обидеть, – Данея похлопала Ланту по спине. – Иначе, получается, твоя мать была права.

Данея являлась обладательницей пухлых чувственных губ, миниатюрного носика и больших глаз, которым она придавала большей выразительности подводкой. Свои пышные карамельного цвета волосы она чаще всего собирала в толстую косу, которую укладывала на левое плечо.

Ланте всегда нравились платья Данеи. Для своего визита она выбрала платье песочного цвета с элегантными кружевными манжетами и довольно глубоким квадратным вырезом. Слева платье украшал цветок саэлового дерева – насыщенного синего цвета, с пятью крупными волнистыми лепестками и множеством длинных желтых тычинок.

Ланта ответила сестре белоснежной улыбкой. – Обычно моя мать всегда права. Просто я считаю, что эта комната не спасет меня в случае нападения.

– Зато она успешно защищает тебя от сыновей лордов, – рассмеялась Данея. – Скоро турнир Весны. Ты опять не сможешь побороться за цветок саэлового дерева.

– Ты все равно не уступишь мне это звание.

– Да у тебя и нет шансов его получить, – в этот раз смешок Данеи получился каким-то растянутым и неестественным.

– Ты же знаешь, меня все равно не интересуют все эти напыщенные рыцари.

– Меня тоже.

Ланта содрогнулась от приступа смеха. – Тебя то? Да ты только и делаешь, что о них говоришь. Даже сейчас ты завела разговор о турнире Весны.

– Просто я не помню, чтобы ты там бывала. Получается, и в этот раз пропустишь.

– В детстве отец брал меня на турнир. До всей этой череды покушений на него.

Веселый настрой, который проснулся после прихода Данеи, вновь пропал. Ланта закрыла глаза, вспоминая. – Я так устала от такой жизни. Все эти покушения, заговоры. Хочется быть простой девушкой и заниматься наукой.

– Простые девушки собирают плоды саклетии, – Данея покачала головой. – Только у наследницы Астарии хватит денег отгрохать обсерваторию.

– Пусть и так. Зато их никто не запирает в собственной комнате и не мешает общаться с другими людьми. А я за всю жизнь нормально поговорить могла только с тобой.

– Ты же никогда не рвалась общаться с другими. Тебя всегда и мое общество устраивало. Что изменилось?

Ланта не ответила. Она посмотрела в окно, с обратной стороны которого была железная решетка. «Как там сказал дядя Кето? Зачем запирать её в клетке? И, правда, клетка».

– Ты знаешь, Данея, то, что я всех избегаю… в общем… у этого тоже своя причина.

– Ты все-таки боишься покушений? – спросила кузина.

Ланта закусила нижнюю губу. Отсутствующий взгляд девушки уперся в стену. – Отец всегда их боялся. А я была маленькой и не понимала, зачем меня все время запирают в этой комнате. Я все рвалась в лабораторию к мастеру Аддинозэси. Когда отец узнал об этом, он выгнал моего учителя. И тогда я сбежала.

– Куда?

– А? – Ланта вздрогнула. Она словно забыла о присутствии Данеи. – Просто сбежала из комнаты. Меня, конечно, сразу поймали и водворили на место. Отец пытался мне объяснить, но разговаривать с обиженным ребенком как с взрослым не лучшая идея. Поэтому он применил особый метод воспитания.

Данея наклонилась вперед и заглянула в глаза Ланты. – Что он сделал?

– В тот вечер ко мне пришел слуга, принес еды. Дядя Ситтей, может, помнишь его. Он часто ухаживал за мной в детстве. Я пустила его в свою комнату, а потом он запер дверь и достал кинжал. После чего сказал… сказал, что убьет меня.

Ланта сжала губы и отвернула голову. Её глаза заблестели. – Прошло столько лет. Но я до сих пор помню… этот день.

– Дядя Ситтей… не помню такого. А что было дальше.

– Я расплакалась. Ситтей убрал кинжал, открыл дверь, в комнату зашел отец. Он объяснил мне, что я не могу покидать свою комнату и впускать кого-либо, потому что любой человек во дворце может желать моей смерти. Ситтея потом отослали от дворца, но я еще долго пугалась каждого слуги, что приносил мне еду.

– А почему меня пускали к тебе?

– Ты была маленькой девочкой. Видимо не ожидали от тебя такой подлости.

Данея покачала головой. – Кошмар. Ты раньше не рассказывала об этом.

В носу Ланты защипало. Девушка шмыгнула и вытерла слезу. – Вначале это не просто. А потом, вроде как я и привыкла. Были и другие. Один раз я сбежала еще раз. Меня не смогли поймать, и я проникла на выступление фокусника, который проезжал через дворец и давал здесь представление. После этого выступления меня поймали, и отец отвел меня к этому фокуснику, чтобы я поучаствовала в его представлении. Он поместил меня в ящик, после чего забрал и вынес из дворца. Я поверила, что это было настоящее похищение. Мама потом долго успокаивала меня.

– Бедняжка, – Данея погладила Ланту по спине. – Вот почему фокусник перестал приезжать во дворец.

Глаза Ланты раскраснелись. Она обернулась к сестре, крепко сжала губы и кивнула. – Это так больно. Каждый раз, когда меня запирают в этой комнате, я вспоминаю эти и подобные случаи. Я больше так не могу.

– Я не думала, что астартор такой жестокий человек.

Ланта потерла глаза. – Он не жестокий. Просто… просто он не умеет воспитывать детей. Из правителей получаются плохие родители.

Внезапно Ланта схватила Данею за плечи. – Ты единственный человек, кому я могу доверять. Помоги мне сбежать из этой комнаты в обсерваторию. Я на пороге потрясающего астрономического открытия. Ну… или хотя бы в мою алхимическую лабораторию. Я же зачахну, если буду сидеть здесь без дела!

Данея задумалась. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Ты лучшая! – Ланта обняла Данею. – Я так тебе благодарна!

***

– Она хочет сбежать, – Данея с громким хрустом откусила плод саклетии. Оранжевый сок побежал по её подбородку, капая на платье и кожу. Девушка закатила глаза и начала оттирать грудь и ткань.

– Данея, прекрати! – Лахесия стукнула ладонью по столу.

Девушка вздохнула. – Я нервничаю, мама. Из меня плохой шпион. Почему я – «цветок саэлового дерева», должна заниматься этой ерундой? У вас нехватка отъявленных головорезов? Может, стоит попробовать платить им больше? Тогда они не будут разбегаться.

– Ты дура или притворяешься? Ты единственная кого к ней впускают без проблем.

– Ну это да, – невнятно пробурчала Данея с полным ртом. – Она еще рассказывала, как над ней издевался отец, когда хотел научить не доверять всем подряд.

– Плохо учил, – рассмеялся Иолар. – Я еще помню, какие тогда Фемия закатывала скандалы, когда узнала об этом. Но ты же знаешь, дорогая, каким сумасбродом был мой дражайший брат, пока у него там что-то не сломалось, – Иолар постучал себя по лбу.

Данея подавилась и закашлялась от смеха. – И, правда, плохо. Мне же она доверяет.

– Это пока, – Лахесия встала и оперлась на стол. Челка карамельных, как у дочери, волос упала на лицо, скрывая глаза великой сантарии. – Ланта умная девочка. Нельзя, чтобы она тебя заподозрила.

– Никаких подозрений не будет. Она сама хочет сбежать.

Иолар хмыкнул. – Если она просто покинет свою комнату, толку от этого мало. Нужно выманить её из дворца, где за нее возьмутся мои люди.

– Я не знаю как, – Данея снова укусила плод саклетии.

Лахесия снова села и потерла вспотевшие ладони. – Ответ у тебя в руках.

– Плод саклетии? Они еще даже не завязались в лесу. Да и во дворце такой запас…

Лахесия вздохнула и покачала головой. – Не надо понимать все настолько буквально, Данея. Ланта увлекается алхимией. В лесу множество ингредиентов для любых зелий. Если подкинуть Ланте эту идею, она сама сообразит, что сможет продвинуться в алхимических экспериментах с новыми ингридиентами. Естественно, она захочет выбраться в лес.

Иолар потер короткую бороду с медным отливом. Внешне младший брат Авеомедона разительно отличался от плотного Кетомедона и своей худобой больше напоминал больного астартора. Длинные волосы только придавали ему сходства. Мало кто знал, но Иолар отрастил бороду только с той целью, чтобы его перестали путать с царственным братом. – А если она просто пошлет слуг в лес за этими травками?

– Она не настолько ленивая как ты, муженек. Она сама хочет сбежать. Сбежать в лес куда интересней, чем просто в другой блок дворца. Да и кто может лучше Ланты разобраться в том, какие ингредиенты ей нужны. Поэтому все получится.

Данея снова начала тереть пятно на платье. – Но если кто-нибудь заметит, что меня не было во дворце, то могут заподозрить. Тем более, если я вернусь из леса.

– Пошли с Лантой свою подругу, – Иолар втянул воздух через дупло в зубе. – Как её? Пьета?

– Паента! Мне кажется, это плохая идея.

Лахесия подняла голову, вглядываясь в лицо дочери. – Почему же? Если ты сможешь сделать так, что Ланта доверится Паенте, то все получится сделать чужими руками.

– Я против!

– Тогда пойдешь сама, – Лахесия склонила голову набок.

Данея замялась, бросила взгляд на отца, но тот не смотрел на дочь, а вычищал грязь у себя из-под ногтей. – Хорошо. Я поговорю с Паентой.

Великая санитария кивнула. – Не посвящай только её ни во что. Пусть думает, что ей просто надо составить компанию наследнице Астарии.

– А как провести Ланту мимо стражи?

Иолар вновь почесал бороду. – В первой смене оба стража люди астартессы. А вот во второй, один из стражей мой человек. Но еще один служит Кетомедону.

– С ним не получится договориться, – быстро сказала Лахесия.

– С ним не получится.

В комнате повисло молчание. Внезапная догадка заставила Данею улыбнуться. – Я знаю, как отвлечь стража. В этот день второй страж задержится на полчасика.

Лахесия хлопнула в ладоши. – Прекрасно! Я рада, что ты тоже печешься об этом деле, Данея. Состояние астартора ухудшилось после покушения, поэтому мы должны торопиться. Если совет Астарии признает его недееспособным, Ланта взойдет на престол. Она слишком умна, мы не должны этого допустить.

– Не допустим, мама, – улыбнулась Данея. Она была очень довольна собой. А потом вспомнила еще одну вещь. – Из комнаты то я её выведу. А как вывести Ланту из дворца?

– Да, это проблема, – Лахесия посмотрела на мужа.

– Что ты на меня смотришь? – буркнул минтал, заметив её взгляд.

– Я не могу все за тебя делать. Подскажи дочери хоть что-то.

Иолар поскреб бороду. – В стенах замка есть тайные ходы. Они начинаются с желтого блока, где как раз расположена комната Лантарии.

Лахесия постучала ногтем по столу. – Почему я об этом не знала?

Иолар пожал плечами. – Они очень старые и ими никто не пользуется. Их создавали для членов семьи астартора. В детстве я играл там с братьями. В желтом блоке вход за… за старой вазой с изображением рыцарей в нише. Проход еще таким старым выцветшим гобеленом закрыт. Не помню, что там вышито.

Лахесия кивнула. – Прикажи Паенте изучить вход и пусть найдет дорогу наружу.

Иолар нахмурился. – А может избавиться от Ланты прямо в этих тайных коридорах? И не придется покидать дворец.

– Если тело найдут во дворце, подозрения точно падут на нас, даже если мы избавимся от стражей. А так виновата будет Паента, которая помогла Ланте. И разбойники, убившие двух знатных девушек ради их дорогих украшений.

– Двух девушек! – Данея широко распахнула глаза. – Но… – Данея опустила голову. – Ланта не наденет украшений в лес.

– Значит, пусть оденет Паента. Так ей и передай. А потом ты сможешь сказать астартессе, что разбойники выдрали из ушей твоей подруги серьги.

Данея вздрогнула. – Как скажешь, мама.

***

Ланта впустила Данею в комнату. Кузина бросила взгляд на кровать, где лежала большая и толстая книга в коричневом переплете. Данея постаралась изобразить интерес на лице. – Что читаешь?

– «Тайны созвездия Менестреля». Это трактат армарийского философа, в нем мало от настоящей астрономии, но довольно интересные факты об истории изучения этого созвездия.

– Да, да, – быстро закивала Данея. – Армария это же где-то за Сайроновым морем?

– Данея, – рассмеялась Ланта. – Она за Рискалетским морем. Это вообще с другой стороны материка.

Данея махнула рукой. – Отец не нанимал мне учителя по землеописанию. Это сейчас и не важно. Я разузнала насчет твоей проблемы.

Сердце Ланты забилось чаще. Она схватила Данею за руки и потянула за собой на кровать. Когда они сели, Ланта крепче сжала пальцы кузины. – И что? Меня отпустят?

Данея выдержала эффектную паузу. – Подняться в обсерваторию не получиться, зеленый блок дворца хорошо охраняется.

Ланта кивнула и опустила голову. – А в лабораторию?

– Туда тоже не получается. Моя мама перенесла туда свою спальню, вчера вечером. Она верно служит твоему отцу и никогда не пойдет против его власти.

– Значит, не получилось…

Данея не ответила.

Ланта почувствовала, как вспотели ладони сестры, и та тяжело вздохнула. Ланта подняла голову. – Ты хочешь что-то сказать?

Данея сжала зубы и натянуто улыбнулась. Затем еще раз вздохнула и спросила: – Может попросить слуг доставить тебе ингредиенты для зелий? Травы там разные, цветочки.

Ланта отпустила руки кузины и взъерошила волосы. – Они не найдут те, что нужны мне. Я всегда раньше сама их собирала. Вот бы самой выйти из дворца. С теми инструментами, что у меня есть я уже смогу кое-что сделать.

Данея быстро почесала голову. – Выйти можно.

Ланта нахмурилась. – Ты же сказала, невозможно пройти даже в другие блоки дворца. А тут говоришь, что можно вообще его покинуть.

Данея нагнулась к уху Ланты и прошептала: – Я недавно узнала, что внутри стен дворца есть потайные коридоры. И по ним можно выйти в лес.

Ланта улыбнулась, в очередной раз показывая свои великолепные белоснежные зубы. – Я слышала про них, отец рассказывал. Там, наверное, пыли и пауков…

– Вот поэтому я туда и не пойду. Ты же знаешь, негоже «цветку саэлового дерева» лазать по таким коридорам.

Уголки губ Ланты дрогнули в очередной улыбке. – «А наследнице Астарии значит можно? Все это подозрительно. Отправить меня одну в эти катакомбы. А вдруг мама была права, и кто-то хочет меня убить? Отец всегда говорил – не доверяй никому! Но это же Данея. Милая Данея, она в жизни никого не обижала. Она не способна меня предать. Только не она!»

Ланта посмотрела на решетки за окнами. – Хорошо, – пожала плечами Ланта. – Я найду дорогу самостоятельно. Только помоги покинуть комнату.

– Нет, нет, нет! – замахала руками Данея. – Зачем ты пойдешь одна? Так ты будешь плутать до самого вечера, и тебя хватятся. Тогда ты не сможешь больше покинуть дворец. У меня есть подруга – Паента, она в детстве пару раз лазала по этим коридорам и сможет найти дорогу из дворца. Заодно и в лесу тебе поможет.

«Вот видишь! Данея даже не хочет тебя отпускать одну. А ты уже начала её в чем-то подозревать! Так нельзя, Ланта! Не стоит поддаваться панике отца и матери».

Ланта сгорбилась, смотря в пол. – Леди Паента… Помню, она еще волосы покрасила в необычный цвет. Я видела её пару раз около тебя. Но… Могу ли я ей довериться?

– Ммм… – замялась Данея. – Ну, если ты доверяешь мне, значит, можешь доверять и Паенте. Мы с ней давно дружим.

– Если уж чему и смог научить меня отец, так это тому, что не надо доверять даже тем, кого давно знаешь.

– Да у тебя паранойя! – Данея вскочила с кровати.

Щеки Ланты вспыхнули. Она сжалась, когда услышала последнее слово. «Она права».

– Ты попросила меня о помощи. Я предложила тебе решение и проверенного человека. Если ты не хочешь доверять мне и моей подруге, то тогда твоя мать была права! Оставайся здесь! – Данея стукнула ногой и повернулась к двери.

