Читать онлайн Вопреки судьбе бесплатно

Глава 1. Желанные гости

4686 год от Великого Нашествия

Мерейская Коса

Спальня Нельи Лар'Шера едва ли напоминала комнату истинной леди. И ранее не склонная к порядку и соблюдению формальностей сейчас дроу бесцельно бродила по своим покоям, внося в обстановку еще бо́льший хаос. Она медленно рушилась изнутри, как хрупкий песочный замок, ждущий свою морскую волну, которая унесет его в глубины, навсегда сотрет с лица земли. Из этого состояния Нелью не могли вытянуть ни друзья, ни подданные, ни ее новая семья. Семья! Смешно. Ее семьей были мама и папа, старшие сестры, тетя и дедушка, а не новоиспеченный муж и его родня. Хотя, надо отдать должное, Марет старался. Он окружил свою жену любовью и заботой – в его понимании. Нелью же все это раздражало еще больше: ей казалось, что к ней относятся как к неразумному капризному ребенку. Она страдала, не могла найти силы выйти из покоев и взять себя в руки, а окружающие смотрели на нее с жалостью и хорошо скрываемой терпимостью – так глядят на того, перед кем вынуждены лебезить, но кого совершенно не уважают. Так смотрел дед на принца, так теперь смотрел Марет на нее. Она была для него куклой, игрушкой или забавной зверушкой, которую нужно кормить, гладить и укладывать спать, но которая так и останется глуха к словам разума. Поэтому в последнее время Нелья все чаще стала отталкивать его от себя. В свою очередь даже исполненный божественного терпения Марет стал раздражаться. Особенно его волновало даже не вздорное поведение жены, а ее упорный отказ делить с ним их супружеское ложе. Нелья отклоняла все его предложения о совместных трапезах, отправляла назад подарки и избегала посещать его покои. В свои же она и вовсе его не пускала – особенно в вечернее время. Свободолюбивая и чувственная Нелья всегда сама выбирала себе мужчин, но брак накладывал определенные ограничения, которые до замужества не приходили ей в голову. Теперь приходилось всячески избегать собственного супруга. Она до сих пор с омерзением вспоминала их первую брачную ночь и еще пару, к которым ее склонил Марет. Нет, муж ей достался не жестокий, но когда он терял контроль, то переставал заботиться о ее чувствах. Он пользовал ее, как какую-то продажную девицу. Гордая Нелья не в силах была вытерпеть подобное – она не способна лицемерно ублажать мужчину, – поэтому отказала Марету в посещении своих покоев. Несколько месяцев муж бился головой об дверь, умоляя сжалиться и подумать об их будущем, но со временем отступил, теперь лишь издалека пожирая ее взглядом – то ли раздраженным, то ли страстным. Оно и понятно: Марету Бурошкуру весьма повезло. Грязный бастард – что бы там не говорил его отец – никогда не получил бы в жены чистокровную знатную дроу. Нелья была красивой, видной эльфийкой, и многие лорды Мерейской Косы мечтали составить ей удачную партию, войти в ее семью и принять ее имя – только чтобы заполучить ее. А когда Нелья стала хозяйкой западных земель, от предложений не было отбоя. Причем ее поклонники даже не учитывали мужа! Как говорят орки – не обидится, подвинется. Так что теперь Нелья каждый день напоминала себе, что Марет – это ее мостик к Вилеше. Только сестра Императора могла помочь ей отомстить, и если ради этого придется периодически терпеть лицо златокудрого оборотня, то так тому и быть. Но постель она с ним делить не намерена! И не интересует ее возможность появления наследника! Она больше не унизит себя, не ляжет под бастарда.

Примерно так она мысленно ответила Вилеше, когда та зашла поинтересоваться ее самочувствием. Эта удивительная темная эльфийка с непроницаемым багровым взглядом умела парализовать волю. Она словно пробиралась под кожу, беря под контроль тело, и вот уже ее собеседник с удивлением замечал, как соглашается с каждым ее словом.

– Марет слишком настойчив, у Бурошкуров это в крови, – распевала соловьем Вилеша, а у Нельи из головы не шли золотые кудри мужа, так непохожие на темно-каштановые волосы оборотней-медведей. И все же она внимательно слушала леди Бурошкур.

– Тебе не нужна поддержка, женщины-дроу куда сильнее, чем думают мужчины других рас, – понимающе улыбнулась Вилеша, и Нельи даже захотелось с ней согласиться. Действительно, у них много общего.

Неожиданно сильная женская рука сжимала ее плечо, даря уверенность. Тихий мелодичный голос продолжал говорить и говорить… Нелья сама не заметила, как согласилась еще отдохнуть и заодно простить Марета за вчерашнюю ссору. А леди Вилеша пока позаботится о поддержании порядка в замке.

***

Шорох подола был единственным звуком в мрачной тишине коридоров замка Лар'Шера. За прошедшие три года слуги научились быть исполнительными и незаметными и не мешать новой хозяйке. Вилеша медленно плыла по направлению к галереям. Три года назад их пришлось отстраивать заново – темный принц играючи разрушил не только жизнь семьи Лар'Шера, но и их крепость. Холодный морской воздух ударил в лицо – даже летом он не щадил жителей Мерейской Косы. Вилеша, привыкшая к теплому солнцу над зелеными кущами долины Бурошкуров, поежилась. Тонкое шелковое платье не справлялось, и она бы не отказалась сейчас от плаща или хотя бы шали. Но все эти мысли текли где-то рядом с сознанием, не затрагивая ее серьезно. Разве мог холод тела сравниться с холодом души. Жизнь долго калечила Вилешу, чтобы она почти забыла чувство тепла. С самого детства ее словно преследовал злой рок – так иногда говорили жены братьев ее мужа, но сама леди Бурошкур знала, что у ее судьбы было вполне определенное лицо – лицо темного эльфа, сверкающего своими багровыми глазами, полными злобы. Он никогда не знал милосердия и любви – ее старший брат, разрушивший жизнь их семьи, ее, ее детей… Сначала он убил мать с сестрами, отнял их у Вилеши. Потом была война, холод и страшное одиночество. Вилеша так ждала и одновременно боялась возвращения брата, но когда он все же победил светлых и провозгласил себя Темным Императором, стало еще хуже. Брат оказался жестоким, кровавым и безразличным чудовищем, прятавшимся под маской величия. Он возвел свою Империю, но вернуть Вилеше семью был не в силах – и даже не старался. Она жила взаперти, под гнетом его тени, поглощающей всю Меладу – да и Темную Империю тоже. Много, слишком много лет это длилось: Вилеша успела позабыть свет солнца. Вадерион умел лишь одно – подавлять. Она видела, как тускнеет взгляд дерзкого Ринера, превращающегося в безликого Советника, как все больше уходит в Тени Тейнол. Все вокруг Темного Императора становились на колени, склоняли головы, учились лишь одному – молчать. Вилеша была такой же бледной тенью собственного брата, как и остальные. Но она умела видеть то, что не замечали другие. Как злой и жестокий Вадерион, способный убить любого, обречь его на муки ради своей Империи, вдруг проявляет милосердие к нищему, но одаренному мальчишке или юноше-полукровке. Безразличный к собственной сестре, он проявлял необычайное участие в судьбе многих темных, постепенно составляя из них свое новое окружение. Так в замке появились Шэд, Сайлриус и многие другие. Вилеша смотрела на то, как ее брат пестует свою Империю, свою Меладу, как заботится о тех, кто строит его государство – и внутри нее разгоралась злоба. Ненависть. Вадерион ни разу не попытался искупить перед ней вину за тот вред, что причинил. Его интересовал лишь он сам и его детище. Но не сестра. Иногда ей казалось, что лучше бы он убил ее тогда вместе с матерью и старшими сестрами. Однако это желание быстро проходило, стоило Вилеше увидеть величие Темной Империи. Власть пьянила не хуже вина, но для того, чтобы ее получить, нужно было идти на поклон к брату, которого она так ненавидела… Гордость – вот, что помогло ей выжить, не сломиться под гнетом Вадериона. А потом Вилеша встретила Олана. Добрый, милый медведь, который подарил ей то, чего она желала больше всего – свободу, веру в себя и, наконец, семью. Долгое время они были счастливы, особенно когда появились дети – они оба ждали их. Материнство стало для Вилеши маленьким кусочком счастья, позволившим забыть о брате – и одновременно вспомнить, что теперь его наследниками были ее сыновья. Эта мысль не давала покоя, и она совершила ошибку. За нее заплатил Цериан. Ее маленькое золотоволосое чудо: самый спокойный, самый светлый и улыбчивый ребенок – его обожали все в семье Бурошкуров. Это маленькое чудовище – Элиэн – знало, кого забирать. Вадерион вновь все уничтожил. Он отнял у нее ребенка, забрал, похитил. Единственное, что было для Вилеши важнее власти и мести – это дети. А брат лишил ее Цериана. Да, у нее остались Марет и Этарий, потом родился Риген, а совсем недавно – единственная дочь, прекрасная Джетта. Но разве могли одни заменить другого? Нет.

Время шло, умер старик Церин Бурошкур и его супруга, главой рода стал Олан, но по факту семью повела Вилеша. Она выжидала, наблюдала и копила силы для решающего удара. Месть ее настигнет Вадериона. Наконец один из сыновей брата совершил ошибку, поставив под удар корону, и Вилеша использовала этот шанс. Она начала делать это еще за много лет до смерти лорда Нивегиона – когда маленькое чудовище убило Нельгеллу. Однако Лар'Шера оказался хитрецом и скользким угрем: он долго не соглашался на сотрудничество. Вилеша не отступала, и ее настойчивость дала плоды. Когда погибли внучки Нивегиона, тот решил-таки пойти на сделку. Он искал любые способы отомстить за семью, но Империя не была расположена помогать ему решать личные дела. Принц-выскочка лишь мешал лорду, и тогда отчаявшийся дроу побежал к той, кто обещала ему все, что он пожелает – ей нужен был лишь брак, чтобы старший сын породнился с представительницей второго древнего рода, кроме Шелар'рис. У нее были грандиозные планы, о которых обезумевший Лар'Шера не знал, но Судьба сделала ей поистине императорский подарок, когда принц казнил Нивегиона и женился на убийце его внучек. Теперь Вилеша не только имела дополнительную мотивацию для Нельи, чтобы бороться с Темным Императором, но и получала свободу действий. Лорд Лар'Шера сгорел в пламени похоронного костра, а молодая и неопытная Нелья была легкоуправляемой девчонкой. Вспыльчивой, конечно, чересчур строптивой, но слабой. Всю жизнь она провела за спиной властного деда, матери и тетки. Она не умела бороться по-настоящему – до крови вгрызаться в шею врагу, вырывая куски мяса и жил. Так, как делала эта Вилеша.

***

Развалившись на кровати, как разморенная солнцем пантера, Вадерион лениво наблюдал за Элиэн, плавно кружащей по спальне. Каждое ее действие было исполнено грации и женственности – он мог любоваться ею вечность.

– Ты что-то хотел? – мелодично поинтересовалась хес'си, ловя его взгляд.

– Нет, – с усмешкой бросил он и добавил с нескрываемым удовольствием: – Наслаждаюсь.

Элиэн звонко рассмеялась и, оставив в покое свои многочисленные безделушки у зеркала, прошла к кровати. Как только она села рядом, Вадерион завладел ее тонкой ручкой, целуя бледное запястье.

– Какое у тебя хорошее настроение, – заметила Элиэн, склоняясь к мужу.

– Оно у меня отвратительное, только ты и радуешь, котенок.

Она поцеловала его, уводя все дальше от реальности и позволяя забыть то, что его беспокоило. Хотя бы на несколько мгновений.

– Что еще случилось? – прямо спросила Элиэн, когда истекли те редкие минуты, что они могли потратить лишь на себя. Бремя родителей и правителей давило сильнее каменной плиты.

Вадерион криво усмехнулся и сел, помогая подняться и ей. Естественно, ручку своей хес'си он не отпустил – это было выше его сил.

– Скоро к нам в замок пожалует леди Нелья, столь долго кричащая о виновности моего сына. Я пригласил ее для тебя.

– Любопытно.

– Хочу, чтобы ты посмотрела на нее. Мне нужны некоторые ответы, и я убежден, что лишь ты в силах мне помочь. Это… не совсем наша с Тейнолом область действий.

– Признаюсь, заинтриговал. Значит, договориться с Лар'Шера не получилось?

– Увы. Я отправлял Тейнола самолично сделать ей предложение – молчание в обмен на жизнь. Ответ не устроил даже моего терпеливого брата. Так что теперь мы готовимся разыграть партию против нее. Раз девочка не желает слушать голос разума… Во что превратился один из древнейших родов дроу? – деланно посетовал Вадерион и добавил деловито: – Сегодня вечером у нас с Тейнолом совещание как раз по этому вопросу. Буду рад твоему присутствию. Я как раз расскажу план действий, возможно, он нуждается в корректировке.

– Ты и Тейнол? Не хочешь позвать еще Велона? – осторожно предложила Элиэн: это была территория Вадериона – воспитание сыновей, – и она редко заступала на нее. – Он может пригодиться в работе Тени. Ты ведь сам хотел его натаскивать.

– Верно, но после того раз, когда он чуть не погиб, я не рискну жизнью сына. Тьма пока не приняла его.

– Ты думаешь, он не попробовал еще раз?

– Он не настолько глуп, хес'си.

– Признайся, Вадерион, как ты сам открыл дорогу в мир Тьмы?

– Случайно. На тот момент силы Тьмы уже пропитывали меня, я стал ее избранным. А потом мне срочно нужно было уйти из ловушки, и я открыл тропу. Естественно, заинтересовался. Второй раз я влез основательно, за что поплатился – едва не умер.

– Когда попробовал в следующий раз?

– Как только перестал харкать кровью.

– И после этого ты действительно веришь, что Велон за эти три года больше не влезал во Тьму? – с улыбкой поинтересовалась Элиэн. Вадерион поджал губы, явно подбирая ругательства.

– Убью, – пообещал он. – Позову его, если придет, тогда пусть сидит слушает.

Элиэн хмыкнула.

– Или будет лезть со своим "важным" мнением, – поправился Вадерион, причем яд так и сочился через слова.

– Когда мы ждем Нелью? – перевела тему Элиэн, наблюдая за ярящимся мужем и продолжая улыбаться.

– Через месяц. И приедет не только она, – вновь помрачнел Вадерион. – С ней будет Вилеша со всей своей семьей: детьми и мужем. Хорошо, хоть без любовника. Хоть так неполный комплект.

– Они нам нужны? – нахмурилась Элиэн, пропуская мимо ушей остроты супруга.

– Нам никто из Бурошкуров не нужен, но если я запрещу собственной сестре посетить меня, то это вызовет подозрения – в первую очередь у самой Вилеши. Придется терпеть.

Теперь Элиэн в полной мере разделила недовольство мужа. К Вилеши она питала не самые приятные чувства. Пусть Элиэн была не столь злопамятна, как Вадерион, однако пощечину она так и не забыла. Да и покушение на свою жизнь сложно было вычеркнуть из памяти. И все же неприязнь к сестре мужа оставалась не столь сильна, как ненависть, существовавшая между двумя Шелар'рис. Элиэн оставалось только гадать, как довольно прагматичная и холодная Вилеша допустила, чтобы родной брат, испытывающий чувство вины, полностью избавился от своей зависимости и стал чужим для нее. Ведь если бы леди Шелар'рис постаралась, она бы могла стать важной женщиной в жизни Вадериона. А после этого перед ней открылись бы удивительные возможности. Элиэн до сих пор с содроганием думала о том, что вместо ледяного свалга и злой управляющей ее могла на крыльце замка ждать сестра будущего мужа, которая была по-женски хитра и имела бы влияние на Императора. Тогда бы никакие интриги Элиэн не помогли бы. Ее бы утопили. То, что не получилось у Ринера и Алесы, легко бы осуществила Вилеша. Но, к счастью, Шелар'рис были слишком горды, чтобы научиться прощать и любить без зла. Теперь Вилеша лишь мешала Вадериону, причем с каждым годом все сильнее. Он так и не простил ей покушения на свою хес'си. Элиэн знала, что сестра даже на расстоянии ухитрялась строить свои козни брату, но история с Лар'Шера выводила все интриги Вилеши на новый уровень. Теперь главным оставался вопрос: как быстро падет последняя преграда, останавливающая Вадериона от убийства собственной сестры? Только память об отце вынуждала его терпеть ее. Наверное, одна Элиэн знала, что Темный Император и властитель самого могущественного государства в мире, до сих пор мучается чувством вины. Это было похоже на загнивающую рану, которая вроде бы закрылась, даже поросла рубцами, но под шрамом все равно ныло. Так и Вадерион, совершивший – без преувеличения – множество страшных преступлений, в делах семейных, личных, был куда более милосердным и уязвимым. Как Император он давно мог бы расправиться с Вилешей – благо было достаточно даже одного повода, к примеру, покушения на Элиэн. Однако в память об отце и считая себя виноватым перед ним, что не смог помочь, Вадерион сохранял жизнь его дочери. Это была высшая награда эльфийке, которую он не любил и не уважал. Однако последние события на Мерейской Косе могли поколебать убеждения Вадериона. Элиэн знала простую истину: между сыном и сестрой он выберет первого, а уж покушение на собственную власть он не потерпит ни от кого.

– Она решила подложить своего бастарда к последней представительницы рода Лар'Шера. Все надеется оспорить мою власть. Жадная шакалиха.

Милый комплимент, как и все в исполнении Вадериона.

– Это будет не самый приятный обед, согласна, – более спокойно, чем стоило произнесла Элиэн.

– Да, и чтобы наша жизнь была еще прекраснее, помимо взбалмошной девицы, моей стервозной сестры, ее своры бастардов и бесхребетного мужа, к нам едет Вал'Акэш!

В ярости Вадерион поднялся и прошелся по спальне. Глаза его чуть тлели алым, а на лице блуждала та самая ледяная улыбка Темного Императора.

– Зачем?

– Хороший вопрос, хес'си. Зная этого поборника святых принципов и кодекса чести, причина может быть любой. Меня, по правде говоря, не интересует, причина, по которой он решил оторваться от дел и почтить меня своим присутствием. Главное, что он мешается. Сейчас в столице мне совсем не нужен Вал'Акэш и его постная мина. Он прибудет как раз через месяц.

– Обед будет очень неприятным? – понятливо произнесла Элиэн.

– Да, котенок. Он будет отвратительным.

Вечером того же дня в гостиной императорских покоев собрались четверо: непоколебимый (и единственный светоч адекватности) Тейнол, едва сдерживающая улыбку Элиэн и злые Вадерион с Велоном. Первый – потому что сын опять рисковал жизнью, а потом еще нахамил, второй – потому что папа посмел сомневаться в нем и отвесил целых два подзатыльника: за то, что рискнул вернуться во Тьму без него, и за то что на причитания дорогого родителя ("Как бы ты в глаза матери смотрел, если бы умер?!") ответил язвительно ("Мама – не некромант, так что смотреть пришлось бы тебе, папа"). В итоге оба Шелар'рис дулись, мастерски изображая оскорбленное достоинство, при этом Велон буквально лучился самодовольством, а Вадерион энергично пытался спрятать гордый за сына взгляд. В общем, муж с сыном, как и всегда, развлекали Элиэн. Это был единственный светлый момент в тот вечер.

