Читать онлайн Грёзы о любви бесплатно

Глава 1. Четвертый принц

Сегодня в Листерэле, столице Рассветного Леса, праздновали свадьбу младшего принца, Лестера. Событие это, надо сказать, не было чем-либо удивительным, эльфийскую знать больше интересовало, как долго этот союз просуществует, чем сам факт его появления. В конце концов, у короля Линэлион Леранэ было четверо сыновей, двоих из которых, второго и третьего принца, Ленора и Лашела, он уже успел женить, но неудачно. Жена первого погибла спустя всего два года замужества, а жена второго – пропала, причем обстоятельства ее исчезновения были столь загадочны, что породили среди светлых эльфов немало слухов самого разного содержания: от романтичного побега с любовником до жестокого убийства собственным мужем. Так или иначе супруги обоих принцев не смогли подарить им наследников, старший же сын короля, Ларет, еще не был женат, но, как уже знал весь Рассветный Лес, сразу после свадьбы Лестера, готовили свадьбу его брата. Младшего же принца женили на Илинере Даренэ, последней представительнице древнего, но давно потерявшего власть и влияние рода. Брак этот со стороны короля был данью традициям и не самым выгодным политическим ходом, но Линэлиона мало волновала судьба Лестера, он был всего лишь четвертым принцем, и король планировал поставить его во главе угасающего рода Даренэ. Больший же интерес как у правителя, так и у знати, вызывала женитьба кронпринца Ларета. Ни для кого не было секретом, что король Линэлион хотел породниться с самым древним, знатным и влиятельным (после королевского, конечно) родом – Феланэ, благо у Алинэя Феланэ было две дочери – Алеста и Астера, а недавно родилась еще одна – Авелис. Но супруг леди Алинэи был категорически против подобного брака, он, как и многие знатные лорды, был крайне невысокого мнения о принцах и не желал для дочерей подобной партии. Однако совсем недавно несчастный случай унес жизнь лорда Феланэ, и его жена тут же дала согласие на брак своей старшей дочери, Алесты, с кронпринцем, Ларетом. Все уже было согласовано, Рассветный Лес полнился слухами, а столица в напряжении ждала грандиозной свадьбы. Но пока это радостное событие не наступило, общество довольствовалось женитьбой младшего принца, главными действующими лицами которой были ни жених с невестой, а, как и всегда, старшие братья Лестера. Они любили привлекать к себе внимание и зачастую плохое. Слухи вокруг едва ли не еженедельных скандалов, связанных со старшими принцами, не утихали ни на секунду, и надо сказать, что молва была далека от истины – сыновья короля были еще хуже, чем мог подумать самый злоязыкий сплетник. Это Лестер знал на собственном опыте. Самый младший в семье он был ближайшей и любимейшей мишенью для издевок собственных братьев. При дворе мало знали о Лестере, он был еще слишком юн – всего семнадцать весен, – замкнут и скромен. Обществу он предпочитал книги, а веселым развлечениям – серьезный разговор с наблюдающим за финансами. Но больше всего он любил моменты, когда не находился в поле зрения братьев. Лестер совершенно не походил на старших принцев еще и потому, что с самого детства, едва ли не с рождения, он подвергался издевательствам в собственной семье. Стальные двери, обитые шелком и украшенные самоцветами, надежно укрывали от взора двора происходящее в королевских покоях. Король Линэлион правил уже почти половину тысячелетия. Нрав его был холоден и жесток, он стальной рукой, как когда-то его предок Лисэн Леранэ, сплотивший их народ после Раскола, держал народ Рассветного Леса. Он не пользовался любовью подданных, но она и не нужна была ему, он довольствовался осознанием собственного величия. Многие его решения были весьма спорными, но ни один правитель за все времена существования мира не прожил без критики. В личных же отношениях король слыл тираном, но об этом жители Листерэля, столицы Рассветного Леса, позволяли себе лишь шептаться, да и то с оглядкой. Линэлион женился на Велитэль Ниранэ, представительнице весьма влиятельного, но еще молодого рода, которая за первые сто лет брака подарила ему трех сыновей – Ларета, Ленора и Лашела – и дочь – Элиэн. Совсем скоро юная принцесса погибла в Южной войне, поглотившей половину мира, а супруга короля практически перестала выходить в свет. Она была очень хрупкой и нежной эльфийкой, полностью подвластной собственному мужу. Так она и прожила свою жизнь в его тени, пока спустя почти триста лет после смерти дочери не подарила королю еще одного сына, а сама скончалась родами. Линэлион едва ли заметил смерть жены, да и четвертый принц был ему не нужен. Вот если бы дочь… Поэтому ни вниманием, ни любовью он никогда Лестера не одаривал, а все повторяющие за отцом старшие братья принялись изощренно издеваться над впавшим с рождения в немилость младшим. Расквашенный нос, утопленные в озере книги и жестоко заколотый любимый пес Лестера были лишь началом. Постоянные словесные издевки постепенно перерастали в полноценные избиения – уже вполне физические. Младший принц ни характером, ни волей не мог им противостоять, лишь молча терпел все, стараясь избегать мест, где он мог попасться на глаза старшим братьям. И стоит заметить, что это у него получалось весьма успешно, но собственная свадьба вынудила Лестера выползти на свет. Здесь, посреди великолепно украшенной залы, в окружении знатных эльфийских лордов и леди, казалось, что ему бояться нечего, но он знал, что братья достанут его везде.

– Скучаешь? – насмешливо раздалось над ухом. Лестер едва заметно вздрогнул: "Началось!" Перед ним стоял Лашел, такой же, как и все братья, с бледно-голубыми, льдистыми глазами и волосами цвета темного серебра. Ледяные принцы, безжалостные и бессердечные, как бросали им в спину придворные. Леранэ, королевская семья, славились этим "ледяным обликом", еще сам Лисэн, родоначальник светлых эльфов и величайший король Рассветного Леса был таким. Из поколения в поколение темно-серебристые волосы и льдистые глаза стали отличительной чертой Леранэ, как и их не менее ледяной характер. Не даром по Рассветному Лесу уже много столетий гуляла поговорка: "Холоден, как королевская кровь". Многие простые эльфы и вовсе считали, что в жилах короля и принцев течет ледяная вода вместо горячей крови.

– Праздную, – сдержанно ответил Лестер, сильнее сжимая бокал с вином. Он знал, что Лашел просто так не отстанет, наверняка братьям наскучил бал в честь его свадьбы, а значит, они, как обычно, решили поразвлечься за его счет. Лестер заставил себя не оглядываться по сторонам в поисках спасения – а ведь только что его поздравляла целая толпа народа, которая тут же исчезла, стоило появиться рядом одному из старших принцев, – и продолжил смотреть прямо в безжалостные льдистые глаза Лашела.

– О да, тебе есть что праздновать, – со значением произнес тот, пригубив вино.– Остается лишь надеяться, что этой ночью ты не разочаруешь свою супругу.

– Мы поначалу хотели даже помочь тебе, – подхватил неизвестно откуда появившийся Ларет, – но Илинера больше напоминает холодную рыбу с человеческого рынка, чем эльфийку, которой мы могли бы уделить время. Все же принцы не размениваются на таких девиц.

Братья холодно рассмеялись, а Лестер мог лишь молча стоять и молить Свет, чтобы он избавил его от общества Лашела и Ларета.

– Так что, – кронпринц покровительственно положил руку на плечо младшему, – придется тебе побыть первым, а уж потом присоединимся мы.

– Все же мы семья, а с семьей нужно делиться, – вставил Лашел и чокнулся с братом.

Лестер внутренне похолодел и, не выдержав, обернулся: там, у противоположной стены стояла Илинера. Последняя леди Даренэ была сиротой, которую воспитал друг ее отца. Она, и вправду, была хоть и красива, но сдержана, холодна и даже строга. Илинера была стройной и высокой девушкой с длинными рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек на аккуратном носике и щеках – нонсенс для эльфийки, который мог бы породить множество слухов о нечистоте ее крови, но всем давно была известна эта отличительная особенность рода Деранэ, их даже раньше называли "одаренные солнцем". Однако ее вполне приятную внешность полностью заслоняла внутренняя сдержанность. Лестер и сам, когда общался с молодой супругой, пришел к выводу, что с ней и поговорить не о чем. Ей хватало одного взгляда своих серьезных темно-зеленых глаз, чтобы пригвоздить к полу любого. Лестеру рядом с ней было неуютно, слишком она была строгой, но, когда братья так легко прошлись по ней и озвучили свою угрозу, он испугался за нее. А еще глубоко внутри почувствовал жгучую ненависть к своим родным.

«Чтобы вас Тьма пожрала», – в сердцах подумал Лестер. Он понимал, что его протесты, как и всегда, не помогут, лишь усугубят ситуацию, подстегнут братьев, поэтому ему ничего не оставалось, как молча стоять и слушать все те гадости, что обсуждали Лашел с Леротом. Единственной радостью (если это так можно назвать) для Лестера стало то, что они довольно быстро потеряли интерес к Илинере и переключились на гостей. Младшего брата они не воспринимали как равного себе или хотя бы заслуживающего внимания, поэтому спокойно общались так, словно рядом с ними никого не было, но Лестер знал, что стоит ему только попробовать уйти, как они тут же переключат свое внимание на него. И он, как последний трус, продолжал стоять рядом и слушать всю ту грязь, что братья выливали на проходящих мимо лордов и леди.

– А генерал Рисанэ все шаркает.

– Да, маловато его приложили в Южной войне.

– Достаточно. Ты слышал, что он недавно заявил отцу?

– Нет. Поведай-ка, что пришло в больную голову этого старикана.

– Он уверен, что на нас нападут северные орки.

Братья расхохотались, но от злого веселья, прозвучавшего в их голосах, проходящим мимо слугам стало не по себе: они и так старались огибать принцев по широкой дуге, а тут добавилась еще одна причина. Все в Листерэле знали, что хуже злых сыновей короля могут быть только веселящиеся, ибо для жертв их хорошее настроение означало лишь более изысканное наказание. За что? Причины были не нужны, ведь принцы крови имели права сделать с любым слугой все, что вздумается. Да и со многими знатными эльфами тоже.

Бал уже подходил к концу, когда Лерот с Лашелем перехватили короткий кивок отца и направились к нему. Оставшийся в одиночестве Лестер осторожно через грани бокала понаблюдал за тем, как король и трое старших принцев вышли из зала, обсуждая что-то серьезное, и тут же бросился к Илинере. Она все также стояла в одиночестве, хотя ее не раз приглашали на танец. Но она отвергала все предложения.

– Дорогая супруга, нам пора. – Лестер коротко поцеловал ее заледеневшую руку и мягко, но настойчиво увел из зала через другой выход. Он хотел хотя бы на время обезопасить девушку. Илинера послушно шла рядом, но было в ней что-то, что заставляло Лестера робеть, какая-то внутренняя собранность, сдержанность. Ее покорность была не из страха, а из долга, и это одновременно пугало и отталкивало. И даже когда он причинял ей боль – близость с ним не доставляла ей никакого удовольствия, – она смиренно терпела, только взгляд был… упрямство и безысходность. Как и у него.

***

– Поедете с нами?

– Когда это мы пропускали такое развлечение? – за брата ответил Лашел. Ленор в подтверждение кивнул.

– Да какое там развлечение! – отмахнулся Ларет: он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Кронпринцу вовсе не улыбалось ехать посреди ночи на север из-за пары перепугавшихся помещиков, он уже успел приглядеться к рыжеволосой красавице малыша Лестера. А то, что она выглядит строптивицей, так это поправимо, достаточно будет показать ей, где ее место.

– Отцу пришло срочное донесение с северных границ, что на поместья Рисанэ, Миратэ и Виранэ напали северные орки. Если верить гонцу, то лорда Виранэ убили, остальные отступили.

– Орки? Серьезно? – не поверил Лашел. Надо сказать, что его реакция была точно такой же, как и у короля.

– Все равно веселее, чем в этом столичном болоте, – скучающим тоном возразил Ленор.

Не успели еще гости, приглашенные на свадьбу, разъехаться, а король со своими тремя сыновьями и многочисленной свитой были в пути. Линэлион вовсе не был таким заботливым государем, но он не мог проигнорировать весть об убийстве одного из главных лордов королевства так же легко, как постоянные предупреждения параноика Рисанэ.

***

Утро после первой брачной ночи не принесло радости ни Лестеру, ни Илинере. Только чтобы не смотреть на бледный профиль жены, он вышел из покоев раньше обычного. Навстречу ему уже спешил слуга с запечатанным темным сургучом свитком с кровавыми пятнами, а следом хромал один из лучших военачальников Рассветного Леса, генерал Селон Рисанэ.

Известие о нападении орков на северные границы было сильно преуменьшено: враг, по-видимому, давно готовился к атаке. За несколько последних суток кланы северных орков успели продвинуться вглубь королевства и едва ли не стояли у стен столицы.

– Ваш отец и братья…

Шел 4788 год от Великого Нашествия. Король Линэлион вместе с сыновьями Ларетом, Ленором и Лашелем погибли, попав в засаду одного из отрядов разведчиков. Началась война с северными орками.

Глава 2. Три сестры

4820 от Великого Нашествия

Родовое поместье Феланэ, Рассветный Лес

Чудо магии светлых эльфов заключалось в том, что в их королевстве всегда царило лето, причем не то жаркое, знойное и душное, как в людских землях, а теплое и мягкое, как шелковая шаль, окутывающая обнаженные плечи прохладным вечером. Таким был Рассветный Лес, расположенный на самом востоке мира. Лучи солнца первыми освещали его вечно зеленую листву.

– Когда же закончится эта война? – посетовала Авелис: в ее серых глазах плескалась грусть. – Эта так ужасно: смерть, боль. Столько эльфов, наших братьев и сестер погибло.

– Мы делаем все возможное, – с некоторым раздражением произнесла Астера. Она только вчера вернулась с передовой – серьезное ранение послужило причиной ее краткосрочного отсутствия (на этом настоял сам король) в гуще сражения и вынужденного визита домой. Сама леди Астера Феланэ предпочла бы воевать, а не просиживать штаны в обществе сестер.

– Нам приходится воевать на три, даже четыре, фронта! Мало северных орков, так еще с Восточных гор спустились их собратья, а на юге Леса фейри вновь стонут, что на них напали кочевники. Хорошо еще, что Лехская война закончилась – не хватало нам еще ликанов с запада.

– Но мы ведь победим? – с затаенной надеждой спросила Авелис. Она была еще совсем юна, ей только недавно исполнилось тридцать пять весен. Почти всю свою жизнь младшая сестра Феланэ прожила в войне, но как-то смогла остаться чистой и полной света.

«Хотя она же была не на передовой, как я, а росла здесь, в поместье на западной границе, под защитой старшей сестры и матери», – тут же подумала Астера и мысленно скривилась – с матерью у нее были плохие отношения, и даже ее смерть не смогла изменить этого.

– Главное для нас сейчас не победить, а отбросить орков за границы Рассветного Леса.

– Неужели наши воины не способны одолеть простых северных варваров? – с долей надменности поинтересовалась старшая из сестер Феланэ, Алеста. Именно за это Астера терпеть ее не могла, не смолчала и сейчас.

– Эти "простые северные варвары" берут числом и жестокостью, я повторяю: мы воюем сейчас на три фронта! Два из которых, причем, на мне! С горсткой солдат сдерживаю орков на востоке, чтобы король мог воевать на севере!

Прежде чем Алеста ответила не менее яростно (и, скорее всего, язвительно), Авелис мягко сгладила угол:

– Жаль, что на наш народ свалилось так много бед. Но ведь мы справимся?

– Справимся, – уже более миролюбиво подтвердила Астера, и даже Алеста не стала ей возражать: у нее появилась новая тема для разговора.

– А что король, он хорошо управляет армией?

– О да, один из самых нормальных военачальников. Он, да Рисанэ с Миратэ. Не зря все же Лестер первое время во всем слушался генерала Рисанэ, сейчас-то уже сам со всем справляется. У него трезвая голова и расчетливый ум, ты бы послушала его идеи, – Астера даже зажмурила свои сапфировые глаза. – У нас военный совет расходился только под утро, зато за десять лет мы достигли больше, чем за предыдущие двадцать два.

– И все же орки еще здесь…

– А как хорошо король держится, – тут же вновь вмешалась Авелис, разводя сестер. – Он ведь был совсем юн, когда возглавил наш народ.

– Ему было семнадцать весен, да.

– Как же все может измениться, – с мрачной задумчивостью произнесла Алеста. – Еще вчера он был всего лишь четвертым принцем, а сегодня стал королем.

– А Илинера – королевой, – подначила сестру Астера: она как никто другой знала, что для их матери и Алесты целью жизни стало замужество с королем. Если бы тогда, более тридцати лет назад, кронпринц Ларет не погиб вместе с отцом, то сейчас их старшая сестра была бы королевой. Но Судьба распорядилась иначе, и теперь в Листерэле правила Илинера, пока ее венценосный супруг воевал с орками.

– Многие отзываются о ней весьма нелестно.

– А еще больше – с восторгом. Королева сейчас фактически правит Рассветным Лесом, – трезво оценила Астера. – На ней держится весь тыл: провиант, дороги, лечебницы. К тому же она заместо короля решает государственные вопросы… Я была в столице, честно вам скажу, сестры, у королевы характер тверже, чем стальной меч короля.

Астера явно говорила об Илинере с одобрением, Авелис тоже слышала о ней много хорошего – народ любил свою королеву, которая долгие десятилетия защищала их, – а вот Алеста все же не смогла промолчать и едко заметила:

– Еще бы она наследника королю подарила.

