Читать онлайн Узники бесплатно

Глава 1. Тюремная любовь

3608 год от Великого Нашествия

Ферания

Все тело сковывала боль. Ворон попытался открыть глаза, но грудь сдавило с такой силой, что он больше ни о чем не мог думать. Горло разрывало на части, он не мог сделать ни один вздох. Очередной удар в грудь – и он услышал, как кто-то зовет его издалека:

– Арон? Арон! Очнись, слышишь! Ворон!

Он пытался выбраться из этого странного забытья, из этой агонии, в которой, казалось, он умирал, но что-то вновь и вновь утягивало его обратно. Лица коснулось что-то тепло, а потом грудь опять сдавило. Ворон резко выдохнул, выплевывая воду. Грудь продолжало сдавливать. Он почти не помнил себя. Его долго рвало водой, казалось, он скоро выплюнет собственные внутренности. Наконец силы покинули его, и он рухнул обратно на холодный песок. Чувствуя на лице мокрые песчинки, он услышал рядом тихий вздох, а потом – грохот чужих шагов. Он закашлялся, уши вновь заложило, и весь разговор прошел мимо него. На его затылок опустилось что-то тяжелое, и сознание вновь покинуло Ворона.

***

Агнет провела ладонью по холодному лбу Ворона и вздохнула. Хотелось выругаться, но она пока сдерживалась. Внезапно веки мужчины дрогнули, и он открыл свои уникальные красные глаза.

– Какая же ты страшная, – прохрипел Ворон.

– От урода слышу, – без задора огрызнулась Агнет и принялась осматривать Ворона. – Ты как? Я думала, они тебе череп расколют.

– Живой, – пробормотал он, пытаясь сесть. – Но я бы сейчас выпил.

– Может, тебе еще девочку пригласить? – язвительно поинтересовалась Агнет, но Ворон пропустил мимо ушей ее вопрос – он наконец увидел, где они.

– И где это мы? – с легким удивлением поинтересовался наемник, приподнимаясь и откидывая со лба грязные светлые пряди.

– В тюрьме, разве не видно? – ехидно ответила Агнет, сидя рядом с ним на соломе. Надо сказать, что темница, в которой они теперь оказались, была намного удобнее, чем подвалы лорда Кардиша – здесь и солома помягче, и лежит ее побольше. Правда, как рассказали другие пленники, и палачи здесь получше.

– Я вижу, что мы в тюрьме, – отрезал Ворон, садясь и возвращая себе привычное отвратительное настроение. Лапочка. – Мне интересно, как ты ухитрилась засунуть нас в тюрьму, если мы тонули на реке? Или мы умерли и это Глубины? Да, ты бы там точно была.

Агнет фыркнула и сложила руки на груди.

– К сожалению, наше совместное путешествие в Глубины отложено. Но не переживай, скоро мы все там окажемся.

Ворон закатил глаза. Эффект испортил кашель, который напал на оборотня. Агнет терпеливо дождалась, когда он придет в себя и продолжила:

– Я вытащила тебя на берег, там нас арестовал пограничный патруль.

– И что им не понравилось?

– Может быть, твоя рожа?

– Очень смешно, – процедил Ворон, кривясь – вокруг них уже раздавались смешки. Место, в котором они оказались, было не самым приятным. Приграничная тюрьма Ферании была переполнена узниками. Места здесь не хватало, в камерах сидело по несколько людей и нелюдей. Некоторые из них были вполне здоровы, разве что напуганы, другие тихо стонали и больше напоминали умирающих. Стражников нигде видно не было, но в воздухе все равно витала какая-то обреченность.

Ворон внимательно огляделся, приметил в толпе из ста узников нескольких знакомых с парома и повернулся к Агнет.

– Так чем мы не угодили пограничной страже? Ферания, конечно, не отличается дружелюбием, но раньше у меня никогда не было проблем с переходом границы.

– Тебя просто раньше не обвиняли в уничтожении парома, – недовольно отозвалась Агнет. – Они думают, что кто-то на пароме его взорвал. Глупость! Это был колдун, ясно же!

– Видимо, только тебе, – проворчал Ворон, потирая ушибленный затылок. И правда, будто череп проломили.

Окружающие их люди и нелюди сидели тихо. Некоторые, особенно лежачие раненные, смотрели на разговаривающих с недовольством, другие – с интересом.

– Так… С тобой все ясно, ты маг. Но меня-то зачем приволокли? Или у нас стали рождаться оборотни, способные колдовать?

– Спроси у них сам! А вообще, по тебе не видно, что ты оборотень, – хмыкнула Агнет. – В отряде не было ни одного заклинателя. Как я поняла, хватали всех подряд, кто не успел сбежать. Если бы кто-то не валялся без чувств на песке, мы бы тоже могли так.

Так как сказать было нечего, Ворон гордо промолчал, а потом быстро перевел тему:

– И какие у нас перспективы?

– Какое умное слово, даже удивлена.

– Вижу, за время моего беспамятства ты скопила достаточно яда, чтобы без проблем отравить всех присутствующих.

– Пожалуй, остановлюсь на одном тебе.

Вокруг уже слышались смешки, а один бородатый оборотень вдруг произнес:

– Вижу, давно женаты.

Ворон с Агнет синхронно подавились, а потом завопили:

– Мы не женаты!

– Да я никогда в жизни…

– Даже в сторону ее не посмотрел бы…

– Отвратительный…

– Глупая…

– Наглый…

– Страшная… Ай! – Это Агнет больно треснула его по пострадавшему затылку. – Не распускай руки, я тебе не муж!

– Из принципа теперь выйду за тебя замуж и побью, – процедила Агнет. – Сам как будто красавец!

– Меня женщины любят и многие пошли бы за меня.

– Ни одна нормальная женщина тебя не выберет.

– Это еще почему? Я красивый, сильный, умный мужчина. Таких мало.

Агнет аж задохнулась от такого высокомерия. Надо сказать, что во многом Ворон был прав: несмотря на необычную внешность, он был красив, при этом не глуп и являлся хорошим воином, способным заработать немало золота – качества, за которые почти все женщины мира готовы были простить ему наглость и грубость. Почти, но не все.

– Твои душевные качества настолько убоги, что их не могут компенсировать все перечисленные тобою достоинства, – отрезала Агнет.

– Ты слишком разборчива.

– То есть ты признаешь, что ты скотина?

Вокруг уже в открытую ржали.

Ворон вздохнул, закатил глаза, мысленно сетуя на скудоумие его спутницы, и вновь попытался вернуть разговор в нужное русло:

– Так что нас ждет? Стражники хоть сообщили, что будут с нами делать, или мы тут должны с голоду умереть?

– Стража тюрьмы ждет паладинов из Ордена, – отчеканила Агнет. – Над Асдель творилась темная магия, и, видимо, люди посчитали, что им нужна помощь воинов Света.

Ворон оперся рукой о колено и положил на нее голову. Та болела, но он все равно пытался думать ею. В итоге он произнес:

– Это же глупость полнейшая! Если кто-то и наслал темную магию на Асдель, уничтожив паром, то он точно не находился на самом пароме. Но люди… – добавил он. – Значит, ждем Орден. Что ж, лучше бы в Глубины.

Удивительно, но Агнет не стала протестовать и защищать своих любимых паладинов. Видимо, она все же не была такой узколобой, какой представлялась в начале. Это подтверждало и случившееся на пароме перед отплытием. К слову…

Ворон нагнулся поближе к Агнет и тихо, чтобы не услышали их невольные соседи, произнес:

– Ну что, спасла несчастных ликанов?

Девушка холодно глянула на него. В глубине ее бледно-голубых глаз виднелся отголосок боли.

– Я не могла иначе, – наконец ответила она и отвернулась. Ее лицо приобрело мрачное выражение, и Ворон больше не рискнул к ней лезть. Хотелось бы сказать, что она глупая девчонка, что он оказался прав, но не получалось. В чем-то он понимал Агнет, хотя сам давно уже изжил из своей души подобные порывы. И она когда-нибудь придет к мысли, что выступать против всего мира глупо.

– А ликанов нет, – пробормотал Ворон, осматриваясь.

Агнет тут же повернула к нему голову и тихо ответила:

– Их и не будет. Мне успели рассказать местные заключенные, что в последний месяц на границе Ферании ужесточились меры: всех прибывших ликанов убивают. По-видимому, Ордену удалось договориться с королем Ферании.

– Но простому люду это не понравится, – также шепотом возразил Ворон. – В Ферании живет намного больше мирных ликанов, чем в Ленате. Если Орден примется, в открытую резать население, оно взбунтуется. Тем более здесь – Ферания много раз распадалась.

– Удивлена, что ты так хорошо знаешь историю, – хмыкнула Агнет, но без задора. Она, вообще, казалась Ворона излишне вялой. Он пригляделся к ней, видя следы усталости. Сколько они тут уже? А ведь она как-то смогла вытащить его чуть ли не со дна реки, а потом сидела вместе с ним в темнице. Волосы ее привычно спутались, сейчас висели темной паклей. Лицо перепачкалось в грязи, под глазами залегли еще более глубокие тени. Она напоминала мертвеца, нежели живую девушку.

– Ложись поспи, – тихо произнес он. – Место еще есть. Я присмотрю, чтобы тебя никто не обесчестил, – пошутил он, пряча заботу.

Агнет странно на него глянула, но послушалась. В темнице их обыскали и раздели – отняли плащи, сапоги и ремни, – и девушка осталась в одном тонком платье. Ворон с минуту понаблюдал, как она судорожно обнимает себя за плечи, а потом все же стянул через голову рубашку и кинул ей.

– Польщена, – пробормотала Агнет, кутаясь в его одежду. – Или решил похвастаться перед женщинами.

– Мне это не нужно, – хмыкнул Ворон, оглядываясь. Большинство узников сидело и тихо переговаривалось, кто-то лежал и стонал, многие испуганно поглядывали на дверь.

Ворон имел пару раз неудовольствие общаться с паладинами. Эти допросы нельзя была назвать приятными, хотя тогда наемник выступал не в качестве подозреваемого в темных делишках, а как простой свидетель – не удалось вовремя сбежать. Орден Света только в умах крестьян представлял собой чистых и благородных воинов, на самом же деле это было обычное сборище фанатиков и жадных до власти и золота людишек. Свет, как и Тьма, являлись силами величественными и могущественными, но безликими. Имея определенные склонности и поддерживая определенные идеи и мысли, любой мог стать послушником. Для паладина требовалось больше старания, но и им можно было стать, не испытывая серьезных проблем. Статус же воина Света давал множество привилегий, вполне материальных, а не душевных. Для простого человека становление паладином несло титул, земли и практически бессмертие. За это ему нужно было всего-то убивать темных. Многие, очень многие на это соглашались. К тому же идеология Ордена главенствовала в умах его членах настолько, что все воины постепенно проникались его идеями. Так что паладины либо искренне верили в то, что борются со злом, убивая темных созданий, либо отчаянно пытались соответствовать этому образу верного воина Света, чтобы не потерять привилегии своего статуса. После этого сложно было ожидать от паладинов честности и адекватности. По мнению Ворона, там было слишком много фанатиков. Нет, конечно, попадались и вполне нормальные ребята – вспомнить того же Оскара, спасшего ликанов на пароме от резни, – но в большинстве своем воины Света были безнадежны. Люди, в сущности говоря, были не самой умной расой. К тому же их часто преследовала зависть по отношению к более долгоживущим и сильным расам. Самые слабые, самые никчемные – их было много, но не они правили этим миром. Что толку от Верховного паладина, если он разменял лишь полвека, тогда как их союзник, король Рассветного Леса, правил несколько столетий? Без Света любой паладин умрет от старости. Воины вынуждены либо постоянно рисковать собою, убивая темных, либо оставить службу и вновь стать простыми смертными, тогда как эльфы, драконы, ликаны и даже оборотни продолжат жить дальше. Это слишком угнетало многих людей – благодаря пьяным разговорам Ворон знал это наверняка. Ему доводилось общаться с теми, кто покинули Орден. Они жалели и завидовали, они не могли смириться. Власть, золото и бессмертие делали их зависимыми. Единственным способом продолжать хоть какое-то достойное существование, это верно следовать принципам Ордена. Орден сказал, что нужно резать ликанов, как скот, и паладины четко исполняют приказ Верховного паладина. А мораль, нравственность и прочая ерунда остается лишь на пергамента да в сладкозвучных речах воинов Света.

Жаль, что Ферания прогнулась под Орден и приняла Серый список. Впрочем, история этого королевства говорит о том, что оно еще никому и ничему не подчинялось полностью. Ферания считалась воинственной не только из-за постоянных стычек с соседями – Ленатой на востоке, Логрой на севере и троллями на западе, – но из-за непрекращающихся местных конфликтов. Это в Фелин'Сене король имел неограниченную власть и подчинил себе всю знать, а в Ферании каждый лорд был сам за себя и редко когда слушался приказов короны – только если ему это было выгодно. Между землями соседей постоянно велись свои маленькие войны, которые длились целыми поколениями. Лорды то не могли поделить спорный кусок земли, то мстили за поруганную дочь или убитого сына, то вспоминали обиды дедов. Покоя Ферания не знала, и позиция короля и Ордена имела мало значения. Ворон не сомневался, что паладинам будет очень непросто исполнять волю своего главы здесь. Однако общая картина никак не влияла на их частную ситуацию – вскорости и Агнет, и Ворону предстоял неприятный разговор с воинами Света, которые спокойно могут отправить их на дыбу. А все из-за магии, что творилась на реке! По логике, ни оборотень, ни маг здесь ни при чем, ведь это была работа колдуна (в этом вопросе Ворон Агнет доверял), однако ждать адекватности от паладинов не стоило. Надо было как-то выбираться, но вариантов не имелось никаких! Обыскали их хорошо, даже забрали шпильки у Агнет – граница в Ферании охранялась лучше, чем в Ленате, – а на руках у всех были новые кандалы против магии и превращений. Видимо, это Орден озаботился защитой простого люда. А Ворон все удивлялся, почему в Ленате на каждом углу есть такая редкость. Теперь дошло, что это постарались паладины. Наемник не мог даже обернуться вороном и банально улететь – проемы решеток на окнах пропустили бы тощую птицу. Но, увы, такой шанс ему не предоставили, заставив вместе со всеми дожидаться решения своей судьбы.

Весь день до того момента, как Агнет проснулась, Ворон размышлял о способе побега. К сожалению, весь его богатый опыт жизни наемника не помог в решении главной проблемы.

Девушка подняла голову, проморгалась и села. На улице давно стемнело, и сейчас темницу освещал лишь скудный свет факелов. Агнет стала еще больше походить на труп, хотя сон смог вернуть ей на щеки румянец. Она привалилась к его плечу, прикрыв глаза.