***

Северные ветра были жестоки и беспощадны. Они врезались в каменную кладку, терзали стены высокой крепости, завывали в пустых холодных коридорах. Только у очага, в котором весело потрескивали поленья, можно было найти приют замерзшим и уставшим стражникам, несущим свой вечный караул. С надеждой они отсчитывали минуты, когда подойдет к концу их смена, и они смогут отправиться в теплую казарму. Но то простые стражники, а были в главной крепости Северных Границ и те, кто никогда не отдыхал. Если бы кто-то решил устроить состязание, ища самого занятого эльфа, то Раудгард Вал'Акэш поделил бы первое место со своим верным прислужником Съереллом Вал'Дерос. А в последнее время у них появился еще один конкурент – Риэл, сын покойной и всеми любимой леди Стефалии. Пыла и энтузиазма в нем было достаточно, сказался и характер Вал'Акэш, всегда серьезно относившихся к своему долгу. Так что ни для кого не было новостью, что старший и младший лорд Вал'Акэш опять засиделись в зале совещаний за полночь.

– Мы выезжаем завтра.

– Темного пути, Рау. Я напишу тебе, как продвигаются дела у лесорубов. Надеюсь, Акар выяснит истинную причину произошедшего.

Не отрывая багровы взор от карты северных земель, лорд Вал'Акэш произнес:

– Ты тоже едешь.

Риэл вскинул голову быстрее, чем летит стрела. Во взгляде его было замешательство.

– Но зачем?

– Не хочешь побывать в столице? – поинтересовался Раудгард, пряча улыбку в хмурых складках лба и рта. Только взгляд оставался теплым. – Любой темный, родившийся и выросший на границе, обрадовался бы такому шансу.

– Мне нечего делать в столице, – быстро ответил Риэл, нервничая куда больше, чем если бы его сейчас заставили сражаться против стаи голодных диких варгов.

– Как раз тебе там следует побывать, – не согласился старший Вал'Акэш. Голос его, как и всегда, звучал наставительно, но не жестко и даже не строго. Неудивительно, что оба его воспитанника – и Риэл, и Съерелл – всегда могли быть с ним откровенны.

– Полукровке? – сорвалось с языка у младшего лорда.

Раудгарда понимающе посмотрел на внука и сжал его плечо.

– Лорд Вал'Акэш и наследник Хранителя Северных Границ должен быть представлен Темному Императору. Мне следовало сделать это в прошлый раз, но тогда было не время.

Риэл отчетливо почувствовал пепел печали на языке. Слова Рау напомнили о так и не зажившей ране – смерти матери. В последний раз лорд Вал'Акэш ездил в столицу как раз после трагедии, и в тот момент Риэл, убитый горем, не мог ни о чем думать. Рау, к слову, тоже, хоть он и держался лучше. Но сейчас все изменилось. Прошло время, и, видимо, настала пора принимать действительность.

– Если ты этого желаешь…

– Да. – Вторая рука Рау легла на другое плечо Риэла, и взгляды их встретились.

– Считай это очередным испытанием, которое подбросила тебе Судьба. И не принимай близко к сердцу чувства других. Шелар'рис – бессердечные создания, но они наши правители, и наш долг следовать правилам. Когда-нибудь ты примешь титул Хранителя Северных Границ. Я хочу, чтобы ты был готов. И чтобы Темный Император знал, с кем ему придется иметь дело.

Звучало излишне зловеще, но Риэл понимал, что имел в виду Раудгард. Он смирился. Когда просил Рау, он не мог отказать, даже если предстоящая поездка сулила лишь разочарование и массу косых взглядов на полукровку.

***

Самым важным для большинства живых существ было торжество справедливости, но мало кто мог его достичь. Именно на этом всегда играл Вадерион. Если установить правила, пусть и достаточно жестокие, а впоследствии четко их соблюдать (или создавать видимость такого соблюдения), то толпа никогда не будет возмущаться. В Темной Империи Вадерион мог казнить любого подданного за предательство, даже ничего не доказывая, однако вольное убийство ради удовольствия он никогда себе не позволял. Если требовалось устранить кого-нибудь, он всегда находил весомую причину – в глазах народа – это сделать, либо же выставлял все как несчастный случай, к которому корона не имеет совершенно никакого отношения. Абсолютная власть имела свои подводные камни: везде были границы. Нельзя позволять подданным думать, что тебе на них плевать, что они для тебя лишь скот и что ты готов убить любого, только чтобы достичь своей цели. Вадерион хорошо умел маскировать свои истинные мотивы и действия, сохраняя лицо в любой ситуации. Этому же он научил сыновей. И пусть те иногда (постоянно!) перегибали палку, дальше невинных шалостей юности (пожар в борделе или разрушения крепостной стены) они не заходили. Даже безумное в своей сути сожжение Вэйзаром юга имела под собой основания, которые и преподнес Вадерион знати: Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес настолько обнаглели, что стали воровать у собственных сородичей, таких же темных, и продавать товары на юг, старым врагам Империи – Шарэту. И вот уже настроенные против южан дроу, орки, тролли и оборотни дружно осуждают их и хвалят принца, положившего конец бесстыдного предательства родины. Конечно, настроить толпу было сложно, но Вадерион давно наловчился это делать. Он преподносил все свои действия как абсолютно справедливые, ведь все зависит от точки зрения. Кто-то скажет, что это двойная мораль, но такие вопросы никогда не беспокоили Вадериона, несмотря на разумную жестокость и внешнее равнодушие, всегда заботившимся и с трепетом относившегося к своему детищу – к своей Империи.

Однако недавно, впервые за более чем тысячелетнее правление, корона пережила серьезный удар по репутации. Если бы Вэйзар казнил Нивегиона за предательство, никто бы и слова не сказал. Но принц демонстративно отказал лорду в праве на месть – и пусть законы Империи были на стороне первого, с точки зрения правильности следовало проявить сдержанность. Однако Вэйзару, спасавшему возлюбленную, было не до этого, в результате чего за считанные дни вся Мерейская Коса узнала, что их хозяин убит принцем, наплевавшим на все нормы приличий и спасшим морскую разбойницу ради, прости Тьма, своей похоти. Ну или любви, но кого это уже интересует? Все уже всё поняли. Грубо говоря, народ не устроило то, что темный принц поставил свои интересы выше законов, правил и обычаев. А нелюди, особенно темные, не любят, когда к ним относятся, как к ничтожеству, скоту, мнением которого можно пренебречь. В глазах Вадериона Вэйзар не совершил ничего ужасного – не далее как несколько десятилетий назад его дорогая хес'си убила Нельгеллу. Но Элиэн сделала это из-за оскорбления сына, темного принца, то есть короны. За это всех ждала казнь, поэтому Нивегион, сколько бы не горевал и не злился, в открытую не мог обвинять Императора. А вот Вэйзар, спасая Шильэт, нарушил ту самую хрупкую видимость справедливости, которую поддерживала их семья на протяжении веков. Теперь Нелья имела полное право кричать на каждом углу, что темный принц убил ее деда и не позволил отомстить за смерть сестер – чем, кстати, она и занималась. Вадерион чувствовал напряжение в обществе, особенно западных земель. Еще так не вовремя влезла Вилеша, даря дракону ярости и недовольства голову – то есть лидера, направляющего. Убить же ни леди Лар'Шера, ни леди Бурошкур Вадерион не мог. Первую – потому что она была последней представительницей древнего рода, прерывать который Император не намеревался, вторую – потому что не мог. Приходилось выкручиваться, изворачиваться и плести интриги. Благо теперь у Тейнола помимо Теней появился самонадеянный помощник, который уже получил свои подзатыльники и готов был дальше рисковать дурной головой.

Вадериону и его семье предстояло восстановить зыбкие границы и обелить (смешно для темных) репутацию. Нельзя позволять народу думать, что ты позволяешь себе слишком много, даже если так на самом деле и есть.

Глава 2. Обед тысячелетия

Если бы Велия не была истинной принцессой, умеющей сдерживать эмоции, она бы сейчас вопила в голос, потому что ее "дорогие" "сестры" опять позорили семью. И так это было непростое время! Велия и Велон всеми силами помогали родителям, пока Вэйзар с близнецами пытались удержать язык за зубами. Потому что ситуация была весьма щекотливая. А тут еще эта парочка выскочек! Совершенно недопустимое поведение, но что еще взять с куртизанки и разбойницы?

К запланированному обеду готовились весь месяц. В основном все легло на плечи мамы, Велия старалась помочь ей, однако открыто признавала: в хозяйстве она ничего не понимает. Увы, но папины чаяния, когда он взял на руки долгожданную дочь, не сбылись, и она выросла не классической принцессой, а воином, предпочитающим тяжесть лука в руке и дым ночного костра. Однако голова на плечах у нее имелась, да и пара лишних рук маме не помешала. В итоге к приезду долгожданных гостей все было готово. Встречать их родители доверили Велону и Велии – не будет же Темный Император с супругой ради каких-то лордов мерзнуть на крыльце, а из всех детей, как признался папа, только старший сын с дочкой могли не опозорить его сразу. Близнецы на это пожали плечами и радостные сбежали – с них сняли хоть одну официальную обязанностью. К слову, Вэйзар даже объяснения не стал дожидаться – исчез в ту же секунду и без протеста. В противоположность безалаберному брату, Велон с Велией послушно отправились на то самое крыльцо. Первой прибыла Лар'Шера с мужем и его семьей. Принц с принцессой окинули свою тетку и кузенов равнодушным взглядом, и первый спустился навстречу "дорогим" гостям. Пусть слова его были вежливы, а лицо выражало лишь приветствие, но холод взгляда давал понять, что все это – спектакль. И сколько бы Велон не изображал из себя радушного хозяина и родича, он оставался принцем, а все прибывшие были лишь его подданными. Старший брат всегда хорошо умел поставить на место зарвавшуюся знать, и сейчас Велия с удовольствием наблюдала за тем, как сползают с лиц младших кузенов улыбки.

Ограничившись легким кивком, принцесса пропустила Лар'Шера с Бурошкурами, мысленно посочувствовав брату, и осталась ждать Вал'Акэш. Если верить всезнающему сплетнику Роуну, северный лорд скоро прибудет. Учитывая, что в Меладу пришло лето – пусть и не такое жаркое, как было однажды, – то ожидание Велии даже не было неприятным. Это ее долг. И когда в ворота замка въехала делегация северян, она шагнула с крыльца, натягивая на лицо холодную вежливую улыбку. Здесь стоило соблюдать приличия ради папы, а то с его отношением к Вал'Акэш поводом к скандалу может стать любой чих.

Исподволь с любопытством рассматривая Хранителя Северных Границ, она мимолетным взглядом окинула его сопровождающих – дюжину воинов, среди которых затесались даже орки, и пару знатных, судя по одежде, дроу. Одного она опознала по родовому гербу – Вал'Дерос, тот самый убийца и верный прислужник Вал'Акэш, – а второй… полукровка. Велии хватило секунды, чтобы заметить орочьи черты на эльфийском лице. Теперь для нее он был пустым место, она шагнула к лорду Раудгарду. Тот как раз спешился, его старая, но еще не утратившая мощь пантера недобро смотрела на всех вокруг. Хозяин был ей под стать. Велия с хорошо (очень хорошо) скрытым любопытством разглядывала его грубое лицо. Ни по меркам эльфов, даже темных, ни по меркам орков или людей лорда Раудгарда нельзя было назвать красивым. Изначально не наделенное приятными чертами лицо со временем покрылось шрамами и окаменело, словно старое могучее дерево. И все же в его мощной, полной сил фигуре виднелся настоящий мужчина. Такой сумел бы привлечь любую женщину, несмотря на внешние недостатки. Внутренняя сила куда важнее черт лица или шрамов. Взгляд его, по-своему мудрый и проницательный, прошелся по Велии, когда она произнесла:

– Лорд Вал'Акэш, темной ночи. Я, Велия Шелар'рис, приветствую вас в императорском замке…

Речь ее текла рекой, а глаза так и бегали по лицу Раудгарда. Хоть отец никогда не рассказывал про Хранителя Северных Границ, но его отношения было достаточно, чтобы Велия вела себя осторожнее обычного. Неизвестно, зачем лорд Вал'Акэш приехал в столицу, еще и в такое время! К тому же выглядел он вполне опасным противником. Не то что бы он мог, как некоторые темные принцу, отрубить кому-нибудь голову, но был явно не так прост, как меладская знать. Что таилось в его багровых глазах, видевших не одно столетие? Что думал он, глядя на нее, на замок, чего желал? Обычно Велия легко разгадывала окружающих, особенно мужчин – все было слишком прозаичны, – но Раудгард оставался непроницаем для ее взгляда.

– Темной ночи, ваше высочество, – произнес он вежливо, но что скрывалось за этим? Однако одним жестом он смог все же расположить к себе Велию – он протянул ей ладонь для рукопожатия. Обычно мужчины всегда целовали ей руки, и только лорд Вал'Акэш внезапно изменил правилам хорошего тона. Наконец-то! Знал бы кто, как Велию бесило это различие. К слову, рукопожатие у лорда оказалось крепким.

Пока длился обмен любезностями (к счастью, короткий, северный лорд явно не любил политес) его внук молча стоял рядом, не проявляя признаков жизни, что вполне устраивало Велию. Но вот гость повернулся, представляя принцессе полукровку:

– Лорд Риэл Вал'Акэш, сын моей покойной дочери и мой наследник. Рад представить его вам, ваше высочество.

– Темной ночи, ваше высочество. Знакомство с вами – честь, – поклонился полукровка. Голос его звучал чуть грубее, чем у дроу, но не так низко, как у орков, однако едва ли Велия заметила это отличие – он не был темным эльфом, и этим все сказано. Нехотя, но с вежливой улыбкой она протянула руку, и, естественно, он поцеловал ее, чуть ли не растекаясь лужицей перед прекрасной принцессой. При этом его багровые глаза обжигали ее – восхищается, как и все. Примитивные создания всегда тянутся к красоте, которую не в силах постичь.

– Пойдемте, я провожу вас до ваших покоев. Дорога до столицы долгая, – обратилась Велия к лорду Вал'Акэш, вновь забывая о существовании полукровки. Даже Съерелл Вал'Дерос привлекал ее больше, чем этот Риэл. Про северного убийцу, жестокого исполнителя воли Раудгарда Вал'Акэш, ходило столь много количество слухов, что они добрались даже до столицы. Так что весь путь до покоев Велия с удовольствием беседовала с Хранителем Северных Границ и его воспитанником. Добравшись до гостевых комнат, принцесса покинула обоих лордов, даже не заметив тихого прощания полукровки.

В следующий раз она встретилась с северными гостями только на обеде. Мама приложила столько усилий, чтобы все прошло идеально, но семья – особенно некоторая ее часть – этого не понимала. Официальный обед имел важное политическое значение, и хоть Велия не была посвящена в планы отца, она со старанием играла роль радушной хозяйки, балансируя на грани холодного высокомерия и учтивой вежливости. Однако так мучилась едва ли не одна она. Родители – понятно, Велон тоже старался помочь. Вэйзар – слава Тьме! – молчал, к нему же присоединились близнецы. Велия с напряжением следила за притихшей Лисари и невозмутимо-наглой Шильэт. Особенно пугала последняя: для этой дикарки не существует никаких правил и норм. Она даже одеться нормально не могла! Конечно, Шильэт была в этом бунтарстве не одинока, но только у нее это переходило все границы. Мода в Темной Империи менялась с не меньшей скоростью, чем у людей, однако общие образы и стили оставались неизменны. Особенно у мужчин. Если женщины еще варьировали отдельные элементы платьев, играли с цветом и оборками, то у их кавалеров выбор был весьма невелик. Традиционно мужчины в Темной Империи носили рубашки и длинные, по середину бедра, камзолы или кожаные куртки – последние использовались лишь для путешествий и среди разведчиков. На ноги всегда надевались сапоги и длинные брюки – варьировался лишь материал. Никаких коротких рукавов и других серьезных изменений предусмотрено не было, лишь манжеты рубашек и воротники камзолов иногда украшались короткими вставками. В цветах был больший простор, но все же среди темных эльфов приветствовались лишь темные оттенки – никаких светлых или ярких тканей. Но это все – у дроу. Те же орки носили одежды из шкур, а тролли и вовсе ограничивались набедренными повязками. Оборотни, считающиеся вторым сортом в Империи, отчаянно следовали моде темных эльфов, но никогда не могли заслужить одобрительных взглядом меладских эстетов.

В семье Темного Императора к одежде было разное отношение. Папа, несмотря на кажущуюся простоту и небрежность, всегда выглядел безукоризненно. Не вычурно, но строго в соответствии с правилами. Камзол безо всяких украшений, такая же черная простая рубашка – единственной вольностью во внешнем виде, которую позволял себе папа, была прическа. Традиционно мужчины-дроу заплетали волосы в косы разной степени сложности, простой хвост считался проявлением небрежности, тем более не приветствовалось отсутствие какой-либо прически. Папа всегда носил волосы распущенными, они укрывали его спину белоснежным плащом. Но в одежде он всегда соблюдал сдержанный строгий стиль – впрочем, отец выглядел бы представительно даже в рубище, однако речь не об этом. Велон во всем походил на папу, а вот остальные братья… К стилю близнецов претензий не было, а их любовь к одинаковым (чтобы нельзя было их различить) сложным косам давно стала предметов шуточек в семье, но цвет! Ярко-желтый, ярко-зеленый, ярко-голубой, ярко-оранжевый – можно было продолжать до бесконечности. Одно было точно известно: в гардеробе близнецов не было ни одной темной рубашки. Велия, конечно, не понимала любовь отца и Велона к черному цвету, переходящая все границы, но и младшие братья выглядели не лучше – намного хуже! Ряженые птицы! На их фоне Вэйзар, небрежный вид которого поверг бы в шок любого эстета, смотрелся неплохо. Подумаешь, рубашка навыпуск, на штанах пятна крови, а из хвоста торчат петухи, словно он своими волосами пол подметал – он же всего лишь принц! Видимо, оценив вольность мужей, их жены решили пойти дальше. Вот почему мама – само воплощение красоты и элегантности? Ни одной лишней черты или промаха! Мамины наряды были отдельным произведением искусства, и это не говоря уже о ее умении их носить. Сразу видно знатную леди. Неудивительно, что рядом с Императрицей и принцессой Лисари и Шильэт выглядели, мягко говоря, несуразно. У супруги близнецов был тот же порок, что и у них самих – вычурность. Вот только если мужчины смотрелись терпимо, то девица выглядела вульгарно. Яркие наряды и сумасшедшее декольте, переступающее все границы. Более откровенно и вызывающе одеться было трудно, хотя многим мужчинам нравилось – немудрено! Мама говорила, что Лисари идет такой стиль, но Велия склонялась к тому, что это обычное лицемерие с целью спрятать постыдную правду. Не похоже на маму, однако в последнее время она стала склона обелять своих невесток. Правда, про Шильэт даже Императрица ничего не говорила. А вот Велию так и подмывало! Эта ликанша даже не потрудилась одеться в платье. Если Лисари никогда не изменила бы своему декольте едва ли не до живота, то Шильэт скорее бы отправилась служить в храм Света, чем сменила свои черные брюки и алую рубашку на что-нибудь приличное. Куда там! Она даже порядок столовых приборов до сих пор не выучила. Ничего сложного в том, чтобы запомнить три вилки, пару ножей и несколько ложек, однако принципиальная ликанша оставалась невежа, всем демонстрируя свое пренебрежительное отношение к этикету, императорскому замку и семье. И с этой грубой неотесанной девицей, распускающей руки и ругающейся так, что стражники Роуна спьяну не скажут, Велия вынуждена была сидеть бок о бок вот уже три года. Хорошо еще, что принцесса не все время жила в замке, иначе ежедневная пытка свела бы ее с ума. А так это была лишь неприятная обязанность – терпеть жену брата, – и Велия продолжала вести себя безукоризненна, только взглядом позволяя себе выразить истинное отношение.