– Было бы странно, если бы она родила королю сына, когда он безвылазно сидит на севере, – рассмеялась Астера, хлопнув себя по бедру. В отличие от сестер, она никогда не носила платьев – сбежав в тридцать весен из дома, она всю свою жизнь посвятила воинскому искусству, поэтому даже сейчас, в саду собственного поместья, она была одета в темно-зеленый кожаный костюм следопыта и высокие сапоги. Впрочем, этот мужской наряд, как назвала его Алеста, ничуть не портил ее. Две старшие сестры Феланэ, как и полагалось девушкам из их рода, обладали безупречной, даже по эльфийским меркам, красотой: золотые волосы шелковым водопадом струятся до пояса, сапфировые глаза пронзительно глядят из-под длинных густых ресниц, каждая черточка лица и фигуры словно выточена неведомыми мастерами, настолько они идеальны. Не зря их мать, леди Алинэя, всю свою жизнь строила планы о выгодном замужестве дочерей: их удивительная красота, древний род и немалое богатство – всего этого было достаточно, чтобы любой лорд Рассветного Леса желал взять их в жены. Как-то раз, в одну из ссор, Астера не выдержала и обвинила мать в человеческом хабальстве, недостойном эльфийки.

– Ты как торговка на базаре, пытаешься выгодно нас продать! Но мы не люди, мама, мы светлоэльфийские леди, и мы выше расчетливости смертных!

Именно после этого и без того напряженные отношения между старшими сестрами разладились окончательно: Алеста была целиком и полностью на стороне матери и подобное обвинение восприняла очень остро. Сама же леди Алинэя тогда пришла в ярость и предрекла, что Астера с таким ужасным несдержанным характером никогда не выйдет замуж. Средней дочери настолько надоело мамино осуждение – ее манила воинская карьера, как и всех ее предков, – что уже спустя год она сбежала из дома и вступила в ряды лучников на южных границах. Первое время Астера маскировалась, чтобы ищейки матери не нашли ее, но потом Линэлион Леранэ погиб, королем стал Лестер, мамины планы женитьбы Алесты пошли прахом, началась война, и все стало меняться быстрее, чем засыхают листья по осени в людских землях. Астера, успевшая к тому времени стать сотником, быстро поднялась. Первое время на севере шли ожесточенные бои – кланы орков продвинулись слишком глубоко в Рассветный Лес. К тому моменту, когда королю удалось отбросить противника к границам, большая часть военного командования (да и рядовых солдат) была убита, и на их место пришли новые, молодые умы. Многие тогда поднялись, многие потом же и погибли, но были и те, кто лишь продолжал расти. Первые пятнадцать лет Астера воевала на севере бок о бок с королем, генералом Рисанэ, молодым лордом Миратэ – тоже взлетевшим в этой войне, – и многими другими. Там она показала себя лучшим из лучников, и когда на западной границе стало неспокойно, Лестер именно ее отправил возглавлять там оборону. Пройдя Лехскую войну, короткую, но жестокую – войну с ликанами и оборотнями, к счастью, развернувшуюся большей частью на территории людских королевств, – Астера Феланэ была назначена командиром следопытов на юге. Кочевники вновь напали на Леса фейри, и появилась немалая угроза того, что Рассветный Лес окажется зажат между двух войн. Но Астера Феланэ оправдала доверие короля и смогла удержать не только южные границы, но и помочь народам фейри. После этого последовало следующее повышение – ее назначили генералом следопытов, – и еще более сложная задача: с Восточных гор сошли орды орков, почуявшие слабость давнего противника, и теперь Астере предстояло защищать сразу три границы, при том что ресурсы ее были крайне ограничены – все эльфы и оружие уходили на север. И все же она продолжала удерживать и рвущихся с востока орков, и совершавших периодически короткие набеги южных кочевников. Оставалось лишь благодарить Свет, что на западе было спокойно. А потом Астеру серьезно ранили. Она быстро шла на поправку, но король самолично отдал приказ леди Феланэ отправиться на короткий отдых, благо на всех фронтах наступило затишье. И все же Астеру раздражал тот факт, что она вынуждена сидеть здесь, в тепле и уюте, когда ее воины рискуют жизнью!

– Хватит обсуждать королеву с королем, – командирским тоном приказала Астера. – Лучше поговорим о делах.

– Что именно ты имеешь в виду, сестра?

Астера улыбнулась не ожидающей подвоха Алесте.

– Не пора ли тебе, дорогая сестра, выбраться из этого поместья? Война в самом разгаре, и армии нужна любая помощь.

– Но я не воин, Астера!

– В лечебницах не хватает рук.

– А можно мне помочь? – робко поинтересовалась Авелис.

– Нет! – хором ответили ее старшие сестры, а Алеста еще и добавила: – Ты слишком молода и беспечна.

– Да, лучше присмотри за поместьем, пока мы с Алестой будем воевать, – живо поддержала Астера.

Старшая леди Феланэ ответила ей возмущенным взглядом, но после некоторых раздумий согласилась: она и сама чувствовала, что засиделась. Ей хотелось славы для своего рода, чтобы о них говорили по всему Рассветному Лесу, а не сидеть в поместье с младшей сестрой. Идеальным вариантом был брак с кронпринцем, но… прошлое остается прошлым. А вот будущее манит тысячью огней…

***

Война шла уже больше трех десятилетий. Народ Рассветного Леса был истерзан, земли – разорены. Светлые эльфы умирали под топорами северных орков, а Лестер никак не мог это изменить. Все началось в тот день, когда он уснул принцем, а проснулся королем. Королем, которому едва исполнилось семнадцать весен… Как он тогда выжил, не сломался, он не представлял. У него не было выбора: у него был долг перед своим народом, и он исполнял его. Он защищал Рассветный Лес, он каждый день принимал решения, казнил предателей, спорил с советниками. Он ничего не узнал об управлении государством, его ведь даже не учили: он был всего лишь четвертым принцем! Он учился сам, по книгам, без учителей, а потом жизнь просто перевернула весь его мир, и ему на практики пришлось подстраиваться, набираться опыта, совершать ошибки, каждая из которых стоила сотен жизней. И это отрезвляло лучше любого ведра холодной воды. Он не имел права на ошибку, он должен был быть хорошим, нет, лучшим королем. Он должен выиграть войну, должен защитить свой народ…

Очередной военный совет, как обычно, затянулся до поздней ночи. Еще повезло, что не было Астеры Феланэ, иначе они разошлись бы под утро.

Глядя в усталое, но решительное лицо короля, генерал Рисанэ невольно вспоминал его отца. В Южную войну ему довелось воевать бок о бок с Линэлионом, лорд Рисанэ помнил, какая тишина царила на военных советах: перечить королю не мог никто. Лестер же, едва на его серебристые волосы легла корона, обратился за помощью и советом к старому генералу, первое время почти полностью вверяя ему командование войсками. Много позже король сам стал возглавлять армию, проводить военные советы, и лорд Рисанэ честно готов был признать, что в лице Лестера Леранэ Рассветный Лес нашел не менее достойного короля, чем были до него. Он был строгим, но справедливым правителем. Жестким, ведь в военное время нельзя было иначе, но умеющим проявлять заботу о подданных. Непреклонным, но не упрямым: он умел и даже считал необходимым выслушивать мнения своих командиров. Их столь долгое сопротивление было заслугой короля – и генерал Рисанэ делал все, чтобы усилия правителя не пошли прахом. Они все сплотились перед лицом общего врага. Кровь лилась рекой, а они вновь и вновь сходились в походной палатке короля, чтобы в тысячный раз обсудить план завтрашней атаки. Лестер был везде и всюду, для короля не существовала мелочей, он контролировал все в армии, пока его королева, леди Илинера, правила страной в его отсутствии. Это была битва не только и не столько воинов, сколько всего народа. Это было испытание для всех, как пламя печи – кого-то оно расплавило, а кого-то лишь закалило. И вспоминая бал в честь свадьбы четвертого сына короля Линэлиона, а потом глядя на горящие упорством глаза Лестера, генерал Рисанэ приходил к очевидному выводу, что из тени отца-тирана вышел достойный правитель и лидер, который мог привести их народ к победе.

Глава 3. Горе и радость любви

4837 год от Великого Нашествия

Листерэль, столица Рассветного Леса

Сколько раз за последние пятьдесят лет он возвращался домой – не счесть, и каждый раз был не последний, он это знал. Но теперь…

Лестер поудобнее перехватил поводья коня и вновь задумался. Эти годы были… тяжелыми. Иногда ему казалось, что он спит, что это все – сон, и он вот-вот проснется и поймет, что отец с братьями никуда не уехали и северные орки не вторгались в их Лес. Но каждый раз реальность доказывала обратное, каждый раз он собирал военный совет, отдавал приказы, отправлял на верную смерть своих эльфов. Все эти годы он жил в этом горниле войны, в этом кровавом месиве из боли и отчаяния, и все же каждый раз поднимался и шел дальше. И вот, спустя почти полвека, они сделали невозможное – не просто отбросили кланы северных орков за границу Леса, но и сделали так, чтобы они больше не посмели соваться к ним. В глубине души Лестер прекрасно понимал, что новая война наступит совсем скоро, что это лишь передышка, но как же она была нужна! Армии, народу, им всем! И, честно говоря, даже ему…

Вдали показался королевский дворец – эти жемчужные шпили невозможно было ни с чем перепутать, – и Лестер в душе улыбнулся. Внешне он не улыбался давно. Никогда…

Илинера. Сколько раз он возвращался к ней? Сколько раз буквально приползал, выдохшийся, разбитый и отчаявшийся, и сколько раз она вселяла в него надежду? Одного ее строго взгляда зеленых глаз хватало, чтобы он собрался и перестал ныть и жаловаться. Рядом с ней, величественной и серьезной, умело управляющейся с любой проблемой, он сам стремился стать лучше. Но как же они ссорились, как же они долго не могли договориться! Илинера умела парой фраз – или своим излюбленным взглядом – лишить его всех аргументов, доказать неправоту. Это одновременно восхищало и… еще больше восхищало, хоть и раздражало изрядно. Он так привык к ней, что только когда понял, что возвращается домой навсегда, что теперь будет с ней вместе постоянно, он наконец-то осознал то, что должно было быть ясно еще лет тридцать назад – он любит ее. Как иронично, как смешно, но их брак, по договоренности, не из чувств, вдруг принес ему то, что он никогда не ждал. Никогда они с Илинерой не вели романтических бесед, не гуляли по ночному саду, не строили планов на будущее – им было некогда: война убила их молодость, их свободу и чистоту. Они стали теми, кого видели все: королем и королевой Рассветного Леса, спасшими свой народ в эту тяжелую пору.

Въезжая в ворота королевского замка, Лестер впервые думал лишь о личном: в последнюю их встречу, больше года назад, они сильно поругались с Илинерой, но когда он уже уезжал, то случайно встретился с ней взглядом. Именно тогда, увидев заботу и тепло в ее зелени, он понял, что уже давно полюбил свою супругу, когда-то навязанную отцом. Они столь многое прошли вместе, столь многое пережили, со стольким справились – спина к спине, как воины в бою, – что он тешил себя надеждой, что и Илинера чувствует к нему не только лишь отвращение и приторную терпимость. В конце концов, он уже давно не принуждал ее, она сама делила с ним и дневные беды, и тепло ночной постели.

На крыльце его встретил Шериэль, один из старых боевых товарищей, которого Лестер специально отправил вперед себя, с вестями и первой партией раненных. Остальные его командиры – Нарель Миратэ и генерал Рисанэ, – испросив разрешение, отправились к невесте первого. Миратэ успел за то время, что валялся по весне в лечебнице с ранением, познакомится, как он уверял, с чудесной эльфийкой, влюбиться в нее и сделать предложение. Лестер лишь равнодушно пожал плечами, отпустив подданных, но внутренне был рад, что его эльфы продолжают жить, что война не убила в них все светлое. Хотя некоторые были чересчур, по мнению короля, энергичны в этом. Пару лет назад Астера Феланэ – одна из лучших командиров его армии – вышла замуж за своего протеже, заместителя, обычного человека и уже успела родить от него сына. Если бы не война, то многие лорды и леди Рассветного Леса не пережили бы этой новости, а так скандал разразился лишь в семье Феланэ. Сам же король "великодушно" закрыл глаза на подобный мезальянс: последнее, что его в то время интересовало – это личная жизнь подданных. К тому же, для рода Феланэ межрасовые браки не были редкостью, и Лестер не считал необходимым бороться с этими воинственными женщинами. За защиту восточных и южных границ он готов был позволить генералу следопытов выйти замуж хоть за тролля.

Легко, словно он не провел в седле последние две недели, Лестер спрыгнул с коня и отправился в замок. Встретивший его Шериэль выглядел слишком взволнованно, чтобы король оставил это без внимания.

– Что случилось, лорд Виранэ?

– Ваше величество… – мужчина не выдержал и опустил глаза: хоть он и прошел всю войну, но от ледяного взгляда короля пробирала дрожь. – Ваше величество, королева Илинера…

Лестер уже знал, что он скажет: он понял это по голосу, по взгляду, по бледному лицу. Понял, потому что Илинера всегда сама выходила встречать его, как бы она не была занята.

– …умерла четыре месяца назад, родив сына. Лоренсом приказала назвать.

И все. Что-то внутри обрывается, холод сковывает сердце. В колыбели плачет малыш, его глаза такие же зеленые, как у нее. Лестер больше никогда не произнесет ее имя вслух, он уберет из замка все ее портреты, запретит говорить о ней, но это будет позже, а сейчас он просто без сил опустится на стул рядом с колыбелью и будет наблюдать за сыном, чувствуя, как непролитые слезы медленно текут по его и без того израненной душе, разъедая еще больше. Потом, спустя годы, оглядываясь назад и вспоминая то время, Лестер поймет, что от смерти, от трусливого и позорного бегства, его тогда спас именно сын. Если бы Лоренс погиб вместе с ней или его вовсе не было, он бы не пережил ее смерти, ушел бы за любимой, бросив свой народ, свое королевство, своих эльфов, что доверяли ему собственные жизни. Но в колыбели спал маленький зеленоглазый малыш, и ради него Лестер готов был на все. Ради него он встал с этого стула, он продолжил жить, он ходил, делал дела, решал сотни постоянно возникающих проблем. Он не чувствовал вкуса еды и мягкости одинокой супружеской постели, но чувствовал тепло, когда брал на руки сына, чувствовал, как отступает усталость, когда он ночами качал плачущего Лоренса. Он продолжил жить, и спустя месяцы смог… нет, не забыть, но принять ее смерть. И все же, иногда ему казалось, что это все неправда, что он просто неправильно вернулся, что ему нужно всего лишь еще раз уехать, чтобы потом вновь вернуться, и тогда его в замке будет ждать живая Илинера, укачивающая на руках Лоренса. Еще лишь раз вернуться…

***

Впервые за долгие годы они вырвались из оков войны, и для молодого лорда Нареля Миратэ это было глотком свежего воздуха, его же старший спутник, генерал Селон Рисанэ, за свою более долгую жизнь успел привыкнуть к этому ярчайшему из контрастов: как бесконечная череда из кровавых боев и бессонных ночей превращается в солнечное утро и мягкую постель. Он и с Нарелем поехал по той простой причине, что хотел поддержать молодого друга, да и в столице ему делать было нечего. Его дело – это война, а восстановлением королевства их король займется сам, вокруг него собралось достаточно молодых и энергичных эльфов. К примеру, таких, как Нарель.

– Я ее как увидел, сразу полюбил, веришь ли?

– Все в нашей вечной жизни случается, – философски ответил генерал, улыбаясь этой горячей, полной любви молодости. Он вспомнил свою юность, которую унесла Южная война. Он вышел из нее раненным седым стариком, и хоть его облик, как и любого эльфа, был все также молод, но в душе он уже не чувствовал той легкости, которая отличает младшее поколение от старшего.

– Она ухаживала за раненными в лечебнице, весь день ходила между кроватями, стелила белье, перевязывала раны, кормила больных, а я взгляда не мог отвести, все смотрел на нее, такую прекрасную, – Нарель мечтательно улыбнулся. Он, и правда, по меркам светлых эльфов был еще молод – всего семьдесят пять весен прожил. Отец его погиб в первые дни войны, и Нарель стал главой рода и последним его представителем. Это был светловолосый эльф с теплыми серо-зелеными глазами и открытым лицом. Он был хорошим воином и замечательным командиром, но еще лучшим он был другом.

Генерал Рисанэ с ностальгией вспомнил, как еще триста лет назад эльф, не проживший пятидесяти весен, считался ребенком, а сейчас… Сейчас все изменилось: сначала Южная война, потом война с северными орками, война у Восточных гор унесли жизни многих жителей Рассветного Леса. Всего за пару сотен лет у светлых эльфов, могущественных бессмертных созданий, сменилось несколько поколений, и вот уже эльфы, едва разменявшие два десятка весен, считаются взрослыми, а все друзья Рисанэ, с которыми он рос, мертвы, и уже мало кто из эльфов помнит Южную войну. Как же ускорилось течение их жизни…

Впереди показалась крыша поместья Феланэ – древний особняк простоял несколько тысячелетий, но до сих пор выглядел так, словно его только что построили. Он напоминал замок фейри, который генералу довелось видеть в Южную войну: огромный дом словно вырастал из окружающей его рощи. Молочно-белые стены были увиты зелеными лозами, и даже остроглазые эльфы не могли бы сказать, где заканчиваются растения и начинаются узоры.