– Если ты собралась умереть прямо здесь, можешь это делать не на мне? – попросил Ворон, впрочем, не предпринимая никаких попыток отодвинуться или спихнуть Агнет. Та лишь хмыкнула.

– Когда ты умирал, ты был намного милее. Сейчас опять бесишь.

– Взаимно. Есть идеи, как нам отсюда выбраться?

– Неужели гениальный стратег и мастер выкручиваться из сложных ситуаций здесь спасовал? – как-то по-доброму усмехнулась Агнет, даже не захотелось огрызаться.

– Спасовал. Давай теперь ты.

Девушка подняла голову, обвела взглядом помещение и всех присутствующих.

– Только если законным способом.

– Давай что-то реальное придумаем, – скривился Ворон. – Ты, правда, думаешь после случая на пароме, что паладины проявят к нам снисхождение и действительно разберутся во всем?

Агнет повела плечами, и тут послышался скрежет тюремных решеток – кто-то спускался вниз. С заключенными сидело несколько стражников, они чаще проводили время в своей коморке, лишь изредка патрулируя коридор между камерами. Но в этот раз к узникам пожаловали гости сверху. Агнет глянула из-за плеча Ворона на вошедших и тут же вновь уперлась ему лбом в спину.

– Что делать? – пробормотала она.

– Да демон знает, – с досадой произнес Ворон, рассматривая вошедших: их было пятеро – трое стражников, один мужчина званием повыше, наверняка заместитель начальника тюрьмы или даже сам начальник, и женщина с мрачным взором темных глаз. Она смотрела на всех свысока, но при этом внимательно разглядывала каждого узника. Когда очередь дошла до Ворона, их глаза встретились, и наемник не удержался от гаденькой ухмылки. "Ледяная селедка" скривилась и быстро перевела взгляд на Агнет, которую едва можно было заметить за ним. Вскорости женщина прошла дальше по коридору, "одарив" своим вниманием других узников.

– Интересно, кто она? На паладина непохожа.

– Она маг, – ответила Агнет.

– Ты там спишь что ли? На мне?

– Как будто тебе жалко!

– Вот именно!

Они переругивались достаточно тихо, но все равно сидящие рядом узники поглядывали на них с осуждением или насмешкой.

– Зачем им маг? Неужели будут разбираться?

– Могут. Зависит от мага, паладинов и доброты феранийцев.

– Последние особенно жаждут помочь беженцам, – съязвил Ворон. – Но зачем колдуну все же было уничтожать паром?

Агнет подняла на него странный холодный взгляд, а потом склонилась еще ближе, хотя они и так сидели впритирку, девушке осталось только на колени ему забраться.

– Он пытался убить тебя, – едва слышно произнесла Агнет.

– Ты уверена? – также шепотом уточнил Ворон, склоняясь к ней.

– Да. Я знаю, что это за заклинание. Это древняя темная магия. А еще это не заклинание для колдуна, это магия чернокнижников. Для колдуна подобное очень сложно, невозможно.

– Но все же это был колдун? – переспросил Ворон. – Колдун, который пытался убить именно меня?

– Да. В том-то и дело. Это заклинание требует огромной магической мощи и знаний. Но это был колдун, я почувствовала. Сделал он все небрежно, ему явно не хватало знаний, зато силы вложил столько, словно у него под рукой было несколько источников магии. Для колдуна такое нетипично.

– Меня сейчас не очень интересуют его способности, – прошипел Ворон на ухо Агнет. – С чего ты решила, что он охотился на меня?

Она даже на секунду отпрянула, посмотрев на него, как не на самое умное существо.

– Потому что чудовище пыталось утащить на дно именно тебя. Мне пришлось магией спасать тебя.

Ворон глубоко задумался. Агнет заерзала рядом, когда мимо прошла та магичка, и успокоилась, стоило двери наверх скрипнуть.

– Ты утром сказала, что колдун, вероятнее всего, мертв.

– Да, – спокойно ответила Агнет. – Неизвестно, откуда он взял столько магической силы, чтобы сотворить заклинание чернокнижников, но после призыва чудища Тьмы он точно умер. Тело и разум колдуна неспособны выдержать такую нагрузку. Но ведь им все неймется! – не удержалась от восклицания Агнет.

Ворон отмахнулся от нее, думая о своей нелегкой судьбе. Он практически был уверен, что его пытался убить колдун, чью побрякушку когда-то украла Агнет. Все сходилось, в том числе и знакомство с чернокнижником, любящим убивать лавочников. Одно только не понимал Ворон – как колдун нашел его? Магией? Опять? Чутье Ворона и предсказание маленькой ведьмы оказались правы?

Наемник покосился на сидящую рядом девушку: она демонстрировала хорошие познания в магии. Неужели она не знает, как колдун добрался до них, ведь сама признает, что его рядом не было?

– Барст с Лароном, наверное, погибли, – прошептала Агнет, глядя вдаль прямо сквозь стены тюрьмы. На мгновение Ворон устыдился того, что ни разу за день не подумал о приятелях, но потом напомнил себе, что мертвецам уже не помочь, а им с Агнет надо как-то спастись. Воющую совесть он усердно запихал в дальний уголок сознания.

Глава 2. Допрос – дело непростое

Новый день принес лишь новые мучения. В тюрьме было холодно, пусть и не сыро, пленников почти не кормили, вода, которую им давали, была затхлой – в общем, Ворон сполна наслушался ворчания Агнет. Он уже собирался огрызнуться, напомнив этой девице, что они не в королевском дворце Керианы, но тут магичка сама успокоилась.

– Попали мы в переплет, – неожиданно трезво оценила она ситуацию. – Что думаешь?

Что он мог думать? Последние сутки Ворон только и делал, что размышлял о плане побега. К сожалению, даже его навыков не хватало, чтобы покинуть это гостеприимное место.

Постепенно среди узников нарастало напряжение: некоторых из них стражники приглашали прогуляться до пыточной, и их крики, доносившиеся оттуда, не добавляли уверенности оставшимся. Ворон быстро выяснил, что помимо выживших с парома, здесь держали и обычных преступников, и тех, кого подозревали в измене и разведке на чужой территории. Неудивительно, что со многими узниками обходились столь жестко. Пока никого с парома не трогали, видимо, ждали паладинов. Это не вселяло радость в душу Ворона, и даже Агнет не возражала, когда он заявлял ей, что от Ордена им ничего хорошего ждать не приходится.

Все нервничали, все боялись. Атмосфере в темнице постепенно накалялась. Ворон чуял злость и ненависть, как волки – падаль. Совсем скоро она взорвется, как паром на реке, будет разорвана в клочьи. Тюремщики, безусловно, тоже замечали беспокойство среди заключенных и по-своему решали проблему – избивали самых буйных. Ворон, сцепив зубы, наблюдал за ними, порываясь то ли помочь стражникам (ему самому не нравились зачинщики драк), то ли набить морды феранийцам. От опрометчивых поступков, как ни странно, его удерживала Агнет. В самые напряженные моменты она принималась так выразительно на него смотреть, что легко приводила Ворона в чувство. И все же темница действовала на него угнетающе. Он не любил подобные места, учитывая, что по долгу службы вынужден был периодически тут бывать. К тому же свой гордый задиристый норов было намного сложнее прятать в таком месте.

Женский визг разрезал тишину, повисшую к вечеру в темнице. Ворон дернулся, и даже Агнет обернулась: стражники волокли какого-то тощего мужчину на выход, вслед за ним бежала уже немолодая женщина и голосила так, что лопались перепонки. Один из стражников не выдержал и без размаха ударил ее. Женщина повалилась на пол и замолчала. Стражники без проблем вывели едва стоящего на ногах мужчину и закрыли дверь темницы. Ворон с подозрением посмотрел сквозь решетку на лежащее тело женщины – вполне возможно, что она уже мертва.

– За что его? – спросил один из соседей Ворона. Ему ответил тот самый шутник, который принял наемника и мага за супружескую пару.

– Говорят, предатель собственного королевства. Шпионил на Ленату.

– На Ленату? – насмешливо переспросил третий. – Это ж дурость!

– Скажи стражникам.

– Не, я не дурак, – хохотнул мужчина и толкнул локтем того первого, кто спросил. – Что, Дери, попали мы с тобой.

– А вы тут как оказались?

– Торговали помаленьку, не совсем законно, – продолжал смеяться мужчина.

– Ты бы прикрыл рот, пока не поздно, – посоветовал ему Ворон.

– А что это вдруг? Затыкаешь меня, крыса белобрысая? Рот сам закрой! – Мужчина переменился в лице и уже собирался броситься на Ворона, но его перехватил его приятель.

– Вдруг, потому что здесь не только честные заключенные сидят, – хмыкнул Ворон и кивнул на неприметного мужичонку у стены. – Вот, смотри, какой хороший человек – на кого он укажет, того стражники к себе и приглашают.

Все, как по команде, повернули голову к раскрытой крысе. Тот принял самый невинный вид.

– Что? Я? Да я, честный вор, никого в жизни скребкам не сдал! – заголосил мужик похлеще недавней женщины.

Ворон презрительно хмыкнул, но отвечать не стал, лишь заметил:

– Что ж, посмотрим, если меня завтра не заберут стражники, то ты действительно честный вор.

В их камере сидело около дюжины мужчин и пять женщин. Все они переводили взгляд с Ворона на крысу и обратно. Мнение местного общества явно разделилось, но, к счастью, очередной драки не было – на это особенно повлиял приход стражников. Улучив момент, Агнет склонилась к Ворону и прошептала:

– Обязательно было провоцировать их?

– Он – крыса, которая сдает страже болтунов и тех, кто сам себя оговаривает.

– Я не сомневаюсь в твоих навыках и что ты вычислил нужного человека, – процедила Агнет, зло сверкая своими голубыми глазами в окружении мрачных теней. – Но ты не мог бы промолчать? Здесь я не смогу тебя спасти. Ты нарываешься на неприятности.

– Первое: мне не нужна твоя помощь. Второе: я ненавижу тех, кто сдает своих. Кто гнилой изнутри.

– Воюешь за свои принципы? – неожиданно спросила она, явно намекая на все их прошлые споры.

– Это другое, – огрызнулся он. – Ты пытаешься спасти всех и вся, а я всего лишь не терплю некоторые вещи.

Агнет улыбнулась, и он понял, что ничего не может сделать с этой улыбкой. Девушка отвернулась, не продолжая спор. Вроде бы Ворон выиграл, доказал свою правоту, но его не покидало ощущение, что его попросту оставили со своей правдой.

Вторая ночь в феранийской тюрьме прошла не лучше, чем первая. Было холодно, и даже Ворон, который благодаря силе оборотня не мерз зимой, начинал коченеть. Что уж говорить об Агнет, этой тощей ветоши, которая жалась к нему в поисках тепла. Ей было мало тонкой рубашки оборотня, и она отчаянно пыталась согреться о него самого. К слову, мерзла не она одна: по всей темнице раздавались хрипы, стоны и кашель. Зима в Ферании была такая же теплая, как и в Ленате, но все же не для тех, кто сидел в каменном мешке без какой-либо возможности согреться.

Поутру пришли стражники и забрали Ворона. Наемник неожиданно расхохотался, за что получил прямо тут. Пара ударов не умерила его пыл, лишь раззадорили.

– Что, нажаловался ваш дружок на меня? – рассмеялся оборотень и тут же охнул, получив удар поддых. – Или я вам сам по себе понравился?

Еще один удар – и еще одна реплика.

– Не могу дождаться, когда увижу вашего палача. Он умеет ногти выдергивать? Я хочу к мастеру своего дела.

Стражники втолкнули его в небольшую каморку, в которой не оказалось ни дыбы, ни тисков, ни прочих инструментов для пыток. Ворон рухнул на пол с "доброй помощи" стражников и вновь рассмеялся – нагло и вызывающе.

– Ну что, вы по одному или все вместе?

Стража – а их тут было не меньше десятка, переглянулась, и самый главный кивнул. Пара молодчиков двинулась к Ворону, подхватила его под руки и заставила встать. Главный подошел к нему, поигрывая перчаткой с железными шариками. Ворон видел такие вещицы – ими можно было легко забить насмерть даже орка. Для этого они, впрочем, и использовались.

– Лучше тебе попридержать язык, – посоветовал капитан стражников и без предупреждение ударил. Ворон дернулся от боли и сплюнул на пол кровавый сгусток.

– Неплохой удар, – похвалил он.

Капитан свободной рукой схватил его за шею и притянул ближе.

– Ты сейчас очень сильно пожалеешь, что отрастил себе такой длинный язык.

Ворон хотел было ответить какую-нибудь гадость, но не успел – начался банальный и простой в своей сути процесс избиения, который не принес никакой пользы, кроме удовлетворения стражников. Они вдоволь проучили говорливого оборотня, заставив его блевать собственной кровью. Капитан недолго был единственным палачом, скоро к нему присоединились его подчиненные. Все успели стесать кулаки об узника, под конец пройдясь по его ребрам тяжелыми сапогами. К их удивлению, пленник не умер, хотя представляли из себя не самое приятное зрелище. Они не стали сильно переживать по этому поводу и сгрузили тело наглеца обратно в камеру в назидание другим любителям поболтать.

***

После того, как Ворона забрали, Агнет себе места не находила. Она сидела на каменном полу, от холода которого не спасала даже солома, и думала лишь о том, увидит ли она еще хоть раз этого наглого наемника. И зачем он открыл рот? Вот дурак!

На язык просились более грубые эпитеты, но Агнет сдерживалась, понимая, что это всего лишь следствие волнения. Приходилось успокаивать себя тем, что Ворон сильный и живучий, его не так легко сломить.

Руки чуть подрагивали, и хоть в жизни Агнет было много куда более страшных моментов, этот доставил ей немало беспокойства. Она раз за разом прокручивала в голове картины происходящего с Вороном. То, что его времяпрепровождение было весьма неприятным, она не сомневалась. Думать об этом было тяжело, не думать – не получалось. Агнет опустила голову на колени и закрыла глаза. Ожидание давило на нее могильной плитой. Она с силой сжала кулаки, чувствуя, как отросшие ногти впиваются в ладони. Ворон частенько ее раздражал, иногда ей вполне реально хотелось придушить его или скормить волкам, но все же за время их недолгого совместного путешествия он стал небезразличен Агнет. Очень сложно желать смерти тому, кто не раз спасал жизнь и кому не раз спасала жизнь ты, поэтому нет ничего удивительного в том, что она волновалась за него. Да нет, сходила с ума! Она ничего не могла предпринять для его спасения, и если с паладинами у нее еще был шанс договориться (у нее оставался козырь в рукаве на крайний случай), то, как спасти своего чересчур болтливого спутника от разъяренной стражи, она не знала. Абсолютная беспомощность! Давно ей не доводилось это испытывать, хотя в ее жизни хватало моментов, когда не спасала даже ее несгибаемая воля и упрямый характер. Этот был один из таких, и Агнет оставалось лишь молить Забытых Богов о том, чтобы Ворона не убили.