Сейчас же она впервые радовалась, что Шильэт сидит по правую руку от нее. Гостей рассадили в дальней части стола: обоих Вал'Акэш и Съерелла мама определила рядом с близнецами, туда же отправилась часть младших Бурошкуров, а вот Нелья, ее муж Марет, Вилеша и ее муж Олан сидели справа от Велии. Получалось, что принцесса фактически разделяла двух кровных врагов. Велия не сомневалась, что мама специально так устроила. Сиди Нелья напротив, на месте Вал'Акэш, она бы постоянно видела перед собой Шильэт и Вэйзара, а так ее от убийц родичей отделяла Вилеша, Олан и Велия. Согласно нормам этикета, конечно, правильнее было бы посадить леди Лар'Шера ближе, чем Бурошкуров, но мама, прикрывшись родственными связями (Вилеша ведь сестра Императора), постаралась отдалить Нелью от Шильэт насколько это возможно. Оставалось надеяться, что все это не сломается из-за пары неосторожных слов. Поэтому для Велии обед был еще более напряженный, чем для большей части семейства, ибо она постоянно боялась, что сидящая слева Шильэт что-нибудь выкинет. Или Лисари. Но эльфийка была необычайно тиха, да и ликанша, хоть и продолжала демонстрировать всем свои дурные манеры, в разговор не лезла.

Беседа за столом текла легко и непринужденно – так могло показаться. На самом деле мама, папа и Велия с Велоном прикладывали немало усилий, чтобы все выглядело прилично. И, несмотря на полные ненависти взгляды Нельи, холодность Вилеши и отстраненность Раудгарда Вал'Акэш, официальный обед не превратился из светского мероприятия в свару. Пока папа беседовал с Велоном и Оланом Бурошкуром, а мама развлекала Съерелла и племянников, Велия заняла самого лорда Вал'Акэш. В любой, даже самый обыденный разговор, этот дроу привносил свою особенную манеру: никогда не опускался до сплетен или незначительных мелочей, но умел интересно рассказать даже про те вещи, которые были известны собеседнику. Его мерный спокойный голос и сдержанность как нельзя лучше характеризовали лорда севера и одного из самых знатных лиц Империи. И хоть было видно, что он в первую очередь воин, однако речь его звучала приятно, а его отношение к императорской семье, каким бы оно ни было, никак не проявлялась. Вот уж кто точно не закатит скандал посреди обеда!

Младший лорд Вал'Акэш периодически бросал на Велию взгляды, но, к счастью, она была так занята, что не обращала на это внимание – последнее, что ей было нужно, это какой-то полукровка. В отличие от других мужчин, присутствующих за столом, его внимание ей даже не льстило, хотя и было объяснимо: сегодня Велия изменила своим привычкам и вместо кожаного костюма разведчика одела роскошное вечернее платья. Вот почему она может, а Шильэт – нет?! На таком важно обеде, где присутствуют первые лица Империи – в брюках! Велия усиленно старалась не смотреть в сторону ликанши и под конец обеда даже позволила себе увлечься рассказами Вал'Акэш о севере. Жизнь там была опасная, однако более насыщенная, чем в спокойной, но пресной Меладе.

Впрочем, Хранитель Северных Границ был не единственным, кто интересовал Велию, ведь сегодня она впервые в жизни увидела тетю и кузенов – кроме Цериана, конечно. Исподволь она разглядывала Вилешу, ловя ее отражение в гранях бокала. Леди Бурошкур была очень похожа на отца: не особо красивая, но полная внутренней силы и ярости. Велия даже посочувствовала главе рода оборотней-медведей, Олану: с такой женой очень сложно что-то значить. Принцесса видела, как отец подавляет всех вокруг себя – пожалуй, только такие же невыносимые язвительные братцы и спокойная, как полноводная река, мама могли вытерпеть его. Но у Темной Императрицы внутри был стальной стержень, и все всегда знали, что именно ее воля в семье главная – папа мог ее передавить лишь тогда, когда мама ему это позволяла. На счастье Императора, его супруга за власть с ним не боролась и очень редко выступала против чего-либо. Но когда такое случалось, последнее слово было за мамой. Папа властвовал над огромной и могущественной Темной Империей, мама же властвовала над их семьей. Такой она была, супруга Императора. А вот Олан, муж Вилеши, не выглядел тем, кто мог дать достойный отпор. Он был мягким, добрым и совершенно неконфликтным мужчиной – на этом фоне все его боевые заслуги и опыт меркли, потому что Велия понимала: тетка крутит им как хочет. Ей вообще не понравилась эта темная эльфийка. У нее был неприятный взгляд и замашки королевы. Велии, привыкшей к братской любви и маминой терпимости, казалось, что тетя явно готова побороться за власть – если не как таковую в принципе, то среди женщин точно. Мегера, ей не место в замке – так решила Велия и готова была поспорить, что мама придерживается той же самой точки зрения, ведь за весь обед она ни разу не обратилась к леди Бурошкур. Холодность Императрицы к сестре мужа была так же заметна, как отчужденность Императора по отношению к лорду Раудгарду Вал'Акэш – ни один эльф из двух этих пар не разговаривал с оппонентом. Пожалуй, явственнее них неприязнь выражала только Нелья Лар'Шера – та глядела с ненавистью на всех присутствующих, даже к северянам отнеслась с подозрением. Леди в принципе не хотела ехать, но когда тебя приглашает сам Темный Император, отказать нельзя.

Наконец за столом завязалась общая беседа. Велия успела поймать задумчивый взгляд матери, а потом все ее внимание заняла Вилеша, внезапно из спящей пантеры превратившейся в послушную овечку, которая сейчас что-то блеяла отцу. Тот – тоже удивительно – отвечал вполне мирно. Не так, как должен был брат, столетиями игнорирующий сестру. Вал'Акэш тоже успел перемолвиться парой слов с Вилешой – вполне невинных и являющихся скорее данью вежливости, чем чем-нибудь необычным. А вот Темного Императора Хранитель Северных Границ упорно продолжил не замечать. Возникающие неловкости вновь сглаживала мама и, конечно, Велия. Велон продолжил развлекать Бурошкуров, и только сестра видела, сколько презрения скрывают холодные голубые глаза.

И все же, зачем приехал Вал'Акэш? Размышляя над этим вопросом, Велия невольно скользнула взглядом по сидящему напротив полукровке. Все четыре ветви эльфов обладали одной очень важной особенностью, позволяющей им на протяжении тысячелетий сохранять свою численность и не утонуть в толпе смертных – у них не было обычных полукровок. Их дети, от кого бы они не были рождены, наследовали больше именно эльфийского. Зачастую такие полукровки даже выглядели как чистокровные. Им давалось все от бессмертного родителя: внешность, способности, долголетие. И даже последующее смешение рода проходило с трудом, и чтобы кровь людей или орков хотя бы уравнялась с эльфийской часть нужно было несколько поколений. Так что Риэл (так ведь, кажется, его зовут?), являясь сыном чистокровной дроу, мало чем должен был бы отличаться от тех же темных принцев или своего деда, однако в его лице и фигуре Велия видела множество орочьих черт, которые сложно было не заметить. Да, волосы у него оказались такими же белоснежными, как у темных эльфов, кожа черная, а глаза – полностью багровые, без какого-либо намека на радужку и зрачок, но этим все ограничивалось. Фигура у полукровки была массивная, плечи – шире даже чем у самых сильных воинов дроу, крупные руки рядом с изящными ладонями Съерелла казались чересчур громоздкими, словно лапы тролля. В лице тоже прослеживалась орочья кровь: черты были грубее, чем у темных эльфов (которые сами не славились изящной красотой как их светлые родичи), нижняя челюсть чуть массивнее, хоть и не такая большая, как у чистокровных орков – можно было бы не заметить этот недостаток, но от своего смертного отца полукровке достались выпирающие из нее клыки. В целом это была какая-то карикатура на дроу: с одной стороны, портрет обладал всеми признаками темных эльфов, а с другой – был обезображен орочьими штрихами. Получалось еще хуже. Если к оркам, троллям и другим низшим расам Велия относилась терпимо – это были неплохие воины и преданные слуги, – то такой явный полукровка был плевком в лицо всем уважающим себя темным эльфам. Не бессмертный, но и не смертный. Велия даже не старалась вовлечь его в разговор, но знала, что сейчас в ее взгляде хорошо скрыто то самое презрение, которое Велон прятал от бастардов тетки. Те тоже были тем еще бельмом на глазу: золотоволосые изящные оборотни – четыре сына – рядом со своим "отцом", Оланом Бурошкуром – могучем темноволосом медведем.

«Такой важный обед, первые лица Империи, а взглянуть некуда: то бастарды, то полукровки, то безродные девицы», – с досадой подумала Велия, чувствуя, как натирает корсет. Определенно, платья не стоили тех жертв, которые приходилось приносить во имя красоты. Однако у принцессы была не только гора привилегий, но и немалое число обязанностей. Для нее долг никогда не был пустым звуком.

Наконец обед стал подходить к концу, принеся лишь разочарование и страдания большинству присутствующих. Велия успела еще поймать пару странно-жалостливых взглядов, которыми обменялись братья Бурошкуры с Церианом, а потом ей выпала участь… то есть досталась честь проводить лордов Вал'Акэш и лорда Вал'Дерос до покоев. К счастью, полукровка держался где-то позади и не мозолил глаза, поэтому Велия выкинула из головы неприятные мысли и всю дорогу до комнат гостей обсуждала с Хранителем Северных Границ безопасность этих самых границ.

***

– Риэл? Пойдем с нами. – Вэйзару никогда не хватала чувства такта, но, к счастью, лорд Вал'Акэш не стал бить принца, лишь возразил:

– Мы направ…

– Успокойся, сестренка справится и доведет твоего деда и убийцу до покоев, не заплутает, – панибратски хлопнул по плечу гостя Вэйзар. Близнецы за его спиной беззвучно хохотали. Шильэт оставалось лишь покачать головой. Впрочем, она сама подала эту идею: полукровка не вызывал в ней чувство опасности, а заскучавшим в столице принцам будет с кем повеселиться. Особенно после такого пресного и пустого обеда.

Риэл бросил взгляд на удаляющегося лорда Раудгарда, его прислужника и Велию. Если первые двое заметили отсутствие спутника, но не придали значения, продолжая беседу, то последняя навряд ли заметила хоть что-нибудь дальше своего носа.

– Я Вэйзар, вот это троица моих братьев, уже не помню, как их зовут. А это моя жена, Шильэт, – голос дроу смягчился и из него исчез смех. Шильэт не удержалась и потрепала его по плечу. Голубые глаза загорелись теплом.

– Риэл. Свое имя еще помню, – с улыбкой ответил Вал'Акэш, пожимая протянутую руку. Близнецы развеселились еще больше. Даже по взглядам было понятно, что Риэл сошел за своего.

– Не хочешь поразмяться? – предложил Вэйзар, незаметно разминая пострадавшую руку. Видимо, хватка у полуорка была неслабая, решила Шильэт. Вон, как Вэйзар окидывает взглядом его мощную фигуру, на фоне которой даже близнецы выглядели стройными, что уж говорить о худощавом наезднике Черного Пламени.

– Хотя ты чародей, – с сомнением добавили близнецы, щерясь еще сильнее.

Риэл коротко улыбнулся и заявил:

– Это мне не помешает дать вам достойный отпор.

– Посмотрим, насколько достойный, – хмыкает Вэйзар, не обидевшись. – Шильэт, ты с нами?

– Конечно! Должен же кто-то будет донести твой хладный труп до покоев.

– Мы поможем! – тут же вызвались младшие братья.

– Обеспечивать хладность трупа? – поинтересовался Риэл, скалясь пусть не так насмешливо, как принцы, но уже и не так скованно, как минуту назад. Все же Шильэт оказалась права, когда заявила Вэйзару, что в лице молодого Вал'Акэш они найдут неплохого приятеля. Ликанша рассмеялась, наблюдая за тем, как пятеро мужчин спорят о том, кто кому будет давать отпор. Лично Шильэт поставила бы на своего Вэйзара, пусть Риэл и выглядел настоящим бугаем – так и не скажешь, что маг, – а близнецов насчитывалось аж трое. Впрочем, была еще и сама ликанша. Вот уж кто точно не собирался отказывать себе в удовольствии поколотить верховного военачальника, так это она.

***

Двое темных эльфов медленно брели по тропинке летнего сада. Один из них подбирал правильные слова, другой искал ответ на вопрос "Какого демона Вал'Акэш притащился в мою столицу?". Это было единственное, что сейчас беспокоило Вадериона, потому что вторую свою проблему – Лар'Шера – он скинул на жену, сына и брата. Котенок обязательно все сделает в лучшем виде – Элиэн была самым верным и разумным его советником и единственным доверенным во всех делах лицом, – Велон пусть только попробует оплошать (естественно, у него все получится, он ведь действительно был папиной гордостью), а Тейнол никогда его не подводил. Так что сейчас Вадерион мог позволить себе потрепать нервы и погадать, на кой демон Вал'Акэш вынес свои телеса за пределы Северных Границ, оставив оные без своего покровительства.

А пока Темный Император мысленно язвил, перебирая в уме варианты, его сестра наконец решилась открыть рот.

– Мы так давно не говорили.

«Дело явно серьезное, раз Вал'Акэш самолично явился. Особенно ко мне. Он скорее откусил бы себе язык, чем заявился бы ко мне», – рассуждал Вадерион.

– Было время, когда мне многое хотелось тебе сказать, – продолжила Вилеша. – Как и тебе, я думаю.

«Нет, я бы тебя просто убил», – мрачно подумал Вадерион, на секунду отвлекаясь от размышлений о приезде Вал'Акэш.

– Знаешь, сейчас все наконец изменилось. – Она остановилась, оборачиваясь к нему. – Хочу, чтобы ты знал: я простила. Все, что было между нами, я хочу забыть. Моя семья – вот что для меня важнее всего. И ты тоже, ведь ты мой брат. Ты спас меня, заботился обо мне, терпел. Я рада, что наконец-то прозрела, и прошу лишь об одном: чтобы ты тоже смог простить меня.

«Конечно», – мысленно хмыкнул Вадерион.

– Я сделал это давно, – ответил он, про себя добавляя:

«Но не из милосердия и братской любви, как ты думаешь».

Вилеша прошлась еще по саду, Вадерион послушным варгом следовал за ней.

– Здесь все так изменилось, – отстраненно заметила она, касаясь пальцами ветки куста.

Вадерион приподнял брови, удивляясь столь явной смене темы разговора, но все же снизошел до ответа.

– Садом занимается Элиэн.

Вилеши хватило ума промолчать и не льстить хотя бы здесь. Больше ничего не нарушило тишину сада.

Когда они подходили к замку, Вилеша все же произнесла проникновенно:

– Я сделала это ради себя, но поняла, что освободила нас обоих.

С тонкой улыбкой на губах она шагнула внутрь черного каменного царства.

***

– Ваше величество, темной ночи. Вы позволите?

Элиэн подняла взгляд от книги и коротким кивком разрешила незваному гостю войти. Тот бесшумной походкой вмиг оказался рядом, усаживаясь в кресло напротив.

– Надеюсь, что не помешал вам, – произнес дроу.

– Вам не стоит беспокоиться по этому поводу, лорд Съерелл, – заверила Императрица, откладывая любовный роман в сторону. – Ваше общество мне приятно.

– Вы искренни. Обычно светские дамы лгут.

– Не вижу смысла обманывать вас. Мы оба знаем, кто кому нравится, а кто – нет.

– Действительно, – качнул головой Съерелл, понимая намек в последней фразе. – Иногда достичь компромисса бывает сложно.

– Или даже заговорить об этом.

– Ваше величество весьма проницательны.

– Далеко не всегда, но в этот раз я надеюсь, что мне хватит моего таланта, чтобы распутать узел.

– Я мог бы вам помочь, – осторожно, словно ступал по тонкому льду, произнес Съерелл. – Это будет сложное время. Разговор непросто начать, вы правы, особенно если тебе что-то нужно.

На мгновение голубые глаза загорелись пониманием, и тут же Элиэн перевела тему, видя нежелание собеседника продолжать.

– Ваше последнее письмо покорило меня. Так описать снежные холмы, всего парой строк…

– Рад, что вам пришлось по душе мое небольшое отступление от привычной темы, – искренне, насколько возможно при его расе и роде занятий, отозвался Съерелл, даже немного неловко поправил манжет рубашки.

– Оно прошло весьма успешно. Надеюсь, вы продолжите раскрывать свой талант. Раздвигать горизонты – это всегда прекрасно…

Больше Темная Императрица и северный лорд не затрагивали тему, которая интересовала их обоих: причина приезда в столицу лорда Раудгарда Вал'Акэш.

Глава 3. Полукровка

Прекрасный летний день стал отличным поводом для прогулки. Сегодня впервые со дня приезда в замок гостей Велия нашла пару свободных часов, чтобы развеяться. Поместье младшего лорда Кав'сари располагалось у городских стен. Словно желая искупить не самое достойное место, хозяин приложил немало усилий, чтобы его небольшой двухэтажный домик с просторным двором превратился в роскошный особняк. Вкус у Шериза Кав'сари определенно был, поэтому Велия всегда благосклонно отзывалась о его небольшом поместье. Именно оно, к слову, стало поводом для более тесного знакомства. Принцессе понравились некоторые архитектурные задумки молодого лорда, они долго беседовали об этом на приеме, а потом пара намеков – и вот уже Велия получила приглашение самолично оценить новый дом лорда, в особенности потолки спальни. Они ей весьма понравились, и визиты ее высочества стали регулярными. Шериз оказался умным, благовоспитанным и угодливым кавалером, а также искусным любовником. Будучи всего лишь третьим сыном второй дочери главы рода он не мог рассчитывать на что-либо большее, чем должность в армии и крохотное содержание от семьи, однако скоропостижная смерть старшего лорда Кав'сари (его казнил Император) и последующая гибель его сыновей (это уже заслуга принцев) изменила расстановку сил в знатном меладском роде. В итоге главой семьи стал старший брат Шериза, позаботившись о младшем. У молодого лорда Кав'сари появилось золото, а вместе с ним – интерес знатных и не очень леди. Шериз стал успешен в светском обществе, часто представлял семью и сумел выжить под пристальным оком и неудержимой (особенно у некоторых) силой темных принцев. Так что теперь он пожинал плоды своего успеха, наслаждаясь обществом принцессы.

