Читать онлайн Спасители бесплатно

Глава 1. Два Ордена, или Союзники и враги

Мир сломать желанья полон,

Волю в клетку заточить.

Но взлетает белый ворон

Его крылья не сломить!

Не разбить!

Он будет жить!

Андрей Лефлер, "Ворон"

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в алые тона. Слуги споро сервировали на стол, пока их хозяин непринужденно беседовал со своей гостьей на открытой веранде. Высокий забор надежно скрывал пару от любопытных взглядов досужих сплетников. Вопреки ожиданиям Дарес отвез Таю не в рестанийскую резиденцию Ордена, которая была ближе всего, а пригласил ее в свой городской особняк. Насколько она успела заметить по реакции слуг и другим мелочам, лорд де Гор давно не посещал собственный дом, в котором столь долго жила его покойная жена и сын. Но сейчас Дарес изменил новой привычке, и Тая догадывалась, что дело не в доверии – в недоверии. В Ордене много лишних глаз, ушей и ртов, здесь же слуги настолько боялись своего лорда, что скорее вырвали бы себе языки, чем поведали хоть слово о беседе лидеров двух могущественных Орденов.

– Давно ты не заезжала, – начал почти дружелюбно Дарес, чем тут же насторожил Таю.

– Как ты верно заметил, я слишком свободолюбивая и увлекающаяся натура, – с приятной полуулыбкой ответила женщина, любуясь закатом и одновременно размышляя о причинах, подвигнувших Дареса оказать ей столь теплый прием. Когда-то они были союзниками, партнерами в политической игре, и хоть их интересы были схожи, а цели – едины, они сохраняли холодно-нейтральные отношения. Позже, когда Рэлин сумел покорить сердце Таи, и некоторое время они встречались, Дарес резко отстранился, едва сдерживая недовольство при виде леди Таи Велестор, главы Ордена мага. И хоть ради Рэлина он продолжал сотрудничать с Таей, отношения их отличались напряженностью и холодом. А когда Рэлин сделал предложение и получил отказ, Дарес пришел в негодование. Казалось, он должен был быть счастлив, что его добрый, милый и честный брат освободился от оков злобной змеи (цитата самого лорда де Гора), но почему-то несостоявшаяся свадьба еще больше разозлила его. В итоге Тая стала недругом, а паладины получили негласный приказ к магам из ее Ордена не обращаться. Естественно, и Рэлин, и Валем, и вслед за ними другие лорды и леди нарушали волю Верховного паладина. Слишком по нраву пришелся паладинам союз с магами, он принес немало пользы обеим сторонам. Но потом Валем и Рэлин погибли, и Дарес постепенно продавил свое мнение, заставив два Ордена разорвать связи. Тая знала об этом и не препятствовала: ее маги могли существовать самостоятельно, а лезть в душу к Даресу, с которым она никогда не была по-настоящему близка, она не собиралась. Так что Тая довольно спокойно приняла потерю союзника, уже давно перестав рассчитывать на помощь паладинов. Дарес, как истинный представитель категории "мужчина упертый", закусил удила и не собирался мириться с выгодным союзником. Тая решила дать ему время – десятилетия два, не меньше, – чтобы интересы Ордена Света возобладали над чувствами лорда де Гора. А уж после известия о гибели глупышки Найли и малыша Рики Тая решительно прибавила к двум десяткам еще три-четыре. Понятно, что ни о каком холодном разуме и взвешенных решениях касательно одного мага, речи быть не может – Дарес нескоро придет в себя. Тая по себе знала, что душевная боль надолго выбивает из привычной колеи. Но время лечит, пусть не сразу. Тая готова была ждать, когда лорд де Гор возьмет себя в руки и вспомнит о долге паладина – для подобных людей такие вещи стояли на первом месте. А Дарес и без того нередко пренебрегал семьей ради Ордена. В общем, Тая к общению с бывшим союзником не стремилась и не надеялась на скорое примирение. И вдруг Дарес проявил вопиющее дружелюбие и расположение к ней! К тому же у Таи был еще один повод для беспокойства, помимо неожиданной приязни человека, который ее терпеть не мог. Все это время, что она путешествовала с парочкой наемников и одним светлым эльфом, она не переставала следить за главными событиями на политической арене человеческого мира. Ее, как и многих других, очень встревожило назначение Гарета де Нарата. Только, в отличие от большинства, Тая точно знала, что причиной этого поступка стало не влияние де Нарата на Верховного паладина. Лишь один человек во всем мире мог повлиять на Дареса де Гора, и он к тому моменту уже погиб – Рэлин. Был еще Валем, к чьему мнению Дарес иногда прислушивался, но лорд Хэстворд тоже умер, а больше не существовало людей и нелюдей, с которыми бы считался Верховный паладин. Дарес всегда сам принимал решение, оказать на него давление, испугать или переиграть было невозможно. За годы плотного сотрудничества Тая успела неплохо узнать этого мужчину: не просто так именно он сделал столь быструю карьеру в Ордене, поднявшись на самую вершину. Дарес был умен, холоден, решителен, практичен. Даже горе не могло изменить его настолько сильно, чтобы он стал не ведущим, а ведомым. В общем, Тая была уверена, что Гарет получил назначение в Рестанию исключительно по воле лорда де Гора. И вот как раз это настораживало. Тая точно знала благодаря Рэлину, что Дарес терпеть не мог де Нарата, считая его слишком глупым для тонкой политической игры. Возможно, в этом была доля правды – по сравнению с Даресом и Валемом, Гарет работал весьма топорно. И все же он долгие годы удерживал в руках власть, не давая собратьям повода изгнать его из Ордена. Лишь благодаря невероятной изворотливости Ворона Тае удалось достать компромат на Гарета. Но сейчас не об этом. Главное, что неприятие к де Нарату со стороны Дареса было очевидно Тае, а это полностью исключало возможность их сотрудничества. Запугать или запутать Гарет Дареса так же не мог. Но тогда что происходило в Ордене? Тае не хотелось верить, но на ум приходил лишь один вариант – Дарес попросту использует Гарета. Но для чего? Долго гадать не приходилось. Гарет идеально подходил для грязной работы, а Даресу не привыкать все делать чужими руками – он годами использовал лучшего друга, подчищая за собой. Несмотря на собственную занятность (то в плену у троллей, то в гостях у орков), Тая крайне внимательно следила за событиями, происходящими в Ордене Света. И они ее, мягко говоря, не радовали. Между строк она читала тревожные знаки. Казнь Вайрана, который мог мешать Гарету, но не Даресу. Активное продвижение Серого списка. Отставка Энид. Казнь уже самого Гарета. Все это шло от главы Ордена Света, человека, скопившего в своих руках колоссальную власть. Кто-то другой мог бы поверить в случайность, но не Тая – она знала, что за всем этим стоит Дарес, что это он, а не Гарет убирал с доски ненужные фигуры. Лорд де Нарат стал варгом, на которого спустили всех гончих. Теперь в совет Ордена входили лишь пешки Дареса (исключая Джерета Аверина, но вряд ли он станет серьезным противником). Лорд де Гор полностью контролировал верхушку Ордена Света, а это, признаться, вызывало опасения. Давно, очень давно паладинами не управляла лишь одна стальная рука. И надо заметить, что Тая, хорошо знающая историю, понимала опасность ситуации. Паладины-представители больше не сдерживали друг друга и Верховного паладина. Раньше разность интересов и характеров обеспечивала нейтральную политику. Ордену Света нужна была власть при одновременном соблюдении приличий – облика высокоморальных борцов с Тьмой. И это паладинам удавалось. Менялись люди, политические группы, распадались старые союзы и создавались новые, однако общее направление деятельности Ордена не менялось. Сейчас же – Тая это отчетливо понимала – создалась ситуация, когда от желания одного лишь Дареса зависело, что будут делать сотни и тысячи воинов Света. Внушительная сила в одних руках. Еще и сам Дарес… Тая не ожидала от него подобного. Нет, не стремления к единоличной власти – это как раз было ему присуще, как любому умному и волевому политику. Таю настораживала его агрессия в отношении темных. Со времен Раскола Орден Света не стремился к масштабным войнам с темными, занимаясь больше защитой, чем истреблением. Паладинов, уж такова человеческая суть, интересовали титул, земли и бессмертие, а не возможность лишиться своей головы в битве с ликанами. И фанатизм их был в меру, а если кто из воинов Света начинал излишне махать мечом и кричать пафосные фразы, то его собственные товарищи направляли на путь истинный, напоминая, что им главное сохранять баланс. Наверное, Орден Света был единственным союзом людей, который никогда не стремился к войнам. По очень простой причине – он "питался" с земель людских королевств. И чем богаче были последние, тем больше налогов получал Орден. Паладины были попросту не заинтересованы в грызне людей не только с темными, но даже между собой. Не зря Орден столь упорно мирил человеческих королей – если бы не его вмешательство, история знала бы куда больше кровопролитных войн, а некоторые из нынешних королевств попросту бы не существовали. Но что происходило сейчас? Орден яростно настаивал на убийстве ликанов, порождал в землях людей волнения. Логра, Ферания, Лената – все они натерпелись от гонений ликанов. Ведь первыми, на ком срывали свою злость бессмертные дети Тьмы – это люди, их недавние соседи. Пока рано было говорить с уверенностью, но по косвенным признакам Тая видела, что королевства беднели, земли разорялись, казна пустела. Явной войны не было, но постоянные беспорядки, страх подданных, шаткое положение знати – все это било по экономике людских королевств, а значит, и Ордена, ведь тот получал процент с доходов государств, находившихся под его защитой и покровительством. Так что с точки зрения разумности, политика Дареса не выдерживала никакой критики. Он терял, а не преумножал. Пока это было незаметно, но уже лет через десять Орден почувствует, как истончился поток золота. Зачем это Даресу? Он не был глуп и фанатичен, как Гарет, готовый ради истребления темных пожертвовать всем и вся. Так зачем лорд де Гор, весьма разумный и практичный мужчина, вдруг начинает вести себя как безумец? Все это время, что Тая путешествовала по миру в поисках давно потерянного следа, она искала ответ на этот вопрос. Все сильнее и сильнее ее беспокоило творящееся в Ордене Света. К сожалению, вмешаться во внутреннюю политику паладинов она не могла, даже ее власти не доставало для этого. Оставалось лишь издалека наблюдать за тем, что творит Дарес. И все же пока Тая не отвергала возможность разговора. У нее было два варианта, две причины, по которым ее старый знакомый вдруг изменил себе. Об одной она сейчас думать не хотела, а вторую оставляла на волю случая, благодаря многовековому опыту зная, что сильнее разума и логики лишь Судьба, которая подчас подкидывает в жизнь смертных и бессмертных такие чудеса, что все вокруг летит в бездну.

– Чем же была занята самая могущественная леди мира? – вроде вежливо, но с тонким намеком на издевку, касающуюся происхождения Таи, поинтересовался Дарес.

– Исполняла поручение дорого мне человека, – с таинственной полуулыбкой ответила Тая. – А может, вновь искала проблемы? Мне, увы, не дана твоя способность спокойно существовать. Завидую, Дарес.

– Лжешь, – совершенно спокойно заметил он, поднимаясь и приглашая ее к столу – слуги как раз закончили расставлять блюда.

Все, начиная от роскошной обстановки малой парадной гостиной особняка древнего знатного рода и заканчивая великолепным ужином, творением талантливых поваров, подчеркивало несуразный вид Таи. Она с мысленным смешком отмечала, как все больше старается Дарес соблюсти приличия, каждым жестом подчеркивая свои изысканные манеры и разницу в их положении. Верховный паладин мог уважать главу Ордена магов как союзника, вежливо общаться с ней как с женщиной, получившей статус леди, но он никогда бы не смог принять ее как равную себе. Снобизм Дареса был тем более смешон, что он, кажется, был скрыт от взора самого хозяина. Действительно, де Гор словно бы не замечал за собой этого грешка. Тае, всегда равнодушной к регалиям, титулам и прочей ерунде, которую не имело большинство по-настоящему достойных людей и нелюдей, было смешно наблюдать за чванливостью Дареса. Он всегда так кичился своим происхождением… Но сейчас это было неважно. Так, ремарка из прошлого. К сожалению, в настоящем у Таи были совершенно другие вопросы к Даресу. И у него, видимо, тоже, иначе лорд де Гор никогда бы не пригласил к себе женщину, вызывающую у него неприязнь всем своим видом и прочими "достоинствами". Так что Тая одновременно готовилась вести допрос и быть допрашиваемой. Впрочем, сначала Дарес все же позволил гостье утолить голод.

Окидывая взором маленькие тарталетки с красной икрой, фаршированного поросенка, золотистый суп с дорогими травами, шарики из вафель и орехов, политые горячим шоколадом, и многие другие блюда, которые увидишь не на каждом столе в знатном доме, Тая вспоминала свой собственный дом, слуг, которые были скорее друзьями, и вечный кавардак, который она сама умела приносить во все сферы своей жизни. Чинность особняка Дареса подчеркивалась во всем, поэтому, чтобы не растравлять душу мыслями об одном обиженном (наверняка) и обманутом оборотне, с которым она куда охотнее разделила бы любой обед, Тая принялась за еду, тем более сегодня у нее был насыщенный день и требовалось восстановить силы. Она никогда не понимала привычки некоторых леди и лордов услаждать свою гордость, демонстрируя пренебрежение и другие "высокие" чувства. Как бы сейчас Тая ни относилась к Даресу, ее неприязнь не распространялась на его обед. Тем более на столе был шоколад! Ох, как же давно ей не доводилось обедать вот так, нормально, по-человечески. Тая была терпелива, но даже ей после двух лет путешествия по удаленный уголкам мира хотелось чего-нибудь приятного, изящного, легкого, как те самые вафельные шарики, буквально тающие на языке.