– Наше поместье даже до войны так не выглядело.

– Особняк Феланэ был построен еще до Раскола, его творила магия. – Рисанэ окинул выразительным взглядом украшенную резными арками главную дорожку от ворот к крыльцу. Каждая колонна, каждый свод между ними был расписан уникальным рисунком: здесь были и сцены сражений, и древние существа, и прекрасные пейзажи.

– Это место как ничто другое напоминает о том, кто хозяева этих земель.

На это генерал лишь улыбнулся, не став учить молодого эльфа уму: род Миратэ не мог похвастаться ни знатностью, как Феланэ, ни воинскими достижениями, как Рисанэ, ни богатыми землями, как другие лорды. Предки Нареля жили на севере, в маленьком поместье, окруженным густым лесом. На их границах всегда было неспокойно, а Миратэ не обладали честолюбием, чтобы стремиться что-то поменять. Нарель был скромен и привык восхищаться такими, как Феланэ, которые уже по праву рождения стояли выше других лордов. Если бы Селон Рисанэ имел привычку лезть не в свое дело, он обязательно бы подивился помолвке юного друга со старшей леди Феланэ: хоть Астера никогда не рассказывала о сестрах (общение с ней, вообще, было достаточно своеобразным и многие к нему не стремились), но еще до войны об Алесте и ее матери, Алинэи, ходило немало слухов. Как-никак, а старшая из ныне живущих леди Феланэ когда-то едва не стала женой кронпринца.

***

– Как ты могла так поступить?! – Хорошо, что стекло в окнах особняка было прочным настолько, что могло выдержать многодневный скандал, разразившийся в доме Феланэ. Все началось еще шесть лет назад, когда Астера приняла в ряды следопытов человека. Даже непоколебимый авторитет генерала не спас ее от шепотков подчиненных, но очень скоро Винсент Корт – а именно так звали молодого лучника – доказал, что не зря его удостоили столь высокой чести. Несмотря на продолжавшиеся сплетни (злых языков всегда было достаточно даже среди светлых эльфов), Астера повысила его. Уже спустя два года он стал ее заместителем. У Восточных гор бои были не менее жаркими и кровавыми, чем на севере, там проверялись на прочность все. Винсенту удалось не только завоевать себе место среди эльфийских следопытов и их уважение, но, и как оказалось позже, любовь генерала. Весть о свадьбе леди Астеры Феланэ, герое Рассветного Леса и одной из самых прекрасных дев, с простым человеком в другое время потрясла бы всех светлых эльфов, но заканчивающая война сгладила резонанс. А некоторые, как увлеченная романом с молодым командиром Миратэ Алеста, и вовсе пропустили эту весть мимо острых ушек. Поэтому визит в поместье сестры с мужем человеком (!!!) и двухлетним сыном-полукровкой (!!!) стал для старшей Феланэ настоящим потрясением. Естественно, между сестрами тут же вспыхнула ссора, которая не прекращалась уже который день. Сначала еще Авелис пытался разнять их, но потерпела сокрушительное поражение и по совету Винсента отступила.

– Не обращая внимание, для Астеры это привычное состояние, она всего лишь сменила объект своего ора: с солдат на сестру, – с явным безразличием к подобной патовой ситуации успокоил ее человек. Он оказался достаточно приятным в общении, хотя его манеры военного и излишняя язвительность настораживали Авелис. Она никогда еще не общалась с людьми, но среди светлых эльфов отношение к ним было, как глупым неразумным существам. Люди смертны, лишены духовности и чувства прекрасного – так считают в Рассветном Лесу, но Авелис, понаблюдавшей с неделю за непрекращающимися ссорами сестер, пока Винсент спокойно возился с сыном, начала думать, что все в этом мире относительно.

– Мне не нужны твои глупые нотации, которые наша дорогая матушка вложила в твою пустую голову!

– Ты вышла замуж за человека! Астера, никто бы не смог так опозорить свой род, как это сделала ты!

– Я забыла спросить твое мнение!

– Как ты могла разделить ложе и свою жизнь с человеком?!

– Очень легко! Рассказать или не шокировать тебя, сестра? Хотя зная твой бесстыжий нрав, не думаю, что тебя что-то сможет удивить!

– Не смей меня обвинять! Это не я притащила в дом людей!

– Мужа! Моего признанного Светом супруга!

– Вот и поезжай с ним туда, откуда ты приехала, не позорь род!

– Это мой дом!

Именно в этот момент в особняк прибыли лорд Миратэ и лорд Рисанэ. Первый легко спрыгнул с коня и раскланялся с вышедшей их встречать Авелис, при этом обеспокоенно поглядывая на дом, из которого доносились хорошо слышимые обрывки ссоры сестер. Генерал же Рисанэ степенно спустился, опираясь на свою послушную и спокойно стоящую лошадь: травма ноги, полученная еще в Южной войне, навсегда лишила его проворности. Опираясь на трость, он похромал к дому.

– Генерал Селон Рисанэ, наш с Астерой военный друг и наставник, – представил его Нарель.

Авелис лучезарно улыбнулась – у нее была улыбка счастливой, солнечной девочки, которая осветила все вокруг, и даже повидавший слишком много боли и грязи генерал Рисанэ на мгновение почувствовал себя молодым.

– Светлого дня, леди Феланэ, – он склонился поцелуем к ее руке, чувствуя нежный шелк кожи под губами.

– И вам, генерал. Проходите, мы ждали вас.

Да, ссорящиеся сестры определенно "ждали" их. Впрочем, когда Авелис проводила лордов в большую гостиную там, помимо скучающего Винсента обнаружились и Астера с Алестой, восседающие в креслах с видимым спокойствием. Как только гости вошли, старшая сестра поднялась навстречу жениху, а средняя – генералу.

– Рисанэ, рада вас видеть, – она пожала ему руку. – Нарель все же заманил вас к нам?

– Пригласил, – поправил генерал. – Если вы не против моего присутствия.

– Ничуть, всегда рады. С Винсентом вы уже знакомы…

– Да, я прекрасно помню вашего первого помощника.

– …а с Авелис вы уже познакомились, тогда мне остается представить лишь мою старшую сестру, леди Алесту Феланэ. Присаживайтесь, что мы будем стоять, на войне настоялись.

– И набегались.

– А кто-то наорался, – язвительно заметил "первый помощник".

– Винс.

Генерал Рисанэ приветственно кивнул Винсенту, пока его супруга пыталась прожечь того взглядом. Астера Феланэ и в молодости отличалась нелегким характером, а война и командование немалой частью армии превратили ее, без преувеличения, в бешеную фурию. Генералом следопытов она была отменным, но общаться с ней было непросто, и все же Селон Рисанэ крайне уважительно относился к этой эльфийке, как и он, стоявшей на защите родных земель. Что же до Винсента, с ним генерал тоже в свое время был знаком, когда тот стал правой рукой леди Астеры. Его профессиональные навыки Рисанэ, как и Феланэ, оценил высоко, к тому же мужчина обладал поистине выдающимся спокойствием и умением гасить яростный огонь в душе своего генерала. Поэтому пока Алеста что-то тихо обсуждала с Нарелем, Селон Рисанэ завел неторопливую беседу с Винсентом. Это был еще достаточно молодой мужчина, среднего роста, широкоплечий, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Он не был красив ни по эльфийским, ни даже по человеческим меркам, но обладал недюжинной силой, стальной воле и умением добиваться своего во всем, что не касалось его любимого командира. Пока мужчины степенно обсуждали, сколько времени понадобится, что восстановить резервы после столь продолжительной войны, обе женщины молчали. Астера за последние дни наговорилась, вернее, накричалась, вдоволь, а Авелис не считала, что ее опыта достаточно, чтобы участвовать в подобных разговорах, поэтому она лишь внимательно слушала, попутно думая о приехавших гостях: сестра мало рассказывала о тех, с кем воевала плечом к плечу много лет, но даже из ее скупых замечаний можно было составить довольно ясную картину. О генерале Рисанэ говорили еще до войны, он давным-давно прославился как непревзойденный военачальник, да и Нарель Миратэ был достаточно известен – один из командиров северной армии.

Наконец двое возлюбленных договорили и присоединились к основному обществу в гостиной.

– Надолго ли вы к нам? – любезно поинтересовалась у генерала Рисанэ Авелис, пока сестры вновь не схлестнулись.

– Пока Нарель будет готовиться к свадьбе. Кстати, как скоро, друг мой, нам ждать этого радостного события?

Нарель перевел влюбленный взгляд на сидящую в соседнем кресле Алесту, та ответила более сдержанно, но знающая ее Астера лишь хмыкнула: вот уж не думала лучница, что ее холодная и расчетливая (вся в матушку!) сестра когда-нибудь кого-нибудь полюбит, да еще и простого северного лорда, у которого за душой лишь выжженная земля и влюбленный взгляд.

– Не больше месяца, Нарелю нужно будет вернуться домой восстанавливать поместье.

На эту фразу особенно тяжело вздохнул генерал Рисанэ и в подтверждении кивнул: они с Нарелем Миратэ были соседями, и ситуации у них, в общем-то, были схожи. Зато после этого ему от Авелис достался сочувственный взгляд.

Глава 4. Три жены

После приезда Нареля ситуация в поместье Феланэ немного разрядилась: теперь Алеста большую часть дня проводила со своим женихом, Астера – с мужем и сыном, и сестры старались не пересекаться, благо в огромном особняке сделать это было несложно. Но все равно постоянно, как пожар в засушливое лето, вспыхивали ссоры. Среди светлых эльфов отношения с другими расами не устанавливались и даже осуждались, кроме, пожалуй, с народом фейри: русалок, дриад и нимф, которые были ближайшими соседями и соратниками дивных. Алеста всегда придерживалась строгих консервативных взглядов, Астера же, как типичная представительница рода Феланэ, плевать хотела на устои и чужое мнение. В конце концов, в их семье она была не первой, вступившей в межрасовый брак, этим испокон веков славились ее предки. Но старшую сестру не волновала ни любовь младшей, ни склонности, присущие их роду – она продолжала осуждать Астеру. Та никогда не обладала терпеливым характером, да и Алесту всегда недолюбливала, поэтому и без того натянутые отношения двух Феланэ сейчас трещали по швам, грозясь навсегда разорваться. Нарель не знал, что делать, как помочь любимой и стоит ли вмешиваться; Винсента это лишь веселило, хотя Авелис видела, как горят злобой карие глаза – никому, кроме Астеры, он не прощал оскорбления, и Алесте часто доставалось от него несколько ядовитых острот. Особенно ситуация накалилась, когда средняя сестра в один из разговоров заявила старшей, что не может дождаться, когда та выйдет замуж и уедет, оставив ей поместье.

– Поместье? Тебе? – удивилась Алеста.

– А кому еще? Твой Нарель – последний из рода Миратэ, тебе придется вступить в его семью, а мой муж менее знатен, он уже взял мое имя. Придется мне возглавить нашу семью.

– Никогда я не допущу того, чтобы наш род продолжали полукровки! Есть еще Авелис!

– Она младше меня, по праву старшинства титул леди Феланэ наследую я!

Возразить Алесте было нечего – Астера была права, – но после этого разговора сестры старались не встречаться, потому что обе понимали, что взаимная ненависть достигла своего предела. Алесту неимоверно бесило, что их древний род, второй по знатности после королевского, будут продолжать смески, дети какого-то грязного человека! Но и отказаться от брака с любимым она не могла. Нарель покорил ее практически сразу: вне поля боя он был мягким, добродушным эльфом, предпочитавшим уступать близким, а не ругаться с ними. Это так контрастировала с обстановкой в доме Феланэ, где, Алеста помнила, отец с Астерой могли до безумия доводить мать своими прихотями! Подумать только, если бы покойный лорд Феланэ так долго не противился браку дочери с кронпринцем Ларетом, то сейчас она могла бы быть королевой! Пусть и вдовствующей… Но тогда бы она не встретила Нареля… Его мягкая улыбка и добрый взгляд нравились ей, впервые в своей уже долгой жизни она думала о замужестве с тем, к кому она испытывала настоящие чувства, а не простой расчет. У эльфов многие тысячелетия не было даже такого понятия, как брак по договоренности – их души соединялись лишь по светлой, глубокой любви, – но потом произошел Раскол, их народ сблизился с людьми, перенимая у них не самые лучшие традиции. Постепенно среди знатных светлых эльфов стали заключаться браки не по любви, а из выгоды. Первым на эту стезю стал великий король Рассветного Леса Лисэн Леранэ: после Раскола на его плечи легла серьезная задача собрать воедино растерзанный народ. Тогда многие – да почти все! – рода были уничтожены, на их месте возникали новые, заводились новые связи, укреплялись новые семьи. Тогда такой подход к бракам был оправдан, а после он вошел в привычку. Несмотря на пестование души над телом, светлым эльфам вовсе не была чужда корысть, зависть и желание прославить свой род.

***

– Вам, наверное, скучно сидеть здесь без дела, лорд Рисанэ? – раздался в утренней тишине мелодичный голос Авелис. Плавной походкой она вплыла в беседку: прекрасная юная эльфийка в легком шелковом платье цвета спелых персиков. Ее бледно-золотые волосы свободным водопадом ниспадали на спину, а в серых глазах сверкала нежная улыбка. В отличие от сестер, она не унаследовала поразительные сапфировые глаза Феланэ, да и волосы ее не переливались горящим золотом, как у Алесты с Астерой, но эта менее яркая внешность намного больше соответствовала той внутренней мягкости, что царила в душе младшей сестры.

– Ничуть, но я буду рад вашему обществу, леди Феланэ, – генерал Рисанэ не кривил душой: младшую из сестер окружала какая-то особенная, удивительная аура жизни, той веселой и беззаботной жизни молодого эльфа, о которой, казалось, Селон давным-давно забыл.

– Вы ужасно учтивы, прошу, зовите меня по имени, "леди Феланэ" из ваших уст звучит слишком важно, – она легко рассмеялась, опускаясь на нежно-розовый пуф.

– Как вы пожелаете, леди Авелис, – он не удержался и улыбнулся в ответ. – Но мне придется сразу предупредить: к моему большому сожалению я не смогу развлечь вас увлекательной беседой.

– Я нарушила ваши раздумья?

– Нисколько, но круг моих интересов не соответствует вашему. Я всегда жил лишь войной, – печально произнес он.

Она наклонилась к нему, ее бледно-золотые локоны скользнули вперед, изысканным узором ложась на шелк платья.

– Мне жаль, что вам пришлось столько пережить, и я благодарна вам за то, что вы защищали нас всех эти годы.

– Я делал это не один: все эльфы Рассветного Леса стали на защиту своих семей. К примеру, ваша сестра.

– Да, слава о ее подвигах достигла даже наших рощ. Правда ли, что ее прозвали Бич Орков?

– Истина, ваша сестра разила орков у восточных предгорий, как жнец пшеницу.

Авелис повела плечами, словно замерзла, и генерал заботливо поинтересовался:

– Закрыть окно? Сегодня с севера дует холодный ветер.

– Главное, чтобы он не принес беду. Сидите, вам нет нужды вставать, все дело в том, что я слишком впечатлительная.

– Как правило, так говорят те, кто может выдержать очень многое.

– С вами ужасно сложно беседовать, лорд Рисанэ, вы на любую мою глупость находите похвалу, – так чисто, без какого-либо кокетства, произнесла Авелис и тут же осеклась: – Я вас не обидела?

– Это было бы невозможно, – с улыбкой заверил ее генерал Рисанэ. – Ваше общество скрасило это утро.

– Это самое главное – плохой бы я была хозяйкой, если бы гости скучали в нашем доме.

– Уверяю вас, покой вашего прекрасного поместья – как раз то, чего я бы желал. После войны хочется лишь тишины… Впрочем, это неважно.

– Вовсе нет, – быстро и довольно пылко возразила Авелис.

– Это речи не для юных леди, – мягко ответил генерал. В отличие от Астеры, он, оказываясь вне плаца или военного совета, общался исключительно радушно. Его голос – неторопливый, мягкий, отеческий – мог успокоить любого, он окутывал, словно теплый домашний плед, дарил ощущение защиты.

– Я готова вас слушать.

– Минуту назад вы утверждали, что чересчур впечатлительны.

– А вы убеждали меня, что как раз наоборот!

– Я готов признать поражение, – произнес Рисанэ, заворожено наблюдая за светлой улыбкой своей собеседницы.

***

Тугая дуга лука изогнулась в крепкой хватке, и Астера закинула на края тетиву.

– Все, Адериэль, твой первый лук готов, – она отдала его маленькому сыну. Тот едва не задохнулся от восторга, трогая маленькими ручками детский лук.

– Не рановато ли? – скептически поинтересовался Винсент только за тем, чтобы зацепить Астеру: он бы и сам подарил сыну лук на двухлетие.

– Нет, – тут же гневно отрезала эльфийка. – В роду Феланэ все великолепные лучники. Мой отец подарил мне лук, едва я научилась ходить.

– Заметно, – пробормотал себе под нос Винс, помогая Адериэлю поудобнее перехватить лук.

– Повтори громче.

– А ты не услышала?