В культуре темных эльфов добродетель никогда не приветствовалась. Когда светлые с презрением говорили о развратных дроу, они были недалеки от истины. Постельные забавы являлись одним из любимейших развлечений знати Мелады. Орки устраивали бои, тролли отправлялись на охоту, оборотни собирались на семейные праздники, а темные эльфы искали новых любовников. В среде молодых дроу это было одним из главных увлечений, наряду с военными победами. Эльфы меняли постели и партнеров как перчатки, собирая свои собственные коллекции. Каждый искал по своему вкусу. Так Велия всегда выбирала качество, а не количество: сейчас у нее было всего лишь три любовника, но каждый из них стоил того внимания, которое ему оказывала принцесса. Она привыкла получать только самое лучшее, и в любовных играх искала умелых, чувственных партнеров, в первую очередь заботящихся о ее удовольствии. Впрочем, это было не единственное требование. Любовники ее были знатного происхождения – не какие-то захолустные лорды, а лучшие повесы столицы, – при этом обладающие привычкой держать язык за зубами. Последнее требование появилось не просто так. Велия всегда тщательно отбирала любовников, однако однажды все же промахнулась. Ее очередной фаворит, выпив, сболтнул лишнего, потом еще раз. По Меладе пошли пошленькие слухи, которые вывели Велию из себя: в отличие от братьев, она своими похождениями хвастаться не собиралась и делать личную жизнь, особенно постель, достоянием общественности не собиралась. Униженная и оскорбленная она вынуждена была просить помощи братьев, чтобы разобраться с проблемой – по-другому наглец не понимал: после того, как она попыталась с ним поговорить и пригрозить, он уже специально принялся трепать языком, рассказывая друзьям, какие позы предпочитает принцесса. Такое оскорбление она не стерпела. Хватило даже не слова – движения брови, чтобы братья ринулись защищать честь сестры. Смерть болтуна была быстрой, но крайне мучительной, зато продемонстрировала остальным, сколь полезно иногда бывает молчать. С тех пор Велия еще более тщательно выбирала мужчин – она не желала чуть что сразу бежать за помощью к братьям. Когда-то она приложила немало усилий, чтобы научить их соблюдать личные границы. Все же иметь пятерых братьев не всегда выгодно. Темные принцы, перебравшие немало женщин Мелады, да и остальной Империи, к чести сестры относились чересчур трепетно. Когда число пострадавших поклонников Велии стало неуклонно расти вверх, а потенциальные любовники разбегались при одном ее виде, принцесса окончательно озверела и встроила братьям холодный бойкот. С пару лет побившись о ее стену отчуждения, принцы приползли на брюхе вымаливать прощение, при этом клятвенно обещая, что они и пальцем больше не тронут приятелей сестры. Честно-пречестно. Велия по-отцовски усмехнулась, но решила дать им второй шанс. Надо сказать, что слово принцы держали и почти не лезли к сестре – недовольные мины не в счет, – игнорируя дроу, которым посчастливилось оказаться в постели принцессы. Так что Велия все же смогла отстоять свою независимость хотя бы в любовных делах и не желала вмешательства братьев, особенно если ей действительно нужна была помощь – она сама со всем справится.

– Ваше высочество довольна? – промурлыкал Шериз, целуя ручку любовницы. Сегодня дроу, словно чувствуя ее настроение, был более игрив и подобострастен, чем обычно. Велия наслаждалась каждой черточкой его прекрасного, истинно темноэльфийского лица, полного красоты и достоинства. Таким должен быть мужчина.

– Не уверена, – кокетливо ответила Велия, приподнимаясь на локте. Шериз тут же склонился к ее груди. В отличие от светлых эльфиек, зачастую не обладающих выдающимися достоинствами, дроу было чем порадовать своих мужчин.

Велия довольная откинулась на шелковые подушки, пока Шериз продолжал играть с серым соском. Хоть ненадолго она смогла отвлечься от всей этой суеты и насладиться приятным обществом.

К сожалению, все имеет свой конец, поэтому уже через час принцесса Велия Шелар'рис направлялась в замок, попутно кивая встречным путникам. Пантера под ней, молодой самец Арст, недовольно порыкивал. Верные спутники дроу, увы, все же были смертны, поэтому за свою жизнь темные эльфы успевали сменить множество пантер. Обычно старались брать детенышей своего предыдущего друга, но пантера Велии умерла молодой – поймала стрелу вместо хозяйки, – и принцессе пришлось взять чужого детеныша. Арст был непослушным и невыдержанным котенком, таким же он и вырос. Несмотря на твердую руку хозяйки, он так и не смог научиться терпению и послушанию. Велия немало намучалась с ним, уже отчаявшись приручить под себя это животное. Если своих предыдущих пантер она любила, то Арста лишь терпела. Иногда ее даже посещали крамольные мысли о его скорой смерти. Все ведь может произойти.

Стражники распахнули ворота замка, впуская принцессу. На самом деле, попасть домой она могла и менее заметно, но сегодняшний визит был полуофициальным и не нуждался в том, чтобы его прятали. Велия и так нарушала некоторые правила приличия: по этикету знатных леди сопровождала охрана и хотя бы пара компаньонок. К лордам требований было меньше, но они тоже брали несколько воинов с собой, если выбирались из поместья. Однако для свободолюбивой императорской семьи такое было невозможно! Так что и принцы, и принцесса по столице передвигались совершенно свободно и без какого-либо сопровождения: они же все воины, зачем им охрана? В дальние путешествия, конечно, брали отряд воинов – все же головы отпрысков Императора стоили немало. К слову, принцы были не единственные, кто тяготился этикетом: многие лорды провинций тоже поступались правилами, и даже меладская знать иногда нарушала традиции светского общества. В конце концов, Темная Империя была местом сильных, способных защитить себя. Так что к чему им охрана?

Родной замок встретил Велию тишиной и покоем. Конечно, это всего лишь видимость, однако даже такой иллюзии принцесса была благодарна. Она радовалась ровно до того момента, пока не повстречала на лестнице Шильэт с Лисари. Мгновенно умиротворение сменилось яростью, когда Велия увидела темно-багровое платье с открытыми плечами у светлой эльфийки. В замке гостят важные лорды, а она одевается, как шлюха. Ах, да, она ведь ею и является.

– Темной ночи, Велия, – поприветствовала принцессу Лисари. Шильэт ограничилась кивком.

Велия демонстративно прошла мимо, даже не повернув головы. Когда Лисари только появилась в замке, она еще иногда с нею общалась – исключительно ради племянницы и братьев. Но и светлая тогда вела себя относительно прилично. Однако как только в замке появилась эта одноглазая дикарка, Лисари быстро вспомнила старые привычки. Теперь парочка безродных девиц постоянно где-то шлялась, смеялась над пошлыми шутками и вела себя крайне, просто непозволительно, мерзко. Поведение Велии было лишь логичной реакцией на подобное. Общаться с этими она точно не собиралась. Они ей не семья, что бы не говорила мама. Только на ней, Темной Императрице, властвующей в Меладе и замке, держался хрупкий мир. Не будь мамы, которая никогда бы не допустила открытых ссор, и между женщинами разразилась бы война. Жаль, что так вышло. Велия, будь она на месте мамы, вышвырнула бы обеих девиц из замка на следующий день после родов. Если Варро с Вэйлой являлись частью семьи, то их матерям следовало помнить, что они – никто.

Велия заскрипела зубами, когда услышала за спиной смешки и веселый шепот. Больше всего бесило то, что вместо ответной неприязни принцесса получала лишь улыбки. Все из-за ликанши! Лисари подавить было пусть и нелегко, но возможно, а вот Шильэт была непробиваемой стеной. Очень саркастичной и циничной. И что Вэйзар нашел в этой мужланке?

Свернув в коридор, ведущий к покоям императорской семьи, Велия поблагодарила Тьму, что сегодня за развлечение гостей была ответственна не она. И так в замке все стоят на ушах. Раньше единственными жильцами являлась императорская семья, слуги со стражниками да некоторые приближенные темные – Сайлриус, Шэд, Тейнол, троица свалгов, – но сейчас в замке появилась целая толпа посторонних. Пусть их разместили в гостевых покоях – в правом крыле, – но все равно это была жилая часть замка, в отличие от канцелярии Императора, которую разрешалось посещать чиновника, воинам и другим нужным отцу темным и которая охранялась более тщательно. Так что сейчас вся замковая охрана и Тени были настороже, и Велия по пути к собственным покоям насчитала с пяток постов. Не хотелось замечать, но создавалось ощущение, что в Меладе ей грозила меньшая опасность, чем в родном доме. Когда же это наконец закончится? Но тут же Велия себя одернула: это ее долг принцессы, принимать высокородных гостей. Долг… Она бы с радостью променяла возможность прогулки с леди Нельей на охоту с орками. Тяжесть лука в руке манила ее куда сильнее, чем светские разговоры, полные лжи и лицемерия.

***

Черный камень под ладонями слегка дрожал от скопившейся в нем магии. Чары, наложенные на стены замка, поражали своей мощью. Риэл на несколько мгновений позабыл, где он находится, любуясь искусной работой мастера.

– Что не так? Риэл? – окликнул его один из близнецов. Кажется, Веррсон. Или Велиот. Признаться, различить их было практически невозможно, даже когда они ходили поодиночке.

– Чары… Ваш замок пропитан ими. Древняя и искусная работа, – попытался объяснить он свои ощущения – благоговение перед этой мощью, которая давила на него, и восхищение сложным узором, хранящим замок Императора вот уже несколько столетий.

– А, да, наверное, – довольно безразлично отозвался принц. Риэл лишь мысленно улыбнулся: не будучи чародеем, сложно ценить красоту магии. Жаль, что обычные темные не видят, сколько красок в их жизни.

– Что застыли? Стеной любуетесь? – задорно поинтересовался второй близнец, оказываясь рядом в одно мгновение.

– Риэл – да. Я лишь в качестве поддержки, – отозвался первый.

– Развлекаетесь? – тут же появился третий, вытирая пот со лба. Утренняя тренировка сегодня затянулась: принц Вэйзар хорошо всех погонял. Признаться, в последнее время Риэлу нравилось в Меладе. Он ожидал от поездки худшее, но город встретил его не настолько враждебно. В основном – он понимал – это была заслуга принцев, взявших его под свое крыло. То ли они находили удовольствие в общении с ним, то ли им попросту было скучно, но с того самого обеда они постоянно куда-нибудь вытаскивали Риэла, не позволяя ему "киснуть в замке" (прямая цитата близнецов). Тренировки, походы в таверны и кабаки – принцы перебрали все более-менее приличные занятия.

В первом же поединке Риэл, как и обещал, дал достойный отпор сыновьям Темного Императора. Те это оценили, особенно Вэйзар – единственный, кого чародей не смог уложить на лопатки, и потребовали реванша. Вторая тренировка прошла более успешно, видимо, принцы собрались, поэтому им удалось намять бока Риэлу, после чего все вместе отправились пробовать темное пиво в какой-то известной таверне. Пили, ели, смеялись. Принцев хорошо знали в Меладе, особенно Вэйзара, который то и дело с кем-нибудь здоровался, попутно представляя Риэла. Под крылом принцев проводить время было более приятно – все же он видел, какими взглядами провожали его некоторые столичные эстеты. Риэл знал, что так будет: если уж на севере, где многие его уважали, в нем чаще видели полукровку…

– Они не развлекаются. Они смотрят на стену.

– Интересно. А что с ней не так?

– Чары.

– Какие?

– Наверное, хорошие. Риэл?

– Безусловно, – он не сумел скрыть восторг, касаясь черного камня самыми кончиками пальцев. Он не сказал принцам, что узнал работу матери. Это она заговаривала замок.

– Ну что, идем? – рыкнул Вэйзар, подлетая. Несмотря на то, что из всех сегодняшних поединков он вышел победителем, вид у него был несколько взъерошенным. Риэл догадывался, что пока он рассматривал стену, принца неплохо погоняла его жена. Шильэт оказался великолепным бойцом и хорошим товарищем – недаром в четверке дроу она была своей.

– Куда?

– На обед, Велиот, забыл? Так мама быстро напомнит, а папа добавит, – хмыкнул Вэйзар.

– Я не Велиот.

– Да мне не интересно. Я же тебя не Велией величаю, – хохотнул средний принц и хлопнул застывшего Риэла по плечу: – Пойдем?

– Мы не были приглашены на об…

– Я только что тебя пригласил. Пойдем, Риэл, хоть немного разбавишь ежедневную рутину.

Он, естественно, был против, но, кажется, принца Вэйзара ничего в этом мире не могло остановить – он весь был кипучей энергией, она била из него ключом. Вихрь, а усиленный близнецами он превращался в настоящий ураган. За прошедшие дни Риэл успел оценить пыл темных принцев. Признаться, несмотря на столь явные различия, они понравились Вал'Акэш. Такие уверенные (самоуверенные), полные жизни авантюристы, готовые на любое сумасбродство, но при этом до демонов умные и даже расчетливые. Риэл, являясь полной их противоположностью (он ясно видел все свои недостатки и уж точно никогда бы не изменил своему привычному размеренному спокойствию), в чем-то даже завидовал принцам. К примеру, упертости Вэйзар – он ведь привел-таки Риэла на обед к Императору без приглашения оного. Впрочем, вопреки серьезным опасениям, что ему сейчас укажут на дверь, молодого лорда приняли благосклонно. Риэл заметил, как Император обменялся с Императрицей выразительным, но отнюдь не недовольным взглядом, после чего начался семейный обед. Помимо него из чужих здесь присутствовала только леди Вилеша, однако она, наверное, все же считалась родней, несмотря на все темные слухи, что роились вокруг Бурошкуров и Шелар'рис.

Младшие принцы что на тренировке, что в кабаке, что за отцовским столом – везде не стеснялись веселиться, поэтому скоро все утонуло в их гомоне. Пока близнецы и Вэйзар обсуждали с Шильэт технику боя секирой, Риэл успел немного передохнуть от их настойчивого внимания, размышляя о поведении Рау. Он знал, что тому никогда не нравился Темный Император, но то, что любимый наставник будет явно игнорировать правителя, к которому приехал за помощью, удивило Риэла. Он пытался понять, насколько осуществимо намерение Рау получить поддержку от Империи, когда с ним завязал разговор сам Вадерион Шелар'рис. На удивление, Император отнесся к нему весьма благосклонно – лучше, чем к Рау – и долго расспрашивал про жизнь Риэла, других чародеев, про север, про темных на границе. Это не был допрос, да и сведения, которые интересовали его величество, вряд ли могли быть тайной. Такие мелочи, но Император с увлечением расспрашивал о них. Под конец разговора Риэл заметил короткую теплую улыбку Императрицы, обращенную к мужу. Осознав, что он совершенно запутался в поведении меладской знати – по определению Рау, самой лживой и лицемерное в мире, – он продолжил отвечать на вопросы его величества, приказав себя вести себя достойно. Какие бы цели не преследовал темный правитель, у Риэла нет дурных намерений, а значит, его долг делать то, что пожелает Император. К тому же он бы соврал, если бы сказал, что внимание не льстило ему. Он никогда за ним не гнался, но искреннее участие было приятно ему, как и любому другому существу. Обед прошел вполне удачно, и Риэл запретил себе думать о еще одной причине своего хорошего настроения, однако знал, что если принцы еще раз позовут его, он обязательно придет – только чтобы вновь увидеть ее.

***

Вилеша вновь и вновь проходила по тропинкам сада, когда-то взращенного ради нее братом, а теперь отданного маленькому чудовищу. Рядом с ней сегодня был не брат, а сын, потерянный так давно, что стал скорее чужим, чем родным. Она молчала, молчал и Цериан, и чем дальше в сад они уходили, тем многозначительнее становилась тишина, окутавшая их. Вилеше даже не нужно было смотреть на сына, чтобы замечать знакомые черточки в чужом лице. Цериан, как и его братья, обладал золотыми кудрями и светло-карими, отливающими светящимся солнцем глазами. Наверняка, он улыбался так же, как Марет, смеялся так же, как Этарий, и любил орехи в меду, как Риген. А может быть – и нет. Она не знала и уже никогда не узнает.

Только когда они остановились в глубине сада, он решился вымолвить:

– Мам…

– Воздаяние всегда находит виновных, – веско произнесла она, глядя на старый куст. Его массивные корни выползали из земли, а ветви сплетались в причудливое чудовище. Темно-зеленые листья были полны сока и жизни.

Цериан пару раз моргнул, не понимая истинного значения слов матери. А та лишь холодно улыбалась.

***

Леди Нелья Лар'Шера действительно не желала ехать в столицу – ее уговорила Вилеша и Марет, помнящие еще, что Темный Император является полновластным правителем всех темных и неповиновение может дорого им обойтись. В итоге хозяйка Мерейской Косы согласилась и в пути даже нашла повод для надежды – что если воздаяние наконец найдет убийц родичей? Не из-за этого ли Император желал ее видеть? Однако чем сильнее надежда, тем горше разочарование. Первый же обед показал Нелье, что Темный Император даже не собирается карать нарушивших закон. Они спокойно сидели, ели и радовались жизни. Нелья знала, что у принца Вэйзара даже родился сын. У него был ребенок! А она больше никогда не увидит своих племянников и племянниц, которые могли бы родиться! Ярость поднималась в ней горячей волной, вынуждая оставаться глухой к доводам рассудка. Она несколько раз грубо отказывала в приглашениях – она не желала больше сидеть за одним столом с убийцами. Пару раз с ней пыталась поговорить принцесса, но Нелья с негодованием отвергла ее. В лице леди Лар'Шера теперь вся семья Шелар'рис стала предателями. Правители, которым они служили, обманули ее, хладнокровно убили ее сестер и деда – только чтобы получить то, что желали. Нет, Нелья не собиралась играть по их правилам и делать вид, что ничего не случилось! Она даже отказывалась покидать свои покои, не желая видеть своих мучителей! Однако сегодня Нелья по настоятельным просьбам Марета уступила и отправилась на прогулку. Супруг сопровождал ее, бережно поддерживая под ручку и неся какой-то бред. Неужели сейчас хоть что-то имеет значение? Да. Она.

Они столкнулись на лестнице. Эта тварь как раз поднималась, и она была одна – вот удача! На губы разбойницы легла ухмылка, но Нелья уже не заметила этого. Леди Лар'Шера, забыв про все приличия, бросилась на убийцу.

– Тварь!

– Нелья! Нет!

Женщина рассмеялась, легко уходя от разгневанной дроу. Она слегка недооценила противницу, помедлив на секунду, за которую Нелья Лар'Шера успела добраться до ее лица.

– Нелья!

– Шильэт!

– Марет?!

С огромным трудом Марет, Этарий и Риген оттащили от утирающей кровь жены принца бешеную Нелью. Слуги, ставшие свидетелями этой сцены, испуганно перешептывались, спеша прочь – пока императорская семья не прознала и не покарала всех. Впрочем, они опоздали – Вэйзар уже был здесь. Он бережно вытер кровь с лица жены – к счастью, на ликане этот порез заживет за пару часов, будь Шильэт в другом обличье, она бы даже не пострадала, – а потом обернулся к бьющейся в истерики Нельи, повисшей на руках троих мужчин.

– Уберите ее, – с презрением бросил принц.

– Ваше высочество, прошу простить мою супругу, она в сильном горе, – пролепетал Марет, только глаза его оставались такими же холодными, как у его матери – не чета по-настоящему испуганным Ригену и Этарию. Трое Бурошкуров быстро увели безумную Нелью – именно такой она сейчас представлялась и озверела окончательно, когда прочла во взгляде принца и его женушки презрение и жалость.

– Сильно тебя? Дай вытру, – тут же полез к Шильэт Вэйзар, как только все свидетели исчезли из поля зрения.

– Отстань от меня, бесишь, – рыкнула ликанша. – Что пристал? Мы сделали, как просила мама, теперь оставь меня в покое, мне нужно к Варро.

– Мне тоже. Люблю, – Вэйзар изловчился и смог не только осторожно промокнуть порез на щеке, но и мимоходом сорвать поцелуй с губ хес'си. – Надо обработать…

– Ничего не надо, заживет за полчаса!

– Больно?