День уже клонился к вечеру, когда стражники вернулись к камерам. Они приволокли обратно Ворона, и Агнет, увидев его, едва сдержала судорожный вздох. Неизвестно, осталось ли хоть одно живое место на том куске окровавленного мяса, которое сейчас из себя представлял ее спутник. Агнет осторожно склонилась к нему, отводя в сторону засохшие багровые пряди – родная белизна почти полностью скрылась под темной кровью.

– Не жилец, – произнес кто-то из их товарищей по несчастью. Агнет даже не заметила его, все ее внимание было сосредоточено на Вороне. Она нашла на шее бьющуюся жилку и выдохнула – до этого момента она вовсе не была уверена, что он жив. Но и теперь расслабляться было рано. Беглый осмотр показал, что на Вороне действительно не осталось живого места: все тело в ссадинах и синяках, ребра точно сломаны, скорее всего, отбито и что-то внутри. Ему даже не хватало сил пошевелиться, он так и лежал пластом, не открывая глаз, и Агнет сомневалась, что он ее слышит.

Наступила ночь, одна из самых длинных в жизни женщины. Она положила голову Ворона себе на колени, и это была едва ли не единственная помощь, которую она могла ему оказать. Она осторожно перебирала засохшие в крови пряди и периодически касалась лба. Показалось ей или нет, но вроде бы к утру он стал более горячим.

«Только не умирай. Не смей, слышишь! Дурак!» – мысленно повторяла Агнет, не в силах отпустит Ворона. Смириться с его смертью было намного сложнее, чем с гибелью спасенных ею ликанов. Ворон успел-таки вызвать в Агнет приязнь, хоть она и не показывала ее. И теперь этот наглый, высокомерный, грубый, но все же добрый и в чем-то даже благородный мужчина умирал у нее на руках, а она ничего – абсолютно ничего! – не могла сделать.

Ночь полнилась тьмою и стонами. Сегодня было особенно жутко, ведь все эти крики боли напоминали ей о Вороне и о том, что он пережил. Воображение Агнет рисовало перед нею картины пыток и избиения. Ее трясло от этого – если бы не наручники, блокирующие магию, она едва ли смогла удержать свой гнев. И ведь знает, что жизнь такая, сама не раз разбивала лицо о жесткий камень, и все равно не может смириться. Как Ворон, который презирает стукачей, так и она ненавидела несправедливость и жестокость, особенно сейчас, когда ее друг оказался в беде.

Ночь тянулась долго, словно в эти несколько часов Забытые Боги решили втиснуть вечность. Агнет чувствовала, как усталость давит на плечи, но сна не было ни в одном глазу. Весь ее мир сейчас сосредоточился на хриплом прерывистом дыхании Ворона и ожидании вердикта. Если сегодня с ними не разберутся паладины, то до завтра наемник попросту не доживет. В таком свете Агнет желала лишь, чтобы это поскорее закончилось.

К обеду Ворон почти перестал дышать, а лоб его из горячего превратился в ледяной. Агнет так перепугалась, что едва не задушила его в объятиях.

– Ворон? – тихо позвала она, склоняясь и обвивая его шею руками. – Ворон? Демоны, ты не можешь так глупо умереть…

По коридору прошли стражники, явно ища себе новую добычу. Агнет подняла на них взгляд, и холодная ярость бледно-голубых глаз заставила отпрянуть мужчин от решетки. Они пропустили их камеру и отправились к следующей. Агнет вновь склонилась к Ворону, тяжело сглатывая. Хотелось есть и пить. Кормили здесь плохо, вода пахла так, что пить ее было невозможно. И все же это была так необходимая влага. Сегодня свою порцию Агнет отдала Ворону – ему она куда нужнее. Теперь горло саднило, от голода сводило живот. Агнет старательно гнала мысли о том, что будет, если ничего не изменится в ближайшие часы. За себя она не боялась – ее давно не страшила ни смерть, ни боль, – но вот Ворон…

Она вновь ласково коснулась его лба, вспоминая все их совместные приключения, часть из которых пришлась на сидение в темницах. В чем-то Ворон был прав, Агнет умела привлекать неприятности. Но и он сам был горазд! Надо будет обязательно сказать ему об этом, когда очнется. Если…

– Нет! Не забирайте ее! Нет, это я! Я! Я сделал! Нет!

Дикий крик отчаяния разорвал тревожную тишину. Узники уже давно не оглядывались, лишь сильнее пригибали головы. Им было страшно, холод и кандалы сделали свое дело, ломая волю узников. Агнет подняла голову вверх, и на ее лицо упал лучик зимнего солнца. Как все могло бы быть просто, если бы все поступали по совести. Если бы…

Агнет про себя рассмеялась собственным наивным мыслям. Что-то она размякла. Видимо, так влияла близость смерти ее ненаглядного наемника-спасителя. Агнет вновь посмотрела на него. Сейчас его лицо опухло, было все в крови, прекрасные черты исчезли под ссадинами и синяками. Он ведь действительно был красив – этого у Ворона не отнять. Не слащаво-прекрасен, каким был Ларон до встречи с кочевниками, а красив именно той мужской красотой, которая так привлекает женщин. Сильный, мужественный, привлекательный – неудивительно, что любая юбка готова была упасть в объятия Ворона. Вот только характер его подводил. Как сейчас. Есть такие люди и нелюди, которым не по душе спокойная жизнь – Ворон был одним из них, и Агнет прекрасно чувствовала товарища по несчастью. Сама она тоже иногда не могла сдержаться. В последнее время было особенно тяжело, но сейчас, кажется, жизнь наконец начала возвращаться к ней, заставляя думать головой, а не языком. Вот бы еще выбраться из тюрьмы и Ворона спасти! Но шансов на это, как трезво размышляла Агнет, не было практически никаких.

***

Приграничная тюрьма Ферании располагалась меж двух холмов, на которых возвышался густой хвойный лес. Наверное, именно поэтому серое мрачное здание выглядело так, словно было преддверием Глубин.

Расположившиеся на разумном расстоянии от тюрьмы орк и эльф молча взирали на неприступные стены.

– Сложно сбежать, – постановил наконец Барст. Рядом вздохнул Ларон, подтверждая неутешительные выводы приятеля.

– Никаких шансов, – добавил эльф. – Если бы у нас была помощь…

– Да, с парой дюжин хороших воинов можно было на штурм, – обрубил Барст. – И не такие брали. Но вдвоем – не. Сами вернутся.

– Ты уверен? Мне не понравилось поведение пограничной стражи, – произнес, нахмурившись, Ларон. Он повернулся к Барсту, не обращая внимание на снег, падающий ему за шиворот – в Ферании неожиданно началась полноценная зима, хотя пока ни одна снежинка целой до земли не долетела, тая прямо в воздухе.

– Они убили всех ликанов, забрали всех остальных выживших в тюрьму. Это непохоже на разумное поведение.

– Магия была. На реке. Темная. Темную магию не любят, Орден зовут.

– То есть приедут паладины? Они спасут Агнет и Ворона? Ведь они здесь ни при чем!

Барст с сомнением посмотрел на Ларона и хрюкнул.

– Смеешься, остроухий? Паладинам плевать! Это твари почище…

– Тихо, – прошипел Ларон, пригибаясь обратно к земле. Барст последовал его примеру. Они прятались за редкими кустиками, и из тюрьмы их действительно было не видно и не слышно, однако едущие по дороге всадники легко могли их заметить. Пришлось затаиться. Барст все порывался поближе рассмотреть отряд, который держал путь в тюрьму, но Ларон удержал орка от столь опрометчивого поступка.

– Это Орден Света, – прошептал эльф, легко разглядев даже на таком приличном расстоянии эмблему паладина на одном из плащей. – Мало. Одни послушники.

– Без паладинов? – шепотом удивился Барст, послушно не поднимая головы.

– Только один, первый.

Эльф с орком проводили взглядом отряд. Тот вскорости скрылся за воротами тюрьмы.

– К нашим приехал, – мрачно пробасил Барст, разом принимая угрожающий вид. Он попытался встать, но Ларон вновь его удержал.

– Это неразумно. Мы ничем не сможем помочь, – с болью в голосе произнес эльф, бросая отчаянный взгляд на серые стены тюрьмы.

– Малышка вытащит Белого, – вдруг произнес Барст. – Она умело чешет языком.

Ларон покачал головой, но ничего не сказал: он сомневался, что Агнет сможет спасти себя и Ворона. От этой мысли становилось больно, но он понимал, что они с Барстом действительно ничем не помогут друзьям. Только если умрут, пытаясь вызволить их. Но против этого восставал здравый смысл Ларона – ему надо было позаботиться о Барсте. Тот требовал того, чтобы за ним приглядывали, тем более здесь, на месте, где было совершенно темное колдовство.

– Барст, – строго произнес Ларон, заметив, что орк опять пытается расчесать кожу под повязкой. – Я же говорил, что нельзя трогать.

Барст на секунды пристыжено застыл, а потом быстро убрал руку. Только спустя пару секунд он вспомнил, что ему приказывает какой-то там эльф.

– Не учи меня, ушастый.

– Ты сегодня уже три раза оскорбил меня, Барст, – напомнил Ларон.

– А, да? Демон. И что? Ну, лады, будешь тогда эльфом, – смирился Барст, но больше не пытался расчесать заживающую под повязкой рану.

Ларон удовлетворенно кивнул и бросил последний взгляд на тюрьму. Сердце его разрывалось на части, когда он принимал это тяжелое решение. Его друзьям придется справляться самим – они с Барстом ничего не могут сделать против тюрьмы, полной стражников и людей из Ордена. А рассказывать про невиновность тем, кто без сомнений зарезал ликанов и их семьи, не пытался даже наивный Ларон.

Глава 3. Чудесное спасение

Ему снилось, что он падает в каком-то кровавом тумане, не в силах спастись или взлететь. Словно ему сломали крылья, вырвали из плоти кости – он ощущал лишь боль и беспомощность. Он сопротивлялся, но раз за разом терпел поражение. Постепенно красный дым превращался в черный непроницаемый мрак. Ворон широко распахнул глаза, но так ничего и не увидел. Чем сильнее сгущался вокруг него мрак (хотя казалось, что сильнее некуда), тем резче он ощущал боль. Она сковывала его, превращала в безвольную куклу в руках жестоких палачей. Ему казалось, что его убили, раздробили ему все кости и внутренности. Он не мог больше ни о чем думать, кроме боли.

Мрак начал светлеть, и внезапно перед ним возникло лицо Агнет. Бледное и худое, с темными кругами под глазами – она походила на утопленницу, и Ворон с радостью бы сообщил об этом ей, но не было сил даже держать глаза открытыми, и он их закрыл, чувствуя чужое дыхание на коже.

«Отойди от меня, ведьма», – недовольно подумал он, стараясь не замечать боль во всем теле. Он сомневался, что из теперешней передряги удастся выбраться и предпочел бы, чтобы Агнет не было рядом. Только ее не хватало! Даже помереть спокойно не дает!

Внезапно лба коснулась горячая ладонь, и Ворон резко передумал умирать. Видимо, у него начался жар, сопровождаемый бредом, потому что в голову полезли разные мысли об Агнет. Он, конечно, предпочел бы более красивую женщину рядом, но и магичка сгодится… Вот бы еще сказать ей, как ему плохо – пусть придушит, хотела ведь, даже угрожала.

– Ворон, не смей умирать, – раздался голос у самого уха. – Я…

Что она хотела сказать, он так и не узнал, потому что где-то вдалеке, сквозь багровый туман, лязгнула решетка, и раздался грубый мужской голос:

– Ты, сюда, живо!

Ворон почувствовал, как исчезло тепло вокруг него, и голова коснулась холодного пола. Он дернулся, вдруг осознавая, что это пришли забирать Агнет. Мгновенно из умирающего он превратился в очень и очень живого.

– А ну оставили ее в покое! – рявкнул он, пытаясь подняться, но потерпел сокрушающее поражение. Стража загоготала, и тяжелый сапог прилетел Ворону прямо в больной бок. Наемник полетел обратно на пол, так и не поднявшись. Последнее, что он увидел прежде, чем его покинуло сознание, это Агнет, покорно уходящую с этими тварями. Ворон хотел было встать, защитить ее, слишком слабую, чтобы сопротивляться стражникам, но проиграл собственному телу и терзающей его боли.

***

Стражники успели здорово поглумиться насчет одного прыткого оборотня, которого они вчера помолотили, и Агнет пришлось терпеть их треп до самого конца пути. На удивление, ее привели не в пыточную, откуда доносились чьи-то стоны и крики, и не в каморку стражников, где недавно побывал Ворон (и еще парочка бузотеров), а в небольшую комнатку, в которой было чисто, но как-то затхло. Кроме письменного стола, явно пережившего не одну эпоху, здесь стояли два стула, а единственное окно было занавешено такой замызганной тряпкой, что возникали серьезные подозрения насчет ее происхождение. Из того, что успела увидеть в феранийской тюрьме Агнет, это было самое приличное месте, здесь даже вместо факела горели три свечи в подсвечнике. Но, конечно, самым интересным в комнате была не обстановка, а сидящий за столом человек. Это был мужчина, его молодое еще лицо изрезали глубокие морщины, а под глазами залегли глубокие тени, которым могла позавидовать от природы бледная Агнет. Мужчина был самым обычным и, кроме усталого вида, имел черные, словно вороново крыло, волосы, которые уже проредила седина. Пожалуй, больше он ничем не отличался от всех остальных людей, но Агнет сразу поняла, что здесь главный он. И только он. Стражники ввели ее и с полупоклоном вышли.

– Присаживайтесь, – пригласил ее мужчина, указывая на один из стульев.

Агнет опустилась на жесткое сидение, которое после ледяного каменного пола показалось ей королевским троном.

– Я – Алрик Редор, паладин Ордена Света, – представился он усталым голосом. Агнет провела несколько дней в холодном каменном мешке, почти без еды и воды, но при этом чувствовала, что мужчина напротив нее истощен не меньше ее. Если бы сейчас все ее мысли не занимал умирающий Ворон и собственная незавидная судьба, она бы даже посочувствовала паладину.

– Буду рад услышать, как зовут вас, – продолжил мужчина. В голосе его не было угрозы, но говорил он твердо, не оставляя места для компромиссов.

– Агнет.

– Агнет? А родовое имя?