Она даже хотела похвалить поваров Дареса, но вовремя спохватилась, вспомнив, что их набирала Найли, всю супружескую жизнь заведуя особняком, поместьем и другими домами Дареса, обустраивая хозяйство и обеспечивающая дорогого мужа комфортом. Правда, он это никогда не ценил, но зачем лишний раз напоминать вдовцу о его покойной жене? Тая даже допускала мысль, что после смерти Найли Дарес полюбил ее куда сильнее – многие начинают ценить, лишь потеряв.

Ужин проходил в полной тишине, которую нарушал только тихий звон вилок и ножей. Возможно, со стороны это могло показаться прелюдией к сердечному разговору двух лучших друзей или, наоборот, холодной отчужденностью смертельных врагов, но на самом деле Дарес с Таей всего лишь думали. Каждый из них просчитывал грядущий разговор, вопросы и ответы, которые можно было озвучить и получить, а также размышляли над мотивами собеседника. Это была их старая игра. Удивительно, но вопреки диаметрально противоположным характерам, Тая всегда хорошо понимала Дареса как политика. Возможно, потому что в делах управления Орденом они были схожи. В те славные времена, когда Дарес еще не рассорился с магами из-за влюбленности брата, они с Таей великолепно ладили, плетя сеть интриг против людских королей. Естественно, это выражалось не в живой дружбе, а всего лишь в чуть более хорошем понимании друг друга. Вот и сейчас Тая "видела", что Дарес, как и она, раздумывает над их будущим разговором и решает, какие карты он выложит на стол, а какие – придержит. Встреча на дороге была случайностью, но то, как обе стороны ухватились за нее и предлог для совместной трапезы, показывало, насколько и Тая, и Дарес желают получить ответы на некоторые вопросы от… соперника? Тая не знала. Как раз это ей и предстояло решить. Проблема демонов назревала, надо было решать, будет ли она бороться с исчадиями Глубин силами лишь своего Ордена или объединится с паладинами. Для этого ей было необходимо понять мотивы Дареса, его планы, касательно политики против темных. Тая привыкла доверять лишь тем союзникам, которых понимала. Сейчас же Дарес поступал так, что вызывал закономерные вопросы. Она не была уверена, что теперь на него можно положиться. Слишком многие союзники лорда де Гора в последнее время сменили свой род деятельности, место жительства и даже состоянии души и тела (особенно у некоторых подкоптилось последнее). Конечно, Тая не находилась в такой же власти и зависимости от Дареса, как та же Энид Рид или Гарет де Нарат, но все в жизни относительно, и если приложить усилия, можно дотянуться до любого.

– Так все же чем занималась глава Ордена магов, пока мы, скромные паладины, вершили справедливый суд над темными? – с легкой насмешкой поинтересовался Дарес, скрывая за своим вопросом ворох намеков и истинное отношение к теме разговора, а также своей "скромной" деятельности.

– Делом, – односложно ответила Тая, сдобрив невольную грубость милой улыбкой. Делиться с Даресом сведениями, касательно истории в Паучьей лощине и ее последствиями, Тая не желала. Не для того она передавала компромат на Гарета через десятые руки, чтобы сейчас выложить на стол все карты. С Даресом Тая почти никогда не была полностью откровенна, а исключения случались давно и только лишь по воле Рэлина, вступавшегося за брата и гарантирующего соблюдение интересов обеих сторон.

– И что же это за дела? – продолжал упорствовать Дарес, поигрывая вином в бокале. Один маленький недочет – на стол выставили лишь белое, кислятину, Тая его терпеть не могла. Раньше всем заведовала Найли, и подобных промахов не было, сейчас же то ли Дарес позабыл о вкусах важной гостьи, то ли настолько утратил контроль над своими чувствами, что мстил в мелочах.

– Важные, – отчеканила Тая, ставя свой бокал. Еще под мясо было возможно пить эту кислятину, но просто так, смаковать, как Дарес, не было сил.

– Важные? – вкрадчиво поинтересовался Дарес, качнувшись вперед, отчего его короткие черные кудри колыхнулись в строгом соответствии с образом сиятельного лорда. Темные провалы глаз, часто напоминавшие Тае два бездонных колодца, сверкнули пламенем праведного гнева.

– Ты даже не пришла на похороны Рэлина! – чуть повысил голос мужчина, наконец подходя к сути разговора. Лицо его исказила гримаса гнева и отвращения, тем сильнее был контраст с его действиями – он совершенно спокойно опустил бокал на стол, не пролив ни капли, и осторожно разгладил салфетку перед собой.

– Я слишком поздно узнала о его смерти, – с достоинством ответила на упрек Тая, позволив пролиться в голос грусти. Расставание с Рэлином далось ей тяжело, и его скорая смерть лишь усугубила ситуацию и усилила душевную боль. Если бы не один дерзкий наемник, выдернувший ее из омута собственных переживаний, Тая до сих пор бы не оправилась. Но ничего доказывать и объяснять Даресу она не собиралась – это Рэлин умел слушать и сочувствовать, а его брат был слишком твердолоб для этого. Для Дареса Тая была воплощением греха, и даже приди она на похороны Рэлина и пролей у его тела ведро слез, он бы не поверил в искренность ее горя. Так зачем тогда напрягаться, что-то доказывать? Делиться печалью? Рэлин уже ушел, она сделала для него все, что могла, а ее утешение Дарес бы никогда не принял.

– Несомненно, – процедил старший лорд де Гор. Несмотря на общие черты во внешности братьев, характеры их были столь различны, что Тая иногда дивилась, как у одних родителей могли получиться такие разные сыновья.

– Да, – повторила Тая, сохраняя до невозможности невозмутимый вид. Ее гневающимся мужчиной было не запугать, даже если это был сам Верховный паладин. Никакая вера не застилала ей глаза, а реальной же власти у Дареса над нею не было.

– Можно сказать, я исполняла последнюю волю Рэлина, – проронила Тая, на миг прикрывая глаза, чтобы Дарес при всем желании не смог прочитать в них больше, чем нужно. Она не лгала, но кое-что желала утаить. Поиски Ральфа и установление истины в этом деле действительно были, по сути, последней волей Рэлина. Именно он рассказал Тае о произошедшем в Паучьей лощине, именно благодаря ему ей удалось устранить последствия необдуманной провокации, и именно он просил Таю разобраться во всем. Вернее, он сам желал это сделать, но, понимая, что навыки паладина, причем крайне честного, в подобном деле – помеха, Тая настойчиво просила Рэлина довериться ей и предоставить решать проблему своими силами. Бывший возлюбленный уступил, а уже через несколько месяцев его не стало. Тая как раз занималась поисками Ральфа (вернее, ими занимался Ворон, а Тая следила уже за ним). Пусть их с Рэлином любовь рассыпалась прахом, но он все равно был дорог ей, и зная, насколько важно для него было добраться до истинного виновника нападения на темных, Тая поклялась себе довести дело до конца. Это было единственное, что она еще могла сделать для Рэлина. И она сделала. Это принесло ей облегчение и вернуло покой. Но все эти размышления и чувства касались лишь ее. Дарес не смог бы их понять.

Зато упоминание брата заткнуло его куда лучше холодной отчужденности. Никто в целом мире не горевал о Рэлине де Горе настолько сильно, как его старший брат. Сквозь застывшее восковой маской лицо пробилась боль, сильная боль. На какой-то миг Тае даже стало жалко Дареса: в конце концов, она тоже любила и тоже потеряла Рэлина. Она понимала… А потом Дарес заговорил, и все сочувствие испарилось, вернув на место тщательно скрываемое подозрение и раздражительность.

– Я не желаю более это обсуждать. Чем бы ты ни занималась, твое отсутствие повлияло на многие… события. Печально было потерять – пусть даже на время – важную фигуру в нашей игре.

Голос Дареса выровнялся, лицо вновь менялось в строгом соответствии с необходимостью выразить ту или иную эмоцию, скрыв все другие – словом, лорд де Гор более не намеревался показывать Тае свое истинное отношение к предмету разговора или собеседнице.

– Да, многое успело произойти, – обронила Тая, разглядывая желтую ажурную салфетку, на которой стояла ее опустевшая тарелка. Интересно, Дарес знает, что эту вещицу выткала сама Найли? Навряд ли, он обращал внимание на жену лишь ночью и когда та кричала. С возрастом последнее происходило все реже.

– Слышала, у вас были некоторые перестановки, – заметила Тая, поднимая на Дареса взгляд. – Жаль Энид. Не ожидала предательства Вайрана.

– Я тоже, – в тон ей, ведя светскую беседу, ответил Дарес. Оба знали, что на самом деле произошло с Вайраном и Энид, но продолжали соблюдать приличия и делали вид, что все так и было. – Теперь у меня новые братья.

– Главное, чтобы они оставались верны… и послушны, – быстро, с пониманием добавила Тая, не сводя глаз с Дареса. Он не допустил ни единой ошибки, но это не мешало ей догадываться о его реакции.

– Подобной политики придерживаются многие, – намекнул Дарес, выразительно глядя на Таю. У нее в Ордене имелась неограниченная власть, однако был нюанс.

– Маги строптивы, – холодно усмехнулась Тая. – К тому же я не тщеславна и не борюсь за власть.

– Неужто? – коварно улыбнулся Дарес, но в этой улыбке был лишь лед и ни капли солнечного света.

– За власть в разумных пределах, – "поправила" себя Тая. – Поэтому я не отказываю себе в удовольствии заводить новые связи и поддерживать старые. Приток новой крови и старые привычки подчас помогают пройтись по краю.

– Край имеет опасность манить к себе даже самых разумных созданий, – произнес Дарес. – Возможно, в этом есть высший смысл.

Тае очень не понравилось, как он это произнес. Высший смысл. Если бы Тая знала Дареса хуже, то подумала бы, что он заразился от Гарета фанатичными идеями смерти всем во благо Света.

– Как ты на это смотришь? – неожиданно поинтересовался Дарес. Его породистое лицо красивого и властного мужчины притягивало… многих девушек. К счастью, этой стороной своей личности он не пользовался, но все равно обаяние лорда де Гора завоевывало благосклонность окружающих. Дарес обладал не только выдающимся даром оратора, но и умением вызывать доверие самим фактом своего присутствия, не давая никаких обещаний и доказательств. Тая не раз наблюдала за тем, с какой легкостью Дарес завоевывает симпатии, заводит друзей. На нее саму подобные уловки не действовали, да и сама Тая пользовалась иными приемами. Но все равно было интересно иногда подмечать невольное влияние лорда де Гора.

Тая решила немного подыграть "обаянию" Дареса.

– Я на многие вещи имею весьма странный, по меркам остальных, взгляд. Но мне будет интересно услышать твою версию, – проронила Тая, на миг превращаясь из стервы с ледяным взглядом в хрупкую доверчивую девушку – свою самую идеальную маскировку, благодаря которой она некоторое время водила за нос даже Ворона.

Дарес откинулся на мягкую спинку стула, обитого дорогой тканью, и немного помолчал. Они играли друг с другом, осторожно обходя чужие ловушки и пытаясь поймать противника в свои.

– Я размышлял о нерешительности тех, кому сам Свет доверил небывалую власть. Они могли многое… Многих спасти… – начал Дарес, и для непосвященного его речь казалась бредом, однако Тая читала между строк, и "прочитанное" ей не нравилось.

– Я натура не столь добросердечная, как ты, – качнула головой Тая, чуть улыбаясь, словно это был шутливый разговор между двумя друзьями. За видимым смехом она прятала серьезный намек. – Спасение больше в компетенции Ордена Света. Если кого и слушать в этом вопросе, так вас, паладинов. Я слышала, ситуация с темными оставляет желать лучшего. Видимо, они еще не успели понять, сколь страшен будет гнев Верховного паладина.

– Воистину, – абсолютно серьезно отозвался Дарес на безобидную шутку. Пожалуй, Тая все же получила ответ на главный вопрос, мучавший ее последние два года и особенно – последние пару часов.

– Полагаю, мои маги могут помочь в решении проблемы, постигшей нас всех? – продолжила осторожно выуживать сведения Тая. Вот только Дарес тоже умел играть в эту игру.

– Неужели ты пожелаешь вмешаться? – "удивился" он.

– Смотря, о чем пойдет речь, – довольно честно ответила она.

– О нашем долге. Но ведь ты с легкостью пренебрегаешь столь глупыми вещами. Разве нет?

– Хоть у нас разные методы, однако цели едины, я не стремлюсь стать виновницей многих смертей и приложу все усилия для того, чтобы защитить простых людей и нелюдей, – вновь достаточно откровенно ответила Тая, при этом не давая скоропалительных обещаний и не выходя за рамки полунамеков.

– Смотря, чьи смерти это будут, – проронил Дарес и залпом допил остатки вина. Там, на дороге, Тая вовсе не преувеличивала, когда говорила о великолепии лорда де Гора. Дарес всегда выглядел так, словно сошел с гравюры из учебника по этикету и правилам хорошего тона для юных лордов. В каждом его жесте, в наклоне головы и изгибе бровей было изящество и скромное величие знатного мужчины, властителя чужих судеб. По сравнению с этим аккуратно одетым, вежливым и приятным лордом, Тая в перепачканном дорожном платье выглядела как воспитанница приюта. К слову, если бы Дарес поменьше демонстрировал свое превосходство, этот контраст был бы меньше. Но скорее демоны начали бы помогать смертным, чем лорд де Гор опустился бы до плебеев, поэтому беседующей с ним леди оставалось лишь игнорировать колкие взгляды и слова.

