Читать онлайн Неоконченный спектакль бесплатно
Происшествие
Время приближалось к полуночи. Криминальная обстановка на районе была спокойной: один выезд на квартирную кражу и разбирательство с подозреваемым, доставленным в районный отдел полиции за ранее совершенное преступление.
Олег, оперативник с десятилетним стажем, уже не верит в сыскную романтику и желает, чтобы больше никаких происшествий до утра не произошло.
Закончив с формальными справками, необходимыми для отчёта на утренней планёрке, Олег предвкушал горячий чай с бутербродом и сон – не комфортный в кабинетных условиях, но желанный, особенно если его не нарушат до утра.
Он развалился на небольшом диванчике, и закурил полуночную сигарету. За окном стояла тишина; в оконное стекло уставилась полная луна. В такие минуты Олег думал, что весь мир спит: и майор Васильев – дежурный по району, и граждане города. С такими тёплыми мыслями он погрузился в сон.
Однако его сон длился недолго. Телефонный звонок, от которого он уже не вздрагивал, был делом привычным, но по-прежнему вызывавшим внутренний протест. Сухой голос Васильева произнес короткую, но ёмкую фразу: «На выезд – у нас труп».
Через три минуты, глотнув остывшего чая и взяв оперативную папку, Олег уже сидел в дежурной «Газели». Напротив него водрузился дослужившийся до майора лысоватый эксперт криминалист округлого телосложения. Криминалист, что-то недовольно ворчал, но на его ворчание никто не обращал внимания; в ночной час организм, требовал тишины.
По пути к месту происшествия предстояло заехать в прокуратуру и забрать следователя. Как будут добираться до места судебно-медицинский эксперт и кинолог, Олега не волновало – пусть об этом думает Васильев.
До отъезда группы дежурному удалось выяснить; кто-то из запоздавших прохожих сообщил о том, что возле дома номер 14 по улице Ворошилова под балконами на земле лежит девушка без признаков жизни. Дежурный записал фамилию, имя и отчество звонившего и настоятельно попросил дождаться прибытия оперативной группы. На место была вызвана карета «скорой помощи» – девушка могла быть жива. И хотя «скорая помощь» приехала раньше оперативной группы, её услуги не понадобились; девушка была мертва.
Следователь прокуратуры – энергичная тридцатилетняя женщина составляла протокол осмотра трупа под диктовку судебно-медицинского эксперта. Эксперт устало произносил монотонную речь: «Тело принадлежит девушке на вид 16-18 лет, смерть наступила 1.5–2 часа назад. На открытых частях тела имеются рваные раны. С правой стороны головы в височной области – вдавленная рана с кровоподтеком. Данные повреждения могли образоваться при падении с высоты и ударе головой о тупой твёрдый предмет. Возле головы трупа, на грунте находится камень размером 25Х30см, на котором имеются следы бурого цвета. О повреждении внутренних органов и причине смерти станет ясно после вскрытия».
Факты указывали на то, что девушка упала с балкона. Как подтверждение – на ней была одета ночная пижама, а на ногах не было обуви.
Олег осмотрелся; дом 14-этажный, в трёх окнах горел свет. В том пролёте, под которым лежало тело, окна тёмные.
«Похоже на самоубийство», – подумал он, но во всём предстояло разобраться. Он уже преодолел рутинную хандру, настроился и увлечённо приступил к работе.
На место происшествия для оказания помощи, к тому моменту прибыли участковый и оперуполномоченный уголовного розыска, обслуживающие район. Следователь, как старший член группы, поручила им провести опрос свидетелей, вызвавших наряд и отработку квартир с целью установления свидетелей и очевидцев происшествия.
Олегу было поручено отработать квартиры подъезда, рядом с которым обнаружен труп, для установления личности погибшей и места, откуда могло быть совершено падение.
Олег решил начать поиск с последнего этажа, спускаясь и обзванивая квартиры на лестничных площадках.
Время приблизилось к двум часам ночи. В такое время звонки в дверь вызывали у жильцов возмущение и опасение; редкие граждане относились к этому с пониманием. Мало кто решался впустить в квартиру, и опрос приходилось вести снаружи через закрытую дверь. Один из жильцов даже выругался отборным матом, другой, не желая слушать, пригрозил вызвать полицию.
Но вскоре удалось получить нужную информацию: на седьмом этаже осторожный мягкий голос взрослой женщины пояснил, что девушка по названым приметам проживает в квартире прямо над ними.
– Часа два назад вы ничего не слышали из этой квартиры? – с надеждой спросил Олег.
– Да, оттуда доносились громкие голоса и грохот от падения какого-то предмета.
– Вы, можете определить, где конкретно слышался грохот?
– Наверное, в прихожей или на кухне.
С таким свидетелем хотелось пообщаться подольше, но женщина вежливо попросила ее больше не беспокоить: «уже поздно и я больше ничего добавить не могу».
Олег вернулся на восьмой этаж. Спускаясь сверху, он уже звонил в данную квартиру, но ему не ответили.
Минуты три он стоял у двери, прислушиваясь – тишина. С чувством сыскного волнения Олег вновь нажал на кнопку дверного звонка; был уверен, что в квартире никого нет.
Прошло несколько тихих секунд. Для верности он повторно нажал на кнопку и направился к лестничному маршу. Но, сделав один шаг, услышал за дверью глухой кашель и шаркающие шаги. Олег быстро вернулся назад.
– Кто? – спросил взволнованный низкий мужской голос.
– Полиция! Посмотрите моё удостоверение. – Он приложил к дверному глазку не слишком почитаемый в народе документ.
– Мы полицию не вызывали.
– Возле вашего дома произошел несчастный случай. Может быть вы, что-нибудь слышали или видели?
– Ничего… – коротко отрезал мужчина, но голос его слегка дрогнул.
Олег уловил эту дрожь, и настойчиво продолжил:
– Скажите, в этой квартире проживает девушка? – он описал приметы погибшей.
После непродолжительного молчания раздался металлический лязг замочной щеколды, и дверь открылась. Олег сделал глубокий вдох полной грудью и почувствовал: здесь пахнет преступлением.
