Читать онлайн Танец Песчаного златоцвета. Том 2 бесплатно

Глава 1. Преданность

4348 от Великого Нашествия

Эльтарел

В реальность Алию вернул голос Тризара – он почему-то звучал очень громко и весело:

– Не будем тратить драгоценное время на долгое путешествие!

Она почувствовала его ладонь, крепко сжавшую ее предплечье, а затем рывок. Ее, словно пушинку, подхватил вихрь, мчащийся через пространство и время. Она не понимала, где находится и что происходит, зато очень четко чувствовала, что творилось с ее бедным телом. Ее растягивало в жгуты, сжимало, выворачивало наизнанку, а потом рвало на части. Казалось, тело ее перестало существовать, попав в эти страшные жернова. Ей было так плохо, что всякая выдержка покинула ее. Она хотела закричать, но не смогла – ведь ее продолжало разрывать на части, тянуть и выворачивать.

Сколько длился этот ужас, она не знала, но ей показалось, что вечность. И все же даже у вечности нашелся конец. Кошмар прекратился в один миг, Алия вновь почувствовала себя целой и почти не пострадавшей. Больно ударившись коленками о пол, она увидела перед глазами красивый халассийский ковер цвета меда, а потом ее стошнило, ибо терпеть это дальше не было сил. Кто-то успел сунуть ей красивую широкую вазу, которая и спасла халассийский ковер от осквернения. Узел в животе стягивался все сильнее, голова кружилась. Никогда еще Алии не было так плохо. Она едва соображала, стараясь справиться с бунтующими внутренностями.

Очередная пытка закончилась нескоро. Алию тошнило еще не меньше четверти часа. Вокруг нее кто-то ходил, говорил, потом наступила тишина, но все это казалось ей очень далеким. Наконец она смогла совладать с собой и, прижимая ладонь ко рту, рухнула на тот самый ковер, маячивший у нее перед глазами. Тут же рядом оказался смуглый паренек с темно-рыжими волосами, торчащими во все стороны. Он сунул в руку Алии пиалу с водой и протянул влажную тряпицу.

– Благодарю, – пробормотала женщина, чувствуя, как немеют ладони и бешено колотится сердце. Что, вообще, произошло?! Ох, это было невозможно – думать и бороться с отступающей тошнотой.

Рыжий с любопытством глядел на нее, словно решал какую-то задачку.

– Наверное, это тебя имел в виду Римо… – протянул квагр – теперь она разглядела острые уши в рыжем пламени волос. Однако ни спросить, ни как либо по-другому отреагировать на его высказывание она не успела – кто-то схватил ее и резко поднял. К горлу подступил ком, Алия прижала ладонь ко рту, моля Забытых Богов, чтобы ее не вырвало прямо на Тризара, а тот радостно вещал:

– Ну что, проблевалась? Да-а, прыжок – та еще гадость, к нему нужно привыкнуть.

«К такому привыкнуть невозможно», – подумала Алия, однако тошнота все же проходила, а вот жар от рук Тризара, который до сих пор придерживал ее, расходился по телу, пробуждая желание… стукнуть этого уродского мага.

– Но тратить время не хотелось, особенно когда у меня появилась ты, – продолжал балагурить Тризар. – Такой цветочек нельзя портить в пустыне.

Алия совершенно не разделяла его радости.

– Поэтому вы решили меня убить? – с достоинством поинтересовалась она, что стоило ей последних сил. Забытые Боги, как же ей плохо! Еще и Тризар… Невыносимо стоять рядом с ним и осознавать, что она теперь принадлежит ему.

– Не думаю, что тебя убьет простой прыжок. Так, помучить можно! – рассмеялся Тризар. – Так, Сельчо, это дерзкая красавица – Алия. Его величество подарил мне ее, чтобы она запрыгнула ко мне в постель, следила за мной и докладывала ему. Ну, с первым я разберусь, а вот вы сами будьте с ней аккуратнее, не болтайте лишнего. И посели ее где-нибудь рядом, отдельно от других девочек. Поближе ко мне.

Алия, которую каждый язвительный выпад Тризара колол больнее разъяренного шершня, неожиданно разозлилась. Сейчас ей было так плохо (не только телесно, но и душевно), что у нее было два выхода: совсем упасть духом или дать отпор. Сдаваться Алия попросту не умела, несмотря на нежный вид, поэтому с ледяной иронией заметила квагру:

– Можешь поселить меня прямо в постели господина, все равно он там будем со мной "разбираться".

– Нет, так близко не надо, – усмехнулся Тризар и хлопнул ее по заду. – Где-нибудь рядом. И покорми меня, Сельчо.

– Обед уже почти готов, господин. Мы ждали вас, – быстро и учтиво поклонился Сельчо – Алия даже удивилась, ведь рыжий квагр производил впечатление дерзкого и не признающего власть нелюдя.

Тризар нахмурился и спросил:

– Это что же, ты знаешь, что я буду делать? Я настолько предсказуем?

Чуя, что Тризар шутит – он, в принципе, был весельчаком, когда не злился, – Алия ответила за растерявшегося Сельчо:

– Так это несложно – предсказать ваши действия! Достаточно представить ураган, вносящий во все хаос.

Тризар фыркнул, еще раз полапал Алию и произнес, выходя из комнаты:

– Спелись. Но все равно будь осторожнее, Сельчо, с этой змеей. И принеси мне обед в покои!

– Да, мой господин, – ответил Сельчо пустому месту – Тризар умел двигаться вроде бы размеренно, но очень быстро.

Алия внимательно посмотрела на слугу. Сейчас в ее голове роилось слишком много мыслей, чтобы она могла верно оценить обстановку. Голова еще кружилось, да и мутило ее неплохо. Но все же она была рада передышке, которую дал ей Тризар.

– Пойдем, – позвал ее Сельчо. Стоило только исчезнуть Тризару, как приветливый слуга превратился в угрюмого раба, с подозрением косящегося на Алию. Чудесно, ее уже ненавидят здесь, мало ей самого Тризара.

Отчаяние накатило новой волной, и только необходимость жить и общаться с окружающими позволили Алии остаться в реальности, а не погрузится вновь в душевные терзания.

Сельчо провел ее по дворцу наместника. Алия видела его только издалека, когда жила в Эльтареле, и уж тем более ей никогда не доводилось бывать внутри. Сейчас они шли по коридорам жилой части, где обитал сам наместник и его слуги. Насколько Алия знала, еще во дворце были помещения и залы для приемов, советов и прочих городских нужд. Пусть Тризар иногда производил впечатление увлеченного юнца, а не зрелого мужчины, но он на протяжении долгого времени управлял самым большим после Шарэта городом, и управлял успешно! Наверное, это было еще более показательно – при всей своей вспыльчивости и непостоянности, Тризар ухитрялся быть хорошим правителем и даже на равных общаться с Эгралом.

Рыжеволосый квагр несся по коридорам со скоростью маленького урагана, не обращая внимания на Алия. Он резко остановился перед неприметной аркой с невзрачной полупрозрачной шторкой.

– Твои, – бросил Сельчо небрежно. – Завтрак ты уже пропустила, обедаем мы поздно, в комнате внизу, сама найдешь. И не надейся, что тебе кто-нибудь будет помогать здесь, убирайся сама. Покои господина там, откуда мы пришли, но даже не думай ему надоедать, он этого не любит.

Алия спокойно выслушала его речь, думая о том, что в ее состоянии завтрак был бы очередной пыткой.

– Хорошо, – спокойно ответила она, когда поток злого красноречия Сельчо прервался.

Квагр окинул ее недовольным взглядом – ни капли протеста на его выпады он не заметил, этим Алия смогла его удивить. Понятное дело: преданный слуга явно показывает свою агрессию врагу хозяина. Все так просто и ясно, особенно для наложницы, которая провела всю свою жизнь в различных гаремах и среди самых разных слуг. Алия их стольких видела, что один рыжеволосый хитрец ее не пугал. Но проучить его стоило.

Сложив руки, словно прилежная северная жрица, она продолжила в своем спокойном невозмутимом тоне:

– Где можно взять воды? Не подскажешь? Пожалуйста, Сельчо.

Взгляд квагра еще больше потемнел. Она внимательно следила за ним, не стараясь его соблазнить, но и не сдерживая свое природное обаяние. Ее взгляд заставил Сельчо едва заметно нахмуриться и сделать маленький шажок назад, почти непроизвольно. Понятно – женат и верен, явно влюблен в свою супругу. Даже удивительного для слуги, хотя… Итак, какая она, его жена? Роковая красотка или ласковая нимфа? Нет, слишком сам Сельчо независим, он никогда не был подкаблучником и кланялся только господину, которому был верен.

– Не переживай, я не собираюсь разбивать семью и соблазнять тебя, – по-доброму усмехнулась она. – Зачем обижать такую нежную нимфу, как твоя жена?

Темно-карие глаза, узкие от природы, как и у всех пустынных эльфов, даже нечистокровных, расширились до неприличных размеров.

– Откуда ты знаешь про Ливи и про то, что она нимфа?! – выпалил он удивленно, а потом разозлился: – Опять вы суете свой грязный нос не в свое дело. Нам хватило тут расспросов и угроз твоих черных дружков.

«А, значит, здесь уже побывали ассасины Джирана», – сделала вывод Алия, а вслух заметила:

– Я ничего не знала, всего лишь угадала. Как-то не думала даже, что в пустыне найдется представительница северной расы, так что слово "нимфа" я использовала лишь иносказательно. Но я ведь угадал? – с лукавой улыбкой вдруг поинтересовалась она. – Угадала, уже понимаю. Что ж, мой тебе совет: будь осторожнее, у Тризара много врагов, и, поверь, ассасины его величества будут действовать куда жестче. Не болтай попусту, ты явно приближенный своего господина, так не подводи его, поддаваясь на простенькие провокации.

Закончив свою речь этим серьезным предупреждением, Алия скользнула в свои новые покои. В спину ей прилетело:

– Внизу во дворе есть колодец, ребята набирают для девушек воду, если нужно!

Алия позволила себе маленькую победную улыбку, а потом упала на ближайшую потертую тахту. Она устала, очень устала. Жизнь перевернулась для нее, вновь возвращая ее в начало.

***

Эльтарел… Как давно она не ходила по его шумным улицам, не смотрела на водную гладь озера, не слушала ругань грузчиков в порту. Эльтарел был удивительным городом, жемчужиной пустыни, таким простым и в то же время необыкновенным. Только вернувшись в город своей юности, Алия с удивлением поняла, что скучала по нему. Она выросла в тени Эльтарела, здесь она впервые опробовала искусство наложницы, познала секреты мужчин и их соблазнения, здесь она придумала свой легендарный танец с клинками, отсюда ее продали в Шарэт… Ей вновь пришла мысль о том, что бы случилось, если бы Мират не отправил ее в столицу? Если бы ей удалось найти другого хозяина? И она бы переходила от одного мужчины к другому, к более могущественным и знатным, пока не оказалась бы во дворце наместника.

«И вот я здесь», – с грустью постановила Алия. Ее жизнь так круто изменилась, что потребовалось время – целых полчаса, – чтобы она обдумала, что делать дальше. Были некоторые вопросы, на которые сложно было найти ответы. Однако Алия точно знала одно – каково бы ни было желание Эграла, она не будет соблазнять Тризара. Никогда! Этот мужчина имел над ней слишком большую власть. Она не могла ему противиться, не могла лгать. Одно его прикосновение заставляло ее думать о нем в течении долгих часов. Тризар, такой наглый и веселый, дерзкий и бесстрашный, коварный и искренний. Он был клубком противоречий, но казался Алии куда более живым, чем изнеженный и властный Эграл. Разве могла она лечь под Тризара? Он был ее мечтой, ее любовью и болью, он причинял страдания одним фактом своего существования. Алия в ужасе представляла, как бы она пыталась его соблазнить. Хуже всего было то, что в глубине души она знала – она легко смогла бы покорить его. Но стоило ей только задуматься о том, что сделать, чтобы сильнее привязать к себе увлеченного ею Тризара, как ей становилось тошно. Нет, она не сможет. Любого мужчину, самого противного и жестокого она соблазнила бы и легла под него, но только не Тризара. Она выбрала бы даже смерть, только бы никогда не знать его ласк, не разделить с ним страсть ночи. Да, теперь она мыслила так романтично! Раньше все было просто и проще. Секс казался ей лишь одним из орудий манипуляции мужчинами, едва ли не самым эффективным. Сама она ничего не чувствовала, изредка ее любовникам удавалось доставить ей удовольствие, и уж точно она никогда не смотрела на все это, как на акт высшей любви. Что за глупости?! Однако мысли о Тризаре вызывали в ней желание прикоснуться к этой тонкой, эфемерной материи, почувствовать наслаждение, раствориться в одном мужчине…

Опять мечты. Как глупо, глупо, глупо! Она повторила себе это тысячу раз, но так и не смогла победить свое болезненное влечение. Подумать только: взрослая женщина, искусная наложница, знаменитый Песчаный златоцвет, она, которая смотрела на мужчин лишь как на добычу, привыкшая просчитывать каждый свой шаг и жест, чтобы соблазнить господина – сама влюбилась! Невозможно! Нельзя! Но как же хотелось…

После долгих душевных терзаний Алия пришла к выводу, что она не в силах сломать себя. Она не соблазнит Тризара, не выполнит поручение Эграла. Но король все равно простит ее, она сможет вернуть его расположение, когда Тризар выбросит ее, наигравшись. Да, ей все же придется ему уступить. Она не соблазнит его, однако он, одержимый ею, в любом случае возьмет ее. Ей придется перетерпеть. Возможно, его насилие над ней даже оттолкнет ее. Возможно, она перестанет любить. А потом… Потом она вернется к Эгралу. Представит все так, что Тризар не поддался ее чарам. Она вернется к королю, даже если ей вновь придется пройти весь путь от начала до конца. Хотя… она ведь не молодеет, ей может и не хватить времени. Тем лучше.

Она чувствовала странную апатию при мысли о временах после Тризара, словно после него ничего уже не будет. Наверное, так даже легче. Пусть ничего не будет, она подумает о настоящем. И немного – о Тризаре.

Алия подняла голову и посмотрела в окно. Небо постепенно темнело. Она даже не заметила, как просидела весь день не шелохнувшись. Теперь тело протестовало против такого насилия. Алия устало вздохнула, чувствуя себя не всесильной наложницей, коварной стервой, играющей мужскими сердцами, а просто женщиной. Усталой и измученной женщиной, которая неожиданно захотела странную для нее вещь – чтобы мужчины, наконец, оставили ее в покое.

