Читать онлайн Сети бесплатно

Глава 1

Смартфон завибрировал и на дисплее появилось сообщение от Любимой: «Ужинай без нас. Будем поздно».

— Валерий Матвеевич, мой план утвержден? — спросил Зимин.

Валера рассеянно посмотрел на него. Не дождавшись ответа, Антон продолжил доклад:

— За отчетный период мы переломили ситуацию. Я считаю, Тамерико будет доволен.

Совещание шло в просторной переговорной с панорамным видом на «Москва-Сити».

Мобильный вновь подал сигнал, и Валера прочел сообщение от неизвестного абонента: «Не суйся! Не рискуй семьей».

— Дальше без меня, — он вскочил из-за стола и вышел из комнаты.

— Таймыр вызывает? — пошутил вслед Зимин, но, перехватив взгляд Борзовой, осекся.

— Вечно ты лезешь со своими шутками, — бросила с раздражением Эльвира.

— У него и вправду такое лицо, будто в Кремль вызвали, — оправдывался Зимин.

Валера безуспешно набрал номер, с которого пришло сообщение. Затем позвонил жене.

— Да, дорогой? — мгновенно ответила Анна.

— Вы где? — уловив в собственной интонации истерику, выдохнул.

— В бассейне, занятия сдвинулись, так что задержимся, — удивленно протянула она: — Что-то случилось?

— Дождитесь, я еду.

Над Москвой висело бирюзовое небо. Дымчатые облака, напоминающие желе, лежали поверх башен делового центра. Солнце выскакивало раскаленным шаром из-за домов, наотмашь било по лобовому стеклу, заставляя Валеру прятать глаза за темными стеклами очков. Вцепившись в руль Теслы, он мчался по проспектам.

На дисплее приборной панели высветился зеленый значок телефонной трубки, и Валера ответил по громкой связи:

— Да, Антон.

— Валерий Матвеевич, мы подписываем договор? — торопливо спросил Зимин.

— Подписывай, — подумав, согласился. — И калькуляцию скинь, еще раз гляну.

Валера набрал номер жены.

— Подъезжаю, вы долго?

— Неа, — ответила Анна. На фоне слышался шум работающего фена и голоса близнецов.

— Папа, а я вторым приплыл! — закричал Кирилл. — Значит мы поедем в зоопарк, ты же обещал!

— Одеваемся и идем к парковке, — подытожила Анна и отключилась.

— Здравствуйте, Валерий Матвеевич! — электронным голосом поприветствовала Маркиза.

Робот на колесиках с женской фигурой и пластиковым лицом был изюминкой спортивного комплекса. В голову искусственного администратора был встроен чип для распознания личностей, и не идентифицированные ею лица не могли пройти в здание. По заверению дирекции, это кратно повышало безопасность клиентов. Маркиза застегнула на его запястье электронный браслет, и Валера прошел сквозь металлодетектор.

— Да, любимый? — приторно-сладким голосом ответила на звонок Анна.

— Я уже в коридоре, — Валера нахмурился: ему не понравилась фальшивая интонация жены.

В ожидании семьи Валера замер. Через минуту датчик движений отключил освещение, и длинный коридор со множеством дверей погрузился в темноту. Лишь в самом конце его, бросая отсвет на глянцевый пол, призывно, на одной тональности горела старинная электрическая лампочка. Валера неотрывно смотрел на нее. Пятно света, разрастаясь, поглощало звуки и заполняло пространство.

«Как здесь тихо», — успел подумать он, прежде чем сознание выбросило его в прошлое…

— Валера, сынок! — загремел в сенях Матвеич. — Айда ужо времячко поджимат, папе на работу пора.

Трехлетний малыш в клетчатых шортах на подтяжках, обувшись в сандалии со стоптанным задником, выбежал со двора.

