Читать онлайн Дитя крови бесплатно

Глава 1. Вещий сон

Два тысячелетия спустя

1938 год от Великого Нашествия

Рестания

Вокруг было пламя, все тело его горело, он чувствовал, как слезает кожа, как плоть коптится, как черной сажей покрываются кости. Он сгорал раз за разом, пока каждый миг этой агонии не отпечатался в его разуме. Он пытался выбраться, пытался спастись, но ничего не получалось. Сияющие тени скользили вокруг него, они осуждали его, они приговорили его. И он чувствовал душою своей, что заслужил наказание, заслужил эту невыносимую боль, страшную смерть. И он раз за разом горел, бился в путах, видел вокруг лишь пламя и тени, тени братьев своих…

Преступник. Предатель. Убийца.

Он наказан, наказан за свое преступление, за нарушение клятвы. Руки его в крови, и не может он больше зваться воином Света. Теперь он убийца, и горит его плоть, сжирает его заживо пламя ненависти чужой.

Боль, лишь боль. Но страшнее всего осознание, что он заслужил ее…

И крик его разносится по всему миру, когда его вновь сжигают, когда плоть слезает с костей, когда он рассыпается прахом…

…Боль схлынула, словно волна, отступая обратно в море, но дожидаясь своего часа. Он долго не мог понять, где он. Пытался сосредоточиться, вспомнить, но тело еще болело, кожа еще чувствовала на себе жар огня, а разум продолжал петлять в дебрях кошмара. Наконец он смог осознать, что лежит в постели. Под спиной ощущалась мягкая ткань, под головой лежала подушка. Струи пота стекали по лицу и телу, грудь тяжело вздымалась. Он лихорадочно вглядывался во тьму комнаты, пытаясь справиться с истиной, которая открылась ему.

Рядом кто-то зашевелился, и из-под горы одеял появилась довольно миловидная девушка с длинными черными волосами и заспанными серыми глазами.

– Шели? Что случилось? – пробормотала она, склоняясь к нему. Ее волосы скользнули по его груди, и он почувствовал, как боль отпускает его, пропадают даже отголоски.

Он постарался улыбнуться Тейре и заверил ее:

– Все хорошо.

Он хотел было подняться, но вовремя сообразил, что ему не хватит сил. Судя по взгляду Тейры, который становился все более тревожным, от нее не укрылось его печальное состояние.

– Хорошо? – фыркнула девушка, кладя ладонь ему на лоб. – Ты весь мокрый и горячий…

– Прямо мечта всех женщин, – хрипло рассмеялся он.

– Некрасиво воровать шутки у младшего брата, – пожурила его Тейра вроде бы с улыбкой, но глаза ее оставались серьезными. – Что случилось? Кошмар? Опять приснился алтарь?

В голосе ее звучало неподдельное беспокойство, и в сердце Шелиаса вмиг расцвела благодарность и признательность за ее заботу. Тейра дарила ему столько любви, сколько он не заслуживал. И ради нее стоило промолчать, скрыть пугающую правду.

– Нет, это… пустяки, – произнес он легко, словно до сих пор не чувствовал пламя на своей коже. Он сел, решительно, но мягко отстранив Тейру. – Пойду выпью воды. Надо немного передохнуть… Не волнуйся, я всего лишь переутомился, слабое тело впустило в разум кошмар.

Тейра внимательно выслушала все его оправдания, тяжело вздохнула и, смирившись, легла обратно в теплую постель. Шелиас же, наоборот, поднялся и накинул на плечи халат. Все его мысли были лишь о будущем, которое он увидел.

– Шели, – позвала его Тейра, когда он уже был у двери.

– Что? – Он обернулся.

– На столике стоит графин с водой. – Ее изящный пальчик указал на прикроватный столик, где, и правда, стоял полный кувшин воды.

На миг растерявшись, Шелиас подумал о том, чтобы сейчас сказал его младший брат Тели.

– Она невкусная, – отбрехался он, прошмыгнув в дверь, пока Тейра не вознамерилась перехватить его, лишить способности к передвижению и допросить. Учитывая, что его возлюбленная служила инспектором в Управлении и мастерски расследовала самые сложные дела, шансов у лорда Шелиаса де Лантара не было. Но Тейра не погналась за ним, чтобы выбить правду, вместо этого она дала ему возможность побыть одному. И за это он тоже был благодарен ей. Она всегда его понимала, эта удивительная женщина. Он благодарил Свет и Судьбу за тот миг, когда они встретились… По крайней мере, так было раньше, но сейчас… сейчас все изменилось… изменилось…

Шелиас спустился на первый этаж и в темноте коридора прошел на кухню. Так как в доме все спали, то здесь никого не было, лишь зола в камине еще хранила тепло. Вздрогнув при взгляде на нее, Шелиас прошел к столу и сел на один из высоких стульев без спинки. Протянул руку к графину с водой, стоящему рядом, и замер.

– М-м-милорд? – спросил повар, выбредая из каморки и подавляя зевок. В кухню вел коридор, в который выходили комнаты для слуг, а Джер всегда обладал хорошим слухом, неудивительно, что он услышал своего господина – вопреки своей эльфийской крови Шелиас шумел так, что самому стыдно было. Но у него не было сил, чтобы тихо поставить графин на стол, а не грохнуть так, что весь дом сбежится.

– Вам что-нибудь приготовить? – сонно поинтересовался оборотень, приваливаясь к косяку и почесывая свое немаленькое пузо.

– Нет, Джер, иди спать, все хорошо, – повторил Шелиас, слабо улыбаясь.

– Точно? – с подозрением спросил заботливый слуга. – Ну лад-д-дно, – зевнул он. – Вон в том ящике кусок солонины припрятал, если захотите… – Джер развернулся и побрел обратно в свою комнату, зевая еще сильнее.

Когда Шелиас наконец остался один на огромной кухне, он позволил себе выдохнуть. Несмотря на добрый нрав и готовность помогать всем вокруг, сейчас он не хотел никого видеть.

Дрожащей рукой налив себе воды, он так и замер, глядя на блики на ее поверхности. Это был не сон… С того самого момента, как Шелиас дал клятву и принял титул лорда-инквизитора, он слышал голос Света, их покровителя. Свет никогда не оставлял своего посвященного, Шелиас чувствовал его незримое присутствие. Иногда покровитель дарил ему видения о будущем, которые позволяли спасти невинные жизни – за эту сторону своего таланта Шелиас был благодарен. Немногим Свет открывал свои истины, но лорд де Лантар был счастливым исключением. Избранный Света, он всегда мог рассчитывать на своего покровителя, его незримую помощь и поддержку. Но иногда происходило то, на что Шелиас не мог повлиять. Свет даровал ему видения – и он это знал, – которые показывали будущее, не поддающееся изменениям. Это была та самая Истина. Всего несколько раз за свою жизнь Шелиас получал такие видения, он пытался изменить будущее, как-то повлиять, но… Свет четко указывал, кто погибнет, и так и случалось. Не под силу даже Верховному паладину было изменить это будущее. И он знал об этом. Когда Свет даровал ему эти видения, он чувствовал, что это неизменно, что его воля и желание ничем не помогут. И все равно он не смирялся, ведь речь шла о жизни невинных людей и нелюдей. Но то были другие, а теперь он получил предсказание о своей собственной судьбе…

Когда страх и боль немного отпустили его, когда пугающее осознание случившегося все же настигло его, он стал немного успокаиваться. Ему нужно было обдумать то, что он увидел. Нет, пережил. Он горел на костре, это был костер, разожженный братьями-паладинами. Но неужели его предали? Такое возможно, даже в Ордене Света находились бесчестные и злые люди и эльфы. Но разве Шелиас не почувствовал, что это была заслуженная казнь? Разве не было это так же очевидно, как и то, что он предал? Но кого? Орден? Законы Света? Собственную совесть, честь и принципы? Ответов на эти вопросы Шелиас не знал, но точно чувствовал, что заслужил эту мучительную смерть, казнь, приговор от собственных братьев по вере.

Но как?! Как он мог предать то, во что верил всей душой?!

***

Почти два тысячелетия назад в их мире открылись Врата, и на землю людей и нелюдей хлынул поток демонов Глубин во главе со своим Повелителем. Они сеяли ужас и страх, они убивали без разбора. Единственной их целью было уничтожение мира. И не было спасения для людей и нелюдей. Тогда темные и светлые, бедные и знатные, люди и нелюди объединились… но все равно проиграли. Армия демонов шла по миру, уничтожая все на своем пути, пока не явились они – Боги. Они повергли обратно в Глубины Повелителя демонов, изгнали всех чудовищ, возродили мир… А потом ушли. Имена их и лики забылись, но люди и нелюди продолжали помнить о своих спасителей и молиться им. Со времени их так и стали называть – Забытые Боги. Им строили храмы, им поклонялись и молились.