Алия поднялась с тахты и направилась к арке. Надо было поесть и познакомиться со слугами. Пусть у нее впервые нет цели завоевать себе место в доме и в постели хозяина, поставив себя выше других, общаться с рабами Тризара все равно придется.

***

Алия посмотрела в окно, потом перевела взгляд на стену, разглядывая старую и явно несколько раз подлатанную занавеску. Она готова была делать все, что угодно, только бы не шить. Алия терпеть не могла рукоделие, и уже давно ей не приходилось брать в руки вышивание – только когда вдруг нападала хандра, и нужно было отвлечься. Но сейчас был явно не такой случай – Алии попросту было нечем заняться. Кажется, впервые в жизни. Уже много лет она не оказывалась в подобном незавидном положении, когда к ней плохо относились буквально все вокруг. Она резко потеряла свой круг общения (прощай ехидный Ариэн), занятия и увлечения. Обычно Алия руководила гаремом, проводила время с хозяином, читала. Сейчас она была отрезана почти ото всех. Ее не выпускали из дворца даже в сопровождении охраны, ей не разрешалось заходить на женскую часть, где жили наложницы Тризара. Она могла лишь выходить из своих покоев и бродить по коридорам для слуг, благо она как раз жила рядом с их комнатами и подсобными помещениями, но желания такого у нее не имелось. Ее не принимали. Тризар явно показал свое нерасположение, и Сельчо разнес эту новость по дворцу за считанные секунды. Алия не горела желанием навязывать свое общество тем, кто относился к ней с неприязнью. По правде говоря, она сама особо не прониклась симпатией к этим рабам. Слуги везде слуги.

Отчуждение стало ее вечным спутником. Тризар во дворце не появлялся, а если и бывал, то с нею не общался. Алия сидела целыми днями в своих покоях, вспоминая Шарэт: тренировки с младшими ассасинами, огромную королевскую библиотеку, уроки танцев у наложниц, долгие разговоры с Ариэном, когда они пытались уместить в бюджет все траты гарема. В столице у Алии была жизнь, полная и бьющая ключом, как говорят на севере, а здесь? Заперта во всех смыслах слова! Она, лучшая и прекраснейшая женщина пустыни, сидит, часами глядя в стену! Одним своим словом Эграл лишил ее всего, что составляло ее жизнь, чего она достигла! В Шарэте она была главной женщиной, по сути, хозяйкой во дворце. У нее были собственные слуги, портнихи, она присутствовала на заседаниях вместе с королем. Пусть Эграл никогда не позволял ей забыть, что она рабыня, рядом с ним она жила полной жизнью, ее таланты ценили. А теперь?! Тризар исчез, слишком резко лишив ее своего общества, жизнь превратилась в серую массу, когда она часами сидит и думает, а мысли ее становятся все мрачнее. Она начинала медленно сходить с ума, вновь и вновь ее одолевало отчаяние. Сколько бы она не боролась с собой, она не могла победить. Единственным выходом из этой тоски, из этого болота среди врагов, была постель Тризара. Но именно туда она не стремилась! Холодный расчет вступал в борьбу с чувствами и проигрывал, а самой Алии оставалось мучиться в одиночестве.

Она все же предприняла две попытки вырваться из этого круга Глубин. Сначала она стала общаться со слугами. Слушала их, узнавал все больше и больше, а потом попыталась участвовать в беседах. Именно попыталась. Алия еще никогда не сталкивалась с таким яростным и молчаливым осуждением. Одного слова Тризара хватило, чтобы все, абсолютно все его слуги перестали с ней общаться. Она была врагом, и даже Сельчо, проболтавшийся при первой встрече, больше не трепал языком. Алию немного тронула подобная преданность, она впервые встречала настолько привязанных к своему господину рабов. И ведь это был не расчет, не поиск выгоды, они действительно настолько любили своего хозяина, что, кажется, отпусти он их сейчас, и они остались бы служить ему добровольно. Так что здесь Алия потерпела поражение.

Второй ее попыткой стала библиотека. Понимая, что ей здесь никто оружие не даст и метать свои любимые ножи она не сможет, Алия решила хотя бы получить доступ к книгам. Шансов было откровенно мало – никто из господ не пускал в библиотеку рабов, исключение составляли особенно доверенные слуги и любимые наложницы (если тем вдруг взбредет в голову почитать и они, в принципе, будут уметь читать). Но все же Алия попробовала и в очередной раз убедилась в своей правоте. Без разрешения хозяина ее никуда пускать не собирались, и она продолжила бессмысленное занятие по вышиванию собственного платья, чтобы сделать из него достойный наряд (Сельчо принес ей немного одежды, но качество было под стать настроению слуги). Как назло, получалось у нее всегда отменно, но рукоделие вызывало у нее не меньшее отвращение, чем… Нет, пожалуй, даже сравнения не имеется. А тут еще Тризар…

Где он? Где пропадает наместник Эльтарела? Алия успела кое-как смириться со своим новым положением и ожидала, что ей скоро уделят внимание. В одном Эграл был прав – Тризар ею явно увлечен, особенно после нескольких отказов. Но его чувства не помешали ему исчезнуть почти на месяц. Где он? Вновь и вновь она задавалась этим вопросом, чувствуя тоску по мужчине, который никогда не будет ее.

Глава 2. Явная приманка

Если и было что-то в жизни Тризара, над чем он не властвовал, так это Алия. Даже Эграл, король и злейший враг с юности, так не мешал ему жить, не лишал покоя. Алия же занимала все его мысли. В тот миг, когда Эграл своим излюбленным королевским жестом показал в ее сторону и сообщил, что дарит свою наложницу, Тризар пережил слишком многое, чтобы разобраться в этой буре чувств. Проклятая женщина! Он чуть не обезумел от радости, от осознания, что все его старания не были бессмысленны, что Эграл, ведомый расчетом, отдал ему Алию. Теперь все было решено. Естественно, Тризар понимал, что Эграл заметил его увлечение и решил использовать, но не видел в этом большой проблемы. Пусть соблазнительная танцовщица попробует его провести, он готов. Более того, он тоже будет действовать. Он сам ее соблазнит и влюбит в себя. Игры в сторону, теперь все слишком серьезно. Еще месяц назад Тризар колебался. Он готовился навсегда проститься с Алией и забыть ее, и вдруг все изменилось. Ему нужно было время, чтобы обдумать все – наверное, впервые в жизни, ведь обычно Тризару хватало считанных минут, чтобы распланировать свои действия. Наместник Эльтарела не умел медлить, но в этот раз ему пришлось сделать исключение. По правде говоря, весь этот месяц он не столько занимался делами оставленного им города, сколько прятался от собственных чувств. Его еще не покидала слабая надежда, что он сможет разорвать этот болезненный узел.

«Вот же я попал», – с горечью думал Тризар, сидя на приеме горожан и размышляя не о проблемах Эльтарела, а об Алии, о том, как долго он ее не видел.

Последним толчком послужил один случай. Как-то раз ночью Тризар заглянул в свои покои, взять кое-что, и на обратном пути услышал ее. Алия разговаривала с Сельчо, и Тризар, словно влюбленный юнец, остановился у лестницы, прислушиваясь.

– Не переживай, Алия, про тебя не забудут, – язвительно отвечал Сельчо.

– Верю, ведь вы столько внимания мне уделяете, – ответил ему спокойный мелодичный голос, в котором искусно были спрятаны насмешка и что-то еще, тягучее и приятное.

– Как иначе.

– Никак. И я благодарна за это. Вижу, ты следуешь моему совету, это льстит.

– Напрасно. Не обольщайся.

– Не буду, – с ласковым смехом пообещала она.

Тризар представил, как она смотрит на несчастного Сельчо своим пронизывающим взглядом всезнающей красавицы. Алия умела как воодушевлять мужчин, так и опускать с неба на бренную землю.

Внизу послышали чужие шаги, Сельчо быстро попрощался с Алией, и они разошлись. Тризар сделал шаг к лестнице, не задумываясь о том, что делает, и опомнился. Обругав себя влюбленным ослом, он направился прочь из дворца. У него было достаточно дел. Однако произошедшее заставило его задуматься, и уже на следующий день он решил выделить себе пару часов отдыха. Он знал, что новость о том, что он во дворце, разлетится в мгновение ока, и ждал. Если его расчет верен (а Тризар почти никогда не ошибался и дело не в его самомнении), то Алия придет. Ей же надо как-то все вынюхать здесь. Ничего, он змей Эграла всегда видел насквозь и даже чувства не помешают раскусить Алию. Он ждал ее… но не знал, что она придет так скоро!

Он как раз лежал на широкой тахте и читал, когда перед ним появилась она. Он сразу почувствовал ее присутствие, хотя шаги ее были почти беззвучны. Подняв взгляд от книги, Тризар на несколько минут любовался прекрасной женщиной, явившейся к нему. На Алии было платье из довольно простой ткани, зато искусно вышитое черными нитями, которые красиво отливались на изумрудном шелке. Лиф подчеркивал высокую грудь, одновременно скрывая ее от жадного взгляда мужчины, зато ему позволили полюбоваться ее светлым плоским животом, который так и хотелось начать целовать.

Вдоволь насмотревшись, Тризар оторвал взгляд от прекрасного тела и перевел его на лицо. Алия хорошо играла роль наложницы, сейчас даже он не мог понять, что у нее на уме. Выражение холодной вежливости скрывало все, а чуть опущенный взгляд таил в себе пустоту… или целый мир.

Вопросительно изогнув бровь, Тризар принялся ждать. Признаться, он не отказал себе в удовольствии посмаковать этот момент: гордячка, которая ему с легкостью отказывала, вынуждена теперь просить и ластиться к нему. Как лицемерно. Ну, ничего, он ее перевоспитает. Она нужна ему, он ее не отпустит, теперь вопрос лишь во времени.

– Яркого солнца вашей жизни, мой господин, – произнесла она своим мелодичным бесстрастным голосом, скромно сложив руки перед собой. – Позвольте обратиться к вам с просьбой.

«Интересное начало», – подумал Тризар и махнул рукой, призывая ее продолжать.

– Я прошу вас позволить мне пользоваться библиотекой.

Несколько секунд Тризар размышлял над тем, что он услышал. Признаться, он начал сомневаться в своем безупречном эльфийском слухе.

– Библиотекой? – переспросил он. Если бы он не знал точно, что такие шутки совершенно несвойственны Алии, он бы точно решил, что она над ним издевается.

– Да, мой господин, – в той же манере прилежной рабыни ответила Алия.

– Тебе так этого хочется? Тогда попроси меня, – улыбнулся Тризар так, что даже полная дурочка поняла бы, на что он намекает. Сев на тахте, он выжидательно посмотрел на нее.

По лицу Алии пробежала тень. Казалось, она еще больше заледенела, когда произнесла:

– Прошу простить меня за беспокойство, которое я вам причинила, мой господин. Если вы не расположены дать мне разрешение, я удалюсь.

С этими словами она, не дожидаясь его разрешения, развернулась и направилась вон из комнаты. Тигром взметнувшись с тахты, Тризар в два шага нагнал ее, поймав в свои объятия. Стоило ему только коснуться ее, как она замерла, кажется, даже дышать перестала. Тризар положил ей руку на ключицу, осторожно, но крепко прижимая к себе, а второй ладонью коснулся мягкого живота. Ее кожа была такой нежной и гладкой, такой чувствительной.

– Тише, цветочек, не злись, – прошептал он. – Разве ты сама этого не хочешь, а?

– Я уже озвучила, чего я желаю, мой господин, – спокойно ответила Алия, только стучащее сердце выдавало ее с головой. – Если вы не намерены…

– Намерен, намерен, – успокоил ее Тризар, усмехаясь и целуя ее в нежно-розовую раковинку ушка. – Теперь мне с тобой еще интереснее, даже не думал, что ты умеешь читать.

Он так и не понял, как ей удалось выскользнуть. Конечно, держал он ее некрепко, однако подобные приемы выхода из захвата знакомы ассасинам, но никак не наложницам, даже любимым самим королем.

– Я польщена, – холодно ответила Алия, глядя Тризару прямо в глаза, и добавила быстро: – Мой господин.

Он демонстративно поморщился.

– По-моему, я уже говорил тебе, что не нужно мне этих "господинов", – напомнил он.

Она очень выразительно показала лицом удивление, а потом вежливое недоумение.

– Мой повелитель? – предложила она, и он вновь поморщился. – Хозяин? Властитель? Все нет? А мой львенок?

– Тьфу, демон, Алия! – выругался Тризар, добавив еще пару неприличных выражений. Его аж перекосило. – Только не последнее!

Он заметил, как блеснула улыбка в ее глазах, как чуть оттаяла ледяная маска.

– И, вообще, никаких этих глупых обращений. Для тебя я Тризар. Цветочек?

Алия смотрела на него каким-то странным, непонятным ему взглядом.

– Вы мой господин, – напомнила она.

Он закатил глаза.

– Ты казалась мне умнее. Мне повторить?

– Нет нужды, я всего лишь проявляла должное почтение, – отозвалась Алия, и он прямо увидел, почувствовал, как она готовит язвительное замечание. – В благодарность за приятный прием в вашем дворце мне хотелось сделать вам приятное. Но раз у вас такие вкусы…

– Как всегда, больно кусаешься, змейка, – усмехнулся Тризар.

Теперь настал черед Алии морщиться.

– Вам так нравятся мои прозвища? – поинтересовалась она.

– Тебе, – напомнил он. – Тризар.

Алия замерла, взгляд ее застыл, словно она принимала решение, а потом она произнесла:

– Хорошо, Тризар, как пожелаешь. Но тогда и я – Алия. А не цветочек, змейка, лапочка и другая живность из твоего богатого воображения.

Он громко рассмеялся. Такая Алия, живая и непреклонная, нравилась ему куда больше, ее слова возвращали его в те времена, когда он нагло приставал к ней в коридорах королевского дворца.

– Как скажешь, малышка… Ах, да, Алия, – паясничал он, развлекаясь от души. – И прости за чтение, я не хотел тебя обижать, действительно удивлен, что ты умнее, чем я думал.

Выражение ее лица ясно подсказало ему, что он сказал что-то не то.

– Благодарю, Тризар, – сухо ответила она, пристально наблюдая за ним, как бы он не приблизился к ней. – Я могу идти?