На пороге его встретил большой мужчина возрастом немногим более сорока лет. Он был не толстый, а крупный – рост около 190 см., ширококостный с густыми, коротко стриженными волосами. Пальцы рук и лицо казались чуть-чуть отёкшими; глаза соответствовали размеру лица, но были тусклыми; их цвет Олег разобрал не сразу, однако тревогу в них заметил – кто ж не встревожиться, когда к тебе ночью приходит полиция?
Мужчина был одет по-домашнему: синяя рубашка в серую клетку, на болотного цвета майке, темное трико и поистёршиеся тапочки.
На кухне послышалось едва различимое шарканье; Олег понял, что кроме хозяина в квартире кто-то есть. Было видно: спать они не ложились. Странным казалось то обстоятельство, что изначально ему не открыли дверь.
– Здравствуйте! – представился Олег по должности и званию, уже предъявив служебное удостоверение. – Извините за позднее беспокойство; скажите кто проживает в этой квартире?
– Я и дочь… – сдержанно, глухо и коротко ответил мужчина, опустив глаза.
– Где она сейчас? – спросил Олег. – Мне бы хотелось поговорить с ней.
Он стал продвигаться в сторону кухни; мужчина явно не желал этого и старался ему помешать. Олег, невзирая на его препятствие, зашёл на кухню и увидел сидящую за столом круглую рыжеволосую женщину вульгарного вида, соответствующего окружающей обстановке.
На столе стояла недопитая бутылка красного вина и закуска: нарезка копчёной колбасы и сыра. Рядом находились пепельница с окурками, майонезный салат и порезанные дольками яблоки.
На кухне – да и во всей квартире был порядок, но дух, царивший вокруг, вызывал неприятные ощущения. Женщина испуганно посмотрела на Олега и сжалась в комок.
– Ваша супруга? – спросил он у хозяина, указывая на неё.
– Нет, знакомая…– не дав ей открыть рта ответил мужчина.
– Вы сказали, что живёте вдвоём с дочерью, а где её мать?
– Она умерла. Вернее, погибла в ДТП – выдавливая из себя слова, неохотно ответил он.
– Извините…– Олег сделал вежливую паузу, – так вы мне не сказали: где сейчас ваша дочь?
– Она спит у себя, – мужчина указал на закрытую дверь в комнату.
– Как спит? Вы уверены? Я хотел бы в этом убедиться… – оторопел Олег.
– Не понимаю зачем её тревожить…Она часа три назад вернулась домой и никуда не уходила; вон в прихожей её обувь. Она же не могла уйти босиком!
Олег вопросительно посмотрел на стоящую возле входной двери обувь: одна пара женских туфель чистая, другая пара и мужские ботинки имели следы свежей уличной грязи.
– Я прошу у вас разрешения зайти в её комнату, – настаивал Олег.
Он подумал: было бы хорошо, если бы девушка мирно спала в своей кровати и несчастье миновало её. Но чуда не произошло; комната была пуста, а на кровати лежало отброшенное одеяло. Дверь на балкон оказалась приоткрыта. Стало ясно: девушка, жившая в этой квартире и тело, найденное под балконами – одно лицо.
Он посмотрел на застывшего в изумлении хозяина квартиры и сдерживая учащённое дыхание, сказал:
– Вы, пожалуйста, держитесь. Под вашими балконами обнаружен труп девушки; она очевидно разбилась при падении с высоты. Необходимо её опознать.
Мужчина резко сел на кровать, обхватив голову руками, затем так же резко встал, вышел на балкон и посмотрел вниз. Там он увидел накрытое покрывалом тело и людей в полицейской форме и гражданской одежде.
Вернувшись в комнату, мужчина стал судорожно ходить взад-вперед, очевидно пытаясь прийти в себя. Через минуту в комнату зашла не выходившая до этого из кухни «рыжая» и натянуто спросила:
– Что случилось?
– Уйди на место! – гневно, как собаке, приказал мужчина.
«Рыжая» покорно вернулась на кухню.
После такого обращения Олег сделал скидку на нервное состояние отца, потерявшего дочь; однако у него возникали вопросы и подозрения.
Мужчина, перестав ходить по комнате, сказал:
– Пойдёмте.
Олег предупредил, чтобы вещи и предметы в квартире не трогали и пригласил «рыжую» пройти с ними. Она нервно посмотрела на него и попросила хозяина вызвать такси, сославшись на усталость и желание уехать. Олег записал её установочные данные и строго запретил уезжать, разъяснив, что по закону она обязана дать письменные показания.
Опознание подтвердило версию о личности потерпевшей. Предстояло выяснять обстоятельства её гибели.
Было установлено: мать девушки погибла в ДТП менее месяца назад, что могло стать причиной самоубийства. Не ограничиваясь этим, Олег выдвинул три версии:
1. Самоубийство
2. Девушку с балкона столкнули насильственно.
3. Под балкон положили тело, имитируя падение.
Закончив осмотр трупа и места происшествия, следователь прокуратуры, выслушав наработки оперативной группы и жадно закурив сигарету, раздавала дальнейшие поручения.
Участковому уполномоченному поручено найти понятых для осмотра квартиры; понятые, присутствовавшие при осмотре трупа, наотрез отказались от дальнейшего участия в данном процессе. Далее ему полагалось продолжить поиск свидетелей, что казалось невероятным до наступления дневного времени суток. Олегу было поручено взять объяснение у отца погибшей и его рыжеволосой подруги.
Официальный допрос следователь отложила; она приняла решение не возбуждать уголовное дело, оставив материал для проведения дальнейшей проверки, считая основной версией – самоубийство.
Проведя необходимые мероприятия на месте обнаружения трупа и отправив тело на катафалке в морг, члены оперативной группы с хозяином квартиры и его рыжеволосой спутницей вернулись назад.
Участковому к тому времени удалось найти и уговорить двух недовольных граждан присутствовать в качестве понятых при проведении следственного действия. Следователь с новыми силами принялась составлять протокол осмотра квартиры, тщательно описывая каждую мелочь.
Казалось, что предметы, заносимые в протокол, в большинстве своём, не имели отношения к произошедшему, но при сборе доказательств, любая деталь может иметь решающее значение; вплоть до нарезанных яблок, спокойно лежащих на кухонном столе.