Забытые Боги защитили мир от демонов, но это не означало, что люди и нелюди теперь жили спокойно. Пусть открыть полноценные Врата Повелитель Глубин не мог, он отправлял в мир своих пешек – демонов-шпионов, которые всеми силами стремились проредить брешь в защите мира и вновь впустить в благодатные земли армию чудовищ. На пути у них становилась Инквизиция. Много веков инквизиторы и послушники охотились на проникающих в мир демонов. Постепенно количество шпионов уменьшалось – то ли защита Забытых Богов усиливалась, то ли демоны поняли бесполезность своих диверсий. Со временем в Инквизиции появлялись новые мысли, новые движения. Мир менялся, менялись и люди с эльфами – основной костяк защитников от демонов. Уже давно Инквизиции стоило начать жить по другим правилам, однако никто так и не решался изменить устои, сложившиеся века назад, пока к власти не пришел Шелиас де Лантар. Это был урожденный чистокровный эльф из знатного рода, которого изгнали из Рассветного Леса за преступления его родителей. Шелиас многое пережил в своей недолгой (по эльфийским меркам) жизни: предательство родителей, тяжелое существование в изгнании, бедность и голод. Он поднял на ноги младших братьев, обустроил их жизнь, верно служил Свету. Он быстро стал инквизитором, получил титул лорда де Лантара и земли, но на этом не остановился. Ему не нужно было благополучие, он стремился защитить все невиновных, обездоленных и слабых. При этом, вопреки обыкновению, Шелиас не был глупым и наивным, как многие добряки. Его незаурядный ум позволял ему с легкостью решать даже самые сложные задачки, которые подбрасывала жизнь и служба в инквизиции. Наконец Шелиас возглавил Инквизицию и после нескольких лет успешного правления принялся проводить реформы. Он напомнил братьям по вере о том, что до Великого Нашествия демонов существовал Орден Света, чьи паладины несли в мир добро и защищали слабых от порождений Тьмы. Да, сейчас все жили благополучно, между темными и светлыми не было серьезных войн, но разве все дети Тьмы вели себя благородно? Разве ликаны не бегали по лесам, не убивали крестьян? А чернокнижники? Разве не проводили они свои мерзкие ритуалы? И кто же тогда защищал людей и нелюдей от произвола темных? Стражники? Войска? Нет конечно! Слабые страдали от произвола сильных, и только они, инквизиторы, а теперь паладины, могли защитить невиновных от страшной смерти. Полномочия Инквизиции расширились, теперь ее называли Орденом Света, а воины Света, паладины, спасали мир не только от внешней угрозы – демонов, но и от внутренней – темных, решивших. нарушить законы общества, в котором живут.

Многие были не согласны с этими изменениями, но еще больше людей и нелюдей поддержало лорда де Лантара. Немало сил и времени Шелиас потратил, чтобы сделать мир лучше. Он искренне верил, что его действия и решения правильные, что он спасет людей и нелюдей. Конечно, не все всегда шло гладко, но Шелиасу удавалось соблюдать равновесие и решать такие вопросы, которые всем казались нерешаемыми… Но главное – он всегда верил в Свет, всегда жил лишь мыслями о защите слабых, о помощи обездоленным. Это была суть его – спасителя, защитника. Никогда в жизни он не поднял бы руку на слабого, не обидел бы невиновного, это было невозможно! Шелиас сам себя бы перестал уважать после подобного очерняющего поступка. Никогда! Он слишком хорошо помнил, что чувствует беззащитная жертва на алтаре темного мага, за это ему стоило "благодарить" родителей…

Так что же могло произойти такого, что меньше чем через год приведет его на костер паладинов? Его казнят за предательство, но разве возможно это? Он сам погибнет, но не совершит злой поступок, однако Свет считал иначе… Шелиас знал, что видение неизменно, что это будущее настанет, и уже не смерти боялся Верховный паладин, а того мига, когда в его сердце придет Тьма…

– Шелиас! – громко позвала Тейра, скрестив руки на грудь.

Шелиас вздрогнул и посмотрел на недовольную женщину. Судя по всему, она уже давно стояла здесь. Взгляд Шелиаса скользнул по краю его рубашки – он давным-давно купил для Тейры вещи, включая халат, чтобы у нее, когда она оставалась ночевать у него, было во что одеться. Но милый и приличный халатик так и остался лежать пылиться в шкафу, а Тейра упорно таскала рубашки Шелиаса, чем "немного" отвлекала самого эльфа. Потому что для приличных мыслей в его голове не оставалось места, когда он смотрел на ее бедра, лишь слегка прикрытые белой тканью рубашки.

– Что? – вздохнул Шелиас, уделяя внимание графину с водой, а не любимой женщине.

– Утро уже, Шели, к тебе повар со слугами боится зайти, кухню ты им занял, – ехидно ответила Тейра и потащила понурого мужчину наверх, в спальню.

– Я задумался, – только и успел ответить он, когда она втолкнула его в комнату и принялась одеваться. Признаться, это зрелище еще меньше способствовало приличным мыслям, и Шелиас даже немного отвлекся от своих ночных переживаний.

– Тейра, – тихо позвал он, когда она уже застегивала ремень.

– Что? – вскинула голову она и схватила его расческу. Неисправима.

Понаблюдав немного, как любимая расчесывает свои блестящие черные волосы, он произнес:

– Тебе лучше больше не приходить.

Она так и застыла – с расческой в руке, потерянная и ничего не понимающая. Но уже через миг лицо ее пошло пятнами, а глаза опасно засверкали.

– Так, – грозно произнесла она и метнула расческу прямо в грудь Шелиасу, он едва успел поймать – и это при его эльфийской ловкости! – Что ты опять удумал? Бросить меня? Шелиас! Проклятье! – Она грязно выругалась, заставив Шелиаса бросить на нее укоризненный взгляд. – И не смотри на меня так! – рыкнула она, проявляя свою звериную суть – все же оборотень-медведь. – Никогда еще меня так не бросали! Проклятье! Демоны Глубин! Ты – самая последняя тварь! Что тебе опять взбрело в голову?! Еще вчера ты клялся мне в любви и говорил, что я лучшее, что случалось в твоей жизни!

Он заметил, как дрожат ее губы, и попытался встать, чтобы утешить, но Тейра грубо толкнула его назад, в кресло.

– Нет, ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, почему я вдруг тебе разонравилась!

– Я люблю тебя, – произнес он с тем трепетом, который больше подходил юному возлюбленному, а не могущественному лорду, главе Ордена Света.

Лицо ее тут же смягчилось, в серые глаза вернулось тепло.

– Тогда что ты творишь, Шели? – мягко спросила Тейра. Он обожал, когда она его так называла, вот и сейчас чуть вздрогнул, подавляя в себе глупое желание обнять и поцеловать ее.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала, а для этого тебе лучше держаться подальше от меня, – серьезно он ответил, глядя ей прямо в глаза.

Внимательно выслушав его, она тяжело вздохнула. Он вновь попытался встать, но она рявкнула:

– Сидеть! – и для надежности поставила ногу на край кресле, пресекая ему путь из комнаты. Что он там говорил насчет привычек мастера-инспектора?

– Так, – потерла она устало лицо. – Что произошло? Шели, ответь нормально, пока я не озверела окончательно и не принялась тебя бить. Это будет очень тяжело для меня, ведь я тебя люблю.

Шелиас слабо улыбнулся ее шутке, но отвечать не спешил. Она пронзила его своим проницательным взглядом. В серых глазах мелькала тысяча догадок, и Шелиас не сомневался, что Тейра доберется до истины. Не зря она была одним из лучших инспекторов в Управлении Рестании.

– Давай по порядку, – начала она, опираясь на колено и продолжая нависать над ним. – Вчера вечером все было нормально: я любила тебя, ты любил меня, причем весьма активно и во всех позах, даже не верится, что ты эльф.

– Это ты меня научила плохому.

Она весело фыркнула, но тут же посерьезнела.

– Итак, вчера все было хорошо, и ты, несмотря на свое положение, которое, и правда, могло подвергнуть мою жизнь опасности – врагов у тебя достаточно, – не стремился столь глупо меня защитить. Потом тебе снится кошмар, ты уходишь думать на кухню, так увлекаешься что даже не замечаешь, что наступил рассвет, а потом с самым трагическим видом сообщаешь мне, что нам нужно расстаться. Из чего я делаю вывод, что все дело в том кошмаре. Что это было? Очередное твое видение, как было тогда, год назад, да?

Шелиас несколько секунд колебался, прежде чем ответить.

– Да.