– Подожди! – Ланта бросилась к сестре и обняла её сзади. – Прости! Просто… Прости. Я не права. Понимаешь… я боюсь. Даже не того, что мама была права и кто-нибудь правда хочет меня убить. Мне страшно вот так ослушаться её. Уйти в лес, не подчиниться её решению. А потом ошибиться. Во дворце я все равно, в некоторой степени, в безопасности. Даже когда одна в обсерватории, я всегда могу позвать на помощь. А там…

– И что дальше? – Данея вырвалась из объятий Ланты и положила ладонь на ручку двери.

Ланта сжала губы и потерла переносицу. – Познакомь меня с леди Паентой. Пойми, я не могу сразу довериться человеку, с которым никогда не говорила.

– Вот! Сразу надо было с этого начинать. Я уже позвала её, она ждет. – Данея открыла дверь в коридор. – Её Высочество хочет, чтобы леди Паента вошла.

Паента, которая ждала в нескольких шагах от двери, тут же побежала на голос Данеи. Но один из стражей перегородил дорогу. – Астартесса дала приказ никого не пускать, кроме вас, госпожа. Ваша подруга не может войти.

– Да ладно тебе, Рахор, – вмешался второй страж. – Это просто еще одна девушка в комнате. Тем более, госпожа не оставит их наедине. – Страж улыбнулся и подмигнул товарищу. – Можешь даже её обыскать, вдруг она прячет оружие где-нибудь в корсете.

Рахор засмеялся и бросил плотоядный взгляд на Паенту.

Глаза Данеи сузились. – Я вам головы отрублю, если тронете Паенту хотя бы пальцем.

– Ладно, ладно, – поднял руки второй страж. – Пусть проходит.

– Но… – начал было Рахор, однако Паента проскочила под его поднятой рукой и забежала в комнату. Данея пальцами показала Рахору неприличный жест и закрыла дверь под смех второго стража.

Паента для этого визита распустила прямые черные волосы, часть которых она окрасила в сиреневый.

«Это сайрон? – задумалась Ланта, рассматривая леди. – Только он может придать волосам такой блеск и насыщенность почти естественного цвета». Красивая загорелая кожа и длинный интересный нос с горбинкой придавали Паенте особой шарм.

Темно-зеленое атласное платье на вкус Ланты казалось несколько вульгарным. Его длины едва хватало до середины бедер. Обычно леди Астарии одевали поверх такого платья еще одно, которое закрывало ноги сзади и по бокам, но, видимо, Паенте и так было комфортно. Такое платье помогало в подробностях рассмотреть худые ноги леди.

– У нас еще не было возможности познакомиться, леди Паента, – Ланта склонила голову и улыбнулась.

Паента присела в реверансе. – Для меня честь познакомиться с вами, моя минталента, – девушка использовала официальный титул Ланты, которым именовали дочерей и сестер астартора.

– Скажите, леди, вы можете отличить лист духовника от листа хлыстыники?

Паента нахмурила брови. – Это же травы, да?

– Хлыстыника это куст с темно-желтыми ягодами. У них резкий острый вкус, который обжигает язык.

– А! – обрадовалась Паента. – Такие я знаю. Их обычно едят простолюдины. Я пробовала их пару раз, мне давали мальчишки, которые помогают дворцовым поварам.

Ланта кивнула. – Я не думаю, что она поможет мне в сборе ингредиентов.

– Зато она поможет тебе выбраться из дворца, – Данея обняла подругу за плечи. – Я могу поручиться за Паенту как за саму себя. Так что, решай: готова ты пойти против астартессы и насладиться заслуженной прогулкой или будешь сидеть в четырех стенах и смотреть на мир, поделенный на ромбики решеткой?

Леди широко улыбнулась. Ланта не смогла разглядеть в её карих с золотыми искорками глазах ни капли лукавства. Минталента вздохнула. «Не люблю, когда мне что-то запрещают. Кто-то внутри будто подбивает пойти против мамы». – Хорошо. Я пойду с леди Паентой. С ней будет не так страшно.

Данея даже подпрыгнула, когда услышала эти слова. Она обняла одной рукой свою подругу, а другой притянула к себе Ланту. – Это замечательно! Я решу проблему со стражей, а Паента зайдет за тобой завтра на рассвете. Подготовь самую большую корзину для своих трав.

***

Едва дверь в комнату Данеи захлопнулась, девушка подбежала к Паенте и крепко обняла. Внутри Данеи все задрожало. Она схватила Паенту за руки, до боли прищипывая ей кожу. – Я не хочу тебя отпускать.

– Почему? Это просто прогулка с Её Высочеством. Пусть и запрещенная астартором, но всего лишь прогулка. Даже если нас поймают, ничего страшного не произойдет. Хотя, скорее всего, меня тоже накажут и запрут в комнате. И вам придется навещать меня, сар-минталента.

Паента любила называть подругу титулом, созданным в Астарии для дочерей минталов, которыми могли быть только братья и сыновья правителя.

– Я… Всякое может произойти.

– А зачем нам все это, Данея? Какую выгоду принесет нам эта прогулка?

Данея зажмурилась. – Не нам. Вернее… только не тебе.

– Я не понимаю.

– Обещаешь никому не рассказывать?

– Ты же знаешь, Данея. Твои тайны – мои тайны.

Сар-минталента перешла на шепот. – Мои родители замыслили убить Ланту. Когда астартор совсем сойдет с ума, моя мать сместит его и возведет на трон отца. Тогда власти великой сантарии не будет предела. Ну и где-то в обозримом будущем у меня есть шанс наследовать престол вслед за отцом.

Паента прикрыла рот рукой. – Какой кошмар! А как же минтал Кетомедон? Он же старше твоего отца.

– От него они тоже избавятся.

– Я не думала, что твои родители такие жестокие.

– Они еще хуже.

Паента несколько легкомысленно засмеялась. – Ты будешь такой же властной и жестокой правительницей?

Данея закатила глаза. – Ты не понимаешь? Они замыслили сделать это завтра. Когда ты и Ланта будете в лесу!

– Не может быть! – Паента укусила себя за пальцы. – Тогда астартесса может обвинить в этом меня.

– Нет! Потому что… тебя убьют вместе с Лантой.

Паента отшатнулась от Данеи. – Я… я не хочу! Пожалуйста, Данея! Пусть пойдет кто-нибудь другой!

– Тише, тише, – Данея поймала руки леди. – Я не позволю тебе погибнуть. Просто я больше никому не могу доверить это дело.

– Но меня убьют! А может перед этим еще и обесчестят!

Лицо Данеи скривилось. – Не говори так! Я никому не позволю дотронуться до тебя! Тебе всего лишь надо довести Ланту до леса, а потом незаметно скрыться. Нужно лишь подгадать момент, когда моя сестра увлечется какой-нибудь травкой.

– Подгадать момент! – леди начала говорить на повышенных тонах. – А может, в этот момент убийцы уже будут сидеть за ближайшим кустом. Тебе легко говорить! Может, ты пойдешь сама?

– Значит моей жизнью ты рискнуть готова?

– Но ты же готова рискнуть моей!

– Все будет хорошо, Паента. Возле дворца убийц не будет, там слишком легко провалить дело. Как только Ланта начнет углубляться в лес, сразу уходи. Все будет хорошо. Зато, когда я стану астартессой, я сделаю тебя великой сантарией и ты будешь вторым человеком в государстве.

Паента замолчала на несколько секунд и улыбнулась своим мыслям. – Прямо как две астартессы… Это так необычно.

Данея поморщилась от такого глупого сравнения. – Мы на пороге своего счастья, Паента. Нужно лишь вывести Ланту из дворца.

– Твоя сестра красивая. Мне жалко её.

– Красивая! – прошипела Данея. – Я «цветок саэлового дерева»! И ты считаешь её красивой?

– Конечно, конечно, ты самая красивая, – поспешила заверить Паента. – Просто я разволновалась из-за твоих слов, вот и несу всякую чушь.

Данея вздохнула. – Я понимаю. Все будет хорошо. – Она крепко сжала пальцы подруги.

***

Ранним утром дворец погрузился в темноту и тишину. Бородатый страж, недавно заступивший на смену, зевал и с недовольным видом косился на пустое место справа от него. В нём Данея узнала Рахора.

Преследующая ее с утра тошнота усилилась. Данея сжала пальцы и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. – Жалко, я не придумала другого способа, – прошептала девушка. – Теперь уже поздно. Раз обещала матери – нужно идти до конца.

Данея натянула ткань платья на груди сильнее, так, что её квадратный вырез стал совсем уж неприличным. Сар-минталента облизнула губы, добиваясь их блеска и, покачивая бедрами, вышла к стражу.

Скучающий взгляд Рахора сменился на удивленный. – Что вы делаете здесь в такую рань, госпожа?

– Сегодня холодная ночь. Одинокая девушка хочет немного согреться.

Данея с трудом смогла сохранить непринужденное выражение лица, когда глаза Рахора заблестели. Она сразу узнала этот взгляд, именно так смотрел Рахор на Паенту.

Горячая волна злости заставила биться сердце быстрее. Её щеки покраснели.

Рахор же принял это на свой счет и заулыбался. Данея представила, как выглядит со стороны: раскрасневшаяся, с блестящими в неровном свете факела губами, с нескромным декольте… Она заметила, как переминается с ноги на ногу страж, пытающийся поправить штаны и её вновь затошнило.

Рахор молчал, Данея же продолжала улыбаться. Наконец, страж сглотнул и выдавил: – Вы хотите разбудить госпожу Лантарию?

«Лучше бы я её разбудила. И жизнь просто шла своим чередом», – мелькнула у Данеи шальная мысль. Но надо было следовать плану.

– Ни в коем случае. Минталента должна отдыхать. Но, мне кажется, я уже нашла того, кто сможет согреть меня этим утром. – Недвусмысленный взгляд Данеи ниже пояса заставил Рахора расплыться в широкой улыбке.

– Я не могу помочь вам, госпожа. Второй страж не вышел на смену, а я не могу оставить комнату без присмотра.

Данея выставила одну ногу вперед, положила ладонь на бедро и начала медленно комкать ткань рукой, позволяя платью подниматься все выше и выше по ноге. – Я думаю, он скоро вернется. А я уже совсем не могу ждать.

– Я… – голос Рахора охрип.

– Ты же не хочешь заставить меня искать кого-нибудь другого, – Данея подошла вплотную к стражу и положила ему руки на грудь. – Пожалуйста, – прошептала она ему на ухо.

Данея вздрогнула, когда рука Рахора со звонким шлепком опустилась пониже спины. Она пискнула от боли.

– Я тебе помогу, сар-минталента.

Данея поморщилась и твердой рукой отвела лапу стража в сторону. – Только не здесь, вдруг кто-нибудь заметит. Моя мать отрубит тебе голову. Здесь недалеко есть укромное местечко, небольшая комнатка. Пойдем. – Данея подмигнула Паенте, выглядывающей из-за гобелена за старой вазой. Паента кивнула и тенью метнулась к другой вазе, ближе к комнате Ланты.

Рахор осклабился и неуклюже подмигнул Данее, приняв её сигнал за игру с ним. Сар-минталента схватила стража за руку и потянула за собой.

Темный коридор с неровным светом факелов дрожал перед глазами Данеи. Она вся сжималась, старясь сдержать тошноту. За поворотом была небольшая дверь, обитая войлоком и крашеной кожей.

Они ввалилась в комнату, Рахор сразу же прижал Данею к стене, не озаботившись закрыть дверь. Его руки начали хватать подол её платья.

– Подожди… – Данея постаралась изобразить придыхание в голосе. – Я же сар-минталента, а не девка в борделе. Я хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие.

– А я чем занимаюсь? – Рахор сдвинул брови.

– Ты неискушенный любовник. Во дворце мы…

– Что?! – Рахор обиделся и схватил Данею за голову. Он прижал её губы к своим.

Данею замутило. Она едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть стража. Кое-как ответив на его поцелуй, она смогла извернуться и отскочить от Рахора на шаг. Сар-минталента захихикала. – Я кое-что приготовила для нас. Эта штука усилит наши ощущения. – Данея показала на прикроватную тумбочку.

На ней стояла лампа с небольшой емкостью сверху. Внутри лампы горела свеча, в емкости бурлила звездящаяся жидкость.

– Сайрон? – глаза стража заблестели еще сильнее. – С прошлой получки не пробовал его.

– Да, он очень дорогой. Но мне ничего не жалко. Ты не против, если я смажу тебе губу?

Рахор засмеялся. – Сар-минталента хочет напоить меня сайроном, а потом отдаться. С чего это я буду против?

– Иди ко мне. – Данея зачерпнула пальцем сайрон и проникла им в рот стража, медленно проводя за его нижней губой. Рахор осклабился и укусил её за палец.

Данея скривилась и потрясла рукой.

– Теперь твоя очередь, сар-минталента, – пробормотал Рахор, языком разминая сайрон. Его нижняя губа побагровела и начала раздуваться.

Глаза Данеи сузились. – Перебьешься.

– Не понял… – Рахор покачнулся.

– Хорошо иметь сестру-алхимика, которая, к тому же, даже не спрашивает, а для чего тебе нужно сонное зелье.

– Не понял… – повторил страж и рухнул на пол, лицом вперед. Его нос с хрустом свернулся набок, заливая пол кровью.

Данея поморщилась и покинула комнату.

***

Ланта плохо спала этой ночью. В руке она сжимала бархатные ножны со стилетом, в ногах лежал рюкзак со всем необходимым для сбора ингредиентов. Спать Ланта легла в удобном укороченном платье болотного цвета из плотной ткани и в облегающих штанах для верховой езды. У кровати лежал сверток с темно-зеленым толстым плащом.

Ланта распахнула глаза, едва тихий стук разнесся по комнате. Девушка выдохнула, вскочила с постели и приоткрыла дверь. Паента с той стороны прижала палец к губам.

Ланта впустила леди в комнату. – Ты собираешься идти в лес в этом? – спросила она Паенту.

Леди улыбнулась и кивнула. На ней было тонкое шелковое платье лазурного цвета и пушистое белое болеро.

Ланта вздохнула. – Возьми хотя бы мой плащ. У нас нет времени переодеть тебя.

Они покинули комнату. Ланта с удивлением заметила, что ни одного стража нет на своем месте. Данея сдержала свое слово и неизвестным способом избавилась от них.

– Поспешим, моя минталента, – Паента потянула Ланту по коридору.

Они дошли до потрескавшейся вазы, на которой темно-красной краской проносились силуэты рыцарей. За вазой болтался выцветший гобелен, на котором с трудом можно было рассмотреть вышивку охоты на зрасна – неуклюжего коротконого гиганта с ветвистыми рогами на голове и одиноким острым рогом на носу.

Паента окинула гобелен в сторону и показала рукой в темной лаз, от которого пахло сыростью. – Нам сюда, госпожа.

Ланта прикрыла глаза, сжала кулаки и шагнула во влажный холод.

Глава II. Последний рыцарь

Длинные костлявые пальцы, увенчанные белыми ногтями, разминали верх спины, сначала мягко, а затем все более и более требовательно, будто уговаривая расслабиться и отдаться во власть вездесущему холоду.

Кэль представил себе эту картину, передернулся и посильнее натянул на плечи меховую накидку. Его густые темно-русые волосы сливались с бурой шерстью хищного клоста.

– Так долго холодный месяц не длился уже многие годы, – скрипучий голос Тирина заставил обитателей длинного дома вырваться из сонного оцепенения. На тусклый свет догорающего костра выполз малыш Брет, его огромные карие глаза и длинная сальная челка резко выделялись на бледном исхудавшем лице.

– А почему бывает холодный месяц, дядя Тирин? Почему всегда не может быть теплый месяц? Если бы всегда был теплый месяц, мама и папа не уехали бы на колеснице в Дивные края.

Тирин опустил голову. Кэль сжал зубы, он почувствовал, как начало щипать глаза.

– Не бойся, малец. Скоро мы отправимся за ними, и у богов не хватит колесниц, – хрипло рассмеялся Стольд. Единственный глаз лысого мужчины отражал красный свет угольков.

Калека Стольд всегда пугал маленького Брета. Малыш с трудом подтащил истощенное тело к Кэлю и прижался к руке. Кэль приподнял накидку, запуская к себе малыша и пронзительные кинжалы холода.

Жена Стольда, обладательница густой косы пшеничных волос и множества морщин, обняла своего маленького сына, еще младенца. – Тирин, разве твоя жена не погибла во время такого же длинного месяца? Если так, почему ты сказал делать мало запасов? Мы послушали тебя и к чему это привело?

– Я не думал, что холодный месяц продлится на две недели больше обычного, – Тирин не пытался оправдываться, он просто устало качал головой.