– Вэйзар, ты тупой? Мне однажды глаз выкололи, а ты спрашиваешь про какой-то порез. Он меня точно не беспокоит и не сделает уродливее.

Только Вэйзар смог бы услышать в ее словах не бахвальство, а кое-что более уязвимое, поэтому, не обращая внимание на ворчание жены, он притянул к себе и принялся целовать. Бить его было бесполезно – да и не ронять же достоинства принца на глазах у слуг, – и Шильэт с удовольствием ответила.

Мимо прошелестели юбки Велии, неожиданно сменившей излюбленный кожаный костюм на бесполезные платья. Интересно, а меч она свой куда прячет? Или пожертвовала безопасностью ради красоты? Впрочем, взглядом принцесса могла бы уничтожить любое существо, посмевшее встать у нее на пути.

Вэйзар так и не понял, что настолько рассмешило Шильэт.

***

Дверь покоев отворилась, и хоть шаги вошедшего не были слышны, Риэл знал, что это Рау. Одного взгляда на друга хватило, чтобы понять: разговор с Темным Императором не удался.

– Мы уезжаем.

Риэл отложил в сторону свои записи по новому заклинанию Купола льда и вопросительно посмотрел на Раудгарда.

– А как же север? Мы ведь не можем отступить.

– Мы не отступаем, Риэл, это делаю лишь я.

– Не совсем тебя понимаю, Рау.

Дроу прошелся по его покоям, раздумывая о чем-то своем. Риэл терпеливо ждал. Честно говоря, он любил наблюдать за Рау, как тот буквально из ничего создает план по их спасению, неважно, в чем он заключается – в организации обороны или обеспечения поставок зерна. Всем казалось, что это так легко – решить проблему, ведь у Раудгарда Вал'Акэш это получается на протяжении веков. Однако Риэл со Съереллом и другие приближенные лица знали, сколько сил и времени вкладывает Рау в север, в свои земли и своих темных. Наблюдать за ним в те моменты, когда в его голове рождается очередной гениальный план, было захватывающе. В такие моменты Риэл лишь надеялся, что когда-нибудь он с честью сможет принять от Рау титул лорда и главы земель и будет так же защищать тех, кто ему доверился. Сейчас же он по мере сил старался во всем помогать старшему товарищу.

– Ты остаешься, Риэл. Мы уезжаем.

– Ты хочешь, чтобы я закончил твое дело? – удивился Риэл и даже поднялся из-за стола.

– Да.

– Но Рау…

– Это решено, – мягко, но весомо ответил Раудгард, и Риэл отступил. Он вовсе не горел желанием принимать на себя столь важное дело, но не из-за лени – он готов был сделать все ради своих земель и темных, с которыми сражались плечом к плечу и делили свои тяготы. Рау прекрасно это понимал, потому что вместо того, чтобы заняться своими обязанностями, которых у Хранителя Северных Границ было немало даже в столице, потратил драгоценные минуты на то, что бы положить руки на плечи Риэла и тепло заметить:

– Ты справишься. Пора. Я так считаю.

Риэл тяжело вздохнул, но принял решение друга. На самом деле, он боялся даже не оплошать – этого просто нельзя было допустить, поэтому он и не рассматривал такой вариант, – а всеобщего презрения. На севере его кровь по отцу доставляла ему много неудобств, что уж говорить про столицу, где одних косых взглядов было в разы больше. Если бы не принцы…

– Не расстраивайся. Рау в тебя верит. – Величайшее многословие от Съерелла. В последние дни Риэл его редко видел – тот пропадал либо у Рау, либо у Императрицы, причем последним фактом, кажется, были недовольны все, даже обычно терпеливый лорд Вал'Акэш.

– Ты ведь знаешь, что я исполню его поручение.

– Да, но твое выражение лица не позволяет мне пройти мимо.

– Сегодня ты необычайно внимателен к таким мелочам, как настроение окружающих.

– Не путай окружающих с семьей, Риэл. Рау злится, в основном – на меня, поэтому толком не объяснил.

Съерелл примостился на краю стола, складывая руки на груди. Он был похож на тонкий стилет убийцы, готовый рассечь плоть любого, кто по глупости его коснется.

– Я все понимаю, Съерелл, но это не значит, что я согласен.

– Великое право дает нам наш лорд – не соглашаться с ним, – меланхолично заметил дроу. – Но есть в твоем взгляде и что-то еще.

– Когда ты стал чтецом душ, Съерелл?

– Для меня, мой друг, ты стал слишком родным, чтобы не замечать очевидного.

– Все в порядке, насколько может быть возможно в жизни, – отговорился их старой присказкой Риэл. На самом деле, в его голове сейчас роилось множество мыслей, которыми он бы не отказался поделиться с другом – чтобы найти поддержку, – однако ему было совестно жаловаться, что его презирают из-за орочьей крови, Съереллу, на имени которого до сих пор горело клеймо предательства. В конце концов, другу на севере приходится нелегко – куда хуже, чем Риэлу, – так что столица – это лишь испытание выдержки. Скоро он вернется на север, где намного спокойнее относятся к всему необычному, а вот Съереллу придется вечно нести свое бремя.

– Все хорошо, – повторил Риэл, надеясь, что он убедил друга. Как бы не так! Съерелл, конечно, не проницательный Рау, но тоже хорошо его знает и, что хуже, обладает хваткой варга.

– Ты не понимаешь, насколько все серьезно, – вдруг произнес тот, склоняясь, словно хотел, чтобы этот разговор остался между ними. – Рау не может говорить с Императором. Раньше все проблемы – прости, что напоминаю – улаживала Стефалия. Напрямую Раудгард Вал'Акэш и Вадерион Шелар'рис общались редко – у них очень непростые отношения.

– Рау всегда верно служил Темному Императору, – с недоумением возразил Риэл.

– Да, но ты ведь знаешь Рау. Мы все верны клятве, что даем. Однако личное отношение изменить сложно, честь здесь не поможет.

– Ты знаешь, что произошло. – Это был не вопрос.

Съерелл качнул головой.

– Мне было доверено это. Но дело сейчас не в причине, а в следствии. Темный Император предубежден против Раудгарда, тот в свою очередь так же не жаждет разговора. Хрупкий мир держится на тонких стропах. Мне известно, что вчера Рау потерпел поражение, пытаясь просить помощи у Императора. Кто тому виной – мне неведомо, но одно я знаю точно – мы ничего так не добьемся. Слишком много прошлых воспоминаний довлеют над нашим правителем и нашим другом. Если хотим результатов, нам надо сменить переговорщика.

Съерелл выразительно посмотрел на Риэла.

– Так дело в этом?

– Да… Что-то не так?

Взгляд Риэла был красноречивее слов. Он никогда не видел Съерелла – молчаливого и холодного Съерелла – таким возбужденным. Конечно, по сравнению с принцем Вэйзар, воспитанник Рау сейчас казался непоколебимой скалой, но Риэл-то знал, что для друга совсем несвойственно лезть с душевными разговорами или пытаться разобраться с чьими-то проблемами – только если не нужно было кого-нибудь убить, запытать или построить.

– Разумная идея, – размеренно заметил Риэл, крутя в руках перо. Оно казалось таким маленьким в его огромных пальцах. Совсем как тонкие запястья эльфиек. Одной. – Я точно знаю, что Рау сам бы никогда не пошел на такое – бросить все и уехать, оставляя решать проблему мне, – и мне сомнительно, уж прости, друг мой, что ты составил столь "хитроумный план".

– Ставишь под сомнения мои способности?

– Намекаю.

Съерелл вновь замкнулся и холодно, в своей излюбленной манере, ответил:

– Такой выход предложила Императрица. Рау не понравилось, но он признал его разумность.

Риэл все же отпустил бедное перо на волю, положив его рядом.

– Я благодарен за честность.

– Темной ночи, – коротко попрощался Съерелл, исчезая из покоев с такой скоростью, словно был ветром – или магом. Риэл тяжело вздохнул: тема общения с Императрицей между Рау и Съереллом была запретной, неудивительно, что оба ходят недовольные. Риэл предпочел бы отправиться с друзьями и развеять те черные тучи, что нависли над ними. Не было более верных и преданных друг другу темных, чем Рау и Съерелл, не было более идеального взаимодействия между господином и слугой, чем между лордом Вал'Акэш и Вал'Дерос. И тем мрачнее теперь была обстановка, после того как варг пробежал меж ними.

Риэл еще долго сидел за бумагами, разбирая свои старые наработки, которые взял в дорогу развеяться, и думал о друзьях. Свои собственные печали были забыты – их признали несущественными. Даже мысли о прекрасной принцессе с проникновенным взглядом голубых глаз скрылись во тьме.

Глава 4. Достойная причина для презрения

– Что ты творишь?

– Я творю?! Это ты не помог мне!

– Не помог? В чем? В убийстве принцессы?

– Она не принцесса! Она всего лишь морская шлюха! Тварь! Ее следует убить! Она заслуживает мучительную смерть!

Марет терпеливо выслушал все претензии жены, выраженные весьма громко, и спокойно продолжил:

– Шильэт теперь не пиратский барон под прозвищем Атрийская Волчица, а супруга принца и принцесса, она Шелар'рис, – и прежде, чем Нелья бы кинулась уже на него, оборотень быстро произнес: – Я все понимаю! Она – никто, лишь убийца, которая по злой воле Судьбы стала выше тебя, урожденной леди. Но тебя не поймут, если ты будешь продолжать бросаться на нее. Вчера ты чудом избежала мести принца. Он понял твое горе…

– Он виновен в этом! Хочешь сказать, что я должна благодарить его за то, что он не казнил меня? Я заслужила право на месть! Эта дрянь ходит по земле, живет, дышит! У нее есть сын, Марет!

– Так и ты заведи, что не так? – проворчал мужчина, которому так-то надоело успокаивать супругу. Мать никогда себе не позволяла так истерить: если кто-то действительно причинял ей боль, она жестоко мстила ему, но никогда не бросалась с ножом при свидетелях, при этом вереща что-то невразумительное. Однако мама – сестра Темного Императора, а эта…

– Даже не надейся! – гневно сверкнула глазами темная эльфийка и гордо удалилась, всем своим видом показывая, как ее утомило общество мужа. Она презирала его, и это все больше и больше выводило из себя Марета. У него тоже была гордость, и если Нелья не сдержит свою, то ей придется познакомиться с его – и мать уже не удержит.

***

Наступил тот благословенный Тьмой день, когда Темный Император решил, что леди Лар'Шера достаточно погостила в его замке и пора бы ей убираться к себе домой. Долгожданный миг расставания настал, и за звание стать его истинным украшением поборолись две вещи: ненавидящий взгляд Нельи, которую ее муж держал за руки – видимо, во избежание, и извиняющийся Вадерион. Да, извиняющийся Вадерион. Учитывая, что эти два слова никогда в жизни не стояли рядом (только если речь не шла о его котенке), то зрелище действительно было интересным. Завораживающим – так негласно решили Элиэн и Тейнол, которые провожали гостей (Императрица – официально, Тень – из Тьмы), наблюдая за развернувшимся действом с крыльца. Одного обмена холодными улыбками хватило, чтобы выразить друг другу собственные мнения, полностью совпавшие. А пока Темная Императрица и глава Теней вели диалог взглядами, Вадерион говорил неожиданно спокойной Вилеше:

– Я рад, что ты смогла забыть прошлые обиды. Мне стоило давным-давно попросить у тебя прощение.

Темная эльфийка мерно кивала головой, хотя взгляд ее был слегка потерянным.

Наконец Марет усадил в карету дрожащую от гнева Нелью, Олан – Вилешу. Молчащая Джетта отвергла помощь Ригена с Этарием, и те, скупо попрощавшись с Церианом, последовали за сестрой. Семейство Бурошкуров вместе с Лар'Шера покинуло замок.

Выражение лица Вадерион было таким кислым, что Элиэн сжалилась над мужем и даже не стала на пару с Тейнолом шутить про "искупление" и "прощение" Темного Императора.

– На что только не пойдешь ради своей Империи, да? – с лукавой улыбкой поинтересовалась она, шагая навстречу мужу и тут же оказываясь в его объятиях.

– Ради непутевого сына, ты хотела сказать? – сразу становилось понятно, что недовольство Вадериона зашкаливало и только общество его дорогой хес'си могло умалить его. Если она, конечно, не будет многозначительно переглядываться с Тейнолом и улыбаться.

***

Несмотря на то, что необходимость отъезда Рау была вполне разумна и логична, Риэл все же предпринял еще одну попытку отговорить его. Он до последнего не верил, что сможет правильно преподнести Императору важность их просьбы. Но Рау был непреклонен, как и всегда – Риэл и сам был такой: принимая решение, он не отступал от него. Ведь он знал цену каждому такому выбору, который имел последствия не только для него, но и для его темных.

Следующий после отъезда сестры Императора обед рассеял сомнения Риэла в правильности поступка Рау – вернее, в его разумности. До этого он ни разу не видел правителя и друга вместе, общий обед был не в счет, ведь там присутствовало слишком много народа. Но сейчас за столом сидела лишь императорская семья, два лорда Вал'Акэш и верный Съерелл, и напряжение между старыми товарищами было заметно. Во-первых, Рау вопреки обычаям занял место прямо напротив Императора, во-вторых, тот в свою очередь буравил Хранителя Северных Границ неприязненным взглядом, в-третьих, даже принцам со своими непринужденными разговорами не удалось рассеять мрак, повисший над столом. Риэл только к середине обеда понял, что между двумя дроу скорее даже не ненависть, как он думал, а противостояние. И это у Рау, который всегда был верен своей клятве и весь север приучил служить и умирать ради Темного Императора! Воистину, воля наставника была сильна – Риэл был не уверен, что смог бы сохранить холодный разум и поступить правильно, если бы его одолевали сильные чувства.

Только стараниями Темной Императрицы и принцессы обед прошел терпимо. Наблюдая за хрупкой светлой эльфийкой с холодными голубыми глазами, в которой крылась какая-то непонятная Риэлу опасность, он начинал понимать предубеждения Рау против тесного общения Съерелла с их благословленной Тьмой правительницей. И все же именно благодаря ей тишина так и не воцарилась над столом, полным изысканных яств и редких вин. Ледзерское на севере было почти не достать, а Риэлу, как на грех, больше всего нравилось именно оно. Так что пока Императрица втягивала упирающегося Съерелла в разговор вместе с принцем Велоном, Вэйзар принялся подливать новому знакомому эту чу́дную рубиновую жидкость, попутно беседуя с близнецами о качестве новой стали. Разговор постепенно набирал обороты, Риэл сам не заметил, как уже вовсю спорил с одним из младших принцев о достоинствах кожаной брони. От этого интересного разговора – а близнецы оказались весьма сведущими, видно, что не белоручки знатные, – его отвлек только мелодичный властный голос принцессы. Велия сумела-таки вовлечь в беседу Рау. Она с удивительной для ее холодной натуры расспрашивала его про северные обычаи, особенно ее, как и Риэла, интересовало воинское ремесло. Если что-то и было для лорда Вал'Акэш важно в жизни, так это наставлять и помогать другим, так что совсем скоро он уже подробно отвечал на вопросы принцессы. Риэл поймал себя на том, что уже пропустил пару фраз принцев, больше слушая их сестру. Она была прекрасна, вдруг став такой живой, увлеченной. Он и не думал, что леди могут интересовать подобные низменные вещи. Видимо, заметив интерес Риэла, Велиот (кажется), сидящий рядом, тихо заметил:

– Велия у нас эльфийка боевая, смотри, чтобы твой дед сумел вырваться из ее цепких лапок. Она настоящая безумица, не хуже Вэйзара.

– Ты хотел сказать, не лучше, – встрял другой близнец, и братья покатились. Вэйзар даже не заметил потерю слушателей: он пока мирно пререкался с собственной женой. Впрочем, хватило одного выразительного взгляда Императрицы, чтобы принц вернулся к застольной беседе, а Риэл меж тем задумался: насколько искренни Шелар'рис? Какая атмосфера царит за столом, когда им нет нужды развлекать навязавшихся гостей? Невольно взгляд Риэла скользнул по принцессе, но он тут же одернул себя, приказав соблюдать приличия. Позор будет, если он оскорбит принцессу и ее братьев столь недостойным вниманием.

***

Рау поднял голову от ножен и коротко, как умел только он, не меняя сурового выражения лица, улыбнулся. Риэл ответил ему тем же: кто бы сомневался, что лорд Вал'Акэш, Хранитель Северных Границ, самолично будет собирать вещи. Рау никогда не кичился своим титулом, оставаясь простым в общении с приближенными, но при этом умея одним своим видом держать слуг и подданных в повиновении.

– Зашел попрощаться.

Рауд отложил в сторону фамильный кинжал и шагнул навстречу Риэлу.

– Я верю, ты скоро вернешься.

– Надеюсь, с хорошей вестью.

– Я в тебя верю.

– Помню, как ты говорил, что все зависит лишь от нас самих, но ведь иногда обстоятельства бывают сильнее, – подбирая слова, произнес Риэл, надеясь, что Рау не посчитает это за намек, тем более обидный.

– Тебе они благоволят, я вижу.

Вот теперь младший лорд Вал'Акэш действительно удивился.

– Неужели ты не видишь? – развеселился Рау, даже его вечно хмурое выражение лица чуть посветлело. – Ты хорошо сошелся с принцами, – намекнул он, видя непонимание во взгляде Риэла.

– Лишь с принцем Вэйзаром и близнецами.

– Это уже немало. К тому же я бы удивился, если бы ты вдруг подружился с принцем Велоном или принцессой Велией.

Риэл ничего не ответил, боясь неосторожным словом выдать свое теплое отношение к ее высочеству.

– Молодая кровь нужна нашей Империи, – неожиданно произнес Рау. – Когда-нибудь меня не станет, не станет и Темного Императора, на его место придут его дети, на мое – ты. Я желал бы, чтобы между первыми лордами темных царил если не мир, то хотя бы понимание. Ты – тот мостик, что сможет нам построить будущее.

– Потому что настоящее уже построил ты? – не удержался Риэл, и Вал'Акэш обменялись только им понятными, полными родственного тепла взглядами.

– Да. Как тебе принцы?

– С ними весело, но я думаю, что худших врагов себе не пожелаешь. Сейчас они расслаблены и явно не рассматривают меня ни как противника, ни как источник сведений или фигуру для своих интриг. Поэтому мы ладим.

– Разумная оценка.

– Видно твое воспитание.

– Все такой же непокорный.

– Это у меня от тебя.

– Признаю, – чуть улыбнулся Рау и протянул Риэлу руку. – Мы уезжаем завтра на рассвете, так что прощай. Темной ночи.

– Темной ночи. Ты не дашь мне пару советов?

– О, я уверен, ты справишься сам, – загадочно заявил Рау, взглядом указывая на дверь. Тактичен, как и всегда. Это не принц Вэйзар, который младших, но уже вполне взрослых братьев таскал за шкирку.

На следующее утро Рау со Съереллом уехали, а уже в обед Риэл, не способный к уверткам и лжи (по меркам темных, конечно), заявился прямо в кабинет Темного Императора и предельно вежливо попросил помощи, подробно рассказав о реальном положении дел на северных границах. Естественно, не раскрыв всех секретов. Однако даже того, о чем он поведал, должно было хватить, чтобы убедить любого: север не справляется, ему нужна помощь.

– Учись, – ухмыльнулся дроу, поворачиваясь к старшему сыну, который тоже присутствовал при разговоре, – как надо аргументировать свою позицию, чтобы я принял нужное тебе решение.