– Я его лишилась, когда покинула свою семью, – призналась девушка и опустила глаза. Мужчина продолжал рассматривать ее. Она заметила несколько исписанных листков пергамента на столе и подумала о том, что же напишет в своем отчете паладин Алрик Редор.

– Вы путешествовали на пароме? – продолжил допрос мужчина. Агнет не теряла бдительности, несмотря на то, что паладин выглядел и вел себя весьма располагающе.

– Да.

– Как проходило путешествие?

– Спокойно.

– Не было ничего необычного? Вы не заметили?

– Нет.

– А странных путешественников? Никто не показался вам подозрительным?

– Нет.

Видимо, односложные ответы Агнет не удовлетворили мужчину, потому что он откинулся на спинку стула и более мягким и понимающим тоном произнес:

– Вы же маг… Наверняка у вас есть догадки о произошедшем.

– Вы уверены, что я маг? – с видимым удивлением поинтересовалась Агнет.

– Конечно, – устало улыбнулся паладин, чем вызвал еще больше подозрений. – Я попросил мага из ближайшего города осмотреть заключенных, она была здесь пару дней назад, еще до моего прибытия. Я разговаривал с ней, и она уверена, что вы маг.

Агнет отвела взгляд, смотря на что угодно, кроме сидящего напротив мужчины. Пока она чувствовала, что все складывается лучше, чем можно было ожидать. Либо паладин блефует и хочет повесить на нее взрыв на реке. Это намного удобнее, чем искать невидимого колдуна.

– Если у вас есть свой маг, то она наверняка может сама вам описать события, произошедшие на реке. Я сомневаюсь, что отголосок магии уже исчез с Асдель.

Мужчина качнулся вперед, выпрямляясь и кладя локти на стол. При этом он продолжал располагать к себе и, если совсем честно, вызывал сочувствие. Интересно, как давно он спал?

– Я хотел бы услышать мнение нескольких мастеров, – произнес он и дернул рукой, словно хотел потереть уставшие глаза, но вовремя вспомнил, что он на допросе.

Агнет вновь вернулась к рассматриванию своих обломанных ногтей. Ей надо было решить, что именно говорить паладину.

– Я почувствовала чужую магию слишком поздно, – призналась она с горечью. – Это была мерзкая темная магия… Наставник рассказывал про такое, но я впервые столкнулась с призванным из Тьмы чудовищем. – Она подняла голову и судорожно вздохнула. Увидь ее сейчас Ворон, даже он бы признал, что она гениальная актриса. – Это магия чернокнижников. Мерзкая… – с отвращением добавила она и резко дернула рукав платья, словно не могла сдержать эмоции.

Паладин продолжал смотреть на нее, и его серые, горящие вниманием глаза пронизывали ее насквозь. Может, мужчина и выглядел уставшим, но ничего – абсолютно ничего – не ускользало от него.

– Значит, это был чернокнижник? – подвел итог паладин. – Вы так считаете?

Секунду Агнет раздумывала сказать правду или соврать, дабы не выглядеть подозрительно, но потом решила все же выбрать первый вариант: если маг, который помогает Ордену, не дурак – а в этом она не сомневалась, знала ту женщину, – то он увидит картину так же ясно, как и она. Поэтому она возразила:

– Нет. Это был колдун.

Паладин приподнял брови, но ничего не сказал, и Агнет, пользуясь паузой, начала говорить быстро-быстро:

– Я не понимаю, как такое возможно. Я не верила в это, но чувства сложно обмануть. Это был колдун, не чернокнижник. Но откуда ему известно это заклинание? Это черная магия, она запрещена, – в притворном ужасе добавила она и захлопнула себе рот. Оставалось надеяться, что она не переиграла.

Паладин молчал, мрачно глядя на нее. Он вновь откинулся на стул, а глаза его приобрели более темный оттенок. Он смотрел на нее так, словно решал: убить ее или нет. Агнет знала, что сейчас этот наделенный немалой властью мужчина видит перед собой лишь тощую девушку в грязном платье и с бледным лицом. Совсем молоденький маг, который столкнулся с чем-то необычным и теперь не знает, что делать. Несколько минут Агнет серьезно раздумывала над тем, не заплакать ли ей. Но потом она все же отвергла это соблазнительное предложение – судя по ее наблюдениям, мужчина, сидящей перед ней, был умен и внимателен, она бы даже сказала, проницателен. Его не обмануть дешевыми женскими трюками, нет, надо пройти по грани, сумев убедить его в своей полной никчемности. Тогда был шанс, что паладин проявит милосердие и отпустит ненужную ему девчонку. Только бы у этого Алрика Редора была совесть…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Это звучит странно, согласитесь.

Агнет робко кивнула, продолжая сминать руками подол платья.

– Зачем это? – прошептала она таким голосом, что паладин вскинул голову. – Зачем он всех… всех нас…

Агнет задохнулась и, не в силах продолжать, опустила взгляд.

Паладин молчал, и она буквально чувствовала, как он оценивает ее всю, как взвешивает правдивость ее слов.

– Вы путешествовали одна? – Взгляд его многозначительно скользнул по мужской рубашке, в которую до сих пор куталась Агнет.

Девушка изобразила смущение и потупила взор.

– Я была с женихом. Он оборотень… Никогда не думали, что все может закончиться так, – проронила она, а потом вздернула подбородок. – Это был колдун, я уверена. Он творил черное колдовство, и пусть его покарает Свет.

Она все же всхлипнула, но сдержанно. Агнет чувствовала, что актерский талант, который всегда был в ней весьма слаб, начинает подводить ее. Только инстинкт самосохранения заставлял ее выкручиваться и пытаться сыграть на чувствах паладина. Этот человек сейчас очень многим мог ей помочь – или погубить.

Она сжала кулаки и "взяла себя в руки". Паладин внимательно наблюдал за нею, а потом все же произнес:

– Вы проницательны. Ваша помощь очень важна для Ордена. Вы точно не видели ничего подозрительного до того, как в реке появилась тварь Тьмы?

Агнет "серьезно" задумалась. Через несколько минут она печально покачала головой.

– Я не знаю. Все вели себя как обычно.

Теперь настал черед паладина задумчиво молчать. Агнет периодически бросала на него косые взгляды, особенно когда он начал что-то записывать на куске пергамента. Несколько минут прошли в полной тишине. Она уже отчаялась добиться что-либо от паладина, когда он наконец вновь обратил на нее внимание. Мужчина поднял на нее свой пронзительный взгляд серых, как пасмурное небо, глаз и произнес:

– Вы можете быть свободны.

От удивления Агнет распахнула глаза – и это было не наигранно. Неужели первое впечатление оказалось верным, и это паладин действительно приехал разобраться во всем? Но Агнет было рано радоваться, ведь на ее шее висел еще один полутруп.

– А мой жених? – с волнением спросила она, поддаваясь вперед. – Он ни в чем не виноват, он даже в магии не разбирается, обычный оборотень… Глупый… – пробормотала она, едва не всхлипывая. – Он умирает… Неужели теперь не осталось ничего в этой жизни? Только мрак?

Она подняла взгляд невинных глаз на паладина. Агнет очень хорошо управляла собой и знала, как выглядеть максимально безобидно. Ее невзрачная внешность иногда приносила пользу, и сейчас был именно такой момент. Бледно-голубые глаза широко распахнулись – Агнет видела свое отражение в серых глазах мужчины. Он тяжело вздохнул и все же устало потер лицо. На один короткий миг ей безумно стало жаль его – сколько ему еще предстоит сделать, скольких спасти и скольких обречь на муки? И ведь каждая его ошибка может стоить несколько жизней. А он устал и больше, кажется, уже не может.

– Я побеседую со всеми выжившими с парома, и если окажется, что они ни в чем не замешаны, то их отпустят, – заверил Агнет Алрик. – Все будет хорошо, – добавил он с усталой улыбкой. Девушка не удержалась и ответила ему тем же.

– Моего вы не сможете допросить, – печально ответила она. – Он ранен и умирает. Я могу с ним попрощаться?

В серых глазах мелькнуло сочувствие. Агнет редко чувствовала присутствие Света – она ведь была не верующим паладином, а практичным магом, – но сейчас на ее душу вдруг опустился странный покой и умиротворение, как будто действительно все беды исчезли в сиянии теплого солнца.

***

Ворон не помнил себя, не помнил, где он, и почему у него все болит. В голове билась лишь одна мысль: "Что с Агнет?". Он точно знал, что должен защитить ее, вот только сил не хватало ни подняться, ни выплыть из этого кровавого тумана.

Внезапно все его тело и душу охватило какое-то странное чувство, будто его опустили в солнечную колыбель, исцеляющую раны. Он испытал небывалый подъем. Кровавый туман постепенно рассеивался, и сквозь пелену он увидел бледное лицо Агнет. Та склонилась к нему и вдруг обняла. Ее губы коснулись его, а потом она с отчаянием произнесла:

– Ты жив, любимый.

Будь у него хоть немножечко больше сил, он бы отпихнул эту озабоченную, но несмотря на приходящее в себя сознание и отступающую боль, он все еще не мог контролировать себя. Агнет склонилась к самому его уху, и он уже испугался, что его продолжат домогаться, но тут она прошептала так тихо, что даже он, оборотень, едва ее услышал:

– Подыграй мне. Ты мой жених.

Ворон мысленно выдохнул: Агнет не чокнулась, все в порядке. А подыграть он мог легко и в любом состоянии, тем более, судя по последним воспоминаниям, они попали в серьезную передрягу. Неужели Агнет смогла их вытащить? И, демон побери, почему же он чувствует себя так, словно его никто не избивал до полусмерти?!

***

Едва они переступили порог тюрьмы, как тут же постарались скрыться с глаз злых стражников. Ворон хорошо изобразил влюбленность в Агнет и даже поцеловал ее в ответ, как только окончательно пришел в себя. Как дальше он успел понять, весь этот спектакль девушка устроила для паладина – мрачного мужика в белом плаще. Тот смотрел на них как-то странно, словно добрый дядюшка на свадьбе. Но Ворона лишние детали не интересовали, он полностью доверился Агнет, и через полчаса им вернули все их вещи и отпустили. Стоило воротам тюрьмы громко лязгнуть за их спинами, как они оба быстро отправились прочь. Шли молча: Ворон думал, Агнет, видимо, тоже. Спустя минут пять девушка свернула в покрытый инеем хвойный лес, и наемник последовал за ней. Через полчаса, когда тюрьма пропала из виду, а они могли считать себя окончательно свободными, Ворон схватил Агнет за руку, заставляя остановиться и повернуться к нему. Лицо девушки приобрело недовольное выражение.

– Спасибо, – произнес Ворон, чем немало удивил Агнет. Однако она не стала язвить, а лишь серьезно кивнула:

– Пожалуйста.

– Расскажешь, как ты смогла выкрутиться?

Агнет вдруг тепло улыбнулась.

– Повезло. Мне попался исключительно честный и благородный паладин. Все же такие мужчины существуют.

– То есть он поверил, что ты ни при чем?

– Да.

– И отпустил? А я?

– Я попросила за тебя. Правда, пришлось сказать, что ты мой жених. Так было проще разжалобить Алрика.

– Алрик… А, тот паладин. Стой, но зачем?

– Зачем я тебе поцеловала? – хихикнула она, явно наслаждаясь его реакцией.

– Нет, не это, хотя до сих пор хочется блевать. – Агнет закатила глаза. – Зачем ты меня спасла?

Девушка от удивления аж поперхнулась.

– А мне надо было тебя бросить умирать? Вот уж не знала, что же ты не сказал?

Ворон остался абсолютно серьезен, не поддержав шутку.

– Ты сильно рисковала, пытаясь вынудить паладина помочь мне. Надо было, как только он тебя отпустил, бежать, не оглядываясь.

Агнет тоже стала серьезной. Взгляд ее бледно-голубых глаз похолодел, напомнив Ворону два стальных клинка.

– А ты бы меня бросил? – вдруг спросила она. Удар попал в цель. – Нет, – ответила она за него, словно читала мысли. – Ты бы тоже пытался меня спасти. Видишь, не настолько ты жесток и циничен.

– Не всегда, – дернул плечами Ворон, думая, как доказать, что она ошибается. Принимает пару исключений за правило.

Агнет неожиданно улыбнулась – тепло и очень красиво.

– Ты так отчаянно скрываешь все лучшее, что в тебе есть… – проникновенно произнесла она, а потом добавила менее пафосно: – Я спасла тебя, потому что это моя стезя – спасать сирых и убогих.

– Кого? – возмутился Ворон, переводя тему, так как чувствовал, что их разговор зашел куда-то не туда.

– Сирого и убого, – громко повторила она и, подойдя поближе, запустила ладонь в его перепачканные в крови волосы. – Ты бы помылся, а то вдруг мы какую лесную ведьму повстречаем, а ты не при параде.

Она весело рассмеялась и отскочила, когда Ворон попытался ее придушить. Конечно, он дал ей фору – не калечить же всерьез свою спасительницу. Ворон не привык быть в роли жертвы, но заставил себя признать заслугу Агнет.

– И куда мы идем? – поинтересовался наемник, когда девушка бодро зашагала по тонкому слою снега в сторону неизвестно чего.

Агнет обернулась, и, заметив выражение ее лица, Ворон тут же пожалел, что задал этот вопрос. Сразу вспомнилось, как сама девушка доставала его, расспрашивая постоянно, куда они идут. Агнет тоже вспомнила эти моменты, но, к счастью, не отпустила ни одной колкости.

– Мы идем к Ларону. – Она позволила себе короткую улыбку. – Он жив. Не знаю насчет Барста, – Агнет нахмурилась, враз став намного взрослее.

– Откуда? – выдохнул Ворон, чуя, что где-то зарыта дохлая собака.

Агнет смерила его оценивающим взглядом, словно решала, достоин ли он ответа, а потом все же произнесла:

– После нашей встречи под Вередоном, я повесила на Ларона магический маячок… Чтобы если с ним опять что-нибудь случится… – пробормотала она, не закончив мысль. Но Ворона не очень-то интересовал мотив ее поступков, намного больше его взволновала новость, что его подозрения могли оказаться не беспочвенными.

– То есть ты можешь пометить любое разумное существо, а оно даже не будет знать об этом?! – возмутился наемник.

– Во-первых, – начала менторским тоном девушка, – для магического маяка нужна сноровка и знания. Мало кто может наложить это заклинание так, чтобы оно не мешало носителю – большинство маяков ощущаются, принося тревогу и беспокойство, вызывая чувство слежки. Я такой оплошности не допущу, все же умею, – с обидой произнесла Агнет, складывая руки на груди. – А во-вторых, на тебе самом маяка нет, ты мне не особо нужен. Так что успокойся.