Матвей Матвеевич шел вдоль деревенских расписных домов и глядел веселыми глазами в высокое, подтянутое небо. Перейдя по пешеходному мосту, остановились у дуплистой березы, что склонилась над прудом, по которому чинно плавали утки: поплавают, выйдут на берег, травы пощиплют, хвостиками покрутят — и идут вразвалку за селезнем, ведя на ходу свой непонятный разговор.

— Здесь твою маму я впервые увидел, — тихо сказал он, посадив сына к себе на шею, и свернул к тропе, что вилась вдоль поля, засеянного рожью.

Матвею Матвеевичу уже перевалило за пятьдесят. Это был невысокого роста мужичонка, страдающий от сахарного диабета, с коричневым от загара морщинистым лицом. Жизнь он прожил спокойную. И хотя женился рано, долгое время был бездетным. В молодости любил пропустить стакан-другой, а когда умерли родители и из родственников остался только дядя, выпивать начал по-черному, от тоски.

Казалось, никогда они не были близки, друг другу в душу с расспросами не лезли, но, оставшись один, Матвеич почувствовал себя стариком. И вот тогда-то, когда думалось, что в очереди к смерти он следующий, случилось чудо: жена понесла. Матвеич не знал от счастья, куда и деваться. Отметил разок с мужиками и зарок дал не пить никогда. Заботился о супруге, даже посуду ей мыть не давал. Все мечтал, как заживут втроем, комнату в избе для малого отремонтировал, во дворе все подправил, по хозяйству хлопотал. Но в родах жена умерла, оставив Матвеичу сына.

— Вона уж и пряшли, — опустил мальчика на землю.

Захрустел под ногами гравий. Железнодорожное полотно, изгибаясь, убегало вдаль.

Последний год Матвеич работал по суточному графику и частенько брал Валеру с собой. Сменщик по телефону предупредил: сломалась стрелка. Пока ждут специалистов из города, передвигать ее придется вручную. Матвеич болезненно морщась, потер живот.

— Тут побудь, папка до ветру сгонят, а как поезд пройдет — пойдем в сторожку, — протянул Валере самодельный деревянный самолетик.

Ветер шелестел листвой деревьев, кидался с разбегу в высокую траву и разносил по округе аромат полевых цветов.

Через пути виднелась старая разрушенная церковь с почерневшим куполом и облезшей побелкой.

Валера озирался по сторонам — и вдруг, увидев между шпалами застрявшего щенка, поспешил ему на помощь. Вдали протяжно засвистел пассажирский поезд. Через несколько секунд с противоположной стороны раздался грубый гудок товарного. Поезда мчались друг другу навстречу. Матвеич выскочил из кустов, на ходу натягивая штаны, и побежал к стрелке. Только тогда он увидел на железнодорожных путях сына, прижимающего щенка к груди.

— Ту-ду! — с восточной стороны стремительно летел пассажирский поезд.

— Валера уходи! — истошно закричал Матвеич.

Времени на раздумья не было. Не до конца осознавая свои действия, он перекрестился и, чтобы не допустить столкновения поездов, перевел стрелку.

Вагоны размеренно постукивали колесами, проплывая мимо, а Матвей Матвеевич замер, не понимая, как он мог пожертвовать сыном? Что теперь увидит? Сильными спазмами скрутило живот. Хотелось то ли смеяться, то ли кричать от боли.

Тудух-тудух. Тудух-тудух. Тудуууух, — на прощание посигналил пассажирский.

Валера, с ободранной в кровь щекой, прижимая щенка, стоял у путей.

— Сыночек, живой? Живой! — сделав пару шагов, ноги были словно ватные, Матвеич упал на колени и зарыдал.

Позже, по словам малыша, он понял: Валеру за шиворот выдернул с опасного места светловолосый мужчина. Матвеич вспомнил: когда он подходил к путям, на перекрестке стоял мотоцикл «Урал». Возможно, мотоциклист оказался поблизости. Оставив сына в сторожке, Матвеич побежал к перекрестку, но там уже никого не было.

Все также ярко и на одной тональности горел свет в конце коридора.

— Что так долго?

— Кому ты звонишь? — вкрадчиво спросил мужской голос.