– Пока глава Ордена магов лазал в траве, – заметил Дарес, искусно спрятав насмешку за вежливой улыбкой, – я предпринял кое-какие шаги в нужном направлении.

– Я слышала, – холодно отозвалась Тая, вспоминая смерть славного Вайрана, который хоть и был паладин, при этом всегда оставался лордом и мужчиной. – Только вот получается, что шагаешь ты в сторону массового истребления темных, – отбросила Тая все условности и полунамеки. Ей надоело ходить вокруг, тем более в хитрости и проницательности они с Даресом были равны, а значит, они никогда не перейдут к разговору о самом важном. Только если не ударить в лоб.

Дарес демонстративно поморщился, выражая свое неудовольствие переходу от тонкой игры слов к грубому вопросу по существу.

– Я действую на благо людей, – чопорно ответил он, всем своим видом давая понять, что Тая разговаривает не только с давним знакомым, а еще и с Верховным паладином. Тяжелый взгляд черных глаз мог придавить к земле любого, лишив его самооценки и собственного достоинства. Тая же с легкостью проигнорировала все "приему устрашения" Дареса.

– Так что ты хочешь увидеть в конце? – продолжила упорствовать женщина, вцепившись в собеседника, как гончая в раненного волка.

– Гибель всех темных, – выдохнул Дарес, и на миг его глаза сверкнули неистовой жаждой. Жаждой крови и боли. Это было едва ли не первое после скорби о брате проявление истинных чувств со стороны де Гора.

Тая задумчиво произнесла:

– Твое желание сложно осуществить. Мы живем в столь тесном союзе с некоторыми темными, а другие дети Тьмы столь опасны, что полное их истребление возможно лишь при больших жертвах со стороны светлых народов.

«Иными словами, – подумала Тая, – чтобы убить всех темных, надо развязать полномасштабную войну, положив при этом тысячи тысяч светлых. Великая жатва, и еще неизвестно, кто в итоге будет царствовать в мире. Видя жестокость и силу темных, я бы поставила на них. Только если удастся сыграть на их разобщенности… Ворон говорил, что темные никогда не объединятся. Но даже если ты, Дарес де Гор, одержишь победу в этой войне, я не уверена, что тебе останется кем править».

– Жертвы не имеют значение, если цель важна. По-настоящему важна, – повторил Дарес, и теперь Тая явственно услышала в его голосе то, чего раньше не замечала – фанатичной уверенности в собственной правоте. Было ли это присуще де Гору изначально или он приобрел это в результате многочисленных потерь, горечи утрат – неважно, главное, что здесь и сейчас Тая поняла, что разумность Дареса является лишь ширмой, за которой скрывается яростный фанатик Света.

«Какую чудовищную ошибку совершил совет Ордена, дав тебе, Дарес, в руки власть», – с горечью и злостью на свою и чужую глупость подумала Тая. Если бы она знала раньше, что трезвомыслящий лорд де Гор превратится в безумное чудовище, она бы помешала его приходу к власти. Но теперь было поздно, и ей придется приложить уйму усилий, чтобы не допустить грядущей войны. Войны, которая грозит стереть с лица мира многие народы.

– Маги окажут нам помощь? – тоже в лоб спросил Дарес, оставив на время придворный политес.

Она не видела смысла врать, но и посвящать его в свои планы не намеревалась, поэтому ответила просто:

– Я не вижу причин менять устоявшийся уклад жизни. Жестокость порождает лишь жестокость.

– Ты ошибаешься, – жестко произнес Дарес, оборвав ее.

– Посмотрим, – односложно ответила Тая, поднимаясь, и растворилась в воздухе. Разговор был окончен, и ни одна из сторон теперь не стремилась к обществу друг друга. Они выяснили, что им не быть союзниками, и каждый готовился нанести удар, чтобы сорвать планы соперника.

Глава 2. Поместье леди Таи

После прохладного и дождливого севера центральные земли казались преддверием Глубин: солнце нещадно палило, воздух загустел из-за отсутствия даже легкого ветерка, а дорожная пыль клубами поднималась из-под сапог. Но что значит непогода по сравнению с чувствами, особенно если они имеют негативную окраску? Ларон периодически бросал на Ворона обеспокоенные взгляды, и это бесило наемника еще больше.

Они уже почти два часа шли, и за это время оборотень успел произнести столько проклятий, что хватило бы уложить несколько деревень. К счастью, повторял он их мысленно, да и магической силой не обладал, а то одной вертихвостке и лгунье досталось бы сполна.

– Че, скоро дойдем? – как ни в чем не бывало поинтересовался Барст. Кажется, орка в этой жизни не волновали никакие неурядицы и прочие глупости.

Ларон бросил на него укоризненный взгляд, но ответил:

– Агнет сказала, что тут не больше двух часов ходу, так что скоро дойдем. Надо смотреть: по левую сторону будет поворот, тропинка. Думаю, ее даже скрыли магией…

– Да что ты так скромничаешь? – процедил Ворон, не оборачиваясь. – Называй ее настоящим именем: Тая.

– Ну да, – влез Барст, не просекший злую иронию друга. – Она ж другая. О, крутая. То есть еще круче. Да, Ларон?

– Да, – осторожно ответил эльф, и хоть Ворон шел чуть впереди и не видел выражение лица Ларона, готов был поклясться, что друг бросил на него взгляд, прежде чем ответить. – Леди Тая возглавляет Орден магов, который сама и создала. Ее маги служат королям и важным лордам, поддерживая их власть. Это огромная сеть. Маги и знать почитают за милость возможность обратиться к леди Тае за помощью. Кроме того, она очень могущественный маг.

– Какая подробная биография! – вновь не удержался от сарказма Ворон. – Ларон, скажи, как же ты, такой умничка, так много зная, и не узнал целого главу Ордена магов?

Ларон молчал целых три секунды прежде, чем открыть рот, но Ворону этого хватило, чтобы понять очевидное. Он резко остановился и обернулся, глаза его, обычно бледно-красные, вдруг загорелись ярче. Или это от дорожной пыли? Она так слепила глаза!

– Ты знал, – процедил Ворон, желая хоть на ком-то сорвать свою злость. Никогда он еще не чувствовал себя таким обманутым дураком. Не зная, на кого он больше злится – на себя или на Агнет, – он едва сдерживался, чтобы не прибить кого-нибудь. Все же рядом были друзья.

– Я… – замялся Ларон. – Да, я знал, что Агнет – это Тая.

– Вы заодно что ли? – хмуро спросил Ворон – худшей платой за дружбу будет ругань с тем, кто ни в чем невиноват. А вот к этой проклятой женщине, которая играючи влюбила его и использовала по полной, он предъявит немалый долг.

– Нет, наша встреча с Таей в Вередоне была случайна. Но я видел ее раньше. Леди Велестор лет шесть назад была с визитом в Рассветном Лесу и на обратном пути посетила наше поместье. Когда же я увидел ее в Вередоне – ее арестовали стражники, – то бросился на помощь…

– И оказался в темнице, – закончил за него Барст.

– Да, – вздохнул Ларон и прямо посмотрел на Ворона. Во взгляде эльфа не было вины или стыда, скорее, он смотрел с жалостью и пониманием. – Я удивился, когда ты не поверил Тае, а потом она назвала другое имя, ты успокоился, и я решил не вмешиваться. Лишь раз, когда мы были в Ферании, я поинтересовался у нее насчет ее мотивов. Мне не хотелось бы, чтобы вам, мои друзья, был причинен вред, ведь леди Тая весьма могущественная женщина. Но она успокоила меня, что не желает вам зла, а наоборот, помогает. Просто кое-кто, – при этим словах Ларон искоса глянул на Ворона, – не примет ее помощь в открытую, поэтому ей приходится хитрить.

– И все? – с немалым возмущением и даже оторопью поинтересовался Ворон. Барст тоже смотрел на Ларона с изрядным изумлением. – Ты не спросил у нее, чего ради этот маскарад? Тебе что, было не интересно?

Ларон пожал плечами и равнодушно ответил:

– Нет. Это не мое дело, а Тае я доверяю, как и вам.

Ворон с Барстом переглянулись и промолчали: вот сразу видно, что с ними идет светлый эльф! Только представитель этой ушастой расы мог проявить вопиющие безразличие к чужой тайне! Сам бы Ворон не отстал бы от друга, если бы тот вдруг стал прятаться под чужим именем! Барст был не столь любопытен, но он бы тоже не оставил без внимания столь интересную загадку. А Ларон жил дальше! Даже не спросил, не поинтересовался!

– Эльфы, – проворчал Ворон и направился дальше по дороге. Друзья поспешили за ним.

Буквально через десять минут Ворон вдруг свернул к лесу – между деревьями показалась тропа. Стоило друзьям на нее ступить, как все вокруг изменилось, и тропа превратилась в широкую дорогу, уложенную прочным камнем. Зелень вокруг цвела во все стороны, но на тракт не залезала, словно ее что-то не пускало. Хотя почему "словно"?

– Магия, – еще более зло проворчал Ворон себе под нос. Сейчас его раздражало все, что напоминало об Агнет. Нет, о Тае – надо было приучать себя называть эту лгунью именно так. Ворон злился, злился сильно, так, как не злился ни на одну из своих женщин. Хуже всего, что он понимал причины этой злости – ему было больно. Он слишком привязался к умной язвительной магичке, которая долгое время прикрывала ему спину, делилась знаниями, помогала в делах. Он не просто увлекся ею, как какой-нибудь красоткой, он полюбил ее, слишком сильно, слишком глубоко. Что уж говорить, если он готов был связать себя узами брака, только чтобы не упустить ее! Белый Ворон, ветреный наемник, покоритель женских сердец – и делает предложение! Как же он унизился перед ней! Еще полдня назад он был самым счастливым мужчиной на земле – и плевать на демонов, Орден и прочие глупости! Он любил и был любим, он был вместе с женщиной, чей взгляд заставлял его чувствовать себя молодым и глупым. А теперь он вновь вернулся к своему былому, холодно-отчужденному существованию. Вот только предательски болело сердце, которому он позволил чувствовать. Проклятая обманщица! Но кто же ожидал, что под маской серой мышки, умной, но не кокетливой женщины скрывается такая стерва? Зачем она его обманула?

Нет, думать логически у Ворона не получалось! Слишком зол он был сейчас. Растоптанные чувства, преданная любовь, унижение от осознания, как он доверился ей, так легко обманувшей его – все это слилось в один ком раздражения, гнева и боли. Ворону попросту было плохо, только это состояние не лечилось, подобно похмелью, стаканом хорошего вина. Приходилось переживать каждый миг этого отвратительного послевкусия.

«Я идиот, – мрачно думал Ворон, идя к воротам поместья. – Полнейший идиот. Я, считавший себя циником и практичным оборотнем, умным и бывалым наемником, прожившим немало лет, оказался столь глуп, что поверил женщине. Я идиот, а она лучшая из стерв, вот только от этого не легче».

Усилием воли – Ворон никогда бы не позволил себе слабость при посторонних, даже если это были его друзья – он заставил себя обратить внимание на окружающую действительность. Иначе он сойдет с ума и все же сорвется на кого-нибудь.

Не прошли они по магической дороге и четверти часа, как впереди показалось поместье прокля́той (опустим еще десяток нелестных эпитетов) леди Таи. Это был большой трехэтажный дом из светло-желтого, песочного камня с черепичной крышей цвета темного коралла. Широкие проемы окон легко впускали в дом солнечный свет, по стенам вился плющ с маленькими белыми цветочками – это было практически единственное украшение дома, но от этого он не смотрелся убого. Наоборот, поместье имело вид старинного реликта, простого и в то же время прекрасного. В нем не было ничего вычурного, ничто не кричало о баснословном богатстве хозяйки. Просто и со вкусом, как сказал бы Ворон. Ему самому, вопреки настрою, дом понравился. Вокруг поместья раскинулся огромный сад, окруженный высоким каменным забором с частыми острыми зубцами – через такую ограду без вреда для здоровья не пролезешь. Ворота с виду были сделаны из какого-то темного сплава металлов, через их прутья был виден кусочек заросшего, но не запущенного сада. Сразу было видно, что о здешних деревья и кустарниках заботятся, однако не борются с ними. Свободолюбивые растения легко нарушали ровную и чинную красоту, привнося в окружающую обстановку истинную гармонию. Ворону такой сад нравился куда больше, чем до омерзения правильно подстриженные садики знати. К сожалению, во всем здесь был виден дух Агнет (Таи! Таи!). Даже не знай, куда он направляется, Ворон, взглянув на поместье, сразу бы понял, кому оно принадлежит. От этой мысли он помрачнел еще больше и, повернувшись к Ларону, угрюмо поинтересовался:

– Нас пустит за ворота?

– А почему нет? – удивился эльф.

Вместо ответа оборотень пренебрежительно усмехнулся и протянул руку к ограде. Он собирался показать друзьям, что поместье мага всегда окружено магической защитой (это же логично!). О последствиях разозленный и не думающий разумно Ворон, естественно, не думал. Но заклинание, защищающее поместье самого могущественного мага мира, не сожгло наглеца на месте. На мгновение над поместьем вспыхнул купол из разноцветных нитей столь сложного плетения, что у друзей зарябило в глазах. Не успели они ослепнуть, как купол вновь стал невидимым, а ворота распахнулись.

– Интересно, – протянул озадаченный Ворон, на миг отвлекаясь от своих мрачных раздумий по поводу дурного выбора любовницы.