– Ты уверена? – Он шагнул к ней, хватая за плечи. – Меня точно не пометил какой-нибудь колдун или чернокнижник.

Агнет зловеще прищурила свои бледно-голубые глаза, и Ворон подумал, не сболтнул ли он чего лишнего.

– Нет, на тебе нет маяка, – повторила девушка.

– Тогда как колдун меня нашел? Ты сказала, что я был целью заклинания. Значит, колдун как-то нашел меня.

Агнет внимательно оглядела его с ног до головы.

– Нет на тебе никаких заклинаний, – устало повторила она.

– Тогда как…

– Не знаю, – с раздражением ответила Агнет. – У колдунов свои приемы, я не справочник по темной магии. Может, ты где-то оставил свою кровь или носишь с собой предмет колдуна.

– Я выкинул тот амулет, – мрачно произнес он. – То, что ты и я таскали его, могло помочь колдуну отследить нас.

– Если сейчас при тебе нет амулета, то колдун тебя не найдет… Я не знаю, Ворон, что произошло на реке, и, пожалуйста, отстань от меня со своими расспросами.

Взгляды их скрестились.

– Веди к Ларону, – разрешил Ворон, и глаза Агнет зловеще блестнули. – Хочу убедиться, что мой орк не пострадал.

Девушка насмешливо фыркнула и отправилась дальше по следу маяка к "своему эльфу".

Глава 4. Жизнь – война

Благодаря милости паладина им вернули все их снаряжение, так что Ворону с Агнет не грозило умереть от окоченения или голода, хотя их припасы, после пребывания в ледяной воде, едва ли можно было есть.

– Как скоро мы найдем Ларона? – все же не выдержал и поинтересовался на следующий день Ворон. Они с Агнет сидели у небольшого костерка и ели размякшие галеты. Мерзость – оборотень предпочел бы съесть сырую печень кабана.

– Не знаю, – нахмурилась Агнет, бездумно жуя галету. Кажется, она даже не замечала, что оказалось у нее во рту. – Сегодня мы еще дальше от него, чем вчера.

– То есть? – удивился Ворон. – Мы шли весь день! Он бежит что ли?

– Сама не знаю. Вчера маяк не двигался, только к вечеру его внезапно унесло на юго-восток.

– Обратно к реке?

– Да. Не понимаю. Неужели Ларон все это время, что мы сидели в заключении, провел рядом с тюрьмой, а стоило нам выйти, как он быстро отправился прочь?

– Он точно не мог почувствовать твой маяк? Вполне возможно, что он бежит от преследователей.

– Не говори глупостей, Ларон уже три месяца ходит с заклинанием на ауре и ничего ему не мешало. Нет, дело в другом…

– А если он все же умер? – предположил Ворон, покончив со второй галетой.

– Тогда маяк исчез бы. Я накладывала заклинание не на предмет или тело, а на ауру живого существа, – терпеливо объяснила Агнет и даже не отпустила пару язвительных замечаний. Ворон уже успел заметить, что с тех пор, как они покинули тюрьму, отношение девушки к нему изменилось. Если раньше Агнет не стеснялась срывать на нем свое плохое настроение, то сейчас она то ли поднабралась сдержанности, то ли вдруг повеселела. Наблюдая за тем, как она хмурится, Ворон отмел последний вариант. Значит, она все же научилась держать себя в руках.

«Или всегда умела, но раньше не считала нужным напрягаться ради тебя», – раздался подленький голосок внутри Ворона. Да, наемник не забыл о своих подозрениях насчет Агнет, и благодарность к девушке не помешала ему трезво оценивать ее. Он считал, что на Асдель она выдала себя – показала не девочокой-недоучкой, а вполне умелым магом. Спасла его, Ворона, от чудовища Тьмы? Спасла. Отбрехалась от обвинений Ордена? Да. Сумела отследить Ларона? Сумела.

Агнет многое знала и многое умела. К тому же теперь, когда она оставила в стороне вечные насмешки и глупую ругань, Ворон перестал видеть в ней молоденькую девчушку. Иногда, глядя в ее холодные бледно-голубые глаза, он думал о том, что ей могло быть намного больше лет. Конечно, она выглядит слишком юной, а маги, хоть и бессмертны, но обычно имеют внешность тридцатилетних (а то и старше) людей. Но что, если Агнет сама по себе выглядит молодо? Что, если это ее особенность? Она маленькая, тощая, бледная – если не приглядываться, то можно легко дать ей лет семнадцать. Но Ворон специально стал разглядывать Агнет, когда она его не видела – как она хмурится, как затягивает перевязь с кинжалом, как ловко поправляет котелок над огнем. Он смотрел на нее и все больше убеждался, что внешность женщин весьма обманчива. А если это так, то Ворона ловко водили за нос. Сколько Агнет? Как она здесь оказалась? Что нужно взрослому магу в Ленате? Потому что Ворон никогда бы в жизни не поверил, что человек, который смог противостоять темной магии колдуна, случайно попал на эшафот в Вередоне. Ворон обдумал каждый случай с Агнет, каждую их передрягу, и заметил интересную особенность: когда им начинала угрожать реальная опасность, от которой их не мог защитить даже профессионализм наемника, девушка вдруг проявляла чудеса магии. Убитый ликан, найденная потайная дверь в поместье Кардиша, победа призванного монстра Тьмы. Как только смерть начинала дышать им в спину, Агнет преображалась. Она спасла их из тюрьмы в Ферании, она смогла договориться или обмануть паладина Ордена. А если вспомнить паром?

Все те сомнения, которые до этого всего лишь терзали Ворона, сейчас приобрели вид твердой уверенности. Теперь он точно знал, что Агнет – не маг-недоучка, не молоденькая девчонка. Нет, она была кем-то более важным. А кем – это предстояло выяснить Ворону. Теперь он собирался быть начеку все время. Но сначала требовалось найти Ларона и, возможно, Барста.

– Тогда почему он уходит? – нахмурился Ворон, оглядываясь. – Тем более так быстро.

– Может, решил, что ему пора двигаться дальше, – ответила Агнет, пожимая плечами.

– Но ты не веришь в это, – проницательно заметил оборотень. – Тебя что-то беспокоит.

– Это просто ощущения, – качнула головой девушка. Она замерла, задумчиво глядя на пламя. Спустя пару минут она продолжила: – Я попробую потянуть маяк на себя. Ларон должен почувствовать зов, призыв вернуться назад. Если он просто бредет по дороге, то вернется к нам… С ним ведь ничего не могло случиться. Здесь. – Она подняла на Ворона вопросительный взгляд.

– Кроме бешеного Ордена, режущего ликанов, я не могу найти никого опасного здесь, – желчно усмехнулся наемник. – Лесные разбойники, дикие ликаны, местные воюющие лорды – все они бы попросту убили Ларона. Так что ты опять беспокоишься зря, все хорошо с твоим эльфом.

– Он не мой.

– А выглядите вы так, словно завтра поженитесь, – усмехнулся Ворон, кривя губы.

Агнет бросила на него злой взгляд.

– Ну что ты, – протянула она, – если я за кого и пойду замуж, то только за тебя.

Ворон подавился водой и едва не расплескал всю фляжку.

– Еще неделю назад ты не желала меня видеть! И заявляла, что я последний мужчина, кого ты выберешь!

– Как будто ты расстроился!

– Нет, обрадовался, а сейчас ты вновь заставляешь меня волноваться.

– Бедненький, – насмешливо произнесла Агнет. – Но ты сам виноват в этом: когда ты умирал, то выглядел таким красивым героем, что я не удержалась и влюбилась.

Ворон демонстративно сплюнул, а Агнет на это лишь звонко рассмеялась.

– Я бы на твоем месте не шумел. В лесах Ферании водится не меньше тварей, чем в Ленате, – мрачно предостерег ее наемник, которому напоминание о собственной слабости в тюрьме испортило настроение вернее, чем шутки про женитьбу.

– Но ты ведь меня спасешь, – уверенно заявила Агнет, и он понял, что все возвращается на круги своя – опять вздорная девица вздумала над ним потешаться.

***

Следующий день не принес ничего, кроме беспокойства. Долгожданная встреча с Лароном внось откладывалась, и Ворон заметил, как все чаще хмурится Агнет. Им самим никто так и не повстречался, так что парочка шла быстро и налегке. Наемник не терял бдительности, однако вокруг действительно ничего не происходило.

– Река! – воскликнула Агнет, резво останавливаясь.

Вот хорошо, что у Ворона отменная реакция, а то сшиб бы сейчас ее насмерть и даже не заметил бы.

– Что "река"?

Агнет обернулась к нему, и он увидел, как лихорадочно горят на ее бледном лице голубые глаза.

– Я поняла, почему маячок Ларона двигается быстрее нас – он путешествует по реке.

И в доказательство своих слов она указала на показавшуюся среди деревьев речную гладь. Ворон присвистнул.

– Ты уверена?

– Да, – отрезала Агнет.

– Тогда… есть один вариант… – протянул наемник и тут же получил локтем в бок.

– Говори, не тяни! Я не могу понять, что происходит! Еще твой орк мог отчудить что-нибудь, но Ларон – мужчина адекватный. Зачем ему плыть по реке, там же дальше только пустыня…

– Вот именно, – процедил Ворон, выразительно глядя на Агнет. – Напомнишь мне, чем славятся жители пустыни? Кроме как дорогими камнями, редкой рудой и красивыми наложницами.

– Рабство, – ответила девушка и побледнела, кажется, еще больше. – Но мы же в Ферании!

– А ты думаешь, откуда пустынники берут рабов? Большинство, конечно, рождается в Шарэте, но ведь нужен и приток новой крови – охотники за рабами промышляют в южных землях Ферании и Ленаты, а также на берегах Асдель. Правда, делают они это весьма умело, мне только раз довелось заметить их следы.

– Ты шутишь, – выдохнула Агнет, кажется, действительно не веря ему. – Работорговцы в центре людских земель?

– Придумай иное объяснение тому, что Ларон отправился вниз по реке. Я, конечно, не знаю его так же хорошо, как Барста, но уверен, что он скорее пошел бы штурмовать тюрьму, пытаясь вызволить нас, чем решил бы отправиться в пустыню. Что ему там делать? Но, – одернул себя Ворон, вспомнив, что негоже распинаться перед всякими магичками, – это легко проверить.

***

Ларон поднялся на палубу и вылил за борт ведро грязной воды. Речной зимний ветер пробирал до костей, и даже близость юга не спасала. Вокруг слышалась лишь тихая ругань и стоны. Корабль Шарэта шел без флага, и мало кто принял бы его не за обычное торговое судно, которыми полнилась Асдель, а за пристанище настоящих монстров. Ларон вспоминал ночь, когда их с Барстом схватили, и вздрагивал. Стальной ошейник давил на горло, сдирал нежную кожу до крови. Несколько дней назад Ларон и представить себе не мог, что с ним случится подобное. Теперь же весь его мир превратился в преддверие Глубин. Как его просветили товарищи по несчастью, на Асдель иногда промышляют охотники за рабами – не часто, чтобы не быть пойманными. Они отвозят свежий товар к себе, на юг, и больше эти несчастные в центральных землях не возвращаются. От такой перспективы его начинало мелко трясти. Он не боялся боли или смерти, хотя и не желал их, как всякое разумное существо, однако рабство пугало его больше, чем все страхи этого мира. Его тонкая чувствительная душа не могла смириться с ударами кнута, грубостью надсмотрщиков и полной безнадегой, царившей в сердцах рабов. Ошейник душил Ларона, и иногда эльфу казалось, что он вот-вот рухнет без сознания на грубые доски палубы. Вдобавок ко всему его начало укачивать, и каждая минута плавания приносила ему лишь мучения. Надсмотрщики не желали этого понимать и продолжали гонять Ларона, как и всех остальных. Он уже едва волочил ноги, его поддерживала лишь мысль о Барсте. Орку приходилось намного хуже, его, как и других наиболее сильных рабов, отправили вниз, грести. Ветер на реке был слабый, и парус едва колыхался.

Ларона вновь затошнило, он не выдержал и остановился у борта, глядя на речную гладь внизу. Его так сильно мутило, что он не замечал ничего вокруг. Однако мир не собирался входить в его положение – что-то хлестнуло его по лицу. Ларон отшатнулся, невольно оглянулся, ища то, что ударило его. Зоркие глаза эльфа уловили движение наверху, он посмотрел на мачты и увидел на верхушке одной из них белого ворона. Губы Ларона невольно расползлись в счастливой улыбке.

– Что стоишь, тварь остроухая?! – рявкнул на него один из надсмотрщиков, смуглый людей, и замахнулся кнутом. Тонкая полоска кожи опустилась на спину эльфа, заставив его рухнуть на колени. Уроненное ведро покатилось по палубе.

Ларон вздрогнул, когда кнут в очередной раз опустился на его спину, но тут избиение прекратилось.

– Что за… Демоны Глубин! – выругался надсмотрщик, подходя к борту. Пользуясь случаем, Ларон отполз в сторону, оглядываясь в поисках Ворона, и вдруг заметил что-то белое, покрывавшее реку, как мягкое одеяло. Через несколько секунд до него дошло, что это такой густой туман. Но откуда он здесь?! Зима, середина дня!

Ничего не понимая, Ларон отступил за ящики, которые сгрузили прямо на палубе. Опыт подсказывал ему, что сейчас лучше не дергаться и спрятаться. Буквально через десять минут всю реку, включая корабль, поглотил густой непроглядный туман. Пару мгновений царила тишина, а потом послышались крики. Сзади Ларона кто-то приземлился, словно спрыгнул с борта. Эльф обернулся и едва не завопил от радости – перед ним стоял Ворон, – но не успел он выразить свои чувства, как ему грубо заткнули рот.

– Не шуми, – процедил оборотень и убрал ладонь. – Где Барст? Он жив?

– Да, жив. Он на нижней палубе, где гребцы.

Ворон как-то странно хмыкнул.

– Не сомневался. Иди.

– Куда? – удивился Ларон.

Ворон закатил глаза.

– За борт, – шикнул на него наемник. – Плыви к берегу. Я вытащу Барста, и мы присоединимся к тебе.

– Но…

– Ты будешь только мешать, – привычным раздраженным тоном – так он разговаривал с Агнет – ответил Ворон. – Иди отсюда, не хватало мне еще о тебе заботиться.