– А ты больше ничего не хочешь? – многозначительно спросил он.

На ее лице вновь проступило недоумение, сменившееся маской вежливости.

– Нет.

Он вздохнул и отпустил ее. Стоило ей уйти, как он упал в ближайшее кресло и задумался о вечном – о том, как прекрасно звучит его имя в ее устах, как приятно держать ее в объятиях, и как ему теперь избавляться от возбуждения. И какого демона она от него сбежала?! Вновь отказывает ему, пусть и не так открыто. Но почему? Если во дворце она поступала умно, не поддаваясь его обаянию (в которое Тризар свято верил), то сейчас она должна была предпринять все возможное, чтобы соблазнить своего нового хозяина. А она сбежала! Выпросила разрешение и оставила его один на один с мыслями о ней… Если только это не очередная уловка. Чем дольше держишь на расстоянии, тем сильнее чувства. Решила его приучить?

«Не переживай, милая, я тебя переиграю», – мысленно пообещал Тризар.

***

– Сельчо.

Рыжий прохвост оторвал взгляд от своего несчастного листка пергамента, куда он записывал все нужды и расходы господина.

– Да?

– Приведи Алию. Сегодня вечером. И позаботься, чтобы ужин был хорошим. Меня до следующего полудня не беспокоить, – приказал Тризар, заплетая волосы. Тяжелая коса с бусинами упала на спину, и мужчина принялся искать какую-нибудь рубашку или накидку. Где-то он ее видел. Вот проклятье! Штаны находились куда быстрее!

Сельчо молча подал ему чистую одежду и, кивнув, исчез. А Тризар серьезно задумался. Он был натурой увлеченной – это их семейная черта – и, заинтересовавшись чем-то, отодвигал на задний план все прочие дела. Сейчас этим "чем-то" стала для него Алия, вытеснив из его головы даже мысли об Эграле, контрабанде и верном Кардоже, подозрительном Летиэсе, купцах-шакалах, кружащих вокруг него, ассасинах, преследующих его самого и его рабов. Всего одна женщина смогла настолько увлечь его, что он почти терял разум. Как же он хотел ее! Безумно, страстно, до зубовного скрежета! Хотел ее, ее тело и душу, чтобы она любила его так же неистово и страстно, чтобы была лишь с ним! Это был демонический огонь, который выжигал из него все живое. Он сходил с ума и одновременно сохранял ясность рассудка. Он колебался, волновался, не мог решить. Он сам себя не узнавал, но… Но все это происходило внутри него, а своими мыслями и переживаниями он ни с кем делиться не собирался. Для всех вокруг он оставался веселым Тризаром, беспечным магом и наместником, который держал весь Эльтарел в стальном кулаке.

Алия так и не навестила его больше, хотя прошла неделя. Тризар не умел ждать и решился действовать первым. Для этого и нужен был ужин в романтической обстановке. Он готов был подыграть Алии, чтобы ускорить процесс собственного соблазнения. Она никуда не денется, ей придется выполнять поручение Эграла, а он собьет ее с пути истинного.

***

К Тризару Алия шла, как на казнь. Ей хватило их короткого разговора – до сих пор на коже горели его прикосновения. Она собиралась, готовилась к вечеру с ним, а на душе чувствовалась тяжесть. Ее воротило о мысли о том, что она будет с Тризаром этой ночью, что станет одной из его наложниц. Ведь ей, глупой, хотелось любви… Смешно! Она совершенно запуталась, уже не знала, что делать. Чувства затмили разум, не давали ответа, как же ей поступать. И вот она собиралась к Тризару, зная, что ее ждет. Она ожидала этого, знала, что наступит момент, когда он позовет ее к себе, а ей нужно будет изображать любовь и страсть, как с Эгралом.

Очередное платье, вышитое самолично, коснулось разгоряченной кожи. Этот наряд Алия сшила из двух, еще и украсила отдельно. Красивая ткань – голубая и темно-синяя – сплетались, образуя причудливые узоры. Как и всегда, Алия оставляла простор для воображения, скрывая необходимый минимум так, что загадка появлялась там, где ее быть не могло. Золотые волосы были уложены в прекрасный водопад, она вплела в них всего несколько ниток бус. Еще пару штрихов, неотразимая улыбка – и Алия готова покорять мужчину. Если бы он еще не был Тризаром…

Сельчо исполнил приказ господин с точностью и умом: он поселил Алию весьма близко от хозяйских покоев, однако, чтобы добраться до них, надо было постараться – их с Тризаром разделяло три этажа, несколько крутых пролетов лестницы и длинный коридор. А визуально они действительно жили совсем рядом. Сельчо ко всему подходил с выдумкой и энтузиазмом.

Совершив недолгое, но довольно трудное путешествие – косые взгляды слуг не поднимали ей настроение, – Алия оказалась перед входом в покои Тризара. Как же странно. Ей казалось, что она поняла его еще при первой встрече, но сейчас он удивлял ее, совершая неожиданные поступки. И ей оставалось задаваться вопросом: то ли она настолько потеряла голову от чувств, что не могла больше доверять себе, то ли изначально неправильно просчитала Тризара?

Покои наместника Эльтарела по размеру соответствовали королевским, что было неудивительно. Зато внутри обстановка разительно отличалась от того, что привыкла видеть Алия у Эграла. Еще первый раз побывав здесь, она отметила, что у Тризара имеется вкус и чувство меры – здесь не было вычурной, вульгарной роскоши, которая могла испортить любые дорогие вещи, – однако слугам наместника явно не под силу было победить страсть хозяина создавать вокруг себя хаос. Рабы убирались, а Тризар проносился по покоям ураганом, мешая все и раскидывая. Причем это была не безалаберность, а именно легкомыслие. Тризар был натурой настолько увлеченной, что мог забыть о других вещах. К примеру, о том, что одежда висит в гардеробной. Алия слушала стенания слуг и улыбалась. Рабы очень любили своего хозяина и прощали ему его вечный беспорядок, который он устраивал каждый день. Алия и сама начинала проникаться симпатией к Тризару. Он представал перед нею с другой стороны, как заботливый хозяин. Как наместник и политик, он был жесток, беспощаден и расчетлив, но к своим приближенным он относился с явной симпатией, заботясь о них куда больше, чем того следовало ожидать от знатного господина.

Пройдя через несколько комнат, больше напоминающих залы, Алия оказалась в гостиной, где ее ждал ужин, свечи и довольный Тризар.

Помня о его просьбе, она не стала начинать обращение с формальностей, а сразу произнесла:

– Ты желал меня видеть.

– И не только, – заигрывая, ответил Тризар. Иногда он вел себя так дурашливо! – Садись, поешь, выпей. Поговори со мной. Наложницы ведь должны развлекать своего господина.

– Так тебя нужно развлечь? – поинтересовалась она с намеком, опускаясь напротив и стараясь не смотреть на Тризара. Он же, как всегда, был одет до невозможности небрежно и оттого красиво. Он притягивал ее сильнее, чем изящный и чинный Эграл. Темно-каштановые волосы были заплетены в косу, кажется, на манер северян, лишь бусы были данью уважению здешним традициям. Несколько прядей уже выбились из прически и падали на лицо, заставляя Тризара периодически хмуриться. У Алии так и чесались руки расплести этот растрепанный ужас и заплести волосы нормально. Ей хотелось за ним поухаживать… Забытые Боги, как она до этого дошла!

Одежда Тризара тоже не выдерживала никакой критики. Светлые штаны подвернуты до колена, словно у какого раба, а сверху накинута лишь безрукавка, распахнутая на груди. Именно туда – на грудь – Алия старалась не смотреть. Стоило ей только увидеть смуглую кожу, к которой так манило прикоснуться, как внизу живота тяжелело и хотелось, до безумия хотелось мужчину, сидящего напротив. А он с таким веселым беззаботным видом смеялся над нею, ее словами и выбором десерта.

– Не хочешь еще сладкого?

– Нет, благодарю. Вдруг я поправлюсь и перестану тебе нравиться.

– А ты мне нравишься?

– Если ты думал, что в прошлый раз я не почувствовала, как у тебя на меня встал, то ошибаешься.

– Это был нож.

– Отговорки столетней давности.

– Неужели ты настолько стара?

– Не старее тебя.

– Мне можно, я мужчина.

– Хорошо, когда есть подобное оправдание. Удобно.

– Мне не нужны оправдания, я достаточно хорош и без них.

– Всего лишь хорош?

Тризар усмехнулся и самодовольно заметил:

– Конечно, великолепен, но судя по твоему выражению лица, ты по-настоящему не ценишь меня и свое счастье.

– Сейчас съем еще один персик и начну ценить, – не скрывая иронии, пообещала Алия.

– Сильно не увлекайся.

– Боишься, что я переоценю тебя.

– Это невозможно, – рассмеялся этот павлин. – Я всего лишь боюсь, что ты съешь годовой бюджет Эльтарела.

– А вот ты меня уже переоцениваешь.

– Я искренен и честен, – ответил он более низким голосом, глазами пожирая Алию. Он всеми доступными способами намекал на свой интерес, оставалось только снять штаны и продемонстрировать ей себя великолепного.

– Это хорошо, нужное качество для правителя целого города, – похвалила Алия, "не замечая" всех его намеков.

По мрачному лицу Тризара сразу становилось понятно, что кто-то не любит обломов.

«А не надо со мной играть, – зло подумала Алия. – Я и так тебе принадлежу. Так возьми меня без этих разговоров. Но нет, тебе так неинтересно, ты будешь играть со мной, как кот с мышью, наслаждаясь моим унижением. И не лги мне, что тебе не по нраву эта прелюдия».

– Где же ты родилась, что умеешь читать? – вдруг спросил Тризар после получасового молчания. Становилось понятно, что этот мужчина так просто не отстанет и по короткому пути не пойдет.

– Недалеко от Эльтарела, в одном из оазисов.

– А, помню, ты говорила, – заметил Тризар, уделяя больше внимания мясу и вину, чем Алии. Зато слова его удивили ее. – У тебя был очень просвещенный хозяин.

– Нет, я сама научилась читать, намного позже, – задумчиво произнесла она, наблюдая за тем, как Тризар доливает себе вина. Он предложил и ей, но она отказалась

Он бросил на нее удивленный взгляд, но развивать тему не стал, разве что отметил:

– У тебя неплохой эльфийский, почти без акцента. Тоже сама?

Алия, которая знала, что у нее прекрасный эльфийский без акцента, ядовито ответила:

– Мужчины научили.

– Это хорошо, что они тебя научили, – похохатывая, ответил Тризар. – Может, покажешь?

– Тебе прочитать стихотворение на эльфийском? Знаешь, у вас очень красивый язык, его величеству нрав…

– Не надо, – отрезал он.

Вновь потянулись минуты молчания, когда Тризар придумывал очередной повод намекнуть на секс, а Алия готовилась с невинным видом отражать удары. Хватило неугомонного наместника только на четверть часа, после чего все пошло по проторенной дороге. Примерно так и развлекались два взрослых нелюдя, пока часы не показали Алии достаточно убедительное время, чтобы уйти. Тризар нехотя отпустил ее, так напрямую и не приказав остаться и ублажить его.

Алия хотела бы сказать, что победа осталась за ней, но чувствовала себя слишком уставшей и разбитой, поэтому мысленно она согласилась на ничью. Учитывая обстоятельства, ее это вполне устраивало…

…а вот Тризара нет. Он был возмущен! Какого демона творит эта проклятая Богами наложница?! Она не только не пыталась откровенно его соблазнить, она общалась с ним дерзко и даже холодно. И если ее острый язычок он обожал, то вот последнее его настораживало. Это новая тактика? Хочет распалить его чувства? Так куда больше! Если бы не его принципы, не желание добиться любви Алии, он бы давным-давно взял ее прямо на той самой тахте, где она просидела весь вечер, покачивая изящной ножкой! Он, конечно, не понаслышке знал о женском коварстве, но это переходило все разумные границы. Она отказывала ему раз за разом, словно бы не понимая его неприличных намеков. Она! Наложница Эграла! Песчаный златоцвет, которая прославилась своими мужчинами!

Тризар был зол, очень зол, но не отступил. Он предпринял еще несколько попыток. За следующие две недели Алия пять раз ужинала у него, но дальше увлекательных бесед у них так и не зашло. На шестой раз Тризар не выдержал. После долгого спора о причинах плохой продажи инжира в этом году в Эльтареле, он понял, что их отношения заходят куда-то не туда.

– Ты будешь меня соблазнять или нет?! – не выдержал Тризар, который всегда презирал условности.

Ответом ему стали округлившиеся глаза Алии. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и вежливо(!) поинтересовалась:

– Что желает, мой господин? Мне раздеться? Станцевать?

Он заскрипел зубами, яростно сжимая кулаки. Даже вороватые чинуши Эльтарела не вызывали у него таких чувств.

– Не нужно, – процедил он. – Я, кажется, просил обращаться ко мне по имени.

– Но ведь настала пора сбросить маски, не так ли? – холодно поинтересовалась она. – Вы же мой господин, вы желаете меня, ждете, когда я – как вы там говорили? – запрыгну к вам в постель.

Их взгляды скрестились. Сейчас его одновременно одолевали два сильных чувства – любовь и ненависть. Он любил, страстно и неистово любил сидящую перед ним женщину, но она не принадлежала ему так, как он этого хотел. Она была его рабыней, но она не была его возлюбленной. Он хотел, чтобы она сама отдалась ему, чтобы признала, что любит. Она ведь не любила Эграла, лишь была предана ему. Так почему она так отчаянно цеплялась за верность своему прошлому господину? Почему продолжала играть с чувствами самого Тризара?

– Ты свободна.

Она поднялась, глаза ее пылали ледяным огнем. Она была прекрасна в своей ярости, строя из себя оскорбленную невинность. Как же он желал ее, неистово, до боли в окаменевшем члене. Все его мысли были лишь о ней, ее тело и лицо преследовало его. Он сходил с ума, утопал в огне Глубин, но не мог победить свою любовь.

Глава 3. Добровольный отказ

Фигура в черных одеяниях быстро шла по косым улочкам на окраине Эльтарела. Ночью район возле порта редко засыпал, там продолжала бить ключом жизнь, не самая приятная и возвышенная (а чаще грязная и грубая). А вот дальше, уходя вглубь города, вверх по холму, встречались тихие места. Именно туда направлялся ассасин. У него были здесь дела, которые он наконец закончил и мог отправляться домой. Пора было исчезать, пока его не заметили…

Ударившись о невидимую преграду, ассасин упал, но тут же вскочил, вытаскивая из-за спины парные клинки.