Тейра тяжело выдохнула, как будто ей достался очень глупый подозреваемый, на чей допрос ей придется потратить уйму времени. Но все же она не зря много лет работала инспектором и расследовала дела – Тейра знала, что спросить.

– И что же ты увидел во сне? Что повергло тебя в такой шок, что ты решил, не щадя мои чувства, бросить меня?

Он долго смотрел на нее, вспоминая, как они познакомились, как встречались, как вчера хохотали за ужином – им редко доводилось бывать вместе, и тем ценнее были эти мгновения. Он очень ее любил, это было единственное личное чувство, которое он себе позволил…

– Я увидел свою смерть. Но я не знаю, что к этому приведет, поэтому боюсь за тебя.

Глава 2. Сестра Владыки

Мелитэя, сестра Владыки вампиров, обладала одной уникальной особенностью, отличавшей ее, пожалуй, от всех сородичей – полное несоответствие внешнего и внутреннего. Мелитэя выглядела, как невысокая изящная девушка с кукольным личиком, большими глазами и милой улыбкой. Она не была безумной красавицей, в этом ее опережала Анабель, супруга младшего брата Мелитэи, но что-то было притягательное в этих лучистых глазах, в этой беззаботной улыбке. Маленькая прекрасная куколка, которая покоряла всех своим очарованием и детской кокетливостью. Да, именно на куколку походила Мелитэя, пленяя сердца мужчин своей мнимой беззащитностью. Но ее внешний вид был ширмой. Все ее очарование исчезало, стоило ей только открыть рот, потому что Мелитэя обладала поистине стервозным характером, обожала язвить и демонстрировать свой острый ум, а также являлась одной из лучших ищеек – охотников – Твердыни. Среди вампиров она пользовалась всеобщим уважением, вызванным ее неоспоримыми достоинствами, однако мало кто желал и мог общаться с ней дольше положенного приличиями минимума. За исключение, конечно, ее драгоценного супруга, Марка. Он тоже был ищейкой. Это призвание, а не роль, навязанная общество, была единственной их общей чертой. Кроме их любви. Потому что Марк отличался от Мелитэи, как матерый волк отличается от болотной гадюки. Они даже внешне не сочетались – Марк был высоким статным, но чересчур мрачным мужчиной с длинными стальными волосами, которые он всегда завязывал в хвост. Лицо его отличалось острыми чертами. Даже когда он находился в спокойном состоянии, все в нем кричало о том, что он вампир, опасное чудовище. Никогда бы в жизни Марка не спутали с человеком. Он был опасным клинком, ищейкой, на чьем счету были многие тысячи жертв. Горгульи, верные и вечные стражи вампиров, до дрожи в своих мохнатых коленях боялись одного из старейших охотников. Да и сами сородичи Марка предпочитали обходить его стороной. Его боялись и уважали, мальчишки-вампиры мечтали стать такими же ловкими и смертоносными ищейками, как он. В общем, Марк был ярким представителем своей расы, к тому же обладал такими замечательными (с точки зрения общественности) чертами, как молчаливость и мрачность. Другое дело – его супруга. Мелитэя, как уже говорилось, была невысокого роста, с кукольным личиком и милой улыбкой. Ее каштановые волосы вечно пребывали в беспорядке, а белоснежная рубашка сползала с плеч почти до самого корсета – черного и жесткого, подчеркивающего ее прекрасную фигуру. Образ завершали черные кожаные штаны и высокие сапоги с ремешками. Мелитэя была прекрасна, соблазнительна и коварна. Они никак не подходила мрачному и сдержанному Марку, особенно учитывая тот факт, что Мелитэя, вопреки вампирскому обычаю и образу жизни, прямо-таки кипела энергией и могла "трещать без умолку". Окружающие ее недолюбливали, хоть и уважали. Она, как и Марк, была одним из старейших вампиров. Но как же они со своим супругом отличались! В Твердыне все четко знали, что Мелитэя и Марк – не пара, однако именно эти двое прожили в мире и любви более двух тысячелетий.

– Марк? Марк! Марк! – Голос Мелитэи мог быть чарующе прекрасным, она завораживала своим голосом безвольных жертв, но сейчас она вопила хуже, чем летучая мышь, которой отрезали оба крыла.

– Да, хес'си, что случилось? – совершенно спокойно поинтересовался Марк, которого уже раз десять впечатали лицом в подушку – настолько Мелитэя интенсивно его трясла.

– О, я тоже тебя люблю, – тут же растаяла вампирша, целуя его в бледную щеку. – У нас сегодня совместная тренировка, ты помнишь?

– Конечно, но ведь она ближе к рассвету, – заметил Марк, поднимаясь и принимаясь одеваться. Вампиры не спали в обычном понимании этого слова, они дремали, погружаясь в некоторое подобие сна, которое замедляло течение мыслей в их голове и позволяло отвлечься от ночной суеты. Солнце не причиняло вампиром страданий, как считали необразованные крестьяне, но оно вытягивало из них силы и ухудшало настроение (в случае с Мелитэей это могло привести к ужасным последствиям). Поэтому днем все вампиры предпочитали спать. Твердыня располагалась у Западных гор, крепость была выбита прямо в скале. Большинство помещений здесь не имело окон, и вампиры могли в свое удовольствие отдыхать столько, сколько им вздумается – если, конечно, они не имели при этом шебутной жены, способной растрясти даже покойника.

– Тренировку планировали провести ближе к рассвету, – акцентировала внимание на прошедшем времени Мелитэя. – Но Ленар опять повздорил с Дейром и Диамом, в итоге горгульям досталось… В общем, если ты сейчас не пойдешь и не успокоишь всех этих одаренных, то до тренировки они не доживут. Я бы сама сходила, но ты ведь знаешь, что если я там появлюсь, то малыш Ленар лишится головы.

Марк поправил манжеты простого серого камзола, который успел надеть за время монолога жены, и с благодарностью посмотрел на свою супругу. За годы брака ему удалось приучить Мелитэю к мысли, что необязательно все портить, лучше некоторые вещи оставить мужу. При всей своей нелюбви к общению, Марк умел разговаривать с окружающими так, чтобы не вызывать у них желание убить его. А вот Мелитэя, как и ее младший брат Ленар, обладали даром сеять хаос везде и всюду, включая отношения с окружающими.

Завязав свои стальные волосы в низкий хвост, Марк поймал заинтересованный взгляд Мелитэи. Несмотря на простоту в одежде, образ ищейки притягивал женские взоры. Особенно падка оказалась Мелитэя. Марк всегда удивлялся этому, ведь он ни разу в жизни не ставил себе задачу привлечь и очаровать противоположный пол – в отличие от самой Мелитэи.

– Обожаю, когда ты охотишься, – прошептала она, чуть отклоняя голову. У вампиров этот жест означал возбуждение.

– Хочешь присоединиться? – удивился Марк, зная ответ на свой вопрос.

– Нет конечно! Моя охота – лишь моя! – поморщилась Мелитэя и добавила, сверкая глазами: – Но мне нравится смотреть, как ты учишь мальчишек сражаться. Это так возбуждает!

Она даже заерзала в своем огромном черном кресле, которое никто не мог занять под страхом немедленной мучительной смерти.

– Я знаю, – ответил Марк таким голосом, что Мелитэя замерла, тяжело дыша. Она уже собиралась начать приставать к собственному мужу, когда он напомнил:

– Мне пора.

Мелитэя разочаровано вздохнула и рухнула обратно в кресло, принявшись покачивать изящной ножкой в кожаном сапожке.

– Но потом я хочу тебя.

– Уверен, что не разочарую тебя. – Голос немного изменил Марку – он тоже предпочел бы общество любимой супруги разборкам с Ленаром и братьями Дейром и Диамом.

Именно в этот момент в их покои, предварительно вежливо постучав, вошел гость.

– О, Ликрас, ты! – будничным тоном заметила Мелитэя, словно к ней на завтрак заглянул какой-нибудь молоденький вампирчик, а не сам Владыка. Старшего брата она хоть и любила, но никогда не трепетала, как другие. Наверное, потому что знала его еще до того, как он стал Владыкой (Марк, кстати, тоже знал, но ему хватало такта и уважения, чтобы относиться к Ликрасу с должным почтением).

– Темной ночи, сестра, – безликими голосом приветствовал Мелитэю Владыка.

– Темной-темной, – качнула она головой, позволяя непослушным прядям разлететься так, как им хотелось. – Ты уже слышал, что учудил наш братец? Ленар невыносим! Все же из всех моих братьев, ты самый любимый.

– У тебя нас двое, – все также равнодушно заметил Ликрас – он очень давно привык к манере Мелитэи вести диалог. – Но я зашел к вам по другому поводу.

– О, и по какому? – заинтересовалась Мелитэя, в очередной раз не дав мужу и слова вставить. Впрочем, он, как и Ликрас, тоже очень давно привык.