Ларон не стал больше спорить. Рабов, которые прислуживали на корабле, не сковывали по рукам и ногам – за ними следили надсмотрщики. Но сейчас у последних, судя по шуму вокруг, хватало забот, и Ларон, не медля больше, перелез через борт и нырнул прямо в ледяную воду. Над головой послышались совсем уж дикие крики – бунт на корабле набирал обороты. Ларон быстро поплыл к берегу, и ни стальной ошейник, ни усталость, ни тошнота не помешали ему достичь берега. Хотя уже у самой песчаной косы у него настолько свело от холода конечности, что он едва не утонул – только горячее желание жить заставило его проплыть последние метры. Он вышел на берег, шатаясь от усталости. Налетевший ветер заставил его рухнуть на колени, дрожа от холода. И все же в голове его билась мысль, что он свободен! Он уже не рассчитывал, что увидит леса центральных земель, что жизнь подарит ему такой шанс.

Вокруг был лишь туман, белая непроглядная пелена. Даже сильные порывы ветра не могли справиться с ней. Ларон лишь благодаря эльфийскому чутью и умение ориентироваться смог добраться до берега. Если бы не песок под ногами, он бы даже не знал, где находится, но плеск воды и ругань, доносившаяся с корабля, убеждали его в реальности происходящего.

Внезапно рядом послышались шаги, явно человеческие – только люди ходят так неуклюже. Ларон быстро поднялся с песка и посмотрел в сторону неизвестного – у него не было оружия, и если предстоит схватка, то шансы его невелики. Но тут он услышал знакомый женский голос.

– Ларон?

– Агнет?

Он кинулся к ней и совсем скоро, не дальше чем в двух шагах, увидел Агнет. Ее лицо осветил луч радости, она обняла Ларона, не боясь промокнуть, и тут он почувствовал, как его окутывает тепло. Заклинание теплового кокона, определенно, было одним из лучших, которым владела Агнет.

– Мы с Барстом уже не надеялись вас увидеть, – произнес Ларон, чуть отстраняясь.

– Мы тоже почти потеряли надежду, – ответила Агнет с грустной улыбкой. – А где наши наемники?

– Ворон остался спасать Барста.

– О, это внушает уверенность, – насмешливо заметила женщина. – Пойдем, устроимся на берегу, пока эта парочка геройствует. Не сомневаюсь, что Ворон уже успел освободить всех на этой галере.

– Похоже, что да.

Агнет плохо ориентировалась в тумане, и Ларон помогал ей не упасть.

– Мое же заклинание, но, демон знает, как мне идти, – тихо рассмеялась она. – Кажется, мы далеко отошли от берега, можно и остановится.

– А если нас найдут те, кто покинул корабль? – взволнованно поинтересовался Ларон. – И как нас найдут Ворон и Барст?

– О последнем не переживай, – хитро сверкнула глазами Агнет, опускаясь на ближайшее поваленное дерево. – Что же касается чужаков…

Она на мгновение нахмурилась, и Ларон заметил, что туман вокруг них сгустился до такой степени, что казался непробиваемой стеной.

– Нас не найдут, – удовлетворенно качнула головой Агнет. – Так что насчет ужина?

Ларон был за: он оголодал на корабле работорговцев. Да и греться рядом с уютно трещащем пламенем костра намного приятнее, чем от заклинания Агнет, хотя и за него Ларон был ей благодарен. У мага обнаружились кое-какие припасы и даже тушка какой-то жирной птицы.

– Ворон поймал, – расхохоталась Агнет. Видимо, это была смешная история о глупости наемника – по иному поводу женщина не веселилась.

В итоге к тому моменту, когда мокрые Ворон и Барст пробились сквозь туман, Агнет с Лароном успели приготовить вполне сносный ужин и вдоволь погреться у костра.

Эльф обернулся к орку, внимательно осматривая его, но зеленокожий наемник радостно плюхнулся рядом с кипящим котлом и сунул в него свою морду, за что тут же получил ложкой в лоб от Агнет. Ложка треснула. Но не успел никто ничего сказать, как Ворон, остановившийся как вкопанный, удивленно произнес:

– А ты что тут делаешь?

Взгляд его красных глаз вперился в Агнет. Та пожала плечами и придала лицу самое невинное выражение.

– Спасаю друзей… Барст, убрал руки! – рявкнула она на орка, вновь попробовавшего влезть в доготавливающийся ужин. – Сейчас наложу по тарелкам, что ты как маленький?

Барст, здоровый орк, который был в пять раз шире Агнет, смущенно притих и больше не лез, лишь изредка кидал голодные взгляды на похлебку.

– Как ты здесь оказалась? – продолжил допрос Ворон, которого не очень интересовали кулинарные страсти вокруг котла. Ларон переводил удивленный взгляд с наемника на мага.

– Какая разница? – равнодушно пожала плечами Агнет, пробуя похлебку. Но от Ворона так просто было не отстать.

– Как. Ты. Здесь. Оказалась? – повторил он, угрожающе нависнув над нею.

– Не дыши мне, пожалуйста, в затылок, – сдержанно попросила она.

– Напрягаю? – процедил Ворон.

– Провоцируешь, – парировала Агнет и принялась разливать по мискам ужин. Ворон принял свою долю с таким выражением лица, словно она налила туда яду.

– С помощью магии, – ответила наконец Агнет, когда они принялись есть.

– Я догадался, что ты не превратилась в курицу и не долетела сама.

– Курицы не летают.

– Ты бы полетела!

Барст уже вовсю хрюкал в миску, и даже Ларон едва сдерживал улыбку. Напряжение последних дней наконец отпустило его – теперь все было так, как раньше: морозный воздух, тепло костра, ругающиеся Ворон и Агнет.

– Типичные оскорбления уязвленного осознанием своего ничтожества мужчины, – отчеканила Агнет.

На скулах Ворона заходили желваки.

– Кого ты назвала ничтожеством?

– Я? – искренне удивилась Агнет. – Никого. Ты сам все понял столь превратно. Что же касается моего перемещения, – продолжила она, не дав Ворону вставить и слово, – то я всего лишь прыгнула.

– Че? – не понял Барст.

Ларон решил промолчать и дать Агнет самой объяснить.

– Куда ты прыгнула? – спросил Ворон. Судя по тону, у него на языке вертелось несколько неприличных эпитетов, но он пока сдерживался.

– В пространстве, – нарочно скучающим тоном оповестила Агнет. – Я перенеслась в пространстве. Иначе как бы я призвала так нужный тебе туман?

– Ты говорила, что можешь и на расстоянии.

– Я всего лишь не хотела спорить до спасения Ларона и Барста, – пожала плечами Агнет, явно наслаждаясь злостью Ворона. Тот готов был убить ее взглядом.

Несколько секунд оборотень молчал – видимо, подбирал приличные слова, – а потом быстро оставил тему:

– Рассказывай, что это за магия. Ты можешь телепортироваться?

– В тебе нет никакого тонкого чутья, ты примитивен и груб, – демонстративно сморщила носик Агнет, а потом злорадно улыбнулась, наблюдая за реакцией Ворона. – Телепортация – сложнейшая магия, методы который были утеряны после Великого Нашествия. Увы, но магам до сих пор не удалось восстановить древние заклинания.

– Ты объяснишь по-человечески или нет? – прорычал Ворон.

– Прыжок – это перенос тела в пространстве. Телепортация – это открытие окна из одной точки мира в другую, – наконец нормально ответила Агнет. – Поэтому прыжок крайне неприятен – тело подвергается существенным испытаниям и нагрузкам.

– Вижу, как ты страдаешь, – хмыкнул Ворон.

– В следующий раз возьму тебя с собой, – пообещала Агнет, зловеще ухмыляясь.

– То есть ты еще и других можешь перенести? Тогда какого демона мы тащимся на своих двоих?! – возмутился Ворон.

– А почему я должна напрягаться ради твоей толстой туши?

– Толстой?

– Прямо дом родной вспомнил, – пробасил вдруг Барст. – Готрог, старший братец мой, также со своей женкой ругался.

Орк хотел еще что-то сказать, но заткнулся под убийственным взглядом Ворона.

– Так как вы попали в плен к работорговцам? – поинтересовался он нейтральным тоном.

– А как вы спаслись из тюрьмы? – в ответ спросил Ларон.

– Это заслуга Агнет, – мрачно признал Ворон, но маг, вопреки ожиданиям, не стала язвить, а начала рассказ.

Глава 5. Послание мертвеца

Дарес открыл глаза и посмотрел на пасмурное небо вдали. Усталость давила на него тяжелым доспехом, но разум его сиял ярче солнца, которого так не хватало зимней Ленате. С тех пор, как ворон принес весть о смерти друга, для Дареса перестало существовать практически все. Он не был подавлен, как после гибели Рэлина, нет – в нем пылал гнев. Он ни капли не сомневался, что Валема подло убили, и у него даже были догадки, кто это сделал. Лучший друг был одним из сильнейших паладинов, чтобы справиться с ним, понадобилось бы дюжина могущественных темных созданий! Но в письме де Нарата говорилось о кучке каких-то разбойников, которые смогли одолеть весь отряд Валема. Это было смешно, и иди речь о менее печальном событии, Дарес бы посмеялся. Но сейчас в нем горел мрачный огонь уверенности в собственно правоте. Нет, не разбойники убили Валема – это Верховный паладин знал точно. Ему не нужно было приезжать в Ленату и осматривать место гибели и тело друга, чтобы найти убийцу. Дарес не сомневался, что это де Нарат, и все его устремления были направлены на возмездие. Он покарает эту мразь, предавшую своих. Дарес пыла гневом, и даже безликие послушники и стойкие паладины, завидев его, отшатывались. Пламя Света сейчас так сильно пылало в Верховном паладине, что встреться ему де Нарат, он бы не выдержал и казнил бы его на месте. Но до Ленаты путь был неблизкий, и постепенно Дарес – нет, не успокоился – взял себя в руки. Он вернул себе контроль над разумом и теперь мог подготовить свою месть. Валем… Весельчак и балагур, хитрый интриган и демонически умный мужчина – такой не мог умереть, не мог проиграть. Дарес раз за разом прокручивал в голове письмо де Нарата, пытаясь решить, с чего ему начать, за что зацепиться. Но одно он знал точно – на этот раз Гарет не выйдет сухим из воды. Теперь Дарес даже не рассматривал вариант появления демона в их мире – Валем бы предупредил заранее. Нет, его смерть на совести человека, того, кто хорошо знал, что будет делать лорд Хэстворд. Дарес чувствовал, как из глубин его души поднимается черная злость, пламя, которое требовало утоления. Если смерть Рэлина лишила Верховного паладина воли, разбила его на части, то гибель Валема, наоборот, заставила собраться. Он готов был ударить и лишь приберегал силы для точной атаки.

Зимнее солнце робко проглядывало из-за туч, когда лорд Дарес де Гор въехал во двор королевского дворца в Ленате. Там его встречали вполне достойно, и после долгого приветственного разговора с монархом, Верховный паладин получил возможность пообщаться де Наратом, который все это время крутился рядом.

– Это печальное событие, – произнес Гарет, с подозрением поглядывая на Дареса. Но де Гор не дал и тени недовольства скользнуть по лицу.

– Безусловно, друг мой. Поведай же мне подробнее, как случилось, что лорд Хэстворд попался в ловушку разбойников? Я ведь правильно тебя понял, что это дело рук людей?

– Скорее темных, милорд, – ответил де Нарат.

Двое паладинов прошлись по зимнему королевскому саду и свернули в галерею. Дарес предпочел бы разговор без свидетелей, но навряд ли такое было возможно в центре Ленаты и ее интриг.

– Пройдем в мои покои? – пригласил де Нарата Дарес. Тот безропотно последовал за своим лордом. Только когда за ними закрылась дверь покоев, Дарес продолжил разговор.

– Что случилось? Мне нужен подробный отчет.

Де Нарат покорно кивнул и начал рассказ:

– Как только лорд Валем приехал в Ленату, он начал расследование. Стараясь исполнить волю Верховного лорда, он изучил все предоставленные мною сведения. Его отряд насчитывал две дюжины паладинов и около тридцати послушников. Признаться, это многих из нас тревожило, ведь подобный человеческий ресурс можно было использовать намного разумнее. Однако, – тут же спохватился де Нарат. – учитывая, за кем охотился лорд Валем, подобные предосторожности весьма логичны.

Гарет глянул на Дареса своими водянистыми глазками. Верховный паладин отдал многое, чтобы узнать, что они скрывают, что прячет за собой елейный голосок.

– Мы, паладины Ленаты, оказывали лорду Валему всевозможную помощь. Он не жалел ресурсов, ища следы демона Глубин. К сожалению, я не был посвящен во все детали плана лорда Хэстворда. Он во многом был скрытен, вы же знаете.

«Конечно знаю! – мрачно подумал Дарес. – Ведь именно ты был его главным врагом. И как же ты убил его? Как обхитрил этого лиса?»

– Но все же он посвятил меня в некоторые свои мысли и идеи. К счастью, явных следов пребывания демона в нашем мире лорд Валем не нашел.

– Явных? – холодно удивился Дарес.

– Да. – Секунду он помедлили прежде, чем ответить. – Найденные лордом Хэствордом следы могли свидетельствовать о разном. Однако лорд Валем не отчаивался. Он исполнил долг паладина, сделав все возможное и невозможное, чтобы найти демона или опровергнуть подозрения.

– И чем закончились поиски Валема? Что привело его самого и его отряд в ту деревушку?

– Признаться, я не ведаю. – Бледные глаза странно блестнули. – Мне показалось, что в последнее время лорд Валем был чересчур одержим поисками… Но, как бы то ни было, отряд его уже был измучен, люди гадали, к чему все эти поиски. Лорд Хэстворд уже собирался возвращаться в столицу, доказательств отсутствия демона вполне хватало, но вы же знаете, насколько серьезно он подходил к исполнению своих обязанностей! Он решил проверить последнюю зацепку и, видимо, на обратном пути кто-то смог заманить его в ту разрушенную деревушку. Когда от лорда Валема не поступило никаких вестей, я забеспокоился и отправил на поиски своих людей. Лишь спустя неделю они обнаружили отряд лорда Хэстворда и его самого. Все были мертвы, причем давно. Я лично выехал на место и все осмотрел. Сомнений не оставалось – это дело рук лесных грабителей. Увы, сейчас, в эти неспокойные времена, многие темные оказывают сопротивление нам, воинам Света. Они предпочитают жизнь нечестную, живя грабительством и убийствами. Могу лишь предположить, что лорд Валем наткнулся на такое разбойничье гнездо, однако темные оказались сильнее.

Не знай Дарес де Нарата, подумал бы, что тот говорит правду. Но Верховный паладин не раз наблюдал за интригами товарища по Ордену и прекрасно видел все его уловки. То, что де Нарат что-то скрывает, было явно, как день. Вот только что? Как он убил Валема? В том, что в гибели друга виноват де Нарат, Дарес не сомневался, его интересовал лишь способ расправы.

– Я желаю видеть то место, где убили лорда Хэстворда. А также его самого. Вы ведь сохранили тело?