– Даже если бы он продлился дольше всего на три дня, мы сделали слишком мало запасов! – Стольд зашелся в приступе сухого кашля.

Обычно юноша не вмешивался в разговоры взрослых, ему казалось, что его слова звучат недостаточно весомо для таких опытных людей. Но и выслушивать нападки на Тирина Кэль больше не мог. – Надо было добыть больше еды, а не сидеть без дела! – сказал он, смотря в сторону.

– Юноша, у моего мужа нет глаза и руки! – Жена Стольда громко возмутилась, ее сын проснулся и заплакал. Ему вторили многочисленные голоса разгневанных людей. Кэль сжался, чувствуя всеобщее осуждение.

Дверь длинного дома распахнулась. Высокий худой старик, закутанный в облезлую черную шкуру, запустил за собой ночь и снег.

– Приемыш всего лишь защищает своего радетеля, – сказал отшельник, запирая дверь. – Хотя в своем благородном порыве он обижает всех нас.

– Прости, старейшина Хельк, – Кэль почтительно склонил голову.

– Нам всем не хватает пищи, Кэльстен. Но я размышлял на вершине Скалы и нашел решение. Твой приемный отец лучший охотник клана, но не добыл достаточно мяса. За это и твою дерзость я наказываю вас, – длинный палец с желтоватым ногтем указал на юношу. – Завтра ты и Тирин выйдете на лед и добудете еды для клана.

– Что? – Кэль сжал маленькую руку Брета. «Ты всегда боялся перечить старшим, Кэль, – подумал юноша, – почему ты не сдержал свой язык сегодня!»

– Старый Хельк, – пролепетал Брет, – дядя Тирин говорил, что во время холодного месяца нельзя выходить на лед.

– Это моя воля, Тирин, – Хельк смотрел только на старого охотника.

Тирин почесал седую бороду и бросил короткий взгляд на Кэля. Серые глаза юноши умоляли его не соглашаться.

– Твоя воля закон, отшельник. И пусть нет моей вины, я выйду завтра на лед. Но Кэль останется здесь.

– Нет! – Кэль вскочил со своего места, уронив Брета с колен. – Пожалуйста, отец! Я не позволю тебе одному столкнуться с морозными тварями!

– Сядь, глупец! – желтые зубы Тирина сверкнули в свете костра.

– Кэль виноват не меньше твоего, Тирин. Тем более ты научил его всему, что знал сам. Вместе вы добудете больше. Это моя воля.

Через час Кэль уже стоял на улице, заканчивая приготовления.

– Может быть, ты сегодня не вернешься, – Мейт хлопнул Кэля по плечу. – Неужели даже это не заставит тебя подойти к милашке Джоль?

Кэль бросил быстрый взгляд на Джоль, которая помогала своей матери снимать с веревки вымороженные от блох шкуры. Джоль была всего на несколько месяцев младше Кэля и уже успела приобрести соблазнительные округлости. Черные густые волосы и быстрый озорной взгляд только добавляли ей привлекательности.

– Отстань, Мейт. Может быть, я сегодня не вернусь, а ты лезешь тут со своими глупостями.

– Ты уже пережил больше ста холодных месяцев и ни разу не целовался. Ты трус, Кэль.

– Это я-то трус! – Кэль бросил копье на снег. – Ты бы в жизни не решился выйти на лед. Твой дед и отец были великими охотниками, а ты стал горшечником.

– Если бы не мои горшки, в чем бы ты варил похлебку? – рассмеялся Мейт. – Иди уже великий охотник. А я пока буду охотиться на Джоль.

– Ты не станешь, – сжал зубы Кэль.

– Почему нет?

– Потому что она даже не взглянет на такого как ты. Длерхес! – так в клане презрительно называли охочих до прекрасного пола брехунов.

– А ты трус! – Мейт подмигнул Джоль, с интересом следящей за спором и ушел в длинный дом. Джоль перевела взгляд на Кэля, но юноша быстро опустил глаза. Джоль разочарованно пожала плечами и пошла за матерью.

– Подними копье, – Кэль не заметил, как к нему подошел Тирин. За меховую безрукавку старого охотника держался Брет. – Возьми с собой одну красную и две синие ленты. Мы исполним обряд. За спиной Тирина был огромный заплечный мешок, к нему была привязана ритуальная доска и множество плоских палок-полозьев, которые можно быстро связать в подобие саней.

Брет дернул охотника за безрукавку. – Дядя Тирин, а почему бывают холодные месяца? Ты так и не сказал.

Старый охотник опустился перед малышом на колено. Снег под ним захрустел. – Я говорил, ты просто забыл, малыш. Брет, нашу Скалу со всех сторон окружает море. Раз в два месяца море покрывается льдом и источает морозный воздух. Тогда выпадает снег и становится холодно.

– А почему так происходит? Боги так сделали, да?

– Бог только один, Брет, – Тирин потрепал малыша по голове. – И нам неведомы его замыслы.

– А старый Хельк говорил…

– Старый Хельк не всегда прав.

– И мама говорила…

– Ладно, – Тирин обнял малыша. – Не грусти тут без нас.

– А вы вернетесь? Мама и папа уехали на колеснице три месяца назад. Я не хочу снова остаться один.

– Ты не останешься. Я тебе обещаю, – сказал Кэль. Он отцепил руку Брета от накидки Тирина, взял малыша на руки и занес в длинный дом.

Когда юноша вышел, Тирин кивнул и пошел вперед, не удосужившись убедиться, что Кэль пошел следом. Снег противно заскрипел под ногами.

Но вскоре им пришлось остановиться над расщелиной. Отсюда открывался вид на бесконечную бело-синюю пустыню, полную снежных барханов.

– Хельк ничего не смыслит в управлении кланом. Глупый старик сидит и сидит на вершине, а потом как что-нибудь высидит. От его идей клану только хуже. – Кэль прищурил глаза, пытаясь высмотреть в ослепляющей белизне морозных тварей.

– Клан считает, что отшельники имеют связь с богами. Нам, последним рыцарям единого Бога, не понять их веры.

– Но ты тоже член клана. И смог стать рыцарем.

– Твоя мать была великим человеком. Она многих обратила в истинную веру. К тому же, – Тирин улыбнулся, – старый Хельк все-таки нашел решение для клана.

– Он поставил наши жизни под угрозу. Почему мы его слушаем?

– Я делаю это не ради него. Брет с трудом переставляет ноги. Я не хочу, чтобы он умер от голода и холода, как моя жена и его родители. – Тирин замолчал, его глаза неподвижно уставились на горизонт.

– Ты думаешь, у нас есть шанс? – Кэль подкатил два булыжника к Тирину. Охотник не ответил, он отвязал от заплечного мешка тонкую дощечку, покрытую рунической резьбой, и уложил на булыжники. Кэль встал на колени перед импровизированным алтарем.

– Жаль, мы не можем прочитать эти древние молитвы.

– Твоя мать и отец могли. Но не успели научить меня этому искусству.

Кэль достал сухарь, фляжку с водой и ленточки. Тирин воткнул в отверстие в центре дощечки подмерзшую ветку, поблескивающую ледяными кристалликами, привязал к ней две синие и красную ленту.

– У нас есть надежда, Кэль. Надежда, что в это время морозные твари не выйдут на охоту.

Юноша шмыгнул носом. – А каков шанс?

– Холодный месяц затянулся на шесть недель. Морозные твари голодны и злы. – Тирин потер бороду. – У нас нет шансов, Кэль. Только надежда.

Юноша кивнул и надломил сухарь. Тирин встал на колени и взял свою половину. Кэль обнял Тирина за плечи. – Я люблю тебя, отец. – Он коснулся губами правой щеки старого охотника. «Только не умирай, пожалуйста», – молили глаза юноши.

– Я люблю тебя, сын. – Кэль коснулся губами левой щеки.

– Все будет хорошо, – Тирин потрепал Кэля по голове. – Не бойся. Я опытный охотник. Как и ты.

Они начали есть, запивая холодной водой. Кэль чувствовал, как сдавливает грудь от холода, кашлял, но продолжал проталкивать внутрь горьковатые куски старого сухаря.

Тирин пробормотал, рассматривая ленточки: – Моли Бога о том, чтобы вернуться. Я буду молиться о том же.

– Я буду молиться о том, чтобы мы вернулись вместе. И быстрее наступил теплый месяц.

– Проси только самое важное, Кэль. Не все в этом мире складывается так, как мы хотим.

– Тогда я буду молить Бога о твоем возвращении, отец, – улыбнулся Кэль.

– А я о твоем. Посмотрим чья молитва сильнее, – посмеялся в бороду старый охотник.

– Бог любит нас. Он поможет вернуться нам обоим.

– Бог милосерден, Кэль. – Улыбка пропала с лица Тирина. – Но каждому существу отмерен свой срок.

– Мы справимся, я уверен! – Кэль хлопнул старого охотник по плечу. Ленточки захлопали на ветру.

Они спустились к морю. Во время теплых месяцев, Кэль, Тирин и другие охотники выходили на лодках на охоту за клостами, огромными и неуклюжими существами, поднимающимися из глубин вдохнуть воздух. Еще одна часть клана в это время ловила рыбу, а самые отчаянные ныряли в глубины, чтобы добыть мариногов – уродливых созданий с множеством щупальцев.

– Раз холодный месяц затянулся так надолго, значит, в этот раз мариноги поднимутся полные сайрона, – задумчиво сказал Тирин.

Кэль передернулся. Сайрон был фиолетовой пылью, которым были набиты мешочки внутри мариногов. Сайрон мог наделить человека, употребившего его, необыкновенными способностями, но расплата была жестокой. – Значит требования с континента будут жестче, – сказал юноша.

– Наемники должны уже выдвинуться. Клан задержался с поставкой на целую неделю.

– Хах, – усмехнулся Кэль. – Пусть попробуют достать мариногов из-под льда. Я на них посмотрю.

– Им плевать на то, как мы добудем сайрон. Наемников подгоняют хозяева с континента, а они ждать не любят. Сайрон это власть.

– Если бы мы только могли воспользоваться сайроном, чтобы отразить их набеги.

Тирин резко повернулся к юноше. – Никогда! Кэль, никогда! Вкусивший сайрона из благородных целей ничем не уступит в своей жестокости негодяям с континента!

– Да помню, я, помню.

– Я не хочу такой судьбы для тебя, – голос Тирина смягчился. – Сайрон может согреть в холодный месяц, может дать сил бороться с наемниками, но за всю историю клана, каждый, кто пробовал сайрон, лишь пополнял ряды морозных тварей.

Юноша замер. Всего один шаг оставался до льда. Тирин уже раскидывал ногами снег, обнажая красивый лед, с синеватыми переливами. Кэль глубоко вдохнул и шагнул следом.

Юноша всматривался в глубины голубого льда, пытаясь рассмотреть проплывающего в глубине маринога или клоста. – Конечно же, лед не настолько прозрачен, – пробормотал Кэль. – А знаешь, некоторые из клана пробуют сайрон, не смотря на запреты.

– Пробуют, – усмехнулся Тирин. – А как не попробовать, когда знаешь о нем так много и легко можешь достать. Я тоже пробовал. Но мало. Очень мало. И мне было очень плохо потом. Твой друг – Мейт. Я видел, как он купил большую порцию сайрона у ныряльщика Гронса. Будь осторожен с ним.

– Мейт? – не поверил своим ушам Кэль. – Да он же трус. Как он мог решиться попробовать сайрон?

– Твой друг из тех опасных людей, что хотят нарушать законы. Такие не остановятся ни перед чем.

– Значит, только я нормальный в клане. Даже ты пробовал сайрон, – с укором заметил Кэль.

– А ты не вздумай. – Тирин всем своим видом показывал, что больше не хочет говорить об этом.

Они уже отошли достаточно далеко, берег исчез в туманном дымке и сейчас их окружало только бесконечное белое ничто. Темно-голубое небо без единого облачка нависало сверху и казалось, что Кэль оказался на пути в другой мир.

Тишина угнетала юношу. – Наверное, если бы не твои проповеди, Тирин, я бы уже ждал колесницы, чтобы отправиться в Дивные края, – улыбнулся Кэль.

– Мы можем туда отправиться прямо сейчас, – ответил Тирин, падая на одно колено и вглядываясь вдаль. Кэль присел рядом. Он долго щурил глаза, пытаясь высмотреть что-нибудь в ослепительном блеске снега и льда, но так и не заметил, на что смотрел Тирин.

– Впереди большая серая фигура, – прошептал старый охотник.

– Может это клост?

– Она двуногая.

– Морозные твари, – Кэль почувствовал, как быстро забилось сердце и похолодели пальцы. – Давай уйдем отсюда! Сейчас!

– Мы не можем. Если мы вернемся без еды, то обречем клан на голодную смерть. Ты готов увидеть, как умирает Брет, выпрашивая у тебя еды?

– Но, если мы умрем сегодня, клан все равно погибнет. А так мы можем попытаться завтра.

– Слишком долго шел холодный месяц. Морозными тварями двигает голод, как и нами. У нас есть выбор: рискнуть или дать Брету умереть. Ты готов сделать такой выбор?

Кэль помотал головой. Кровь ударила в голову, он почувствовал, как заложило нос и помутнело перед глазами. «Я не хочу умирать! Я не хочу, чтобы умер Тирин. И не хочу, чтобы умер Брет. Великий Создатель, прошу тебя!»

– А выбор сделать придется, Кэль. И я для себя его уже сделал. Кэль?

– Я с тобой, отец, – юноша шмыгнул носом и распрямил плечи, стараясь выглядеть храбрее.

– Единый не оставит нас. – Тирин поднялся. Он больше не видел темную фигуру.

– Также, как он не оставил моих родителей?

– Как не оставил тебя. В тот день вместе с твоими родителями погибло больше ста человек. А ты выжил. И я выжил. Хватит на этом.

Клосты нуждались в дыхании и во время холодных месяцев. Они единственные из всех существ в море могли пробить толстый лед. Каждый день огромные туши врезались в ледяную корку, пробивая себе путь к жизни. Именно к такой полыньи вышли два охотника. Это была темная дыра с неровными краями шага три в ширину и не менее пяти в длину.

– А может они до самого вечера сегодня не вынырнут? Ночью морозные твари точно придут.

– Нет, – покачал головой Тирин. – Они выползают на лед вдохнуть так же часто, как и в теплые месяца. Наполнят легкие и ныряют обратно, потом возвращаются через несколько часов.

– А сколько ждать?

– Полыней не так много, поэтому и выныривать в этом месте будет больше зверей, чем ты привык видеть в теплый месяц. Скоро они будут. Готовься.

Охотники нагребли снега, и улеглись за ним, всего в двух шагах от полыньи. Кэль привстал на колени, выглядывая.

Клост не заставил себя долго ждать. Вода заволновалась, и что-то темное начало стремительно приближаться из глубин.

– Не дергайся! – прошипел Тирин. Кэль кивнул, крепче сжимая копье в руке. Вода выплеснулась за край полыньи и над водой показалась бесформенная голова клоста, напоминающая глыбы камня, обтянутые белой блестящей кожей. Два выпуклых глаза черными точками выделялись на его теле.

Клост неторопливо вилял телом, цепляясь ластами за лед и поднимаясь повыше для глубокого вдоха.

– Не торопись. Дай ему подняться повыше, – прошептал Тирин.

Кэль скривился, уже представляя разочарование от неудачной охоты. – Упустим!

Тирин поднял руку и шептал: – Тише, тише! Ну! Сейчас!

Кэль бросился вперед и вонзил зазубренное острие копья в глаз клоста и пронзил мозг зверя. Привычным движением он крутанул копье и навалился на него всем телом. Клост забился в агонии, он бил ластами, окатывая юношу волнами ледяной воды.

Тирин обошел зверя сзади. – Держи, держи! – крикнул Тирин и вонзил крюк в спину клоста.

Кэль сжал зубы, он чувствовал, как выворачивает плечи и локти, ноги дрожали, пот градом катился по лбу, заливая глаза. Внезапно, левая руку ослабла и Кэлю показалось, что еще немного и он выпустит копье. – Нет! – зарычал он, упал на колено и опустил копье себе на ногу, кривясь от боли. Древко затрещало, выгибаясь.

Тирин навалился на свое копье и все-таки смог вогнать крюк под толстую кожу клоста. Он тяжело выдохнул, дернул древко на себя и, медленно переставляя ноги, начал вытаскивать тушу на лед. Вода в полыньи почернела, пар от покрытого кровью снега поднимался вверх, словно дым от костра.