– Не стоит, Нараш, сталь тебя не спасет, – раздался за спиной знакомый голос.

Нараш резко развернулся, вскидывая руку с мечом, но та вдруг разжалась сама по себе, и клинок упал в остывающий песок.

Из темноты вышел пустынный эльф в светлых одеждах. Нараш сразу узнал эту демоническую улыбку, появляющуюся на лице у наместника Эльтарела каждый раз, когда он в чем-то отказывал ассасинам. А это он делать любил. Уже давно в Эльтареле шла незримая война между ставленниками короля – ассасинами – и магами во главе с наместником. Тризару удалось привлечь на свою сторону не только товарищей по магическому ремеслу, но так же торговцев, да и простой люд его любил. Ассасинам приходилось непросто, особенно в последнее время.

– Наместник? – выказал удивление Нараш, все еще сохраняя невозмутимый вид, хотя внутренне готовился к драке, драке жестокой и, возможно, на смерть. – Вы заплутали по дороге во дворец?

– Не надо хамить мне, Нараш, не трать на это последние минуты своей жизни, – посоветовал Тризар спокойно. Нараш знал цену этому тону – наместник уже все просчитал и расставил ловушку. Он пришел убивать, и у ассасина нет шансов.

Быстро оглянувшись, как раненный, загнанный зверь, Нараш крепче сжал оставшийся в правой руке клинок.

– И чем же я вызвал неудовольствие наместника? Вся моя жизнь – это исполнение приказов короля, и если вам что-то не нравится, наместник, то обращайтесь к его величеству.

– Как раз недавно обращался, не помогло, – зло усмехнулся Тризар, подходя ближе. Нараш не видел, но чувствовал, что во тьме переулка скрывается еще два мага. Тризар – рисковый эльф, но не настолько, чтобы не прикрыть себе спину.

– Жаль. Но меня это не касается.

– Да, вас, ассасинов, ничего не касается, – произнес Тризар, и в голосе его прозвучала угроза. – Вы творите, что душе угодно, не боясь наказания и прикрываясь волей короле. Но вы забываете, что в Эльтареле правит не Эграл.

– Власть его величества распространяется на всю пустыню, – возразил Нараш, прекрасно понимая, что лишь на пару секунд оттянул смертельную агонию.

– Вот в этом и проблема, – неожиданно развеселился Тризар. – Будет предсмертная просьба?

– Что б ты сдох, Тризар, долго и мучительно! – выкрикнул Нараш и тут же рухнул в песок. Он задыхался, хватаясь руками то за горло, то за воздух, бездумно махая ладонями и пытаясь позвать на помощь. Лицо его вздулось и посинело. Он издал еще несколько хрипов, дергаясь на песке, а потом затих.

Тризар развеял заклинание и приблизился к телу. Вроде бы мертв… Еще один взмах руки – и тело Нараша рассыпалось прахом, который быстро смешался с песком.

– Вот и все, – пробормотал себе под нос Тризар. – Последний ублюдок, вынюхивающий у моего дворца, мертв. Представляю, как взбесится Эграл, он-то будет знать, кто избавился от его пешек.

Последняя мысль порадовала Тризара, и он, веселый, направился во дворец в сопровождении своих верных магов – не все были под каблуком у Шериэна, главы Байокра, многие служили наместнику Эльтарела.

Уже подходя ко дворцу, Тризар задумался о том, чтобы навестить Алию. Его гордость проигрывала влечению, и сегодня он решил уступить своей слабости. В конце концов, он все равно добьется своего, так почему бы не ускорить процесс? Тем более он почти перестал злиться на Алию, и у него было такое замечательное настроение. Надо его испортить. Решено.

***

Алия задумчиво листала книгу, мысли ее были далеки от реальности. Увы, опять их занимал Тризар. Все чаще Алия стала замечать, что при мыслях о наместнике она едва ли не улыбается. Его топорные намеки и пошлые комплименты сомнительного качества не делали ему чести, однако вызывали некоторые вопросы. Алия серьезно задумалась над поведением Тризара. Она бы никогда не поверила, что такой опытный мужчина, как наместник Эльтарела, у которого был гарем не меньше, чем у короля, и который прославился своими любовными связями по всему Шарэту, вдруг начал соблазнять ее в манере семнадцатилетнего юнца. По итогу долгих размышлений Алия пришла к трем выводам: либо слава Тризара, как любовника, преувеличена из-за его богатства и знатности, либо с ней он решил не стараться вовсе, либо он над ней издевается. Был еще четвертый вариант, самый лестный, но его Алия отмела сразу и, чтобы не загружать голову глупыми мыслями, от которых портится настроение, обратилась к проверенному способу – занялась сложным и долгим делом. У нее была одна маленькая страсть (помимо мужчин, драгоценностей, шелков и восхищения собою) – она любила учить языки. К сожалению, раньше на это занятие у нее оставалось совсем мало времени. Теперь же ситуация изменилась, и Алия решила совместить приятное с полезным – покопаться в какой-нибудь книге на еще неизвестном ей языке и отвлечься от мыслей о недоступном для нее мужчине. К счастью, его библиотекой она могла пользоваться (благодаря нескольким минутам унижения) и уже наведалась туда несколько раз. Сегодня ее выбор пал на толстенький том с непонятными закорючками.

– Это на гномьем, – предупредил библиотекарь, неприметный человек.

– Как раз то, что нужно. Благодарю, – она лучезарно улыбнулась, заставив сердце мужчины биться чаще.

Расположившись на самой удобной из тахт, находящихся в ее покоях, Алия принялась выписывать буквы, составляя из них слова. Ей нравилось учить язык именно так, самой разбираясь в правилах. Поначалу было сложно, зато потом она уходила с головой в разгадывание очередной загадки. Их она любила, и неважно, что из себя представляла головоломка – мужчина, интриги других наложниц или разбор слов на неизвестном языке.

Она так увлеклась, что не заметила, как бегут часы. Вечер медленно перетек в ночь, а потом небо стало светлеть.

От записей ее отвлекло ощущение чужого присутствия. Она не слышала, как он вошел, но его взгляд прожигал ее кожу.

***

Она лежала на тахте на каком-то темном покрывале, на котором ее светлая кожа выделялась еще лучше. Простое платье наложницы прикрывало лишь бедра и грудь, обнажая почти всю спину, плечи и ноги. Тризар наблюдал, с каким изяществом она выгибается, как покачивает ножкой. В каждом движении Алии виделся соблазн, намек, ловушка. Даже не обращая против него свое самое грозное оружие, она оставалась опасно прекрасной. Одного взгляда на Алию, рожденную, чтобы доставлять мужчинам удовольствие, хватило Тризару для самых непотребных мыслей.

– И долго ты будешь там стоять? Так интересно смотреть?

– Я мысленно занимался с тобой сексом.

– И как?

– Уже бужу тебя утром.

Алия повернулась к нему, подперев подбородок рукой, и внимательно посмотрела.

– Ты не оставляешь наложниц до утра, я знаю.

– Слуги болтают? – вроде бы равнодушно спросил Тризар.

– Не со мной, – расплывчато ответила Алия и задумалась.

– Ты не спросишь, что я тут делаю?

– Зачем? Ты сейчас расскажешь. Не думаю, что тебя хватит дольше, чем на пять минут.

– Меня хватит и на куда более долгий срок, – с намеком произнес он и опустился в кресло рядом. – Отвратительно. Почему у тебя такая плохая мебель? Я словно на штыри сел.

– Надеюсь, это не вызвало в твоей душе болезненные воспоминания о любовниках из твоей юности? – невинно поинтересовалась Алия.

– А почему они должны быть болезненными? – удивился Тризар, перестав ерзать в неудобном кресле.

Алия приподняла бровь в немом вопросе.

– Мне было интересно, – усмехнувшись, пояснил он. – Так что за протест? Или ты решила карать меня за настойчивость?

– Карать вас, наместник, бесполезно. Это даже у его величества не получилось. – Тризар тут же нахмурился при упоминании соперника. – Что же насчет протеста, то это Сельчо постарался. Благодаря тебе, все твои слуги готовы меня забить камням, только бы не допустить, чтобы я навредила их обожаемому господину.

Тризар усмехнулся, вспоминая Сельчо.

– Им можно, – отмахнулся он. – А я никогда не поверю, что такая змея, как ты, не обернет все в свою пользу.

Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом и вернулась к своим записям. Он наблюдал за нею. Молчание затягивалось.

– Что ты там пишешь? – не выдержал Тризар и пяти минут (проклятая женщина, опять права!).

– Учу гномий язык, – отозвалась она небрежно и вновь погрузилась в свои записи.

Тризар хмыкнул, обдумывая ее ответ.

– Ты не перестаешь удивлять, – заметил он, поднимаясь и подходя, чтобы посмотреть. – Зачем такой красивой женщине заниматься подобной ерундой?

– Это не ерунда, – поспорила она. – Очень хорошо тренирует ум. Одной красоты мало в нашем мире, разве нет?

– Вновь не могу не согласиться. Ты не такая глупая, как остальные наложницы, хотя и от них бывает толк.

– Конечно, они не отвлекают тебя, когда ты их имеешь.

Тризар подавился смешком.

– Ты всем своим мужчинам демонстрируешь свой острый язычок?

– Нет. В отличие от моей груди, он нравится далеко не всем.

– Значит, я особенный?

– Да, только я бы произнесла этот эпитет с другой интонацией.

– Ты так красиво оскорбляешь, что мне это даже нравится.

– Вот видишь, я угождаю тебя, – заметила она с лукавой улыбкой, на миг оторвавшись от книги и записей.

– Может, сделаешь это еще раз?

– Опять хочешь минет? Или еще что-то?

– Нет, хочу увидеть в действии твой ум, который ты так усердно тренируешь, – попросил Тризар, не скрывая нотки иронии. Не то что бы он сомневался, но… она себя переоценивала.

Алия приподняла бровь, чуть нахмурилась, а потом села, глядя прямо на него. Он тоже опустился в ближайшее кресло, другое, и почувствовал, как ему опять что-то впивается в тело, только под другим углом.

– Хорошо, – произнесла она, принимая правила игры. – Хочешь правду? Я тебя удивлю. Я отвечу на вопрос, который тебя мучает. Почему я тебя не соблазняю? Ведь ты понимаешь, что Эграл подарил тебе меня только с одной целью – чтобы я выведала у тебя все твои планы. Ты готовишься отразить мои атаки, пресечь мои интриги, но вот незадача – я ничего не делаю. Итак, почему? Ответ прост, на самом деле. Я знаю, что это бесполезно. Более того, я знала это с самого начала. Это легко понять, только не обижайся. Ты далеко не глупый мужчина, я бы даже сказала, ты очень умный мужчина, и, несмотря на видимую эмоциональность, ты всегда контролируешь свои чувства, не давая им затуманить твой разум. Я знала, что ты также видишь меня насквозь, все мои уловки будут разгаданы еще до того, как я их осуществлю. И хоть сейчас ты мне не поверишь, но я не заигрывала с тобой в королевском дворце – мне не нужны были проблемы. Однако Эграл решил использовать сложившую ситуацию и повернуть все в свою пользу. К сожалению, в этот раз он решил не прислушиваться к моему мнению.

– А обычно он это делает?

– Да, – коротко ответила, как отрубила, Алия и вздохнула. – Жаль. Я могла бы помочь ему погубить тебя, но он решил использовать меня по-другому.

Тризар смотрел на нее, пытаясь понять, что творится в голове этой, похоже, немного чокнутой женщины.

– Ты умеешь заинтересовать, – наконец выдохнул он.

– Что, с умом не получилось, да? Тогда попробуем грудь? – Она коснулась лифа кончиками пальцев.

– Так ты все же попробуешь? – задал он встречный вопрос.

– Ты ведь мой господин.

– Опять, – поморщился он. – Я не приказываю.

– Ты просишь?

– Еще скажи – умоляю. Нет, я всего лишь предлагаю. Ты красивая и желанная женщина, и ты это прекрасно знаешь. Не изображай невинность.

– Тогда скажи прямо.

– Я тебя хочу.

– Не удивил. Так мне раздеться?

– Только если ты этого хочешь.

– Это новый способ покорить собственную наложницу? Тебя заводят трудности?

– А ты любишь уходить от ответа? Я даю тебе выбор, можешь считать это прихотью.

– Тогда я отказываюсь.

– От меня?

– Да. А еще от твоего члена и языка. Хотя я бы и не отказалась сравнить.

– Даже догадываюсь с кем.

– У меня есть предположения, что у тебя больше… Только не надо передо мной обнажаться! – попросила она.

– Ты умеешь разочаровывать мужчин.

– Потому что вы любите получать желаемое и не терпите отказа.

– Так ты всерьез говоришь "нет"?

– Да.

Он вскинул подбородок, на языке вертелось с десяток язвительных замечаний. Она вновь ему отказывала, и от того, что он знал причину, ему не становилось легче.

– А если я буду настаивать? – не скрывая злость, поинтересовался он. Она была так хрупка и беспечна, так изящно отбивала его словесные атаки, смеясь над ним и его чувствами.

Она чуть прищурила глаза, словно готовилась к удару.

– Можешь взять меня силой, если тебя это удовлетворит, – предложила она и засмеялась. В этот момент он почувствовал себя дураком.

Резко поднявшись, он шагнул к ней, сдернул с тахты, прижимая к себе эту стройную, такую слабую и прекрасную женщину. Зарывшись носом в ее золотые волосы, пахнущие жасмином, он горячо прошептал:

– Я тебя не трону. Ты сама ко мне придешь.

Он чувствовал, как она дрожит, когда он касается ее, как чуть подается вперед, когда он гладит ее по обнаженной спине.

Подняв лицо и встретившись с ним взглядом, она неожиданно твердо ответила:

– Это никогда не случится, твои ожидания напрасны.

Он смотрел ей прямо в глаза, с удивительной четкостью осознавая, что она не лжет, не заигрывает и не кокетничает. Она действительно не собирается склоняться перед ним. Он чувствовал, как может чувствовать страстно влюбленный мужчина, что она желает его с не меньшей силой, чем он ее, однако ее разум, холодный и жестокий, возвел между ними стену.

– Ты так предана Эгралу?