– Безусловно. Придворный маг наложил на тело лорда Хэстворда чары, и тот хранится здесь. Мы дожидались вас, милорд.

– Благодарю. Пройдем.

Де Нарат позволил себе лишь легкую тень удивления, но без вопросов поднялся и проводил Дареса в подвал. Верховный паладин не чувствовал усталости или голода, несмотря на то, что последние недели провел в пути. Сейчас его интересовал лишь Валем и его убийца.

Они спустились по крутой каменной лестнице вниз. Стражники поклонились обоим лордам и расступились, пропуская их на нижние этажи. Де Нарат долго вел Дареса по ледяному коридору, пока они наконец не остановились перед темной дубовой дверью. Гарет открыл ее, впуская своего главу внутрь. Дарес ступил в ледяную комнату, где было так холодно, что даже ему в меховом плаще стало не по себе. В центре этого каменного мешка стоял стол и… лежало тело, укрытое тканью. Дарес медленно подошел, оставляя де Нарата позади. Он знал, что Гарет следит за каждым его шагом, но сейчас его воля вдруг окаменела, словно он вновь смотрел на тело умершего брата.

– Оставь нас, – приказал он небрежно, и де Нарат исчез, плотно прикрыв дверь.

Несколько минут Дарес стоял перед столом, не в силах отдернуть ткань. Словно если он не увидит мертвого Валема, то тот останется жив. Почему-то именно в этот момент на Дареса нахлынули все юношеские воспоминания: как они с Валемом воровали хлеб с кухни в резиденции Ордена, как устраивали скачки на спор, как лазили в сад к родителям Найли. Все эти картины прошлого в один миг промелькнули перед глазами Дареса. Рука его замерла над покрывалом, а в горле образовался болезненный ком. И все же в этот раз он не сломился – он взял себя в руки и отдернул ткань.

Мертвенно-бледное лицо Валема казалось слишком настоящим. Дарес полностью сдернул ткань с тела, оглядывая друга. Тот лежал, неестественно сжавшись, лицо его изуродовала предсмертная агония. Дарес вспомнил, что Валем и его люди неделю пролежали в разрушенной деревне. Заклинание придворного мага заморозило тело друга, но перед этим его сильно потрепала непогода и крысы. Дарес вгляделся в плотно сжатые губы и вдруг подумал, что бы сам Валем сказал про свою смерть. Он буквально почувствовал, как друг встал рядом и своим задорным голосом произнес:

– Представляешь, Дар, они меня все же убили! Вот демоны! – а после расхохотался, как мог только он.

Дарес дернул головой, отгоняя непрошенное видение. Валем мертв и не может рассказать о своем убийце. Дарес почувствовал такое бессилие, что от злости сжал кулаки. Взгляд его скользнул по рукам Валема. Обе его ладони были также сжаты в кулаки, а в одной из них Дарес заметил клочок синей ткани. Он нагнулся, рассматривая его, и неожиданно понял, что это кусок его же, Валема, рукава рубашки. Взгляд Дареса быстро скользнул на другую руку – манжет действительно оказался порван. Чувствуя себя гончей, почуявший след неведомого зверя, Дарес отогнул рукав, выше, еще выше. На руке у самого локтя он увидел глубокие царапины – Валем до крови разодрал кожу. Но это была не предсмертная агония, потому что присмотревшись повнимательнее, Дарес понял, что кровавые борозды складываются в непонятный никому, кроме него, знак. Словно вспышка огня, в голове промелькнуло воспоминания об их юношеских проделках, как они играли по вечерам в карты втайне от главного послушника – тогда Валем придумал несколько тайных знаков, с помощью которых они с Даресом могли общаться, не посвящая в суть бесед других. Постепенно их шифр рос и усложнялся, они долго использовали его. Иногда, когда Валем не доверял письмам, он к обычному посланию добавляя внизу пару их личных символов, и Дарес знал, какой именно смысл вкладывал в послание друг. В последнее время они нечасто прибегали к придуманному когда-то шифру, но Дарес сразу же узнал этот знак.

***

Де Нарат готовился проторчать под дверью несколько часов, пока Верховный паладин вволю наплачется над телом друга, но тот вышел уже через полчаса да с таким мрачным выражением лица, что Гарет предпочел за лучшее промолчать.

– Мне необходимо побывать на месте нападения, – как всегда, тоном, не допускающим возражения, произнес де Гор, натягивая перчатки. Гарет поклонился и пригласил следовать милорда за ним. Де Нарат был готов ко всему этому. Когда ему сообщили о смерти этого выкидыша Валема, он после приступа радости заскрипел зубами, понимая, что надо выкручиваться. Де Нарат самолично отправился на место нападения, обыскал там каждый метр, но ничего существенного не нашел. Как он и сказал де Гору, все выглядело так, словно на целый отряд воинов Света напала банда разбойников величиной в маленькую армию. С одной стороны, странно, с другой стороны, де Нарат и не такое в жизни встречал. Так что убедившись, что на него подозрение никак не может пасть, Гарет успокоился и стал ждать приезда Верховного паладина. Теперь оставалось переждать бурю, которая вечно сопровождает де Гора, и можно было выдыхать. Гарета куда больше волновала перспектива стать представителем Ордена в Рестании. Сейчас, когда Валем наконец получил нож меж ребер, в Столице Мира пустовало весьма аппетитное место. Малышка Энид долго ведь не пробудет там, она лишь на замене. Это ее вечная стезя.

До деревни добирались долго. Де Нарат предпочел бы остаться в столице – там намного теплее, особенно если сидеть в мягком кресле у камина, – но жизненный опыт подсказывал, что лучше не выпускать де Гора из виду. Верховный паладин был опаснее Валема, Энид и Таи вместе взятых. Не зря он когда-то смог обойти де Нарата и теперь успешно руководил Орденом. Гарет держал ухо востро, гадая, как отреагирует Верховный паладин. Наверняка крыса Валем успел настроить де Гора против него.

«Но тебя уже нет, Хэстворд, – с удовольствием подумал Гарет, спешиваясь вслед за де Гором. – И скоро твои слова затихнут».

Они потратили немало сил и времени на дорогу, но все было, конечно, зря. Так считал Гарет, морщась от падающих на лицо капелек дождя. Лената была премерзким королевством, куда он был отправлен в ссылку. Приходилось терпеть и ждать, ждать и терпеть.

Де Гор обошел деревню, вернее, то, что от нее осталось. Большинство домов сгорело, остальные не пощадила сырая погода Ленаты. Сейчас над полем возвышалось всего лишь несколько остовов да покосившиеся печные трубы. Гарет послушной собачкой ходил за Верховным паладином, ожидая вердикта. Если бы здесь был верный пес Валем или слизняк Рэлин, де Нарат точно знал, что сейчас услышит, но Дарес… Дарес де Гор умел удивлять.

Он резко остановился, и Гарет едва не сшиб своего достопочтенного главу.

– Милорд?

– Здесь были только паладины? – отрывисто поинтересовался де Гор.

«Интересно, откуда он знает? – задался вопросом Гарет, щурив глаза. – Ведь поругался же с леди Таей».

– Были еще двое магов, – с видимой неохотой (а на самом деле, ликуя) признался Гарет. – Лорд Валем привез двух магов из Рестании. Они не отходили от него ни на шаг.

Де Гор окинул местность холодным пронизывающим взглядом – ветра Ленаты после этого показались теплым дуновением – и задал следующий неудобный вопрос:

– Они тоже погибли?

– Да, милорд.

– И ты известил Орден магов?

– Мне пришлось, милорд, – елейным голосом ответил Гарет и поклонился. – Я опасался гнева леди Таи. Она могла доставить вам проблемы…

– Достаточно, – оборвал его де Гор и продолжил обход деревни.

Полчаса Верховный паладин молча осматривал покосившиеся обгорелые балки, пока Гарет проклинал зимние ветра Ленаты – казалось, что скоро их сдует вместе с лошадьми. Когда руки у де Нарата окончательно перестали ощущаться, а глаза начали постоянно слезиться от холодных то ли капель, то ли льдинок, падающих с неба, де Гор наконец закончил бесцельно бродить по деревне.

– Пора возвращаться, – подхватил Гарет, когда Верховный паладин встал посреди развалин.

Слова де Нарата явно прошли мимо ушей главы Ордена.

– Как обстоят наши дела в Ленате? – неожиданно поинтересовался де Гор, словно приехал с обычной проверкой к подчиненному, а не стоял сейчас посреди разрушенной деревни, в которой убили его лучшего друга.

– Мы делаем успехи, однако население все еще не готово принять наши порядки… – начал де Нарат как ни в чем не бывало. Пока они шли к лошадям, он успел вкратце обрисовать ситуацию. Весь обратный путь до столицы два паладина обсуждали, что можно предпринять, чтобы заручиться поддержкой не только короля Ленаты и его знати, но и простого люда. Гарет охотно отвечал на вопросы своего лорда и осторожно выдвигал свои идеи – он знал, что большинство из них де Гор не одобрит, – однако бдительности он не терял, прекрасно помня, ради чего на самом деле приехал глава Ордена.

Де Гор заговорил о наиболее важном лишь по приезде в столицу.

– Готовь похороны. Мы проводим в последний путь нашего брата, – холодно обронил де Гор.

Гарет поклонился, но навряд ли Верховный паладин это заметил – с самым задумчивым видом он прошел к своим покоям.

***

Рики крутился в постели так, словно она была полна клопов. Найли перепробовала все, но никак не могла уложить сына.

– Рики, сколько можно?! Пора спать, мы же говорили о том, чтобы ты вел себя хорошо, – строго напомнила Найли, и Рики ненадолго затих.

Однако не успела леди де Гор поправить одеяло, как ее сын вновь подал голос.

– А где папа?

– Он уехал.

– Опять? – с обидой произнес Рики, нахохлившись. – Он обещал, что приедет на следующие выходные.

– Твой папа поехал по важному делу, – принялась терпеливо объяснять Найли. – Ты ведь знаешь, что он возглавляет Орден Света. На нем ответственность за многих людей.

Рики шмыгнул носом и откинулся на подушку.

– Он поехал к дяде Валему, да? Я слышал, слуги говорили, что он умер.

Найли мысленно дала себе зарок отчитать вечно сплетничающих служанок и ответила:

– Да, милый. Не печалься.

– Почему они все уходят? – гневаясь на несправедливость этого мира, воскликнул Рики.

– Потому что твой дядя Рэлин и друг твоего отца, лорд Валем, были паладинами. Они защищали слабых. Это опасная стезя, но зато они служили благому делу.

Нежный мелодичный голос матери успокоил Рики, он уже не хотел плакать, но все равно продолжал шмыгать носом.

– А папа? Он ведь самый главный паладин. Он тоже умрет?

Найди невольно улыбнулась: почему ей мысль, что Дарес может умереть, показалась смешной.

– Нет конечно, солнышко…

– Но как ты можешь обещать? – слишком проницательно заметил Рики и, надувшись, отвернулся от матери, кутаясь в теплое одеяло. Найли не стала надоедать сыну – он сам успокоится и утром уже забудет об этом тяжелом для ребенка разговоре.

***

Среди смертных было принято хоронить покойников в земле, возводя над их могилами памятники и надгробия. Но так поступали лишь люди и оборотни, темные же предавали своих умерших огню. Тела светлых эльфов после смерти исчезали, возвращались в Рассветный Лес, к своему Прародителю. Паладины тоже не хоронили своих братьев и сестер в земле – их души забирал себе Свет, и именно в его пламени сгорали их тела.

На церемонию прощания с лордом Валемом Хэствордом собрались все паладины и послушники, присутствующие на тот момент в столице Ленаты. Даже сам король этой страны пришел, чтобы проститься с одним из самых выдающихся воинов Света.

Дарес стоял в центре собравшихся, все лица были обращены к нему. Эта церемония потребовала от него много сил, но он не чувствовал себя разбитым, как у тела Рэлина. Нет, он был холоден и собран. Они с Валемом словно продолжили свою игру власти: друг оставил подсказку, и теперь черед Дареса был разыграть карты, которые оказались у него на руках. Лорд де Гор принимал соболезнования от короля Ленаты, следил за де Наратом, отвечал на вопросы паладинов. Он делала все это, жил своей жизнью – и продолжал думать о знаке на руке Валема. Если бы не он, если бы не эта предсмертная отметина, которую друг оставил для него, то Дарес бы поверил в "разбойников" де Нарата. Ни одного следа, ни одной зацепки. И только Валем опять перехитрил судьбу.

Наступил главный момент церемонии. Все расступились, отзвучали прощальные слова. Дарес призвал пламя Света, которое поглотило накрытое саваном тело друга. Совсем скоро от Валема Хэстворда не осталось даже горстки пепла. Теперь только Дарес знал, что перед смертью друг успел вырезать на коже знак. Всего одно слово, которое прочел бы лишь он.

Демон

Глава 6. Пугающая правда

– Я подробно исследовал обстоятельства гибели лорда Валема Хэстворда и выяснил, кто на самом деле убил нашего брата и тех, кто его сопровождал. Это был демон.

– Демон?!

– Демон? Нет!

– Что? Какой демон?

– Да не может этого быть!

Все эти слова не звучат в напряженной тишине, но Дарес слышит их в потерянных взглядах, замечает в многозначительных переглядываниях. Он понимает, что только что предстал пред всеми ними безумцем. Они считают, что он пытается оправдать смерть друга. Он буквально видит, как они вспоминают его погибшего брата, как решают, что он не может справиться со свалившимся на него горем. И хоть тишина длится вечность, Дарес знает, что следующее слово, которое прозвучит, будет в его адрес. Они теперь ему не доверяют. В их глазах он смутьян, слабый человек. Они ждали от него правду, но она настолько уродлива, что они не желают принимать ее. Он отступает, делает шаг назад, но поздно. А за спинами Энид и других паладинов потирает руки де Нарат. Настал его час…

…Дарес распахнул глаза и, тяжело дыша, поднялся с постели. До Рестании оставалось всего пара дней пути, и ему пора было принять решение. Сделать это было бы куда легче, если бы ему постоянно не снились сны – кошмары о смерти Рэлина и свержении его, Дареса, с поста Верховного лорда.