Сейчас же внимание акцентировалось на вещах, имеющих существенное значение: Олег считал существенным отсутствие каких бы то ни было следов борьбы в квартире, наличие свежей грязи на женской и мужской обуви, принадлежащих хозяину и его гостье, а также шум от падения предмета, который слышала соседка.
Кроме того, он сразу обратил внимание: на входной двери в комнату пострадавшей помимо дверной защелки имелся врезной замок; на прикроватной тумбочке лежала связка ключей на брелоке. Олег определил, что это ключи от входных дверей в квартиру и комнату.
Вскоре появилась особо важная улика: на полу балкона была найдена женская шпилька для волос. Олег успел заметить, что такими шпильками был закреплён сноп волос у «рыжей». Он бросил на неё быстрый взгляд и увидел, что она побледнела.
Возник вопрос: «Если дверь в комнату пострадавшей была закрыта на ключ, как шпилька оказалась на балконе?». К его досаде, факт её обнаружения произошел в присутствии «рыжей» и хозяина. У них появилось время найти ответ на этот вопрос.
Предстоял дальнейший поиск каких-либо записей, фотографий, интернет-переписок; осмотр места происшествия – длительный процесс. Будучи уверенным, что следователь ничего важного не упустит, Олег прошёл на кухню, разложил бумаги на убранном столе и приступил к письменному опросу главных свидетелей, первым пригласив хозяина.
– Как зовут вашу дочь и что на ваш взгляд с ней произошло?
– Её` зовут Дина, – ответил он, и застыл в долгой паузе. – Но она мне не родная; мы жили с её матерью немногим больше года.
– Не родная? – удивленно переспросил Олег. – Почему вы сразу об этом не сказали?
– Думал не важно.
– Так что же на ваш взгляд произошло?
– Я полагаю всё очевидно; Дина не перенесла смерти матери и выбросилась с балкона.
– Она пришла в подавленном состоянии?
– Не знаю. Она ушла в комнату молча.
– У вас не было с ней ссоры?
– Нет.
– Когда Дина вернулась домой, в течение вечера что-нибудь падало на пол?
Хозяин нервно засуетился и после очевидного обдумывания ответил повышенным тоном:
– Да, я запнулся и грохнулся в прихожей! Должно быть выпил лишнего.
– Назовите имя вашей знакомой и во сколько она к вам пришла?
– Зовут Валентина, пришла чуть раньше восьми часов вечера, – хозяин отвечал неохотно, непрерывно глядя в пол.
– До прихода Дины, вы выходили из квартиры?
– Да, мы ходили в магазин.
– Во сколько?
– В девять.
– Почему на двери комнаты Дины врезан замок?
– Не знаю – её прихоть. Любила запереться одна.
– Уходя из квартиры, она закрывала дверь в свою комнату на ключ?
Мужчина вновь занервничал, ёрзая на стуле:
– Когда как, я не проверял.
– В течение сегодняшнего дня дверь была закрыта?
– Открыта.
– Полностью открыта или закрыта лишь на защёлку?
– На защёлку.
– Как вы определили, что она не закрыла её на ключ?
– Валентина выходила через комнату Дины на балкон.
– Сколько раз и по какой причине?
– Один раз, наверное, чтобы освежиться.
– А вы выходили?
– Я не выходил.
Попросив хозяина удалиться в свою в комнату, Олег пригласил для опроса Валентину.
На заданные вопросы она отвечала уклончиво: «Не знаю, не помню», но на вопрос о выходе на балкон мгновенно выпалила:
– Выходила и… очевидно, поправляя причёску, уронила шпильку из волос.
Но про шпильку Олег её не спрашивал.
Дина
Детство Дины протекало беззаботно и счастливо.
Она любила свою отдельную комнату, наполненную тихой и спокойной жизнью. Родители жили дружно. Если между ними случались мелкие ссоры, они происходили вне присутствия дочери. Радость и покой наполняли её детское сердце.
Но однажды в их дом пришла беда – погиб отец.
Волею судьбы он находился на пустынной городской набережной, любуясь величественной рекой, только что проснувшейся после зимы, но ещё покрытой льдом, коварно ослабленным тёплыми лучами весеннего солнца.
Вдруг он услышал безумные крики и увидел троих подростков: провалившись под лёд, они судорожно цеплялись за его края. Он, не раздумывая, бросился спасать детей.
Первого ребенка ему удалось вытащить на твердую кромку льда, но двое других уже ослабли и не могли протянуть руки за помощью. И тогда он без колебаний бросился в воду, чтобы вытолкнуть их из полыньи. Дети в ужасе судорожно цеплялись за него, ища спасения, но тем самым забирали его последние силы. Невероятным усилием ему удалось вытолкнуть на лед второго мальчишку, когда третий уже скрылся под водой. Организм его сконцентрировался в последнем усилии, и он нырнул за тонущим ребенком. Вынырнув из воды, держа бессознательное тело подростка за куртку, он сделал глубокий вздох, взглянул на солнце и начал толкать пацана к ледяной поверхности.
Это был его последний взгляд и последнее движение в жизни; сил выбираться самому уже не осталось. Дети остались живы; водолазы обнаружили тело отца через два дня.
Дине тогда исполнилось двенадцать лет. Она понимала, что отец герой: он отдал свою жизнь, чтобы не оборвались жизни детей; однако горе прочно вселилось в сердце и не покидало его – то утихая, то вспыхивая с прежней силой.
Время шло; через три года порог их квартиры переступил другой мужчина. Дина взрослела и понимала: такое могло произойти, но неприязнь и холод к чужому человеку подавить в себе не могла.
Валерий, так его звали, оказался человеком хоть и не злобным, но не располагающим к себе. Будучи человеком в зрелом возрасте, он свои действия не украшал душевным декором. Казалось, что он улыбался или строил печальное лицо не оттого, что ему весело или грустно, а лишь из-за необходимости улыбнуться или выразить грусть.
Экстрасенсы и любители различного рода мистики непременно истолковали бы жизненные напасти на семью Дины как чьё-то проклятие.