– А я думал, тя убьет, – простодушно заявил Барст, не скрывая разочарования. Ему, конечно, было интереснее, если бы Ворона откинуло магией или еще какой штукой огрело.

– Премного благодарен, – процедил оборотень и шагнул за ворота, чтобы тут же замереть. Клинок из голубой стали у горла – лучший аргумент не торопиться.

Барст вмиг крутанул в руках свой топор (уже седьмой по счету, кажется), пока Ларон только дернулся.

– Успокойся, Стели, – раздался с другой стороны от клинка голос – женский, чуть с хрипотцой. От него у Ворона по спине пробежали мурашки, и даже не глядя на незнакомку, он мог сказать, к какой расе она принадлежит. Только ликаны вызывают у оборотней такую реакцию. Чует звериная сущность скрытого внутри них волка.

– Он не прошел бы через ворота без дозволения госпожи. Убери меч.

Клинок тут же исчез, и через секунду недовольный Ворон и настороженные Барст с Лароном увидели двух рослых худощавых женщин с серыми волосами и глазами. Лица их обладали безупречно правильными чертами, но сквозь эти идеальные линии проглядывала звериная суть. Дикий волк рвался наружу, и даже в спокойном состоянии эта парочка могла напугать каких-нибудь селян. Да, что уж умели делать ликаны, так это пугать.

– Добро пожаловать в поместье леди Таи, – довольно миролюбиво произнесла старшая ликанша. Несмотря на бессмертие и вечную молодость этих двоих, сразу становилось понятно, что дама слева намного старше своей товарки. В серых глазах было куда больше мудрости, а за вежливой улыбкой скрывалось истинное отношение. Ликанша справа, та, что с мечом, была намного моложе и несдержаннее. Ее глаза горели любопытством и одновременно возмущением. К слову, было в обоих женщинах что-то… общее? Да, пожалуй, некоторые черты лица или жесты. Возможно, они были сестрами.

Ворон внимательно оглядел их, отметив добротную одежду и снаряжение: кожаные штаны, хорошей выделки сапоги, рубашки из прочного батиста – у старшей синяя, а у младшей красная. У каждой на поясе висел одноручный меч из голубой стали. Эдакие вольные воительницы, сторожевые псы знатной леди. И все же Ворону они понравились, особенно рассудительность старшей и задор младшей, поэтому он ответил менее угрюмо, чем планировал:

– Доброго дня. Хотелось бы пройти в дом. Ваша хозяйка сегодня знатно над нами поиздевалась, и…

– Мы бы не отказались немного отдохнуть и перекусить, – мягко, но настойчиво вмешался Ларон, пока Ворон не нагрубил ликаншам. – Леди Тая попросила нас подождать ее в этом поместье.

Старшая ликанша кивнула, принимая их объяснения и произнесла:

– Мы с радостью примем гостей леди. Я Тивилия, а это моя дочь Стелиса.

Версия о родстве ликанш подтвердилась. Будь Ворон в более благостном расположении духа, он бы с удовольствием побеседовал с двумя боевыми женщинами, явно воинами и очень хорошими. Но сейчас Ворона интересовала лишь одна представительница прекрасного пола, и с нею он собирался говорить отнюдь не о любви и прочих нежностях.

– Я Ларон, а моих спутников зовут Барст и Белый Ворон, – продолжал играть в вежливость Ларон. – Благодарю вас за радушный прием.

– Вообще-то, они мне чуть вторую улыбку не нарисовали, – справедливости ради возмутился Ворон, на миг отвлекаясь от собственных невеселых мыслей.

– Дык тебя постоянно так встречают, – усмехнулся Барст. – Особенно бабы.

– Стелиса! – рявкнула Тивилия, и ее взбешенная дочь отступила, убирая меч в ножны. Барсту достался гневный взгляд.

– Жену свою бабой будешь называть, – рыкнул молодая ликанша.

– Что ты хочешь от орка, малышка? – хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): – Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.

– Да, мам, – недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.

По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.

– Спасите меня Забытые Боги! – воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.

Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.

«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, – навскидку определил Ворон. – Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».

Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.

– Опять, – закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: – Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.

Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.

– Потише? – сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.

– Гвенти долго не орет, – "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.

Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.

– Я хорошо готовлю!!! – послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.

Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок – к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.

«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», – зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.

Из кухни – именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей – вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.

Плавной походкой, какой не добился бы самый старательный танцор, дитя народов фейри подошел к ним, сияя, словно начищенный серебряный сервиз к юбилею дедушки. Взглядом своих огромных невинных глаз он окинул троицу незваных гостей и произнес мелодичным, словно перезвон маленьких колокольчиков, голосом:

– Доброго дня, господа. Рад вас приветствовать в поместье леди Таи.

Сложив изящные ручки с тонкими, словно у юной девушки, запястьями, он повернулся к Стелисе. Та подавила смешок и представила их:

– Это Сильэль, управляющий поместья леди Таи. По всем хозяйственным вопросам вы может обращаться к нему. Пап, это Ларон, Барст и Угрюмый Ворон.

– Белый, – процедил Ворон, мысленно отмечая вкусы ликанши Тивилии. И почему чем воинственнее женщина, тем слабее и тщедушнее у нее мужчина? Хотя, если заводить такого для красоты, то выбор вполне объясним. Все равно семью будет успешно защищать сама Тивилия.

– Прости, – с улыбкой повинилась Стелиса, по-свойски пихая его локтем в бок. – Ты просто такой угрюмый.

– Стелиса! – ахнул Сильэль и тут же затараторил: – Мы так рады, что вы появилась. Вы, наверное, лорд Феланэ, да? Леди Тая рассказала нам вашу историю, это ужасно. Черное дело – разлучить семью! – негодующе произнесло это чудо. – Ох, не будем больше об этом. Я подготовлю для вас комнату с видом на озеро и сад, совершенно прекрасный пейзаж, вам понравится. А вам, – управляющий со скоростью маленькой, но очень быстрой собачонки повернулся к Барсту, – я могу предложить комнату на первом этаже, обед я подам совсем скоро, Гвенти как раз заканчивает с кабаном. Ну а вы… – Сильэль обернулся к Ворону. За его спиной беззвучно хихикала Стелиса.

– А я, – перебил балабола Ворон, – на правах любовника вашей леди займу ее спальню. Раз пока она не предоставила мне свое тело, буду довольствоваться ее покоями.

Ларон чуть не убил его укоризной во взгляде, но Ворону было плевать. Его раздражение росло с каждой минутой, проведенной в доме Агнет, которая оказалась Таей. Знатной, демон ее побери, леди, могущественной женщиной и такой же великолепной обманщицей, на чью удочку попался самый глупый наемник на свете.

В общем, Ворона, откровенно говоря, понесло, и он не смог противиться желанию сказать какую-нибудь гадость этому наивному полукровке с серебряными глазами, чтобы хоть на мгновение этот бешеный восторг сменился разочарованием или даже злостью. Ворону было плохо, и смириться с весельем и радостью окружающих он был не в силах.

Однако все его усилия пошли прахом – Сильэль, услышав более чем грубую речь наемника, просиял ярче золотого, брошенного на солнцепеке.

– Замечательно! – воскликнул он, разве что в ладоши не захлопал, и унесся раздавать указания.

– Пойдемте в столовую, папа туда все принесет, – пряча ухмылку, предложила Стелиса и тише добавила, обращаясь к Ворону: – Зря сказал.

Загадочное предостережение прошло мимо ушей злого оборотня. Хотелось догнать этого безумного в своей идиотской радости полукровку-фейри и пройтись по его довольному кукольному личику. Но совесть и инстинкт самосохранения (Стелиса за папу точно прибьет) не позволили Ворону повторно дать волю чувствам. Угрюмый и мрачный, он последовал за Лароном и Барстом в просторную столовую, залитую солнечным светом. Окна выходили как раз на запад, позволяя гостям любоваться закатом в ожидании ужина.

– Мы по утрам с мамой, мальчиками и Роской тренируемся на заднем дворе, – вдруг произнесла Стелиса, обращаясь главным образом к Ворону и Барсту. – Если хотите, можете присоединиться. Наемникам здесь может показаться скучновато, – понимающе усмехнувшись, добавила ликанша и оставила их.

В одном Сильэль не соврал – ужин был готов в рекордные сроки. Видимо, таинственная Гвенти умела не только визжать, но и готовить, причем быстро и очень хорошо. По крайней мере, Ларону с Барстом понравилось. Ворон же ел, не ощущая вкуса еды.

После ужина их проводили в подготовленные для них комнаты. Пока кто-то мылся, приводя себя в порядок после долгого путешествия (Ларон), и доедал второй ужин, выделенный ему одному сердобольной поварихой (Барст), Ворон планомерно рылся в вещах Агн… Таи! Из мести! Он перерыл все в ее комнатах, заглянул в каждый шкаф, ящик стола, под кровать и диваны. Удивительно, но нигде не было заперто. Даже дверца потайного шкафа, искусно спрятанного в стене кабинета, легко открылась, стоило Ворону только потянуть. Сначала он решил, что дело в небывалом легкомыслии, беспечности и доверчивости этой демонской магички, но потом одумался, вспомнив, что речь не о наивном Лароне, а о практичной и хитрой стерве. Нет, Агнет (проклятье, Тая!) не оставила бы секретные документы в открытом доступе, на виду.

Выйдя из покоев в коридор, Ворон оглянулся и, не увидев мелькавшей всюду серебристой шевелюры, громко позвал:

– Сильэль!

Секунды не прошло, как это глазастое сияющее чудо (в борделях Рестании такие экземпляры собирали горы золота за день, обслуживая богатых толстых дамочек) явилось перед оборотнем.

– Да? Можно просто Силь. Что-то случилось? – с невероятным беспокойством затараторил управляющий, словно для него огорчение гостя было самой великой трагедией в мире.

– Где комната Ларона? – не тратя времени на ерунду, четко спросил Ворон.

– Я провожу!

– Не над… – начал оборотень, а потом махнул рукой – проще было позволить Силю показать самому, чем спорить с ним. И как они тут все его терпят? Это же какой-то бешеный маленький ураган!

Без стука зайдя в комнату Ларона, оказавшейся целыми покоями, весьма изысканными, словно их специально готовили для светлого эльфа, Ворон без стеснения (проще говоря, нагло) ухватил за локоть одевающегося в чистое друга и потащил наверх, к хозяйским покоям.

– Мне нужна твоя помощь, – по пути оповестил Ларона Ворон. Кажется, друг уже привык к нему, потому что даже не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, бросив завязывать шнуровку рубашки. Такое ощущение, что Ворон его без штанов вытащил!

Подавив волну раздражения, оборотень втащил эльф в кабинет Таи и приказал:

– Открой вот этот ящик.

– Но, Ворон, это же чужие вещи… – начал Ларон, но осекся, заметив звериное выражение лица Ворона. Решив за лучшее повиноваться, пока друг не наделал глупостей, эльф потянулся к ручке указанного ящика. Не успели тонкие пальцы бессмертного коснуться резного дерева, как кожу что-то обожгло. Ларон ойкнул, отдернул руку и с укоризной посмотрел на Ворона: "Что я тебе говорил!".

– Очень хорошо, – как ни в чем не бывало похвалил друга наемник и бросил: – Ты свободен.

– Только из уважения к твоим чувствам я не выскажу свое мнение и не обижусь, – холодно обронил Ларон и вышел. Это задело Ворона. Ему не нужно было лишнее напоминание о собственной глупости. Какой же он идиот, что остался с Агнет, поверил ей, позволил себе увлечься, полюбить ее! Идиот! Да лучше бы сдох! И зачем он, вообще, пошел в это поместье? Что он забыл в гостях у Таи? Агнет больше нет, как нет его чувств к ней. На место доброй, храброй и умной женщины пришла хитрая двуликая змея. Так зачем он вновь ее слушается? Плату за поиски Ральфа он получил, а с демоном эта стерва легко разделается, у нее есть помощники среди паладинов.

От мыслей о том, что Агнет сейчас с этим проклятым Верховным паладином (и еще неизвестно, чем они там занимаются!), Ворона скрутило в приступе жесточайшей боли. К сожалению, болело не тело, а его то ли сердце, которое он считал каменным, то ли душа, в существовании которой он столь часто сомневался.

Посмотрев на темнеющее за окном небо, Ворон опустился на мягкую постель. Все здесь бесило его, выводило из себя. Каждая вещь напоминала об Агнет. Секунды тянулись вечность, и Ворон вновь задался простым вопросом: зачем он здесь?

Глава 3. Ночные разговоры о сокровенном

Возникнув прямо в спальне своего поместья, Тая покачнулась, но устояла. Сегодняшний день стал испытанием даже для нее, и больше всего на свете ей сейчас хотелось просто упасть на постель и забыться сном хотя бы часов на пять-шесть. Однако желания и действительность – это две совершенно разные вещи. Тая заставила себя не рухнуть на маячащую в полутьме кровать, а вместо этого добрести до ванной, где ее ждала купель с нагретой водой (наверняка Силь позаботился, знал ведь, что она придет, и гонял служанок греть воду). Здесь же, расслабляясь после насыщенного дня, Тая заметила следы присутствия чужого. Во-первых, все баночки и склянки с мылом и прочими средствами для мытья были потрачены наполовину. Во-вторых, все полотенца оказались чуть мокрыми, к тому же лежащими не на своих местах. Создавалось впечатление, что до Таи здесь помылся кто-то очень расточительный (или наглый, что ближе к действительности). Она даже знала, кто мог быть настолько мстителен и мелочен, чтобы перепробовать все ванной, не оставив ей чистой тряпки.