Правда – самое страшное оружие, которое когда-либо существовало в мире. Ею можно убить, покалечить, уничтожить множество живых существ. Она может спасти, а может погубить. Правда не является целью всего, она лишь способ достижения желаемого. Даже в юности Дарес знал, что с правдой нужно обращаться осторожно. Она манит, как огонь мотыльков, но так же легко может обжечь. Дарес никогда не был тем, кто бился за истину. Когда было нужно, он мог поступиться и принципами, и совестью. Другое дело, что он никогда не показывал этого. Он знал, что большинство людей ценит правду, считает благодетельным поиск истины. Сам Дарес всегда стремился к тому, чтобы эту самую правду узнать, но вот использовать ее он мог по-разному. Никогда этот подход не тяготил его, ко всему в жизни он относился хоть и с участие, но довольно равнодушно. Он боролся с Тьмой, но был готов поступиться некоторыми принципами Света. Для него конечная цель была куда важнее, чем путь до нее. В этом Рэлин никогда не понимал его, и уж от кого, так это от младшего брата, Дарес скрывал свои циничные мысли. Валем понимал друга куда лучше, и именно об этом думал лорд де Гор, отправляясь обратно в Рестанию. Правда об убийце друга тяготила его – такое было впервые. Он не знал, что ему делать: раскрыть ее или спрятать. Первый порыв был рассказать всем об истинном убийце Валема, но он быстро прошел, когда Дарес осознал, что ему попросту никто не поверит. У него нет доказательств, кроме веры в лучшего друга, который к тому же умер. Что делать? Принять последствия и озвучить правду? Или скрыть этот пугающий факт и действовать скрытно? Узнай об этом выбор Рэлин, он бы обязательно настоял на первом варианте. Братишка был тем еще правдолюбом, но ведь Дарес не такой. Он не желал жертвовать всем, ради правды. А ему придется!

Дарес де Гор был очень умным человеком. Он умел просчитывать свои действия на несколько ходов вперед. Он знал, что после того, как он объявит, что его друга Валема убила не горстка разбойников, а демон, он станет отчужденным, безумцем. Орден не примет, не поймет. Его посчитают сумасшедшим. Без доказательств его слова поставят под сомнения, а там, где появляются сомнения, исчезает вера в лидера. Он сам подточит ножки стула, на котором сидит. Что будет тогда? Он потеряет все, к чему так долго и упорно шел, окажется никем, опозорить свое имя и род. Люди боятся демонов, они не поверят, что древняя легенда ожила. Он и сам бы не верил – никому, кроме Валема. Но хотел ли друг, чтобы Дарес в открытую боролся за эту правду? Ведь если Верховный паладин заявит о возвращении в мир демона, при этом никак не доказав это, он будет осмеян. Сколько времени потребуется остальным, чтобы сместить его? Потеряв репутацию и доверие членов Ордена, он перестанет быть его главой. Это был позор, это было невозможно, недопустимо. Дарес не мог даже вообразить, что ему придется расстаться с титулом Верховного паладина. Он заслужил его, никто не сможет заменить Дареса, стать достойным лидером.

Мало-помалу он стал уговаривать себя повременить с открытием правды. Это не принесет пользы, лишь вред. Ведь если Дарес лишится своего места, он не сможет найти демона и отомстить ему и темным за смерти Валема и Рэлина! А это было важнее всего! Нет, надо, надо смириться. Так думал Дарес, день ото дня все больше ненавидя себя. Валем потратил последние минуты своей жизни, чтобы оставить послание Даресу, а тот, что же, отмахнется? Но ведь он не собирается забывать! Он готов озвучить правду, однако… не сейчас. Надо повременить. Как на войне – сделать обманный маневр. Кидаться грудью на каменную стену не стоит, так мог поступить Рэлин, но не Дарес. Нет, он разумнее. Поэтому еще жив.

Казалось бы, Дарес принял решение, однако в голове продолжал звучать укоризненный голос брата. Каждая мысль о брате причиняла боль, а тут еще Валем – Дарес продолжал терзаться чувством вины. Он устал от этого, от бури чувств, которые лишали его покоя. Сложно, все было слишком сложно. Никогда еще обязанности Верховного лорда не отнимали у него столько сил. Даресу казалось, что он весь состоит из сплошного комка напряжения. Ему нужно было слишком многое просчитать, учесть и сделать, при этом не давая волю эмоциям, которые захватывали его с головой. Постепенно он стал ненавидеть их, ненавидеть свою способность чувствовать. Мысли сводили его с ума, он отчаянно цеплялся за холодный разум, но болезненные воспоминания раз за разом сбивали его с толку. И тогда он решился на крайнюю меру: он стал не просто гнать от себя мысли о брате и друге, а полностью отстранился от всего, что его с ними связывало. Он позволил думать себе лишь о мести, которая настигнет убийц Рэлина и Валема. С ледяным удовольствием он размышлял о том, что заставит пожалеть и темных, и даже демона о том, что они покусились на близких Дареса. Послушники и паладины смотрели на него с благоговением, словно чувствовали этот настрой. И впервые Дарес почувствовал странное удовольствие от этого – от ощущения власти над другими. Ему и раньше доводилось править и управлять – он же был главой древнего и могущественного Ордена Света! – однако чужой страх добавлял остроты.

В Рестанию Дарес вернулся, уже когда в центральные земли пришла весна. Снег постепенно сходил с полей, а с крыш домов уже начинало весело капать. Дарес не заметил этих перемен, и даже необыкновенно яркое солнце не могло отвлечь его от мрачных дум. Не заезжая домой, он отправился в главную резиденцию. Совет высокопоставленных паладинов собирался нечасто и не всегда в полном составе, но последние тревожные новости заставили не только Дареса приехать в главную резиденцию. Не прошло и недели со дня прибытия Верховного паладина, как все представителя Ордена явились к нему. Приехала леди Энид из Рестании, лорд Уорон Карт из Фелин'Сена, лорд Джерет Аверин из Ферании и лорд Вайран де Весор из Логры. Не хватало только вездесущего де Нарата, но и он появился в резиденции – буквально за пять минут до начала совета. Иногда Даресу казалось, что Гарет ко всем прочим своим недостаткам умеет телепортироваться, хотя он не был магом, да и заклинание телепортации было давно утеряно.

Все собрались за столом, выразительно поглядывая на пустое место. В этот миг Дарес остро осознал, что Валема больше нет. Почему-то ни у тела друга, ни на его похоронах, ни после он не ощущал этой пугающей пустоты, а тут вдруг, словно вспышка, понял, что Валема нет. Но миг прошел, и Даресом вновь овладел холодный разум.

– Светлого дня вам, братья и сестра, – начал Верховный паладин, и от его голоса все вздрогнули. – Печальное событие омрачило наш совет. Как вам известно, лорд Валем Хэстворд погиб, исполняя долг паладина. Мы с лордом де Наратом подробно исследовали обстоятельства его гибели. Наш доблестный брат…

Это был решающий момент. Правда или ложь? Справедливость или месть?

– …погиб от рук разбойников, темных, что ушли в подполье из-за Серого списка. Я искренне надеюсь, что их постигнет заслуженная кара Света. Мы же будем вечно помнить нашего брата, чье мужество и отвага послужит нам примером.

Он еще долго говорил о Валеме. Много пафосных слов – обязательная часть его речи, иначе нельзя. Разве может Верховный лорд оставить без внимания героическую кончину одного из сильнейших воинов Света? Нет конечно, и все остальные это тоже понимали. Они слушали внимательно, и лишь жадный взгляд де Нарата выбивался из общей благостной картины. Это напомнило Даресу о еще одной неприятной обязанности – ему предстояло назначить нового представителя Ордена в Рестании. Это был тяжелый выбор, не менее тяжелый, чем ложь о смерти Валема. Но если в ситуации с другом все было лишь во благо его памяти и мести за него, то здесь… У Дареса два варианта: леди Энид либо де Нарат. У обоих были свои достоинства и недостатки, и если бы Дарес выбирал исключительно человека в помощь себе, он взял бы леди Энид Рид, но место в Рестании было слишком важным, слишком политически значимым. Дарес должен был выбирать с оглядкой. Его решение покажет Ордену и людской знати, какую политику он избирает, к чему стремится, кого видит Верховным паладином в случае своей кончины. Слишком важный выбор – даже мысли о демоне отступили на задний план. С досадой Дарес вынужден был признать, что ему придется провести еще несколько ночей, размышляя о судьбе Ордена.

– …доблести, – закончил свою речь Дарес и перешел к делам насущным: – Долг лорда Валема теперь падет на другие плечи. Это важное решение, которое скоро предстоит принять. Пока же я попрошу вас, леди Энид, продолжить исполнять обязанности лорда Валема в Рестании. Лорд Карт, я надеюсь, что Фелин'Сен и Арле будут спокойны под вашим покровительством.

– Безусловно, милорд, – ответили Карт и Энид.

Де Нарату хватило ума сдержать досаду, но Дарес слишком хорошо знал его, чтобы поверить в эту игру. После еще пары фраз и короткого обсуждения дел Ордена, паладины разошлись. Дарес ловко уклонился от предложения де Нарата о встрече – пока он не примет решение, он не желал общаться ни с Гаретом, ни с Энид.

***

– Леди Рид, как ваше здоровье?

Энид обернулась и изобразила на лице подобие приветствия.

– Лорд де Нарат, благодарю за заботу. Я вполне здорова, несмотря на непостоянную погоду Рестании. Там, знаете ли, часто идут дожди, даже ранней весной.

Де Нарат прищурил свои блеклые глаза и медленно спустился по лестнице. Ничто в этом мире не могло бы принести Энид больше удовольствия, чем отсутствие Гарета на пути к ее покоям, однако именно этого она была сейчас лишена.

– Вы, вероятно, лелеете надежды на…

– На что? – уцепилась за его слова Энид, тоже начиная гневаться.

Де Нарат напоминал ей блики на водной глади – такой же непостоянный, переменчивый и практически незаметный. Не успела она оглянуться, как он уже стоял рядом. Гарет был мужчиной среднего роста, Энид же, несмотря на красоту, не скрываемую даже броней паладина, являлась женщиной высокой и статной, так что сейчас она смотрела прямо в глаза де Нарата, с которым была вровень.

– Я думаю, вы меня понимаете, – произнес он, и его блеклые водянистые глазки забегали.

– Нет, – отрезала Энид, хотя прекрасно понимала, что стала мишенью для де Нарата. Раньше все было проще.

– Ваша тактичность делает вам честь… Или это осторожность?..

– Леди Рид? – окликнул Энид другой мужской голос, и она едва сдержала радость, оборачиваясь к подходящему паладину.

– Лорд де Весор, светлого дня. У вас какой-то вопрос ко мне?

– Да, леди Рид. На совете не было времени, да и отвлекаться по таким пустякам, когда погиб наш брат… – лорд Вайран, представитель Ордена в Логре, позволил своему голосу стихнуть, многозначительно глядя на Гарета. – Я вам не помешал, лорд де Нарат?

– Как и всегда, ничуть, лорд де Весор, – не скрывая язвительной усмешки, ответил Гарет. – Позвольте откланяться. Счастливых вам снов, леди Энид. И вам, лорд де Весор. Искренне надеюсь, что к следующему совету вы успеете найти оправдания тому, что творится в Логре.

С этими словами де Нарат отправился к своим покоям. Энид проводила его холодным взглядом, а потом обернулась к Вайрану.

– Благодарю.

– Я подумал, что мое вмешательство не будет вам в тягость, – с едва заметной улыбкой ответил де Весор и пошел рядом с Энид. Ей нравился этот мужчина – он был хорошим паладином и верным соратником, однако, как и любой высокопоставленный член Ордена Света, леди Энид не доверяла никому. Даже такой незаметный и доброжелательный мужчина, как Вайран де Весор, мог доставить ей проблемы. Пусть он, как и она, не стремится к абсолютной власти и предпочитает тихое теплое местечко, борясь за свою жизнь, он может цапнуть даже самого близкого друга. А в том, что скоро начнутся трудные времена для всех, Энид не сомневалась – де Нарат все ближе подбирался к желанному титулу. Она даже вскользь посочувствовала лорду Даресу – тому и так хватало личных проблем, чтобы еще бороться с этой гадюкой у себя в Ордене.

– В Логре действительно трудности? – поинтересовалась она как бы невзначай, когда они дошли до ее покоев.

Вайран тут же растерял все свое расположение, представ перед ней не милым мужчиной, а холодным и замкнутым лордом.

– Не понимаю, о чем вы.

«Интересно, я врала де Нарату также неуклюже?» – задалась вопросом Энид и заметила вслух:

– Ни о чем. Я не любительница сплетен, но такие люди, как Гарет де Нарат, могут нашептать Верховному паладину, что представитель Ордена в Логре недостаточно усердно продвигает наши идеи.

Де Весор промолчал. На мгновение Энид показалось, что он хочет сказать что-то очень важное. Но потом это ощущение прошло, Вайран равнодушно пожал плечами и пожелал ей спокойной ночи.

Энид уже взялась за ручки двери, когда де Весор вдруг шагнул к ней и резко, но тихо произнес:

– Серый список может принести много бед… У меня семья в Логре, я не хочу, чтобы их разорвали на части жаждущие мести ликаны.

И прежде, чем Энид успела отреагировать, Вайран развернулся и решительно направился к своим покоям.

***

Покои встретили Верховного паладина тишиной и покоем. Он прошелся по пустым комнатам, думая о Валеме. Потом опомнился и прогнал из головы все лишние мысли. Решение принято, он сделал все правильно, и когда-нибудь его ложь принесет пользы больше, чем это сделала бы правда. Сейчас Дареса должно было волновать назначение де Нарата и Энид, а не смерть друга. Валем ушел, и толку от горя не было. Они всегда знали, что путь паладина может быть коротким, и поэтому Дарес был готов даже к смерти друга. Но как же будет не хватать задора Валема! Да и выпить вечером больше будет не с кем… На мгновение Дареса охватило странное чувство одиночества, словно его покинуло все тепло, что раньше окружало. А потом он вновь взял себя в руки, напомнил себе о Найли и Рики и подальше засунул воспоминания о Рэлине. Ему хватало ночных кошмаров с участием брата.

Упав в кресло, Дарес откинул со лба черные пряди и посмотрел на горящий в камине огонь. Он думал о демоне, о страшном порождении Глубин, слуге самого Повелителя, но не чувствовал страха, лишь странное предвкушение. Он катал на языке этот вкус грядущей битвы, сети интриг, которая будет сплетена. Как он этого жаждал. Что-то поднималось внутри, желающее расправиться со всеми тварями, что так легко убивают и калечат других. Светлые – темные всегда с насмешкой относились к ним. Светлые расы слабы, светлые расы глупы. Разве могут нежные нимфы и дриады сражаться с могучими кровожадными орками и троллями? Разве могут чуткие светлые эльфы решиться на пытки, которыми не брезгую вампиры? Из века в век темные угнетали светлых. Дарес читал об этом, видел своими глазами. Крестьяне боялись волчьего воя, люди трепетали в страхе перед орочьими кланами. Как легко темные подавляли светлых. Но разве они были в чем-то лучше? Разве они не были такими же созданиями этого мира? Разве их нельзя убить, причинить им боль?