Посмотрев на дисплей, Валера убедился, что ответивший абонент — «Любимая», но сбросил вызов и перезвонил.

— Слушаю, — ответил тот же мужской голос.

— Где Аня? Почему ее телефон у тебя?

— Какая Аня? — с издевкой спросил собеседник.

— Что значит «какая»? Где моя жена? — Валера открыл дверь раздевалки.

— А ты уверен, что она у тебя есть? — скрипучим голосом захохотал мужик.

— Что происходит? — Валера пересек комнату, заглядывая между рядами шкафов. Обычно в это время спорткомплекс был полон людей, но сейчас здесь не было ни души.

— Валерий Матвеевич, туда нельзя! — перегородила путь Маркиза.

— Где моя жена? — заорал в лицо роботу.

— Нельзя! — мелодично повторила Маркиза.

— У тебя никогда не было семьи, — сурово сказал мужчина, и в трубке раздались гудки.

Валера глубоко вздохнул и проснулся.

Глава 2

Стоя в ванной под струями воды, Валера перебирал в памяти сон, напомнивший об отце. Из кухни доносились голоса жены и сыновей. Максим, капризничая, придумывал причины, чтобы не идти в детский сад; Кирилл спорил с братом, Аня подгоняла обоих.

— Мы ушли! — крикнула жена, и в доме стихло…

Матвея Матвеича хоронили зимой. Стоял сильный мороз, и копачам пришлось для могилы ломами вырубать землю.

Валере уже было пять лет. Он едва понимал, что случилось, почему папа лежит в гробу, сложив на груди руки, в которые воткнута желтая свеча. Почему он не открывает глаза и не откликается на зов сына. Почему плачут женщины, а мужчины ломая в руках шапки, стоят, низко опустив голову у дверей. Валере сказали, что папа умер, но это странное слово ни о чем мальчику не говорило. Он надеялся, что папа отдохнет, а потом, как и прежде, пойдет с ним играть. Вечером они затопят печь, а перед сном отец прочтет сказку или расскажет историю про наших солдат, которые сражались с фашистами.

Но папа не открывал глаза, притворялся, что не слышит, и мальчику это не нравилось. Над ним взяла опеку баба Дуся, которую Валера не любил. Она не раз трепала его за уши, ругала, а теперь делала вид, что любит, совала конфеты и называла отвратительным словом: «сиротка».

На кладбище у глубокой ямы на четыре табуретки поставили гроб. Баба Дуся крепко держала Валеру за руку. Мужик в мохнатой шапке говорил, каким хорошим человеком был Матвей Матвеич, а Валера не слушал его. Он смотрел, как снежинки падают на почерневшие губы и лоб отца, на котором лежит бумажный венчик, на его заострившийся желтоватый нос, закрытые глаза, и не понимал, почему папа это терпит. Заплакала женщина — тихо, протяжно, словно собака завыла.

Валера смотрел вдаль, мимо многочисленных могильных крестов, туда, где кучно росли деревья и где стоял мужчина. В его золотистых волосах, спадающих на плечи, искрились капли растаявшего снега. Скрестив руки на животе, он пристально смотрел на мальчишку. Что-то знакомое почудилось, и почти сразу же Валера его узнал: это он спас его от смерти пару лет назад.

Валера потянул бабу Дусю за рукав, но та, громко сморкаясь в платок, не заметила. Мальчик повернул голову, но увидел только, как густо сыпался снег с веток дерева. Златовласый ушел.

Коттеджный поселок, где жил Валера, раскинулся на берегу Клязьминского водохранилища, в двадцати минутах езды от Москвы.

Закрыв входную дверь, он прошел по тропинке и остановился. Окинул владения: цветники вдоль дорожки, парники, двухэтажную баню из цельного бруса. Среди деревьев пряталась беседка со стеклянными стенами и кирпичным основанием. Убедившись, что все заперто, вывел машину из гаража и выехал на проселочную дорогу.