Прошло чуть более года после появления Валерия в их семье, когда очередное несчастье настигло её – не стало мамы. Случайность, нелепейшая ситуация или даже проклятие – что угодно можно было применить к причине её гибели. Она, как обычно, возвращалась домой с работы; на тротуар вылетел неуправляемый автомобиль; смерть была мгновенной.
Очередное горе сдавило Дину в своих объятиях, и выкарабкиваться приходилось в одиночку.
«За что? Почему? Как жить?» – эти вопросы непрестанно звучали у неё в голове. В душу стала закрадываться мысль уйти вслед за родителями. Собирая волю в кулак, она пыталась оттолкнуть назойливые мысли.
Дома находиться было невыносимо: мрак, пустота и тоска. Большую часть дневного времени Дина проводила со своим другом Александром, который оказал ей неоценимую поддержку.
Но чтобы пережить несчастье, ей вновь требовалось время.
В тот злополучный день – спустя месяц после похорон мамы – Дина вернулась домой поздно: в одиннадцать часов вечера. Открыв дверь, она услышала шум веселого застолья. Пройдя в прихожую, отвращение и ужас заставили её замереть; на прокуренной кухне распивали вино, балагурили и смеялись Валерий с незнакомой женщиной.
Рыжеволосая, с неправильной фигурой; большая выдающаяся вперед грудь сужала ее плечи до невидимого размера, а небольшой рост подчеркивал шарообразность тела.
Она сначала устремила на Дину такие же круглые испуганные глаза, но быстро и покорно опустила их вниз, ожидая дальнейших событий безучастно.
Казалось, что каждая клеточка Дины наполнилась ненавистью.
В том мире, состоявшем из радости и счастья, когда они жили с мамой и папой вдруг на их месте появились какие-то потусторонние, что-то пьющие, что-то едящие, что-то говорящие люди. Они пришли как разрушители; чёрной жирной тенью навалились на светлое и безжалостно подавляли его.
Дине захотелось кричать, броситься на них, ударить… Она молча прошла в свою комнату и, едва сдерживая рыдания, плюхнулась на кровать, оставшись наедине со своими мыслями.
Минут пятнадцать на кухне было тихо. Дина переоделась в ночную пижаму и забралась под одеяло. Между тем кухонные голоса становились всё громче и громче. Она нервно накрыла голову одеялом, но уснуть не получалось. А когда доносившиеся звуки перешли в утробное ржание, Дина не выдержала и как разъярённый зверь бросилась на кухню…
Конец дежурства
Олег вернулся в рабочий кабинет, когда стрелки на часах показывали семь часов утра. Рапортовать начальству в девять; два часа в запасе.
От усталости он минут десять неподвижно сидел на диване. Затем выпил горячий кофе и жадно закурил сигарету. До окончания дежурства достаточно времени, чтобы вздремнуть, но сон не шёл к нему. Он прилёг на диванчике и погрузился в раздумья.
Под утро ему удалось разговорить одну из соседок Дины, от которой он подробно узнал о жизни и обстоятельствах гибели её родителей. Мысли о трагической судьбе этой семьи не покидали его. Девочка пережила потерю отца; не прошло и месяца как похоронили мать – а в их квартиру какой-то здоровый мужчина приводит женщину, где они устраивают пьяное застолье… Он ощутил давящую неприязнь к этому человеку.
На утренней планёрке дежурный Васильев доложил начальнику ОВД обо всех происшествиях за сутки: не раскрытая по горячим следам квартирная кража, задержание подозреваемого в ранее совершённом грабеже и пара семейных скандалов. О происшествии с Диной было сухо доложено: «Несовершеннолетняя покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна 8-го этажа».
– Причина установлена? – спросил начальник.
– Да, у неё недавно умерла мать, она осталась сиротой и, очевидно, не перенесла этот удар.
Поскольку уголовное дело не было возбуждено, начальник поручил дальнейшую проверку проводить сотрудникам инспекции по делам несовершеннолетних и оперуполномоченному отдела уголовного розыска, ответственному за данную линию работы. В десятидневный срок предстояло выяснить, не было ли в данном происшествии фактов доведения до самоубийства. Для принятия окончательного решения требовалось дождаться результатов вскрытия трупа с целью установления причины смерти.
Выдержав установленный законом срок, наполнив материалы всевозможными справками и опросами, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления.
Факты, указывающие на доведение до самоубийства, установлены не были. Согласно акту вскрытия трупа, причиной смерти явилась черепно-мозговая травма, которая могла образоваться при ударе о тупой твердый предмет в результате падения с высоты. О возможности совершённого убийства предпочли не думать – самоубийство казалось очевидным.
В Прокуратуре постановление утвердили и вынесли предписание руководству школы, а также инспекции по делам несовершеннолетних о ненадлежащем контроле за подростком, оставшимся без родителей.
В результате документированные события того злополучного вечера остались лежать на архивных полках.
Сомнения
Олег не успокоился, размышляя о случившемся с Диной, и поделился своими мыслями с коллегами отдела по раскрытию тяжких видов преступлений. Но те не хотели воспринимать всерьёз его домыслы.
– Перестань напрасно заниматься ерундой, – сказал долговязый в засаленном пиджаке оперативник. Понятно, Валера тварь конченая. Но мы же не посадим его за решётку лишь потому, что он нехороший человек. Морду набить – я завсегда согласен, – он показал солидного размера кулак.
– А что, давайте правда его прессанём, – лениво растягивая слова вступил в разговор молодой сотрудник, потягивавший чай из фарфоровой кружки с надписью «Саша».
– Довольно! Эта тема закрыта, – осадил всех начальник отдела. – У нас четыре нераскрытых убийства и работы невпроворот, а мы будем сочинять и раскрывать несовершенные «мокрухи»? А ты если хочешь, – обратился он к Олегу, – можешь этим заниматься в свободное от основной работы время.
– А свободное время у нас разве что по ночам, – хихикнул долговязый. – И то если не на дежурстве.
– Ну почему? «Есть ещё отпуск», – сказал кто-то из присутствовавших в кабинете.