Взгляды их скрестились: в этом была вся суть их отношений, с этого все когда-то началось…

…Астера шла по лесу, осторожно скользя меж ветвями и медленно продвигаясь вперед. Конечно, как и любой эльф, а тем более генерал следопытов, она могла быстро, словно молодая лань, идти через лес, не оставляя за собой следов, но сейчас ей была важна не скорость. На западную границу она прибыла из-за тревожных донесениях о ликанах, вновь появившихся в этих лесах, но, как выяснилось на месте, сведения оказались ложными, однако в процессе их проверки Астера объехала ключевые посты на границе. На одном из них ее старый боевой товарищ пожаловался на слишком умных людей, живущих по ту сторону леса. После долгих расспросов, оказалось, что местные землевладельцы, чтобы обезопасить себя от периодических визитов эльфийских разведчиков (мирный договор мирным договором, но бдительность необходимо было проявлять), стали ставить ловушки, да такие, что даже следопыты Рассветного Леса нет-нет, а попадутся, что уж говорить о рядовых лучниках. Вдоволь посмеявшись над ними, Астера наутро устроила всем выговор и пообещала выгнать всех тех, кто еще раз проявит свою полную некомпетентность и позволит людям себя обхитрить. Но рассказ товарища заинтриговал генерала следопытов, и она, благо что маршрут несильно расходился с ее основной целью, решила наведаться в человеческие земли и посмотреть, насколько серьезно проштрафились подчиненные. Вот она и шла по лесу, прислушиваясь к пению птиц, трескоту насекомых и шуршанию белок в ветвях. Она уже успела найти и обезвредить с десяток простеньких – для эльфов – ловушек, и теперь мысленно ругалась на оставшихся на посту разведчиков: если в армии узнают, что ее следопыты такие идиоты, то она позора не оберется. И они еще хотят выиграть войну! Конечно, Астера помнила, что на западную, самую спокойную границу она отправляла молоденьких эльфов, не успевших побывать в настоящих боях, но даже отсутствие опыта не могло извинить их.

И именно в этот момент что-то резко дернуло ее за ногу, она больно ударилась затылком о землю, а в следующее мгновение уже висела головой вниз – ее лодыжку крепко обвивала веревка, конец которой уходил к ветке и терялся в кроне.

Астера замерла, прислушиваясь, но вокруг не было никого, кто мог бы на нее напасть. Значит, это была лишь ловушка. Да, всего лишь ловушка, в которую она, генерал следопытов и герой войны, попалась, как несмышленый птенец! Мысленно выругавшись так, что позавидовали бы тролли, Астера легко подтянулась и перерезала веревку. Как только она оказалась на земле, а мир принял свое обычное положение, она принялась рассматривать сработавшую ловушку. При более внимательном осмотре Астера пришла к выводу, что создал ее явно мастер своего дела: несмотря на простой, всем известный порядок работы, ловушка была тщательно замаскирована, что даже остроглазые эльфы не заметили бы подвоха, веревка была крепкой – такой и орка можно остановить, – а в листве она нашла еще одну ловушку, которая была рассчитана на потерявшего бдительность путника, выбравшегося из первой. Если сначала Астера не собиралась задерживаться в человеческих землях, то теперь в ней проснулся интерес, смешанный со жгучей злостью: она обязана отплатить тому ничтожному смертному, что так поиздевался над ней. Поэтому она устроила засаду уже на хозяина ловушки – он наверняка придет проверить ее и совсем скоро, ведь опытным глазом следопыта Астера успела заметить, как одна из веревок змейкой скользнула в листву дерева, а потом протянулась по кронам соседних, оповещая о сработавшей ловушке. Да, здесь поработал настоящий мастер, такого бы к ее остолопам-разведчикам! Ждать Астере пришлось долго – на землю медленно опустился вечер, – но для генерала следопытов это было не в тягость: даже ее солдаты могли сидеть в засаде днями.

Чуткое эльфийское ухо уловило шорох еще за несколько десятков метров. Тот, кто шел по лесу, явно был не обычным землепашцем – те топали громче армии орков, – но, как любой человек, не мог полностью скрыть следов. Астера внутренне подобралась: за прошедшее время гнев ее уязвленного самолюбия лишь еще больше распалился. Наконец среди стволов показался человек – это был еще молодой мужчина, в руках он держал самодельный лук, за которых удостоился мысленной похвалы генерала. Мгновенно изменив план (которого не было, если не считать желания убить), Астера спустила с натянутой тетивы стрелу, выбивая оружие из рук смертного, и вышла на свет.

– Охотишься? – ее мелодичный голос словно поглотил все остальные звуки леса. Мужчина вздрогнул и посмотрел на нее: во взгляде его карих глаз промелькнула настороженность, досада, готовность биться до последнего и восхищение неземной красотой эльфийской девы. – Но разве тебе по зубам такая дичь?

– Как эльфийская шлюха? – выплюнул он и в то же мгновение дернулся, пытаясь уйти от стрелы разъяренной лучницы. Получилось у него лишь наполовину: вместо того, чтобы пронзить сердце, стрела вошла в плечо. Астера нагнулась над дерзким смертным, чтобы добить – лишнее, ведь наконечник и так был отравлен, – но вновь встретилась с ним взглядом: горящий вызовом и благоговейным восхищением. И тогда она опустила нож, а потом и вовсе полезла в поясную сумку за противоядием. Этот человек удивил ее – он смог подловить ее, смог увернуться от стрелы. Он был дерзким, наглым, вызывающим. Это неимоверно бесило и интриговало.

Очнулся он только к ночи, когда на костре уже мирно жарилась подстреленная Астерой дичь.

– Решила проявить милосердие? – сбиваясь на кашель, прохрипел человек.

– Нет, решила продлить твою агонию, – с чарующей улыбкой ответила Астера, наблюдая за тем, как тонет в глубине ее сапфировых глазах этот ничтожный смертный. Она видела, что за всей своей бравадой он прячет истинное восхищение ею, и это притягивало ее не меньше, чем звук боевого рога.

– Как мило. Уверена, что у тебя получится? – грубо бросил он, упрямо поднимаясь, хоть его и значительно шатало: последствия яда и последующего лечения.

– Я не терплю поражения ни в чем.

– Ну от меня ты разок уже потерпела, – он многозначительно кивнул на сработавшую ловушку и, протянув руку к костру, снял с импровизированного вертела прожаренную тушку лесной птицы и принялся есть.

– Почему ты решил, что я попалась в твою ловушку? – вскинулась Астера и гневно добавила: – И хватить запихивать в свой грязный рот мой ужин.

Мученически закатив глаза, этот наглец прямо руками оторвал бок несчастной птицы и протянул ей. Прожигая его взглядом, она все же взяла мясо: гордость гордостью, а есть хотелось уже давно.

– А ловушка сработала, иначе меня бы здесь не было, – добавил он, самодовольно ухмыляясь.

– Считаешь, что ты хорош? Ты хоть видел смерть, бой?

– Я воевал, в Ленате и у Рестании, – ее слова зацепили его за живое.

Чувствуя кожей его раздражение, Астера вернула ему самодовольную ухмылку.

– Считаешь, что ты хороша? Лучше всех?

– Естественно, – промурлыкала эльфийка, играя с ним, как довольная кошка с глупой мышью. – Даже среди своих сородичей я лучшая.

– И кто же ты?

– Я бы предпочла услышать сначала твое имя, а то вдруг… ты случайно умрешь от моей стрелы, и я не узнаю, кого убила.

– Винсент Корт, – он протянул ей руку.

Она посмотрела на него, как на мерзкое насекомое.

– Я эльфийская леди, а ты всего лишь смертный!

Ни один мускул на его угрюмом лице не дрогнул, но в глубине темно-карих глаз вспыхнул огонь злости.

– Как я мог забыть, мы ведь всего лишь низшие создания, по сравнению с вами, – елейным процедил он. – Так что ждешь, эльфийка, убей меня, опорочившего твое несравненное мастерство.

– Зачем убивать? – усмехнулась Астера: чем сильнее распалялся мужчина, тем спокойнее становилась она. Она склонилась к нему, его дыхание опалило ее щеку. Она видела его насквозь, что он очарован ею и все равно продолжает упрямиться, отстаивать свои интересы. Это было глупо, это было необычно, это было завораживающе.

– Не люблю, когда остроухие нарушают границы, – процедил он и попытался отстраниться, но она ловко ухватила его за короткие темны волосы и притянула ближе.

– Предлагаю использовать твой острый язычок по-другому, – и она заткнула ему рот поцелуем.

От него пахло костром, лесом и потом, начавшая отрастать щетина колола кожу, когда они разорвали поцелуй, и он принялся ласкать ее шею, спускаясь вниз, пока она расстегивала ремень его штанов. Он был грубее, чем эльфы, но в то же время безумно нежен даже в страсти. Она ощутимо толкнула его в грудь, а когда он повалился на жесткую землю, усыпанную высохшими листьями и колючими ветками, оседлала его бедра.

Утро встретило их хмурым небом и мелко накрапывающим дождем. Ругаясь сквозь зубы, Винсент стряхивал со своей кожаной куртки муравьев. Подперев кулаками голову, Астера наблюдала за человеком. Он был хорошо: не в постели (хотя и там тоже!), а как следопыт. Если бы его еще обучить, натаскать, то ему не будет равных. А что… В ее голову пришла дерзкая идея взять этого Винсента с собой: она представила реакцию сородичей, когда какой-то человек обставит их. А то, что он это сделает, она не сомневалась, она сама его обучит, заточит, как клинок.

– Ты отправишься со мной в Рассветный Лес, – безапелляционно произнесла Астера, резко поднимаясь.

– Даже не подумаю. Терпеть не могу вас, эльфов

– Правда? – с нескрываемой провокацией спросила она, подходя и цепляясь пальцами за его ремень, притягивая к себе. – И меня? А ночью ты был иного мнения?

Она резко оттолкнула его и уже без всякого соблазна в голосе, просто по-деловому, предложила:

– Я позволю тебе вступить в ряды эльфийских следопытов. Это честь для смертного, но ты достоин шанса.

Астера видела, как он колеблется: он был таким же гордым и амбициозным, как она, он хотел показать себя, и он безумно, неистово желал ее, восхищался ею. Она бы не побоялась даже предположить, что он успел влюбиться в нее. С первого взгляда.

– Кто ты такая, чтобы делать такие предложения грязным людям? – он хорошо соображал, слишком хорошо. Как гончая, чуял подвох, чуял хищника рядом. Он был прирожденным охотником, как и она, наверное, поэтому Астера так легко читала его.

Она самодовольно улыбнулась и ответила:

– Леди Астера Феланэ, генерал следопытов.

Вот теперь выдержка изменила ему, лицо дрогнуло, отражая бушевавшие внутри чувства.

– Феланэ? – переспросил он, катая на языке имя, которое знали во всем мире – представительницы этого древнего рода испокон веков были героями легенд и баллад. Да и об Астере Феланэ слышали в людских землях, что подтвердил следующий его вопрос: – Бич Орков?

– Слышу восхищение в голосе.

– Это твое самомнение, – огрызнулся Винсент.

– Так ты не согласишься?

– Даже не собирался.

– Лжешь.

Она мгновенно оказалась рядом, ее губы замерли в дюйме от его. Он тяжело задышал, словно пробежал несколько десятков миль. Она видела, как под тканью рубашки перекатываются мышцы, как вздымается широкая грудь. Он был сильным, выносливым, как натянутый лук, и неимоверно притягивал Астеру. Впрочем, вчерашний вечерний порыв был самым верным доказательством. Для нее такие спонтанные романы не были чем-то новым, но впервые она почувствовала желание даже не повторить ночь со случайным любовником, а обладать им постоянно: чтобы он был рядом; чтобы продолжал смотреть на нее влюбленным взглядом, в котором горел вызов; чтобы прикрывал спину в бою и согревал по ночам; чтобы раз за разом вставал на колени, проклиная и боготворя ее.

Она жестко его поцеловала, прокусывая до крови губу, и, тут же отстранившись, приказала:

– Встань на колени и проси меня взять тебя с собой.

– Катись в Глубины! – он сплюнул кровь в опавшую листву и опустился на колени. – Мне не нужны твои подачки.

Она обманчиво ласково провела пальцем по окровавленной губе, надавливая.

– Ты все равно будешь моим. Даже в Глубинах.

Спустя неделю, когда они уже были в Рассветном Лесу, леди Астера Феланэ приняла в ряды следопытов Винсента Корта, с которым прошла самые ожесточенные бои у Восточных гор и который смог доказать не только всему миру, но и ей, что он достоин быть подле нее. Всегда…

…Адериэль с радостным визгом выбежал из комнаты. Проводив его взглядом, Винсент мрачно заметил:

– Главное теперь, чтобы он не попался твоей сестре.

– Боишься, что он не попадет или наоборот попадет?

– Боюсь, что оглушительного визга твоей сестры не выдержат стекла.

Астера поднялась с ковра, плавной походкой проходя к кровати, где сидел Винсент. Он не сводил с нее взгляда, в котором, как и всегда, переплелись настороженность и восхищение.

– Неужели мои родственницы не понравились тебе? – насмешливо поинтересовалась она, останавливаясь перед ним и запуская руку в жесткие темно-каштановые волосы.

– Младшая ничего, а старшая – такая же стерва, как и ты, только глупая, поэтому совершенно невыносима, – честно ответил он.

Потянув назад, она заставила его запрокинуть голову и провела по открытой шее острыми ноготками.

– Твой острый язык доведет тебя до могилы.

– Пока он меня довел только до постели безумной эльфийки.

– Говоришь так, словно это наказание, а не награда.

– Так и есть, – в противовес словам Винсент осторожно положил на уже округлившийся и хорошо видимый даже под платьем живот жены.

– Сколько тебе повторять: без твоих дурацких нежностей… – рассерженной кошкой прошипела Астера, но он едва ли услышал ее. Зная, что пока она носит их ребенка, она позволит ему эти маленькие проявления любви, он осторожно поцеловал живот и с непередаваемой нежностью потерся о него щекой.

– Я люблю вас.

***

Нарель нахмурился, вертя в пальцах тонкий запечатанный свиток: будучи лордом, он получал немало писем даже здесь, в поместье невесты, но это пришло не из столицы от боевых друзей и не от его эльфов из земель Миратэ. На свитке была печать гарнизона с западных границ, у Нареля было несколько знакомых там, года два назад он по просьбе Астеры ездил туда проверять обстановку. Тогда на северном и восточном фронте шли кровавые бои, последние в той войне, и никто из генералов и командиров не мог отлучиться. Пришлось тогда по приказу короля ехать Нарелю: на западной границе произошел серьезный конфликт с оборотнями, который грозил перерасти в нечто большее, чем обычная стычка. Лорд Миратэ смог договориться и с людьми, и с оборотнями, и со своими сородичами, и даже с горсткой ликанов, оказавшихся не в том месте. В итоге все разошлись если не довольные друг другом, так уж точно не стремящиеся перебить неприятных соседей. Те ночи, проведенные у костра под мирным небом, хорошо запомнились Нарелю – после десятилетий постоянных, иногда каждодневных боев, это было как глоток свежего воздуха. С западной границы его вызвали внезапно, приехав на север, Нарель не успел однако долго повоевать, так как был серьезно ранен. Он бы умер, если бы его не спас Рисанэ. Следующие месяцы Нарель провел в лечебнице далеко в тылу, именно там он познакомился с Алестой, и после окончания войны сразу отправился в земли Феланэ. Что же сейчас могло понадобиться старым знакомым с границы? Если бы это касалось новых нападений или других проблем, то написали бы в столицу либо Астере, как генералу следопытов, но письмо пришло именно ему.

Нарель одним движением сломал печать и вскрыл послание. С пару минут читал, потом еще с десяток пытался осознать написанное и еще с полчаса думал, что делать.

Когда в комнату вошла Алеста, он уже принял решение.

– Светлого утра, я все никак не могла найти тебя.

– Я встал рано, – невпопад ответил Нарель, рефлекторно крутя исписанный листок между пальцами.

Заметив его рассеянность, Алеста обошла его спины и приобняла за плечи, успокаивая.

– Плохие новости из столицы?

– Нет, не оттуда.

Нарель позволил себе прислониться к ней и на мгновение забыться, раствориться в их любви, в ощущении нежного шелка ее домашнего платья, ласковых рук на его плечах.

– Мне написал друг с западной границы…

***

Время его визита подходило к концу, и одним погожим утром Селон Рисанэ решил, что уже достаточно погостил в доме Феланэ и дальнейшее его пребывание здесь будет неуместно. Поэтому он оповестил хозяек (Астеру, остальные сестры были заняты) о своем намерении уехать и начал готовиться к путешествию на север. Генерал эльфийской армии знал, что его королевство разорено войной и корона не сможет помочь своим лордам, в деле восстановлении земель им придется рассчитывать лишь на свои силы. Он знал, что ждет его дома – выжженные леса и опустошенная земля.

– Генерал Рисанэ! – окликнул его взволнованный женский голос.

Лорд обернулся, с трагической безысходностью во взгляде наблюдая за тем, как к нему спешит Авелис. Запряженный конь рядом переступил с ноги на ногу, чувствуя волнение хозяина. Молодая эльфийка пересекла двор и остановилась у изгороди.

– Вы уже уезжаете?

– Да, леди Авелис, мне пора, – он похлопал по дорожной сумке, навьюченной на верного парнокопытного друга: жизнь в войне приучила Селона Рисанэ путешествовать налегке.

– Ваш отъезд больше похож на побег, – внезапно крайне проницательно заметила Авелис, становясь намного старше. Теперь Рисанэ увидел ее сходство со старшими сестрами.

– Мне жаль вас покидать, воспоминания о неделях, проведенных в вашем доме, я навсегда сохраню в сердце, – искренне произнес он, целуя руку девушке. В голосе его слышалась печаль. – Особенно о вас, леди Авелис. Вы светлейшее из созданий этого мира, я благодарен вам за ту заботу и внимание, которыми вы меня окружили. Мне действительно жаль покидать вас.