Кэль заметил движение Тирина и, пошатываясь, поднялся на ноги. Быстрым движением он запустил руки под копье, положив древко на локти и начал идти назад, помогая вытащить огромного клоста.

– Гигантский! – восторженно закричал Кэль, падая рядом с парящей тушей. Все тело дрожало, сердце покалывало, гоняя кровь по разгоряченному телу. Кэль скинул капюшон и развязал куртку, открывая мокрое тело морозу.

– Прикройся от холода, бестолочь! – Тирин старательно отжимал мокрые от расплескавшейся воды штаны и безрукавку. Штаны и половина куртки Кэля тоже промокли, но он не мог сейчас даже пошевелиться, только быстро и глубоко дышал, радуясь жизни.

– Если растягивать, весь клан продержится еще три-четыре дня на мясе этого клоста, – Кэль был не в силах перестать улыбаться.

– Три дня, – кивнул Тирин. – Но целый клан. Мы спасем множество жизней.

Кэль закрыл глаза и рассмеялся, его смех скрыл звук шагов. Тирин заметил только быстро появляющиеся на снегу следы. А затем все окутал туман.

Кэль почувствовал, как на его лицо падают горячие капли. Он распахнул глаза и увидел, как Тирин падает на колени, а его грудь пробита в трех местах длинными узловатыми пальцами, оканчивающимися черными когтями.

Внутри юноши будто лопнула туго натянутая стрела. Он закричал и нечеловеческим извивающимся движением вскочил на ноги.

Туман закрутился вокруг него и вместе с его белесыми потеками на него устремился размытый полупрозрачный силуэт двуногого монстра.

Кэля затрясло, ему казалось, что тысячи иголок пронзили его сердце. Он извернулся и даже не заметил, как промахнувшаяся морозная тварь процарапала на его руки три глубокие борозды. Кэль запрыгнул на клоста и одним движением вырвал из его тела крюк Тирина, оторвав от туши заметный шмат кожи и мяса.

– Кровь! Кровь! Кровь! – хриплое многоголосие закрутилось вокруг него. Серые силуэты с горящими огнем глазами запрыгивали на клоста и тут же исчезали в густом липком тумане.

Кэль почти чувствовал, как туман растекается по его телу, стремится забраться в рот, залепить уши, ослепить, оглушить. Юноша крутился, резко выкидывая крюк в туман. Черные когти то и дело рассекали воздух вокруг.

– Кровь, кровь, кровь!

Кэлю не хватало воздуха. Кровь стучала в шее, глотка опухла, он закашлялся и упал на колени. Внезапно ему вспомнилась молитва, которую они совершили на Скале. Тогда он держал Тирина за плечи и просил Создателя о своем спасении.

«Почему ты оставил меня, Господи?» – Кэль закрыл глаза.

Внезапно все звуки исчезли. А затем, Кэль мог бы в этом поклясться, он услышал, как захлопали ленточки на ветру. Те самые, что они привязали на ветку сегодня утром.

Юноша открыл глаза. Вокруг него стояла сплошная мгла, черная и густая, словно запекшаяся кровь. И ни единого звука. Кэль поднялся, сжимая крюк в руке.

Яркая вспышка света заставила юношу дернуться и прикрыть глаза рукой. Когда он осторожно выглянул из-за локтя, мгла снова заявила о своих правах, только теперь в нескольких шагах от клоста было пятно света. В этом пятне лежал на боку Тирин, из его рта вытекала струйка крови.

– Тирин! – Кэль спрыгнул с клоста и побежал к отцу.

Но новая вспышка света заставила его остановиться. Пятно окружающее Тирина исчезло, вместо него теперь была освещена морозная тварь. Сейчас Кэль мог рассмотреть это существо во всех подробностях. Серая потрескавшаяся кожа, красные мерцающие глаза, обвисшие уши, желтые обломанные клыки, сгорбленная спина, длинные кривые руки. Но, даже не смотря на все это и короткий облезлый хвост, морозная тварь несомненно когда-то была человеком.

Вспышка света скрыла морозную тварь от юноши. Теперь из мглы выступала полынья с темной неподвижной водой. Кэль побежал к ней. Двигаться в густой мгле было так же сложно, как и липком тумане, но в этот раз новой вспышки не было до того момента, пока Кэль не затормозил у края полыньи.

Теперь охотник оказался в полной темноте. Кэль замер, боясь сделать лишний шаг и оказаться в ледяной воде. Сейчас он не чувствовал ни боли, но холода, ничего не видел и не слышал. – Господи! – пробормотал Кэль, до хруста в костяшках сжимая древко. Этот единственный звук словно вернул в мир краски.

Кэль понял, что стоит на окровавленном снегу возле полыньи, а прямо на него несется морозная тварь. Она больше не скрывала себя туманом и не пыталась превратиться в размытый силуэт. Теперь эта нескладная и страшная фигура хрипела и бежала, выставив вперед черные когти.

Странное спокойствие разлилось по телу Кэля. Сейчас он умом и телом опережал тварь на целый удар сердца. Юноша крутанул древко, выставляя острие крюка навстречу твари.

Дикий визг огласил белую пустыню. Кэль упал на колено, уложил на него древко и закричал, поднимая насаженную на крюк тварь в воздух. «Господи, помоги». Конец древка уперся в лед, Кэль дернул его под себя, и визжащая тварь обрушилась в воду. Кэль выпустил крюк, древко подсекло его ногу, охотник упал на бок. Крюк вместе с монстром стремительно скрылся в глубине полыньи.

Кэль тяжело выдохнул. А затем подскочил на четвереньки и побежал к Тирину, с трудом пытаясь подняться, и снова падая. Так вприпрыжку, весь согнувшийся, то и дело припадая на одну ногу, он добрался до своего отца и рухнул в снег рядом с ним.

Тирин с трудом открыл глаза и медленно разлепил губы, на которых уже запекалась кровь. Он начал говорить, и алая жидкость вновь заструилась из его рта.

– Все кончено… Позаботься о Брете.

Кэль не стал ему перечить. Он только скинул куртку, ругаясь и путаясь, развязал шнурки на шее и стащил рубаху через голову. Челюсти заныли от боли, когда юноша зубами разорвал рубашку на части, чтобы перевязать Тирину раны.

– Не стоит, Кэль.

Но Кэль все также молча перевязал ему раны, туго затянул узлы и побежал к заплечному мешку Тирина. Обнаженный по пояс, он словно не замечал холода, и плохо гнувшимися пальцами старался связать короткие и длинные палки между собой и сделать сани. «Великий Создатель, помоги».

– Оставь меня. Кэль. – Тирин говорил чуть лучше, хотя дышать ему было все труднее и труднее. – Сейчас важнее доставить мясо клану.

– Доставлю, – коротко бросил Кэль. Он быстро работал, боясь, что если замрет хотя бы на секунду, то не сдержится и начнет рыдать. Все тяжелее было не замечать нарастающую боль в бедре, на которое он дважды сегодня опирал древко.

– Как же страшно умирать, – голос Тирина даже не дрогнул, когда он произнес это.

«Господи, помоги. Пусть с Тирином все будет хорошо. Великий Создатель! Пусть он не умрет!» – шептал про себя Кэль, затягивая последние узлы.

– Сложи в сани клоста и поторопись, – Тирин пристально следил за юношей. – Одному тебе будет тяжело, но мое тело задержит морозных тварей. Пока они будут рвать меня, ты успеешь добраться до Скалы. Мы не так далеко ушли.

– Не придумывай. Ты уже хорошо говоришь. Ты выживешь.

– Не тешь себя иллюзиями, сынок. Мое время пришло. Я потерял слишком много крови и чувствую, как мою грудь сдавливает все больше и больше, – Тирин зашелся в приступе хрипящего и булькающего кашля.

Кэль весь сжался, услышав этот кашель. – Я без тебя не выживу, Тирин, – голос Кэля дрогнул, и он не смог сдержать слезу, предательски скатившуюся по щеке. Дыхание перехватило, Кэль чувствовал, что вот-вот разревется как маленький. Пытаясь отвлечься, Кэль надел куртку, чувствуя, как мокрая её половина обжигает тело, будто охваченная огнем.

Он уперся плечом в спину клоста и, надрывно рыча, затащил на сани. Разрезал кожу сверху и уложил в еще теплое мясо Тирина. Последняя веревка ушла на то, чтобы закрепить тушу на санях, а последним обрывком рубахи он обмотал мокрый от крови шнур и накинул себе на грудь.

Он дернулся, но сани даже не сдвинулись с места. «Я слишком устал», – пронеслось в голове Кэля. – Ну же!

– Оставь меня, Кэль, – голос Тирина сверху звучал глухо. Он с каждой секундой слабел все больше. – Без меня у тебя больше шансов утянуть эти сани.

– У меня нет шансов! Только надежда! – Кэль дернулся еще раз, и сани сдвинулись с места. Тяжело упираясь в снег, превозмогая ломоту в спине, Кэль нагнулся и пошел вперед. Нога предательски ушла в сторону, он поскользнулся и упал. Затем поднялся. И снова упал. Нога на мокром и подтаявшем от крови снегу легко скользили по льду. – Только не сейчас! Тервет! – выругался Кэль и вновь поднялся. Сани медленно, но упорно поползли вперед.

Ледяная пустошь расплылась перед глазами юноши и из глубин памяти вынырнули обрывки воспоминаний. Кэль хорошо помнил тот день.

Тирин впервые позволил ему подняться на вершину Скалы, где стояла хижина отшельника и гнездились странные существа, похожие на птиц без перьев с уплощенным телом и огромными кожистыми крыльями.

– Испокон веков в нашем клане принято называть этих чудесных созданий скорлами, – с нескрываемым восхищением Тирин осматривал могучих существ, – благодаря им, человек способен покорить небо!

– Что-то мне расхотелось его покорять, – Кэль переминался с ноги на ногу и пощелкивал пальцами, иногда оглядываясь через плечо на крутой спуск с вершины. Море было так далеко внизу, что терялось в сплошной дымке тумана.

– Я тоже боялся в твоем возрасте, Кэль. Сейчас я покажу тебе, как надо набрасывать сбрую. Они очень не любят, когда их ограничивают всеми этими ремнями и седлами, но люди несовершенны. Истинно, скорлы благословлены Создателем.

– А можно мне такого, на котором ты уже летал? – Кэль заметил, как на него уставился молодой скорл, еще не успевший сменить окрас с серого на бурый. Его большой черный глаз изучал юношу, словно решая, позволить ему жить или умереть.

Тирин рассмеялся. – Скорлы позволяют только одному человеку оседлать их. Вот этот, вон как на тебя смотрит. Мне кажется, он тебе подходит.

– Только не этот!

Молодой скорл фыркнул, соглашаясь с юношей.

– Вы уже почти подружились, – улыбнулся Тирин, набрасывая упряжь на старого бурого скорла с седыми проплешинами. – Главное, как следует затянуть подпруги, потому что седло не даст тебе упасть. Это ужасная смерть.

Кэль взял седло и мелкими шажками подошел к скорлу. Тот махнул крылом, заставив юношу отпрянуть.

– Больше всего они не любят удила, – Тирин потрепал своего скорла по морде и быстрым движением одел на него уздечку. Скорл дернул головой, но Тирин быстро прыгнул на спину крылатого создания, сжимая удила в руке. Скорл подпрыгнул, но старый охотник крепко вцепился ногами в бока животного и тому пришлось смириться. – Удила и стремена позволят тебе управлять скорлом и не дадут умереть вам обоим. Позволить погибнуть такому прекрасному созданию, высшая глупость, на которую способен человек.

– Они уродливые, – Кэль изогнул верхнюю губу, по кругу обходя скорла. Тот не двигался, только щурил глаза, подергивая крыльями.

– Я уверен, скорлы между собой так и про людей говорят, – Тирин потрепал бороду, широко улыбаясь. – Смелее!

Кэль одним прыжком преодолел расстояние, которое разделяло его и скорла, следующим прыжком он взмыл над крылом зверя, намереваясь приземлить ему на спину. Но у скорла были свои мысли на этот счет. Удар крыла отшвырнул Кэля на камни. Юноша почувствовал, как острая боль пронзила спину и грудь, он упал на бок и застонал от боли.

Улыбка пропала с лица Тирина. Он уселся в седло и вставил ноги в стремена, не отрывая взгляда от Кэля. – Будь осторожнее, – тихо сказал он и дернул удила. Скорл зашипел, пронзительно крикнул и начал бежать к краю скалы. – Если через десять минут ты не сможешь взлететь, я больше никогда не буду учить тебя полетам на скорлах. Это твой последний шанс, – прокричал Тирин, не оборачиваясь. Скорл достиг края и грациозно взлетел, почти бесшумно хлопая крыльями.

– Я надеюсь, что не смогу взлететь, – Кэль скривился и поднялся на четвереньки. Молодой скорл продолжал смотреть прямо на него. – Это моя последняя надежда, – пробормотал юноша и встал напротив скорла, до боли сжимая в руке подпруги седла. – Я не хочу летать, но я также не хочу расстроить Тирина. Давай мы с тобой спокойно сделаем это и больше не увидим друг друга? – спросил Кэль скорла, приближаясь. Было тяжело идти к упрямому зверю после мощного удара, но Кэль смог подавить страх. – Великий Создатель, милосердный Отец, помоги мне.

Юноша подошел к скорлу и положил руку ему на морду. Зверь дернул головой, стряхивая ладонь юноши. Кэль инстинктивно одернул руку, но быстро вернул её на макушку животного, медленно поглаживая. – Давай мы будем с тобой друзьями, – Кэль заглянул прямо в глаза скорла. В темных выпуклых глазах было столько разума, что юноша невольно отпрянул.

Их накрыла тень скорла Тирина. – Время, Кэль! – крикнул старый охотник.

Молодой скорл услышал крик, припал на передние лапы и легонько зарычал.

– Похоже, Тирин не хочет, чтобы я научился летать, иначе бы так не давил, – сказал Кэль скорлу. – Вот такая у него своеобразная забота обо мне. – Давай попробуем еще раз.

Скорл стал пятиться, поворачивая голову вправо и вверх. Он урчал и хлопал крыльями, убеждая человека не приближаться.

К боли в груди прибавилось чувство жжения в руках. Кэль сжал кулаки. – Ты мне надоел! Тебе все равно лететь надо, чем я тебе помешаю?

Зверь фыркнул.

Кэль сплюнул себе под ноги и быстрыми шагами приблизился. – У меня осталось несколько минут, и я как раз успею одеть сбрую. – Кэль говорил, не отрывая взгляда от глаз скорла. Ему показалось или зверь склонил голову, будто соглашаясь?

Тем не менее, скорл почти не дергался, пока Кэль одевал упряжь, лишь пару раз мотнул головой, когда пришел черед узды.

– Ну, попробуем! – Кэль потянул удила, направляя зверя к пропасти. Тирин никогда не рассказывал, что нужно делать. – Это у тебя в крови, – убеждал он юношу.

Впереди показалась туманная бездна. Кэль усмехнулся. – Ну да, это ведь так привычно для человека – летать!

Кэль закричал и скорл сорвался с края.

Зверь камнем падал вниз. Волна онемения побежала по телу Кэля. Он до крови закусил губу и что было сил потянул удила на себя. Скорл резко распростёр крылья в сторону и поток восходящего воздуха бросил зверя и его седока вверх.

Кэль почувствовал, как зашевелились волосы на голове. – Это… это… невероятно!

– А я что тебе говорил? – Скорл Тирина вынырнул из-под брюха молодого собрата. – Потяни правую часть удила, чтобы скорл отклонился. Давай облетим Скалу. И еще… Я горжусь тобой, Кэль.

– Спасибо, отец! – улыбнулся Кэль. В этот момент, скорл задергался, недовольный седоком.

– Твои мать и отец взирают на нас с небес с благодарностью, – сказал Тирин вслед Кэлю. – Ты последний рыцарь Единого Бога и ты предназначен для больших свершений. Когда-нибудь ты вспомнишь меня добрым словом, Кэль, именно за то, что я научил тебя летать на скорлах. Сегодня я сделал то, за что меня никогда не забудут.

Последнюю часть слов Кэль уже не слышал.

– О, Создатель! – закричал юноша, вжимаясь в спину скорла и оттягивая правую часть удил. Скорл завалился на бок и ушел по дуге вслед за старшим собратом.