Работы и впрямь накопилось. В череде нераскрытых, кроме убийств значились ещё разбойные нападения и преступления, связанные с причинением тяжкого вреда здоровью. Так что количество работы не уменьшалось, а нарастало как снежный ком.
Нераскрытые преступления требовали большого объёма оперативной работы; да и раскрытые не оставляли в покое. По ним предстояло собирать доказательную базу, чтобы дела не разваливались в суде. По обоим типам дел следователи были чрезвычайно щедры на "отдельные" поручения оперативникам, в которых хотели, чтобы те непременно что-то добыли, разыскали, кого-то задержали, доставили и допросили.
Учитывая, что совершение преступлений на обслуживаемой территории – процесс нескончаемый, становилось понятным: «самоубийству Дины» суждено было навеки застрять в архиве отказных материалов.
Поначалу Олег, ведомый неостывшими душевными переживаниями, находил небольшие клочки времени, чтобы поработать над этим делом втайне от начальства.
Вернувшись на место происшествия, он обследовал овраг и обнаружил в нём камни, идентичные лежавшему у тела Дины. Возник вопрос: «Каким образом камень из оврага оказался там?».
Затем он разыскал Александра, близкого друга Дины, и в свободный вечер навестил его.
– Саша, как ты считаешь, Дина могла покончить жизнь самоубийством?
– Если она не сделала этого сразу после гибели матери, то уже нет. Она, конечно, была в отчаянии, но я старался не оставлять её одну. Моя мама понимала её и принимала тепло. Практически Дина жила у нас и возвращалась домой только на ночь или когда отчим был в командировке.
– В тот день она ушла домой от вас?
– Да.
– Была ли она взволнована?
– Нет, напротив. Мои родители рассказали ей о том, что после вступления в наследство, она станет собственницей половины квартиры; появилась надежда разъехаться с отчимом.
– Она не любила его?
– Они жили отдаленно друг от друга.
– Поэтому на двери в её комнату врезан замок?
– Она попросила маму установить замок, после того как в их квартиру пришёл отчим.
– Ты помнишь, был ли ключ от комнаты у неё с собой в день гибели?
– Я не видел, но иначе бы было странно. У неё все ключи были на одном брелоке.
– Могла она покинуть дом, оставив комнату незапертой?
– Вряд ли, я этого не замечал. Когда приходили к ней, она всегда открывала дверь в комнату ключом.
– Мне удалось установить, что примерно за час до прибытия на место происшествия в квартире Дины было шумно; слышались громкие голоса и падение какого-то предмета.
– Неужели он устроил застолье в такое тяжёлое время? – с отвращением сказал Александр.
– Дина могла вступить в конфликт с ними?
– Она старалась жить обособленно, но, если затрагивалась память матери, могла вспылить.
– Спасибо, Саша, ты мне очень помог! – распрощался Олег.
Выйдя на улицу, он решил пройтись пешком, обдумывая полученную информацию. Не давала покоя шпилька, обнаруженная на балконе и открытая дверь в комнату Дины. Не могла она оставить её не запертой! Возникал вопрос: «В какой момент Валя выронила на балконе шпильку?»
Если Дина по своей воле сделала роковой шаг, а Валерий с Валей, услышав шум, вышли на балкон, то они должны были сами сообщить об этом полиции и дожидаться на улице. Но не сделали этого. Почему? Они и дверь в квартиру открыли не сразу.
У Олега отчётливо вырисовывалась вторая версия: в квартире произошла ссора, в результате которой намеренно или случайно девушке была нанесена черепно-мозговая травма. Отчим мог оттолкнуть её, и она, падая, ударилась об угол тумбы в прихожей.
Увидев бессознательное, бездыханное тело, Валерий с Валей сбросили его с балкона. В суматохе из волос Вали выпала шпилька.
Сомнения терзали Олега; он вызвал Валю в отдел полиции для опроса в официальной обстановке.
Надежда на психологическое воздействие царящей в этих стенах атмосферы не оправдалась. Валя оказалась рыжим кремнем: ни с места, ни на миллиметр в сторону; одна и та же фраза: «Выходила на балкон в отсутствии Дины для того, чтобы подышать свежим воздухом». Многочасовое изнурительное давление эту фразу не поколебало.
Олег понимал, что без оперативных мер результата не добиться. Но без возбужденного уголовного дела оперативные действия, санкционируемые прокурором, невозможны.
Вскоре запал прошёл; осознав тщетность своих усилий, Олег подчинился обстоятельствам и занялся исключительно текущей работой.
Знакомство
Солнце уже исчезло за горизонтом, улицы начинали освещаться фонарными огнями, и центральная часть города погрузилась в вечерне-ночную жизнь. Зажигались окна в домах, рекламы многочисленных магазинов, кафе и пабов. Кинотеатры зазывали зрителей на вечерние сеансы.
Алексей не прочь был найти уютное местечко и выпить кружку пива. Он допоздна засиделся в одном из баров, где его собеседником оказался местный «Диоген». Философия плавно лилась из его уст, замедленных выпитым виски, ища понимания или хотя бы реакции от слушателя.
Алексею было забавно. Он делал вид, что внимательно слушает, изредка вставляя в нескончаемую речь «Диогена» фразы типа: «Да, да конечно», – чем вызывал у него нескрываемый восторг. При расставании философ даже обнял его, искренне полагая, что нашёл в его лице друга.
До дома Алексей решил добираться на такси, но выйдя из душного бара и вдохнув охладевшего вечернего воздуха, захотел наслаждаться этим дольше и пошёл пешком по пустеющим городским улицам.
На дорогу он рассчитывал затратить не более полутора часов. Чем дальше он удалялся, тем не многолюднее становилось вокруг, а местами и вовсе пусто. Пройдя половину намеченного пути, его дорога пролегала невдалеке от городского отдела полиции.
Внезапно перед ним возник молодой человек, который представившись сотрудником уголовного розыска с мольбой в голосе попросил:
– Мужчина, я вас убедительно прошу стать понятым – это недалеко и займёт минут 15. Он с надеждой посмотрел Алексею в глаза и добавил: «Время позднее, трудно кого-либо найти».
«Ну вот», – подумал Алексей, я продолжаю оставаться участником уголовно-розыскного процесса, пусть даже в гражданском обличии и состоянии.