Среди толпы Валера выделялся своей внешностью. Харизматичный высокий брюнет с открытым лицом и ясными глазами притягивал взгляды и мужчин, и женщин. Он предпочитал строгий стиль: костюмы, светлые рубашки и запонки. Из-за плоскостопия носил обувь ручной работы, с ортопедическими стельками.

Электромагнитный замок щелкнул, и Валера, распахнув стеклянную дверь с матовым напылением, вошел в офис. В мраморном холле пахло свежим кофе и едва уловимым ароматом цитруса, оставшимся после утренней уборки.

— Доброе утро, Валерий Матвеевич! На четырнадцать минут припозднились, — миловидная Леночка с озорными синими глазами шагнула ему навстречу. Она была одета в платье с глубоким декольте, в котором лежало колье из громоздких пластмассовых цветов.

— Но это же не значит, что заряд бодрости шефам не полагается?

— Пять сек, — круто повернувшись на каблуках, прошагала на кухню. — В кабинет?

— Нет, — указал пальцем на стойку ресепшена, — хочу со сплетнями попить, не возражаешь?

— Для вас все что угодно, — ловко раздвинув папки с бумагами, Лена поставила поднос с чашкой на стойку. Затем села на свое рабочее место, глядя на начальника снизу вверх.

— Скажи-ка, дорогая, как тебе Олег? — Валера дружелюбно передразнил секретаря и часто заморгал.

— Горшевский? — игривость в ее взгляде моментально угасла. — Женатик.

— Бесперспективняк? — засмеялся Валера. — Если будешь с улыбкой рассказывать клиентам о наших услугах, быстро выйдешь замуж.

— Почему?

— Потому, — скопировал ее интонации, – если заказчик будет стоять там, где сейчас стою я, и созерцать те же прекрасные виды… — указал взглядом на ее декольте, — то сможешь и продажи повысить, и мужа найти. Ферштейн? Вернемся к Горшевскому. Что народ поговаривает?

— Резвый. Александровских послал на переобучение.

— Ух ты! — выпятил нижнюю губу: — Пригласи-ка его ко мне. Что еще новенького?

— В личной жизни или как?

— Или как, — засмеялся Валера.

Леночка привстала с места и, склонившись над стойкой, зашептала:

— Петрова с мужем откладывают деньги на ЭКО. Эльвира вчера пришла с новыми сережками, похоже с брюликами. Но не знаю, пойдет ли замуж за Зимина, у него даже машина старая.

— Во-первых, это отреставрированный ретро-автомобиль ГАЗ-13! Во-вторых, у Зимина квартира, а Эльвира приезжая, — щелкнул секретаря по носу.

— Ой, правда! Я об этом не подумала, — приложила ладонь к щеке, словно заболел зуб.

— А ты попробуй! Говорят, не больно. — захохотал Валера и, уходя по коридору, крикнул: — И поменьше сиди в соцсетях, упустишь мужа.

— Валерий Матвеевич, разрешите? — дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показалось лицо Антона.

Зимин был высокорослый, с правильными чертами лица. Его серые с припухшими веками плутоватые глаза смотрели холодно и надменно. Антон был блестящим оратором, мог продать любую вещь и проявлял инициативу, если чувствовал выгоду.

— Что у тебя?

— Возникла отличная идея! — Антон без приглашения сел в кресло. — Предлагаю расширить наши услуги и заняться утилизацией бытовой техники.

Валера повесил пиджак на спинку кресла и закатал манжеты рубашки.

— А почему не горошек в банках продавать?

— Зря иронизируете! — обиделся Зимин. — В технике драгметаллы, так что проект быстро окупится.

— Сомневаюсь. На утилизацию нужна лицензия, это раз. Транспорт, грузчики, реклама, — перечисляя, загибал пальцы на руках. — Нет, не одобряю идею. Лучше скажи, в магазинах порядок?

— Конечно, все под контролем, — заверил Антон. На лице у него проступила сероватость, глаза стали кошачьи, а ноздри расширились.