Тогда ни Кэль, ни его отец не знали, что за ними пристально следят. Мейт стоял около гнездовья, его глаза слезились, когда он неотрывно смотрел на солнце, в чьих ослепительных лучах скрылись две черные точки. Рука Мейта нырнула в карман и в его руке оказался мешочек с фиолетовой пылью. Он покрутил сайрон в руке, бросил быстрый взгляд на скорлов и убрал мешочек в карман. Посмотрел еще раз на небо и начал спускаться вниз, к поселению клана.

Воспоминания тенями проносились перед глазами Кэля, когда он, не выдержав, сел на лед. Его тело онемело от холода, веки на правом глазу смерзлись. Юноша упал на локти, его ладони дрожали, он был не в силах даже потуже завязать куртку.

– Отец, ты жив? – крикнул Кэль.

Ответа не последовало. Кэль весь сжался, вслушиваясь в свист ветра. «Господи, пусть он ответит! Пусть он будет жив!»

– Да… – Тирина было едва слышно.

– Еще немного, отец. Мы почти выбрались, – соврал Кэль. – Потерпи еще немного, старый Хельк тебе поможет. «Господи, помоги выбраться. Помоги!»

Кэль осмотрелся. Повсюду была сплошная белая дымка. Он давно сбился с пути и не знал куда шел. Может быть даже тянул тяжелые сани в совсем другую от берега сторону. «Неужели мы замерзнем в этой пустыне? Неужели все это было зря, и мы даже не сможем спасти клан от голодной смерти? Прости, Брет».

Кэлю показалось, что перед правым глазом, мелькнула вспышка света. Из-за смерзшихся век правый глаз видел только черное ничто. Но теперь, юноша понимал, что правый глаз видел чуть в стороне от того места, куда он шел, столб света. При этом левый глаз продолжал видеть белую пустыню.

Руки Кэля затряслись еще сильнее. Кое-как уняв дрожь, юноша плюнул на пальцы и растер глаз. С болью, потеряв несколько ресниц, Кэль смог разлепить веки.

Нестерпимо яркий свет заставил его поморщиться от боли. Но столб света перед правым глазом никуда не исчез. Он находился на том же месте, не двигаясь, когда Кэл вращал головой или отводил взгляд, и будто указывал точное направление.

– Господь не оставил нас, Тирин! Я знаю куда идти!

Ответом ему стал сдавленный стон и грохот падающего тела. Кэля словно пронзила стрела боли. Его спина онемела и тело отказывалось повернуться. Кэль сжал зубы и силой заставил себя обернуться.

Тирин сам выбрался из клоста и упал на лед. Он лежал в неестественной позе, выпучив глаза и загребая пальцами снег.

Кэль подбежал к Тирину. Слезы выступили на глазах юноши. – Зачем? Ну зачем, отец?

– Тебе слишком тяжело… сынок… агх… как же… больно…

– Я справлюсь, отец! Давай, осторожней, я помогу тебе залезть обратно.

– Нет! – Тирин с неожиданной силой сжал его руку. – Мой срок пришел. Только… без меня… ты спасешь… Брета.

Кровь выступила из-под повязок Тирина. Его лицо было белее снега, на котором он лежал, а синие губы тряслись.

– Прости меня, – Кэль прижался к Тирину.

– Ты последний, Кэль. Последний рыцарь. Я обещал твоей матери, что… защищу тебя. Не смог. Как я теперь взгляну ей в глаза?

– Не бойся, отец! – Кэль поцеловал Тирина в лоб, его горячие слезы скатывались с холодной кожи старого охотника.

– Так страшно…

– Ты всегда был храбрым, отец. Ради меня. «Господи, помоги ему!»

– Есть те, кто желает твоей смерти, Кэль. Они скоро придут, я знаю это. Создатель открыл мне эту истину на границе между мирами. – Тирин сейчас говорил очень четко и ясно. «Может ему уже легче? Может он выживет?» – зажглась надежда в душе Кэля.

– Я сейчас больше всего боюсь, что увижу колесницу. Я боюсь, что большую часть жизни ошибался.

– Ты не ошибался, отец. Всю свою жизнь ты боролся за истину. Я продолжу твою борьбу и не забуду Единого Бога.

– Люблю… – глаза Тирина замерли, а дыхание почти остановилось.

– Папочка, – всхлипнул Кэль. – Я тоже люблю тебя. – Юноша упал рядом с отцом и разрыдался. Через минуту грудь Тирина поднялась в последний раз.

Кэль не знал, сколько времени просидел на снегу возле тела Тирина. Солнце скрылось за плотными сплошными облаками, белая туманная дымка окружала одинокого путника со всех сторон. Юношу начала одолевать сонливость, вернулось ощущение длинных костлявых пальцев, делающих ему успокаивающий массаж. Ветер свистел нежную убаюкивающую мелодию, а снег манил, словно пуховая подушка.

– Ради Брета… – прошептал Кэль и тяжело поднялся на ноги. Ему показалось, что в белой дымке вдали появились крупные существа. Кэль с трудом вскарабкался на мертвого клоста и сощурился, вглядываясь в туман.

– Господи! Это же хищные клосты. Только их еще не хватало, – пробормотал Кэль. – Эти твари очень трусливы и никогда не нападут на живого человека, но с удовольствием попируют мертвым клостом. И мертвым человеком тоже. – Кэль бросил полный боли взгляд на тело Тирина. – Я не могу взять его тело с собой, слишком тяжело. И оставить не могу, хищные клосты растащат его на куски.

Кэль представил, как он возвращается за телом Тирина и находит лишь обглоданные кости и обрывки одежды, а чуть в стороне валяется его наполовину объеденная голова с одним глазом.

Тошнота подступила к горлу Кэля. «А если спрятать тело? Засыпать снегом и льдом. Вряд ли хищные клосты догадаются раскопать его. Но здесь нет осколков льда, придется идти обратно к полынье, а одного снега будет мало. Да и если уйду, то оставлю клоста им на съедение». – А если потащить клоста обратно к полынье? Господи, нет! Я совсем выбьюсь из сил. Да и закопать Тирина сил уже нет.

Кэль, словно наяву, увидел, как истощенный Брет умирает у него на руках. В голове всплыли слова Тирина: «У нас есть выбор: рискнуть или дать Брету умереть. Ты готов сделать этот выбор?»

– Сейчас похожая ситуация, отец. Дать Брету умереть или оставить твое тело на поругание. Но в отличие от того раза, теперь я готов сделать выбор.

Кэль снова впрягся в сани с тушей клоста. – Ради Брета, – прошептал юноша, бросая последний взгляд на тело отца.

Его ждал самый трудный путь к берегу в жизни.

– Лишь бы не замерзнуть, лишь бы не замерзнуть, – бормотал Кэль, вытягивая сани на заснеженный берег. «Дотянуть сани до длинного дома я не смогу, нужно спрятать тушу и бежать за помощью».

К счастью, на берегу у охотников была потайная пещера, куда они в теплые месяца прятали добычу от хищных клостов и птиц. Завалив пещеру снегом, Кэль начал подъем на Скалу.

Руки то и дело срывались с обледенелых камней, когда юноша пытался сократить путь и забраться по камням. Узкие и крутые тропинки виляли между огромных булыжников и иногда уходили от поселения клана на добрые поллиги. Поэтому Кэль упрямо полез к карнизу, с которого он утром смотрел на море.

Ветер хлопал ленточками на обледеневшей ветке, со скрипом покачивающейся на одиноком каменном карнизе над морем. Рука в ободранной перчатке, покрытой темной кровью и инеем из последних сил вырвала ветку из дощечки и бросила на землю. Кэль упал рядом с алтарем, который они утром возвели с отцом.

– Почему Тирин? Почему? – Кэль устало откинулся на камни. Продолжать путь у него больше не было сил. «Господи, я так хотел, чтобы он жил».

Кэлу почудилось, что в свисте ветра он услышал свой диалог с Тирином.

«– Бог не оставит нас.

– Также, как он не оставил моих родителей?

– Как не оставил тебя».

– Ты снова не оставил меня, Великий Создатель. Но почему ты помог только мне? Почему?! – крикнул юноша небесам. Бесконечное лазурное небо оставило его вопрос без ответа.

Кэль попытался подняться, но снова упал. – Они же не догадаются, что я спрятал тушу в пещере. Они даже не знают, что мы смогли её добыть, – пробормотал Кэль.

Холод унял его боль и усталость. Приятное онемение накрывало его будто одеяло.

– Смотри, какое место я нашел! Здесь отличный вид на море. – Звонкий голос Мейта вырвал Кэля из сонного оцепенения. Он с трудом приподнялся на локтях и попытался крикнуть, но из горла вырвался только сиплый вздох.

– Море зимой скучное, – ответила Мейту девушка. Её тихий, чуть с хрипотцой голос Кэль бы никогда не спутал. С Мейтом пришла Джоль.

– И ничего оно не скучное. Давай, я помогу спуститься. – Мейт говорил быстро и громко, словно боялся, что Джоль передумает и уйдет.

– Не надо, Мейт. Я лазаю по горам всяко лучше горшечника.

– А варишь еду в моих горшках, – обиженно ответил юноша.

– Моя мать покупает горшки у Тольда.

– У меня лучше.

– Сомневаюсь.

Фигура Джоль появилась из-за нависающего над карнизом каменного козырька. Девушка не замечала Кэля, осторожно цепляясь за выступы в скальной породе. Мейт на четвереньках подполз к краю, осматривая море. Через секунд пять он перевел взгляд вниз.

– О, боги! Кто там?! – Мейт шарахнулся в сторону. Джоль выглянула за плечо, охнула и начала спускаться быстрее. Мейт продолжал кричать: – Боги! На нем кровь! Джоль, кто там?

– Это Кэль! – крикнула девушка, приподнимая полузамерзшего охотника.

– Он весь в крови, Джоль! Кто его подрал? Морозные твари? Хищные клосты? – Мейт начал озираться по сторонам.

– Не знаю. У него порезы на руке… Да не бойся ты так, Мейт! Здесь никого нет.

– Ага, кто-то же его ранил.

– Еда… – прохрипел Кэль.

– Что? – Джоль сдернула с себя полушубок и завернула в него юношу. – Ты голоден?

Губы слиплись, морозный воздух до боли холодил глотку, и юноше с трудом удавалось говорить. – Мы добыли клоста, – Кэль зашелся в кашле.

– Ты молодец, Кэль! – Джоль не смогла скрыть восторга в голосе. – А где он?

– Да, я вот никакого мяса не вижу, Кэль, – крикнул с карниза Мейт.

– Заткнись! – прошипела Джоль. – Где клост, Кэль?

– Внизу… В пещере охотников. Хельк знает. Поторопитесь.

– Далековато, – присвистнул Мейт. – Мы не запрем его так высоко в горы.

– И мы не бросим Кэля, – Джоль помогла юноше сесть. – Спускайся сюда.

– Зачем? Ты не слышала? Кэль сказал поторопиться. Ты хочешь оставить клан без еды?

– А ты хочешь бросить друга? Он вот-вот замерзнет.

– Ты тоже… – прохрипел Кэль, рассматривая Джоль. Она осталась в простом шерстяном платье, её щеки раскраснелись от мороза, а зубы заметно постукивали.

– Я уже замерзла, Кэль, не переживай, – рассмеялась девушка. Она возмущенно выдохнула, заметив, что Мейт еще только начал спуск. – Кэль в одиночку доползет быстрее, чем ты спустишься.

– Почему ты сама не можешь отвести Кэля в длинный дом?

– Потому что я пойду за Хельком на вершину Скалы. Ты уверен, что доберешься туда быстрее меня? Если так, то я с удовольствием поведу Кэля сама, а не доверю тебе.

– На вершину? – присвистнул Мейт, медленно перелезая с одного каменного выступа на другой. – Нет, нет, лезь туда сама.

Джоль закатила глаза, постукивая ногой. Кэль то ли рассмеялся, то ли зашелся в кашле.

– Осторожно! – Джоль шлепнула Мейта по спине, когда он неаккуратно схватил Кэля за разодранную руку. – Доведи его в целости и сохранности.

– Постараюсь, – Мейт посмотрел в глаза Кэля. – А то некому будет добыть нам еще мяса.

Джоль уже не слушала Мейта, она начала стремительный подъем.

Кэль покачал головой. «В одном платье по морозу. Она сумасшедшая».

– Если бы было надо, она и босиком, наверное, побежала, – сказал Мейт, словно отвечая на мысли друга. – Восхитительная девушка. Кэль! Ты сорвал мне отличное свидание!

– Прости, – прошептал Кэль. В глазах все помутилось. Полушубок, еще хранивший остатки тепла с тела Джоль, помог сбросить морозное онемение.

– Эй, эй! Ты давай не падай. Я тебя не утащу. Так! Переставляй ножками. Раз, раз! Куда Тирин то запропастился?

Имя отца заставило Кэля сосредоточиться на дороге. Мейт повел его в обход каменного козырька, куда они вдвоем просто не забрались бы. За каменным козырьком начиналась узкая и извилистая тропа.

– Ну так что там с Тирином?

Кэль не желал вдаваться в подробности. Юноша дернул головой, указывая на небеса. – Он стал возницей.

Мейт открыл было рот, но ничего не сказал и только покачал головой.

Путь выдался сложным. Ноги охотника замерзли, он не чувствовал стоп, будто их у него никогда и не было. Мейт хрипел и стонал как раненный клост, но упрямо тянул друга за собой. Плечо Кэля болело от грубой хватки горшечника, который вывернул ему руку вверх, пытаясь взять поудобнее. Ветер свистел и бросал в юношей горсти крупинчатого снега.

Перед длинным домом Кэль остановился. «Как я посмотрю в глаза Брету?»

– Ты чего замер? – Мейт подтолкнул Кэля и вновь задел раненую руку.

Юноша скривился от боли. Его глаза остановились на лице Мейта. – Брет.

– А что Брет? Он там веселится и всем рассказывает, как вы добудете много еды. Такой радостн… – Мейт замолчал, когда понял. Затем крепче сжал руку Кэля и прошептал: – Он сильный, Кэль.

Юноша кивнул. – Очень сильный. Но на его маленькую жизнь пришлось слишком много потерь.

Дверь длинного дома отворилась, не дав Кэлю принять решению. Заметив юношу, Брет заверещал и побежал навстречу.

Кэль сжал глаза и вырвался из рук Мейта. Брет затормозил, не добежав двух шагов. Он привстал на цыпочки, вглядываясь за спины юношей.

– А дядя Тирин уехал на колеснице, да? – голос Брета задрожал.

Кэль кивнул.

Брет бросился вперед, обнял ногу брата и зарыдал. Юноша закрыл лицо, его спина беззвучно задергалась.

Глава III. Мост

– Не ходи туда, Кэль, пожалуйста, – канючил Брет, прижимаясь к юноше.

– Малыш прав, – Хельк вытер бороду от остатков жира.

Большинство членов клана собрались в длинном доме, пируя мясом клоста и вспоминая заслуги Тирина.

Отшельник продолжил: – Что тебе даст тело Тирина? Он погиб как настоящий охотник, пытаясь добыть пропитание для клана. Это благородная смерть. Ты же хочешь подвергнуть себя опасности, вернувшись на лед.

– Теперь ты главный охотник клана, – вмешалась в разговор мать Джоль. После того как Кэль вышел на лед, она начала смотреть на юношу совсем иначе. – Если ты погибнешь, кто пойдет на лед? Мейт?

Люди вокруг загоготали. Мейт что-то прошипел сквозь зубы и отвернулся. Джоль наклонила голову набок, с улыбкой всматриваясь в лицо Кэля.

Юноша отвел взгляд. – Я уже один раз бросил его там. Я не могу позволить осквернить его тело.

– Хищные клосты уже растащили останки, – мать Джоль взяла Кэля за руку. – Пусть боги сопроводят его колесницу в Дивные края, и он войдет в Чертоги блаженства.

Окружающие замолчали и подняли руку ко лбу, а затем приложили к сердцу. Кэль покачал головой и смазанным движением повторил этот жест за ними. «Ты последний, Кэль. Последний рыцарь», – вертелось у него в голове.

Джоль подошла и села рядом с юношей. – Тирин бы не хотел, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности.

Кэль прикусил язык. «Она права. И мне нечем опровергнуть её слова. Может и правда, не ходить?»

Сердце Кэля сжалось в ответ на эти мысли. Джоль заглянула в глаза юноши. В её взгляде читалось понимание и сострадание, нежность и поддержка. У Кэля пропало всякое желание куда-либо идти.

Хельк встал из-за стола, его палец указала на юношу. – Я запрещаю тебе туда идти.