– Я ваш бывший коллега, и отказать не могу, – сказал он не без удовольствия, услышав в ответ дежурную фразу: «бывших не бывает» и «большое спасибо».
В коридоре отдела полиции напротив дежурной части их ждал изрядно выпивший, взлохмаченный и агрессивно настроенный мужчина, которого еле удерживали двое сотрудников патрульно-постовой службы.
Мужчина беспрестанно дергался и орал, что никого пальцем не трогал, что она сама виновата, а пырнул ножом её кто-то из собутыльников. На лице мужчины были свежие царапины с кровоподтёком; на рукаве рубашки виднелись следы похожие на кровь. Вот его и предстояло досмотреть, а также освидетельствовать в присутствии понятых.
Обещанных пятнадцати минут не хватило – времени понадобилось в три раза больше. Когда же участники досмотра разошлись, Алексею пообещали довезти его до дома на дежурной машине, которая должна была вот-вот подъехать. Дожидаться её приезда предложили в кабинете начальника отдела уголовного розыска по раскрытию тяжких видов преступлений.
– Олег, – представился начальник, протянув ему руку. – Прошу извинить за то, что задержали надолго.
– Ничего, я привык.
– Да, мне доложили; я так понимаю – мы коллеги? Где служил?
– Пятнадцать лет в отделе по раскрытию убийств, но уже год как на «гражданке».
– В каком ОВД? Не припоминаю, чтобы где-то пересекались.
– Я в вашем городе недавно.
– Что занесло к нам?
– Здесь жил мой дядя с супругой. Их не стало, а из родных я единственный племянник – дом достался мне по наследству.
– Чем сейчас занимаешься?
– Пока тоскую по службе; ещё не адаптировался к "гражданке". Рассматриваю возможность заняться частным сыском.
По обычному стечению обстоятельств, «вот-вот подъезжающая дежурная машина» была срочно направлена на новое происшествие.
Но Алексей почувствовал себя в былой атмосфере и уходить не хотелось. Он ностальгически посмотрел на благодарственную грамоту за безупречную службу, висевшую на стене, и «фоторобот», лежавший на рабочем столе Олега. Пристально всматриваясь в него, вдруг спросил:
– Как ты относишься к методу длительного психологического давления на подозреваемых?
– Что имеешь в виду? – удивился Олег.
– Допустим, ты убеждён, что некто совершил преступление, но доказательств его вины нет. Признательные показания, добытые путём физического воздействия неприемлемы и для суда недостаточны. Были такие дела?
– Да, не одно.
– Выходит ты уверен в преступнике, а он разгуливает на свободе?
– Что поделаешь, презумпция невиновности. А сам раскрывал такие преступления?
– Да. Однажды по делу об убийстве я больше года давил на подозреваемого пальцем не тронув. Закончилось тем, что он написал явку с повинной и лично принёс на блюдечке обличающие его доказательства, – гордо произнёс Алексей.
– И в чём заключается такое давление?
– Схема несложная: представь, причиняемая человеку физическая боль не проходит самостоятельно. Чтобы от неё избавиться, он мечется в поисках обезболивающего средства – готов на всё ради облегчения. Психологическая травма тоже крайне болезненна; если её удерживать долго, человек так же ищет способ освобождения. Самое сложное определить, что именно может его травмировать, и дать понять: покой придёт лишь после раскаяния.
– Честно говоря, до конца не понял, – признался Олег, – но, думаю, что душа тонкий материал – с ней надо осторожнее.
– Пойдем, покурим? – Улыбнулся Алексей.
– Пойдем.
Они вышли на улицу и присели на пустующую скамейку.
Ночь медленно вступала в свои права, делая воздух ещё более прохладным, отчего он не переставал быть приятным. Алексей вспомнил о своих суточных дежурствах, когда после напряжённого дня, выходил из здания ОВД, всматривался в освещённый ночной город и наблюдал через окно суету в дежурной части, где жизнь редко была спокойной.
Сигареты сотлели до фильтра, когда он обратился к Олегу:
– Ты руководишь «тяжким» отделом?
– Да.
– Хватает «висяков»?
– Хватает, но со временем раскрываем. Правда есть «мертвые» дела, в которых зацепиться не за что.
– А бывают такие, где с зацепками, но не можешь вытянуть? Скажем, из-за лимита времени или чего-то ещё?
– А тебе зачем это знать? – удивился Олег.
Надоело слоняться без дела. Может быть, смогу чем-то помочь?
Олег улыбнулся, понимая, что Алексей, временно окунувшийся в знакомую обстановку, наполнился прежним азартом и ответил вежливо и лаконично:
– Спасибо, поживем – увидим.
Ответ был разумным, достаточным и понятен для Алексея.
Как раз в ту минуту к райотделу подъехала патрульная машина. Двое сержантов вывели из неё какого-то бродягу и повели в дежурную часть. Олег подошёл к водителю, о чём-то переговорил с ним и жестом позвал Алексея. Он понял, что машина освободилась, и его довезут до дома. Так оно и случилось.
На прощание они крепко пожали друг другу руки и обменялись телефонными номерами.
Через час Алексей уже лежал в кровати, глядя в окно на звёздное небо, и о чём-то думал. Неугомонное время брало своё; город, разыграв дневной спектакль, погружался в сон. Каким оно окажется – следующее действие нескончаемого представления?
На следующий день
Вечером следующего дня телефон Алексея мелодично принял входящий звонок; звонил Олег.
«Странно», – успел подумать Алексей. Он считал, что обмен телефонными номерами был скорее жестом приличия и мог не пригодиться.
– Алло, привет, Олег! – с нотами удовольствия в голосе произнёс он.
– Привет, – мягко ответил тот. Слушай, я уже отоспался после дежурства и у меня свободный вечер. Давай посидим где-нибудь: разговор есть.
Вечер Алексея обещал быть скучным; последняя фраза Олега прозвучала интригующе:
– Давай! А где?
– Ты ведь в «Новом поселке» живешь?
– Да.
– На улице Молодежной недалеко есть кафе.
– Знаю.
– Сколько тебе понадобится времени?
– Полчаса.