— Проверяющий предоставит отчет, вот и поглядим, — Валера открыл ноутбук.

Едва за Антоном закрылась дверь, как Леночка доложила о приезде Горшевского.

— Зови, — приказал секретарю. — Присаживайтесь, — жестом пригласил визитера. — Как прошла проверка?

У Олега были раскосые зеленые глаза, пухлые губы и густая копна светло-русых волос. Ступая, он громко стучал пятками, а спину держал прямо, словно в позвоночник был впаян прут.

— Сотрудникам мой фейс не знаком, поэтому побыл еще и тайным покупателем, — Олег положил на стол папку с документами. — В Александрове неквалифицированный персонал. Десять минут я торчал у прилавка, никто не подошел. «Точка» у вокзала такая же: продавец старательная, но бестолочь. В помещении воняет. Я написал отзывы по каждому магазину.

Раздраженным тоном по коммутатору, Валера приказал Зимину вернуться.

— Что случилось? — переводя настороженный взгляд с одного лица на другое, Антон сел рядом с Олегом.

— Зимин — начальник отдела продаж, ему полезно услышать, как работают люди под его чутким руководством! — посчитал нужным пояснить Валера и велел продолжать.

— На Павелецком ситуация не лучше. С проверкой приехал ночью и час сидел под дверью магазина. А когда наконец открыли, отослали к конкурентам.

— Этого не может быть! — выдохнул Зимин, буравя взглядом Горшевского.

— Все снято на видео. В Дмитрове отличная «точка». Продавцы знают товар, чистенько, все допы предложили.

— Антон, ты меня уверял, что в магазинах порядок. Теперь понятны показатели по продажам. Олег, если есть что добавить, говорите, — Валера демонстративно отвернулся от Зимина.

Глава 3

Если бы перфекционизм имел лицо — это было бы лицо Анны. Она держала дом в чистоте, воспитывала сыновей и вела блог о счастливой жизни. Её проект приносил прибыль — Анна делилась с читательницами секретами домохозяйства. Иногда подписчицы просили юридической помощи или материальной поддержки: Анна собирала от жертвователей одежду и передавала малоимущим. В каждый поступок она вкладывала сакральный смысл, словно покупала счастье у Вселенной.

Разбирая в кладовке старые вещи, Анна нашла обувную коробку с тремя фотографиями, потрепанной книгой и розовыми наручниками — такими, какие обычно используют пары в любовных играх.

На первом снимке Матвей Матвеевич был в шапке-ушанке, сдвинутой набекрень — такая же висела в рамке в кабинете мужа. На втором — подросток с открытой улыбкой и щербинкой между передних зубов. На третьей — красивая девушка с тонкими чертами лица.

Вереница вопросов, преимущественно о незнакомке, промелькнула в голове Анны: «Уж не ей ли принадлежат наручники? И почему Валера их хранит? Может быть, девушка с фотографии — его тайная любовь? Или любовница, с которой ведёт параллельную жизнь?»

Анна набрала номер матери, но, услышав её голос, передумала делиться. Нелепо оборвав разговор, она тут же позвонила подруге.

Ксю была лучшей подругой ещё со студенческих лет — с противоположным характером. К тридцати шести годам Ксю построила карьеру маркетолога, не обзавелась семьёй и не стремилась замуж. У неё была стройная фигура, выразительные миндалевидные глаза и чувственные губы.

Отец Ксюши состоял на государевой службе. Мать, под стать супругу, много работала: публиковала статьи о мировых проблемах, писала книги о российской экономике и считала источником своей силы Майами-Бич. В детстве Ксю воспитывала бабушка, а когда семья разбогатела, девочку передали под опеку нянь и репетиторов.

— Не паникуй! Я всегда говорила, что таких мужиков, как твой Валера, по пальцам пересчитать, — сказала Ксю, дождавшись, пока Анна закроет ворота с пульта. — Я винишко привезла — знаю, у тебя есть запас, но это мое любимое. — Ксю переобулась в домашние туфли, которые Анна держала для неё в шкафу, и окинула взглядом кухню. — Как всегда — ни пылинки!