Зрачки Кэля стремительно сузились. Злость тут же помогла найти нужные слова. – Джоль… Я просил отца не подвергать свою жизнь опасности, но он не послушал меня.

– Он исполнил мой приказ! – Хельк топнул ногой.

Кэль вскочил, Брет едва успел отпрыгнуть. – Вот именно! Поэтому, сейчас я не буду слушать тебя. – Кэль развернулся и пошел к выходу. Он торопился и боялся, что его решимость растает, словно снег в первый день теплого месяца.

– За твои заслуги, Кэль, – сказал Хельк в спину юноши, – я не буду подвергать тебя наказанию. Если тело Тирина уцелело, – похорони его со всеми достоинствами.

Кэль обернулся и кивнул. – Благодарю, старейшина Хельк.

Старик махнул рукой и сел за стол.

Брет подбежал к юноше. – Пожалуйста, вернись. Я не хочу еще раз остаться совсем один.

Кэль поцеловал малыша в лоб. – Ты не останешься, Брет. Я обещаю.

После сытного завтрака идти был не в пример легче. Мясо и жир клоста согревали его изнутри, а толстая шкура зверя – снаружи.

«Великий Создатель, дай мне сил справиться с этим, – шептал Кэль молитву, стоя на коленях перед столом под каменным карнизом. Он вновь установил ветку и привязал к ней одну красную ленточку. Еще две красные и одну синюю он положил на безымянный палец, пропустил под средним и обернул вокруг указательного, а затем вокруг трех этих пальцев и приложил ленточки к губам. – Тирин говорил мне, что любовь созидает и потому любовь есть сила Создателя. Господи, если ты любишь Брета, помоги мне сегодня вернуться». После короткой паузы он добавил: «Помоги мне найти тело Тирина».

Красная ленточка на обмерзшей ветке осталась трепетать на ветру, а остальные он спрятал в карман куртки.

Бережно перевязанная матерью Джоль раненная рука ныла под тугой повязкой. Кэль скрипел зубами, стараясь не замечать боль и ломоту в теле. Мелкий сухой кашель то и дело сотрясал юношу.

Кэль присел на корточки, всматриваясь в следы саней. Снега со вчерашнего дня еще не было, и следы отлично читались. Но вокруг ровных полос и одиноких человеческих следов было множество рваных и размазанных отметин лап. Хищные клосты вчера следовали за ним по пятам.

– Шансов того, что они не нашли тело больше нет. Да и надежды похоже тоже. – Кэль посмотрел на небеса. Облака спустились ниже и потемнели. С запада набегала бурая мгла, ветер усиливался.

– Все предвещает бурю, – пробормотал Кэль себе под нос. – Раз надежды нет, то лучше вернуться.

Тем не менее, юноша остался стоять на месте. «Я не могу уйти вот так, не убедившись, что тело Тирина на самом деле растащили клосты. Я молился. Бог поможет мне найти его тело. Если потороплюсь, я могу успеть до начала бури».

Кэль побежал. Ломанные линии следов вперемешку с бурыми каплями крови танцевали перед его глазами, горизонт прыгал, а пот стремился залить глаза и спутать его. «Господи, помоги! Пусть тело Тирина будет еще там. Пожалуйста!»

Солнце окончательно скрылось за белесыми облаками. Ледяная пустыня погрузилась в сумрак. Ветер стих. Казалось, хриплое дыхание Кэля и скрип снега остались единственными звуками во всем мире.

«Господи, помоги! Пусть тело Тирина будет еще там. Пожалуйста!»

***

Ланта и Паента вошли в коридор внутри дворцовых стен. Здесь гуляли сквозняки, а стены, пол и потолок блестели от влаги, которая отражала падающий от входа свет.

Ланта обхватила плечи руками и вздрогнула от холода.

– Вам вернуть плащ, моя госпожа?

Ланта покачала головой. – Лучше скажи, что там впереди? Там что-то серебрилось.

У девушек не было с собой ни одного источника света.

Паента пожала плечами. – В этих коридорах есть что-то вроде ламп. Только внутри не масло, а какое-то переливающееся вещество с блестками.

Ланта подняла брови. – Ты имеешь в виду сайрон? Ты никогда не видела жидкого сайрона?

– Данея запрещает мне… Вернее… Ммм…

Ланта моргнула от удивления. – Сар-минталента запрещает тебе иметь дело с сайроном? Ты так верна нашей царственной семье?

– Ну… Данея рассказала мне как это вредно и что мне нельзя даже видеть сайрон, ни то, что его пробовать.

– Какая моя кузина умничка, – улыбнулась Ланта. – Я была о ней худшего мнения. Хорошо. Веди меня.

– Сюда, моя минталента. – Паента вприпрыжку побежала вперед.

Ланта высунулась из ниши в стене и дернула гобелен за собой, скрывая их побег.

Их шаги гулком эхом разносились по коридору. Ланта крутила во все стороны головой, рассматривая древние некрашеные стены, грубую кладку и белесые, слабо светящиеся в темноте паутинки лишайников.

Они достигли первой лампы. Это был подвешенный на цепочке хрустальный шар, в котором лежал расплавленный сайрон. Звездочки внутри него вспыхивали и плавали, перемещаясь от низа вверх.

Ланта потянулась, коснулась шара пальцем, отдернула руку и зашипела. – Горячий! – Она подула на палец и начала размышлять вслух: – Древние мастера не добавляли усиливающее зелье, поэтому свет такой неяркий.

– Ага, – кивнула Паента. – Он напоминает лунный.

– Это удивительно. Мастер Адэнозесси говорил, что раньше не использовали сайрон для освещения. Его начали применять не более десяти лет назад, когда поставки со Скалы выросли.

– Может их кто-то недавно установил? – спросила Паента.

– Судя по ржавчине на цепях, так и есть. А значит, этими коридорами до сих пор кто-то пользуется. Нам надо поторопиться, Паента.

Леди кивнула и потянула Ланту за руку.

Они свернули налево. Длинный коридор с множеством боковых ответвлений шел под наклоном вниз и, по мнению Ланты, должен был проходить под полом её комнаты.

Ланта улыбнулась своим мыслям. «Значит, теоретически, есть возможность попасть из моей комнаты в эти коридоры. Никто больше не сможет запереть меня в своей комнате. Мама, наверное, думает, что я вредная и непослушная».

Паента шла уверенным шагом, раз за разом безошибочно выбирая поворот или боковой коридор.

Ланта почувствовала, как облегченно опустились плечи. Со вчерашнего вечера она находилась в постоянном напряжении, и сама не замечала, каким скованным стало ее тело.

Внезапно, Паента замерла на месте и прошептала: – Минталента, вы слышите?

Ланта прислушалась. Тихие и мерные шлепки капель с мокрого потолка, шорох мышей и легкий свист ветра где-то вдали. Ланта уже собиралась ответить, что ничего необычного не слышит, но тут раздалось эхо приближающихся шагов. Кто-то шел, но остановился, расслышав шепот Паенты, а затем продолжил путь. Им навстречу.

Сердце Ланты забилось быстрее. Взгляд голубых глаз заметался по коридору в поисках спасения, девушка сделала несколько шагов назад.

Паента замотала головой и, не разжимая губ, начала указывать в коридор справа от Ланты. Шаги приближались.

Девушки постарались тихо проскочить в коридор, но лужица под ногой Ланты предательски всплеснула. Минталента замерла, но Паента схватила её за руку и затащила за собой в абсолютную мглу.

Леди пыталась что-то сказать ей шепотом, но Ланта ничего не слышала, кроме стука крови в голове. Она прижала ладонь ко рту, ей казалось, что она дышит слишком громко. Паента нашарила её вторую ладонь и стиснула в своей руке. Шаги были совсем рядом.

«Лишь бы он прошел мимо! Если они поймают меня в этих коридорах, я больше никогда не сбегу из своей комнаты. Не хочу быть запертой всю свою жизнь!»

Кто-то приблизился к их убежищу и остановился. – Хмм, – раздался густой бархатистый мужской голос. – Я точно слышал всплеск воды.

Ланта могла бы поклясться, что где-то уже слышала этот голос. И что он очень её пугал.

Раздался мышиный писк и топот маленьких ног. Несколько серых зверьков заскочили в их коридор и бросились прямо на девушек. Паента сдавленно пискнула, выпучив глаза. Одна из мышей запрыгнула на ноги Ланты и запуталась в её платье.

Холодный пот покатился по телу девушки. Она замерла, чувствуя, как коготки мыши протыкают ткань платья и царапают нежную кожу бедер. Зверек метался и все никак не мог выбраться.

– Неприятные твари, – пробормотал мужчина. – Зачем вас только создали.

Мужчина пошел дальше. Ланта постаралась отвлечься от мыши и посмотрела в сторону основного коридора. Это был лорд Мардегор.

Внезапно, он остановился и посмотрел прямо на девушек.

Сердце Ланты сжалось, руки задрожали. Появилось острое желание наброситься на Мардегора, ударить его по лицу и броситься бежать. «Тише, Ланта, тише. Он тебя не видит, здесь слишком темно. Не вздумай кричать, не вздумай».

Мардегор сощурил глаза и сделал шаг в их сторону.

Ланта нащупала мышь у себя в подоле. Зверек тут же укусил её за палец.

Ланта сжала зубы и швырнула мышь на пол. Та заверещала и бросилась под ноги Мардегору.

Лорд выругался и плюнул на пол. – Столько времени потерял из-за этой ерунды! – Мардегор развернулся и пошел по коридору в ту сторону, из которой они пришли.

Ланта выдохнула и оперлась спиной о каменную стену, сжимая кровоточащий палец.

– Я чуть под себя не сходила от страха, – прошептала Паента.

Ланта еле слышно рассмеялась. Её белые зубы можно было разглядеть даже в такой темноте. – Я не думаю, что так полагается говорить леди.

– В таких ситуациях можно, – Паента помогла Ланте подняться с пола.

Девушки высунулись из темноты бокового прохода. Шаги Мардегора давно затихли. Тем не менее, они не решались выйти из убежища, опасаясь, что лорд поджидает их во мраке.

– Что Мардегор здесь забыл? – прошептала Ланта.

– А я откуда могу знать? – с неожиданной злостью ответила Паента.

Ланта взглянула на подругу Данеи, подняла брови и пожала плечами. «Кто тут у нас самая храбрая девушка в Астарии? Почему тогда ты прячешься, Ланта?» – подумала девушка. И шагнула вперед.

Ничего не произошло. Мардегор не выскочил из-за поворота и не попытался её схватить. Паента подождала несколько секунд и присоединилась к Ланте.

– Куда дальше? – спросила минталента.

– Сюда, госпожа.

Паента провела её по коридору направо, затем они пересекли еще несколько сквозных проходов и вышли к винтовой лестнице. У самого её начала на крючке болталась цепь с хрустальным шариком меньших размеров. Паента взяла его с собой, и они начали спуск.

Древние строители сделали ступеньки настолько маленькими, что нога Ланты едва умещалась на них. Старый камень давно истерся, и нога то и дело старалась поехать вниз, и сократить путь до низа падением кубарем.

– Осторожно, минталента! – Паента поймала Ланту за плечо, когда нога сорвалась в очередной раз и девушка чуть не упала.

Девушка с благодарностью кивнула. По её ощущениям, лестница была намного длиннее обычных, которые располагались между разными блоками. Иногда по бокам от лестницы появлялись темные зевы боковых коридоров, но Паента уверенно спускалась вниз.

Ланта на глаз прикинула размер ступенек и начала их считать. Когда количество ступенек перевалило за восемь сотен, девушка остановилась. – Я посчитала, мы уже преодолели желтый, красный и белый блоки, а также половину основного блока. Если мы пойдем дальше, то спустимся ниже уровня земли.

– Вы удивительно внимательны, госпожа, – кивнула Паента. – Выйти в лес можно только через подземелья. Только так мы можем быть уверены, что нас никто не заметит. Но если желаете, мы можем прямо сейчас оказаться в основном блоке. Там полно стражи.

– Ты так хорошо знаешь эти ходы. Для чего ты лазила тут в детстве?

– Просто нечем было заняться, госпожа. Мы с Данеей часто бывали тут, развлекали себя.

Ланта склонила голову набок. – Данея говорила, что её ничто не заставит залезть в эти подземелья, и что только ты знаешь путь.

– Да? Может она что-то забыла? Да и с возрастом правда появляется отвращение к подобным местам. Данея сейчас боиться даже по грязному полу пройтись в своих дорогих платьях.

– Может быть. – Минталента с сомнением покачала головой, но не нашла аргументов для возражения.

Они закончили спуск по лестнице, и вышли в подземные помещения. Это были настоящие природные пещеры, которых почти не касалась рука человека. В полу были выбиты чаши для воды или чего-то другого. Ланте даже на секунду показалось, что она видит отблески сайрона в одной из чаш, но света от шара в руках Паенты не хватало для того, чтобы рассмотреть подробности. «Это невозможно. Кто будет тратить столько сайрона, чтобы наполнить им целый бассейн? Тем более в этих промозглых пещерах».

Паента провела её через четыре пещеры и вывела к последнему коридору, который полого поднимался вверх. Оттуда тянуло утренней прохладой и весенней свежестью.

К удивлению Ланты, выход из подземелья был прикрыт лишь тонкой деревянной дверью, почерневшей от времени и влаги, снаружи она поросла темно-зеленым мхом.

Девушки навалились плечами на дверь, она протяжно заскрипела и с трудом распахнулась, с громким стуком ударившись о стену.

Ланта улыбнулась восходящему солнцу и посмотрела назад. Выход из подземелья был в нескольких сотнях шагов от дворца. Верхушка разноцветной башни терялась в дымке тумана. Зеленая трава, не тронутая ногами стражей, увлажнила сапоги утренней росой.

Щекочущая радость заполнила грудь девушки. Ланта прикрыла глаза и с шумом вдохнула холодный воздух.

– Смотрите какая красота, моя госпожа! – Паента указала за спину девушки. Ланта обернулась.

Сзади в сотне шагов начиналась полоса деревьев. Леса покрывали большую часть Астарии, но именно возле дворца росли самые древние и красивые деревья в мире. Первый ряд составляли дымные стражи – могучие прямоствольные деревья с квадратными ребристыми листьями. Они всегда были окутаны легким дымком, словно стараясь скрыть растущий за ними лес. Но скрыть красоту саэловых деревьев в это время года было просто невозможно.

Паента заметила, как шире распахнулись прекрасные лазурные глаза Ланты, когда она увидела изящные серебристые деревья, усеянные синими цветами. Листва на саэловых деревьях появлялась очень поздно и сейчас они обладали необыкновенной сапфировой кроной.

– Как же это восхитительно! – прошептала Ланта.

– Ради этого стоило рискнуть и покинуть дворец. – Паента встала рядом. – Сорванные цветы саэловых деревьев не портятся, госпожа. Данея всегда носит один цветок на платье, потому что она главная красавица Астарии.

– Я знаю, – рассмеялась Ланта. – Данея никогда не упустит возможности об этом напомнить. – Ланта подмигнула Паенте. – А представь как разозлится дорогая кузина, если я сорву сейчас один цветок и приколю его к платью?

Паента нахмурилась. – Вы не имеете права на это, госпожа. Титул «цветок саэлового дерева» надо получить на турнире.

–Даже жаль, что мы с тобой не познакомились раньше, – сказала Ланта. – Я бы тоже не отказалась от такой верной подруги.

Глаза Паенты заметались, она словно старалась не смотреть на Ланту. – Не будем терять время, госпожа. Нам надо спешить.

Улыбка пропала с лица Ланты. – Ты права. Меня скоро хватятся. Зайдем поглубже в лес, на опушке мало ценного.

Трава около дымных стражей была усеяна маленькими желтыми цветками с множеством лепестков. Ланта присела, расстегнула рюкзак и начала их срывать. Паента присоединилась к ней, то и дело бросая тревожные взгляды на клубы тумана, окутывающие деревья.

– Боишься, что там прячутся монстры, Паента? – звонкий смех Ланты заставил леди вздрогнуть.

– Нет… Просто… Не по себе как-то. А зачем вам цветы рань-травы, госпожа?

– Я вспомнила одно зелье, читала про него когда-то в детстве. «Зелье прожигания» называлось. Хочу повторить. Тем более компонентов зелья в это время года больше, чем надо.

– А зачем вам это зелье?