– Ворон, – устало пробормотала себе под нос Тая и вылезла из остывающей воды.

Вытершись самым сухим полотенцем и завернувшись в халат, который, к счастью, оказался "не осквернен", Тая вернулась в спальню. Сквозь не полностью отдернутые шторы в комнату падал лунный свет, однако его было мало, чтобы она разглядела в полутьме путь до постели. Не прошло и пары секунд, как Тая споткнулась о пуфик (демон, слишком давно не была дома, забыла, где они стоят!). Стремительное падение закончилось так же быстро, как и началось – сильные мужские руки подхватили ее и прижали к горячему мускулистому телу. Если бы на этом описание любимого мужчины заканчивалось, было бы замечательно, но, к сожалению, к прекрасному телу прилагался еще острый язык и гордый нрав.

– Что же ты вечно падаешь?! – раздраженно прошипел Ворон, при этом продолжая осторожно придерживать ее за талию и даже едва заметно, нежно поглаживать по спине.

– Такая уродилась, – огрызнулась Тая, уставшая и расстроенная. – Спасибо.

Сложно было злиться и думать о чем-либо другом, находясь в объятиях любимого мужчины. Как бы хотелось сейчас Тае просто лечь с Вороном в постель и заснуть, оставив все сложные разговоры на завтра, но, увы, чудеса, в отличие от магии, в их мире не случались. Мгновенно напрягшись, Ворон отступил, оставляя Таю одну во тьме. Спустя секунду спальню озарил теплый свет магического ночника. Теперь Тае хорошо были видны не только пуфики, тумбочки и другая мебель, но и недовольное лицо Ворона. Кажется, мрачнее него была только смерть.

Минуту они молчали.

– Я понимаю, ты злишься, – начала Тая, осознавая, что надо что-то сказать. Эта проклятая тишина давила на нее, ломала вернее, чем хлесткие слова обиды. Пусть уж лучше Ворон выскажет ей все, что думает, чем смотрит вот так: зло и чуждо, словно между ними не было ничего. Ничего хорошего.

– Понимаешь? – холодно усмехнулся мужчина и сложил руки на груди. Защитный жест. Эта деталь резанула по глазам. Тая шагнула вперед, вглядываясь в закаменевшее лицо Ворона. Сквозь маску холода и отчужденность проглядывала боль…

– Возможно, не все, но да, – не стала спорить Тая. Ей безумно хотелось коснуться его, разгладить хмурую складку на лбу, провести ладонью по щеке, но он бы этого ей не позволил.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Ворон, не позволяя и капли тепла проникнуть в голос. – Не приписывайте себе несуществующие заслуги, леди Тая. Что вы можете знать о грязном наемники, которого прикормили? Это же не ваши любимые паладины, – бросил он со злостью и горечью. Необоснованные обвинения, неприкрытый сарказм, колкие словечки – все это хлестнуло Таю не хуже пощечины.

Она отшатнулась от мужчины, к которому стремилась еще секунду назад, и в том же жестком тоне ответила:

– Я знаю о тебе все! Арон Зенал, оборотень-ворон, семьдесят четыре года. Родился и вырос в рестанийском приюте, в семнадцать самостоятельно поступил в Академию Трех Солнц, к двадцати двум вполне успешно закончил ее. Через год поступил на службу к королю Фелин'Сена. За семь лет трижды поднимался до звания капитана столичной стражи и трижды был разжалован из-за ссор с руководящим составом или молодыми лордами. В итоге к тридцати годам разочаровался в "честной" службе и, оставив стражу, подался в наемники. За прошедшие годы успел создать себе репутацию умелого наемника, с легкостью исполняющего сложные и особенно деликатные поручения. С убийствами и прочими кровавыми делами не связывался, зарекомендовал себя как честный наемник и хороший воин.

На секунду Тая замолчала, переводя дух. Ворон выглядел слегка ошарашенным, но стоило ей продолжить, как маска видимого безразличия вернулась на его лицо.

– Именно поэтому я выбрала для тебя. Я все разузнала о тебе. Будь ты другим, я бы не рискнула, но ты вызывал доверие.

– Удивительно, – с холодным безразличием произнес Ворон. – Ты не спешила доверять мне.

– Быть откровенной до конца с тем, кого я хорошо не знала, я не могла, – твердо ответила Тая, глядя прямо в злые красные глаза. – Но убедившись, что ты действительно не предашь меня, я тебе все рассказала.

– Лишь когда я связал тебя и заставил признаться, – поправил он ее. – И даже тогда ты не рассказала всего. Действительно, зачем? Я же всего лишь наемник.

– Твое призвание здесь ни при чем!

– Тогда почему ты не сказала, кто ты на самом деле?! – вскричал Ворон, теряя последние крупицы самообладания. – У тебя была тысяча возможностей для этого!

– Если ты помнишь, – оборвала его Тая, – я еще в начале нашего знакомства сообщила тебе свое имя!

– Не надо морочить мне голову! – огрызнулся Ворон. – Ты специально разыграла из себя магичку-неумеху, чтобы никто в здравом уме не поверил, что ты глава Ордена магов. Рисковый ход, но ты ведь не размениваешься на мелочи, да? Всегда с размахом, любишь рисковать!

– Ты сам такой! Не смей меня обвинять!

– Ты лгала мне! Постоянно лгала!

– Неправда! Все, что я тебе рассказывала, было про меня! Даже имя Агнет – оно настоящее, так меня назвали родители! В приюте мне дали имя Тая, под которым я прожила почти всю жизнь! Я не лгала тебе, рассказывая про приют и как я там оказалась. Я не лгала, когда спасала или беспокоилась о тебе. Я действительно считаю тебя, Барста и Ларона своими друзьями. Я…

– Говорила, что надо уметь доверять, – перебил ее Ворон, зло поблескивая глазами. При его внешности это выглядело особенно жутко. – Ты постоянно настаивала, чтобы я доверял вам, чтобы не скрывал важные сведения, чтобы делился планам. Я, как идиот, тебя слушал. А что же ты сама? Зачем скрывать истинное имя, если ты считаешь нас друзьями? – с издевкой поинтересовался он, особо выделив последнее слово.

– Потому что… – Тая осеклась, прикусила губу, на мгновение прикрыла глаза, признаваясь самой себе и собираясь силами, после чего посмотрела прямо на Ворона и тихо произнесла: – Потому что я люблю тебя.

Вмиг вся злость и досада испарились. Он посмотрел на нее неверяще, с растерянностью, которой у самоуверенного Ворона никогда не было.

– Я полюбила тебя и не могла судить здраво, – тихо продолжила Тая, сжимая кулаки, чтобы придать себе сил и решительности. Куда легче ей было биться на словесной дуэли с Даресом, чем вести откровенные разговоры с Вороном. – Когда ты связал меня и стал допрашивать, я поняла, что нельзя говорит всю правду. Ты бы не поверил, что я – глава Ордена магов. Я видела, что ты даже не подозреваешь об этом, считая меня обычным магом-исполнителем. Поэтому я рассказала всю правду о тебе, скрыв свою истинную роль во всей этой истории. Потом же я не открылась, потому что поняла, что ты становишься мне слишком дорог. Я не могла судить здраво, не могла знать, что мои чувства не мешают мне правильно принимать решение в отношении тебя. Это было страшно, – прошептала она. – Я слишком могущественна, а мои действия влияют на многих людей и нелюдей. Моя ошибка могла стоить многих жизней, поэтому я сознательно не стала подпускать тебя ближе. Впрочем, не буду тщеславна и не стану брать на себя всю вину – половина достанется тебе.

– Мне? – изумился Ворон, с вниманием слушавший ее признание. Теперь на его лицо не было маски холодного отчуждения, но Тая точно не могла сказать, простит ли он ее или не сможет смирить гордость и отпустить обиду.

– Да, – твердо ответила она. – Ты тоже не подпускал меня к себе. Попробуй посмотреть с моей стороны: что нас связывало? Совместное путешествие, задание? Дружба? Безусловно, но этого мало, чтобы быть откровенным до конца. Секс? Тем более! Я была не столь глупа, как другие твои женщины, чтобы думать, что ты со мной навсегда… – она на мгновение замолчала, а потом призналась со смешком, чувствуя себя немного неловко: – Я так обрадовалась демону – подвернулся повод нанять тебя еще раз и хоть немного побыть рядом. Еще немного…

Он отвел взгляд, хмурясь и поджимая губы. Холод ушел из его глаз, однако этого было мало, чтобы между ними воцарился мир.

– Но сегодня, – продолжила Тая, понимая, что пора раскрыть все карты, – все изменилось. Я поняла, что ты настроен серьезно, а значит, надо было рассказать правду. Ты ведь не думаешь, что мы случайно оказались в паре часов ходьбы от моего поместья? Я собиралась все рассказать тебе и Барсту, когда ты выбил у меня кулон демонов, а потом приехал этот проклятый Дарес и все испортил, – с досадой закончила Тая, косясь на Ворона. По лицу оборотня мало что можно было понять, но сердце ее продолжало надеяться на лучшее.

Он шагнул к ней, обнимая, и она расслабилась, чувствуя тепло вместо холода. Кажется, обошлось. Конечно, еще ничего не кончилось, но они хотя бы ступили на тропу примирения.

Ворон склонился к ней, продолжая нежно обнимать, и произнес, глядя на нее так, что хотелось признаться в вечной любви и навсегда остаться с этим мужчиной:

– Когда сегодня ты согласилась, ты…

Внезапно пробудившийся амулет связи заставил Таю чуть отстраниться и полезть за пазуху, касаясь теплой грани артефакта.

– Да, Теренор, благодарю, – спустя минуту ответила Тая, глядя расфокусированным взглядом куда-то в стену. – Передай его величеству, что я буду у него через минуту.

Разорвав заклинание связи, Тая посмотрела на нахохлившегося Ворона.

– Мне очень нужно идти, – прошептала она, опускаясь до просящего тона. – Это очень важно.

– Конечно, тебя же ждет король, – с сарказмом процедил Ворон, отступая. – Не стоит заставлять его величество ждать.

И вот как тут уйти?! Но Тая не могла упустить возможность тет-а-тет поговорить с Айрином, когда важен каждый союзник против Дареса и Ордена Света! А с другой стороны, потерять Ворона…

– Ты дождешься меня? – Это было единственное, что ее интересовало.

– Ты моя нанимательница, так что ты мне приказываешь, – пожал плечами Ворон, намеренно отстраняясь от нее.

– Я спрашиваю не как нанимательница, – с чувством ответила Тая.

– Это ведь важно, – скривил губы он.

– Да, – не стала спорить она и ответила просто: – Есть шанс спасти несколько тысяч невинных жизней. К счастью – или к сожалению – я недостаточно эгоистична, чтобы в таком случае выбрать разговор с любимым мужчиной. Но мне все равно больно оставлять тебя в таком состоянии.

Кажется, его это проняло. Ворон вновь шагнул к ней, проводя рукой по почти высохшим волосам, и уже куда теплее, с доброй насмешкой произнес:

– У тебя осталось пятнадцать секунд из обещанной минуты, лучше оденься, а то я начну ревновать, если ты отправишься к какому-нибудь старикану в одном халате.

Тая слабо улыбнулась и шагнула к шкафу с одеждой. Спустя десять секунд она была одета в синее платье с золотым кантом по подолу и рукавам и быстро завязывала косу.

– Между прочим, Айрину девятнадцать, – заметила Тая, пряча смех.

– Еще хуже, – проворчал Ворон. – Юн и хорош собой. Хотя, раз это король Фелин'Сена… Знаешь, к королю Ленаты или там Арле я тебя бы не отпустил, но король Фелин'Сена достаточно важная фигура, можешь сходить к нему, – с притворной серьезной "разрешил" мужчина.

Тая шагнула к нему, любя и надеясь всем сердцем, что все будет хорошо. Неожиданно он склонился к ней, касаясь ее губ нежным, почти целомудренным поцелуем. Это был словно глоток свежего воздуха, глоток надежды…

Как только Ворон отклонился, Тая исчезла.

***

Канувший во тьму ночи кабинет освещали две дюжины свечей, но даже им не удавалось полностью разогнать мрак, таившийся по углам. Обстановку кабинета можно было с легкостью назвать не просто роскошной, а очень роскошной. Богатство каждой детали, каждой мелочи било по глазам: дорогие южные ковры, шторы из редкой ткани, изготовленные по секретным рецептам мастеров-умельцев с запада, золотые канделябры, подсвечники которых были в виде голов льва, старинные тома, заставляющие шкафы из темного дуба прогибаться под своей тяжестью, и многое другое. Если посчитать стоимость всего, что находилось в кабинете, то выйдет очень хорошая сумма. Не у каждого лорда поместье стоило столько. Вот только хозяин всего этого великолепия не обращал на него ни капли внимания. Еще совсем молодой мужчина с широкими плечами, узкой талией и бедрами и золотыми локонами сидел за столом и что-то читал. Взгляд его глаз цвета ясного синего неба быстро скользил по тексту письма. Движения его были немного скованы, словно он еще не привык к произошедшим изменениям, сразу становилось ясно, что совсем недавно он сильно вытянулся и заматерел, превратившись из худощавого нескладного юноши в блистательного молодого мужчину. Но, несмотря на возраст, лицо хозяина кабинета, совсем молодое и чистое, уже успели изрезать морщины. Они появлялись вслед за хмурыми складками и не отпускали мужчину. Под прекрасными синими глазами – мечтой многих юных дев – залегли тени. При свете дня король Айрин Фелин'Сенский еще мог выглядеть достойно, убеждая себя и окружающих, что он все контролирует, но в темноте ночи, оставшись наедине с самим собой, он чувствовал себя усталым и разбитым. К сожалению, даже в такой ситуации он не мог позволить себе отдых. Времени было очень мало, при этом действовать надо было осторожно. Айрин чувствовал, как под его ногами рушится такая прежде твердая земля. Раньше все было проще, раньше был жив отец… Теперь Айрину не на кого было рассчитывать, это все остальные рассчитывали на него.