– Насчет безопасности Твердыни, – произнес Владыка, и при этих словах его безупречное лицо, бывшее маской безразличия, вдруг пошло хмурыми морщинками. – Недавно человеческий отряд напал на орочью деревню вблизи Твердыни.

Вопреки ожиданиям, Мелитэя не рассмеялась незначительности замеченной братом угрозы – несмотря на всю свою видимую беспечность и взбалмошность, она осталась старейшей ищейкой Твердыни, которая прожила почти три тысячи лет, видела своими глазами Великое Нашествие, сражалась с демонами и не понаслышке знала о том, что даже самое маленькое и безобидное существо может представлять угрозу. И человеческий отряд может быть первым лучом луны, возвещающем новую войну.

– Мы слушаем, – серьезно, без всякой насмешки, ответила Мелитэя, и Владыка опустился в кресло напротив сестры.

Как бы ни хотелось Марку остаться и принять участие в беседе, он помнил, что его присутствие требуется во дворе Твердыни – пока та еще существовала, не разнесенная на куски вспыльчивым Ленаром и братьями Дейром и Диамом. Кивнув Ликрасу, Марк пообещал присоединиться к ним позже и направился к выходу. Владыка проводил его долгим взглядом, в глубине которого читалась благодарность. Ликрас очень редко проявлял эмоции, и почти всегда это касалось его семьи. Впрочем, зная его историю, сложно было ожидать что-то иное.

До Великого Нашествия Владыкой вампиров был отец Ликраса, Мелитэи и Ленара. В те времена дети ночи жили куда лучше. Построенная тысячелетия назад Твердыня полнилась голосами и лицами, вампиры счастливо существовали в своем уединенном мирке. Даже когда люди свергли короля темных и началась война, никто, в том числе Орден Света, не покусился на Твердыню. В то время здесь жило около трех сотен вампиров – весьма внушительная сила. Потом война закончилась, на некоторое время в мир пришел покой, но демоны открыли Врата, и несметная армия чудовищ начала свое ужасное шествие. Тогда, впервые за всю историю, вампиры вмешались в ход событий. Они осознавали, что страшная опасность грозит миру, в котором они жили. Только это заставило древних бессмертных существ нарушить свой покой и пожертвовать своими жизнями. Тогда на войну ушли почти все – Владыка и его супруга, его дочь Мелитэя и ее супруг Марк, супруга самого Ликраса и их сын. Ушли все взрослые вампиры – те, кто переступил границу в сто лет. Лишь совсем юных и неопытных оставили в Твердыне, они ведь были детьми и ничего не умели. И с ними же остался Ликрас, единственный взрослый вампир, еще и ищейка. Он ругался с отцом, требовал взять его с собой – словно стал таким же несдержанным, как Ленар. Отец же, Владыка, спокойно объяснил:

– Это будет страшная война. Я не вижу шанса на победу. И все же мы выступим вместе с остальными, защитим свой мир. Надежда всегда есть, даже в самых ярких лучах солнца. Многие из нас не вернутся с этой войны, могу не вернуться и я, так что ты обязан позаботиться о нашем народе, ты мой наследник, ты должен править в Твердыне.

– Я буду править! Я вернусь и буду править!

– Нет, – твердо ответил Владыка. – Ты не имеешь права рисковать собой. Что вампиры будут делать, если погибну и я, и ты? Кто будет править нашим народом?

– Значит, ты предлагаешь мне остаться? Мой сын и моя хес'си идут на войну, идут умирать, а я должен сидеть в Твердыне и наблюдать, как гибнет наш мир, моя семья?! – в отчаяние воскликнул Ликрас.

– Таков долг правителя, – спокойно ответил Владыка. – Это великая жертва – быть у власти и править другими. Ты отдашь все, но будешь еще должен.

И они ушли, все. Ушли отец и мать, ушла любимая жена Ликраса, Ревелин, ушел их сын Леверис, ушла молоденькая Мелитэя и Марк (им тогда едва исполнилось по пятьсот лет), ушли почти все вампиры. Великое Нашествие демонов почти уничтожило мир, стерло с лица земли города, королевства и народы. Многие, очень многие погибли. Лишь горстка людей и нелюдей выжила, спасенная Забытыми Богами. Среди их числа были и Мелитэя с Марком. Причем спасли их в самый последний момент. Марк, прикрывая Мелитэю в последнем бою у Северного Хребта, был ранен демонами и рухнул в пропасть. Наплевав на угрозу собственной жизни, на отчаяние и тщетность попыток спасти любимого, Мелитэя последовала за ним. Она сумела найти на дне пропасти среди множества тел умирающего Марка и, поделившись с ним своей силой, вытащила из объятий смерти. А в это время шествие демонов как раз было остановлено явлением Богов. Мелитэе, к ее досаде, так и не удалось посмотреть на этих легендарных существ, а горстка выживших пришла в такой экстаз, что не смогла толком описать своих спасителей. После исцеления мира Мелитэя и Марк вернулись в Твердыню. Двое из трех сотен. Их встретил Ликрас и пятнадцать молоденьких вампиров, которым повезло уцелеть – Твердыня располагалась на самом западе мира, и демоны не успели добраться до нее, ведомые желанием разгромить остатки единого войска смертных и бессмертных, которые бежали на север.

Именно в тот момент, когда Ликрас посмотрел на двух выживших и понял, что почти все, кого он любил, мертвы, огонь жизни в его глазах потух. Теперь новоявленный Владыка вампиров мудро правил своим немногочисленным народом, заботился об их безопасности, решал споры и наставлял молодняк. Только все это он делал с самым безразличным видом. Он исполнял долг правителя. Больше у него ничего не осталось.

***

– Ну как, разнял? – ехидно поинтересовалась Мелитэя, когда уже на рассвете к ней явился Марк. Судя по его мрачному – еще более, чем обычно – лицу, процесс разнимания не доставил ему удовольствия.

– Да, – ответил Марк, опускаясь на ковер рядом с супругой. Мелитэя улыбнулась ему, холодно и чувственно, и он не удержался от поцелуя. Скользя кончиками клыков по ее запястью, он слышал, как стучит ее сердце, гоняя по венам чужую кровь.

– С молодыми сложно, – наконец произнес Марк, отрываясь от хес'си – так приближенные к Тьме вампиры называли свою единственную любовь.

– С молодыми или с Ленаром? – язвительно поинтересовалась Мелитэя, нежно скользя кончиками пальцев по шее Марка.

– Разве твой брат не молод?

– Ему больше двух тысячелетий! Все за это время повзрослели, кроме него. А все эта Анабель!

– Хоть и не в моих правилах ругаться с тобой, хес'си, замечу, что ты несправедлива к супруге брата.

– Ты несносный вампир, Марк! Так и хочется сотворить с тобой что-нибудь темное!

– Мы уже женаты, – с каменным лицом пошутил Марк, и Мелитэя легко рассмеялась, притягивая его к себе. Они мягко опустились на белоснежный пушистый ковер и принялись самозабвенно целоваться, словно им вновь по двести лет и они сходят с ума от своей любви.

– Сколько лет прошло, а ты все продолжаешь меня увлекать, – тихо рассмеялась Мелитэя. Смех ее прозвучал холодным перезвоном серебряных колокольчиков. – И что ты нашел во мне? Кроме того, что я самая лучшая женщина в твоей жизни?

– Твой прекрасный юмор украшает мою жизнь, боюсь, я никогда не смогу быть таким же легковесным, как ты.

– О, я попытаюсь тебя научить.

– Нет, лучше люби. – Он вновь склонился к ней с поцелуем.

Лишь когда первая страсть была утолена, когда они лежали на мягком белоснежном ковре и вспоминали беззаботную юность, Мелитэя спросила:

– Так что там с Ленаром?

– Так что там с людским отрядом? – в тон ей ответил Марк.

– Ты невыносим!

– Ты повторяешься.

– А ты опять защищаешь моего непутевого братца!

– Ты слишком строга к нему.

– И это говорит мне наставник ищеек!

– Но Ленар – не ищейка.

– Да уж, эта участь его миновала, он самый обычный вампир… Даже скучно.

– Это его судьба, не всем дано быть прирожденными охотниками и бойцами.

– Опять защищаешь!

– Ты недолюбливаешь его жену, поэтому чересчур строга и к самому Ленару.

– Не моя вина, что он никак не вырастет. Он младше меня всего на пять столетий! А другие? Все давным-давно выросли, один он все занимается ерундой.

– Это его мнение.

– Я ведь слышу неодобрением в твоем голосе! Не обманывай меня, Марк, на этом поле ты не умеешь сражаться.

– Возможно, ты и права. Но я все равно не хочу судить категорично.