– Я хочу… – Ланта осеклась. Её взгляд задержался на лице Паенты. «Какая-то она бледная стала. С чего бы это? Сказать ей, что хочу прожечь пол в своей комнате и попасть в туннели? А вдруг она кому-то расскажет? Опять не доверяешь людям, Ланта, как так можно? Но все же. Она болтливая. Расскажет Данее, а та нечаянно проболтается матери. Или разговор Паенты с Данеей подслушает страж. Лучше повременить».

– Чего хотите, госпожа?

– Хочу заняться выжиганием по дереву. С помощью этого зелья можно выжечь невероятные узоры.

– А… – в голосе Паенты проскользнули нотки разочарования.

Когда Ланта собрала достаточно цветков, она закинула рюкзак на спину и потянулась, любуясь лазурными пятнами саэловых деревьев, проступающими сквозь туман. – Хлыстыника растет в глубине леса. Духовник я раньше встречала на опушке, но в этот раз что-то не вижу. Да, и нам надо еще надрать коры со стрелдрева.

– Оно очень опасно, госпожа.

– Не в это время года, Паента, – рассмеялась Ланта. – Ты так редко бываешь в лесу? Сколько раз меня запирали и то я бывала здесь множество раз. Стрелдрево может выстрелить острыми семенами только из зрелых плодов, а сейчас оно еще даже не зацвело. Не бойся, со мной в лесу не пропадешь.

Услышав последние слова Ланты, леди совсем побледнела.

Ланта вздохнула и смело вошла в туман.

Некоторое время Паента отвечала на размышления Ланты о зельях, а потом резко пропала. Увлеченная сбором зубчатых листьев хлыстыники наследница Астарии не заметила, когда именно леди покинула её.

– В кусты что ли убежала? – вслух рассуждала Ланта, срывая несколько листочков духовника, покрытых сизым налетом. Он был липким и пачкал руку. Ланта недолго думая, обтерла руку об платье, но ощущение жирного налета на пальцах никуда не пропало. – Могла бы и предупредить, раз ушла, – покачала головой девушка. – Еще потеряется здесь, а мне потом отчитываться перед Данеей.

– А может случиться и что похуже, – пробормотала Ланта, когда заметила в нескольких шагах от себя хищное дерево.

Черный извилистый ствол, толстые гибкие ветви, которые лениво двигались, поднимая бурые одревесневшие раковины, внутри которых прятались сотни острых игольчатых зубов. Ланта представила, как Паента присела около такого дерева и то, резко опустив раковину, откусило ей голову.

Девушка передернулась и сморщилась. – Паента! – крикнула она. Ответом был еле слышимый шорох листьев, которые тревожил ветер.

Ланта вздохнула и вернулась к сбору листьев. – Данея оторвет мне голову за свою подругу.

Ланте часто приходилось оставаться наедине, и в такие минуты она привыкла петь. Вот и сейчас, она начала напевать под нос старую песню, которую часто слышала от матери в детстве. Это была песня про одинокую и храбрую воительницу, бросившую вызов целой армии и победившую в неравном бою.

Невидимые ноты песни закружились над головой девушки, а затем разлетелись в стороны, зависая на месте.

Ланта продолжала петь, когда перешла к стрелдреву, чтобы надрать желтоватой сухой и тонкой как бумага коры. Вся земля у дерева была усеяна потемневшими за зиму стрелами в палец длинной. Одна из них даже пригвоздила к земле какого-то зверька и торчала между ребер побелевшего скелета.

Каждая зависшая в воздухе нота начала проваливаться в темную дыру в пространстве. Ланта, увлеченная пением и сдиранием коры, не заметила перемен. И только когда воздух вокруг потемнел, она поняла, в лесу что-то не так.

Ланта подняла голову.

Четкий рисунок ветвистой молнии появился на темно-сером холсте неба. Оглушающий грохот совпал с порывом ветра, который заставил пошатнуться верхушки деревьев. Старое стрелдрево заскрипело, словно намереваясь упасть.

Дрожь прокатилась по телу Ланты. Девушка оборвала песню и огляделась.

Потемнело не только небо. Черные завихрения возникли повсюду на расстоянии двух-трех шагов друг от друга. Воздух словно втягивался в эти завихрения, из которых вырывалось шипение и треск, их сопровождали вспышки тонких извилистых молний, бьющих из черных сгустков.

Ланта прижала ладонь ко рту. «Это сделала я? Но как? Что это за магия? А если не я, то кто? Только сайроновому магу это под силу. Но для чего?»

Запоздалая догадка пронзила Ланту. – Кто-то хочет меня убить, – прошептала девушка и обернулась в сторону дороги во дворец. Прямо за спиной девушки появилось новое завихрение, бьющее молниями в землю. Ланта почувствовала ледяной холод, будто попала в разгар зимы.

Девушка сделала шаг назад и уперлась в стрелдрево. Завихрение приближалось.

Ланта спиной обошла вокруг дерева и побежала в противоположную от дворца сторону. Её преследовал холодный ветер, от которого цветки саэловых деревьев стремительно бурели и опадали на землю. С очередным грохотом небесного огня на лес повалил снег.

***

Буря была все ближе, но охотник сумел воспользоваться коротким затишьем, чтобы добраться до места, где оставил тело отца. Здесь все было перетоптано лапами хищных клостов, перепачкано кровью, обрывки одежды старого охотника усеяли все пространство на десятки шагов. Можно было не сомневаться, клосты не ушли голодными.

Кровь застучала в ушах Кэля и на тело навалилась слабость. Юноша упал на колени и уткнулся лбом в смерзшуюся розовую кашицу перемешанного с кровью снега. Он сорвал капюшон и вцепился пальцами в густые космы на голове. Тело завалилось на бок, и Кэль подтянул колени к груди, выкручивая волосы. Но боль внутри было ничем не перебить.

– И это твоя любовь, Господи? – прошептал Кэль, еще сильнее сжимаясь в клубок. – Тирин, отец, мать, все ошибались. Они говорили, что ты любишь всех людей, но были не правы. Похоже, ты любишь всех, кроме своих последователей.

Кэль сказал эти слова и замер. Он не ожидал такой дерзости от себя. Юноша поднял взгляд на небеса. Они потемнели, лишь в самом центре еще оставался небольшой участок светлого неба.

Кэль уже много лет не решался роптать на Бога. Последний раз был в детстве и тогда Тирин сказал ему слова, глубинный смысл которых он не смог тогда осмыслить: «Любовь – самая огромная, слепая, беспощадная и безумная сила в мире. Не пытайся понять её разумом, Кэль. Это бесполезно. Кто попытался – закончил жизнь в обнимку с сайроном. Но даже фиолетовая пыль не всегда может заглушить любовь. Любовь нужно принять сердцем и ответить любовью. И только тогда она станет созидательной силой. Но всегда будь готов к жертвам».

– Так значит, это была жертва. Но тогда, ради чего? – сказал Кэль, поднимаясь. – И что дальше? Я рискнул всем и оказался посреди бури.

Ветер вновь вернулся. Мощные порывы вздымали вихри снега, последний участок неба потемнел. «Нужно торопиться», – мелькнуло в голове у Кэля. Он поправил копье на спине, и собрался было бежать назад, когда на востоке в землю ударил луч света. Точно такой же, который указал ему верный путь, когда он заблудился с санями. Только теперь Кэль точно знал – дом был в противоположной стороне.

Повалил снег, пока еще слабый и неуверенный, но снегопад становился все гуще, крепчал и ветер. – Ты зовешь меня зайти дальше на лед в разгар снежной бури? Неужели и мое время пришло, Господи?

Кэль бросил взгляд в сторону берега, уже скрытого за снеговой завесой. С каждой секундой таяли его шансы на спасение.

Кэль сделал шаг в сторону дома и прошептал: – Я обещал Брету вернуться. Но луч света спас мне жизнь, однажды. Я должен довериться ему еще раз.

Кэль сжал в кулак ленточки в кармане куртки. А затем повернулся и отправился в сторону волшебного луча света, который охотник видел и через беснующиеся снежные потоки.

Кэль щурился, пытаясь хоть как-то защитить глаза от колючего снега. Льдинки танцевали в потоках обезумевшего ветра, который будто стремился не позволить юноше приблизиться к лучу света.

Кэлю казалось, что кожа на его лице обмерзла и слезает. Пронзающая боль проникла до глубин его тела и заметалась внутри его головы, вынуждая юношу пригибаться все ниже и ниже к земле.

«Я никогда не чувствовал такого холода. Это не может быть обычной бурей».

Если бы не чудесный луч света впереди, Кэль бы оказался в сплошной темноте, потому что снег скрыл от него все вокруг. Юноше казалось, что остались только беснующиеся белые хлопья и желтое свечение впереди, он словно плыл в скисшем ледяном молоке. «А может я провалился под лед? Что за чушь, а как же я дышу? – думал Кэль. – А кто знает? Кто пытался плавать в море в холодный месяц?»

Кэль уткнулся в что-то твердое и холодное. Он поднял глаза и увидел обнаженного человека с серой кожей. Вместо глаз и носа у него были черные провалы, а нижняя губа увеличилась в десятки раз и свисала до самой груди.

Вены Кэля будто наполнились жидким огнем. Юноша вскрикнул и отпрыгнул назад, срывая со спины копье. «Морозная тварь! Вот уж не повезло!»

– Стой! – морозная тварь подняла длинную кривую руку. – Ты тоже чувствуешь это?

Кэль замер. Он никогда не слышал, что морозные твари могут разговаривать. Взгляд юноши опустился ниже пояса. Он столкнулся с мужчиной.

Кэль не мог поверить, что ответит морозной твари. Но любопытство взяло вверх. – Чувствую что?

– Сайрон! Сайрон повсюду. Он разлит в воздухе, им пропитана каждая снежинка. Я живу две сотни лет и не помню, чтобы сайрон можно было найти в холодный месяц.

– Найти? За этим ты сюда пришел? – Кэль огляделся и даже принюхался, хотя знал, что сайрон не пахнет. Юноша ничего не почувствовал.

Морозная тварь начала покачиваться на тощих ногах. – Я не знаю. Он тянет меня. И не только меня.

Кэль обернулся. Сзади стояли другие морозные твари. Десятки кривых фигур, с трудом напоминающих человеческие. Охотник против воли задрожал. «Я с ними не справлюсь. Господи, как же страшно!»

– Сайрон течет во мне вместо крови, – снова подала голос морозная тварь. – Но здесь его так много, что меня тошнит. Как тогда, в первый раз.

Морозная тварь внезапно согнулась в приступе рвоты. Омерзительный булькающий звук вырвался из его глотки вместе с кусками мяса и шкуры клостов.

Кэль поморщился и обернулся. Другие морозные твари присоединились к своему сородичу в едином тошнотворном акте.

И в этот момент Кэлю стало страшно до одури.

Юноша закричал и бросился вперед. Он поскользнулся в луже рвоты, столкнул с ног морозную тварь и прокатился лицом по льду. Не обращая внимания на горящее лицо, Кэль вскочил на четвереньки и врезался в дерево.

«Дерево?» Кэль замер. Он сам не заметил, как влетел в луч света, к которому так стремился. Первое что он почувствовал, кроме боли удара, стало тепло. Здесь было очень тепло.

Кэль вжал голову в плечи, осматриваясь. Он был в лесу, в самом эпицентре бушующей грозы, которой вторил бурный снегопад.

«Что происходит? Как? Лес растет на морском льду?!»

Кэль посмотрел себе под ноги. Лед исчез, ветер пригибал к земле густую зеленую траву, присыпанную свежевыпавшим снегом. Деревья обступали его со всех сторон.

– Это же не Дивные края, да? Или мне ждать колесницы, на которой я смогу добраться до Чертогов блаженства? – прошептал Кэль и ощупал дерево. Это было настоящее дерево, правда, таких на Скале Кэлю видеть не приходилось. Ветки были усыпаны красивыми синими цветами, ветер срывал отдельные лепестки и бросал вперед. Кэль понял, что в лесу шло два снега: обычный белый и синий из лепестков.

– Господи, это прекрасно, – пробормотал Кэль и пошел вперед.

Он не разбирал дороги. Сплошные стволы деревьев выныривали из бело-синего круговорота снега и лепестков. «Великий Создатель, для чего ты привел меня сюда?»

Юноше показалось, что вдали он расслышал пронзительный писк мекров. – Колесница, – выдохнул Кэль и оперся спиной на ствол дерева. – Все-таки Тирин ошибался.

И тут грудь сдавило со страшной силой. Кэль захрипел и опустил голову. Его туловище обвили ветви дерева, к которому он прислонился. Твердая кора за его спиной внезапно стала мягкой и податливой, будто он лег на трясину.

Сознание Кэля помутнело от страха. – Помогите! – закричал юноша и задергался, пытаясь дотянуться до ножа на поясе. Но ветви только сильнее сжали его грудь, лишая остатков воздуха и возможности кричать.

***

Ланта бежала вперед, подгоняемая треском молний. Внезапно, прямо перед ней, появилось обнаженное уродливое существо, оно стояло на коленях и извергало из себя остатки пищи.

Девушка выхватила стилет из ножен на поясе и замерла в нескольких шагах от существа. В её памяти возникли пожелтевшие страницы старинного манускрипта, в котором она вычитала описание «сайронового выродка». Блюющий монстр был его точной копией.

– Вам помочь? – голос Ланты дрожал. Чудовище не ответило. Ланта громко сглотнула и сделала шаг навстречу.

Молния из черного сгустка ударила в дерево над монстром, и обрушило куски горящей коры на существо. Сайроновый выродок заверещал и бросился на Ланту.

Девушка вскрикнула и толкнула вперед лезвие стилета. Обезумевший монстр насадился сердцем на сталь и задергался, будто бабочка на игле булавки. – Сайрон, – прохрипел он. – Сайрон!

Ланта выдернула стилет и отскочила в сторону. Выродок упал на землю, захрипел и испустил дух.

Девушка почувствовала, как задрожали колени. Она первый раз в жизни убила живое существо. «Он хотел убить меня! – пыталась она убедить себя. – А вдруг нет? Вдруг он просто испугался горящей коры?»

Перед глазами Ланты вновь всплыли страницы манускрипта: «Сайроновые выродки сохранили лишь остатки разума, ими двигает только голод и страстное желание получить новую порцию фиолетовой пыли».

Дальнейшие размышления Ланты прервал отчаянный призыв о помощи. Судя по голосу, это была не Паента.

Ланта сжала рукоять стилета. «Это ловушка!» – мелькнуло в ее мыслях.

Но ноги девушки уже сами собой несли её на крик. «Я убила сегодня одно живое существо и не позволю из-за моего бездействия погибнуть еще одному, даже если это крик сайронового выродка».

Ланта остановилась и прикусила губу. На помощь звал юноша в меховой куртке. Он барахтался и хрипел, охваченный ветвями обман-дерева. Юноша попал в одно из самих неудачных мест в лесу. Всего в двух шагах росло сразу четыре стрелдрева, а чуть поодаль еще и хищное дерево. «Ему еще повезло. Будь сейчас осень, стрелдрева нашпиговали бы его стрелами и помогли обман-дереву покормиться». Ланта читала, что стрелдрева переплетали корни с обман-деревом и получали от него питание, в случае если тому удавалось полакомиться незадачливой жертвой.

– Как же тебе помочь! – Ланта застучала ногой. Юноша уже задыхался. «В книгах писали, что самая уязвимая часть обман-дерева корни. Но как до них добраться?»

Ланта прищурилась. Весеннее таяние снегов размыло почву около дерева, обнажив один из толстых белых корней, он лоснился от жира и подергивался, напоминая огромного червя.

На размышления больше не было времени. Ланта скинула рюкзак на землю, прыгнула и присела, волосы взметнулись над ней. Ветка обман-дерева ринулась навстречу и накрутилась на несколько не успевших опасть волосков. Ланта закричала и дернулась вперед, выдирая волосы с корнем.

Отчаянный крик Паенты разнесся над лесом. Ланта зажмурилась. Она читала, что обман-дерево часто проворачивает подобный слуховой трюк со своими жертвами, привлекая или отпугивая. – Меня так легко не обмануть, – буркнула Ланта и вонзила стилет в корень дерева.

Яростное шипение вырвалось откуда-то с верхних ветвей дерева. Ветки отпустили юношу и метнулись к Ланте. Девушка метнулась в сторону, ухватила юношу и рывком отдернула в сторону, где их не могло достать обман-дерево.

Юноша вывалил язык изо рта, его грудь судорожно дергалась. Ланта подняла веко юноши, его глаза закатились. – Сознание потерял, – кивнула Ланта и огляделась. Прямо около одного из стрелдрева росла змеиная лиана, еще не успевшая вырасти настолько, чтобы начать оплетать ствол дерева. Ланта не могла вспомнить ни одного зелья, где можно применить змеиную лиану, но сейчас она была полезнее любого лекарства.