– Но это ваш долг, я понимаю. – Авелис накрыла его руку своей. – Тогда, может быть, вы заберете меня с собой?

Она рассмеялась, чисто и звонко, когда он поднял на нее изумленный непонимающий взгляд.

– Леди Авелис…

– Вы против?

– Я не понимаю…

– Моего предложения? – задорно поинтересовалась она и тут же стушевалась, отступила, отводя взгляд. – Мне жаль.

Он перехватил ее ускользающую ладонь, нежно укрыв в своих.

– Вы слишком молоды для меня.

– Моя молодость – единственная преграда?

– Я старик, Авелис…

– Глупости, Селон, ты сам себя в этом убедил. – Она шагнула к нему, беря его лицо в свои руки. Седые пряди скользнули по тонким пальчикам.

– Старый калека – не тот муж, которого ты заслуживаешь, – с горечью произнес он.

В ее серых глазах было столько света и теплой, домашней нежности, что он, как влюбленный мальчишка, не мог отпустить ее и наконец уехать.

– Эльфы не стареют, а раны не сделают тебя хуже. Не спорь, – она на мгновение приложила палец к его губам, когда он попытался возразить. – Лишь скажи, я могу разделить с тобой жизнь?

И взгляд у нее был настолько серьезный, что он не смог солгать ей.

***

Листерэль, столица Рассветного Леса, был единственным городом, помимо Озерной долины. Светлые эльфы жили небольшими, но многочисленными поселениями, которые часто располагались неподалеку от поместья какого-либо знатного рода. Таких семей в Рассветном Лесу было немного, но именно они были опорой королевской власти. Большую часть территории светлых эльфов занимали бескрайние леса, реки и луга. Листерэль был построен еще до Раскола, это был большой город с изысканными, поражающими архитектурным искусством домами. Светлые эльфы во всем мире считали исключительно творческой, духовно развитой расой. Чувство прекрасного было воспитано в каждом жителе Рассветного Леса.

Чистые ровные улицы – такие не найдешь в Рестании или Фелин'Сене – пролегали между домами знатных родов, военных, приближенных короля и других важных эльфов. Особняк Феланэ и здесь отличался – он располагался ближе всех к королевскому дворцу и занимал места в два раза больше, чем любой другой дом в Листерэле.

Нареля слуги впустили сразу, но хозяйку он увидел лишь через полчаса, когда она сама решила выйти к нему. Все это время эльф послушно ждал, то сжимая и разжимая кулаки, то принимаясь мерить шагами гостиную, в которую его пригласили. Это была небольшая комнатка, оформленная в сине-золотых тонах, любимых цветах Алесты.

– Леди Феланэ, – Нарель глубоко поклонился вошедшей эльфийке, но правильно чувствуя ее настроение, не стал приближаться.

– Лорд Миратэ, что привело вас ко мне?

Алеста старалась держаться холодно, но взгляд выдавал ее: в нем плескалась боль предательства.

– Я же объяснил тебе, что это… это была не любовь, всего лишь случай…

– Так ребенок от ликанши, это случай?

– Алеста, – он шагнул к ней, протягивая руки, как утопающий, который хватается за тонкие стебли камыша.

Она отшатнулась, обходя его по дуге. Взгляд ее сапфировых глаз остановил его вернее любых слов.

– Алеста, – повторил Нарель в отчаянии, – ты не простишь меня?

– Простить? – Она обернулась так резко, что волосы, заплетенные в золотую косу, больно хлестнули ее по сложенным на груди рукам. – Ты собирался принести в наш с тобой дом мерзкого полукровку! Ликана в дом эльфийского лорда! Наши дети должны будут жить вместе с ним?

– Не в дом, Алеста, я отправлю его в одно из поселений, он не будет тебе мешаться, – уверял ее Нарель. – Ты даже не будешь вспоминать о его существовании.

– Буду, – отрезала Алеста. – Пока твой щенок будет жить рядом с нашим домом. Ликану не место в Рассветном Лесу! И не место в землях Миратэ!

– Но я не могу его оставить! Он мой сын, пусть и наполовину ликан. Он же не виноват в том, что родился, что однажды…

– Ты разделил любовь с ликаншей!

– Это было давно, несколько лет назад, я тогда еще не знал тебя, Алеста! Мое сердце принадлежит лишь тебе.

– Ты не мог сильнее меня оскорбить, предлагая стать твоей женой после того, как ты был с ликаном. Эльф и ликан! Это еще хуже, чем быть с человеком! – презрение явно читалось на лице Алесты, когда она хлестала своего возлюбленного этими жестокими словами. – Но ты решил унизить меня еще больше и собрался привести своего бастарда в наши земли!

– Алеста, но я не могу его оставить! – взмолился Нарель, едва не падая на колени перед невестой. – Его убьют, если я не заберу его. Ты ведь знаешь, что на западе не терпят ликанов, люди убьют его! Клянусь, ты даже никогда не увидишь его.

– Естественно, не увижу, – холодно произнесла Алеста, и Нарель невольно вздрогнул: сейчас она напоминала ему палача. Еще немного, и будет вынесен окончательный вердикт. – Я не потерплю такого оскорбления, такого унижения. Тебе придется выбирать: или я, или твой бастард.

Он долго смотрел на нее неверящим взглядом. Очень долго. Этот момент своей жизни молодой лорд Нарель Миратэ запомнил навсегда.

– Хорошо, – голос ему изменил, он тяжело сглотнул и протянул Алесте помолвочный кулон, а потом встал с колен – он и не заметил, как опустился на пол – и вышел.

***

Если бы не Лоренс… Лестер с не утихающей болью смотрел на сына. Государственные дела отнимали у него все силы, но он находил время приходить в детскую. Только сын, только его Лоренс, держал его в этом мире живых. Душа его была растерзана, мысли об Илинере причиняли невыносимую боль. Он не мог ни о чем думать, лишь долг отца и долг короля заставляли его продолжать жить. На плечах его была огромная ответственность за его народ – и за его сына. Ради Лоренса, ради его счастья, он был готов на все.

Сначала горе полностью поглотило его, но постепенно холодный рассудок стал одерживать вверх в этой бесполезной борьбе с разбитым сердцем. На Лестера навалилось слишком много дел – теперь, без Илинеры, ему было в разы сложнее, – он понимал, что не сможет быть и хорошим отцом, и хорошим королем. Он не раздумывая бы посвятил всего себя сыну, но безопасность королевства гарантировала защиту его Лоренсу. Лестер не мог отказаться от короны, он должен был ее защищать, чтобы его сына, как и многих других эльфов, не убили северные орки. И тогда он принял непростое решение, которое стоило ему многих душевных терзаний. Он не сможет подарить Лоренсу столько любви и заботы, сколько тот заслуживает, ему нужна помощь, опора и поддержка, которой была Илинера. Ему нужна супруга, которая станет матерью Лоренсу, которая подарит ему еще детей, а его первенцу – братьев. Он должен дать своему сыну то, чего никогда не было у него самого – семью.

***

4837 год от Великого Нашествия ознаменовался для светлых эльфов сразу несколькими важными событиями. Закончилась война с северными орками, которая длилась почти полвека. Умерла королева Рассветного Леса, Илинера, подарив своему супругу сына Лоренса. Спустя месяц во дворце были уничтожены все портреты покойной королевы, а имя ее было запрещено произносить даже в королевской семье. Король Лестер Леранэ активно принялся восстанавливать свое королевство, поддерживая истерзанный народ. Светлые эльфы преисполнялись любовью и верностью своему правителю. Спустя год король женился второй раз, на леди Алесте Феланэ, которую, как поговаривали в столице, бросил жених, лорд Нарель Миратэ, изменив невесте с ликаншей и даже прижив от нее дитя. Еще спустя два года у королевской четы родились близнецы – брат с сестрой, Лидэль и Линэль, – а через одиннадцать лет – сын Ловэль.

После замужества сестры Астера все же получила титул леди Феланэ и управление поместьем перешло ей. К тому моменту у них с Винсентом родился еще один сын, Аритэль, и дочь, Амелия. Авелис вышла замуж за генерала Рисанэ и через два года на свет появилась Эстель. Нарель Миратэ забрал сына-полукровку к себе и растил в любви и заботе. Они с Селоном Рисанэ были соседями, и дружба из года в год лишь крепла. Авелис мало общалась со старшей сестрой, каждая из них предпочитала проводить время рядом с мужем, а вот энергичная Астера часто бывала в гостях у Рисанэ. С ней Алеста не общалась. Сестры разругались окончательно после того, как Нарель расторг помолвку: Алеста презирала Астеру за связь с человеком, а та ее – за бессердечную расчетливость.

Глава 1. Лучшие друзья

Рассветный Лес, королевство светлых эльфов, располагался на востоке от людских земель. С Фелин'Сеном – крупнейшим людским королевством – их связывала многовековая история, оба государства были приверженцами Света, оба сражались с некромантами во времена Раскола, но постепенно связи между королевствами стали ослабевать. Век людей короток: десятки поколений сменилось в Фелин'Сене, пока в Рассветном Лесу правил Линэлион. Именно при отце нынешнего короля Лестера произошел окончательный разрыв старых связей. Сейчас между светлыми эльфами и людьми поддерживались дипломатические отношения и даже заключались краткосрочные военные союзы, но полноценного сотрудничества не было. Последний раз королевства объединялись во время Лехской войны, когда ликаны вместе с оборотнями напали сначала на Рассветный Лес, а потом – на Арле и Фелин'Сен. Арле был самым северным человеческим государством, территория его была совсем не большая, и жил он лишь за счет помощи своего могущественного соседа, Фелин'Сена, королевская династия которого на протяжении многих веков тесно общалась с верхушкой Ордена Света. Политика Верховного паладина и короля Фелин'Сена совпадала, в простых людях истово воспитывалась вера в Свет, а паладины, защищая территорию союзников, получали земли и титулы от них же. Первостепенной задачей Ордена Света было уничтожение темных, что вызывало определенные трудности. Первая и главная проблема заключалась в том, что большая часть темных была недоступна пылающим Светом мечам паладинов – они проживали в Темной Империи. Более тысячи лет назад, когда среди темных рас не существовало единства, Верховный паладин Дарес де Гор, глава Ордена, начал войну Света, истребляя разрозненные народы Тьмы. Уничтожение шло весьма успешно, но на беду светлых, в то время в подземном царстве дроу произошло восстание, матриархат был свергнут, и молодой темный эльф Вадерион Шелар'рис возглавил свой народ, выведя его на поверхность, где уже не первый год люди убивали орков, троллей, свалгов, оборотней, ликанов и многих других темных. Дроу тоже оказались втянуты в войну Света, и совсем скоро дети Тьмы наконец-то обрели лидера: Вадерион Шелар'рис смог объединить разрозненные народы и единой силой ударил по светлым. В результате долгих лет сражений война Света закончилась вероломным убийством Верховного паладина Дареса де Гора и победой темных. Вадерион Шелар'рис увел свою армию на запад, где основал Темную Империю, самое большое государство в их мире. Территория его простиралась от самых предгорий Северного Хребта до песков огромной пустыни на юге. Границы Темной Империи были закрыты и надежно охранялись, а армия была огромная и столь пугающая, что никто не рисковал нападать на темных. На востоке от них, в центральных землях, располагались людские королевства – Логра, Ферания, Лената, Фелин'Сен, Арле – и Рестания, Свободный Город и Столица Мира, единственный независимый город, самый крупный в мире, он был центром торговли и домом для многих рас. На востоке же простирались земли светлых эльфов – Рассветный Лес, – южнее от них – Леса фейри, а за ними степи, в которых жили кочевники. Последние часто устраивали набеги на своих северных соседей, поэтому эльфам постоянно приходилось помогать беззащитным дриадам и нимфам. На склонах Восточных гор жили орки, которые никогда не были серьезной угрозой для Рассветного Леса, но, словно заноза в руке, не давали спокойно спать по ночам. На западных границах эльфов тоже было не все просто. В лесах Ленаты, Фелин'Сена и Арле жили достаточно много оборотней и ликанов, и если первых лишь условно причисляли к темным – люди хорошо ладили с миролюбивыми оборотнями, – то вторых боялись и нещадно истребляли. Ликаны, в отличие от оборотней, не просто имели второй, звериный облик, они были волками, чудовищами. В поселениях людей можно было встретить самых разных оборотней – медведей, лис, ястребов, кошек, змей и даже волков, – все они мирно жили со светлыми. Животный облик и в несколько раз более продолжительная жизнь (иной оборотень мог разменять три-четыре столетия) были единственными их отличиями от людей. Ликаны же были полноценными темными. В звериной форме это были огромные человекоподобные волки с длинными передними лапами, вытянутой мордой и острыми когтями. Ликаны, как и эльфы с драконами, были бессмертны, но еще они обладали неуязвимостью, их жесткой серой шкуре не могло причинить вред ничего, кроме голубой или лосской стали, клинков из которых во всем мире не набралось и трех сотен, пламени дракона или когтей сородичей. В человеческом обличье ликаны были менее неуязвимы, но обладали поразительной регенерацией. Также на них не действовала магия, отчего они становились грозными, практически непобедимыми противниками, простые люди были перед ними беззащитны. Именно ликаны стали главной угрозой людских земель и западных границ Рассветного Леса, и именно с ними сражались паладины Ордена: благословенные Светом мечи могли покарать даже неуязвимых ликанов. Светлые же эльфы использовали клинки из голубой стали, которые хранились во всех знатных семьях, а рядовые воины применяли эльфийские силки – это были своеобразные чары, единственное, что действовало на ликанов: они обездвиживали темных и оглушали их. Жители Рассветного Леса пережили немало горя по вине ликанов, те любили нападать стаями на приграничные поселения, убивая и насилую, поэтому среди светлых эльфов ненависть к ликанам была едва ли не сильнее, чем к северным оркам. Но последние были новой угрозой, ликанов же со светлыми эльфами связывала многовековая борьба и взаимная, пропитавшая кровь потомков, ненависть.

Сказать, что Нареля Миратэ осуждали, не сказать ничего. Среди эльфийских лордов он стал изгоем, его единственный визит в столицу – после того, как стало известно, что он бросил невесту ради бастарда-ликана – окончился полным крахом, ему едва ли не в лицо бросали оскорбления. Так что на долгие годы лорд Миратэ оказался затворником собственного поместья, благо ему исключительно повезло с соседями. Западнее располагались земли Виранэ, лорд которых вместе с младшей дочерью и сыном проживал в столице – король назначил его начальником дворцовой стражи. А восточнее жила чета Рисанэ, с которыми Нарель давно дружил. И генерал Селон, и его молодая жена Авелис искренне любили бывшего жениха Алесты и хорошо относились к нему. Между поместьями пролегали лесные тропы, по которым на лошади можно было добраться до соседей за пару суток, поэтому Нарель Миратэ и его сын Нейлин были частыми гостями в доме Рисанэ, как и те у них.

Маленькая хрупкая эльфиечка осторожно опустилась на траву у ручья. Она напоминала милую куколку, творение неизвестных мастеров: ее волосы были цвета карамели, локонами спадая на спину, миндалевидные глаза цвета топленых сливок с любопытством смотрели на мир, а веселая улыбка покоряла всех, кто ее видел. Эта улыбка досталась ей от матери, такой же светлой и легкой Авелис, которая быстро стала любимицей не только семьи Рисанэ, но и всех лордов северной границы. Малютка Эстель и внешностью, и характером пошла в отца и была не по годам серьезной, но в обществе своего единственного и самого лучшего друга она готова была веселиться день и ночь. Вот и сейчас она с легкостью истинной эльфийки, дитя Леса, поймала в свои маленькие ладошки древесную лягушку и протянула ее Нейлину.

– Смотри, какая она красивая.

Эстель чуть приоткрыла ладошки, и лягушка тут же выскочила, но девочка лишь рассмеялась неудаче. Ей вторил Нейлин. Он был на четыре весны старше ее, высокий мальчишка с серыми, как и у всех ликанов, глазами и волосами. В его по-эльфийски прекрасном и мягком лице уже сейчас проступали звериные черты, но все, кто был знаком с сыном лорда Миратэ, знали, что нет в мире добрее существа. От отца Нейлину досталась мягкость и покладистость, а также заботливость. Он был давним партнером по детским играм Эстель, ненавязчиво опекая девочку.

– Пойдем к пруду!

– Далеко, а если заблудимся?

– Но ты ведь выведешь нас, – задорно рассмеялась Эстель, подпрыгивая и нажимая пальчиком на нос Нейлина. – Выведешь?

– Конечно!

– Тогда чего мы ждем?

– Своего верного капитана? – со смехом предположил Нейлин и, вытащив из заплечной сумки старую залатанную шляпу с мягкими длинными полами, надел на голову Эстель.

Та вздернула подбородок, поправила платьице и скомандовала:

– Капитан "Рассвета" приказывает всем поднять паруса, по реке мы отправляемся к океану!

И громко хохоча и распугивая лесных зверьков, они побежали по берегу ручья. Ветки кустов и стебли травы легко расходились перед детьми Леса. У пруда Эстель и Нейлина уже ждал "корабль" – шалаш, который им в прошлом году помог построить лорд Нарель. Подняв паруса (выкинув с крыши шалаша флаг), капитан "Рассвета" и его верный помощник отправились в далекие неизведанные земли.

***

Авелис задумчиво перебирала пряди своих золотистых волос, шелковым покрывалом раскинувшихся по груди мужа.