– Дело не в короле, дело в тебе, – ответила она и мягко толкнула его в грудь, вынуждая отпустить ее. Он разомкнул стальные объятия, чувствуя, как ускользает от него любимая. Вновь и вновь отталкивает.

Дело не в короле, дело в тебе.

«Ты слишком холодна и спокойна, моя змейка, – зло думал он, направляясь к залу приемов – отдохнуть он уже не успевал. – Ты хорошо держишься, однако тело тебя выдает и предает. Ты лжешь, вот только кому? Мне или себе? Посмотрим. Любого можно вывести из себя, и ты права, что я вижу тебя насквозь. Настало время продемонстрировать тебе мой ум».

***

Солнце медленно всходило над горами, освещая шпили Шарэта. Его величество, король Эграл стоял на балконе своего дворца и наблюдал за тем, как просыпается столица. В голове его роилось множество мыслей и планов. Он методично рассматривал каждый, отбрасывал ненужные и находил ответы на важные. Он как раз обдумывал проблему Темной Империи – их северные соседи в последнее время обнаглели настолько, что пора было что-то предпринять. Эграл как раз обдумывал варианты, когда внизу послышался женский смех. Недобрым взглядом король проводил веселящуюся наложницу. Придется поговорить с Ариэном, чтобы он лучше следил за девушками. Им нельзя было покидать гарем, они его наложницы, а не гулящие девки. Только для одной женщины он делал исключение…

Мысли о ней вызывали легкое раздражение, хотя обычно Эграл даже не обращал внимания на своих женщин. Наложницы для того и существовали, чтобы ублажать его и доставлять удовольствие. Разве будете вы уделять внимание расческе или кувшину с водой? Конечно, иногда девушки занимали более важное место – Эграл не привык разбрасываться талантливыми рабами. Женский ум отличался гибкостью и коварством, особенно он был опасен для мужчин. Алия искусно играла чувствами его подданных, заставляя их идти за собой, словно они были слепыми козами. Эграла даже немного восхищали таланты его наложницы. Алия была удивительна, словно клинок из голубой стали. Сильная, гибкая, неподвластная ничьей воли, кроме воли господина. Преданная ему, способная избавить его от ненавистного Тризара. Эграл многим готов был пожертвовать, чтобы разобраться наконец с наместником Эльтарела. Тризар всегда был особо нагл, но в последние года ему стало мало глупых протестов, он решил опрокинуть власть Эграла. Этого король простить не мог. Тот факт, что и сам Эграл немало постарался, чтобы лишить Тризара титула, власти и богатства, ничуть не волновал его величество. Для него наместник Эльтарела всегда стоял костью в горле. Но теперь, когда Тризар оступился, пошел на поводу у чувств, Эграл не сомневался, что долгожданный конец близок. Скоро у Эльтарела будет новый наместник. Вот только Алия…

Эграл позволил себе ненадолго предаться воспоминаниям о золотоволосой красавице в его постели. Она была прекрасна, в ней было то, что делало ее настоящей женщиной, идеальной наложницей. За возможность услышать ее смех мужчины готовы были драться насмерть. Эграл всегда считал себя невосприимчивым к женским чарам Алии, однако где-то в глубине его мрачной души зрела преступная мысль, что когда его заговор увенчается успехом и о Тризаре можно будет забыть, он позволит любимой наложнице вернуться. Он, который никогда бы не принял в свой гарем подстилку Тризара, постепенно начинал сомневаться в своем первоначальном намерении попросту избавиться от Алии после всего. Он колебался, пока – только колебался. Подсознание надежно скрывало от короля то, что творилось в его собственной душе.

***

Женщины могли свести с ума кого угодно, но Ариэн за годы службы в гареме научился успокаиваться до того, как его разозлят, поэтому большинство новостей и оскорблений он выслушивал с каменным лицом. К счастью, сейчас его почти никто не беспокоил, и он мог немного расслабиться, расчерчивая колонку с ровными аккуратными цифрами. Пересчет расходов гарема занимал ничуть не меньше времени, чем, собственно, управление самим гаремом, однако книга, куда делал записи Ариэн, в отличие от наложниц, не орала на него и не пыталась располосовать ему лицо. Поэтому ее обществу он был рад всегда. Пожалуй, лишь Алия могла соперничать с ней в этом. Но, увы, любимая наложница короля теперь пропадала в Эльтареле, и по-своему жестокий Ариэн неожиданно сочувственно думал об этой женщине. Он искренне надеялся, что несмотря на то, в какие зыбучие пески попала Алия, ей удастся выбраться из них и устроить свою жизнь. А пределом мечтаний Ариэна было возвращение знаменитого Песчаного златоцвета. После отъезда Алии все во дворце пошло кувырком. Наложницы словно с цепи сорвались – устранение главной конкурентки за сердце его величества они восприняли как сигнал к действию, ничуть не думая о последствия. Вовсе не думая. А тут еще король принялся ворчать по любому поводу. Он и до этого не отличался покладистым характером – Ариэн про себя звал его капризным демоном, – а тут и вовсе стал вызывать к себе несчастного евнуха по пять раз на неделе и отчитывать за каждый пустяк. И Алии не было, чтобы ублажить этого ненасытного демона ненависти! Хотя…

Ариэн понимающе усмехнулся. Кажется, кто-то тяжело переживал расставание со своей любимой наложницей. Неужели Эграл, эта ледяная тварь, способная своим холодным сердцем заморозить всю пустыню, влюбился в Алию? Нет, не может быть. Но все же что-то есть в этом неспокойном состоянии короля.

«Алия, если Эграл – демон, то ты – его пара, та еще демоница, – мысленно ухмыляясь, думал Ариэн, продолжая с каменным лицом выписывать ровные цифры. – Зацепила своими острыми коготками сердце нашего тирана… Теперь мне с ним нянчится. Вот бы Забытые Боги услышали мои молитвы и вернули тебя к нам во дворец».

Глава 4. Проверка на прочность

Как осел, прущий на вершину высокого бархана, Тризар вновь вызвал к себе Алию. Сегодня был особенный вечер, с которым у него были связаны некоторые планы. Утром Тризар получил недовольное письмо от Эграла, который интересовался исчезновением некоторых ассасинов и намекал на скорую смерть наместника, если в Эльтареле продолжатся подобные случаи. Это несказанно обрадовало Тризара, и его хорошего настроения как раз должно было хватить на общение с Алией, которая умела доводить его до бешенства ничуть не хуже Эграла (с одной лишь разницей, что его Тризар не хотел отлюбить до охрипшего горла). Он даже ради такого случая приготовил кое-что особенное. Ему уже не терпелось услышать, что Алия скажет по поводу северного вина…

…Белый шелк приятно холодил кожу. В этом платье она была, когда Эграл подарил ее Тризару. У Алии имелось несколько причин, чтобы выбрать на сегодняшний вечер этот наряд. Первая и самая банальная – у нее было не так много хороших платьев, в которых можно было предстать перед Тризаром, и все их она уже надевала. Хоть голой иди! Но это все же было перебором, приходилось выходить на второй круг. Другая же и более глубокая причина – это платье должно было оттолкнуть Тризара, напомнив ему о тех временах, когда Алия была наложницей Эграла. Она уже успела заметить, что он не выносит имени соперника, особенно когда они говорили о самой Алии. Она подозревала, что сегодня Тризар вновь попытается "завоевать" ее. Честно говоря, ей уже начинало надоедать это противостояние, в котором она никогда не хотела участвовать. Тризар явно закусил удила. Ему нужно было победить, покорить ее, а что будет потом? Как скоро она ему надоест? Эти мысли причиняли боль и еще больше убеждали Алию в намерении держаться подальше от наместника. Может, ему наконец надоест и он отстанет от нее. Или не выдержит, и изнасилует ее. А может, Эграл доберется до Тризара раньше, и проблема отпадет сама собой… Последнего почему-то не хотелось, второе ее не устраивало, а первое было маловероятно. Вот и живи с этим.

Соблазнительно улыбнувшись своему отражению, Алия ощутила незаметный укол сожаления о том, что ей нельзя пококетничать с Тризаром. Нельзя поддаться ему, упасть в объятия и забыться. Эти мгновения будут сладки, а вот дальше…

– Сегодня ты даже одет прилично, я почти восхищена, – заметила она вместо вежливого приветствия. То ли из любви к Тризару, то ли по привычке угодливой наложницы Алия вела себя так, как больше всего нравилось ее господину. Только вот почему это удивительным образом совпадало с ее желаниями? Она ведь даже забыла, чего хотела сама…

– Все ради тебя, – с не меньшим ехидством ответил Тризар, жестом приглашая ее присаживаться. – Тебе дать золото для платьев? Или ты так дорожишь подарком Эграла?

О да, она угадала.

– Его величество был весьма любезен, когда позволил мне уйти в одежде, – с прохладой в голосе ответила Алия. Неприятно было вспоминать о моменте унижения, который мог стать еще хуже – по обычаям пустыни, женщина, неважно свободная или нет, находилась на полном попечении своего мужчины и, переходя к другому покровителю, оставалась без всего. Если бывший хозяин хотел, он мог отдать рабыню даже голой. К счастью, любитель ярких эффектов Эграл до такого не опустился, ему выгоднее было подать Алия с лица, то есть разодетую, соблазнительную и прекрасную.

– Уверен, обнаженной ты была бы еще лучше, – донельзя простодушно ответил Тризар, открывая необычную на вид бутылку с вином и разливая напиток по пиалам. – Это ледзерское, редкое вино из Темной Империи.

Он подал Алии пиалу.

– Даже среди темных оно не распространено.

– Дорого стоит или трудно изготавливается?

– Все вместе. К тому же это любимое вино Темного Императора, корона является, по сути, главным покупателем ледзерского. Бо́льшая часть вина отправляется в подвалы императорского замка. Но мне все же удалось в свое время достать пару-тройку бутылок, – похвастался Тризар, так явно ожидая похвалы, что Алия не удержалась.

– Благодарю, – искренне произнесла она. – Я оценила. Будет ли тост к столь редкому вину?

– Предлагаю выпить за любовь.

Алия напряглась, продолжая улыбаться.

– Интересно, – обронила она, не сводя с Тризара пристального взгляда. Он буквально пожирал ее глазами, но в темной синеве она видела не только похоть, жгучее желание ее тела, но и что-то более глубокое и сильное. Казалось, он хотел полностью поглотить ее, уничтожить. Такое сильное наваждение было в его взгляде, что она прикипела к нему, не в силах разорвать зрительный контакт.

– За любовь, – произнесла она и поднесла к губам край пиалы. Темно-рубиновая жидкость контрастировала с белизной пиалы. Ледзерское вино оказалось очень крепким, терпким, с горчинкой. Сразу чувствовалась чужая рука, чужое ремесло. Северяне.

Сделав глоток, Алия все же смогла оторвать взгляд от темно-синей бездны Тризара.

– Хорошее вино, очень хорошее, – оценила она. – Я бы назвала его мужским, но мне все равно понравилось.

– Даже не буду портить момент и пошло шутить.

– Боишься смутить?

– Только себя, – парировал он, и они вновь выпили. Вино было слишком крепким, и от следующей пиалы Алия отказалась.

– Брось, когда ты еще попробуешь северное вино, – принялся ее уговаривать Тризар. – Обещаю, что не буду грязно приставать, распускать руки и тащить тебя к себе в постель.

– Как будто тебе нужна постель, чтобы уложить меня, – усмехнулась Алия, и он ответил ей жгучим взглядом, от которого по ее телу пробежала волна возбуждения. Как же хотелось ощутить его прикосновения, как его ладонь скользит по ее бедру, выше…

– Раз мне дают такие гарантии, – протянув ему пиалу, с лукавой улыбкой произнесла она и демонстративно облизала губы. Ее юркий розовый язычок так изогнулся, так чувственно она провела им по губам, что рука Тризара чуть дрогнула, когда он наливал вина.

– Не стоит меня провоцировать, я могу нарушить обещание, – предупредил он, откидываясь и отпивая.

– Я всего лишь мщу, – произнесла она игриво и тоже отпила. Алия предпочитала вина слабее и слаще, но новый необычный вкус приятно щекотал язык, немного пьяня разум. Она еще не потеряла себя, но когда-нибудь этот момент настанет. За второй пиалой была третья, потом четвертая. Тризар пил больше, но все равно это было чересчур. Вот только как остановиться, если так хочется бесконечно смотреть в темно-синие глаза, пить редкое вино и легко флиртовать, чередуя шутки и откровенные провокации?

– Насчет моих платьев. Ты мог бы начать более внушительно вкладываться в мою красоту, пока она не поблекла, – "ненавязчиво" намекнула Алия, рассматривая свой золотой браслет на запястье. У нее теперь было так мало красивых вещей, и ее это удручало.

– Ты не страдаешь от скромности, – заметил Тризар, приподняв бровь.

– Нет конечно! – засмеялась она, чувствуя себя слишком хорошо в обществе вина и Тризара. – Я великолепна, как и ты. И так как ты такое же совершенство, как и я, то должен понять, что на мое содержание стоит тратить больше пары золотых в год.

– Никогда еще женщина столь беспардонно не вымогала у меня золото, – расхохотался Тризар. – Ты восхитительна, Алия, демоны тебя побери!

Она взмахнула ресницами, стрельнула глазками и провела большим пальцем по краю платья на бедре. Она чувствовала взгляд Тризара. Внизу живота уже горело огнем, хотелось окунуться в эту дикую страсть, которую буквально излучал мужчина, сидящий напротив.

– Я всего лишь считаю, – медленно произнесла она, продолжая провоцировать Тризара, – что красивую вещь надо хорошо обслуживать, иначе она потеряет свой блеск, а ее хозяин – выгоду.

– Так ты – вещь? – неожиданно спросил Тризар, отставляя пиалу. Все возбуждение разом схлынуло, оставляя после себя неприятную холодную пустоту. – Я бы не согласился, но ты сейчас так активно вымогала у меня золото на побрякушки.

– А ты считаешь, что я должна изображать скромную добродетель? Тебе же это было не по вкусу! Вот я и не лгу.

– Зато показываешь себя с худшей стороны.

– Так вам, мой господин, нужна была святая девственница, которая отдалась бы вам по большой любви и не просила бы ничего взамен? Тогда боюсь, я вас разочарую.

– Необязательно быть невинной и молодой, чтобы не вести себя глупо, как…

Он осекся. Глаза их встретились, но теперь Алия не позволила его пленительной синеве захватить ее.