Принц Велон совершенно не отреагировал на столь грубый упрек, лишь ухмыльнулся в ответ и съязвил:

– Я тебе так могу любую точку зрения аргументировать, что ты через полчаса пойдешь светлым эльфам свое любимое ледзерское продавать.

К все возрастающему удивлению Риэла, Темный Император на это вопиюще наглое заявление лишь расхохотался, а потом повернулся к нему.

– Я давно знаю лорда Вал'Акэш: он честен и прямолинеен, насколько это возможно для темного лорда. Вижу, что его наследник пошел в него. Я рассмотрю ваше прошение, лорд Вал'Акэш. Зайдите ко мне через два дня, после обеда, я уделю вам и вашему вопросу время.

После этой самой короткой в мире, больше формальной речи Император обронил:

– Вы свободны, – после чего обернулся к сыну, уже в нетерпении глядящем на Риэла.

Вот и все. Оставалось задаваться вопросом: ему столь замысловато отказали или наоборот так быстро согласились помочь? Этим важным размышлениям Риэл посвятил весь вечер и следующий день, пока его не вытащил из покоев принц Вэйзар. Как и обычно, он с близнецами и дорогой его сердцу Шильэт решили поразмяться и им был необходим еще один компаньон. Риэл предпочел бы отказаться: его чуткая натура видела, что чужое присутствие все же тяготит принцев. Несмотря на явное расположение к нему, они не обсуждали в его присутствии важные или личные вещи, все их разговоры были вполне обыденными – такие можно вести между почти чужими эльфами. Так что несмотря на то, что он уважал и чтил императорскую семью, он предпочел бы отказаться от чести сопровождать принцев. Поначалу у него существовал хотя бы интерес, но после отъезда Рау, Риэл понял, что скучает по северу и его простым нравам. Мелада не смогла привлечь его, как других молодых темных из провинции.

Однако это были лишь его рассуждения и его мнение, а у принца Вэйзара наличествовало желание, видимо, достать всех, поэтому он вытянул-таки просиживающего штаны над книгами Риэла во двор замка. Это огромное каменное строение, пропитанное магией, имело свою необычную архитектуру. К нему примыкал не только скрытый от чужих глаз кусочек сада, замкнутый между крепостной стеной и самим замком, но также три внутренних двора: парадный, где располагались ворота, а также конюшни, загоны для пантер и псарни с ручными волками, и два задних – один для стражников (там находились их казармы и прочие помещения для слуг) и один для личного пользования императорской семьи. Именно в последнем принцы устроили себе тренировочный плац, где попеременно гоняли друг друга, желая развеять скуку. Риэл, хоть и был немногословен и куда более терпелив (в отличие от язвительных близнецов и вспыльчивого Вэйзара), однако неплохо влился в их компанию.

Сегодняшний день был особенно жарким – полноценное лето все же решило навестить Меладу, – поэтому Риэл вместе с принцами обливался потом под лучами палящего солнца. Вполне обычная тренировка – он даже в чем-то был рад поразмяться, – но тут произошло то, что лишило душевного покоя молодого лорда Вал'Акэш.

– Велия, куда спешишь?

– Отпусти, иначе сломаю руку! Я к оркам, позвали на охоту, у них как раз праздник, нужна добыча.

– Останься, погоняй Риэла. А то лорду Вал'Акэш тяжело все время проигрывать нам.

Риэл мог бы посмеяться над этой бравадой – если принц Вэйзар действительно был мастером меча, то его младшие братья шли вполне вровень со "все время проигрывающим лордом Вал'Акэш", – однако все его внимания поглотила принцесса. Сегодня на ней не было привычных платьев в пол, которые струились от ее тонкой талии, вместо этого она была одета в простой, хоть и добротный кожаный костюм. Он облегал ее стройную фигуру, показывая то, что раньше было скрыто под кружевным шелком – сильные мышцы, гибкие движения воина, прекрасно владеющего своим телом. Риэл так увлекся разглядываем принцессы, оказавшейся вдруг намного ближе, чем он думал, что пропустил значительную часть диалога, в котором принц Вэйзар все же уговорил сестру составить им компанию. В этом ему активно и громко помогали близнецы. И хоть ее высочество согласилась, на мгновение Риэлу показалось, что она не рада. Но тут принцесса отложила в сторону лук, взяла меч – и он пропал.

Такого поражения лорд Вал'Акэш не знал давно: все семь поединков Велия выиграла без труда – у Риэла даже мысли не появилось поднять на нее руку всерьез, и его слабые попытки отбить ее удары лишь рассмешили принцев. Те, впрочем, спокойно отнеслись к разгрому Риэла, для них это был повод для шуток, а вот сам полукровка чувствовал себя неловко и одновременно злился – тоже на себя. Велия в бою оказалась еще прекраснее: ее гибкие, ловкие движения завораживали. Но дело было не только в ее мастерстве – он это понимал, – а в его глупом очаровании ею. Признаться, принцесса с первого дня произвела неизгладимое впечатление на Риэла. И пусть ему было уже около двухсот лет, и женщин он знал немало – даже красивых, – но Велия… Она стала особенной. Он чувствовал себя мальчишкой, очарованным ее красотой, такой далекой и холодной. И пусть это чувство было совсем несерьезным – скорее, увлечением, – оно впервые затронуло сердце Риэла, и тот и без того смущенный блеском столицы, в которой не видел себе места, замыкался еще больше. Если бы не всюду лезущий, чересчур активный Вэйзар, то он не знал бы, как выкручивался из столь неловкого положения, когда принцесса оказалась слишком близко, и тело его отреагировало вполне определенно, но совершенно не так, как стоило бы во время невинного поединка. Однако в тот момент, когда Риэл поймал взгляд Велии, прекрасно все заметившей, с презрением отступившей и убравшей клинок от его горла – он даже не заметил его, – принц расхохотался и принялся обсуждать силу женских ручек, рассказывать, что у сестры неплохие способности – для женщины, конечно, – и так далее. Его тут же поддержали близнецы, ухитрившиеся поссориться между собой, оценивая удары и технику принцессы. А потом в разговор влезла Шильэт, от которой Велия, кажется, старалась держаться подальше, и между ними оказалась целая пропасть в виде ее гомонящих родственников и их вполне материальных тел. Вэйзар тут же сцепился с женой – в прямом смысле этого слова, а близнецы уговорили Риэла, на данный момент согласного на все, на реванш. Последнее, что он успел заметить, это полный презрения, отвращения и оскорбленного достоинства взгляд принцессы, которая, несмотря на его ожидания, не ушла, а продолжила беседовать с братьями и даже пару раз положила особо болтливых на лопатки. Полуденная жара к вечеру не прошла, и уставшие принцы поскидывали все, что позволяли приличия. Даже Велия избавилась от куртки, оставшись в одной тонкой рубашке. Солнце палило нещадно, постепенно склоняясь к горизонту. Риэл был единственным кто не снял ничего, благодаря Тьму, что перед тренировкой выпустил края рубашки, и теперь его состояние было не столь очевидно. Хотя бы братьям принцессы. Потому что она уже была в курсе, и от ее взглядов ему становилось нестерпимо стыдно. Но даже это чувство не могло притушить появившееся невесть откуда возбуждение: Риэл постоянно наталкивался взглядом на взмокшую Велию, по рубашке которой растекалось пятно пота – как раз между двумя упругими холмиками. Это было настоящее мучение. Солнце ползло так медленно, а оскорбленный взгляд принцессы жег сильнее палящих лучей. Единственной радостью было то, что Велия больше не желала (по вполне понятной им обоим причине!) сражаться именно с Риэлом. Зато она отыгралась на младших братьях, пока его гоняли по очереди Вэйзар с Шильэт. Ликанша оказалась серьезным противником и смогла-таки отвлечь Риэла от моральных терзаний.

Наконец дети Темного Императора решили, что с них хватит – да и темнеть уже начало, – и отправились в замок. Глядя в спину гордо удаляющейся Велии, Риэл мысленно на все лады ругал себя, посмевшего оскорбить ее высочество. Что она теперь о нем будет думать?

– Не переживай, – хлопнул его по плечу принц и как-то недобро сощурился. – Правильно сделал, что поддался: Велия все же девушка.

– Наоборот, лучше бы в полную силу сражался, – возразила Шильэт. – Ее высочество явно оскорбилась столь легкой и очевидной победой.

– Это да…

Они еще о чем-то говорили, Риэл не прислушивался. Наконец прозвучало его имя, и ему пришлось ответить.

– Ужин?

– Да, – подтвердил Вэйзар. – Со мной, Шильэт и Велией. Не хочешь? Варро завтра будет у близнецов, и мы свободны… Правда, лучше будет провести обед у тебя в покоях. Гостевые комнаты более… просторные.

Конечно, никто не пустит чужака в крыло, где живет императорская семья – это разумное требование безопасности. Риэл ни секунды не думал прежде, чем ответить:

– Да, это хорошая идея, ваше высочество.

Вэйзар одобрительно – в очередной раз – хлопнул его по плечу и умчался на скорости ветра в замок. Шильэт от него не отставала, хотя производила впечатление более степенной и разумной темной. О ней, конечно, ходило много слухов, но… Риэл разумно пропускал все мимо ушей. Как учил Рау: Шелар'рис – их правители, не им их обсуждать и осуждать. Сейчас Риэла больше волновала принцесса и те несколько секунд боя, когда они оказались слишком близко друг к другу. Не имей он черную, как у всех дроу, кожу, он бы покраснел не хуже, чем молоденькие оборотни, вытащенные старшими товарищами первый раз в бордель.

***

– Варро, нельзя, это опасно. А если ты кого-нибудь убьешь?

– То твой папа будет орать на тебя так же, как его на него, – ответила за сына Шильэт, наблюдая за нервничающим папочкой, как в шутку называла она Вэйзара. Тот в дело воспитания сына – как и в любое другое – вложил все свои силы и иногда перегибал палку. А вообще, наблюдать за общением двух дорогих сердцу мужчин было не только забавно, но и мило, хотя Шильэт всегда считала себя особой циничной, на нежные чувства не способной. Но Вэйзар с Варро были исключениями.

Когда процесс отнимания у сына папиного кинжала и укладывания увлекшегося ребенка в постель закончился, муж присоединился к Шильэт, лениво валяющейся на кровати.

– Иди помойся, от тебя несет.

– Вот демоны! Раньше ты не была такой привередливой! – возмутился Вэйзар, демонстративно тяжело поднимаясь.

– Меня разбаловал супруг. Он сам такой, принц все же, – мстительно произнесла Шильэт, ускоряя движения мужа с помощью банального пинка. Ответом ей была грязная ругань, которой Вэйзар поднабрался у "разбалованной" супруги.

А пока Вэйзар приводил себя в порядок, чтобы не раздражать чувствительный нос Шильэт, она сама глубоко задумалась, что и подметил вернувшийся из ванной мокрый дроу.

– Что случилось?

– Ничего. – Как же он ее бесит. Неужели опять специально нарывается?

– Ты какая-то задумчивая, – произнес как ни в чем не бывало Вэйзар, падая рядом и целуя ее в щеку.

– Наверное, потому что я думаю, Вэйзар. Попробуй на досуге.

– Для досуга у меня есть другие занятия, более приятные, – с намеком заметил он и вновь поцеловал, продолжая сопеть в ухо. Вот ведь прицепился.

– Я скучаю по морю. Хочу его увидеть, – неожиданно – в первую очередь для самой себя – ответила Шильэт. К счастью, Вэйзар воздержался от замечаний, советов и выяснения отношений. А то он очень любил покопаться в себе, в других и в том, что их связывало. Неудивительно, что папа при встрече мог только орать на сына – Шильэт еще удивлялась сдержанности Императора. Видимо, Вэйзара он все же любил, и только это останавливало его от убийства сына.

– Давай спать, я устал.

Шильэт аж подавилась воздухом, а потом расхохоталась.

– Ты? Устал? Еще скажи, что не хочешь получить ремня!

– Я тебя удивлю, но нет.

Естественно, она не поверила. Они расположились полулежа на кровати, на Шильэт была лишь его рубашка, на Вэйзаре – полотенце на бедрах, которое она медленно стянула ножкой, а потом погладила начинающий наливаться кровью член.

– Не-надо-так-делать, – сквозь зубы прошипел он, перехватывая ее ногу.

Она зловеще усмехнулась и закинула вторую ему на бедро. Еще несколько дюймов, и он мог бы войти в нее, подарив им обоим освобождение от сковавшего тела напряженного возбуждения. Но она знала, что им обоим этого будет мало.

– Врешь, – хмыкнула она. – У тебя стоит.

– Я решу эту проблему.

– Руками? – пуще прежнего развеселилась Шильэт.

– Да хоть шлюх сниму! – огрызнулся Вэйзар, пытаясь скинуть любимую жену. В итоге неравной борьбы, Шильэт, как и принято было в их семье, заняла позицию сверху.

– Хочешь, – прорычала она довольно, проводя ноготками по его груди – пока совершенно невинно, однако это почему-то заставило Вэйзара завопить:

– Не надо! Отпусти, демоны!

– Ты чего? – удивилась она. Вэйзар был воином, к тому же темным эльфом. Он умел переносить такую боль, от которой более слабые существа умирали, и уж точно его выносливости хватило бы на пару царапин, не говоря о порочном желании их получить.

– Давай не сегодня.

– Еще скажи, что голова болит!

Он коротко расхохотался, а потом все же признался:

– Я не могу.

– Когда это ты не мог? – усмехнулась Шильэт, продолжая допытываться, что пришло в голову ее принцу. Опять какая-то дурь!

Вэйзар обреченно вздохнул – бедняжка – и ответил предельно честно:

– Сейчас жара, каждый день с близнецами выбираемся на плац… Не хочу… В общем… Следы от кнута заживают слишком долго даже с мазью Сайла.

– Так вот в чем дело, – протянула Шильэт. – Стыдно признаться братьям, что любишь быть выпоротым собственной женой?

Ответом ей был злой взгляд, который тут же убежал куда-то под потолок, а Вэйзар принялся делать вид, что он – сильный, независимый и черствый мужчина, которого такие глупости, как мнение членов семьи, не волнует. И если с первыми двумя определениями Шильэт готова была согласиться – она далеко не всегда могла передавить мнение любимого, – то остальное выглядело до смешного неправдоподобно. Вот только веселиться она не стала, а вместо этого склонилась к самому острому черному уху и прошептала так, как не смог бы демон-искуситель:

– Есть много способов получить удовольствие. Можно и без боли, и без следов. Готов вытерпеть унижения от своей госпожи?

– Да, – выпалил он тут же, глядя на нее расширившимися алыми зрачками. Облизав пересохшие губы, Вэйзар уточнил: – Точно…

– Я не буду тебя бить, к чему? – усмехнулась Шильэт и приподнялась. – Выметайся с кровати! Место раба на полу!

Он слетел с постели в мгновении ока – помогла неслабая затрещина. Впрочем, оказавшись на полу, Вэйзар не стал выходить из роли и покорно опустился на колени, преданно смотря в глаза своей повелительнице. Она усмехнулась, усаживаясь на край кровати и покачивая ножкой. Совсем скоро та окажется на груди у непокорного принца, заставляя его опускаться все ниже – не только в физическом плане.

Казалось, воздух между ними сгустился до такой степени, что трудно было дышать, но тут Шильэт разорвала зрительный контакт, непокорно мотнула головой и склонилась к Вэйзару, абсолютно серьезно произнесла:

– Хорошенько подумай. Я перейду все границы. И я действительно буду тебя унижать.

– Знаешь ведь, что я хочу.

Шильэт раздраженно цокнула: что делать с этим перевозбужденным идиотом? Еще и влюбленным!

– Помни: мы всегда можем остановиться. Если поймешь, что слишком.

Вэйзар криво улыбнулся, а потом потянул руку к ее лицу. Она тут же угадала его намерения и отклонилась.

– Не нужно.

– Нет, нужно, – возразил он и все же стянул с ее лица повязку. – Через пару минут ты заставишь вылизывать тебе ноги, так что не вижу смысла скрывать что-либо друг от друга.

Она раздраженно вздохнула, проклиная его настойчивость. Если на сон она всегда снимала повязку, смирившись и приняв тот факт, что Вэйзар – ее близкий и родной эльф и перед ним не страшно открыться, то во время постельных игр между ними шла настоящая борьба. Он постоянно норовил стянуть кусочек кожи с ее лица и обнажить старый шрам, а она усиленно этому сопротивлялась. Сегодня он победил – она позволила себе проиграть, – и когда Вэйзар притянул ее к себе и с любовью поцеловал изуродованную щеку, она даже не начала возражать. Сдалась. Опять.

– Начинаем, – она с силой отпихнула его ногой.

– Как прикажет моя госпожа.

***

Императорский замок, несмотря на общую мрачность, которую было не под силу рассеять даже изысканной обстановке, все равно завораживал Риэла. Магия, которую когда-то творила его мать, пропитала каждый черный камень, каждый барельеф и каждую арку. Для чародея не было ничего прекраснее, чем эта песнь творения. Мама была великолепным магом, Риэл унаследовал от нее любовь к своему дару, как и его самого. И пусть мечом лорд Вал'Акэш владел не хуже, чем другие темные, магия навсегда заняла место в его сердце. Если бы не здравый смысл, подсказывавший, что заклинания не всегда и не везде могут помочь, а также наставления Рау, то Риэл бы никогда не отрывался от книг и так бы и не стал хорошим воином.

На севере весь день его был построен по четкой схеме, в которую входило множество дел. Риэл помогал Рау управлять крепостью, границей и прилежащими землями. Каждая минута его времени была занята, и даже сном зачастую приходилось жертвовать ради обязанностей лорда. Но здесь, в столице, Риэл оказался совершенно свободен – едва ли не впервые в жизни. Единственное его дело – переговоры с Императором – не занимали много времени, и до следующей аудиенции он был полностью свободен. Поэтому Риэл даже позволил себе несколько часов провести за книгами и собственными записями, доведя-таки до ума Купол льда. Работа была закончена, но время назначенного ужина еще не наступило. Вот Риэл и решил прогуляться по замку. Было что-то волшебное в этих мрачных, украшенных картинами коридорах, хранящих вековой покой. Риэл бродил бы по ним вечность, но, увы, земная жизнь достаточно грубо вклинивалась в его высокие рассуждения. Слуги то и дело проходили мимо, и это бы не мешало Риэлу, если бы челядь в эти моменты не бросала на него взгляды: насмешливые, презрительные, любопытные. А еще был шепот за спиной, который иногда доходил до ушей полукровки – именно так они называли лорда Вал'Акэш между собой, добавляя при этом совершенно неприличные эпитеты. Но не мог же Риэл идти ругаться со слугами! Да и привык он к этой дурной, постоянно преследующей его славе. Он любил отца, хоть и плохо его помнил – тот слишком быстро покинул их с мамой, – но свою инаковость так и не смог принять. Общество привыкло делить всех, вот только он ни в одну категорию не попадал: ни дроу, ни орк. Лорд, но обсуждаемый слугами.

В этот раз прогулка не принесла ничего нового, и хоть Риэл давно смирился с косыми взглядами – могло быть хуже, он знал это по Съереллу, – но долго терпеть это не собирался. Никакое очарование древнего замка не могло сравниться с тишиной собственных покоев, в которые любопытные слуги редко совали нос. Так что Риэл уже собирался вернуться в свои комнаты, как услышал знакомый голос. Мелодия красоты и власти увлекла его – он позволил себе застыть, желая поймать еще несколько слов. Это сыграло с ним злую шутку.