– Только утро, а ты уже печалишься. – Селон нежно провел пальцами по обнаженной спине жены. Она подняла голову и ласково улыбнулась ему.

– Мысли мои не были печальны, но в сути своей безрадостны. Всего лишь размышления.

– О Нареле? – догадался Селон.

– Да, –  не стала спорить Авелис, а потом взгляд ее посуровел. – А еще об одном генерале, который пообещал целителю и собственной супруге, что не будет нагружать больную ногу, а сам вчера вечером опять тренировался с мечом.

– Авелис.

Она лишь покачала головой.

– Опять ведь будет с утра болеть.

– Нет.

– С вечера уже болит?

Никогда еще великий эльфийский генерал так быстро не терпел поражение.

– Селон, – печально вздохнула Авелис, вновь укладывая голову мужу на грудь. – Признайся честно, тебе всего лишь нравится моя беспокойная забота?

– Я люблю тебя и наслаждаюсь каждой минутой, что мы проводим вместе. Даже когда ты ругаешься на меня. – Он перехватил ее руку и с нежностью поцеловал каждый пальчик.

Авелис рассмеялась чисто и звонко.

–Тебя совершенно невозможно ругать, да я и не хочу, – призналась она, целуя мужа. Тот ответил ей со всей нежностью полного любви сердца. – Но все же береги себя, Селон.

Завтрак слуги подали чете Рисанэ в маленькой, но уютной солнечной гостиной на первом этаже. Это была небольшая комнатка, заставленная мебелью из светлого дерева. На полу Авелис постелила мягкий песочный ковер, на окно повесила желтую, словно лучи солнца, тюль, а стол украсила вазой с яркими цветами. Молодая хозяйка любила построенный мужем дом и с особой тщательностью занималась его обстановкой. Слуги в поместье Рисанэ были скорее членами семьи: и лорд, и леди относились к ним хорошо. Любовь и гармония царили в их доме.

– Думаешь, Нарель не спустится к нам? – поинтересовался генерал, заметив, что слуги накрыли стол на двоих.

– Он не посмеет нарушить нашу трапезу, – с легкой грустью ответила Авелис. – Ты ведь его знаешь.

– Лучше других: Нарель слишком предупредительный.

– А еще ему больно.

– Да, это заметно. Он, и правда, любил Алесту… Это тяжело. Иногда я даже думаю, что ему было бы легче, если бы их развела смерть, а не Судьба.

– Его выбор, – поправила Авелис, пригубив травяного чая.

– Я знал Нареля с детства, он бы никогда не погубил невинное дитя.

– А моя сестра слишком горда, чтобы принять подобное.

– Все же мне жаль Нареля, но он справится. Время лечит раны.

– Есть раны, которые не заживают.

***

Королевский дворец возвели еще до Раскола. После войны с некромантами его пришлось отстраивать заново, и с тех пор этот венец архитектурного искусства светлых эльфов был домом для королевской семьи, рода Леранэ. В Рассветном Лесу чаще всего использовали дерево – природа сама отдавала своим детям ресурсы для строительства, – но основные здания, такие, как поместья лордов, дома в столице и королевский дворец, возводились из камня, мрамора и других подобных материалов. Их строили на тысячелетия. Дворец Леранэ был невысоким – всего два этажа, – но просторным: он имел множество крыльев, ответвлений, павильонов, флигелей, которые все были соединены между собой пролетами и коридорами. Все вместе это представляло из себя сложную сеть искусно украшенных лепниной и узорами зданий, превращающихся в единый ансамбль. Как-то раз оборотень-посыльный, прилетевший в Листерэль из Рестании, сказал, что сверху королевский дворец напоминает цветок. Красоту его признавали все гости и жители Рассветного Леса. С трех сторон дворец окружал сад, простиравшийся на несколько миль. Это было чистое воплощение природы и ее воли, которая часто являлась тем, кто прогуливался по тернистым тропкам. Сад был огорожен, но никто никогда не охранял его, ведь он был лучшим из возможных сторожей. Таинственный и загадочный, со своей волей и, как шептались некоторые эльфы, душой, он был не меньшим чудом и гордостью, чем королевский дворец.

Лоренс тенью скользнул меж ветвей, скрываясь за деревьями. Здесь, в саду, он чувствовал себя в безопасности. Не то что бы юный принц боялся – он уже умел держать меч и мог постоять за себя, – но только здесь, вдали от всех, он мог немножечко побыть один. Весь его день был расписан по минутам, отец всегда повторял, что на кронпринца ложится большая ответственность и он должен быть готов в любой момент возглавить свой народ, поэтому большая часть времени у Лоренса уходила на многочисленные занятия. Что он только не изучал: политику, право, экономику, военное дело, языки – драконий, гномий, людской, – историю, географию, генеалогию, геральдику – и все это не только своего королевство, но и соседних. А ведь еще были тренировки! А с недавних пор отец стал брать его на советы, чтобы он слушал и смотрел, как надо управлять страной. Так что свободного времени у кронпринца не было совсем, он даже спал мало. И все же иногда Лоренсу удавалось найти несколько минут на единственное, что, кроме долга кронпринца, занимало его голову.

Расположившись на широком вылезшем из земли и покрытом мхом корне, он прислонился спиной к дереву и достал из-за пазухи альбом. Тонкий заточенный грифель легко порхал над листком, под умелой рукой юного художника оживали картины.

– Что ты тут делаешь?!

Лоренс вскинул голову, закрывая рукой незаконченный рисунок. Напротив него стоял его младший брат. Льдистые, такие же, как у отца, глаза Лидэля скользнули по альбому и перепачканным грифелем пальцам, а на его лице появилась ухмылка.

– Рисуешь?

Он рассмеялся.

– Ты слабак! Мама говорит, что рисование для девочек, а ты принц! Ты не принц, ты девочка!

– Твоя мама глупая. – Лоренс зло захлопнул альбом и спрыгнул с корня, собираясь уйти, но тут Лидэль рванул к нему и, ловко выхватив рисунки, принялся их рвать.

– Не смей говорить так про маму! Ты просто завидуешь, что у меня есть мама, а ты сирота! Мама права, ты завидуешь!

– Отдай мои рисунки! Не трогай их! – Лоренс бросился к брату, пытаясь вырвать из его рук альбом. Он был на три весны старше Лидэля, ему уже исполнилось девять, и он был сильнее брата, но тот успел разорвать почти все листки, а оставшиеся разлетелись в результате драки. Перетянутая обложка альбома упала на траву, а Лидэль с ликующим криком бросился прочь. Злой Лоренс побежал следом. Он почти ничего не видел, глаза застилала кроваво-черная пелена. Сейчас он со всем пылом детской души ненавидел брата.

– Стой!

Лоренс догнал легконого Лидэля только на аллее, выходящей к королевскому дворцу. С силой толкнув брата на землю, он навалился сверху. Лидэль лягнул его ногой, но тут же получил кулаком в нос. Сцепившись, как две гончие, не поделившие добычу, братья катались по земле, молотя друг друга, пока чья-то сильная рука не разняла их. Принцы разом притихли, потеряв весь запал, когда встретились взглядом с отцом. Бело-голубые, словно два осколка льда, глаза строго смотрели на них. Отпустив сыновей, Лестер произнес:

– Я много раз говорил вам, что не потерплю драк. Лоренс, твой брат младше и слабее тебя, и ты все равно избил его.

– Он… – Лоренс осекся: он не мог рассказать о своем постыдном для кронпринца увлечении. Отец не одобрит, тоже назовет его слабаком. – Он обзывался!

– Я не думал, что кронпринца оскорбят мои слова, – со злой улыбкой бросил младший брат.

– Лидэль! – одернул его отец.

Сейчас он присел и его глаза были на одном уровне с сыновьями. Он обнял их за плечи и приказал:

– Посмотрите на меня, оба!

Принцы неохотно подняли взгляд. Оба они были копиями своего отца, у обоих были волосы цвета темного серебра, единственное отличие – Лоренсу достались от матери темно-зеленые глаза.

– Вы братья, вы не должны ни делом, ни словом вредить друг другу. Когда вы вырастите, у вас будет много врагов, весь мир будет вас испытывать. У вас не будет никого, кроме вас самих. Вы должны заботиться и защищать друг друга, а не драться. Я хочу, чтобы вы были братьями, а не врагами. Вы поняли меня?

Оба принцы пристыжено кивнули.

***

Копыта лошади мягко утопали в траве. Этой тропинкой пользовались нечасто, но перед эльфами природа сама расступалась: Рассветный Лес любил своих детей. Нарель был погружен в свои мысли, но искоса поглядывал на сына. Нейлину было уже десять, и он теперь ездил на своем собственном коне, который, похоже, не очень хорошо слушался своего юного седока. Пару раз Нарель уже собирался перехватить поводья и помочь сыну, но тот все же справлялся сам. Отец знал, как Нейлину важно каждое проявление самостоятельности, поэтому старался сдерживать свою родительскую заботу. Получалось плохо.

– Давай поменяемся конями, мой Ветер поспокойнее, староват, а твой Дракон молодой и ретивый.

Нейлин поднял на отца расстроенный взгляд.

– Я совсем плохой наездник.

– Тебе всего лишь нужно попрактиковаться. Никто не учится за пару дней, для любого дела необходим опыт.

– Он боится меня, потому что я ликан.

Нарель тяжело вздохнул, но, заметив, как опустились плечи Нейлина, заставил себя улыбнуться и потрепать его по макушке.

– Тебе сложнее, чем остальным, но я в тебя верю. Поменяемся конями?

– Нет, – упрямо мотнул головой полукровка. – Я сам справлюсь. Ты ведь… ведь поможешь?

– Всегда.

***

Эстель бесшумной походкой прошла по коридору спящего дома и вышла во двор. От их поместья до ближайшего гарнизона было недалеко – отец ее был генералом и негласно присматривал за границей, даже иногда ездил в столицу на советы к королю. Легкие домашние туфли утопали в мокрой от росы траве, еще прохладный в предрассветной тишине ветерок холодил хрупкие плечи. На Эстель было лишь тонкое платье из эльфийского шелка – этот материал был похож на воздушную, невесомую вуаль. Собранные в хвост волосы цвета карамели намокли от стоящей в воздухе влажности и стали виться еще больше. Эстель откинула со лба лезущие в глаза пряди и упрямо двинулась дальше. Она была дочерью военного и характером пошла в любимого отца: несмотря на хрупкость и безобидность ее занятия – она была целительницей, – девушка была тверже алмаза из гномьих копий. Ее строгий решительный взгляд мог заставить замолчать любого капризного больного, воины ее отца даже шутили, что у них теперь есть второй генерал, в юбке. Но, на самом деле, юную леди Рисанэ все очень любили. Как и ее мать, Эстель была светлой и нежной, однако стоило только кому-то задеть ее или ее близких, как она тут же наносила удар, и неважно – словом, взглядом или тонким, подаренным отцом стилетом.

Эстель тенью метнулась в сторону, когда впереди замаячили огни небольшого гарнизона – по приказу короля на границе были расставлены сторожевые посты и ходили патрули, а немного глубже проходила вторая линия обороны, как раз такие небольшие подразделения. Вокруг них стояли часовые, и девушка, не желая попасться, прошла по едва заметной даже эльфийскому глазу тропинке, которая привела ее к небольшой постройке. Это был самодельный склад, где солдаты хранили те вещи, которые не представляли никакой ценности для потенциального врага, но были нужны им самим: доски, молотки, обрывки бечевок и прочий хлам. Здесь же проходили свидания. Эстель была уже достаточно взрослой – уже шестнадцать весен минуло, – чтобы понимать, чем заканчиваются такие встречи. И все же, несмотря на напущения матери и возможное разочарование отца (если он узнает, конечно), она сама сегодня пришла сюда. В покосившемся сарае ее уже ждали. Сильные руки обняли Эстель, стоило ей переступить порог и закрыть дверь. Горячее дыхание, сбивчивый шепот, быстрые страстные поцелуи…

Солнце медленно поднималось из-за Восточных гор, чтобы в одно мгновение осветить вест Рассветный Лес. Эстель положила голову на плечо возлюбленному, и тот мечтательно произнес:

– Когда-нибудь мы будем встречать так каждый рассвет. Вместе.

– Совсем скоро.

Эстель улыбнулась и посмотрела на своего избранника. Она знала Фельела с детства, он служил у ее отца. Их разделяло всего двадцать весен – смешной срок для эльфов. Все получилось так внезапно, спонтанно, немного глупо, но бесконечно прекрасно. В один момент мир словно перевернулся, их взгляды встретились – так было почти каждый день, – но в этот раз все было по-другому. Фельел долго ухаживал, а потом сделал предложение. Родители отнеслись к этой новости благосклонно: отец хорошо знал жениха дочери и лучшего для нее желать не мог, а мама лишь рассмеялась, радуясь за дочь, и пожелала им счастья.

– Мне пора, скоро отправляться.

Фельел коснулся поцелуем руки, не сводя с ее лица влюбленного взгляда, и поднялся. Он был командиром одного из патрулей, и его отряд отправлялся сегодня на рассвете.

– Мне уже не терпится увидеть тебя снова, – призналась Эстель, в последний раз целуя возлюбленного.

– Я скоро вернусь, – пообещал Фельел. – Эти три недели пролетят для тебя быстрее северного ветра.

Солнце уже взошло над горизонтом, когда юная леди Рисанэ остановилась у ворот родного поместья и обернулась: там, на севере, среди облаков виднелись вершины Северного Хребта. Уже девятнадцать лет в Рассветном Лесу царил мир.

***

Патруль привычно продвигался на север, когда у них над головами пролетела какая-то хищная птица. Ее мощные крылья задели верхушки деревьев.

– Ястреб, да еще так низко, – заметил один из воинов.

Фельел проводил взглядом птицу и повел отряд дальше. Это был привычный, давно хоженый маршрут: они должны были несколько суток двигаться на север, мимо поста, потом по границе до следующей заставы и обратно, на юг, к гарнизону в землях Миратэ. Патруль идет быстро, практически не останавливаясь, и весь путь у них занимает не более трех недель – и еще два дня на дорогу до своего гарнизона. Но Фельел знал, что Эстель будет ждать его в поместье Миратэ. Совсем скоро они встретятся вновь…

Патруль шел вдоль границы уже полдня, до следующего поста часовых оставалось пару часов, когда шорох листвы заставил эльфов остановиться. Отряд из семи воинов замер, их командир жестом приказал рассредоточиться. Скрываясь в лесу так, как могут только дриады и эльфы, они принялись наблюдать. Совсем скоро послышались тяжелые шаги – это были не люди, те ходят тише. Чужаков было немало. Фельел отправил одного из патрульных к заставе, а остальным приказал обнажить оружие, но тут на них напали и совсем не оттуда, откуда они ожидали.

***

– Не думал я, что когда-нибудь не соглашусь с тобой, – признался Селон Рисанэ своей жене.

– Это интересный опыт для нашей супружеской жизни, – как ни в чем не бывало заметила Авелис. – К тому же, я тоже беспокоюсь о судьбе дочери.

– Поэтому одобрила ее выбор!

– Ты тоже.

– Да, – признал генерал, стискивая в руке трость. Жена его ничуть не была обеспокоена разговором и продолжала мирно вязать кружевную салфетку.

– Фельел достойный эльф, я буду рад, когда моя единственная дочь назовет его своим супругом, но… возраст, Авелис.

– Я тоже была молода, когда вышла за тебя.

– Авелис, тебе было пятьдесят весен, а не шестнадцать, как Эстель!

– Она крайне серьезная эльфийка, это у нее от тебя, она и в десять весен и в сто будет одинакова взрослой. И еще, – Авелис наконец-то отложила рукоделие, – родителям не следует вмешиваться в жизнь детей. Это их выбор и их ошибки. Советуя им или, не дай Свет, решая за них, мы делаем только хуже.

– Мудрые слова, но отцовскому сердцу их сложно принять.

Авелис улыбнулась, накрывая ладонь мужа своей. Пальцы мужчины наконец-то перестали нервно сжимать трость.

– Самый очевидный пример: если бы моя мать была жива, моя бы средняя сестра сейчас скиталась бы по людским землям без титула, но с мужем и детьми. Наша мать была твердых взглядом и неистово воспитывала их в нас. Замужество для нее стало главной целью. Она не позволила бы Астере так вольно выбрать супруга. Дошла бы до короля и, поверь, добилась бы своего. Мама умела плести сеть из яда и лжи.

– Хорошо, что король более лоялен к твоей сестре, – искренне произнес генерал Рисанэ, который хорошо общался с Астерой Феланэ. Он уважал ее, как профессионала и как эльфа. Несмотря на тяжелый характер, она была честна с другими и с самой собой. И лорд Рисанэ был рад, что у короны не было претензий к леди Феланэ, вышедшей замуж за человека. И что Алеста не стала пользоваться своим влиянием и мстить сестре.

На самом деле, супруги Рисанэ многого не знали. Как королева, старшая сестра легко могла усложнить жизнь средней, но здесь вмешался король, которому нужно было расположение генерала следопытов, а зная о вспыльчивость и нетерпимости Астеры, Лестер прямо приказал жене оставить сестру в покое.

– Меня не интересует, с кем она делит постель и от кого носит детей. Пусть разбавляет кровь Феланэ сколько пожелает, мне нужны ее воинские таланты, а не благочестие, – заявил он однажды, и больше этот вопрос между венценосными супругами не поднимался.

***

Эстель беспокойно мерила шагами комнату.

– Они должны были вернуться.