– Ну же, договаривай, – с холодной торжествующей улыбкой попросила она, откидываясь в кресле и допивая дорогое вино. – Не стесняйся, Тризар, мое сердечко не разобьется от того, что ты назовешь меня шлюхой. Я ею и являюсь. Я не в обиде, даже рада, что ты, наконец, увидел меня настоящую.

– Ты не такая, – мотнул головой он.

– Я именно такая. Не глупи. Возьми уже меня, насладись моим телом, а потом сломай и забудь. Ты мое проклятие, Тризар, и я уже смирилась. Глупо идти против бури.

– Минуту назад ты выпрашивала золото, потом обижалась, а теперь смеешься. Как тебя, демоны Глубин, понять?!

– Никак, мой господин, никак. Попробуйте относиться ко мне, как к наложнице, может, вам полегчает. Поверьте, я гонюсь за своей выгодой так же, как остальные. Мне хочется красиво одеваться, иметь шкатулку с драгоценностями – и не одну, – спать на шелковой постели, есть северные деликатесы и редкие фрукты, командовать другими рабами, иметь собственных слуг. Я хочу хорошую жизнь, такую, какая была у меня в королевском дворце!

Она вдруг сорвалась на крик. Наверное, это вино так повлияло на нее. Вино, неразделенная любовь и отчуждение. Ей так надоело все вокруг, хотелось отомстить всем мужчинам, которые плевали на нее, пользовались ею – и ломали, ломали, ломали. Вот только из всех них здесь присутствовал лишь Тризар, и Алия срывала злость на нем. В этот момент он был ненавистен ей, такой благородный, богатый, знатный и свободный. Сам за себя решающий, играющей ее судьбой!

Стоило прозвучать последним словам, как лицо Тризара помрачнело. Если до этого он слушал ее с тревогой и даже, кажется, сочувствием, то упоминание Эграла вернуло его в привычное состояние злобы и неприязни. Теперь они бились на равных.

– Я ждал, когда это прозвучит, – процедил он. – Как же не сравнить меня с Эгралом. Чу́дно, птичка моя, чу́дно. Поговорим начистоту. Тебе надоело существовать в подобных условиях? Так ведь ты знаешь, что делать. Но почему-то все равно не хочешь приближаться ко мне. Почему? Ты как-то сказала, что меня бесполезно соблазнять, потому что я сразу же раскушу тебя. Это прозвучало очень лестно, единственный раз, когда ты отозвалась обо мне лучше, чем об Эграле, ведь он тебя так и не раскусил, ты хорошо дурила его. Но со мной – ты права – такой фокус не пройдет. Я не дурак, более того, я тоже с первой встречи понял, какая ты. Хочешь расскажу? Откровенность за откровенность.

Он откинулся на спинку дивана, только сейчас она заметила, что во время перепалки они наклонились друг к другу.

– Хочешь?

– Нет, – твердо ответила она, до боли сжимая в руках полупустую пиалу.

На миг в его глазах мелькнуло удивление, но тут же в них вернулись злость и решимость.

– Мне все равно. Пренебрегу твоим мнением, ведь моим ты пренебрегаешь постоянно. Сегодня вечером у нас все наоборот, – усмехнулся он, и в этой усмешке она прочла приговор. Сейчас он очень напоминал Эграла, когда тот с ленцой опасного хищника медленно подбирался к жертве, а потом начинал истязать ее. Алии не раз доводилось наблюдать за королем, поэтому она мгновенно прочувствовала схожий настрой Тризара. Кажется, именно в этот момент она осознала, насколько много у двух мужчин общего. Куда больше, чем хотелось бы…

– Итак, передо мной наложница. Красива, но не слишком, однако она обладательница того редкого природного дара, который называют обаянием. Она приковывает к себе взгляды, она может сказать любую глупость, и большинство мужчин все равно будут слушать ее с влюбленным взглядом. Такой я увидел тебя впервые. Обаятельной, красивой. Однако чтобы удержаться рядом с Эгралом, нужно что-то еще. Одно обаяние не спасет, а красавиц в Шарэте немало. Разгадка проста – ты умна. Почему-то многие не видят этого, не считают необходимым качеством и не ценят. Я ценю, более того – я считаю ум самым опасным даром человека и нелюдя. Поэтому я с самого начала был настороже. Ты умна, очень умна, ты легко "читаешь" желания мужчин, следишь за их лицами, жестами, взглядами. Маленькие едва заметные изменения позволяют тебе понимать суть их чувств и мыслей. Ты знаешь нас, ты видишь нас насквозь, мужчины для тебя – загадки, которым ты быстро находишь ответы. Будь ты сама мужчиной, ты бы много достигла, как тот же Джиран, поднявшийся чуть ли не из рабов. Но ты женщина, и даже будь ты свободной, ты ничего не добилась бы. Ты понимаешь это и не бьешься головой о каменную стену. Нет, ты хитрее. Ты видишь, как живет общество, видишь незримые негласные законы, по которым мы действуем. Ты понимаешь, что единственный способ для женщины подняться, устроить свою жизнь – это найти себе могущественного мужчину. И ты сделала все, чтобы добиться внимания короля, ведь кто может быть более могущественен, чем король. Ты поднималась вверх, все мужчины были для тебя ступенями лестницы. Тебе плевать на всех и вся, тебя интересует лишь результат. Ты маленький и прекрасный хищник, жестокий не только к другим, но и к себе. Я не смог не восхититься тобой, когда увидел. Особенно меня поразила слепота Эграла. Неужели он не видит, что рядом с ним чудовище страшное и жестокое, которое в любой момент может убить его, если сочтет это выгодным для себя? Признайся, ты ведь не была рада решению короля, ты наверняка даже хотела его убить, только бы не достаться мне, но не подвернулась возможность, ведь так?

Алия замерла, заледенела. Она внимательно слушала Тризара, чувствуя, как острые льдинки впиваются в ее душу и сердце. Она не хотела знать, не хотела слышать, но Тризар продолжал пытку. Ее не пугала правда, ее пугала перспектива услышать ее из уст любимого мужчины. Мужчины, который восхищался и презирал ее.

– Да, так, – подтвердила она. Ее сил хватило лишь на два слова, а потом она вновь замерла, не в силах разбить эту пугающую реальность, в которой оказалась.

– Я знал, – усмехнулся он, но теперь в его кривой улыбке не было тепла или веселья. Это был даже не сарказм или ирония. Тризар наслаждался ее состоянием, ее замешательством и слабостью. Он бил, раз за разом бил. – А вот Эграл даже не замечал, насколько ты опасна. К сожалению, он никогда не понимал, что в мире могут существовать нелюди умнее него. Это его ошибка. Мы с тобой этим пороком не страдаем, поэтому знаем куда больше. Особенно ты. Жизнь тебя побила, ты ведь стоишь на коленях, ты слаба и уязвима. Ты прошла через такое, о чем Эграл не знает и никогда не узнает. Но хуже всего для тебя то, что ты зависима от тех, кто глупее тебя. Как бы ты ни поднималась, как бы ни старалась, какое бы место ни заняла, ты все равно останешься рабыней, наложницей. Твои уловки, старания, взгляды и провокации – они ничего не стоят, по сути. Смогла ли ты изменить свою судьбу? Ты сейчас моя вещь, не Эграла. Это еще не падение, но ты близка к нему. Мною ты управлять не можешь, так чего же ты добилась, подкладывая себя под всех подряд? Ничего. И ты презираешь себя, ненавидишь. Ты создала образ прекрасной женщины, которая приносит удачу своим мужчинам, ты стала нужной, ты прославился – пусть хотя бы так, ведь другие женщины не достигли и этого. Но ты ведь прячешься от истины. Ты не признаешь очевидное. Однако сегодня ты себя показала. На сколько хватило твоего терпения? Пару месяцев? И вот уже в тебе говорит жадность. Ты не привыкла быть последней, ты ведь столько старалась, неужели все напрасно? Но ты ведь знаешь, что надо делать. Ты привыкла лишь к этому. Соблазнять, подчинять и использовать. Ты не умеешь быть другой, ты ведь всего лишь рабыня. И хоть в шелках, хоть в обносках – ты всего лишь самая дорогая из шлюх Шарэта… Так что держи. – Он бросил на стол три золотых монетки, которые с громким звоном ударились об отполированное дерево и покатились. Лишь когда они перестали кружиться и упали, когда настала тишина, она встретилась взглядом с Тризаром – до этого момента они, как завороженные, наблюдали за монетами…

…Он встретился с ней взглядом и застыл. Потом громко сглотнул. Ему доводилось присутствовать на казнях, некоторые – магические, с вытягиванием души – он даже проводил. Взгляд Алии сейчас напоминал тех приговоренных. Они еще жили, и близкая смерть обостряла все чувства. Им было мучительно больно, когда их души вырывали из тел. В глазах Алии он прочел ту же боль. Он ожидал, что она разозлится, ударит его или накричит – выражение ее лица ничего не говорило ему на протяжении всей его излишне пафосной (и даже немного глупой) речи, однако именно ненависть, злость, ярость он хотел вызвать у нее. Алия была сильной женщиной, бойцом, такие не терпят оскорблений, они бьют обидчиков. И он ожидал любой атаки, даже что она попытается его убить. Но Алия…

Он перевел взгляд на осколки пиалы в алых разводах. Они упали на стол, на дорогой халассийский ковер, впились в руку Алии. Один, самый длинный и острый прошил ладонь, выйдя с тыльной стороны. Алия сидела как ни в чем не бывало, лишь в глазах ее было что-то очень похожее на боль. Она не заметила, что разбила пиалу, что осколки вонзились в руку. А Тризар никак не мог отвести взгляд от острого белого кончика, вышедшего из плоти.

– Проклятье! Да что ты сидишь! – рявкнул он, не выдержав. Наконец-то внутри что-то сработало, и он начал действовать. Упал перед ней на колени, схватил искалеченную ладонь и принялся вытаскивать осколки. К счастью, все они были достаточно крупными. Кровь текла из ран, пачкая ковер и белые одежды Алии, а та вновь ничего не замечала, с каким-то невыносимо равнодушным взглядом наблюдая за действиями Тризара.

Прижав к ране край ее платья, Тризар оглянулся в поисках чего-то, чем можно было обработать рану – пуще всех напастей в пустыне боялись заражения. Гниль в жару распространялась очень быстро. Схватив бутылку, Тризар вылил остатки дорого вина на окровавленную ладонь и вновь прижал светлую ткань, только теперь с другой стороны подола. Кажется, она не так быстро стала алой, как предыдущий кусок. Воодушевленный этой мыслью, Тризар метнулся к себе в кабинет и принес мазь из трав, которую ему когда-то подарила одна ведьма. Вещица была очень хорошей, не раз спасала горячую голову наместника. Заодно Тризар прихватил пару ненужных платков, в которые и обернул покалеченную ладонь. Все это время Алия продолжала с безучастным видом наблюдать за ним. Как он вытирает кровь, как наносит на рану мазь, как перевязывает руку. И только когда Тризар закончил, она неожиданно твердым, но каким-то безжизненным голосом произнесла:

– Я могу идти, мой господин?

Тризар уронил голову, подавляя желание закричать от досады: с чего начали к тому и пришли. Эта женщина могла отреагировать так, как ей полагалось?

– Я Тризар, – напомнил он. – И я хотел бы, чтобы ты осталась.

– Это приказ?

– Я не могу тебе приказывать. Но ты ведь и так бы не осталась, да?

– Осталась. И мой господин может мне приказывать.

– Опять уходишь от ответа, – тихо, с горечью рассмеялся он.

– Мой ответ вы уже слышали, мой господин.

Внезапно его одолела такая тоска и безысходность, которые, в общем-то, были чужды Тризару, что он просто сел на пол рядом с Алией и спросил:

– Чего ты хочешь?

Она повернула голову и посмотрела на него холодным чужим взглядом.

– То, чего ты все равно не сможешь мне дать.

– А если смогу?

Она вдруг рассмеялась, и от этого смеха даже у льва бы от страха повыпадала грива.

– Я не верю красивым словам мужчин.

– Неужели?

– Если бы верила, то давно была бы мертва.

– А поступкам? Им ты веришь?

Она вновь смерила его своим холодным пронизывающим взглядом.

– Им верю.

Она поднялась. Он встал следом, перехватил ее здоровую руку и коснулся нежным поцелуем костяшек пальцев. Она вздрогнула, так явно и так неожиданно, что он сам растерялся. Не знал, что делать с ней и со своей любовью, которая губила их обоих. Он окончательно запутался, тонул в этих зыбучих песках.

Она ушла, избитая его словам, покалеченная собою, в окровавленном платье и с пустым взглядом, а он смотрел ей вслед, хотел догнать, вернуть, обнять и никогда не отпускать, но понимал тщетность своего глупого желания и продолжал стоять. Когда она ушла, он почувствовал ту самую пустоту, которая наполняла ее.

Глава 5. Возможность для предательства, или Та самая любовь

В Эльтареле никогда не было тихо. Это Шарэт хранил свои тайны, а в главном торговом городе пустыни жизнь била ключом. Крики, гам, грохот и визги – они разносились по Эльтарелу, достигая даже дворца.

Привычный дневной шум окутывал ее, но не мог пробиться сквозь кокон тишины, который ее окружал. Медленно солнце клонилось к закату, а Алия даже не замечала, как дневная жара сменяется ночной прохладой, как ветер заносит песок через проемы окон, как немеют руки, лежащие на книге. Сегодня Алия не могла ни на чем сосредоточиться. В голове билась лишь одна мысль. Она думала о Тризаре, в ушах звучали его слова. Шлюха! Рабыня! Как унизительно слышать такое от него! И все равно, что это правда! Но ведь она сама его разозлила, сама довела до подобного, разве не справедливо, не логично услышать правду от него? Но почему-то именно из уст Тризара эти слова звучали отвратительно, невыносимо. Она хотела разозлиться, но чувствовала лишь тупую боль где-то в области сердца. Дыхание прерывалось, воздуха не хватало, хотелось лечь и умереть, перестать это чувствовать. Он бил в самое сердце, в самое уязвимое место. Лучше бы это был Эграл! Скажи он ей, что она рабыня и шлюха, и она бы даже бровью не повела! Но Тризар… Тризар был полон противоречий, он дал ей надежду. Он проявил интерес к ней, он был настойчив, он даже заботился о ней.