— Какой в этом смысл, если мужу всё равно? — Анна прошла к холодильнику и достала сыр. — Пирог будешь?

— Я буду это! — Ксю подняла бутылку.

Она дождалась, когда подруга сядет за стол, разлила вино по бокалам и, не чокаясь, сделала глоток:

— Рассказывай!

Не отвечая, Анна молча поставила на стол обувную коробку.

— Кто этот пацанёнок? — Ксю рассматривала фотографии.

— Не знаю, — лицо Анны скривилось в плаксивую гримасу. — Меня он интересует в последнюю очередь.

— А скажи, — Ксю взяла двумя пальцами наручники и поднесла их к глазам, — такие штуки ты у мужа раньше находила?

— Было, — призналась Анна. — Один раз он сказал, что это подарок друзей, второй — что осталось с прошлой жизни.

— Что это значит?

— Он не хочет говорить о прошлом.

— Опа-на! — Ксю переменила позу, устроившись поудобнее на стуле и приготовилась слушать. — Ты об этом не рассказывала.

— Сор из избы… — Аня не договорила фразу, бросила. Затем, решившись, выпалила: — О нём я в принципе знаю мало. Родители умерли, и Валера воспитывался в детском доме. В выпускном классе женщина из благотворительного фонда помогла для него выбить комнату в питерской коммуналке.

— Щедро, но допустим.

— После института работал в Питере. Потом ему предложили вложиться в строящееся жильё в Москве, и он рискнул. Через пару лет переехал в столицу, а институтский друг помог устроиться помощником к Тамерико. Вот и всё.

— А что тебя не устраивает?

— Так не бывает, чтобы у человека не было воспоминаний. А у Валеры они как будто начинаются с приезда в Москву.

— Если не хочет говорить — имеет право. Всё-таки жизнь у человека была не чета нашей, — твердо сказала Ксю. Взяв фотографию девушки, она добавила: — Красивая! — и изучающе посмотрела на подругу, словно видела её впервые.

Аня была худощавой, с серыми невыразительными глазами на бледном веснушчатом лице. Длинные волосы заплетала в косу, словно стремилась даже внешностью подчеркнуть благообразие. Её тонкие губы часто обветривались — она пользовалась только гигиенической помадой и носила длинные простые платья.

— Да, подруга, с тобой надо что-то делать, — постучала ногтями по столу Ксю.

— Старовато, да? — виновато поправила платье на груди Аня.

Ксю кивнула.

— Я это уже проходила, — Аня нервно повертела кусочек сыра. — Когда мы были в Нью-Йорке, Валера говорил, что я старомодна.

— Что-то не помню… Когда вы ездили в Америку?

— Ты тогда жила в Лондоне. Валера уже несколько лет работал у Карена, и Тамерико решил повысить его до своего заместителя. Отправил на переговоры с инвестором в Штаты, а поскольку Валера не знает английского…

— Он взял тебя в помощницы? — Ксю сидела на краешке стула, подперев рукой лицо.

— Да, собеседование проводил сам Валера, — глаза Ани загадочно сверкнули.

…В гостиницу они приехали уже за полночь. Оказалось, что бухгалтерия компании ошибочно оплатила двухместный номер вместо двух одноместных. Аня растерялась, а Валера лишь усмехался: ситуация его явно забавляла.

Номер был просторным и хорошо проветриваемым. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, у окна с видом на город — низенький стол и два кресла, а в левой части комнаты — джакузи.

— Аня, посмотрите, что у нас есть! — потер руки Валера.

— Но вы же не будете здесь…

— Могу вас пропустить, — он наслаждался ее стыдливостью. — Хотите, спинку потру?

— Валерий Матвеевич! — возмущенно воскликнула Аня.

— Шучу! — с разбегу прыгнул на кровать.