– Тогда через полчаса и я буду.
– Хорошо, – сказал Алексей, и выключил телефон.
Слова Олега «есть разговор» породили предположения, но они казались бессмысленными. Подходя к кафе со странным названием «У меня», Алексей подумал: при любом раскладе неплохо провести вечер с коллегой и поговорить о делах оперских.
Он полагал, что пришел первым, однако ошибся – Олег уже сидел за отдельно стоящим столиком и, приподнявшись со стула, протянул ему руку.
Вчера была короткая встреча, но обоим казалось, что знакомы давно. Оформив заказ, состоящий из графинчика водки, холодной закуски русской кухни и горячего восточного блюда, они выпили по рюмке; тогда Олег начал прояснять тайну их встречи.
– Алексей, ты мне вчера сказал, что можешь работать над нераскрытыми делами.
– Конечно! – удивлённо раскрыв глаза, ответил он.
– Не представляю как ты в отставке и без полномочий собираешься это делать. Но у меня есть к тебе предложение…
Он пристально посмотрел Алексею в глаза и увидел искренний интерес.
В кафе уже было многолюдно и шумно; заиграла музыка от волосатого диджея, предпочитавшего темповые композиции. Толпа в середине зала двигалась в предложенном ритме.
Раскрасневшиеся от духоты и алкоголя юноши делали несуразные движения, пытаясь очаровать находящихся в круге танца девиц. Девушки, которые считали себя неотразимыми, отражались в зеркалах, расположенных на всю стену, любуясь и гордясь своими извивающимися телами. Толпа затянула в себя и людей старшего возраста, пришедших отметить праздник или юбилей; они покорно включились в массовое действо, но менее энергично, с элементами скромности.
Перерывы в музыкальном сопровождении вечера были такими короткими, что посетители едва успевали что-то произносить в виде коротких тостов.
Поняв, что разговор урывками не состоится, друзья вышли на улицу и уселись в обустроенном скверике на инкрустированной скамье. Возникло общее ощущение, что продолжается вчерашний вечер.
– Пять лет назад, – начал Олег, – я выезжал на одно происшествие; возле многоэтажки обнаружили труп девушки – упала с балкона. Для нас это заурядный случай, но он не выходит у меня из головы.
Олег рассказал Алексею историю Дины: о её жизни, трагической гибели всей семьи, про Валеру и Валю, про шпильку и камень, найденные на месте происшествия, а также про шум в квартире в ночь трагедии. Алексей слушал внимательно, не перебивая.
– Когда я копнул глубже в обстоятельства дела, – продолжил Олег, – у меня что-то защемило в душе и до сих пор не отпускает. – Он жадно затянулся сигаретой. – Меня поразила трагедия этой семьи: молодая девочка, потеряла отца и мать, столкнулась с тяжелейшим испытанием. Рядом никого кроме отчима! Месяца не прошло после смерти матери… Ей нужна была каждодневная поддержка, любовь, сострадание – а чудовище приводит в дом какую-то бабу и устраивает пьянку! – Олег омерзительно сплюнул на землю. – Эта история меня беспокоит: годы прошли, но никому до неё нет дела…
Мы с тобой большую часть жизни занимались раскрытием преступлений. А что такое преступление? Формально – деяния, прописанные в Уголовном кодексе, за совершение которых предусмотрено наказание. Получается, если человек прописал в кодексе – значит нельзя; не прописал – делай что хочешь? Если говорить грубо: не пропиши убийство – иди убивай?
Тем далеким вечером Валера своим животным поведением стал причиной гибели девочки, но за такое поведение наказание в кодексе не предусмотрено. Но я считаю, что он совершил преступление… А наказание? Где оно? Кто его вершит?
Олег внимательно посмотрел в глаза Алексею, ища понимания. Убедившись, что они смотрят друг другу в тон и дышат синхронно, добавил: «Кроме этого, я склоняюсь к тому, что он телесно убил её».
– Ты уверен? – вопросительно посмотрел Алексей на Олега.
– Уверен. Она не выдержала глумления над памятью мамы и пыталась выгнать их из дома. Валера мог ударить или толкнуть ее – сделать что угодно. Соседи подтверждают, что в квартире было шумно, слышалось падение какого-то предмета. По моей версии, Дина при падении смертельно ударилась виском о край тумбы или обо что-нибудь другое.
Тогда они из страха скинули тело с балкона, имитируя самоубийство. При этом в суете на балконе у "рыжей" выпадает шпилька из волос. Сначала они, конечно, должны были выбежать на улицу – что и сделали безусловно. Но кроме тела там не было ни души. Предположив, что в такое позднее время никто не видел падения, начали лихорадочно размышлять о дальнейших действиях.
Валерий понимал, что смерть произошла от удара виском об тумбу; однако твердых предметов на газоне у тела не было. Их и поблизости не оказалось. Тогда он прошёл к оврагу, подобрал камень, вернувшись – ударил им Дину для создания явных следов и положил его рядом у головы.
Продолжая трястись от страха, они крадучись вернулись в квартиру: продолжили посиделки, обдумывая дальнейшие действия и покорно ожидая развития событий.
Олег выдержал паузу и подвел итог:
– Так они сидели, дрожали и ждали… пока я не позвонил в их квартиру.
– Получается, что с момента гибели Дины к первоначальной информации ничего больше не добавилось?
– Конечно нет. Не добавилось, – грустно подтвердил Олег. – Но ты вчера говорил о «глухарях» с зацепками и методе психологического давления. Правда, дело трудно назвать «глухарем», ведь оно не было возбуждено… Да, суть не в наличии уголовного дела.
– Согласен, – подтвердил Алексей. – А зацепки: шпилька, незапертая дверь в комнате Дины и камень?
– Именно! Три маловероятных события, совпавших одновременно, подтверждают вероятность лжи.
– Ты считаешь, что Дина была убита?
– Да. Если она и сама выбросилась с балкона – Валера её убил!
– Было бы справедливо, если бы удалось отправить его на зону, не имея достаточных доказательств вины?
Олег отвёл взгляд в сторону, загадочно улыбнулся и, не отвечая на вопрос, сказал: «Я надеюсь, что ты меня понял!».