Девушка оборвала тонкий усик лианы, размяла его и положила под язык юноши. Оставалось подождать полминуты.

Это время Ланта потратила, разглядывая незнакомца. Он был молод, может одного с ней возраста, может чуть младше.

– Красивый, – прошептала Ланта и прикусила язык. Но, к счастью, юноша еще не пришел в себя.

Ланта осторожно коснулась его густых темно-русых волос и залюбовалась аккуратными бровями, словно он причесывал их и ухаживал за ними, подобно дворцовым леди. Ланте не нравились бледные резкие и угловатые лица, столь частые среди аристократов Астарии и этот юноша с мягким чуть округлым лицом и загорелой кожей с румяными щеками заставил что-то затрепетать внутри девушки. Ланта чуть покраснела, но взгляд не отвела, стараясь запечатлеть черты юноши в памяти. По её подсчетам он вот-вот должен был прийти в себя.

***

Кэль открыл глаза и увидел самое прекрасное существо в своей жизни. Это был истинный дух добра, в которого верил его клан.

Нежная белая кожа, не тронутая жаром и морозом теплого и холодного месяцев. На щеках и около тонкого изящного носа россыпь едва заметных веснушек, а мокрые от снега и пота волосы окаймляли её голову, словно нимб из жидкого огня. Широко распахнутые лазурные глаза проникли внутрь Кэля и настигли его сердца, где вспыхнуло внутреннее пламя. Жар нарастал в теле Кэля с каждым ударом все быстрее и быстрее бьющегося сердца, а глаза Кэля замерли на подрагивающих тонких губах девушки, которая что-то говорила. Но как Кэль не пытался, он слышал только шум собственной крови.

Девушка шлепнула себя по лбу и подтащила к юноше рюкзак. Она вытащила какой-то сизый лист, расстрела его пальцами и положила под нос Кэля.

Резкий холодный аромат пробил нос юноши и мгновенно прояснил голову. Шум крови стих и Кэль сел. И тут девушка отскочила в сторону.

«Она боится?» – подумал Кэль, и в этот момент чихнул, обдав воздух перед собой тучей мельчайших капель.

Девушка рассмеялась и кинула ему платок из рюкзака. – На траву духовника всегда такая реакция.

Кэлю хотелось стать невидимкой, чтобы она не заметила его покрасневшего лица. Еще никогда в жизни ему не было так стыдно за свое чихание. Кэль посмотрел себе на ноги, не решаясь поднять взгляд. – Благодарю за помощь. Ты… Вы… Вы спасли мне жизнь, госпожа.

Кэлю не надо было говорить, кто перед ним. Он и так понимал, что столкнулся с кем-то из знатных людей, чья власть позволила бы скинуть его клан в море. «Хотя, что будет делать знатная леди в лесу? Да еще и с полным рюкзаком трав, – надежда встрепенулась внутри юноши. – Может это все-таки чья-то служанка?»

Девушка рассмеялась, показывая великолепные белые зубы, которым бы на Скале позавидовал даже ребенок, зубы которого только прорезались. – Госпожа? Ты знаешь, кто я?

– Нет… госпожа. А кто вы?

Улыбка пропала с лица девушки. Она прищурилась, разглядывая Кэля. – Я ученый. Алхимик и астроном.

– Простите, госпожа, – Кэль неуклюже поднялся с травы. – Я не знаю таких слов.

– Не страшно. Даже не все во дворц… Кх, – девушка оборвала себя. – Я изучаю свойства различных веществ и звезды.

– Это, наверное, очень интересно, госпожа, – Кэль украдкой смотрел на девушку, не решаясь поднять глаз. «Такая волшебная красота. Не тупи, Кэль. Говори с ней. Зачем? Ты даже не знаешь где находишься? Она слишком прекрасна. Ты не можешь упустить шанс познакомиться с ней. Господи, я даже не мог поговорить нормально с Джоль, которую знаю с детства». Кэль настолько увлекся беседой с самим собой, что прослушал ответ девушки.

Девушка улыбалась ему, но не смогла скрыть свою напряженную позу. Её рука почти бессознательно поглаживала рукоять стилета. – А как тебя зовут?

Кэль почувствовал, как внутри что-то разжалось. Отвечать ему было легче, чем спрашивать. «Спасибо тебе за этот вопрос, прекрасная незнакомка». – Я Кэльстен из клана Торстсайрониум. Друзья называют меня Кэлем, госпожа.

– А я Ланта.

Кэль сглотнул и незаметно облизнул пересохшие губы. – Очень красивое имя, госпожа, – голос юноши звучал хрипло и непривычно.

– Прекрати называть меня госпожа, пожалуйста, мы с тобой почти одного возраста. – Ланта поднялась и еще раз внимательно посмотрела на юношу. Затем выдохнула и убрала стилет в ножны. – Как ты здесь оказался, Кэль?

– Я… я не знаю, – Кэль сделал над собой усилие, чтобы не добавить «госпожа».

Ланта поджала губы и заправила слипшуюся прядь волос за ухо. – Откуда ты? Судя по названию твоего клана – со Скалы.

– Вы правы. Я со Скалы. – Кэль поднял глаза. «Как же она красива. Нет, я определенно умер на льду. Больше это никак не объяснить». – Простите. Я хочу спросить… Мне… Но… Я в Дивных краях?

– Где? – Ланта не смогла сдержать улыбку. – Дивные края? – девушка нахмурила лоб – Так… это вроде обитель душ, загробный мир у северных кланов. Ты решил, что умер, Кэль?

– Простите, госпожа. Но я думаю, что меня убили морозные твари и вы либо добрый дух, либо посланник воли Создателя.

– А ты умеешь заинтриговать, Кэль, – взгляд Ланты изменился, Кэлю показалось, что теперь она смотрит на него как на глупого ребенка, а не как на незнакомца. – Я слышала, что в древние времена верили в единого бога-творца, но не думала, что его последователи сохранились. Тем более среди северных кланов.

– Я последний, – Кэль сам не ожидал, что признается в этом. Тирин всегда учил его скрывать правду о том, кто он.

– Теперь ты просто обязан мне поведать все о себе. Ты преодолел такой огромный путь от Скалы до Астарии.

Ланта вела юношу за собой по лесу и расспрашивала о его вере. Кэль никогда не обсуждал свои убеждения с кем-либо кроме Тирина, но рассказывать Ланте почему-то оказалось просто. Кэлю казалось, что он готов поведать этой девушке любые секреты. Он шел немного сбоку и сзади, чтобы беззастенчиво рассматривать девушку.

Ланта остановилась. – Жаль, я не могу привести тебя к себе домой. Просто не представляю, как я буду объяснять матери, что ушла в лес и вернулась с парнем в шкурах.

– Я могу сам объяснить, – Кэль удивился собственной храбрости.

Ланта рассмеялась. – Ты мне-то не можешь объяснить, как здесь оказался. А моя мать тебя слушать даже не станет.

– Я бы хотел вам объяснить…

– Вам, – Ланта поморщилась. – Когда ты так говоришь, я чувствую себя старухой.

– Я бы хотел тебе объяснить, но боюсь, что ты не поверишь.

Ланта наклонила голову к плечу, рассматривая Кэля. – Перед встречей с тобой я была свидетелем молний, бьющих из черных завихрений. И если честно… Мне даже показалось, что виновником этого было мое пение. Знаю, звучит ненаучно… Но и действие сайрона наука объяснить пока не может.

Кэль замер, вздохнул и выпалил: – Я был на льду в море около Скалы, когда началась снежная буря. Потом я увидел луч света, бьющий с небес, и подошел к нему. А потом я чудесным образом оказался здесь.

– Вот видишь, правду говорить не сложно, – Ланта кивнула своим мыслям. Какая-то магия столкнула два места. Это объясняет снег и сайронового выродка. И тебя, хоть это и звучит несколько странно.

– Я ничего не понимаю, – признался Кэль. – Я был уверен, что умер. Я даже слышал писк мекров, перед тем как попасться тому дереву. Думал, они колесницу ко мне тянут.

Ланта коснулась ладони Кэля. Юноша вздрогнул, девушка заметила это и тут же убрала руку. – Ты не умер, Кэль. Обман-дерево и не такое может. Но ты перенесся за тысячи лиг от Сайронового моря. В Астарию Великого леса.

Кэль потер ладонь. Ему казалось, что кожа в том месте, где к нему прикоснулась Ланта, горела огнем. – Я не знаю, что такое Великий лес. Но как такое возможно?

Ланта пожала плечами. – Я читала о теории мостов. Но не представляю, сколько сайрона для этого понадобилось и какими силами обладали волшебники, чтобы установить его. В принципе, это вообще невозможно. Чтобы установить мост, мы тоже должны были быть сайроновыми волшебниками и контролировать процесс от начала и до конца.

– До конца?

– Мост не бесконечен. Обычно его устанавливают на несколько минут, передать важную информацию. И это очень опасно.

– Значит сейчас не мост?

– Я не знаю. Но это что-то удивительное.

– Значит, нашу встречу предопределил Создатель, – сказал Кэль. Он поднял взгляд и посмотрел прямо в голубые глаза Ланты. Ему показалось, что наступил теплый месяц, и он нырнул в лазурные глубины моря, чтобы достать загарпуненного маринога.

Ланта прикусила нижнюю губу и опустила голову, встряхнув почти высохшими волосами. Она прошептала: – Не смотри на меня так, пожалуйста. Я смущаюсь.

Кэлю показалось, что он задыхается. Он зажмурил глаза. – Прости. Я…

Договорить Кэль не успел. В воздухе свистнул арбалетный болт и вонзился в дерево над головой Кэля.

Ланта вскрикнула и прыгнула вперед, сбив юношу с ног. Еще два или три болта пролетели то место, где он только что стоял.

– Это минталента! Убить её! – раздались крики со всех сторон.

Ланта скатилась с Кэля и выхватила стилет. Юноша увидел в её распахнутых глазах страх и почувствовал, как внутри него закипел гнев.

Кэль поднялся, заревел и бросился наперерез нападающим. Это были мужчины в доспехах из вареной кожи, без знаков различия. В руках они держали топоры и одноручные мечи.

Кэль сорвал с плеча копье, отставил одну ногу назад и выдвинул острие вперед. Ланта встала за его спиной. Её губы дрожали, но она сохраняла гордую осанку.

Мужчины остановились. Один из них повернулся к остальным. – Он сказал, что здесь будут две безоружные девки.

– Я минталента Лантария, дочь Авеомедона и наследница трона Астарии Великого леса, – крикнула Ланта. Кэль удивленно повернул подбородок в сторону, но не стал оборачиваться, чтобы не упустить движения нападавших. Мужчина с мечом около него дергал ногой и водил клинком из стороны в сторону, надеясь сделать обманное движение.

– Ты-то нам и нужна, спасибо, что подтвердила наши догадки, – расхохотался один из нападавших.

Кэль почувствовал, как начал мелко подрагивать. Его нутро готовило тело к бою.

– Парень, – крикнул один из нападавших. – Ты оказался не в том месте, но ты нам не нужен. Если не будешь мешать, мы тебя не тронем.

Ланта поджала губы и посмотрела на спину Кэля. Юноша не видел её взгляда, но понял, что она ждет его ответа больше, чем головорезы.

– Я лишу жизни любого, кто посмеет её обидеть. Клянусь Создателем и вашими богами, – Кэль сжал древко и выдохнул. «Господи, помоги мне защитить Ланту».

Щелкнул арбалет. Один из нападавших засел в кустах. Кэль толкнул Ланту плечом, завалился налево, сорвал с пояса нож и метнул по траектории болта. Затем Кэль крутанулся на месте, копье свистнуло над головой присевшей Ланты и заставило ринувшихся одновременно мужчин, замереть на месте. Из кустов на землю упал арбалетчик с ножом в груди.

Кэль пересчитал оставшихся. Пятеро. «Шансов нет. Только надежда» – пронеслось у него в голове.

Двое мужчин отступили и сняли со спины арбалеты.

Кэль закричал.

Ланта испуганно шарахнулась в сторону. Снежинки, лениво опускающиеся с серого неба на лес, разом полетели к Кэлю, испуская фиолетовые потоки, которые устремились в расширившиеся ноздри и открытый рот юноши.

Перед глазами Кэля потемнело. Лучи света опустились с неба и осветили всех пятерых нападавших и Ланту. Все остальное скрыл сплошной мрак. Юноша потянулся к арбалетчикам. Сделать шаг вперед было подвигом. Кэлю казалось, что его нога осталась в море, когда начался холодный месяц, и её мгновенно сковало льдом.

Но Кэль сделал этот шаг.

Мрак отступил так же резко, как и появился. Кэль понял, что стоит между двумя арбалетчиками и наконечник его копья торчал из шеи того, что был слева. Кэль повернулся, копье описало полукруг и наконечник с хрустом опустился на шею второго арбалетчика.

Тем временем один из мужчин прыгнул в сторону Ланты. Его меч со звоном опустился на подставленный стилет минталенты.

Кэль метнул копье. Наконечник вырвался из груди напавшего на Ланту мужчины и обдал её кровью.

Осталось двое. Один с топором, другой с мечом. Они переглянулись и бросились на безоружного Кэля.

Юноша присел. Меч свистнул над его головой, топорщик крякнул от натуги, сменил траекторию и лезвие топора бросилось в спину Кэля.

Охотник ничком повалился на землю и подсек ноги мечника. Топорщик промахнулся, с трудом распрямился и поднял оружие над головой.

Кэль понял, что не успеет. Он видел, как блестит лезвие, еще не испачканное его кровью.

А затем топорщик захрипел и упал на бок, пронзенный стилетом Ланты. Кэль бросился в сторону, выхватил топор и обрушил его на руку поднимающего мечника. Тот завопил и упал на колени.

Кэль крепче сжал рукоять топора и шагнул ближе к раненному мужчине.

– Кэль, пожалуйста! – закричала Ланта. Она упала на колени и смотрела на свои окровавленные руки. – Не убивай его! Он не представляет опасности.

Кэль выдохнул и отбросил топор в сторону. Он повернулся к девушке.

Слезы текли по лицу Ланты, её тело дрожало. Кэль подбежал к ней и протянул руку, чтобы взять за плечо. Но его пальцы натолкнулись на прозрачную стену.

Кэль попробовал еще раз. То же самое.

Ланта подняла голову и с непониманием посмотрела на Кэля. Кэль сжал зубы и, что было силы, ударил по прозрачной стене.

Через секунду холод навалился на него и потянул назад. Ланта стремительно превратилась в маленькую точку и смазалась в сторону, и Кэль понял, что стоит на льду посреди замерзшего моря.

– Нет! Нет, нет, нет! – закричал юноша.

Ланта вскочила на ноги, когда Кэль исчез в черном круговороте. «Мост прервался», – сразу поняла причину произошедшего минталента. Она осмотрелась по сторонам, но не увидела ничего, кроме устроенного ими побоища. Ей стало дурно от того, что случилось с напавшими на неё людьми.

Девушка всхлипнула и бросилась к тому мужчине, которого она пронзила стилетом. Воин выпучил глаза и тяжело дышал, кровь стекала по губам. Ланта выдернула стилет и сдернула с тела рядом пояс. Мужчина не сопротивлялся и не мешал снять доспехи, разорвать рубашку на бинты и наложить повязку.

Затем Ланта вложила в его рот несколько листьев хлыстыники и бросилась к воину, которому Кэль перебил руку. Тот не пытался себе помочь, а продолжал стоять на коленях, безмолвно сжимая окровавленную руку.

– Ешь! – Ланта сунула и ему в рот хлыстынику. – Это остановит кровь. Она сорвала ремень воина и накрутила на руку, наподобие жгута. Воин перевел взгляд на девушку, в глазах мелькнуло узнавание. Рука поползла к мечу на земле.

Ланта отбежала на несколько шагов. Её взгляд остановился на копье Кэля, которое торчало из спины лежавшего на животе воина.

– Ланточка! – услышала девушка знакомый голос.

К ней бежал Кето, рядом с ним было полтора десятка вооруженных воинов в белых плащах. Ланта узнала одного из них, он был стражем у её дверей. Девушка даже вспомнила его имя: Рахор.

Мужчина с полуотрубленной кистью заметил дворцовых воинов и поспешил бросить меч на землю. Рахор обнажил клинок и бросился в его сторону.