Нейлин хотел было утешить подругу, но прикусил язык: что он мог сказать? У патрульных есть приказ и четкое разграничение по времени, генерал Рисанэ, может быть, отец и заботливый, а вот военачальник строгий, вверенные ему солдаты шаг в сторону боятся сделать, а тут задержка почти в неделю! Отряд Фельела должен был вернуться более шести суток назад, и Нейлин понимал, что что-то произошло. Для жителей северных границ вопрос "что именно?" не стоял: все знали на него ответ. У Рассветного Леса здесь был только один враг, отец еще в детстве говорил Нейлину, что северные орки вернутся, и, глядя сейчас в полные тревоги глаза Эстель, он истово молил Свет, чтобы все их опасения оказались напрасными.

Дверь распахнулась, и на короткий миг их озарила надежда, что это Фельел. Но нет, в комнату вошел лорд Нарель, и Эстель все поняла по его лицу еще до того, как он произнес:

– На патруль было совершенно нападение. Северные орки… Они ранили посланного гонца. Тот только через неделю смог добраться до ближайшей заставы и передать весть. Он вскоре скончался от полученных ран, но успел рассказать, что весь отряд погиб.

Мир вокруг нее застыл и разбился на тысячу острых осколков.

Глава 2. Маг, льстец и гордец

Дверь покоев второго принца хлопнула с такой силой, что стоящие в застекленном шкафчике статуэтки пошатнулись и едва не попадали. Хозяин их оказался более невосприимчив к шуму и продолжил мирно спать. Посчитав этот факт за личное оскорбление, принцесса щелкнула пальцами, и на постель брата обрушилась волна ледяной волны.

– Чтоб вас Глубины сожрали! Линэль, твою мать демоницу! – смачно выругался Лидэль.

– Фи, принц, а ругаешь, как тролль.

– Откуда же, сестра моя, ты знаешь, как ругаются тролли?

– Оттуда же, откуда и ты, – парировала Линэль. Они с братом были близнецами, и это находило отражение и в их внешности, и в их поведении: у них у обоих были волосы цвета темного расплавленного серебра, льдистые глаза и авантюрный (как постоянно утверждал старший братец Лоренс) склад характера.

– Так что тебе от меня нужно? – недовольно поинтересовался Лидэль, отряхиваясь. Сестрица не пожалела сил и создала не меньше пары ведер воды, и теперь мокрым не был разве что шкаф, а вот огромная кровать превратилась в болото, из которого быстрыми ручейками стекало на ковер. Лидэль поморщился и отправился переодеваться: мокрая одежда неприятно липла к коже, еще и с волос по спине сбегали ледяные струи.

– Мне стало скучно… – обстоятельно начала Линэль, усаживаясь в кресло подальше от локального, ею же устроенного потопа.

– Как предсказуемо! – раздалось из-за створок шкафа.

– …и я решила навестить родных.

– Если ты так будешь "навещать", то я попрошу папу отречься от тебя!

– Какие недостойные мысли, а ведь отец учил нас любить друг друга. Начнем?

– Лоренс? – с полуслова понял сестру Лидэль.

Та коварно улыбнулась.

– Да, тебе не кажется, что он опять о нас забыл?

– Ничуть, это ты у нас обучаешься на мага в Озерной долине, а я-то бок о бок с этим занудой живу. Только вчера читал мне нотации.

– И ты его слушал? – неподдельно удивилась Линэль.

– Естественно, нет! – возмутился Лидэль столь невозможному обвинению: чтобы он слушал старшего брата! – Но настроение он мне испортил.

– Надо воздать ему по заслугам.

– Но что будем делать? Моя фантазия истощилась.

– Твоя? Лидэль, вот сейчас я действительно разочарована.

– Сестра, но ты ведь не будешь спорить, что на этом гордеце мы использовали все свои навыки и умения.

– Значит, нужно искать новые идеи!

– Внимательно тебя слушаю, о маг, – подобострастно заявил он и отвесил глубокий поклон.

– Итак, – Линэль закинула ногу на ногу и в задумчивости постучала аккуратными острыми ноготками по жесткой обивке кресла. – Итак, как бы нам разнообразить жизнь нашего невыносимого старшего братца?

– Вшить иголки в сиденье стула?

– Было.

– Перекрасить все рубашки в ярко-розовый?

– Было.

– Сжечь все его альбомы?

– Было.

– Налить кузнечной смолы в ножны с мечом?

– Было.

– Моя фантазия сдается.

– Какая она у тебя слабая.

– Покажи пример на себе.

– Легко, – в бледно-голубых глазах Линэль мелькнул огонек азарта. – Ты неправильно ставишь вопрос, надо исходить из того, чем занимается и где бывает Лоренс.

– Курсирует из отцовского кабинета в зал совещаний, из зала – на тренировку, с тренировки – в отцовский кабинет, и так по кругу, – скучающим тоном перечислил Лидэль. – И еще спит. Лучше бы ты его облила.

Он встретился взглядом с сестрой, ее словно озарило.

– Конечно, Лидэль, это же так просто! Когда Лоренс встает?

– Раньше меня часов на пять.

– А не на семь?

– Удачная шутка, сестра, мне было почти смешно.

– Жду твой вариант, – парировала Линэль и изящно поднялась с кресла. Длинный подол ее дорожного платья прошелестел по жесткой обивке кресла. Линэль, как и ее мать, Алеста, пользовались всеми благами, которые были им доступны: наряды, украшения, породистые лошади. От природы принцесса была необыкновенно красива: в ее внешности фамильные черты рода отца переплелись с красотой матери из семьи Феланэ. Таким же был и Лидэль, пленявший юных эльфиек не только своим высоким статусом, но и чарующим обаянием. В этом с ним мог поспорить только Лоренс. Старший принц отличался статью и сдержанной, мужественной красотой: высокий, уже на полголовы выше Лидэля и отца, с пронизывающим взглядом темно-зеленых глаз и непоколебимой уверенностью, сквозившей в каждом его жесте и слове.

Линэль аккуратно обошла промокший ковер и остановилась перед только что вышедшим из-за шкафа братом. Никто из детей короля, даже Лоренс, не могли отказать себе в желании покрасоваться. Лидэль одел синий атласный костюм, который великолепно гармонировал с черными кожаными полусапожками и белоснежной рубашкой с изящными ракушками-пуговицами. Наряд брата словно был отражением платья сестры: на Линэль было надето бархатное дорожное платье, закрытое, с высоким воротником и длинными разрезами по бокам до самой талии. Из-под плотного и строгого верхнего платья виднелось тонкое атласное – белое, как снег, с голубыми узорами в цвет глаз принцессы.

– Слушай, что я придумала!

Она коротко поведала свой план.

– Это отвратительно, Линэль! – вопреки словам, в голосе Лидэль не было ни капли осуждения, лишь восхищение.

– Нам благоволит сам Свет! Надо пользоваться шансом!

***

Утро для его высочества кронпринца Лоренса начиналось, как и в детстве, рано. Только теперь вместо занятий он проводил время на советах, совещаниях, разборов документов и отчетов, а также ежедневных докладов отцу. Бремя монарха Лестер разделил со старшим сыном, обучая его управлению королевством с утра до ночи. Отец всегда был требовательным, а Лоренс – слишком гордым, чтобы позволять себе ошибки, поэтому кронпринц часто засиживался с бумагами до ночи, когда луна уже всходила на темном небе, а на дворец опускалась сонная тишина. А вставал старший брат, Лидэль не соврал, на рассвете. И при всем при этом Лоренс каким-то необъяснимым (для младших принца с принцессой) образом успевал все и даже больше! Этот факт неистово бесил Лидэля, поэтому он с особой тщательностью следил за всеми выволочками, которые отец устраивал непогрешимому Лоренсу.

Однако сейчас тот спал, хотя на это чудесное и безобидное занятие ему оставалось совсем немного времени – намного меньше, чем он мог бы предположить. В приоткрытое окно влетела маленькая птичка и тут же запуталась в тонкой прозрачной занавеске. Вопреки законам природы она не зачирикала и даже не попыталась выбраться из плена, а молча принялась продвигаться вперед. Внешность незваной гостьи тоже была необычной: птичка словно была соткана изо льда, и только хохолок на головке отливал серебром. Выпутавшись из коварной ткани, малютка – размер ее не превышал детской ладони – быстро влетела в комнату и опустилась на изножье кровати, возвышавшееся над постелью на полметра. Для верности постучав клювиком по резному дереву, птичка наклонила голову, словно на чем-то сосредотачивалась, а потом резко взлетела и спикировало прямо на спящего эльфа, разлившись ледяной волной.

– Проклятье! …! – выругался Лоренс так, что услышь его Лидэль, умер бы от зависти.

Мокрый с ног до головы он вскочил с утопающей кровати, чтобы в следующую секунду взвыть еще сильнее: кто-то превратил его довольно жесткий, но все же тканевый ковер в раскаленный камень. От контраста и неожиданности Лоренс едва не снес столик, упав к двери. Потирая ушибленные бока и обожженные пятки, он глубоко вздохнул, внутренне кипя от гнева и обещая отомстить кое-кому. Он уже успел проснуться и осознать все произошедшее, поэтому о личности виновников даже не задумался: вариантов-то и не было, только двое эльфов в их дворце обладали достаточным количеством наглости и глупости, чтобы подшучивать над кронпринцем. И именно с ними Лоренса связывали узы родства и взаимной неприязни.

Стянув с себя насквозь мокрые штаны, он прошел к одному из шкафов, даже не морщась от ледяных струек, сбегавших по рельефной спине – результат многолетних тренировок. Но как только пальцы Лоренса коснулись ручки, по дверце пробежала волна магии. Полный недобрых предчувствий, он все же открыл шкаф, из которого на него тут же вылетела целая стая бабочек. Большие, с причудливыми узорами на крыльях – каждый неповторим, – всех возможных в природе цветов, они вспорхнули прямо в лицо принцу. Лоренс осторожно снял с себя нескольких особо ленивых особей, присевших на кронпринца, пока их товарки разлетались по спальне, и посмотрел на шкаф. Одежды в нем не было.

***

– Стой, а если кто-нибудь увидит?

– Ночью ты не была такой скромницей, – тихо рассмеялся он, затаскивая ее под лестницу. Здесь была одна очень удобная ниша, прикрытая от посторонних глаз плотной шторой. Поблагодарив матушку за столь удачную идею улучшения интерьера дворца, Лидэль принялся настойчиво целовать прелестную шейку своей избранницы.

– Леди Альрэнэ… Ох, прошу простить, леди Виранэ, я не ожидал увидеть вас, – предельно вежливо произнес Лоренс, но Лидэль знал, что братец специально оговорился. – Я вас не потревожу.

Штора качнулась, и кронпринц исчез.

– Леди Альрэнэ?! Ты встречаешься с этой глупой пустышкой?! – воскликнула Шаэль Виранэ, даже не поправив сползшее с плеча платье.

Лидэль страдальчески прикрыл глаза: как он любил этих милых куколок, так ненавидел их истерики и сцены ревности. Обычно он успешно лавировал между ними, девушки даже не знали, с кем провел вечер или ночь их прекрасный принц, но сейчас Судьба в лице его подлого братца нарушила все планы.

– Шаэль…

– Альрэнэ? С ней ты не боишься показываться на глаза семье, а со мной…

Ссора набирала обороты, а устроивший ее Лоренс мирно шел по коридору и мысленно улыбался, поздравляя себя с изысканной местью. В отличие от Лидэля с Линэль, он никогда не опускался до банального физического насилия или глупых розыгрышей. Его месть всегда была продуманной, как тонкий клинок, которым нужно нанести лишь один точный и выверенный удар. Поэтому пока Лидэль и Линэль тешили себя детскими забавами, подсыпая ему на стул иголок, он подставлял их, так что на головы близнецов обрушивались словно бы кары Судьбы: они получали нагоняй от матери, выволочку от тренера, он выставлял их посмешищем на глазах у придворных, а сам с удовольствием эстета, купившим редкий экспонат в свою коллекцию, наблюдал за их провалами, за тем, как от бессильной злости горят льдистые глаза.

Лидэль нагнал его, когда он уже подходил к дверям, ведущим в помещения для слуг.

– Ты!

Младший брат, вцепившись в плечо, рывком развернул старшего. Лоренс легко скинул его руку, уходя от захвата.

– Я. Что-то хотел? – в вежливом недоумении поинтересовался он.

– Ты! Ты специально это сделал! – прошипел Лидэль. Он едва не плевался ядовитой слюной, сжимая и разжимая кулаки. Пора беззаботного детства, когда они все разногласия решали дракой, закончилась совсем недавно, и Лидэль был совсем не прочь вспомнить о ней.

– Я обознался, с каждым может случиться, – продолжал недоумевать Лоренс.

– Не надо этого лицемерия, я знаю, что ты все делаешь специально!

– Признак умного эльфа.

– Гордишься собой, да?

– Да, – с самодовольной улыбкой ответил Лоренс, поправляя сбившийся в сторону воротник брата – и даже это было не проявлением заботы, а лишь демонстрацией неряшливости Лидэля по сравнению с идеальным во всем кронпринцем. – Глупо отрицать очевидное.

– Тебе следует поменьше задирать нос, ты ничем не лучше меня, – зло бросил Лидэль.

Лоренс бросил играть в заботливого брата, на мгновение маска кронпринца слетела с его лица, он холодно и тяжело проронил:

– Я во всем лучше тебя, – и скрылся за дверью.

Избавившись от общества назойливого Лидэля, Лоренс после того, как заглянул на кухню, отправился ко второму своему брату. Ловэль был четвертым и самым младшим ребенком короля. Он был еще очень юн – совсем мальчишка, – любил книги и мечтал о приключениях.

Постучав для соблюдения приличий, Лоренс вошел в спальню брата. Тот лежал на кровати и взахлеб читал какой-то толстый древний том, рядом валялись другие книги и наброски чертежей, выполненные еще дрожащей детской рукой. Ловэль вскинул голову, и лицо его озарилось сияющей безграничным счастьем улыбкой.

– Лоренс! – Он кинулся к брату. Учитывая разницу в росте, объятия пришлись куда-то в область пояса. – Ты пришел!

– Я подумал, что ты успел соскучиться, – мягко улыбнулся Лоренс, присаживаясь на край кровати. Ловэль ловкой лисицей скользнул в свое гнездышко из книг и подушек, не сводя с брата горящего любопытством взгляда.

– Успел.

– Что изучаешь?

– Историю Великого Нашествия. – Ловэль с любовью погладил страницу раскрытой книги. – По нему очень мало можно найти.

– Оно было давно. – Лоренс присмотрелся к символам в книге. – Язык первых эльфов… Теперь я понимаю, куда ушло время от прогулянных занятий по экономике.

– Экономика неинтересная, – покраснев от стыда, пробормотал Ловэль, опуская взгляд.

– Я горжусь тобой, – с любовью потрепал его по плечу Лоренс. – Мало кто даже из взрослых светлых эльфов освоил язык наших предков. Тебе не следует стыдиться и подавлять свои порывы, занимайся тем, что интересно. А экономику оставь старшим братьям.

Ловэль вскинул голову, взгляд его голубых глаз горел надеждой и благодарностью. Они еще немного поболтали. Вэль рассказал про то, что он успел вычитать из старинного тома – законная добыча из королевской библиотеки, выуженная за спиной не одобряющей подобных увлечений матери. Лоренс с неподдельным интересом выслушал все новости, начиная с порванной страницы и заканчивая выговором от учителя фехтования, и успел за это время набросать пару рисунков на клочках пергамента. Ловэль упросил брата подарить их ему: он успел влюбиться в двух птичек на ветке и пейзаж небольшого ручейка.

– Ты так красиво рисуешь, вот бы и мне так научиться! – восторженно произнес Ловэль, а потом погрустнел и добавил: – Вот бы быть таким же, как ты. Ты так много знаешь и умеешь, настоящий принц.

– И ты тоже, – подбодрил его Лоренс. – Каждый эльф в Рассветном Лесу особенен, все мы разные, у всех нас разные таланты, сильные и слабые стороны, и в этом наше преимущество. Мы дополняем друг друга, как слова в песне. Только вместе мы составляем единое целое.

Ловэль поднял на брата взгляд. Чистый взгляд голубых глаз… Лоренс помнил, как по дворцу, да и по всей столице, начали гулять неприятные слухи после рождения Ловэля. Их отец, Лидэль, Линэль и сам Лоренс унаследовали типичную для рода Леранэ внешность – темно-серебристые волосы и льдистые глаза (кронпринцу достались темно-зеленые от матери). Да и в чертах лица у них было много схожего, Ловэль же отличался от них, как воробей от сокола. Но самое интересное то, что он не походил и на мать – золотоволосую с сапфировыми глазами урожденную леди Феланэ. У Вэля были вьющиеся каштановые волосы и голубые – не льдистые, а цвета ясного неба – глаза. Надо сказать, что среди эльфов Рассветного Леса преобладали светлые волосы и глаза, у них не было брюнетов, а шатены и рыжие были столь редки, что подобная внешность у новорожденного принца вызвала массу вопросов. К счастью, тогда в столицу приехала тетя Лидэля, Линэль и Ловэля, леди Авелис, со своим мужем. Для генерала Рисанэ никакой загадки во внешности племянника не было, он тут же отвел короля с королевой в Галерею портретов, где висели изображения всех представителей рода Леранэ, включая их жен.

– Ваша мать и ваша сестра, ваше величество.

У супруги короля Линэлиона и его дочери, принцессы Элиэн, были точно такие же вьющиеся каштановые волосы и ясные голубые глаза.