– Невыносимо, согласен, – ответил мужской голос, в котором Риэл узнал принца Велона.

– Невыносимо – это мягко сказано! А тут еще гости!

– Они все уехали.

– Кроме полукровки, – с пренебрежением, словно говорила о вещи, а не о живом существе, возразила принцесса. – Скоро папа его выгонит?

– Есть пара вопросов, которые нужно решить. К сожалению, они достаточно важные, так что тебе придется потерпеть, – светским тоном ответил принц.

– Ты ведь знаешь: ради Империи и отца – все, что угодно. Но жаловаться мне никто не запретил.

Старший брат коротко и холодно рассмеялся. Голоса их все приближались, и Риэл понял, что принц с принцессой поднимаются по лестнице. Совсем скоро они окажутся на площадке и свернут в свое крыло. К несчастью, Риэл не мог теперь пройти к себе так, чтобы остаться незамеченным, а встречаться с Велоном и Велией и фактически признаваться, что все слышал, он не желал. Так что представший перед ним выбор разрешился быстро, и он остался ждать в нише недалеко от лестницы. Как только принц с принцессой пройдут, он тут же направится в крыло для гостей. Осталось потерпеть всего несколько минут неприятного разговора – как назло, собеседники двигались исключительно неспешно.

– Ты бы видел его тогда, во дворе. Лорд Вал'Акэш – представительный чистокровный дроу, а рядом это недоразумение. И что нашло на папину подругу, Стефалию? Говорят, она была красивой эльфийкой, могла найти себе достойного спутника.

– Вы, женщины, иногда совершаете странные поступки. Возможно, это была любовь, – презрение в голосе принца угадывалось даже самым наивным темным.

– А теперь плод этой "любви" мозолит глаза. Мерзость. Полукровка! Уж лучше был бы чистокровным орком, тогда какой с него спрос? Но эльфийская половина дала ему права, на которые он не может рассчитывать. Не могу на него смотреть. А ведь приходится! Еще улыбаться и вежливо кивать головой, пока это чудовище на тебя пялится. Мерзость, – повторила принцесса.

– Сочувствую, – впервые за весь разговор в голосе Велона прозвучала искренность. – Советую поменьше проводить с ним время. Тебе ни к чему портить себе настроение, пусть этим занимаются Вэйзар и близнецы.

– Им, кажется, он нравится.

– Наши братья всегда славились дурным вкусом, смирись.

– Если бы это было так просто…

Голоса стали удаляться, пока окончательно не потухли в тишине замка, а Риэл все не мог двинуться с места. Его трясло от гнева. Было место и боли, но ее перекрывало разочарование и злость. Жизнь только что показала ему одну из своих самых неприглядных сторон, и Риэл уже жалел, что согласился на ужин с Вэйзаром, Шильэт и Велией. Если полчаса назад он мечтал увидеть принцессу вновь, попытаться загладить перед ней свою вину, то сейчас он бы отдал многое за то, чтобы остаться в этот вечер в одиночестве.

Глава 5. Женские слезы

Совместные ужины, в отличие от совместных обедов, которые были полностью папиной инициативой, проводились редко. Во-первых, образ жизни принцев и принцессы был слишком разный, чтобы они могли подстроиться друг под друга, а во-вторых, несмотря на готовность убить друг друга или спасти, отпрыски Императора не горели желанием общаться с братом или сестрой дольше необходимого. Все же они были слишком разными по складу характера, увлечениям и, конечно, по воли отца, которая разводила их в разные уголки Империи, а то и мира. Стоит заметить, что, несмотря на эти причины, в последнее время Вэйзар и близнецы заметно сблизились – на почве семейных вопросов, и это понятно. Все они женились, обзавелись детьми и с полным правом теперь могли страдальчески вздыхать, поглядывая на супруг, которые тоже сдружились. В свою очередь Велия еще больше почувствовала родство с Велоном, единственным в семье, кто не подвергся всеобщему безумию одобрения мезальянса. Естественно, у нее не было никакого желания сверх меры общаться с Шильэт или полукровкой Вал'Акэш. Возможно, кому-то, настроенному более лояльно, поможет преодолеть естественное презрение вера в настоящую любовь и прочие глупости, но для Велии, в отличие от брата или Стефалии, не потерявшей головы, союз лорда или леди со смертными и незнатным темным вызывал отвращение. Как можно найти пару, к примеру, среди слуг, которые знают только, как убирать в камине? Это унижение своего достоинства. Но каково бы не было отношение Велии к неравному браку и его последствиям, она не могла себе позволить отказать брату: темная эльфийка – да, принцесса – нет. Поэтому в назначенное время она облачилась в шикарное вечернее платье с блестящим черным узором и полуоткрытыми плечами и отправилась к покоям полукровки. Велон обещал, что папа уже принял решение и не будет долго мучить Вал'Акэш (вернее, себя). Была надежда, что скоро эта орочья рожа исчезнет из поля зрения и перестанет провожать ее похотливыми взглядами. Велия передернула плечами, пытаясь избавиться от холодка, пробежавшего по спине. Большинство мужчин, за исключение знатных и воспитанных лордов, не умели сдерживать свои животные инстинкты. Было бы удивительно, если бы на это был способен полукровка. Орочья кровь – порченная.

– Темной ночи, ваше высочество, – глубоко поклонился полукровка, впуская ее внутрь. Вэйзар всегда отличался неразборчивостью в знакомствах, неудивительно, что он дружил со свалгами-детьми предателя, женился на морской разбойнице и успел записать в приятели полуорка.

Велия не ответила, лишь кивнула, считая, что и так проявила великодушие, особенно после всех взглядов этого плода порочащей связи. Она прошла внутрь и расположилась на одном из диванов, обитых темно-зеленым бархатов. У мама, обставлявшей все в замке, был великолепный вкус – хотя бы обстановка доставляла Велии удовольствие своей изящной красотой. Темная Императрица славилась своим умением подбирать вещи и знакомства.

– Не хотите вина? – неловко предложил полукровка, явно находясь не в своей тарелке – это было заметно по огромным пальцам, которые дергали черный вышитый край камзола. Удивительно, что ему шла одежда дроу – для такой фигуры, практически орочьей, больше бы подошли простые шкуры, а не изящная ткань костюмов. Но нет, видимо, очередная издевка природы. Велия старательно отводила взгляд от невольного собеседника и мысленно проклинала пропавшего где-то братца.

– Нет, благодарю, – холодно ответила она, когда молчание затянулось и стало уже неприлично.

Она смотрела куда угодно, только не на нервничающего полукровку, который, кажется, скоро перевернет стол – настолько резкие и неровные движения были у него. Не то что бы он вызывал у нее какую-то особую, личную неприязнь, но Риэл был уникальным случаем – как испорченная картина, он резал глаз. Будь он чистокровным орком, она отнеслась бы к нему лучше, пусть и с должным снисхождением, как к представителю низшей расы. Но лорд Вал'Акэш являлся полукровкой и с одной стороны претендовал на титул и равное к себе отношение, а с другой все также имел в себе орочью кровь, которая всем и каждому демонстрировала его неполноценность. Велию, которая тщательно пестовала свое светское окружение, а любовников выбирала по знатности и красоте, эта сидящая напротив нелепая орочья морда раздражала. Приходилось общаться с ним, как с лордом, когда его место было на кухне у слуг.

– Я хотел извиниться за вчерашнее… недоразумение.

Велия мысленно вздохнула и заставила себя посмотреть на полукровку. Тот явно чувствовал себя неуютно: и от разговора, и от обстановки. Тот факт, что его напрягало ее присутствие, был для нее не новостью – кто бы сомневался, что и это животное воспылает к ней своими низменными чувствами. Как банально.

– Я ни в коей мере не желал оскорбить вас, ваше высочество. Это было… получилось…

Чем больше он запинался, тем больше нервничал. Велия гадала – раздавит ли он своими ручищам кубок, который держал? – а полукровка все сильнее дергался. Наконец ей надоело выслушивать его слабые попытки оправдаться, и она резко оборвала его:

– Ваши извинения приняты. Предлагаю окончить этот разговор.

Лед в ее голосе и взгляде заставил его вздрогнуть и притихнуть. В гостиной вновь повисла тишина. Велия недовольно посмотрела на часы: брат опаздывал уже на добрую четверть часа. Видимо, полукровку тоже мучил вопрос, где пропадает принц с супругой, потому что он тоже постоянно поглядывал на тикающие стрелки. Молчание вновь стало затягиваться, но Велия больше не предпринимала попытки соблюсти приличия – надо стараться ради орка!

Когда прошла еще четверть часа, терпение принцессы истончилось – она готова была отправиться в покои брата вытрясать из него душу, – в дверь постучались, и робкая служанка-орчиха сообщила, что его высочество принц Вэйзар со своей супругой не сможет прийти, так как он неважно себя чувствует.

«Конечно! – мысленно фыркнула Велия, едва сдерживая негодование. – Получил тумаков от близнецов или Велона, или отец постарался – и теперь сидит со сломанными ребрами у Сайлриуса! А мне что прикажете делать?»

Вопрос был непраздный: Велия не могла по своей воле встать и уйти – это было грубым нарушением приличий. Но и оставаться ужинать наедине с полукровкой у нее не было никакого желания.

– Пожалуй, начнем, – предложила она с холодной вежливой улыбкой – это был верх того, на что она была способна.

– Д-да, начнем. Не хотите вина?

– Нет, благодарю.

Такими короткими рублеными фразами они перебрасывались следующие полчаса, пока "наслаждались" остывшим ужином и обществом друг друга. Не сразу Велия заметила, что полукровка все чаще и чаще останавливает на ней свой задумчивый взгляд.

– Мне жаль, что вы не смогли пообщаться с братом. И… такой ужин… Он не бросит тень на вашу репутацию? Ведь мы здесь одни.

Она не выдержала и расхохоталась. Как ему в голову такое пришло?

– Вам, лорд Вал'Акэш, нечего бояться. Вы мою репутацию не испортите – никто и не подумает, что я, темная принцесса, хотя бы посмотрю на вас.

Ее смех оборвался, когда она поймала его взгляд: не злой, не ненавидящий – скорее, строгий и какой-то одновременно уязвимый. Что Велия умела так же хорошо, как выслеживать добычу, так это охотиться на мужчин. Она чувствовала, когда в них появлялась та самая слабость, которая давала ей власть над ними. Сейчас был именно такой случай, поэтому Велия жестоко продолжила:

– Столица, конечно, по вашему мнению, наверняка, переполнена развратом и разнузданностью, однако могу вам с уверенностью сказать, что ни один урожденный житель Мелады не решит, что я, темная принцесса, могу сделать столь плохой выбор.

Она одарила его высокомерной ледяной улыбкой, с удовольствием наблюдая, как все же смешался гордый полукровка под ее взглядом: как он мог подумать о таком бреде? Мерзость! Пусть теперь расплачивается за свои глупые слова.

Однако ее собеседник вдруг обрел дар речи и дал ей отпор:

– Могу я узнать, почему вы, темная принцесса, позволили себе столь оскорбительные слова в мой адрес? Мое беспокойство было вполне понятно любому лорду или леди, которые чтят негласные законы светского общества. Сегодня я не преступил черту дозволенного, чтобы вы имели права отыграться на мне. В чем же причина вашего отношения?

– Боюсь, я не понимаю вашего вопроса. Что вы имеет в виду? Разве я относилась к вам как-то по-особенному?

– Только что. И не играйте со мной в игры слов, ваше высочество. Это ваш замок и ваша Империя, вы в любой момент можете покинуть мое общество, коль оно вас тяготит, но я бы не желал, чтобы вы лгали мне в лицо, продолжая также открыто оскорблять.

– Вы ставите условия? – вспыхнула Велия, понимая, что начинает проигрывать спор: она теряла контроль над эмоциями, а вот полукровка, хоть и был зол, но держал себя в руках. – Вам стоило бы благодарить Тьму за то, что я соблюдаю приличия. Уверяю вас, долг для меня – не пустой звук, поэтому я сделаю вид, что ничего не слышала. Это бо́льшее, на что вы можете рассчитывать.

– Вы оскорбляете меня каждой фразой и желаете, чтобы я стерпел? Ваш титул дает вам множество привилегий, но с точки зрения справедливости вам не в чем меня обвинить. Если вы злитесь из-за вчерашнего…

– Глупости, – коротко рассмеялась она. – Если яблоко изначально гнилое, его цвет никого уже не будет волновать.

Она успела заметить, как он сжал кулаки, а под рубашкой перекатились мышцы. Вчера ей легко удалось одолеть его в поединке, но то была тренировка… Впрочем, ей, принцессе, ничего не грозит – этот дуболом никогда не осмелится даже посмотреть в ее сторону, зато она сама легко постоит за себя. Его злость забавляла.

– Вы перешли черту!

– Всего лишь сказала правду, – возразила Велия, которой надоело отчитываться перед полукровкой. Она и так многое ему простила. Поэтому она резко подалась вперед и прошипел, оставив всякий политес: – Закрой рот. Я не намерена выслушивать твои претензии. Поблагодари за то, что тебя, полукровку, вообще пустили на порог замка. Если бы не титул твоего деда, тебе бы быстро указали на твое место.

Она передернула плечами и сморщила нос.

– И где же мое место? – пребывая в тихой ярости, спросил Риэл.

– Там же, где и каждого полукровки. Орку не место среди знати. Ты должен знать, как относятся все нормальные темные к подобным союзам и их плодам.

Кажется, он успокоился. Было даже немного жаль, Велия не отказалась бы еще поиграть на его чувствах. А так скучно.

– Вы ведь тоже полукровка, ваше высочество, – тихо заметил Риэл.

От такой наглости Велия на мгновение даже потеряла дар речи.

– Моя мать – из древнего рода Леранэ, королевского эльфийского рода. Она, по сути, единственная, кто мог бы стать достойной партией моему отцу, Темному Императору.

– Верно, – согласился полукровка, вот только глаза, как показалось на мгновение, полыхнули алым. – Но я думаю, что ваш отец любит вашу мать – а он ее любит, это очевидно каждому – не за то, что в ее жилах течет кровь королей древности, а за то, что она – это она.

Велии очень не понравилась тишина, которая повисла после его слов. Так хотелось возразить, но не получалось. Настал черед принцессы в бессильной злости сжимать кулаки.

– Не смей даже сравнивать светлоэльфийскую принцессу и орочьего выродка!

Он изменился в мгновении ока: еще секунду назад был спокоен, и вдруг лицо его перекосила злоба и ярость, а глаза полыхнули ярче пламени. Велия успела отреагировать, протянуть руку к перевязи с мечом… которая осталась в покоях, потому что к платью совершенно не шла. Принцесса дернулась, но уже ничего не успевала сделать – да и не могла. Невидимая сила сковала ее по рукам и ногам, она безвольной куклой упала на диван, чтобы тут же оказаться под ним… Его мерзкие грязные пальцы срывали с нее одежду, касались кожи… Она зажмурилась, ощущая одновременно дикий страх и бессильную ярость… Нет!

Неожиданно она получила свободу, дернувшись в сторону, упав, больно ударившись об пол, но тут же вскочив. На долгое – оно длилось вечность – мгновение она встретилась взглядом с багровыми глазами – от выступивших слез она едва видела полукровку.

Нервно подбирая клоки одежды, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания, она бросила испуганно:

– Чудовище! – и ринулась бежать, хотя ноги ее едва держали. Погони не было.

***

Она третий день металась по покоям, чувствуя себя одновременно в заперти и в безопасности. Надо было брать себя в руки, пока в семье никто не заметил, но сил хватало лишь на то, чтобы уговорить себя поесть или лечь спать – на что-то большее она была неспособна.

Как она оказалась в покоях, Велия не помнила – очнулась лишь тогда, когда выходила из тайного хода, ведущего в ее кабинет. Долго плакала, царапая ногтями ковер и желая хоть куда-нибудь спрятаться, забыть. Тело до сих пор помнило его прикосновения – дрожь омерзения вызывала лишь новую волну слез. Но Велия не была бы темной принцессой, если бы позволила себе превратиться в рыдающую развалину. Она смогла собраться и привести себя в порядок – даже отдать распоряжение слугам, – а вот на большее ее не хватило. Она так и не смогла заставить себя выйти из покоев – боялась, что мама с папой все поймут. Но как же ей хотелось их увидеть! Почувствовать мамино прикосновение, ее теплые объятия, знать, что папа решит все проблемы, проучит мерзавца, поднявшего на нее руку… Но об этом не могло быть и речи. И папа, и братья – любой член семьи, узнав о случившемся, без раздумий убил был Риэла, и даже мама пришла бы в ярость, рассказала бы отцу – и тот опять же уничтожил бы обидчика дочери. Но этого нельзя было допустить! Как бы Велия не тонула сейчас в собственных эмоциях, она еще помнила, что существует вещи более важные, чем ее желания. Род Вал'Акэш древний и значимый в Темной Империи, если Риэл будет убит, то его дед точно не останется в стороне – произойдет раскол, а возможно, и гражданская война. Ее неосторожные действия, чем бы они не были продиктованы, могут иметь далеко идущие последствия, и осознание этого заставляло ее сидеть на месте, а не бросаться в объятия родителей, подобно маленькой обиженной девочки. Только эта капля холодного рассудка еще сдерживала ее от падения в бездну страха. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Все темные знали, что Император жестоко покарает обидчиков дочери (да и сыновей), поэтому даже не мыслили о подобном. Конечно, за пределами столицы можно было встретить разный народ – озлобленных на дроу, женщин или императорскую семью или попросту безумцев, – однако Велия, будучи великолепным воином, умела постоять за себя, к тому же имела голову на плечах, что позволяло ей не только выходить невредимой из передряг, но и в принципе в них не попадать (в отличие от Вэйзара). Она так привыкла к своей неуязвимости в обычной жизни, к той безопасности, что всегда обеспечивала ей семья и репутация отца, что не могла допустить даже мысли, что кто-то покусится на нее, поднимет руку. Она совершенно забыла, что Риэл – чародей… Папа магов недолюбливал, не доверял им, и в Меладе они были на особом контроле. Велии никогда не доводилась сражаться с ними – это не честный бой, когда сталь выходит против стали, это чужое желание, сковывающее тебя по рукам и ногам, превращающее в безвольную куклу, пребывающую в полной власти насильника.

Велия в очередной раз прошлась по спальне, пытаясь заставить себя выйти. Она банально боялась: что мама заметит, что кто-то узнает, что полукровка опять до нее доберется. И она, как малое дитя, пряталась в собственных покоях, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, которого она никогда не лишалась. В один миг весь ее твердый и непоколебимый мир, к которому она так привыкла, дрогнул, и теперь она пыталась вновь заставить себя поверить в свои силы.

Она не плакала – принцесса была выше этого, – но чувствовала себя на грани истерики. Словно какая-то трепетная дева из маминого любовного романа, а не воин! Как ей добиться признания своих заслуг от братьев, если она раскисла от одного неприятного момента. Да, полукровка напал на нее, применил магию, пытался изнасиловать, да, она не может ничего сделать, даже отомстить ему, но разве она должна сидеть здесь и горевать? Забиться в угол, как испуганный зверек? Нет! Она принцесса, дочь Темного Императора, и еще никто не смел обвинять ее в трусости – так не стоит давать повод. С этими мыслями она заставила себя не только покинуть покои, но и побывать на семейном обеде, на котором, к счастью, не было мамы – по словам папы, она задержалась в городе, – зато был он. Велия улыбалась шуткам братьев, вкушала изыски замковых поваров и изо всех сил старалась не смотреть на сидящего напротив полукровку. Она сделала невозможное, ни разу не встретившись с ним взглядом, но руки дрожали так, что она боялась разбить посуду. Велия настолько была сосредоточена на том, чтобы вести себя естественно, что не заметила двух встревоженных взглядов. Она едва дождалась конца обеда – слава Тьме, папу и братьев больше волновал мятеж ликанов – и ушла самой первой. Показалось ей или нет, но его взгляд жег ее до самой двери. Только очутившись в собственных покоях она почувствовала себя в безопасности. И вновь навалилась черная беспросветная тяжесть, которая с каждой секундой душила ее еще сильнее.