На следующий день, добравшись до Брайтона, они позавтракали в кафе, а затем отправились гулять по улицам. До Рождества оставалось совсем немного: витрины магазинов были украшены; в воздухе на едва заметных приспособлениях парили ангелы, а под ними — в керамических домиках со светящимися окошками прятались гномики.

Валера то и дело тянул Аню за руку — то к яркой витрине, то к магазину с завлекающей вывеской:

— Вам нужен сувенир? А ангелочки? Вы же любите ангелочков, все женщины их обожают. Поставите дома — будет напоминать обо мне, — громко смеялся. — Может, косметику? За сто баксов можно купить всё, что захочешь!

— Валера, вы как мальчик!

— Как вы сказали? — Валера остановился, пристально глядя на нее.

— Простите, — испуганно заморгала.

— Да ничего, — махнул рукой. — Просто прозвучало с нежностью… Или мне показалось? Пойдёмте же, тут столько интересного!

В одном из магазинов Валера надел на голову Ани поролоновые заячьи уши, а себе — красный нос на резинке.

— Сфотографируйте нас, пожалуйста, — протянул фотоаппарат полной женщине.

Та понимающе улыбнулась. Валера обнял хохочущую Аню за плечи:

— Смотрите в объектив и будьте серьёзной!

В центральном парке Валера увидел открытый каток и уговорил Аню встать на коньки.

— Я совсем не умею, — вяло отбивалась Аня.

— Ну же, трусишка-зайчишка! — хохоча, тянул ее за собой.

Аня, держась за бортик, сделала шаг. Ноги разъезжались в стороны, она не могла поймать равновесие.

— Анька, смотри, как надо! — легко скользнул он по льду. — Иди, не бойся. Чего? — спросил, встретив её сосредоточенный взгляд.

— Вы сказали «ты» и назвали Анькой.

— Пускай! — от ее радостных глаз ему стало еще веселей. Взмахнув рукой, Валера не удержался и упал.

В этот вечер они были счастливы, несли с собой и распространяли вокруг дух веселости.

Присев на скамейку, Валера предложил:

— Передохнём и пойдём в это серое скучное здание… музей Гуте… как там его?

— Музей Гуггенхайма. И вовсе оно не скучное, а напоминает центральный собор в Питере.

— Казанский, что ли? Ничего подобного! Ну, может, только сбоку, — улыбнулся. — Этот город с его обилием рекламных вывесок и театральных афиш производит впечатление богатства. Тут царит атмосфера вечного праздника. Как жаль, что у нас только три дня.

— Иногда один день может изменить жизнь.

— Снова ты как в книжках говоришь. Ничего один день не в состоянии изменить, — откинувшись на спинку скамейки, посмотрел на девушку.

— А смерть разве всё не меняет?

— Уф, какая ты запарная! Оглянись, жизнь бурлит, люди развлекаются, а ты о чем думаешь?! Ты полюбила Нью-Йорк?

— Нет, я люблю Москву.

— Вот как?

— Я люблю старый город, особенно Патриаршие пруды. Со стороны Садового кольца свернешь в проулок и, прогуливаясь по аллее, думаешь о Булгакове. В Москве все дышит историей. Вот иду по улицам бывшего Покровского села, Старой Басманой, Шаболовки и представляю, как по проспектам ездили купцы на легких козырных санках с русской упряжью.

— Современные олигархи тоже любят ездить на хороших санках без пробок, —заметил Валера.

— А еще, воображаю, как в честь восшествия на престол Екатерины воздвигалась церковь Святых Кира и Иоанна. В ней до сих пор сохранено царское место, представляете? — Аня смотрела вдаль задумчивым взглядом, голос её был тих и спокоен. — В день, когда начали строительство Воспитательного дома, замуж за ремесленников выдали более пятидесяти бедных невест, которым купили приданное. А вы знаете, что Лобное место было деревянным и запиралось на засов? — прикоснулась к руке собеседника.

Валера с улыбкой смотрел на нее, пытаясь разгадать. Мелькнула мысль, что может, это приём,которым Анна обольщает мужчин. Однако Аня, увлеченная рассказом, даже не заметила своего жеста.