Взгляд невольно скользнул по перевязанной руке. Почему он такой? То бьет, то ласкает. Это невыносимо, невозможно. Лучше бы он бил не переставая, а так он то дает ей робкую надежду, то разбивает все мечты. Мечты! Да, она ведь думала, что он тоже влюбился! Эта мысль медленно, но прочно захватывала ее сознание, не давала спокойно жить. Алия почти решилась поверить в это, расслабилась, выпила лишнего… а он ударил. Больно, так больно. Даже шевелиться невозможно, хочется вот так застыть и больше не жить, не чувствовать, не думать о нем.

Впервые за много лет – с тех пор, как она потеряла ребенка – Алии захотелось заплакать. Глаза щипало, но слезы так и не появлялись. Что-то в ней самой заледенело настолько, что она уже не могла проявить простые и такие естественные эмоции. Устала, выдохлась, сгорела под палящим солнцем, которое олицетворял для нее Тризар. Теперь не осталось ничего…

Книга наконец упала с колен, и Алия очнулась. На Эльтарел опустилась бархатная ночь, и дворец постепенно погрузился в сон. Стихли крики, и в подбирающейся тишине слышна была лишь ругань стражников на входе. Алия поднялась и прошла к окну. Но вид ночного Эльтарела и мерцающей водной глади далеко внизу сегодня не успокаивал ее. Простояв у окна с четверть часа, Алия направилась к выходу из покоев. Возможно, ночная прогулка развеет обрывки ее мыслей, поможет опустошить голову, чтобы хотя бы сегодня забыться беспробудным сном.

Тихой тенью она скользила по коридорам дворца. Конечно, выбраться из жилой части ей бы не дали стражники, но и здесь хватало мест, куда бы она могла пойти. Слуги уже легли спать и пока не проснулись, можно было насладиться одиночеством и попытаться не думать…

– Вот что ты тут делаешь?! – прошипел до боли знакомый голос.

Алия, которая как раз стояла в конце коридора, решая, куда ей свернуть, перестала дышать, вслушиваясь в голос любимого.

– Надо поговорить, Тризар, – произнес второй, незнакомый.

– Ты бы еще ко мне на прием заявился! Идем отсюда!

Алия рефлекторно шагнула в тень, исчезая из-под света луны, и увидела, как внизу, на два пролета ниже, прошли говорившие мужчины. Косу Тризара она узнала сразу, да и второй ночной собеседник был ей знаком. Не лично, конечно – его портрет показывал ей Эграл, когда рассказывал про возможных союзников Тризара. Теперь Алия знала, что наместник Эльтарела втянул в свой торговый мятеж Кардожа, начальника порта. Она знала… Теперь она могла вернуться к Эгралу – он простит ее, ведь она не изменила ему с Тризаром…

Взгляд ее невольно скользнул по перевязанной руке… Предать Тризара?..

***

Солнце медленно ползло по небу, в Эльтареле стояла жара – привычная для всех, но невыносимая (по причине плохого настроения) для наместника. Тризар устало потер глаза и обреченно посмотрел на еще не проверенную стопку отчетов. И почему управление городом, королевством или даже маленькой лавочкой всегда заключается в копании в куче пергамента? Надо всех контролировать, все знать, все предугадывать и быстро исправлять ошибки подчиненных. Груз ответственности практически неподъемный, но к нему постепенно привыкаешь и перестаешь замечать. А потом вдруг вспоминаешь, смотришь на бесконечные отчеты… Тоска! Как же все надоело!

Тризар ударил кулаком по столу с такой силой, что крепкое дерево затрещало. Но хуже всего то, что легче не стало, еще и ровная стопка с отчетами накренилась и, качнувшись, разлетелась по комнате.

– Не-е-ет, – простонал Тризар. Забытые Боги, что за невезение? Сегодня был какой-то проклятый день. Сначала Кардож заявился прямо во дворец посреди ночи – всполошился он, видите ли! Новости, сообщенные им, действительно не радовали – Эграл и его ассасины окружали их. Пока они всего лишь готовились, но Тризар чувствовал, как над ним занесся топор палача. Что ж, своей цели он добился – зацепил Эграла так, что тот сделал все возможное, чтобы устранить соперника. Тризар торжествовал, наблюдая за тем, как долго копошится Эграл, как ищет следы, чует врага, но не может его поймать. Не было для наместника Эльтарела большей радости, чем заставить нервничать самого короля. Никто еще не доставлял столько хлопот этому заносчивому высокомерному ублюдку!

Тризар на миг прикрыл глаза, смакуя момент, а потом вспомнил о том, что ему надо как-то выбираться из тисков Эграла, решить проблему Кардожа и собрать эти проклятые отчеты.

Может, ему отдохнуть? Пригласить к себе кого-нибудь из его ласковых девочек? Он неплохо с ними развлекался, но все равно что-то тянуло его к Алии. Сейчас он даже не мог вспомнить лица наложниц из своего гарема, хотя с тремя из них он вчера провел ночь.

«Вот и надо их навестить», – подумал Тризар, но так и не встал. Он мысленно выбирал, кого же он сегодня хочет. Гарем у Тризара был ничуть не меньше, чем у Эграла, да и девочки имелись совершенно разные. Как говорится, на любой вкус, а Тризар любил разнообразие, ему претило спокойное постоянство. Может ту девицу из Темной Империи, ликаншу? Грудь у нее что надо, даром что лицо жуткое. Хотя такая хищная красота тоже может найти своего любителя.

Он еще с четверть часа выбирал, а потом, наконец, понял, что нужно делать.

Хлопанье крыльев со стороны окна привлекло внимание Тризара. Он открыл глаза и посмотрел на примостившегося на краю рамы ворон темно-коричневого, как шоколад, цвета. К лапке птицы было привязано коротенькое послание. Тризар недовольно нахмурился, встал и забрал у ворона письмо. Вредная птица клюнула его в руку и улетела. Хмурая складка на лбу Тризара становилась еще глубже по мере того, как он читал послание. Оно действительно было коротким, зато несло в себе кое-что более важное, чем сведения – предупреждение.

– Сельчо! – громко позвал Тризар, и уже через минуту имел удовольствие лицезреть рыжего слугу. – Сельчо, собери всю эту дрянь в стопку и оставь на столе, я вечером приду посмотрю. И насчет моих чудесных наложниц…

Он отдал указания, подхватил с тахты тонкий светлый плащ и накинул на плечи. Спустя полчаса Тризар уже входил в дом к Марено, главе ассасинов в Эльтареле. Он явно не участвовал в облаве, которую воины Эграла устроили во дворце наместника, поэтому Тризар его не тронул, но это не означало, что Марено не был причастен вовсе. Это был уже немолодой, умный и хитрый эльф, который много лет не делал ничего своими руками. Поэтому и прожил немало.

– Марено, давно я тебя не видел, – приветствовал ассасина Тризар, входя в комнату, в которую его проводили молчаливые слуги. – Что произошло столь страшного, что ты не мог терпеть и позвал к себе? Эграл собирается отречься? Или решил распустить ассасинов? – язвительно поинтересовался он, опускаясь в кресло напротив замершего Марено.

– От вас, наместник, как всегда, не стоит ждать вежливости, – холодно заметил ассасин, поглаживая бок пиалы, наполненной чем-то темным, почти черным.

– Не будем лицемерить, – обронил Тризар, взглядом показывая, что игры кончились. – Что ты хотел?

– Передать послание от короля, – так же коротко ответил Марено и вытащил из-за кресла небольшой мешок, по низу которого расползлось темно-бурое пятно.

Ассасин бросил мешок к ногам наместника. Не сводя с Марено подозрительного взгляда и не теряя бдительности, Тризар дернул завязки и быстро посмотрел на содержимое мешка. "Подарок" впечатлял – это была голова одного из двух магов, которые сопровождали наместника при убийстве Нараша. Хороший был эльф, верный, свой.

Тризар ничем не выдал своих чувств, лишь по скулам его заходили желваки на скулах.

– Это всё? – спросил он, глядя прямо в каменное лицо Марено.

– А тебе мало, Тризар? Так мы еще принесем, только скажи, – гаденько ухмыльнулся ассасин.

Тризар резко встал, пламя охватило мешок, за доли секунд превратило его вместе с содержимым в пепел, волной скользнуло по ковру, подобравшись к Марено. Ассасин мгновенно вскочил, отшатнулся, рука его потянулась к клинку… Пламя окружило его и взмыло под самый потолок. На секунду фигура Марено скрылась, казалось, огонь поглотил его, но тут языки пламени резко опустились к полу и погасли. Стоящий посреди выжженной комнаты ассасин тяжело дышал, в глазах его горела злость вперемешку со страхом.

– Ты подписал себе приговор, – процедил Марено, глядя на ухмыляющегося Тризара.

– Ты тоже долго не проживешь. Встретимся в Глубинах, Марено, – насмешливо ответил наместник, скалясь, и ушел. Он был зол, невероятно зол. Умер хороший эльф, который много раз прикрывал ему спину. Тризар не собирался это так оставлять – придется вновь щелкнуть по носу его заносчивое величество.

***

Алия читала, но смысл прочитанных строк так и не доходил до ее сознания, погруженного в бездну раздумий. И вновь Тризаре. Что он хочет от нее? Почему ведет себя так странно: то заботится, то оскорбляет? С Эгралом и другими мужчинами всегда было все понятно, а вот Тризар поступал нелогично. Она совершенно запуталась. Что ей делать? Поддаться чувствам? Продолжить держать оборону, пока не подвернется случай вернуться к Эгралу?

От последней мысли веяло тоской и безысходностью. Не хотелось признаваться, но своим появлением Тризар буквально спас ее. Пусть любовь причиняла ей боль, пусть сердце замирало каждый раз, когда он называл ее рабыней, но она жила. Впервые в жизни она испытывала чувства, а не изображала их. И ей не хотелось возвращаться к прежнему безразличному состоянию. Такой вот парадокс…

Тризар вошел в комнату и упал в кресло напротив, даже не отпустив привычного замечания о качестве мебели. Алия специально не смотрела на него, взгляд ее прикипел к строчкам книги, но тело ее напряглось.

– Ты могла бы приветствовать меня, – недовольно заметил Тризар после нескольких минут молчания.

Алия коротко вздохнула, отложила книгу и, сев ровно, вежливо произнесла:

– Долгих песков вашей жизни, мой господин. Вам что-нибудь нужно?

Его аж перекосило. Усталость вмиг сменилась злостью и раздражение.

– Я же просил!

– О чем, мой господин?

– Не называть меня "мой господин"! Хватит издеваться!

– Я веду себя так, как должно, – с мнимой покорность ответила Алия, наслаждаясь его злостью. Ей хотелось бить, бить, бить его за то, что он сделал, за то, что он оскорблял ее и унижал, за то, что не смог промолчать и выплеснул на нее правду, почти уничтожив.

– Именно поэтому я просил воздержаться от подобного, – с раздражением произнес Тризар. У него явно сегодня было отвратительное настроение, и Алии даже стало жалко его. Захотелось по-женски простить и понять, оставив свою боль неотомщенной.

– Но ведь вы также совсем недавно указали мне на мое место. А рабыня, наложница и алчная шлюха именно так себя и ведет, – холодно отчеканила Алия, глядя прямо в лицо Тризару.

Тот закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Обиделась, – постановил он.

– Нет, у меня нет права на обиду, как и на другие чувства.

– Ну прости, – выплюнул он и зло поинтересовался: – Ты довольна?

– Вам не за что извиняться. Вы – мой господин и вправе делать со мной все, что заблагорассудится…

– Хватит! – рявкнул он, резко поднимаясь и сжимая кулаки. Ей даже стало страшно, словно ей вновь двадцать и хозяин-ассасин собирается забить ее насмерть.

– Хватит нести этот бред! – продолжил Тризар орать, но к физической расправе не переходил. – Ты не рабыня, не надо передо мной пресмыкаться, как перед Эгралом!

– Вы бы уж определились, – язвительно произнесла Алия, сохраняя видимое спокойствие.

– Да неужели непонятно?! – он принялся считать комнату шагами. – Ладно, хочешь это услышать, слушай. Я сказал все это не для того, чтобы тебя обидеть. Вернее, для того, конечно, но не совсем.

Он остановился и посмотрел на ее лицо, на котором явственно проступил скептицизм.

– Я хотел тебя оскорбить, чтобы ты разозлилась, перестала изображать из себя воплощение спокойствия, мы бы поругались, а потом бы помирились. – Последнее слово он произнес с особым оттенком и многозначительно приподнял брови, намекая на характер и местоположение примирения.

Алия смотрела на него, такого гордого, самодовольного и ей сделалось больно. Она отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты так легко это говоришь и делаешь…

– Мне опять извиниться? Алия, ты не…

– Ничего не надо, – обрубила она. – Что ты от меня хочешь?

– Правду.

– Ты ее не заслужил. Ты сам лжешь не меньше меня.

– У меня есть причины.

– У меня тоже.

Их взгляды встретились, каждый продолжал стоять на своем.

– Я слышала, – вдруг произнесла Алия, – что ты распустил свой гарем.

– Да, – усмехнулся Тризар, подходя и опускаясь в кресло. – Хочешь услышать, почему? Наверное, думаешь, что из-за тебя.

– А разве нет?

– Наглость – второе счастье, да?

– Безусловно.

Они вновь замолчали, каждый смотрел на другого с подозрением, надеждой и еще десятком других чувств.

– Мне нужна только одна женщина, – проникновенно произнес Тризар. Это прозвучало как признание, им оно и было.

– А может, ты не нужен ей? – подкинула вопрос Алия.

Он пронзил ее злым взглядом, в котором она, к своему удивлению, заметила боль.

– Так чего же ты хочешь? Скажи мне, Алия. Скажи правду хоть раз в жизни.

– Предлагаю начать тебе.

– Как искусно ты переводишь тему. Лживая тварь!

– Не смей меня оскорблять! – взвилась она. Ее терпению пришел конец – слишком долго ее испытывали. – Ты – самодовольный горделивый болван! Мальчишка, выросший на всем готовом! У тебя есть магия, богатство, знатность – все! И ты, успешный, никогда не знавший лишений, рассказываешь мне, что не нужно лгать?! Ты думаешь, я бы не хотела жить, как ты?! Но я не могу! Если я скажу правду, меня убьют, а я хочу жить, даже если для этого придется стать в твоих глазах алчной шлюхой!

Она осознала, что у нее дрожит голос. Тризар выглядел удивительно растерянным, в его взгляде она прочла жалость, ту мерзкую липкую жалость, которую счастливый испытывает к несчастному. Это окончательно лишило ее рассудка.