Не прошло и пары минут с ухода придворного мага Теренора, как воздух у окна задрожал, и в кабинете появилась женщина. Айрин, признаться, с едва скрываемым любопытством уставился на нее. Леди Таю он последний раз видел, когда был ребенком, лет десять или двенадцать назад. Он плохо запомнил легендарную главу Ордена магов, зато теперь ему представилась возможность наверстать упущенное. Это была очень молодая женщина – не знай Айрин, что ей несколько столетий, не поверил бы, что ей не семнадцать. Она больше походила на молоденькую девушку, стройную, не очень красивую, но с каким-то своим, холодным достоинством. Большие бледно-голубые глаза смотрели серьезно и строго, в них таилась мудрость веков, и внезапно Айрин понял, что под этой невзрачной оболочкой скрывается сильный и умный противник. Это привело его величество в чувство, вырвав из некоторого замешательства.

Айрин поднялся из-за стола и шагнул к гостье.

– Светлой ночи, леди Тая. Я рад, что вы удовлетворили мою просьбу о встрече.

– Светлой ночи, ваше величество, – формально ответила Тая, не выказывая ни расположения, ни неприязни. – Как я поняла Теренора, дело важное. Прошу меня простить за неподобающий внешний вид, не готовилась к приему у короля, – добавила женщина, скрасив извинение чуть лукавой улыбкой. У любой другой девушки, красавицы, это сошло бы за кокетство, но Тая смягчила холод их встречи.

Айрин не удержался и ответил слабой тенью улыбки – на большее его не хватило, вмешалось благоразумие начинающего политика.

– Я не требую от вас соблюдения норм, ведь сам их нарушил, – повинился юный король. – К моему сожалению, ночь является единственным временем суток, когда вокруг меня не толпится кучка соглядатаев. Тема нашей беседы такова, что я пожелал бы скрыть ее от большинства людей и нелюдей.

Айрин сделал жест рукой, приглашая леди Таю присаживаться в одно из двух кресел, обитых зеленым бархатом и украшенный золотой нитью. Они стояли у небольшого столика в дальнем углу кабинета. Сам Айрин опустился в соседнее с Таей кресло и, как только женщина с удобством расположилась и бегло огляделась, произнес:

– Я слышал, что ваших дипломатических навыков не всегда хватает.

Тая чуть вздернула бровь, удивляясь неожиданному повороту.

– Я не пытаюсь вас оскорбить, леди, – серьезно заверил ее Айрин. – Лишь хочу узнать, насколько могу вам доверять.

– Этого вы не узнаете никогда, – со знанием дела ответила Тая. Ей, признаться, нечего было думать об Айрине – она плохо знала принца, ведь, как и многие, не рассчитывала, что он столь скоро займет трон. Отзывы же знакомых паладинов Тая в расчет не брала, но помнила, что Фелин'Сен издревле считался союзником Ордена Света и только за счет него жил долго и богато.

– И тем не менее я надеюсь, что сделал правильный выбор, – продолжил в том же серьезном тоне Айрин.

Глядя в его молодое лицо, в его чистые невинные глаза, Тая гадала, сколько лжи скрывается за этой маской. Или слухи верны, и бывший принц Фелин'Сена действительно честен и открыт?

– Так о чем вы желали поговорить со мной, что настояли на немедленной встрече? – поторопила короля Тая. Она демонски устала, но даже не это было главной причиной – Айрину явно требовалась помощь в продвижении разговора.

Король бросил на нее нерешительный взгляд, а потом весь собрался, кивнул словно бы самому себе и произнес:

– Недавно я получил письмо от Верховного паладина. Содержание этого послание было таково, что я решил кое-что изменить в политике Фелин'Сена. Предвидя недовольство некоторых людей, я начал искать союзников для поддержки.

Тая мысленно цокнула, оценивая игру слов Айрина. С одной стороны, малыш говорил по делу (наконец-то!), но с другой – ему еще учиться и учиться.

– Если вы, ваше величество, желаете видеть союзником меня и мой Орден, то вам стоит знать, что тем самым вы прогневаете лорда де Гора. Верховный паладин почитает меня своим если не врагом, то уж точно недругом. Наши взгляды на некоторые важные мировые решения не совпадают, а посему обращаясь ко мне, вы бросаете тень на отношения Фелин'Сена и Ордена Света.

– Вы выразились более чем ясно, благодарю, – отозвался Айрин своим довольно мелодичным для человеческого мужчины голосом. Юный король был очень хорош собой, хотя Тая, знавшая светлых эльфов, видела, сколь несовершенна его внешность. А уж до золотоволосых леди Феланэ с их сапфировыми глазами этому человеку было как букашке до прекрасной бабочки.

– Я не желал бы бросать тень на наши отношения с паладинами, – после непродолжительной паузы произнес Айрин, – однако суть политики Ордена Света такова, что я не считаю возможным соблюдать некоторые прежние договоренности.

– Верховный паладин желал получить вашу помощь в некотором деле? – осторожно поинтересовалась Тая, прощупывая почву.

– Можно сказать и так. Вы знаете, к чему стремиться Орден Света?

Задавать такие вопросы не стоило, как и отвечать на них. Тая еще не определила, насколько Айрин самостоятелен. С виду он действительно поступал по своей воле, однако это могла быть многоходовая игра от Дареса. Все же Фелин'Сен…

– Орден Света стоит на страже светлых народов, – ответила, как по заученному, Тая. – Однако в последнее время, как мне кажется, они сменили щит на меч.

– На мечи, леди, на мечи, – с серьезным лицом поправил ее Айрин. – Я не разделяю убеждения лорда де Гора. А вы?

– Вы всегда столь рьяно бросаетесь в бой? – с иронией поинтересовалась Тая, которую никакие личные проблемы и усталость не могли заставить потерять бдительность. – На ваше счастье с лордом де Гором мы выяснили этот вопрос, и вам ничего не грозит, вы правильно выбрали союзника. Верховный паладин жаждет войны, я – нет. Если вы желаете присоединиться к моей борьбе с его кровожадными планами, я помогу вам советом и не только.

С минуту Айрин посверлил ее взглядом, пытаясь определить, сколько правды в ее словах. Но то ли мальчик умел думать, то ли действительно оказался в безвыходном положении, но он согласился.

– Я желаю этого. Фелин'Сен верен Свету, однако ввязываться в войну я не желаю. Мои люди не пойдут на смерть ради честолюбия лорда де Гора.

– Это не честолюбие, – отстраненно заметила Тая, наблюдая за тем, как горит свеча в золотом подсвечнике. Ей не нравилась подобная роскошь, она предпочла бы оказаться сейчас в собственном поместье, но, увы, от своего желания она была столь же далека, сколь Айрин от покоя. – Лорд де Гор желает утопить свою жажду мести в крови темных. Не могу сказать, когда он ступил на тропу безумия, но сейчас у него много союзников и возможностей. Бороться с ним будет нелегко, и если вы, ваше величество, действительно желаете рискнуть, то перед этим взвесьте все плюсы и минусы. Дороги назад не будет, Дарес де Гор не прощает. Даже если потом вы переметнетесь на его сторону, он избавится от вас, как сделал это лорд де Нарат с вашим отцом.

– Вы… знаете? – дрогнувший голос выдал Айрина.

– Догадываюсь, – спокойно отозвалась Тая. – Это почерк Гарета де Нарата.

– Но мы сейчас о другом, – вспомнил Айрин и вновь подобрался. – Я понимаю, о чем вы говорите. Мое решение неизменно. Я готов бороться с темными, которые третируют моих подданных, однако мне нет дела до западных земель. Как бы эгоистично и не в духе воинов Света это звучало.

– Это звучит разумно, – незаметно подбодрила юного владыку Тая. – А теперь, раз мы обсудили главное, перейдем к деталям. Надеюсь, пока вы, ваше величество, не оповестили лорда де Гора о своем полном неприятии новой политики Ордена?

– Я посчитал это излишним, – скрыл лукавую улыбку Айрин, склонив голову, отчего золотые кудри качнулись великолепным водопадом. – Но, боюсь, наша сегодняшняя встреча все же может стать известна некоторым… Мой кабинет хорошо защищен, однако…

– Он прослушивается, – перебила монарха Тая, осматривая магическим зрением стены и потолок. – Но вам нет нужды беспокоиться, ваше величество. Когда вы завели разговор с Теренором, он применил чары рассеивания внимания, а после приглашения, он подготовил кабинет к моему прибытию. Все, о чем мы говорили, а также мое присутствие сегодня, осталось тайной для тех, кто следил за вами.

– Благодарю, – с некоторой оторопью ответил Айрин. – Возможно ли как-то устранить наблюдателей? Мне не хотелось бы лгать даже в собственных покоях.

– Боюсь, вам придется потерпеть некоторое время. Мою позицию лорд де Гор знает, однако вас все еще считает союзником. Мы сыграем на этом. Вы будете водить де Гора за нос столько, сколько сможете, а я вам в этом помогу.

– Вы думаете, что один Фелин'Сен сможет перебороть весь Орден Света? – задал довольно правильный вопрос Айрин, трезво оценивая силу своего королевства и возможности паладинов.

– Думаю, – размеренно ответила Тая, начиная учить юного короля древнему искусству интриг. Кое-что он и так знал, но не на том уровне, чтобы выступать против Верховного паладина. – Как вы верно заметили, ваше величество, Фелин'Сен является главным и первостепенным союзником Ордена Света, вас связывают века тесного сотрудничества. Первым, к кому обратиться Дарес де Гор и от кого будет ждать помощи и поддержки, это вы. Пока Фелин'Сен не даст четкий ответ, Орден Света не начнет серьезных действий в других направлениях. За это время кое-чем помогу и я. Мой Орден тоже не слаб, маги могут многое, ваше величество, – намекнула Тая. – Когда наш союз станет достоянием гласности, я обеспечу безопасность вам и защиту ваших покоев. Подслушивать вас больше не будут, а пока нам надо придумать, что бы такое нужное, но ложное скормить этим самым любителям пошпионить.

– Тогда перейдем к деталям, – согласился Айрин. Синие глаза больше не смотрели наивно.

Глава 4. Повод для недовольства

Утро для Ворона началось с удара в живот. Подскочив на кровати, наемник сквозь зубы выругался, хватая меч, прислоненный рядом. Секунды ему хватило, чтобы оценить обстановку и добавить еще парочку крепких слов, правда, уже про себя, чтобы не разбудить спящую рядом Агнет. Именно ее конечность нанесла ему болезненные повреждения. Вот ведь удивительно: кровать у нее огромная, лег Ворон на самый край, оставляя ей все оставшееся пространство постели, и все равно она умудрилась достать его. Кажется, эту брыкающуюся леди надо попросту привязывать к кровати, иначе со спокойным сном Ворон может попрощаться.

Вот так мысленно ворча, оборотень поднялся с постели, оделся (Силь какими-то магическим образом достал ему новую рубашку как раз его размера) и вышел. Брошенный на Таю взгляд заставил его быстро отвернуться. Демоны Глубин, как же с ней тяжело! Нет, даже не с ней – со своими проклятыми чувствами, которые не дают здраво мыслить. В чем-то Тая была вчера права, говоря, что таилась, потому что боялась. Он, похоже, тоже не очень-то верно судил о ней, опираясь не на разум, а на чувства. Вот что бы сделал наемник Белый Ворон, узнав об истинной личности нанимателя? Да плюнул бы и пошел дальше – ему все равно, кто платит, тем более дело у него серьезное. А он развел вчера разговоры, чего-то требовал, обвинял. Правильно вчера Тая сказала, что их почти ничего не связывает… Ну да, почти – кроме предложения руки и сердца, которое поспешно сделал один придурок, и признания в любви от одной ветреной магички. И что ему с ней делать? Злость ведь никуда не делась, только немного притупилась. Бальзамом на сердце пролилось признание Агнет. Оно помогло ему смириться с несправедливостью и обманом. Пусть она лгала, но сложно было настаивать на своем, когда она стояла и смотрела на него своими прекрасными глазами на бледном лице. Он ею так залюбовался в тот момент, что совершенно перестал соображать. Если бы не вызов какого-то там мальчишки-короля, он бы, скорее всего, остаток ночи провел, доводя до изнеможения свою любимую. Вот опять! Определенно, мысли об Агнет могли соперничать по скорости с горными козлами – не удержать, не остановить. Казалось бы, решил подумать, что делать, а в итоге мечтает лишь о том, чтобы обнять ее, поцеловать, а может, и что посерьезнее…

Выйдя в коридор, Ворон первым делом (после мысленного спора с собой) огляделся в поисках управляющего. Силь возник из ниоткуда, словно ждал, притаившись за ближайшим поворотом. И на лице этого полукровки был написан такой восторг, что Ворон всерьез обеспокоился здоровьем разума управляющего Таи.

– Ты всегда такой быстрый? – с подозрением поинтересовался оборотень.

– Я стараюсь по мере сил служить моей госпоже, – чинно ответил Силь. – Что пожелаете на завтрак, господин?

– Так, – уронил Ворон. – Никаких "господинов", понял? На "ты" и просто Ворон.