— Зачем копить эти знания?

— Как ты не понимаешь?! — вновь прикоснулась к его руке, но на этот раз заметила жест и застеснялась. — Простите, я нечаянно.

Валера подметил, как она меняется, когда вдохновенно говорит. Ее движения становились мягкими, без страстных мечтаний, словно она соткана была из воздуха. «Детям своим будет читать книжки. Такая не предаст, станет хорошей женой», — подумал он. Странное выражение легло на его ярких, полуулыбающихся губах. Смутившись и даже испугавшись своих мыслей, посмотрел на Аню, будто пытаясь понять, не подслушала ли она.

— Ты выдумщица! — сказал с грубой насмешкой.

— А вы будто нет?

— Не смей говорить «вы»! — с серьезной миной вскрикнул Валера. — Мы не на работе. Давай друг другу тыкать. — Ткнул указательным пальцем Анне в грудь.

Та быстро среагировала: схватила за палец, в шутку укусила и с хохотом побежала по дороге, лавируя среди толпы.

— Ах так! — Валера бросился вдогонку…

— Вы поженились, ты засела дома, родила сыновей, надела балахоны, а ведь вокруг сколько свежего мяса.

— Мяса? — встрепенулась Анна.

— Это образное выражение! — с раздражением бросила Ксю. — В том смысле, что вокруг полно молодых, красивых баб, которые мечтают отхватить богатого мужика. Быть женой или любовницей — для них неважно. Хотя любовницей даже лучше — борщи и пелёнки — это удел жён.

— С чего ты взяла, что у Валеры есть любовница?

— Я не утверждаю… — помахала фотографией девушки перед лицом подруги. — И все эти игрушки, которые у мужа находишь… — перешла в наступление Ксю. — Действовать надо! Сначала тебя привести в порядок — я запишу к своим девчонкам, в салоне работают отличные мастера. Смени гардероб и купи красивое бельё…

— С этой что делать? — подбородком указала на фотографию.

— А надо? Кроме этой фотографии, есть причины не доверять мужу? — И, перехватив растерянный взгляд Ани, посоветовала: — Не спеши с выводами. Затаись, понаблюдай — если что-то есть, проколется. В любом случае себя измени, — обвела рукой вокруг лица, — взбодри отношения.

К вечеру, когда спала жара, воздух наполнился сладким ароматом. Со стороны реки доносилась музыка, потемневшее небо разрезали самолёты, и снова всё затихало. С соседнего участка тянуло дымком — там жарили шашлык, слышались голоса и смех.

В посёлке люди жили просторнее, чем в городе, где стеной, словно горы, возвышались высотки. В каменных джунглях они давили на человека, закрывали от него солнце, прятали воздух. В этих домах жило несметное количество людей. Все были чужие, живущие собственной, скрытой от глаз жизнью. Они рождались и умирали в своих квартирах; порой даже те, кто жил на одной лестничной площадке, не знали, что сосед умер.Человек просто исчезал, оказывался в морге, где его навещали родные, затем в крематории, и, наконец, обернувшись прахом, в маленькой урне, которую замуровывали в стену на кладбище рядом с сотнями других урн.

В квартире покойника появлялись новые хозяева, которые также жили на своих законных метрах, пока и с ними что-то не приключалось, и они не оказывались в урне.

Аня сразу приняла предложение Валеры перебраться за город. После свадьбы продали квартиру в центре Москвы, доставшуюся Анне в наследство от бабушки, а квартиру Валеры сдавали в аренду. Этот клочок земли заменил ей огромный мир, до которого, по сути, не было никакого дела.

Подруги с бокалами и закуской переместились в беседку.

— Не накручивай себя, — советовала Ксю. — А вообще, у меня план созрел. Давай-ка я устроюсь к твоему мужу на работу и разузнаю ситуацию изнутри! Мне это и самой выгодно.

Глава 4

Эльвира