Алексей ответил таинственным молчанием.
Друзья скромно вернулись к своему столику и налили в рюмки, изрядно потеплевшей за время их отсутствия водки.
Больше этим вечером темы Дины они не касались, оставшись наедине со своими мыслями. Говорили о политике, рыбалке, спорте, обретя повседневный облик.
Какая-то, изрядно подвыпившая компания попыталась затащить их на танцпол, где энергичная, очевидно одинокая женщина, завалила их томными взглядами. Разгоряченная толпа удвоила энергию, но её движения становились хаотичными – ритм постепенно терял своё значение.
Начало
Если смотреть на календарь – лето ещё не перевалило за середину. Если смотреть на небо – стояли прекрасные солнечные дни. Жизнь в городе текла своим чередом; равновесие взаимоотношений, вероятностей и случайностей нарушено не было.
Дом, доставшийся Алексею по наследству, снаружи был ограждён глухим забором из профлиста темно-зеленого цвета. В нём было три комнаты: одна служила гостиной, вторая – спальней, а третья вызвала у него бурю восторга – в ней был настоящий камин! Во дворе имелся гараж, куда он поставил автомобиль «Toyota Camry», доставленный в город транспортной компанией по железной дороге.
Полюбившуюся комнату он обустроил в стиле ретро: камин, небольшой кожаный диван, кресло-качалка, с клетчатым пледом, оставшийся от родственников старинный буфет с деревянно-стеклянными дверцами, за которыми ранее неизменно прятался графинчик с тёмно-вишневой наливкой. Перед креслом столик – размером больше журнального, видимо времён СССР. На полу ковёр серого цвета, над окном гардина со шторами – в тон ковру и обоям.
По вечерам шторы неизменно закрывались и комнату освещали настольная лампа и свет от огня камина. На стене Алексей повесил картину с изображением дождливого Лондонского пейзажа, написанную в «размытом» стиле, где за прозрачно-серой пеленой видны были очертания стильных домов и яркими пятнами красного цвета выделены силуэты мужчины и женщины, наслаждающихся сопричастностью к этому миру. В этой комнате Алексей мог находиться часами, наслаждаясь потрескиванием дров в камине.
Он окончательно убедился в том, что оставить историю Дины покоиться во времени нельзя. Но пока у него не было ни чётких, ни даже приблизительных ответов на вопросы: «что делать и как делать?». Однако на главный вопрос – «зачем?» – ответ имелся.
Чтобы наметить план действий, Алексей начал тщательно обдумывать его пункты, последовательно анализируя информацию, полученную от Олега.
В таком режиме прошло три дня. И однажды он взял лист бумаги и набросал на нём надписи, располагая их в последовательности: «Знакомство», «Мистические предметы», «Звонок», «Платье», «Кладбище», «?».
Неразрешённым оставался последний вопрос; прокручивая мысленно весь сценарий, он был убеждён: в нём есть недостающее звено. Не было чёткой, завершающей точки. Алексей надеялся, что по ходу действий откроются новые обстоятельства, которые помогут её найти.
Время было позднее, но он в нетерпении позвонил Олегу; они договорились о новой встрече вечером завтрашнего дня. Алексей сказал, что ему необходимо ознакомиться с отказным материалом по делу Дины.
Утром, приведя себя в порядок и неторопливо позавтракав, Алексей поехал к дому номер 14 по ул. Ворошилова: к тому самому дому, к которому пять лет назад выезжал на место происшествия Олег.
Он без труда определил газон, где обнаружили тело Дины. Казалось, что для этого не требовались описания со стороны Олега. Алексей вновь и вновь воссоздал в своём воображении произошедшую здесь трагедию. Он воспринимал ухоженный травяной газон как точку окончания жизни; когда-то, в один из бесконечных земных дней жизнь родилась, а на этом клочке земли закончилась.
Он неторопливо обошёл дом, побродил возле оврага, отделяющего его от соседнего дома, и вошёл в подъезд. Поднявшись по лестнице до двери квартиры Валерия, Алексей отметил с удовлетворением, что дверь закрывалась на один замок, тщательно осмотрев замочную скважину.
В это время за дверью он услышал приближающиеся шаги и быстро поднялся этажом выше. Вопреки ожиданиям, из квартиры вышел не Валерий, а миловидная женщина средних лет в неброском ситцевом платье с подолом ниже колен; голову её покрывал коротко стриженный каштановый волос. Женщина закрыла дверь на ключ и медленно спустилась по лестнице. Наличие второго жильца в квартире стало для Алексея непредвиденным препятствием.
Дождавшись вечера, в назначенный час, Алексей подъехал к райотделу полиции. Олег уже был на улице; увидев его, подошёл и сел в его машину. Молча поздоровались.
Первым начал Алексей:
– Ты смог поднять «отказной» материал?
– Смог, но, если бы ты знал, чего мне стоило вытащить его из прокуратуры! – Олег рассказал, как ему пришлось написать кучу рапортов о якобы полученной оперативной информации, имеющей отношение к делу, необходимости её проверки и уточнения данных, указанных в материале.
– Сочувствую… Теперь тебе придется написать кучу рапортов по проверке этой информации. – Алексей улыбнулся дружелюбно. – Я твой должник.
– Материал я на руки дать не могу, пойдем со мной.
Они вышли из машины и проследовали в кабинет Олега.
– У тебя есть один час. Вот тебе место, – он указал на диван, – вот чайник с горячей водой, а это материал. Я отъеду по делам. Тебя закрою… Дежурный не видел, как мы прошли. Постарайся не попасться ему на глаза. Если вдруг кто из парней придёт, что-нибудь придумай! Пока – я отчаливаю, скоро буду.
Алексей задернул шторы, включил настольную лампу и удобно устроился на диванчике, открывая аккуратно подшитый материал.
С первых страниц он перенесся в те далекие пять лет и ощущал себя на месте происшествия. Рассматривая фотографии, сделанные при осмотре места обнаружения трупа, он записал: на газоне, где лежало тело, нет твердых предметов – имеется земля и трава, непосредственно у виска находится камень, отдельно сфотографированный экспертом. На девушке надета ночная пижама, обуви нет.