– Хорошо, как скажешь, – быстро и с тем же восторгом согласился Силь, чуть ли не подпрыгивая на месте. – Так что ты хочешь на завтрак? У нас довольно обширное меню, Гвенти любит пробовать что-нибудь новое…

– Позаботься, чтобы Таю ждал горячий завтрак, когда она проснется. Но не сейчас – она вернулась всего пару часов назад, до полудня точно проспит.

Силь яростно закивал. Казалось, с каждой секундой он радовался присутствию в доме Ворона все больше и больше.

– Так тебе ниче…

– Нет, – грубовато оборвал его оборотень и добавил, чтобы смягчить отказ: – Не надо мне ничего предлагать и подстраиваться. Я приду на завтрак… Когда вы все едите?

– Через два часа после восхода.

– Вот тогда и приду, а сейчас просто скажи, в какую сторону идти, чтобы выйти на задний двор. Твоя жена обещала хорошую разминку.

– О, это вот по той лестнице, потом налево и до конца. Выйдешь как раз во дворик, там Тиви всех гоняет, – быстро проинструктировал Силь. Даже равнодушный к окружающим Ворон заметил, с какой любовью управляющий произнес имя жены.

«Тоже попал», – с горечью и пониманием подумал Ворон, отправляясь к нужной лестнице.

Уже спустившись вниз, он вдруг остановился, услышав голоса. Несмотря на вечное любопытство, подслушивать не хотелось, и Ворон бы прошел дальше, к двери, выйдя к говорившим, но вдруг разобрал несколько имен, в том числе свое.

– …наглый.

– Типичный наемник, Стели. Хотя, признаюсь, в этот раз Тая превзошла сама себя. Но мне он нравится.

– Мне тоже. Лучше, чем лорд де Гор, который был до него.

– Не говори папе, малышка, а то он расстроится, – рассмеялась Тивилия, в голосе ее послышались рычащие нотки. – Впрочем, как я уже сказала, мне новый по душе. Хоть повеселится Тая.

– О да, с таким она точно повеселится…

Не думая, что делает, Ворон, громко топая, прошел вперед и распахнул дверь. Ликанши, услышав его, замолчали за несколько секунд до этого.

– Доброго утра, – лучезарно приветствовала его Тивилия. – На тренировку? Пойдем, у нас на дежурстве только Роска, а мальчишек можно погонять.

– С удовольствием, – поддержал разговор Ворон, думая совсем о другом. Если вчера он был просто зол, то сегодня, сейчас, он… был в ярости. Сам не понимая, что ему так не понравилось, он решительно перестал думать о подслушанном разговоре, переключившись на более веселое занятие. И Тивилия, и Стелиса оказались великолепными бойцами, что же до "мальчишек" – двух близнецов-оборотней, явно медведей, судя по их каштановым волосам и плотному телосложению, а также орку и троллю, то до них тоже дошла очередь. Ворон хорошо размялся с охранниками поместья, попутно выяснив у Тивилии множество мелочей. Все же с ней, с воином, ему было проще разговаривать, чем с восторженным нечтом, которое бегало по коридорам, трясло своими кудрями и взирало на всех своими огромными глазищами. У Ворона при виде Силя постоянно начинался приступ неконтролируемого смеха, поэтому даже после двухчасовой тренировки, когда большинство охранников, включая ликанш, последовали в столовую, он старался держаться рядом с Тивилией. Кажется, она поняла его опасения, потому что весь завтрак мягко разворачивала пыл своего мужа в другую от Ворона сторону. Так что оборотень смог даже нормально поесть и оглядеться. За столом присутствовали почти все слуги, включая охранников, девушек-горничных, повариху с ее помощниками, а также садовника – милого старичка с кровью дриад. Отсутствовала только девица, что вчера перебежала им дорогу, тоже из фейри да Барст.

– Где потерял нашего Камнелоба? – поинтересовался Ворон у Ларона, пока изнутри не поднялось приглушенное на время раздражение, укладывающееся в один простой вопрос: "Как Агнет посмела спать с этим черноволосым индюком де Гором?!".

– Барст он… – со вздохом начал Ларон, который до этого чах над каким-то листиком салата. – Он сейчас не может есть.

– Нашел новый камень для своего лба?

– Примерно, – отозвался Ларон. Все присутствующие за столом нелюди и люди – а их было не меньше трех дюжин, – как по команде, повернулись к гостям, слушая их разговор. Некоторые, особенно ликанши и парочка оборотней-близнецов, откровенно ухмылялись.

Еще раз вздохнув, Ларон начал рассказ…

…Барст подскочил еще до рассвета. Не только Ворону было присуще любопытство. Легко приняв тот факт, что забавная малышка оказалась еще более крутым магом, чем он думал, Барст желал посмотреть, как она живет. В поместье Таи (ее же теперь так звать?) было интересно даже орку. Здесь не было строгих правил и пугливых людей, а уж с различными нелюдями и полукровками ему, наемнику, было не привыкать общаться. Он с ними ладил иногда даже лучше, чем с соплеменниками. Так что Барст, встав раньше Ворона и Ларона, отправился на прогулку по поместью. Забавный мальчишка из рода нимф, то ли Тиль, то ли Виль – у орка была проблема с запоминание благозвучных имен, – подсказал, как выйти к пруду, кузне и дворику, на котором проходили ежедневные тренировки скучающих охранников. Барст немного побродил по дому, удостоился улыбки и вчерашнего окорока от поварихи Гвенти за похвалу ее ужину (правда, звучала она в привычной грубоватой манере, но пришлась по душе пожилой женщине-оборотню). В итоге из дома Барст выбрался сытым и довольным. Что еще для счастья нужно? Подраться, разве что. Но бузить в доме малышки он не собирался, он же не варвар какой-то.

Так что Барст мирно прогулялся по заросшему саду, познакомился с веселым садовником (шутки у него оказались простоватые, как раз по вкусу орку), добрался до небольшого пруда и вернулся к дому. Как раз здесь его поджидала Судьба. И огромный молот. А ведь ничего не предвещало беды (кроме, конечно, беспечного характера Барста и его грубоватой манеры выражаться).

Выйдя к дому, Барст прошелся вдоль деревянных сарайчиков, шумно вдыхая своим огромным носом окружающие его запахи. Где-то рядом горел огонь.

Пройдя еще немного, он завернул за угол и нашел маленькую кузню, в которой в горне медленно тлели угли. Казалось, хозяин вышел всего пару минут назад. Ведомый любопытством, Барст шагнул внутрь, принюхиваясь и оглядываясь. Оружие, висящее на стене, и заготовки, лежащие на грубо сколоченном деревянном столе, были весьма неплохи. Барст подошел поближе, взял в руки одну из болванок, уже частично обработанную, и примерился. Он так увлекся осмотром, что не заметил тихий шорох позади себя. В доме малышки он чувствовал себя в безопасности – она ведь сильный маг, уж свой дом защитила.

– Ну вот кто так делает? – возмутился Барст, вслух интересуясь у пространства. На болванке обнаружился скол, видно, рука кузнеца дрогнула.

Больше ничего Барст сделать или сказать не успел. За его спиной раздалось грозное:

– Да как ты посмел вякать на меня, урод горбатый! – а потом на голову Барста опустился кузнечный молот, свет померк, и орк повалился на пол.

Немного успокоившись – ведь обидчик наказан, – здоровенная (по мерка людей), мускулистая, но при этом с выдающейся (более чем) фигурой орчиха задумчиво посмотрела на распластанного на полу собрата. Из его головы натекла уже порядочная лужа крови. Не желая огорчать госпожу, ведь Тивилия ясно сказала, что это гости леди, Роска отправилась на поиски их домашнего лекаря, милой девушки Линер, главным развлечением которой было, помимо исцеления обитателей поместья, страстные любовные отношения с близнецами из охраны. То она от них бегала, то они от нее, но за пределы поместья они не выходили, поэтому Роска уже спустя четверть часа нашла Линер, а еще через четверть полукровка дриады смогла таки спасти жизнь глупому орку. Правда, с пробитой головой ему все равно пришлось полежать – Линер сторого-настрого запретила ему вставать, а Ларон добавил еще ушат наставлений, так что несчастный Барст решил за лучшее молча спать…

…– Пока отдыхает, в обед зайду его проведать, – вздохнул Ларон, который "вновь не уследил".

Ворон громко рассмеялся, ему вторили его напарники по утренней тренировке и некоторые служанки, особо дерзкие. Ларон лишь вздыхал, глядя на них.

После завтрака Силь стараниями жены вновь отстал от Ворона, и оборотень получил счастливую возможность пройтись с Лароном до библиотеки. Признаться, это помещение покорило даже наглого наемника. Огромный зал с уходящими ввысь книжными шкафами – пусть он был не столь велик, как, к примеру, библиотека в Академии Трех Солнц, но для домашней коллекции это было очень и очень неплохо. Даже равнодушный к знаниям (теория ему не помогла, он давно жил практикой) Ворон несколько минут бродил здесь в полном молчании.

Ларон удобно устроился в глубоком кресле с томиком каких-то стихов, и Ворон наконец оторвался от книг.

– Как ты? – вдруг спросил эльф, бросив на оборотня внимательный взгляд поверх книги.

– Я что, больной? Или я Барст? – едко поинтересовался Ворон, задетый этим вопросом. Он чувствовал подоплеку подобного внимания, и она ему не нравилась.

– Нет, но я беспокоюсь о тебе и Тае. Ты хороший оборотень и верный друг, но у тебя очень плохо с тактичностью. К тому же в любви мы все теряем голову, – с грустной мечтательной улыбкой добавил Ларон.

Ворон вмиг вспомнил все фрагменты последней ночи и новые "впечатления" – признание "Я люблю тебя", собственные сомнения, борьбу гордости и желания быть счастливым, неприятную новость о романе Агнет и чванливого индюка-паладина. Всего этого было столь много, что Ворон попросту страшился окунаться в этот водоворот чувств, трусливо избегая любого напоминания, ведь знал, что времени на покой у него не так много – совсем скоро проснется Тая.

– Я зашел поговорить насчет наших дальнейших планов, – словно бы не заметив фразы и взгляда Ларона, произнес Ворон. Тактика игнорирования была единственной доступной ему при его нынешнем состоянии. – Поиски демона следует вести среди темных – вот уж кто точно умеет прятаться от Ордена Света. При этом эльф, особенно светлый, мне будет помехой. Лучше тебе, Ларон, ближайшие дни, а то и недели провести в поместье.

Вот пусть эта лгунья видит, как он изменился, прислушался к ее словам, не стал делать все по-своему, а сначала поделился планами и даже дал выбор. Видимость выбора.

– Как скажешь, – неожиданно легко согласился Ларон и тут же слабо улыбнулся, понимая удивление Ворона: – Ты понимаешь в этом больше и лучше, чем я. Если ты действительно считаешь, что я стану обузой в поисках, то я останусь дома. Но я бы попросил тебя не забывать, что в любых других делах я могу помочь.

В последней фразе Ворон услышал неприятный для себя намек.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы меня держали за ручку, Ларон, – чересчур резко ответил он.

– Я думаю, – спокойно ответил эльф, – что любое живое существо нуждается иногда в совете и поддержки. А уж какую форму мы выбираем для этого… Скажу лишь одно: я многое бы отдал за то, чтобы вновь увидеть мою любимую. Это редкий дар – быть с тем, кого любишь. И за него приходится платить.

Договорив, Ларон как ни в чем не бывало вернулся к книге. Он так бесил Ворона своим всезнанием и всепониманием, такой отеческой заботой, которая была непривычна наемнику, что он язвительно поинтересовался:

– Ларон, сколько тебе лет? Только не красней, ты же не девица.

– Недавно мне исполнилось двести четырнадцать весен, – совершенно спокойно ответил светлый эльф. – В Рассветном Лесу возраст исчисляют в веснах.

– Не сомневался, – усмехнулся Ворон, привыкший уже к чудачествам ушастых. – Так вот, чтобы ты знал, возраст – это не всегда показатель ума. Не надо тут его демонстрировать.

– Возраст или ум? – парировал Ларон, а потом примирительно заметил: – Безусловно, твой жизненный опыт много раз спасал нам жизни. Я никогда не судил по одним лишь цифрам или другим, столь же неточным, показателям. А уж ты, мой друг, и вовсе являешься уникальной – без преувеличения – личностью. Как я уже сказал, твой опыт и изворотливость не раз спасала нас от беды… Вот только сейчас тебе нужно кое-что другое, – с тенью лукавства добавил Ларон и вновь вернулся к своим несчастным стихам.

Злой, как орда демонов, Ворон, вылетел из библиотеки. Больше всего его раздражало то, что друг был прав – оборотню отчаянно не хватало чего-то, совета или понимания, как поступить. Проклятая магичка завлекла его в сети, из которых он не мог выбраться.

***

Чтобы поднять себе настроение после Ларона, Ворон заглянул к Барсту. Знатно поржав над орком и получив на свою голову с десяток проклятий, оборотень покинул несчастную жертву обстоятельств (и молота), направившись к покоям той, которую одновременно желал и не желал видеть.

Тая уже проснулась – сидела в одной ночнушке на кровати и лопала сладости со столика рядом. Силь исполнил поручение Ворона, и выспавшуюся леди ждал плотный завтрак, состоявший не только из шоколадных кексов, которые сейчас столь быстро уничтожались женщиной.

– Ты жрешь похлеще Барста, – с порога заявил Ворон, стараясь не замечать изгибы милых ножек, которые не скрывала короткая одежда. Сейчас было не время для глупых желаний.

– А ты говоришь комплименты куда ужаснее, чем Барст, – парировала Агнет. Или Тая? В сознании Ворона они слились в одну большую двухголовую змею… Змею, которая очень любит сладкое.