– Сколь ты милосерден… Впрочем, ты всегда любил возиться с молодежью, это твое призвание.

– Мне по душе растить из неумелых мальчишек опытных ищеек. – В этот момент мало кто узнал бы в мечтательном вампире того Марка, который веками наводил ужас на своих жертв. Но Мелитэя поняла его – в глазах ее мелькнуло отчаяние и застарелая боль. Она быстро поднялась с ковра, накинула на плечи атласный халат и прошествовала в будуар. Марк дал ей четверть часа, чтобы успокоиться, а потом пошел следом, зная, что Мелитэя и покой – это несовместимые вещи.

Она сидела у своего столика и бесцельно перебирала украшения – большинство из них подарил Марк. У него было удивительное чувство прекрасного, которое он тщательно скрывал, чтобы не потерять уважение. Только Мелитэе было дозволено знать о его постыдных тайнах. К примеру, о любви к музыке. Несколько сонет Марка были настолько прекрасны, что Мелитэе прикладывала немало сил, чтобы послушать их – то есть уговаривала твердолобого Марка.

Остановившись рядом с хес'си, он опустился на ближайший пуф и нежно коснулся ее руки своей. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом. В глазах обоих была печаль.

– Я бы отдала многое, если не все, за то, чтобы получить его, – призналась Мелитэя и отвернулась, с досадой сжимая пальцы свободной руки и ломая угол столика. – И за что нашему народу такое наказание? Разве мы чем-то провинились перед Тьмой?

На этот вопрос у Марка не было ответа. За что Тьма осерчала на своих самых любимых детей? Почему со времен Великого Нашествия ни у одной вампирской пары не родилось дитя? Да, их было мало, зачать ребенка для вампиров было очень сложно. Даже эльфы были более плодовиты! Вампиры же могли ждать желанное дитя столетиями! И мало у кого из пар было больше одного-двух детей. Родители Мелитэи имели троих и считались счастливыми и удачливыми. Им Тьма подарила целых троих наследников! Но то было до Великого Нашествия, после же Тьма обошла вниманием детей своих. Ни у кого из молодых вампиров, которые образовали пары, не родился ребенок. Даже Марк и Мелитэя, прожившие вместе более двух тысячелетий, не смогли зачать дитя. Это было их самой главной болью. Век за веком они надеялись на чудо, но, увы…

Молодым было легче, они не пережили столько, сколько Марк с Мелитэей, многие из них не были готовы стать родителями – к примеру, Ленар и Анабель. Да, им было легче. Еще со временем Великого Нашествия Мелитэя и Марк мечтали завести ребенка, это было их самой заветной мечтой. Все казалось, что в этот раз у них получится, что в следующем году обязательно случится это радостное событие. Но век шел за веком, вот уже минуло почти два тысячелетия со времен вторжения демонов, а желанное дитя так и не появлялось. Мелитэя с Марком совсем отчаялись…

Ее рука, отломав угол столика, переместилась к шкатулке с драгоценностями. Марк заботливо перехватил ладонь хес'си, пока она тут все не разнесла (прецеденты случались!), и холодно, но с любовью в сердце произнес:

– Не гневись, Мелитэя. Разве мы сдадимся так просто?

Взгляды двух ищеек, прирожденных охотников и бойцов, встретились. Сдаваться они не умели.

Глава 3. Трудное дело инспектора Тейры

Рестания, или как ее называли, Столица Мира, была самым большим и густонаселенным городом. Центр торгового и политического мира, Рестания всегда жила хорошо. Конечно, иногда через нее прокатывались войны, но бо́льшую часть времени город жил и процветал. Возвышались золотые шпили Академии Трех Солнц, самого знаменитого учебного заведения, стоял в Старом Квартале Храм Забытых Богов – самый древний из ныне построенных. Пока совсем рядом, в человеческих землях, гремели страшные войны, Рестания все богатела и ширилась. О жизни здесь мечтали многие, город казался людям и нелюдям их тропинкой к счастью. Что ж, по сравнению с другими королевствами, Рестании действительно было чем выделиться. Все открытия, все новые изобретения, магические формулы, научные изыскания – все происходило здесь. Не зря же именно в Рестании стояла знаменитая Академия! Здесь даже имелось свое Управление, в котором трудились инспектора – люди и нелюди, занимающиеся расследованием преступлений. Небывалое достижение! В людских, да и в других королевствах, этим занималась городская стража, но пример Рестания показывал, что более эффективно работа происходит у специально обученных следователей. Управление существовало уже очень давно, и пусть занятие инспекторов считалось уважаемым, золота оно приносило очень мало. К тому же работать приходилось едва ли не сутками! Наверное, поэтому сюда шли лишь самые, кхм, увлеченные личности, для которых принципиально важно было стоять на страже закона и порядка.

Такой была и старший инспектор Тейра Рос, которая сейчас сидела в своем кабинете – старшим инспекторам полагалась отдельная комната, и никого не интересовало, что она по размерам сравнима чулану. Учитывая количество работы и масштабы помещения, здесь часто царил бардак. Вот и сейчас Тейра усиленно рылась в кипе пергаментов, надеясь отыскать нужный. Бесконечные протоколы, допросы свидетелей, описания места преступления, улики и собственные заметки – непосвященный, зайдя в кабинет старшего инспектора Рос, мог серьезно обеспокоиться тем, что все эти бумаги скоро погребут под собой нерадивую хозяйку. Но это, конечно, была лишь видимостью: во-первых, Тейра хорошо ориентировалась в своем бардаке, а во-вторых, он сопровождал ее уже много лет. И дело было вовсе не в безалаберности инспектора, а в огромном количестве работы. Здесь даже самый рьяный педант не смог бы установить порядок.

В самый разгар поисков нужной бумажки Тейру довольно грубо отвлекли – после короткого стука к ней ввалился коллега и друг, бугай Керн.

– Роешься? – хохотнул он, потирая сбитые костяшки. – А мы только-только взяли банду Косого.

– Пришел похвастаться? – фыркнула Тейра. – Тогда лучше к начальству, это оно по головке гладит.

– Ага, так меня этот котяра и погладит! Жорж, оборотень уродский, до сих пор не может простить, как я его лет двадцать назад по башке треснул! Уже и срок давности прошел, меня бы даже по закону не привлекли, а он, зануда лысая, до сих пор помнит!

– Видать, крепко ты его треснул, – хихикнула Тейра, вытаскивая из низа особенно высокой стопки один тонкий лист пергамента. Как при этом ей удалось не уронить все остальное, осталось загадкой, известной лишь работникам Управления.

– Так что ты приперся? – не очень вежливо поинтересовалась Тейра, протискиваясь к своему скрипящему стулу и плюхаясь на него. – Вот гадство! Почему у паладинов за повышение дается титул и земли, а у нас – стул для пыток!

– Ты еще недостаточно повысилась, – хохотнул Керн, приваливаясь к двери – только возле нее имелось более-менее свободное пространство. – Давай, раскрой это дело про дюжину несчастных девиц, как раз получишь место второго заместителя. Их, кстати, правда, уже дюжина?

– Да, – разом помрачнев, ответила Тейра. – А к Жоржу я не хочу, и так хватает его ворчания… Сам бы попробовал найти этого сумасшедшего!

– Ты все же думаешь, что это какой-то безумец? – скептически поинтересовался Керн. – По-моему, похоже на местных грабителей и бандитов, надругались над девчонкой и закололи ее.

– Задушили, – поправила его Тейра, внимательно вчитываясь в текст. – И наши местные красавцы точно не будут вырезать на спинах у жертв символы, согласись.

– Да уж, скорее, пойдут новую подружку искать!.. Я, вообще-то, по другой причине зашел…

– Похвастаться? Получилось. Но хвалить не буду, за этим – к начальнику.

– Обидчивая лысина меня хвалить не будет.

– Если бы ты придумывал для него поменьше прозвищ, он бы не был столь обидчивым… Когда-нибудь тебя выпрут из Управления, Керн.

– Скорее, меня прибьют при задержании. Вон, опять все кулаки стесал, пока разбирался с молодчиками Косого… Эх!

Керн еще хотел что-то сказать, но тут в дверь вежливо (не с ноги) постучались. Керн поморщился, мигом сообразив, кто наведался к подруге.

– Войдите! – крикнула Тейра, не поднимая головы.

– А я, пожалуй, пойду, – пробормотал второй инспектор и ухитрился при своих габаритах протиснуться в открывающуюся дверь. Пропустивший его паладин удивленно приподнял брови, но промолчал. Стефан, как и его ближайший друг и соратник, Шелиас, был исключительно неконфликтным и нелюбопытным существом.

Тейра оторвала голову от бумаг, ухмыльнулась и кивнула:

– Доброго дня, Стеф, пришел за своим?