Она шагнула к нему – теперь их разделяло всего несколько дюймов – и тихо произнесла:

– Ты спрашивал, чего я хочу? Я хочу взять нож и вонзить тебе прямо в сердце! – выкрикнула она, до боли в глазах сжимая кулаки. – Я хочу убить тебя, уничтожить! Чтобы ты перестал существовать в этом мире!

Она осеклась, встретив его взгляд. Вдруг все стало неважно, она почувствовала дикую усталость и упала обратно на тахту. Тризар присел рядом на колени, осторожно взял ее окровавленную ладонь – видимо, рана открылась, повязка стала алой.

– Опять, – пробормотал Тризар. – Жди здесь.

Он встал и ушел, а она безучастно смотрела на темнеющее небо. Совсем скоро Тризар вернулся, держа в руках склянку с мазью и новую повязку. Опустившись на колени перед Алией, он бережно размотал старую повязку, промыл рану, обработал. Она смотрела на него с какой-то пугающей пустотой внутри. Вот она сказала, открылась, а теперь нестерпимо больно, потому что ждешь удара. А удара нет. Только покой и забота.

Вдруг Алия увидела, с какой нежностью он заботится о ней, как переживает из-за пустяковой раны. У нее наконец открылись глаза, в этот самый миг она увидела Тризара таким, каким он был, каким она его полюбила, сумев разглядеть в нагловатом наместнике кого-то бо́льшего.

Алия отняла у него свою перевязанную руку, взяла в ладони его лицо, заставляя его поднять голову, и целый миг вглядывалась в эти прекрасные темно-синие глаза. А потом склонилась и поцеловала его.

Миг, долгий миг она чувствовала жар его губ… Его руки сжали ее бедра, губы разжались, языки сплелись. Она утопала в этом водовороте страсти. Он был везде, его руки, лицо, грудь, его язык, ласкающий ее. Она жадно целовала его, пытаясь впитать его всего, раствориться в нем. Разорвав поцелуй, он подхватил ее на руки и понес в спальню. Старая кровать скрипнула, когда два переплетенных тела упали на нее, не переставая ласкать друг друга. Они были поглощены лишь собою, пытаясь взять то, что так давно хотели. Она потеряла разум, жила в этот момент лишь чувствами, ощущениями, сводившими ее с ума. Мокрые поцелуи, жар его рук, сжимающих бедра, легкая боль в возбужденных сосках, касающихся его груди. Они слишком долго ждали, чтобы насладиться моментом и растянуть его. Порванная одежда полетела на пол, и он без подготовки вошел в нее, заставляя мгновенно напрячься… и впустить его еще дальше. Он был в ней, пронзал ее суть, ее тело и душу, только так она могла существовать, чувствуя его член каждым дюймом своего горящего лона. Она закинула ногу ему на поясницу, впилась ногтями в плечи, не отпуская, и жарко прошептала между поцелуями:

– Не смей выходить… Нет… Тризар… Ох… Тризар…

Ей хотелось раз за разом повторять его имя, кричать о своей любви, о безумном наслаждении, которое он дарил. Она знала многих мужчин, но еще ни один из них не вызывал в ней такого трепета, не заставлял стонать в голос от простого прикосновения.

Они двигались в одном ритме, сходя с ума вместе, не в силах отпустить друг друга. Все смешалось, потерялось в этом вихре страсти, остались лишь поцелуи, касания, движения его члена… Ей хотелось закричать, не отпускать его… Это было невозможно, невыносимо…

Они кончили одновременно, до боли сжимая друг друга, растворяясь в любимом…

Он вышел из нее, оставляя лишь холодную пустоту, и она потянулась за ним, не желая оставаться одна. Он сжал ее в объятиях, целуя нежно и страстно. Она чувствовала его вкус на губах, как его язык ласкает ее. Приятная истома наполняла тело, прикосновения к Тризару вызывали пожар. Она, словно изголодавшийся путник, не могла насытиться. Ей хотелось еще, больше, глубже…

Он перевернулся на спину, утягивая ее за собой. Она чуть отстранилась, и он тут же нежно провел по ее шеи, спустился к груди. Его тонкие изящные пальцы сжали возбужденный сосок, заставляя ее тихо вскрикнуть:

– Тризар!

– Мм, давай еще раз, – игриво ответил он. Они оба тяжело дышали, но огонь страсти вновь разгорался в них. Его нельзя было притушить, только на этот раз у них было время, чтобы растянуть удовольствие.

Она склонилась к его шее, целуя и прикусывая кожу под кадыком. С его губ сорвался невольный стон, и она довольно улыбнулась.

– Играешь? – с притворной суровостью спросил он и одним движением уронил ее на постель, прижал своим телом. Рука его запуталась в ее волосах, а потом потянула назад, заставляя запрокинуть голову и обнажить шею. Он принялся страстно целовать ее нежную кожу, спускаясь все ниже. Ее руки скользили по его плечам, прижимая к себе, когда он пытался отстраниться. Он лишь смеялся, вновь и вновь целуя ее. Не выдержав, они сплелись в объятиях, лаская и целуя друг друга, изучая каждый дюйм тела любимого, ища новые стороны удовольствия.

– Ты прекрасна, проклятье, прекрасна, – грубо, но искренне прошептал он, широко раздвигая ее ноги и входя до упора. Она застонала, изгибаясь, вбирая в себя его.

– Люблю тебя. – Это было похоже на дуновение ветра, но оно окончательно поработило ее. Его слова вонзились ей в сердце, привязывая ее к нему навсегда.

«Все для тебя, любовь моя. Клянусь», – подумала она, растворяясь в нем, а потом он двинулся, и она забылась в вихре удовольствия. Впереди их ждала долгая страстная ночь. Ночь лишь для них двоих.

Глава 6. Предупреждение

Из приятного сна ее вырвало чье-то "Проклятье!". Лениво перевернувшись на спину, Алия нахмурилась, пытаясь откинуть с себя одеяло. Но тонкая легкая ткань вдруг превратилась во что-то очень тяжелое. Алии никак не удавалось скинуть с себя ее, пришлось разлепить глаза. Оказывается, она спала не под одним одеялом, а под тремя, два из которых были покрывалами с тахт из гостиной. И Алии было очень жарко под таким количеством ткани.

С раздражением откинув одеяла, она услышала:

– Ночью было холодно, у тебя сильно дует в окна. Я накрыл тебя получше.

Кровать заскрипела (бедняжка, ей вчера досталось), и рядом сел полуодетый Тризар.

– Прости, – произнес он совершенно без раскаяния, – я разбудил тебя.

– Я не против, – промурлыкала она, когда он склонился и коснулся щеки нежным поцелуем. Она обвила руками его шею, притягивая к себе. Тело немного ныло после бурной ночи, но позволив себе любить, она больше не могла остановиться, и близость Тризара возбуждала ее.

– Мм, я тоже не против, – ответил он ей в тон после продолжительного, отнюдь не невинного поцелуя. – Но у меня дела.

Она посмотрела на него, его темно-синие глаза глядели на нее с необычайной теплотой и чем-то очень сильным и нежным. С любовью?

– Жаль, – искренне произнесла она, и он тихо зарычал.

– Проклятье, Алия, это же невозможно! Как можно уйти от тебя?!

– Не надо уходить, – прошептала она. Ее ладонь скользнула по его бедру и сквозь ткань погладила наливающийся кровью член.

Он встретился с ней взглядом. Его рука скользнула под одеяло, он погладил ее внутреннюю сторону бедра, поднялся чуть выше. Она прерывисто вздохнула, когда он начал поглаживать горошинку клитора, чуть надавливая. Его палец скользнул дальше, касаясь колечка сфинктера, и чуть надавил, легко входя после вчерашнего.

– Тризар… – простонала она, когда его вторая ладонь спустилась на ее живот. Эта ночь не прошла для него даром, он быстро выучил, как доставить ей максимальное удовольствие. Но и она не собиралась сдаваться. Ловкие пальчики скользнули по его скуле, поднимаясь выше – и вот уже они легонько поглаживают острое ухо, заставляя Тризара чуть вздрагивать.

– Убил бы, – страстно прошептал он и тихо застонал. Она прикусила его губу и хитро улыбнулась.

Он резко поднял ее, ставя на колени. Его ладонь властно легла ей на поясницу, заставляя прогнуться. Она чувствовала его взгляд, его желание. После вчерашнего обе ее дырочки немного болели, но когда твердый член Тризара вошел в нее, она совершенно искренне застонала. Он был в ней, был с нею – от одной этой мысли на нее накатывала такая волна возбуждения, что любое его действие довело бы ее до оргазма. И она двигалась навстречу ему, едва не умоляя его о большем…

Он не останавливался, пока не кончил в обе ее дырочки, попутно три раза доведя ее до оргазма и вдоволь поиздевавшись над чувствительным клитором в четвертый раз. Только сполна насладившись ею, Тризар покинул постель. И то Алии казалось, что не будь у наместника срочных дел, он бы не оставил ее.

– Если ты всегда такой пылкий, то тебе нужно два гарема, – заметила Алия, валяясь на разворошенной постели и наблюдая за повторным одеванием Тризара. Ей было хорошо, тело наполняла приятная истома. Хотелось вечно лежать в постели, хранившей следы их страсти, и смотреть на любимого мужчину.

– Не всегда, – отозвался Тризар, усмехаясь и подходя к ней. – Только с тобой.

Он склонился, целуя ее.

– То есть обычно у тебя меньше сил? – игриво спросила она.

– У меня достаточно сил! – рыкнул он недовольно. – И ты это еще узнаешь, на себе!

Она на это лишь рассмеялась – легко и непринужденно, словно влюбленная девушка, молодая и глупая. А он смотрел на нее и словно любовался…

– К слову, ты могла бы перебраться ко мне. А то твоя кровать действует мне на нервы, особенно ее скрип.

– Сбивает с ритма? – усмехнулась она, а потом поинтересовалась, глядя, как он причесывается: – Что значит "ко мне"?

– В мои покои. Спать вместе со мной, есть вместе со мной… еще что-нибудь интересное делать.

– Последнее мне особенно нравится.

Он глянул на нее.

– Неужели мало?

– С тобой – да.

Их взгляды встретились, но теперь между ними была не ненависть или неприязнь, а любовь.

«Ты сходишь с ума. Осторожнее», – предостерегла себя Алия и, как завороженная, поднялась с постели, накидывая на плечи халат и подходя к Тризару. Дневная жара уже опустилась на город, во дворце было душно, а после утреннего секса не мешало бы привести себя в порядок, но Алия просто обняла Тризара, прижавшись к его груди. И тут же пожалела об этом сиюминутном порыве. Ей показалось это таким глупым, она уже ожидала какой-то резкости от Тризара, а тот… обнял ее в ответ, крепко прижимая к себе и зарываясь носом в спутанные после ночи волосы. И наконец Алия поняла, почему ей было так хорошо с Тризаром – с ним она могла быть самой собой. Он дарил ей то, что никогда не давал Эграл – любовь, тепло, заботу. Те все глупости, которые она раньше презирала, теперь стали очень важными и нужными. И это чувство защищенности, когда любимый мужчина обнимает тебя, ограждая от всего света, заставило Алию наконец принять свой выбор. Выбор, который давно сделало ее сердце, но которому яростно противился ее разум.

Она отстранилась, заставив Тризара немного разжать объятия, и, запрокинув голову, быстро и взволнованно произнесла:

– Тебе надо быть осторожнее. Эграл уже знает о поставках, которые идут с севера. Ему осталось только вычислить нелюдя, который помогает законно проводить товар в Эльтареле. Либо Кардож, либо Летиэс. Пока Эграл не знает, но для него это не проблема. Он совсем близко подобрался к тебе.

В первый миг на лице Тризара промелькнуло удивление на грани страха – он явно не ожидал того, что Эгралу так много известно, – но он быстро взял себя в руки и, стоило Алии замолчать, погладил ее по плечу, беспечно заявив:

– Все будет хорошо. Не переживай. Лучше перебирайся ко мне и наряжайся. Я ведь знаю, что ты горюешь по своим милым платьишкам, цветочек. Раз теперь у меня нет гарема, ты одна можешь тратить на себя все их золото.

Она сменила его недовольным взглядом. Он даже немного смутился.

– Если ты не хочешь, чтобы я сделала из тебя евнуха, то больше не используй эти противные прозвища, – предостерегла она его, чувствуя себя немного странно от такой смелости – угрозе мужчине, от которого зависела ее жизнь. Но ведь это Тризар, а не Эграл, ему не нужна рабыня, ему нужна Алия.

– А мне нравит… Хорошо-хорошо! – сдался он, смеясь. – Подумай над моим предложением, а сейчас я побежал, опаздываю.

Он последний раз поцеловал ее и исчез, кажется, быстрее песчаного вихря. Тризар попросту не умел жить медленно, но Алию это не раздражало. Она слабо улыбнулась, думая о том, что ждет ее ночью.

***

Эти две недели, проведенные с Тризаром, запомнились ей надолго, впечатались в память, как дни блаженства. Никаких тревог, никаких переживаний. После того пламени Глубин, в котором она горели после первой встречи с наместником, эти две недели показались ей нирваной. Она утопала в своей любви, но так как рядом был Тризар, ее это не беспокоило. Быть с ним, касаться его, смотреть, любить – вот что составляло ее суть. Он и сам терял голову, она видела эта, чувствовала, как может чувствовать только женщина.

Тризар уходил поздно и так же поздно возвращался, зато ночь принадлежала им. Иногда он работал днем, засиживаясь в своем кабинете – и всегда был рад Алии. Впрочем, не только потому что она вешалась на него, как последняя шлюха – ему было приятно рядом с ней находиться. Терпения их, конечно, хватало ненадолго. Их охватило любовное безумие. Кажется, они опробовали все поверхности в покоях Тризара. Оставалось сочувствовать слугам и продолжать наслаждаться друг другом. Никогда еще Алия не вела столь бурную сексуальную жизнь – и это при ее роли страстной наложницы! – но Тризар мог свести ее с ума одним своим взглядом. Она хотела его постоянно, это было подобно наваждению, и так как Тризар энергично ее поддерживал, она тянула его в постель при любом удобном случае. У них даже завязалось нечто вроде соревнования – кто первым не выдержит и соблазнит другого. Признаться, они оба проигрывали весьма часто и были этому рады.