Стук в дверь прозвучал где-то вдалеке, словно Велию окружал непроницаемый кокон. И последующие попытки добраться до нее она проигнорировала: если это слуги, то подождут, а если кто-нибудь из семьи, то подумают, что ее нет. Однако стук не прекращался. Велия сидела на краешке кровати и смотрела в стену. Пальцы ее беспорядочно перебирали распущенные волосы. Она так и не переоделась с обеда, и надетое платье раздражало ее. Сейчас любая мелочь злила ее сильнее, чем обычно.

Наконец стук прекратился, но не сменился тишиной, вот только Велия, погрязшая в мысленных переживаниях, не заметила этих тревожных знаков. Поэтому когда к ней в спальню ввалилась парочка нелюдей, которых в данный момент она желала видеть меньше всего на свете, ей оставалось лишь удивленно распахнуть глаза. На остальное сил не было, вот только нрав принцессы сыграл свою роль, и она через себя смогла произнести:

– Я вас к себе не приглашала.

Лисари беспардонно хлопнулась на кровать рядом, а Шильэт, облокотившись бедром о железный остов кровати, фыркнула:

– Если бы мы ждали, когда ты нас пригласишь, мы бы состарились.

Велия собиралась ответить – естественно, гадость, – но ком встал в горле. Меньше всего ей хотелось представать в таком состоянии перед двумя девушками, которых она презирала и обществом которых она открыто пренебрегала. Но ни Лисари, ни даже Шильэт не стали насмехаться, они, скорее, смотрели с жалостью.

– Кто это сделал с тобой?

Она в недоумении подняла на них взгляд.

– Кто? Что сделал?

Они многозначительно переглянулись.

– Кто из мужчин изнасиловал тебя, – пояснила Лисари.

Тишина была такой абсолютно, что слышался звон в ушах. Велия в полной растерянности перевела взгляд с одной девушки на другую, не замечая, как в ярости сжимает подол, буквально рвет пальцами ткань.

– Как вы…

– Был опыт, – невесело ответила Лисари, несмотря на косую улыбку на губах, и после этого Велия сломалась. Чужие теплые руки обняли ее, поглаживая по спине, пока она, уткнувшись в плечо светлой эльфийки, пыталась сдержать вой и кусала свои полные пепельные губы. Она не плакала, нет, но ей было так плохо, что неожиданно мягкий голос Лисари стал единственной связью с реальностью, в которой еще существовала принцесса Велия Шелар'рис.

– Он не… изнасиловал, – тихо ответила она, чуть отстранившись, когда целую пропасть времени спустя смогла взять себя в руки. – Всего лишь связал магией и… трогал. Потом отпустил… или я вырвалась… и убежала…

Она судорожно вздохнула и посмотрела на зашторенное окно. И Лисари, и Шильэт молчали.

– Это был Риэл.

– Риэл? Минотавра мне в… кхм… – удивилась светлая эльфийка, а ликанша, хоть и не стала восклицать очевидное, но бровь приподняла в явном удивлении.

Велии одновременно хотелось, чтобы они исчезли из ее покоев и поведать им все – тем более они уже знали больше остальных.

– Да, – тихо, едва слышно, ответила она и даже качнула головой, словно слов было недостаточно.

– Ублюдок, – почти ласково произнесла Шильэт. – Ты, конечно, его знатно довела, раз он сорвался, но это его не оправдывает.

– Я довела?! – Велия мгновенно пришла в себя, даже отодвинулась от Лисари, все еще глядящей на нее с сочувствием.

– Ой, да брось, знаешь ведь, какая. Но речь сейчас не о тебе, а о нем. Надо наказывать.

– Убей, – пожала плечами Лисари и, обернувшись к подруге, наставительно произнесла: – Но чтобы он помучился.

– Еще вызовись поучаствовать. А вообще, надо позвать мальчиков. Им хватит намека…

– Нет, – твердо отрезала Велия. Обе девушки воззрились на нее с недоумением.

– Не хочешь, чтобы они знали, да? – понимающе спросила Лисари. Велия рефлекторно прикусила губу, но тут же мотнула головой: это была лишь половина правды.

– Риэла нельзя убивать. Будет скандал. Я не могу никому сказать, – последнюю фразу она произнесла с надрывом, и Лисари тут же коснулась ее руки, пытаясь успокоить. Хуже всего было то, что это помогало – Велия действительно не могла отвечать за себя, ее штормило из стороны в сторону, словно она была какой-то неуравновешенной девицей, а не холодной сдержанной принцессой.

– Если братья… или папа… даже мама… узнают, они убьют Риэла, это настроит лорда Вал'Акэш против короны, он может и вовсе начать мстить. С политической точки зрения это будет весьма неразумный шаг, но я знаю, что братья не сдержатся, они разорвут его на части… Значит, это я должна промолчать, не навлекать на семью новую беду.

– Разумно, – кисло призналась Шильэт, пока Лисари потирала подбородок.

– Но мстить все равно надо, – заметила она. – Пусть не жизнь, но что-то другое стоит отнять у этого мерзавца.

– Могу его кастрировать, – предложила Шильэт таким тоном, словно делилась булочкой за обедом. – А что? Раны, нанесенные ликаном, не исцеляются полностью, ни один лекарь не вернет этому ублюдку его достоинство, которое он так хотел в тебе использовать.

– А ничего, что род Вал'Акэш тогда прервется? Да и сомневаюсь, что Риэл увидит разницу между убийством и кастрацией.

– Увидит. Убийство спровоцирует всех, а вот про то, что ему отрезали самое дорогое и он теперь не мужчина, признается не каждый. Да никто не признается! Это же мужчины. Что касается рода, то, напоминаю, у Риэла есть дед. Пусть лорд Вал'Акэш женится и заводит еще одного ребенка. По-моему, этот вариант всех устроит.

– Ага, особенно Риэла.

– Ну мы же за него радеем, – саркастически заметила Шильэт.

Лисари демонстративно поморщилась.

– Есть и другой выход.

– Поделись, Косички.

Эльфийка расправила подол и наставительно заметила:

– Просвещу вас, неискушенных в познании мужчин женщин: при мести мужчине, нужно учитывать склад его характера.

Велия и Шильэт проявили удивительное единодушие и хмыкнули.

– Зря сомневаетесь. Я права. Если бы речь шла об обычных мужчинах – типичных темных, как наши с тобой, Шильэт, мужья, – кастрация была бы самым хорошим вариантом. После убийства, конечно. А все потому, что у наших мальчиков, как и у большинства темных, напрочь отсутствует совесть. Поэтому единственная кара для них – это жестокое физическое наказание. Но Риэл совершенно другой. Если бы не слышала сама, никогда бы не поверила, что он может попытаться изнасиловать женщину. Он не такой. Слишком уж честный и благородный – насколько это возможно для темного. Весь такой правильный, даже немного чопорный – истинный лорд со своим кодексом чести. Такой не будет издеваться над женщиной, даже если ее поведение зайдет за рамки разумного. Хотя все возможно. Но что-то мне подсказывает, что произошедшее – всего лишь случайность, о которой Риэл очень сожалеет. Все же он опытный чародей, чары не спали сами, ты ведь понимаешь. Он отпустил тебя. К тому же ты видела, как он смотрел на тебя за обедом?

– Нет, я не уделяю ему внимание, – высокомерно ответила Велия, даже чуть вздернула подбородок.

– Такой щенячий взгляд был, словно он тебе душу должен, – хмыкнула Шильэт.

– И он пытался попасть в наше крыло, но его, естественно, не пустили. Повезло еще, что сейчас никому особо дела нет до Вал'Акэш, а то его поведение могло бы заинтересовать кого-нибудь из братьев.

– Или папу.

– Или маму. Но пока Риэлу везет. Зато я могу тебе точно сказать, что твой недонасильник испытывает чувство вины – согласись, редкость. На этом можно сыграть.

– Что ты предлагаешь? – все же поинтересовалась Велия, продолжая мять подол ненавистного платья. Как же ей надоел весь этот политес, как хотелось сбежать куда-нибудь – хоть куда. Но все это были лишь мечты, которые разбивались о суровую реальность. Единственное, что она могла себе позволить – это месть. Лисари с Шильэт правы – нельзя это оставлять. Она хотела вырвать сердце этого полукровки, хотела, чтобы он страдал, чтобы ему было так же сильно больно, как ужасно страшно было ей.

– Надо заставить его мучиться еще сильнее. Эмоционально расшатать его. Для этого нужны противоположные ситуации… Объясняю для вас обеих – надо сыграть на его чувствах, заставить его еще глубже упасть в эту яму, потом дать надежду и растоптать ее.

– Тоже увлеклась любовными романами, как мама?

– Шильэт, – Лисари страдальчески закатила глаза. – Все просто. Сейчас в Риэле зреет чувство вины, мы, легкими интригами, подогреем его. Как наш "несчастный" лорд окончательно уверится в том, что причинил зло "бедной" принцессе, в дело вступит Велия. Она разыграет романтическую привязанность, растоптанные надежды – в общем, покорит сердце нашего неискушенного темного, соблазнив его. После чего оборвет все его надежды на прощение, грубо оттолкнув.

– Стоп. Лиси, ничего, что ты предлагаешь ей переспать с тем, кто пытался над ней надругаться?

– Но ведь это будет ей на пользу! – всплеснула руками Лисари. – Почувствует власть над ним. Самый лучший способ женщине самоутвердиться над мужчиной – это постель. В этот раз все будет на условиях Велии. Риэлом сейчас легко можно манипулировать.

– Это если он действительно испытывает чувство вины. А если нет? – скептически поинтересовалась Шильэт.

– То ты пойдешь и отрежешь ему член, – пожала плечами Лисари: мол, о чем говорить. – Зато если я окажусь права, то после секса со своей жертвой Риэл будет крайне уязвим. Можно будет очень больно ударить, буквально растоптать все ростки чувств, которые успеют проклюнуться. А то, что такой благородный мужчина, как он, начнет испытывать привязанность к "обиженной" им девушке – это точно. В этом ведь и смысл! – продолжала убеждать Лисари недоверчиво глядящую на нее Шильэт. – Физическая боль и унижения – это, конечно, неприятно. Очень даже. Но они не сравнятся с сердечными переживаниями. Если знать больное место, то можно бить почти насмерть. Вот мы это больное место Риэлу и обеспечим, а Велия потом ударит. Поверь, если мы просто покалечим его, то он сочтет это своим наказанием и может даже смириться, а если растопчем его чувства, то он сполна хлебнет из этой горькой чаши. А вообще, выбор за Велией, – и она обернулась к молчащей до сих пор принцессе.

– Почему вы мне помогаете? –  вдруг спросила она, переводя взгляд с одной на другую. – Мы ведь не ладим.

– Да мы терпеть друг друга не можем, говори уже прямо, – хмыкнула Шильэт. – Но это не имеет никакого значения, потому что…

– …мы, женщины, должны держаться вместе, – закончила за нее Лисари. – Мужчины слишком сильны, чтобы мы могли в одиночку справляться с ними. Они… ломают нас. И никогда не поймут нашу боль по-настоящему. Так что можешь рассчитывать на нас. Осталось выбрать, как будешь мстить. Я за то, чтобы влюбить в себя Риэла и разбить ему сердце.

Велия внимательно посмотрела сначала на Лисари, потом перевела взгляд на Шильэт.

– Мой вариант менее жесток, – честно призналась ликанша.

Велия почувствовала, как на губы наползает привычная ледяная улыбка.

– Я выбираю твой, – обратилась она к Лисари.

Глава 6. Задел для мести

Джетте Бурошкур, единственной дочери Вилеши и Олана, совсем недавно исполнилось двадцать лет. По меркам темных, даже смертных оборотней, это был очень юный возраст. Неудивительно, ведь даже двуликие разменивали несколько столетий, что уж говорить про дроу, которым Тьмой подарена вечная жизнь. Так что отношение к двадцатилетней Джетте было как к ребенку, что, к слову, сильно задевало ее. Она была вполне взрослой девушкой, однако и братья, и мама, и даже любимый папа считали ее слишком юной и, соответственно, глупой, чтобы выражать свое мнение. А могли бы прислушаться! В отличие от пустоголовых Этария и Ригена, она видела намного больше. Вообще, чем старше Джетта становилась, тем больше разочаровывалась в братьях. Этарий, видевшийся ей таким умным и начитанным, оказался узколобым и неспособным к самокритике. Риген, веселый и улыбчивый, теперь выглядел шутом, высмеивающим все на свете. А Марет, добрый и понимающий, оказался властным и непреклонным. Джетта, наблюдающая братьев с иной, более правдивой, стороны, чем мать с отцом, могла с уверенностью сказать, что никакими особенными талантами они не обладали и вели себя ничуть не лучше, чем обычные мужики из сел. Даже Цериан, ее давным-давно потерянный брать, оказался пустышкой и мямлей. Но им родители доверяли больше! А лучше бы мама прислушалась к ней: не стоит им переходить дорогу Императору. Неужели непонятно, что он не простит неповиновения? Если до поездки в столицу Джетту еще гложили сомнения, то после краткого общения с кузенами, кузиной и дядей – называть их так язык не поворачивался, – она прочно уверовала, что затея матери обречена на гибель. Причем вместе с ее исполнителями. Неужели неясно? Да одного взгляда на Темного Императора хватило бы, чтобы понять – его сестра сколько угодно может мечтать о власти, но все это останется лишь в ее голове. Джетта так и заявила матери, но получила хлесткую отповедь и наказание вернуться домой, в Одер. Теперь девушка ехала по знакомым лесным дорогам в одиночестве (не считая привычной охраны) и размышляла о бренности бытия, а также глупости собственных родителей. Дался матери этот престол! Лучше бы за родом Бурошкуров присматривала, а то не ровен час, братья отца отправят их на дно озера, а сами возглавят семью.

Тихие шаги смог заметить бы лишь очень хороший охотник или тот, кто с нетерпением ждал гостя. Джетта подняла голову, невольно улыбаясь. Подошедший оборотень ответил ей тем же.

– Вернулась?

– Да, – она повисла на шее у золотоволосого мужчины. Его лицо, некогда красивое, давно покрылось морщинами. И хоть он был еще не стар, но непростая жизнь явно оставила на нем свой отпечаток.

– Остальные?

– С мамой, – Джетта скривилась. – Они уехали обратно, на Косу.

Мужчина сочувствующе потрепал девушку по макушке. Она радостно рассмеялась, пытаясь увернуться.

– Я так рада вернуться, пап, – она дотянулась до его покрытой щетиной щеки и поцеловала.

– Джетта, я же просил… – с досадой произнес мужчина, впрочем, его возмущение было совсем не правдоподобно. – Тебе нельзя так называть меня.

– Глупости! Ты ведь мой папа!

– Твой отец Олан Бурошкур. Он тебя любит и заботится.

– Но он – не ты, – весомо заметила Джетта и Релифу из клана Золотых Когтей, старому оборотню-рыси, нечего было ответить. Пользуясь утренним уединением чащи, он позволил себе обнять дочь. Джетта не была точна: в Одер вернулся и Олан, а значит, не стоило мозолить глаза ему и его братьям – вот уж кто точно не был доволен истинным положением дел в семье Бурошкуров, ведь наследниками главы рода были по сути бастарды. Барриус и Роро, в отличие от своего покойного отца Церина, не настолько ценили кровь сестры Императора, чтобы забыть об отце ее сыновей и дочери. Обстановка в доме Бурошкуров в последние годы накалилась, и Релиф отдал бы многое, если не все, чтобы возлюбленная была здесь и помогла ему и Олану защитить детей.

***

Он чудовище. Настоящее чудовище. До того вечера Риэл не представлял, что сможет потерять контроль над разумом и начнет творить ужасные вещи. Даже когда Он злился на своих воинов или ругался с местными лордами, он не выходил из себя настолько. Он всегда – всегда! – сохранял ясность рассудка. К тому же у него были четкие принципы, которым он привык следовать. Так его воспитали. Он был лордом, наследником древнего и знатного рода, на нем лежала огромная ответственность, и каждый его шаг мог серьезно повлиять на судьбы нелюдей. Он был примером для многих, его статус накладывал свои обязательства, но – самое главное – он сам никогда бы не переступил черту, не опорочил бы себя грязным деянием. Так он всегда считал пока, услышав оскорбление отца из уст принцессы, не накинулся на нее, словно дикий зверь! Варвар! Как он мог!

Прошла неделя с того самого ужина, за которую Риэл не только успел согласовать с Темным Императором план поставок и число отрядов, отправляемых на север, но и почти уничтожить себя чувством вины. Чудовище! Правильно Велия сказала. Перед ним до сих пор стояла эта картина: нежная беззащитная принцесса в разорванном платье со слезами на глазах. Он совершенно не помнил, как повалил ее на диван, очнулся только через секунду, когда уже успел связать ее магией. В нем было столько злости и ненависти. Она очаровала его с первого взгляда, он чтил ее и ее родичей, защищал от предубежденных рассуждений Рау, а на самом деле принцесса оказалась высокомерной и пустой эльфийкой. Но как филигранно она била – в самое больное место. Риэл был зол еще после случайно подслушанного разговора – это стало слишком неожиданным откровением. На севере, конечно, тоже находились злые языки, но обычно это были мелкие лорды или торговцы, такие пустоголовые, как и их рассуждения. Окружение же лордов Вал'Акэш всегда с уважением относились и к Раудгарду, и к Риэлу. Полукровка, чистокровный – неважно, на севере ценили верность и преданность, силу духа и воли. Там не было место пустым предрассудкам. Себя же Риэл всегда считал достойным уважения – он жил ради своих темных и ради своего правителя. В его представлении принцесса не могла рассуждать так же, как дремучие крестьяне или глупые купцы. Тем неожиданнее был удар, когда Риэл осознал, что все его стремления поддержать власть Императора, верная служба и даже банальные попытки угодить Велии – всё это ничто, по сравнению с его кровью. Презрение – вот, что горело в голубых глазах, срывалось с языка, звучало в мелодичном голосе. Ее презрение оказалось для него не только неожиданным, но и болезненным. Он с трудом осознавал, что делает и что следует делать, когда сидел напротив принцессы и наблюдал за ее выверенными изящными движениями. Она была до того прекрасна, что на миг ему захотелось забыть о том подслушанном разговоре. Разве эта умная – а ее беседы с Рау выдавали в ней личность начитанную, способную и стремящуюся к знаниям – женщина может страдать от предрассудков. Но потом она заговорила с ним, и все его надежды разбились о жестокую реальность – второй раз. В нем разгорелась буря эмоций: очарование ею, которое растоптало ее презрение, его злость на ее слова, ненависть к предубеждениям общества, в котором он жил, унижение и ярость от того, что она посмела оскорбить отца, память которого была для него священна. Он не просто напал на нее – он потерял контроль. И потом он пожалел об этом, но в тот момент он желал