– Королева Велитэль была очень доброй, – с грустью произнес генерал. Время показало, что ее внук оказался таким же.

– Ты позанимаешься со мной? – с затаенной надеждой спросил Ловэль.

– Сейчас у отца совет, но я могу… – Лоренс перевел взгляд на часы, – …прийти к восьми. Дождешься?

– Да! Но… – Ловэль тут же осекся. – Но мама тоже обещала зайти. Ты теперь не придешь?

Он грустно взглянул на старшего брата. Тот потемнел лицом.

– Вэль, малыш…

– Я знаю, я все вижу: ты ее не любишь! А она тебя. Почему так? Нас она любит, а тебя нет.

– Вы ее дети…

– А ты нет?

– Моей матерью была другая эльфийка, первая супруга нашего отца.

Ловэль хотел было еще поспорить, что это неправильно. Что именно неправильно, он не понимал, но чувствовал, что взрослые в своих умных и логичных рассуждениях зашли куда-то не туда. Однако Вэль видел, что брату неприятен этот разговор, поэтому промолчал. Лоренс ласково потрепал его по макушке, пообещал прийти завтра и отдал пирожное, которое прятал все это время (именно для этого он и заходил на кухню, перепугав всех слуг). Восторгу Вэля не было предела, и старший брат, уходя, вновь позволил себе улыбку. Не все взрослые такие серьезные, как они думают!

– Ты самый лучший на свете старший брат! – Ловэль крепко обнял Лоренса.

Тот тихо, словно боялся, что его услышат, рассмеялся.

– А как же Лидэль?

– Он тоже хороший, но еще глупый немного, – Ловэль смешно сморщил нос. – Он повзрослеет.

Лоренс не выдержал и в голос рассмеялся.

– Ох, Вэль, устами младенца…

Оставив младшего брата поедать пирожное и читать древние книжки, Лоренс отправился на совет – сегодня отец планировал беседу с наблюдающими за финансами, те усиленно готовили отчеты, ожидая въедливые вопросы короля. Хотя по последним мастером был кронпринц, отец в экономике разбирался плохо и не любил давить на подданных. Лоренс же думал ровно наоборот, поэтому сегодняшний совет обещал быть… интересным. И уж точно неспокойным.

– Я занят, – недовольно бросил принц ожидающим его у лестницы Лидэлю и Линэль.

– А мы вас и не задерживаем, ваше высочество, – едко произнесла принцесса, делая реверанс.

– Куда спешите: к отцу или к девицам? – подхватил Лидэль: в глазах его до сих пор плескалась злость.

– К девицам бегаешь у нас только ты, – с явным неодобрением заметил Лоренс.

– Ты тоже не безгрешен, братец. Или со служанками можно, а с леди нельзя?

– Именно. У знатных эльфиек есть отцы, братья, честь и желание выйти замуж за принца. А служанки… – Лоренс подошел к Лидэлю и тихо произнес: – А служанки для того и созданы, чтобы прислуживать нам.

– Услышал бы это отец, – не выдержав, бросила Линэль.

Лоренс перевел на нее свой пронзительный взгляд – от этого взгляды ей всегда было не по себе. Да и не только ей. Как бы близнецы не злословили, а их старший брат умел вести себя так, что всем хотелось упасть на колени и молиться на своего кронпринца.

– Если бы отец услышал о ваших… похождениях, он бы удивился еще сильнее.

– Все еще злишься из-за невинной шутки? Какую месть ты заготовил мне? – Линэль сложила руки на груди, хоть и понимала, что этим защитным жестом выдала себя.

Лоренс смерил сестру надменным взглядом.

– Узнаешь. Ты должна использовать свои магические способности на благо королевства, а не в баловстве. Или же принцесса не в силах думать о чем-либо, кроме развлечений и смазливых эльфов? Твой последний поклонник был глупее даже Лидэля.

Лоренс мастерски увернулся от волны магии, порожденной неконтролирующей себя юной принцессой, и от кулака разъяренного младшего брата и исчез на лестнице. Ему было не до глупых обид этой парочки бездельников.

***

Кабинет короля был оформлен в изысканном стиле, все здесь, начиная от полок книжных шкафов и заканчивая подсвечниками, было выполнено мастерами своего дела. Когда-то Алеста потратила немало времени, чтобы обустроить кабинет короля, и теперь с бессильной злостью наблюдала за безразличием мужа, которого интересовали лишь его бумажки. Единственный предмет интерьера, на который Лестер обращал внимание, была дверь – через нее заходили посетители.

– Я хотел поговорить с тобой о детях, – обронил король, откладывая в сторону все свои драгоценные документы.

Алеста, которая уже минут пять ждала, сидя в мягком удобном кресле, когда муж ее заметит, изобразила на лице внимание, а сама подумала: "О детях, да, как будто они тебя интересуют!"

– Лидэлю пора найти занятие.

– Какое? Он принц, а слуга.

– И он должен работать на благо своего королевства.

– Не ожидала от тебя подобного.

– Дарестэль Керанэ мог бы взять его к себе в ученики.

– Наблюдающий за тенями? Лидэль – принц, ты хочешь заставить его быть простым разведчиком, шпионом?

– Если он хорошо проявит себя, то в будущем сменит Керанэ на посту, а Лоренс обретет доверенное лицо рядом с собой.

Поняв, что так мужа не переубедить, Алеста зашла с другой стороны.

– Лидэлю всего шестнадцать весен.

– Мне было семнадцать, когда я возглавил королевство, – хмуро возразил Лестер. Он и сам не считал такой порядок вещей нормальным, и Алеста решила сыграть на этом.

– Война требовала от нас жертв, но сейчас мы в силах защитить то, что нам дорого. Лидэль еще дитя, прошу тебя, не отнимай у него детство.

Лестер посмотрел на нее долгим пронизывающим взглядом и, в конце концов, кивнул, соглашаясь и принимая совет супруги.

– Хорошо, если ты считаешь, что так будет правильнее.

***

Когда мама ушла, Ловэль перестал изображать спящего и осторожно зажег свечу. Он вовсе не собирался тратить драгоценное время на сон! Он ведь совсем не хочет спать, жаль только, что маме этого не объяснишь, она и так сегодня была злая, опять, наверное, обиделась на папу. Ловэль тяжело вздохнул, но детский оптимизм и вера в лучшее тут же прогнали все хмурые тучки из его головы. Он свесился с кровати и достал из-под нее свой последний трофей, которым сегодня хвастался Лоренсу. От воспоминаний о похвале брата, Вэль радостно зажмурился и открыл книгу…

…Несмотря на множество войн, прокатившихся по землям всех народов, лишь однажды наш мир стоял на пороге уничтожения. Пала защита Забытых Богов, и хлынули полчища демонов, существ ужасных. Красные на кожу, с массивными рогами, высокие, словно тролли, они разили смертные и бессмертные расы. Короли и правители объединились, чтобы дать отпор войску Повелителя Глубин, но потерпели поражение. Глухи были к молитвам своих последователей Свет и Тьма, гибли тысячи и сотни тысяч людей, эльфов и других созданий. Земля горела под ногами, демоны пылающей поступью шагали по нашему миру. И когда надежды уже не осталось, явились ОНИ. Боги.

Боги наделили силой смертные и бессмертные народы, они обрушили свой гнев на демонов, и сам Повелитель Глубин отступил. Прогнав захватчиков в их мир, Боги запечатали границу. Так закончилось Великое Нашествие, ставшее переломным моментом в истории и развитии нашего мира. Боги одарили заботой и любовью истерзанную землю, благословение их коснулось все выживших. Многие народы и королевства погибли, но еще больше восстало из пепла – новые расы, новые нелюди появились в нашем мире. Изменился порядок вещей, жизнь вновь пробудилась в выжженных полях. И тогда Боги ушли, и дети их забыли их имена и их лики. И прозвали их тогда Забытыми Богами, ибо не дано памяти смертных и бессмертных запечатлеть в себе их образы, но сердца и души останутся полны веры. Веры в Свет животворящий, в Тьму разрушающую и в Забытых Богов защищающих…

…Свеча мерно догорела и потухла, утонув в расплавленном воске. Звезды на ночном небе весело подмигивали через открытое окно. Каштановые пряди в беспорядке рассыпались по пожелтевшим страницам. Сладко причмокивая губами, Ловэль мирно спал и видел прекрасные сны.

***

После нападения на патруль генерал Рисанэ послал в те места разведывательный отряд, однако орки к тому времени уже успели скрыться. Эльфы прошли по их следам до самой границы, но по приказу командира дальше не заходили. Это нападение, первое почти за двадцать лет, вызвало тревогу в северных землях. Генерал Рисанэ приказал увеличить количество и состав патрулей и усилить постоянных часовых. Он не сомневался, что вскоре произойдет второе нападение. Остальные продолжали надеяться на лучшее, а некоторые северные лорды убеждали, что следует отомстить оркам, проучить их, иначе они действительно сочтут возможным напасть снова. Правом генерала и обладателем непоколебимого авторитета, Селон Рисанэ запретил вылазки на вражескую территорию. Он решил обойтись усилением защиты – опыт прошлой войны показал, что воевать с северными орками на их территории глупо и смертельно опасно

Спустя два месяца после первого нападения, произошло второе. Патруль не спасло ни увеличенное число бойцов, ни предупреждение генерала. Северные орки перебили большую часть отряда, а остальных пленили.

Преисполненный дурными предчувствиями, лорд Рисанэ отправил вслед первому письму второе, в котором также извещал короля о нападении.

Глава 3. Первый бал

Липкие лапы мрачной, полной боли тишины обнимали ее за плечи. Для жизнерадостной Авелис это было подобно самой изощренной пытки. Ее близкому родному эльфу было плохо, а она ничем не могла помочь, лишь выразить неуместное сочувствие. Разве слова смогут исцелить душевную боль?

– Я размышляла о твоих навыках, целители хвалят тебя, – ласково произнесла Авелис, подходя к дочери. Та продолжила стирать повязки, не поднимая головы.

– Однако я подумала, что ты хотела бы совершенствоваться. В лечебнице Листерэля служат лучшие целители Рассветного Леса, ты могла бы отправиться к ним на обучение.

Мазь от ожогов плохо отстирывалась с ткани, и Эстель, едва ли не сдирая руки в кровь, с яростным упорством терла повязки.

– Если не уверена, можешь нанести им визит, когда мы будем в столице.

Эстель перестала стирать. Эстель замерла. Эстель глухо ответила:

– Я не поеду в столицу.

– Придется, малышка. – Авелис ласково погладила дочь по спине. – Тебе необходимо будет присутствовать на балу в королевском дворце, тебе ведь уже исполнилось шестнадцать весен, мы с отцом будем представлять тебя лордам Рассветного Леса.

– Глупый обычай. – Эстель мыльной рукой откинула со лба лезшую в глаза прядь волос.

– Зато ты познакомишься со своим кузеном и кузиной. У них этот бал тоже будет первым.

Особо крупное пятно на белой ткани наконец-то поддалось, и Эстель замыв его, повесила повязку на бортик, взяв следующую.

– Мы пробудем некоторое время в Листерэле, отцу нужно переговорить с королем… А мы с тобой наведаемся в лечебницу, ты ведь всегда хотела побывать там. Я познакомлю тебя с королевским целителем, лордом Ниранэ, он был дальним родственником королевы Велитэль, матери нашего короля. Сколько себя помню, он трудился на благо семье Леранэ и других жителей столицы. Но у всех королей Ниранэ был на хорошем счету. Он очень добрый и чуткий эльф, он тебе понравится.

Повязки закончились, и Эстель, подхватив постиранное, направился к веревкам. Авелис последовала за ней.

– Эсти, малышка моя, ты ведь хочешь помогать эльфам? – Она осторожно обняла дочь за плечи, та замерла, словно заяц, попавший в капкан. – У тебя талант к целительству, но, не развивая его, ты не сможешь стать опорой отцу и другим. Грядут темные времена, нашему народу нужны все силы, чтобы пережить их.

Заходящее солнце окрасило небо в алый цвет. Как кровь. Кровь, пролившаяся на их землю. Кровь того, кого она любила.

Эстель опустила голову и продолжила развешивать выстиранные повязки.

– Хорошо.

***

Если в поместье генерала Рисанэ царила атмосфера дружелюбия, и отношение к слугам было весьма лояльное (едва ли когда леди Авелис отчитала хоть одну служанку), то в поместье их соседа, лорда Нареля Миратэ, слуги были практически частью семьи. Отец Нейлина отличался мягки характером, и если на войне он умел проявить твердость – ведь дело это было крайне важным, – то в обычной жизни он предпочитал ни с кем не спорить и никого никогда не ругал. Такое отношение могло бы породить разруху, но никакого беспорядка не было и в помине: слуги настолько любили хозяина, что готовы были заботиться о нем и его землях по собственной воли. К его же сыну, Нейлину, они относились как к родному. Полукровка-ликан, которого поначалу боялись и презирали, за годы жизни в Рассветном Лесу стал любимцем всех. Как и его отец, он обладал мягким покладистым характером и готов был помочь любому, будь то лорд или слуга. Среди жителей северных земель даже ходила шутка, что у лордов Миратэ и Рисанэ Свет детей обликом перепутал: Нейлин хоть и был ликаном, а его в жизни никто не боялся, тогда как под гневные очи Эстель не рисковали попадаться храбрейшие из эльфов.

– Ты уже вернулся?

Нейлин поднял голову, встречаясь взглядом с отцом, и кивнул. Он чувствовал подоплеку вопроса, но не знал, что ответить. О трагедии Эстель знали все, Нейлину, как ближайшему и лучшему ее другу, выпала участь быть поверенным в ее горе. Он не знал, как облегчить ее страдания, а меж тем юная леди Рисанэ все больше закрывалась от мира. И Нейлин, и его отец очень переживали за нее.

– Леди Авелис уговорила Эстель съездить в столицу и навестить лечебницу. Хочет отправить ее в учение.

Нейлин устало опустился в кресло в кабинете отца. Как полуликан, даже еще не превратившийся, он был выносливее светлых эльфов, но сейчас его терзали не физические, а душевные раны – он переживал боль подруги, как свою.

– Но не думаю, что у нее получится.

– Ты не знаешь Авелис, – с улыбкой произнес Нарель, облокачиваясь на столешницу. – В свое время она перехитрила Рисанэ. Он не считал, что ей следует выходить за него замуж, – пояснил отец, увидев недоумение в глазах сына.

– Но почему? Они такая прекрасная пара, у нас в поместье и в гарнизоне все хотят встретить такую же любовь!

Нарель лишь улыбнулся: это яркое, искрящееся молодостью искренне возмущение сына повеселило его. Неужели он тоже когда-то был таким?

– Я хотел поговорить с тобой о поездке в столицу.

– Я посмотрю за всеми, не переживай, мы справимся, – тут же успокоил отца Нейлин: он уже сменил девятнадцать весен и был достаточно взрослым, чтобы заменять главу семьи, когда тот отсутствовал – в принципе, он уже не раз это делал, когда лорд Миратэ уезжал к соседям или на границу.

– Ты поедешь со мной, – огорошил сына Нарель.

– С тобой? Но… но зачем? – Сообщи отец, что началось Второе Великое Нашествие, Нейлин бы так не испугался. За всю свою жизнь он привык быть тенью, бастардом-полукровкой, из-за которого отец расстался с любимой невестой и обрек себя на общественное порицание. Он и не помышлял никогда, что сможет сопровождать куда-либо отца: мало того, что он был незаконнорожденным, так в его жилах еще и текла кровь ликанов. Редкие, зачастую насильственные, связи эльфов с ликанами иногда заканчивались рождением детей, но у них никогда не было полукровок: либо ликан, либо эльф. Две бессмертные расы, дети Тьмы и дети Света, не могли смешать свою кровь, однако Нейлин был исключением. Полукровка, ошибка природы, он находился на границе миров, и оттого было еще больнее. Был бы он чистокровным ликаном – не чувствовал бы связи со Светом, не тянуло бы его душой ко всему прекрасному и чистому, к его сородичам эльфам. А будь он чистокровным светлым эльфов – его бы приняли в Рассветном Лесу, он бы был здесь своим, а не чужаком, чудовищем. И отец бы его не стыдился…

Словно в подтверждении мыслей Нейлина, лорд Миратэ вздохнул, подбирая слова.

– Я хотел бы, чтобы ты сопровождал меня на бал в королевском дворце.

– Отец… я же… это ведь бал у короля… я хотел сказать… я же… я же не лорд… меня не пустят… – он совсем смешался и замолк.

Отцу его, судя по виду, тоже было нелегко вести подобные разговоры.

– Я должен был представить тебя еще три года назад, когда тебе исполнилось шестнадцать весен, но… – Нейлин опустил вниз голову: он все понимал без слов. – Я написал королю, чтобы тот разрешил мне признать тебя своим сыном и наследником, лордом Миратэ.

Нейлин воззрился на отца, наверное, как смертные смотрели на Забытых Богов. Столько было в его взгляде неверия в происходящее, смешанного с благоговением.

– Отец…

– Король отказал мне, все три раза, – словно бы не замечая реакции сына, продолжил Нарель (на самом деле, он был смущен не меньше своего дорогого отпрыска). – Поэтому я не рискнул привезти тебя в столицу раньше. Но в этот раз будут представлять дочь наших друзей – Эстель, а также принца и принцессу, а это дает формальный повод появиться нам там. Обоим. Я придерживаюсь своего решения, пусть король и не одобряет моего прошения.