– Да, я подумал, что у тебя уже все готово.

– Готово-готово, я для Ордена сразу все сделала. – Она принялась рыться в стопках, которые начали опасно покачиваться.

Стефан проследил взглядом за самой активной "башней", а потом заметил:

– Спасибо, твоя помощь неоценима.

– Аа! – отмахнулась Тейра. – Шели попросил, я сделала, мне и ребята наши помогли. Только не могу понять, какого демона вы не можете по-нормальному все сделать, через начальство?

– Начальник Управления обещал помочь, но ответа мы так и не дождались.

– А когда Шелиас ему писал?

– В прошлом году, по осени.

– А, ну тогда я знаю, кому Жорж поручил заниматься этим делом, неудивительно, что вы так и не получили ответ.

– И он не проконтролировал, как исполняется поручение?

– Стеф, – протянула Тейра, выныривая из-под стола с приличного вида папкой, – это наш с тобой Шелиас за всеми приглядывает и на работе выкладывается, пока не помрет. А местное начальство себя сильно не утруждает… Хотя, Жорж неплохой руководитель.

Она протянула паладину папку. Стефан де Ванар был высоким широкоплечим человеком с короткими каштановыми волосами и ярко-зелеными глазами. У него была потрясающая улыбка, которая вкупе с мужественной фигурой и богатством обеспечивала ему внимание со стороны многих женщин. На их беду, Стефан был женат и – что немаловажно – женат счастливо. Он нравился Тейре – такой уставший и добрый, при этом не давал спуску наглецам. В чем-то он напоминал ей самого Шелиаса, не зря мужчины дружили, но все же Стеф был по-человечески прост и беззаботен во многих вещах, тогда как лорд де Лантар мог заметить тысячу мелочей, по поводу которых потом переживал. Но именно за это Тейра и любила своего Шели… Даже когда он ее сильно бесил своей правильностью и святостью.

– Спасибо тебе еще раз, – искренне поблагодарил Стефан и пошутил: – Как хорошо, когда есть связи!

– Поблагодари своего Шелиаса, – проворчала Тейра.

– Поссорились? – с неожиданным пониманием произнес Стефан.

– Да нет, – отмахнулась Тейра, думая о том, что никогда еще они с Шели так не ругались, как сегодня утром.

– Он любит тебя, – со всей серьезностью заверил ее Стеф, на миг становясь не красавчиком-воином, а паладином, защитником и служителем Света. – А ссоры бывают у всех, даже мы с Риэль ссоримся, до сих пор! Но я все равно люблю ее и знаю, что уже вечером мы помиримся.

Тейра пренебрежительно фыркнула, но не стала спорить. Не его, в общем-то, дело, да и не стоит обсуждать Шели за спиной.

– Если еще что-нибудь будет нужно, – кивнула она на папку, – сразу ко мне.

– Обязательно, – устало улыбнулся Стеф. – Не хочешь заглянуть к нам с Риэль на чай? Я сегодня пораньше приеду домой, а вот Шелиас планировал задержаться.

– Он еще в Рестании? – осторожно спросила Тейра, уделяя внимание больше своему столу, чем собеседнику. Утром они с Шели ругались, так что о его планах она ничего не успела узнать. У Ордена Света везде были свои резиденции, но главная располагалась на северо-востоке от Рестании, в нескольких часах езды. Шелиас часто туда наведывался, но вроде бы сейчас у него были дела в рестанийской резиденции.

– Он пока в городе, разбирается с молодняком, – ответил Стефан, так и не сунув нос не в свое дело, за что Тейра была ему признательна.

– Я, наверное, не смогу заглянуть к вам, передай мои извинения Риэль.

– Обязательно. Надеюсь, свидимся в следующий раз, до скорого, – попрощался Стефан и вышел.

Тейра выдохнула и вернулась к работе. О проблеме с Шелиасом она подумает попозже, все равно этот упрямый осел сейчас в своем Ордене. А у Тейры были дела поважнее, чем предаваться мечтам о возлюбленном – с полгода назад ей передали дело убийцы и насильника, который теперь держал в страхе чуть ли не всю Рестанию! И это всего при дюжине убийств!

А началось все с одного трупа. Тогда дело получил один из инспекторов, не старших. Он вел расследование из рук вон плохо – даже учитывая, что тогда ни о каких других убийствах речи не шло. Когда же неизвестный насильник надругался и убил еще троих девушек, начальник Управления передал дело Тейре. Она добилась бо́льшего, чем ее предшественник, но все равно это была капля в море. Ей уже пришлось пару раз быть вызванной в кабинет начальства, где она выслушала много нелицеприятных вещей о себе. Теперь Нерик, тот самый инспектор, который изначально вел дело, ходил счастливый и не скрывал улыбки при виде мрачной Тейры. Идиот! Как будто ее волнует его мнение! Вот как остановить убийства – это важный вопрос. За восемь месяцев двенадцать убийств, двенадцать молодых девушек, жертв, никак не связанных друг с другом. Еще и эти символы, вырезанные на их спинах. В чем их смысл? Тейра убила кучу времени, но раскопала их значения, однако это был какой-то бред, никак не связанные друг с другом слова. Странные это были убийства, очень странные… Тейра работала в Управлении почти семь десятилетий (оборотни жили намного дольше людей), но ни разу за все это время ей не попадались такие дела. И она была уверена, что этот неизвестный убийца – сумасшедший. Потому что логику простых убийц и насильников она знала, пачками их ловила и сажала. А тут было что-то другое… Но самое главное – как этот неизвестный находил девушек? Рестания – огромный город! Здесь жило столько рас, столько народов! Не мог же убийца попросту выйти на улицу и выслеживать первую попавшуюся девушку! Тем более Тейра внимательно изучила историю каждой, это были совершенно разные молодые женщины – эльфийки, дриады, люди, оборотни, даже одна ликанша! Возраст тоже был разный, но выглядели все молодо. Однако тем же эльфийкам было больше пятидесяти, а оборотню – восемнадцать. Часть была приезжими, часть жила здесь давно. Кто-то работал честно, кого-то содержал муж, была даже одна мошенница. По внешности все девушки тоже были разными – несмотря на видимый возраст. Блондинки, шатенки, брюнетки, две рыжих. Были полненькие и фигуристые, были худенькие и даже откровенно тощие. Все, конечно, отличались симпатичным личиком, но Тейра достоверно знала, что в Рестании можно найти девушек намного более красивых. Так как убийца выбирал себе жертву? Пока Тейра это не поймет, она не найдет его, потому что в Рестании жили много тысяч мужчин, и все они с одинаковой вероятностью могли быть тем самым насильником. В голову же каждому не заглянешь! Это местных бандюг Тейра вычислила бы быстро, а этот, по всей видимости, вел жизнь добропорядочного горожанина и подсказок своей преследовательнице давать не собирался… Но что-то же должно было быть общего у девушке!

***

На небе светили звезды, но их не было видно, потому что ранняя осень "радовала" всех дождями. Тихо ругаясь, Тейра поднялась на скользкое от луж крыльцо и постучала. Конечно, рядом висел красивый дверной колокольчик, но в четыре часа утра девушка была не расположена к соблюдению правил приличий. К счастью, слуги лорда де Лантара давно привыкли к ней.

Дверь почти сразу же распахнулась, и на пороге возник пожилой оборотень, который быстро поклонился госпоже Рос, улыбнулся ей, пожелал доброй ночи и впустил в дом. Тут же, не слушая возражений, он отнял у нее мокрый плащ и отправился сушить его над очагом. Тейра фыркнула, но не стала дальше скандалить – слуг Шели она любила, они обожали своего хозяина, служили ему верой и правдой, к тому же так обрадовались, когда у лорда де Лантара появилась подружка, что готовы были ползать за нею на коленях и боготворить ее. Поначалу Тейра даже удивлялась, а потом поняла, что они всерьез. Хорошо Тели, младший брат Шелиаса, объяснил ей, что у Верховного паладина всегда было столько много дел, что ни о каких любовницах речи не шло. А ведь все так желали ему счастья! И вот наконец он это "счастье" нашел. Вернее, "счастье" нашло его, свалилось прямо на голову.