Ворон запер дверь (на всякий случай, а то с порывами Силя он скоро залезет к ним третьим) и, пройдя по спальне, присел в кресло напротив Агнет. Демон…

– Как тебя звать?

– Что? – не поняла она, отвлекшись от тающих кексов.

– Как тебя звать? – терпеливо (видят Забытые Боги!) повторил Ворон. – Ты сказала, что Агнет – тоже настоящее имя.

– Мне больше нравится Тая, – просто ответила женщина и посмотрела на него так, что он заскрипел зубами от острого желания повалить ее на кровать и получить хоть каплю тепла и любви, которые светились в бледно-голубых глазах.

– К слову, – оживилась Тая, – теперь я могу звать тебя по имени?

– Нет, – тут же отрезал Ворон, пока она не предложила ему еще что-нибудь столь же глупое.

Тая демонстративно вздохнула, но спорить перестала. Минуту они оба молчали. Нарушая тягостную тишину, Тая поинтересовалась:

– Как устроилось наши друзья? Мои домочадцы милые, но иногда… перегибают палку.

– Ларон в восторге от твоей библиотеки – он наконец-то нашел место для своих высоких мыслей. Что же касается Барста, он сейчас лежит с проломленной головой.

Тая прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Вижу, он познакомился с Роской, – улыбаясь, заметила она, придвигая к себе тарелку с блинчиками.

– Ты все про всех знаешь?

– Здесь – да, – уже откровенно смеясь, ответила она. – Роска – чудо, но у нее тяжелая рука и вспыльчивая натура.

– Она чистокровная орчиха? – проявил интерес Ворон. Он специально старался отгородиться от чувств, вызванных ночным разговор и утренним откровением.

– Возможно, полукровка. Не знаю, – призналась Тая. – Я подобрала ее на северном тракте, плачущую и совершенно ничего не понимающую. Она была совсем маленькой, чтобы что-то помнить.

– И ты ее вырастила? – ухмыльнулся Ворон, позволяя себе удивиться.

– Не я… Вернее, не только я, – задумчиво ответила Тая, дергая себя за прядь волос, упавшую на грудь. – Она выросла здесь, в поместье. Особенно ее любили Силь и Тивилия. Роска и Стелиса почти как сестры… Что не так? – вдруг серьезно и тихо спросила Тая. От такого вопроса было сложно уйти.

– Я не хочу это обсуждать.

– Лучше сидеть и дуться?

– А что я должен делать?! – взорвался он, подскакивая. – Ты ведь все равно обвинишь во всем меня!

– Неправд…

– Ведь это так удобно! А мне предлагается умыться и довольствоваться малым! И я многое готов тебе простить, но…

– Скажи! – выкрикнула Тая, тоже поднимаясь. Столик с едой рухнул между ними, кувшин с морсом пролился на светлый ковер.

– Ты с ним спала! – выпалил Ворог то, что не давало ему покоя. И даже озадаченное лицо Таи не остановило его. – Как… Как ты могла?! Нет, я понимаю, что у тебя было немало любовников, и мне, по сути, плевать на них. Мне не нужно быть первым, я хочу лишь быть тебе по-настоящему нужным и любимым мужчиной. Но я не могу смириться с тем, что ты – ты! – спала с этим уродом! Как можно было так опуститься?! Мало того, что он паладин, так еще и высокомерный индюк! Он же на всех, как на грязь смотрит, а ты ему отдавалась!

Признаться, Таю снесло еще на середине этого эпохального монолога. Она быстро пробежалась по небольшой (что бы там ни думал Ворон) картотеке любовников и пришла к выводу, что категорически не понимает, кого он имеет в виду. Половина ее бывших сейчас была мертва, и Ворон вряд ли знал о них, ведь он еще не родился тогда. А вторая половина не подходила под описание.

Заметив наконец искреннее непонимание на лице "обвиняемой", Ворон сбавил обороты.

– Верховный паладин, – "подсказал" он. – И не отпирайся, я слышал разговор твоих ликанш. Лорд де Гор здесь бывал, все знают о вашем романе.

– Ты об этом, – наконец дошло до Таи. Она прикрыла глаза и облегченно вздохнула. Одновременно с этим она почувствовала чугунную тяжесть на своих плечах – это будет неприятный разговор. – Тиви и Стели имели в виду не Дареса – с ним меня никогда не связывали любовные и даже дружеские отношения, – а его младшего брата, Рэлина. Да, он был паладином, но при этом очень добрым и светлым человеком.

Ворон напрягся, чувствуя, как во рту растекается горечь. Правда оказалась еще хуже.

– Ты его любишь, – не веря, прошептал он.

– Нет, я не люблю, – отказалась от обвинения Тая, одновременно пытаясь победить тоску, сковавшую сердце. – Мы расстались еще до смерти Рэлина… Он умер почти два года назад. Я не желаю об этом говорить, но вовсе не потому, что люблю его. Он был хорошим человеком, мне жаль, что он умер… Но когда он делал мне предложение, я думала лишь о том, как бы сказать ему, что я не хочу быть с ним.

Последнее признание произвело на Ворона правильное впечатление. То ли мужская гордость наконец была сломлена, то ли он смог увидеть себя со стороны, но больше ему не хотелось оттолкнуть от себя Таю.

– Ты невыносима, – признался он, шагнув к ней, безжалостно растаптывая остатки завтрака, и обнял. Она тут же приникла к нему, и от ее тепла мысли его повернули в совершенно иную сторону. Тая, впрочем, была не против…

Глава 5. Клятва, или Еще один повод для недовольства

Уже лежа в разворошенной постели, Ворон вдруг подумал о том, что у любимой все равно остается слишком много тайн.

– Почему твоя магическая защита на меня не действует? – спросил он, вырывая Таю из нежных объятий дремы.

Вздохнув, женщина открыла глаза и повернула к нему свою головку.

– Заметил, да? Ох, ты меня убьешь… – со смехом протянула она.

– Говори, – приказал он, притягивая ее к себе и сжимая в объятиях, чтобы эта невозможная женщина не сбежала еще куда-нибудь.

– Я наложила на тебя магическую защиту. Очень серьезную, – добавила Тая, искоса глядя на Ворона. – Я помню про маячок, я его не накладывала. Это именно защита.

– И я ее не почувствовал? – удивился Ворон, обнаружив несостыковку. Если верить Тае, у него было какое-то чутье на магию – именно благодаря ему он почувствовал амулет демонов, – но тогда почему более сильное магическое влияние, еще и направленное на него самого он не почувствовал? Да, еще мальчишка-колдун в лесах темных говорил ему, что Тая защитила его, но тогда Ворон подумал на обычную заглушку – чтобы его никто не мог отследить. Это было разумно. Но полная защита? А ведь все заклинания Таи так и стелились перед ним, именно поэтому ворота поместья легко впустили его.

– Я не знаю, – нахмурившись, ответила Тая. – Могу лишь предположить.

Она перевернулась на живот и оперлась на локти, глядя на Ворона, как на очень заумную загадку.

– Магическое чутье ведьм – это именно чутье, а не абсолютное знание. Чем более ведьма чувствительна, тем больше она "видит". Но на подобный навык сильно влияют чувства. Думаю, у тебя так же. Когда ты подсознательно считал меня и других врагами, ты мог почуять враждебную магию, коей, безусловно, является кулон демонов. Но когда твое отношение ко мне изменилось, ты перестал считать меня врагом и перестал чувствовать опасность, исходящую от меня или моей магии.

– Что? – не скрывая скептицизма, спросил Ворон.

– Ты можешь не верить, но именно так действуют законы магии для ведьм. Другого объяснения твоей внезапной нечувствительности я найти не могу, – качнула головой Агнет, не слишком задетая недоверием Ворона, и, оживившись, поинтересовалась: – А ты, правда, смог пройти через всю мою защиту?

– Да.

– И даже ящики в кабинете открыл?

– Да.

– Потрясающе! – выдохнула Агнет, садясь и отнимая у Ворона часть одеяла. – Потрясающий результат! Раньше я никогда не накладывала подобную защиту, слишком много энергии, да и повода не было. Вообще-то, защита не должна так работать, но, видимо, когда я ее творила, то невольно сделала надстройку на эмпатию, а в итоге ты получил доступ ко всему…

– То есть? – уточнил, хмурясь, Ворон.

– То есть моя защита на тебе, соприкасаясь с другими моими заклинаниями, "узнается" и получает доступ. В итоге ты можешь пройти через все мои щиты.

Ворон принял к сведению, но несильно заинтересовался. Совать нос дальше кабинетных ящиков он не собирался – скучно.

– Интересный эффект, – продолжала бормотать Тая. – К слову, если ты позволишь, я сделаю тебе полноценный артефакт. Все же заклинание непостоянно, и если я вовремя не обновлю его, с тобой может что-нибудь случиться…

– Тая, – с досадой произнес Ворон. – Не надо этих глупостей. Ты мне еще шапку надень и шарф повяжи!

– Дело не в навязчивой заботе, – одернула его она. – Я не хочу, чтобы ты… умер. Конечно, моя защита не спасет от демонов или лосской стали, но хоть от чего-нибудь…

И вновь в ее глазах была тревога. Ворон вздохнул, смиряясь. Ладно, это было неплохое предложение, стоило согласиться.

– Делай, – разрешил он, падая обратно на кровать и притягивая к себе задумавшуюся Таю. Очень приятно было прижать ее к постели и целовать, забывая обо всем.

– Ты такая же увлеченная натура, как и твой безумный управляющий. Он, кстати, совсем того?

– Силь? – удивилась Тая, пытаясь оттолкнуть от себя Ворона – уж больно он был тяжелый.

Избавляя любимую от мучений, он приподнялся над нею и пояснил:

– Он странно реагирует на все. Чем больше я грублю, тем в больший восторг приходит он.

– А что ты ему сказал? – полюбопытствовала Тая.

– В общих чертах – что я твой любовник.

Тая вдруг задорно рассмеялась, откидываясь на подушку. Ворон с удовольствием полюбовался бледной шеей, а потом все же поинтересовался:

– Что смешного?

– Силь… он… он очень обо мне заботится, – сквозь смех ответила Тая. – Я спасла когда-то его и его семью, и он в благодарность служит мне. Иногда чересчур верно. В последние десятилетия у него появилась идея, что я несчастлива, потому что у меня нет семьи. В итоге он безумно радуется, когда у меня появляется очередной любовник. Ты возродил в нем надежду, – хихикая, как девчонка, закончила она.

– Так он рассчитывает, что я тут надолго? – по-настоящему удивился Ворон, ведь всем своим видом и фразами он давал понять, что к хозяйке поместья относится более чем прохладно.

– Он очень хочет, чтобы у меня появился муж и ребенок, – с серьезностью, за которой скрывалось веселье, ответила Тая. – Он будет надеяться каждый раз…

Взгляд ее застыл, он почувствовал, как она напряглась, а потом с видимым спокойствием произнесла, погладив его по плечу:

– Насчет вчерашнего… Ты можешь забрать слово, я пойму. Для тебя многое изменилось.

– Кроме мягкой постели – ничего, – отрезал Ворон, садясь и притягивая Таю к себе. Ему очень нравилось, когда она так сидела рядом, обнаженная, теплая и абсолютно его. – Возможно, ты не в курсе, но мужчины держат свое слово.

Очарование его бархатного баритона разбились вдребезги о скептический взгляд Таи.

– Ну, возможно, не всегда и не всем, – поправился Ворон, честно оценивая мужское благородство. – Но это я сдержу. Придется твоему Силю умереть от счастья.

– Не только ему, – шепнула она, а потом его губы накрыли ее.

***

– Вот скажи мне честно, он когда-нибудь перестанет? – с раздражением поинтересовался Ворон, глядя на дверь, за которой мгновение назад исчез Силь. Этот красавчик начинал бесить оборотня. Даже зная причину его восторга, наемник не мог смириться с фонтаном жизнерадостности рядом.

– Его бы в бордель на пару неделек, перестал бы так верещать, – проворчал Ворон, плюхаясь в кресло и наблюдая за тем, как Тая внимательно выбирает себе платье. – Ему бы там цены не было.

– Была, – отозвалась Тая, пребывая в задумчивости. Наконец выбор был сделан в пользу светло-зеленого платья с белой оторочкой по краю. – Хотя, справедливости ради стоит заметить, что эта цена была велика.

Тая обернулась как раз вовремя, чтобы поймать изумленный взгляд Ворона. Она криво усмехнулась и принялась одеваться, попутно объясняя:

– Силь работал в борделе почти с рождения. Был неимоверно популярен у лиц обоего пола. А потом в тот бордель наняли дополнительную охрану – неспокойно в те времена стало в Рестании. Среди этих наемников была Тивилия. Они встретились с Силем и полюбили друг друга. Как ты понимаешь, из борделя уйти не так-то просто. Им пришлось бежать. Долгое время они бродяжничали, побирались. Постепенно жизнь их наладилась, у них даже родилась Стелиса… А потом на их след вышел Орден Света. Паладинам не нужны доказательства, когда дело касается ликанов. И мать, и дочь собирались казнить, а рядом повесить их сопротивляющегося мужа и отца – он не мог спокойно наблюдать за тем, как расправляются с его семьей. Их ждала смерть, но в тот день я как раз проезжала мимо той деревушки… Пришлось долго повоевать, – покачала головой Тая, вспоминая прошлые битвы – не все из них проходили с огненным шаром в руке. – В итоге я добилась освобождения Силя и Стелисы, а вот Тивилию пришлись подводить под Розу Правды.