Это произошло несколько лет назад, одним снежным вечером. Тейру тогда подруга-коллега пригласила в чайную – отпраздновать премию, потому что этой премии только и хватало, что на поход в чайную. Девушки едва ли не впервые за год выбрались куда-то, а то все работа, работа, изредка забежать домой поспать. И вот они сидели в уютной чайной, болтали о разном, обсуждали, кто самый красивый у них на работе, как вдруг опытным глазом Тейра приметила одного разносчика. Он вел себя как обычно, ничем не выделялся, но инспектор Рос, обладающая удивительной памятью, сразу узнала в нем вора и убийцу, которого по всей Рестании разыскивали лет десять назад. Он, конечно, сильно изменил внешность, но это не обмануло Тейру. Поэтому стоило разносчику приблизиться к их столу, как девушка недвусмысленно показала ему значок инспектора, а ее коллега мастерски перекрыла путь к бегству. Однако оказалось, что Тейра перехвалила свою подругу – мужчина ловко вывернулся из ее захвата и дал деру. Естественно, Тейра бросилась следом. На ее счастье, у входа в чайную стояла целая толпа важных тетушек-болтушек, и при всем желании мужчина не мог пробиться через них. Поэтому, недолго думая, он направился к огромному, во всю стену, окну. Прямо на пути к нему располагался небольшой столик, за которым сидело двое эльфов. Один чуть повыше, со светло-каштановыми, отдающими золотом, волосами и добрыми голубыми глазами. Второй чуть пониже, волосы совсем светлые, а в остальном сходство было на лицо, явно братья или отец и сын. Первый был одет в поношенный серый плащ, второй – в форму разносчика.

Именно через столик этой парочки захотел проскочить опознанный преступник, но его с ног сбила догнавшая его Тейра. Естественно, оба упали как раз в окно, по пути сбив собою столик со всем содержимым и вылив последнее на парочку эльфов. Пока Тейра барахталась в снежно-грязевой каше мостовой, пытаясь удержать вырывающегося мужика, над ее головой кто-то верещал, ругался и грозил взыскать весь ущерб. Наконец девушке пришли на помощь, преступника скрутили, и перепачканная в грязи и сливках с торта Тейра гордо продемонстрировала хозяину значок инспектора, намекнув, что за пособничество преступнику можно и на рудники отправиться. Владелец чайной тут же успокоился, а старший эльф, который и помог Тейре, вызвался довести мужчину до Управления. Девушка поблагодарила его и приняла помощь. По дороге они немного поболтали, но эльф был скрытен, лишь поведал, что служит в Ордене – об этом Тейра и сама догадалась, увидела символ паладинов под плащом. Ей же скрывать было нечего, она рассказала и про вора, которого они поймали, и про свою службу в Управлении. Под конец она даже извинилась за перепачканный плащ и штаны и предложила их застирать, эльф со смехом отказался. В целом он ей понравился, но она, конечно, и не думала, что их знакомство продолжится.

Однако через месяц к ней в Управление заявился младший эльф, который сидел за тем несчастным столиком, и пригласил ее на свидание. Вот только не с собой, а со своим чересчур скромным братом, который очень хотел еще пообщаться с решительной девицей, осквернившей его одежду. Тели умел веселить, поэтому Тейра все же согласилась поужинать с его братом – уж больно смешно юный эльф уговаривал ее, расписывая "достоинства" своего старшего родственника. В итоге на само свидание к ней заявился смущенный Шелиас и попросил прощения за вольность Тели.

– Я уже отпросилась с работы, так что если ты оплатишь мой ужин, я вас, парочку затейников, все же прощу, – заявила Тейра, и Шелиас чуть успокоился.

Они очень мило провели время, и девушка с удивлением обнаружила, что этот эльф ей нравится. Она редко обращала внимание на мужчин, особенности ее работы не позволяли заводить долгосрочные отношения. Никто из любовников Тейры так и не осилил жизнь с вечно пропадающей в Управлении девицей. Так что она давно поставила крест на любви, но… Шелиас оказался таким милым, добрым, чутким и заботливым. Когда она узнала кто он, она поначалу даже не поверила – не таким она представляла себе лорда де Лантара, Верховного паладина! Но это в Ордене Света он был могущественным лидером, а в личных отношениях Шелиас не привык… жить? Он весь был в работе, исполнял долг, не знал другой жизни. В чем-то Тейра его понимала, она была такой же… К тому же его чуткость пришлась ей по душе, такими могли быть только эльфы! Оборотни и люди слишком грубы, а Тейра все же оставалось женщиной, которая любила нежность и ласку.

В общем, по окончанию ужина смущенный своим первым чувством Шелиас решил больше никогда не надоедать Тейре, а та продумала план захвата желанной крепости. И когда благородный мужчина провожал девушку домой, его самым банальным образом затащили в ближайшую подворотню, где парочка еще долго целовалась, прижимаясь друг к другу в тщетной попытке согреться – зима так-то еще гуляла по Рестании. Уже через месяц Шелиас все свободное время (которого было очень мало) проводил с Тейрой, а через полгода она впервые осталась у него ночевать. С тех пор инспектор Рос крепко обосновалась в доме и в сердце лорда де Лантара, который, как и она сама, поставил крест на любви.

Как-то Тейра спросила Шелиаса, почему она ему понравилась, ведь они говорили всего полчаса.

– Ты была такой решительной, – улыбнулся он, пожимая плечами. – Вся в работе… Мне это знакомо, я сам так живу. К тому же ты… Не знаю. Это было словно затмение. Раз – и я уже не могу не думать о тебе…

Вот и у нее также было: раз – и в сердце навсегда один несносный эльф. И вот уже она, признанная гордячка, идет извиняться. Потому что, и правда, виновата. Потому что любит. И потому что хочет спасти.

Прижав к себе покрепче корзинку, накрытую плотной тряпкой, Тейра вежливо (вот, научил ее!) постучала в дверь кабинета Шелиаса.

Глава 4. Воля Тьмы

Тонкие, но сильные пальцы скользили по клавишам. Теперь таких инструментов не делают, многое было забыто из-за Нашествия демонов. К счастью, Марк и поныне мог наслаждаться дивными звуками, которые рождались под его пальцами. Он играл и думал о своей хес'си, ведь она была центром его жизни. Вампиры по-другому смотрели на мир, для них течение времени было замедленно. Они могли годами сидеть в уютном кресле и наблюдать за языками пламени. Или мечтать о возлюбленной, которую подарит им Тьма. Или любоваться бликами в черных алмазах, украшающих шейку хес'си. О, у вампиров имелось множество занятий, они никогда не спешили. Пока за пределами Твердыни мир менялся – ежегодно, ежедневно, ежечасно, – дети Тьмы жили в покое и достатке. Что им еще нужно? У них было бессмертие, сила, а самое главное – осознание своего предназначения. Самые приближенные к Тьме темные, они не видели смысла сражаться с кем-то, что-то доказывать и за что-то бороться. Они жили так, как хотели, видя и чувствуя Вечность.

Все в Твердыне было устроено для удобства вампиров. Им даже на охоту можно было выходить не так часто, как того требовал голод – в подвалах горгульи растили на прокорм своим повелителям людей. Немного, но как раз достаточно, чтобы некоторые из детей ночи даже не покидали Твердыню – к примеру, как делал это Владыка. Марк с Мелитэей, конечно, предпочитали охотиться – для них погоня, ловушка и страх жертв были едва ли не слаще самой крови. Тем более подобным образом они развлекались не так часто – взрослому вампиру требовалась еда раз в три-четыре недели. Одно убийство – и месяц можно предаваться неге, играть на любимом пианино и наблюдать за дремлющей хес'си. Ну, и дрессировать молодняк, чтобы он не расслаблялся. Но сегодня Марк мог посвятить ночь себе и Мелитэе. Он тихонько играл новую мелодию, которая пришла ему в голову вчера. Теперь музыка так и просилась слететь с пальцев, зазвучать в мрачной тишине. Марк настолько увлекся своим постыдным занятием, что не заметил, как Мелитэя вдруг открыла глаза. Однако когда она поднялась с постели, комкая край своего кружевного алого пеньюара, вампир очнулся и насторожился.

– Что случилось, хес'си? – обеспокоился он, и пусть в его холодном голосе убийцы-ищейки эта тревога не отразилась, алые глаза смотрели с любовью и волнением.

Мелитэя не ответила, продолжая глядеть в одну точку пространства, сквозь мебель и стены. Что-то настолько захватило ее, что она не обратила внимания на Марка, даже когда тот подошел ближе и опустился на край кровати. Рука его коснулась ее, и она вздрогнула.

– Что-то произошло, – твердо, даже жестко произнесла она, вмиг разрушая свой образ милой слабой куколки. Сейчас на Марка смотрела хищница, которая почуяла опасность.

– Тьма говорила с тобой?

Марк знал, что как сначала дочь, а потом и сестра Владыки, Мелитэя обладала особой близостью с их госпожой, с Тьмой. Иногда ей удавалось почувствовать ее волю.

– Нет, – Мелитэя нахмурилась, позволив паре морщинок испортить ее безупречный лик. – Но я почувствовала силу Тьмы… Не понимаю, – раздраженно произнесла она, закрывая глаза и кончиками пальцев поглаживая виски.

Марк перехватил ее ладони и коснулся их поцелуем, после чего серьезно заметил:

– Надо посоветоваться с Владыкой. Он должен был почувствовать то же, что и ты…

– Да, нужно идти к Ликрасу! Срочно! – воскликнула Мелитэя возбужденно, глаза ее, алые от переполнявшей ее после охоты крови, сейчас горели черным огнем. Марк едва успел опустить крышку на клавишах пианино, когда его драгоценная супруга уже вылетела из гардеробной, полностью одетой.

У вампиров имелся свой, достаточно своеобразный способ перемещения. Легенды о летучих мышах были глупостью, ни в кого дети ночи не превращались, они же не какие-то оборотни или ликаны! Но Тьмою им была дарована способность проходить через тени. Тьма впускала в себя своих детей, позволяя им мгновенно оказываться в любой точке мира. Конечно, многое зависело также от мастерства вампира, его возраста, опыта и приближенности к Тьме. Особенно хорошо ориентировались на тропах Тьмы ищейки и близкие родственники Владыки.

Вампиры часто использовали свой навык, выходя на охоту, но внутри Твердыне подобное перемещение осуждалось. Поэтому спешащей Мелитэе оставалось лишь пролететь – практически буквально – несколько пролетов каменной лестницы, чтобы как можно быстрее оказаться у брата. Марк, привычный к энергичности жены, следовал тенью. Его тоже обеспокоило произошедшее – со времен Великого Нашествия Тьма не баловала вниманием своих любимых детей.

***

Дождавшись разрешения войти (вот какая она хорошая девочка!), Тейра толкнула дверь и оказалась в мрачном, оформленном в темных тонах кабинете. За массивным столом из дуба сидел Шелиас и сверлил взглядом многочисленные бумаги. У него наблюдался меньший хаос, чем у Тейры, и даже намечалось присутствие порядка.

Как только дверь за девушкой закрылась, Шелиас поднял на нее взгляд.

– Кхм, – кашлянула Тейра, покрепче прижимая к себе небольшую корзинку. – Решила заглянуть.

– В четыре часа утра?

– Ну ты же не спишь!

Сраженный этим "логичным" доводом, Шелиас промолчал, и, чувствуя его колебания, Тейра пошла в атаку.

– Кхм, я… я хотела извиниться, – начала она не очень уверенно, потому что действительно считала себя виноватой. – Мне не следовало называть тебя чокнутым светонутым придурком. Это было очень грубо, я оскорбила тебя и твои чувства, как мужчины и как паладина. Я не имела в виду ничего плохого и не желала тебя обидеть, просто очень испугалась и разозлилась… А так я тебя люблю, даже таким.

На протяжении ее корявой речи на усталом лице Шелиаса все больше проступал скептицизм.

– Это правда, – заверила она его. – Поклясться?

– Не нужно. – Вздох. – Я не обижаюсь. Мы слишком разные, ты и так многое во мне принимаешь как данность…

– Шели! – простонала Тейра. – Не смей опять заниматься самобичеванием.

– Обещаю, что не буду, – серьезно произнес он. Что-то в его лице не позволяло ей успокоиться. Может быть, все дело было в усталости, прятавшейся в маленьких морщинках и тенях у глаз? Или какое-то непонятное отчаяние во взгляде, всегда добром и полном надежды?

– Я тебе тут пирожков испекла… в качестве извинения, – пробормотала Тейра и откинула ткань. – Вот, с капустой, свежей, только сегодня купила.

Шелиас приподнял бровь, принюхался, а потом едва заметно поморщился.

– Они… немного сгорели?

– Да-а, совсем чуть-чуть. Ты ведь знаешь, как у меня это бывает… Я принесла тебе самые необгоревшие…

– Эм… То есть это уцелевшие?

– Ты сама тактичность, Шели. Другой бы уже вопил, что я ужасная хозяйка! – она усмехнулась, но в ее словах пряталась горечь. Естественно, Шелиас тут же почувствовал перемену в ее настроении и, поднявшись, направился к ней.

– Лучше в следующий раз поспи, я и так знаю, что ты заботишься и любишь меня, – с улыбкой произнес он, отнимая у нее корзину с горелыми пирожками. – И не переживай так из-за них, у тебя и так слишком много достоинств. Если бы к ним прибавилась еще парочка, я бы точно не решился за тобой ухаживать.

– Ты и так не решился, за тебя все сделал Тели! – усмехнулась она, блаженно щурясь, когда он обнял ее.

– Тели, – вздохнул Шелиас, вмещая в одно слово тысячу эмоций, которые вызывал у него младший брат. – Ты голодна?

– Не настолько, чтобы есть свои пирожки.

– Я попрошу слуг принести что-нибудь… Если хоть кто-то из них еще не спит.

– Конечно не спит! Я пока шла до твоего кабинета, мне десять раз попытались всучить ужин для тебя.

Шелиас тихо рассмеялся и позвал слуг.

Когда они оба отдали должное позднему ужину (а как еще называть трапезу в четыре утра?), разговор вернулся к тому, с чего и началась их ссора.

– Допустим, ты действительно увидел будущее, где ты умираешь, – дипломатично произнесла Тейра.

– Я это пережил, – тихо произнес Шелиас. – Неужели ты мне не веришь?

– Верю, но… – она замялась, подбирая слова. – Тебе не приходило в голову, что это мог быть просто кошмар? У тебя в прошлом достаточно тяжелых и даже страшных моментов, да и в настоящем хватает тревог. У тебя всего лишь в сознании наложились воспоминания на будничные переживания, что и вылилось в такой сон. Я уверена…

– Нет, – твердо произнес Шелиас, и его непримиримый взгляд был достаточно красноречив, чтобы Тейра больше не спорила.

– Хорошо, – сглотнула она. – Ты пережил свою смерть, твой Свет показал тебе будущее. И как скоро это наступит?

– Меньше года.

– Ясно… Тогда надо понять, как этого избежать…

– Это неважно.

– Что значит неважно?! Шели, ты со спокойным лицом сообщаешь, что скоро умрешь, но при этом считаешь это неважным?! Так может, прямо сейчас повесишься?! Чего ждать?! – закричала Тейра.

Шелиас глянул на нее, увидел слезы и опустил взгляд.

– Я вовсе не собираюсь умирать, но… – Он вздохнул. – Поэтому я и хотел, чтобы ты ушла. Тебе будет больно.

– Какой же ты идиот, – устало произнесла она, разом успокоившись. – Ты действительно хочешь умереть? Шели, что за глупые идеи? Или мне напомнить тебе, что у тебя есть ради кого жить? Ты дорог мне и братьям… Раз ты заботишься о моих чувствах, то подумай, что я должна ощущать, сидя сейчас и выслушивая все это?

– Я вовсе не хочу причинить тебе боль, Тейра, но ты должна понять, что это видение – правда. Это мое будущее… Мое страшное будущее… – пробормотал он, ероша волосы и пряча лицо в ладонях.

Тейра прикусила губу и сочувственно потрепала его по плечу.

– Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, и твой Свет может ошибаться.

– Это неважно…

– Опять ты заладил… – Тейра осеклась, встретив тяжелый взгляд Шелиаса.

– Я предам Орден, Свет, собственные убеждения! Вот что важно! Я заслужу казнь!.. – Лицо его изменилось, вмиг наполнившись какой-то духовной, невидимой простому глазу силой. – Я должен понять, что к этому приведет. Я не могу оставить все невыясненным.

– И что ты собираешься делать? – осторожно поинтересовалась Тейра. Иногда Шелиас из доброго эльфа превращался в решительного главу Ордена Света – это было терпимо. Но когда он становился верующим паладином, в чьей душе горит Свет, то можно было на стенку лезть.

– Посмотрим, – нахмурился Шелиас, и его решительный взгляд показал Тейре, что Верховный паладин доберется до истины. Одно плохо – вполне вероятно, что познает он ее только на том самом костре.

– Шели, – простонала Тейра, чувствуя себя слишком уставшей и отчаявшейся, чтобы хоть что-то сделать.

Шелиас поднял на нее взгляд, хотел что-то сказать, прогнать, спасти, но промолчал.

Так они и сидели в тишине и отчаяние, пока Шелиас неожиданно не вздрогнул всем телом и начал заваливаться. Тейра вскочила, подхватила его, но он уже сам выпрямился.

– Что, опять?!

– Нет, – покачал головой Шелиас. На лбу его выступила испарина. Он облокотился на спинку кресла и прикрыл глаза. – На этот раз была Тьма…

– Тьма? – удивилась Тейра, знавшая, как они с Шели далеки от этой могущественной силы. Тьму и ее волю могли чувствовать лишь истинные темные – вампиры, ликаны, иногда орки и тролли, чернокнижники и колдуны. Но чтобы Верховный паладин?!

– Я почувствовал, как она что-то сделала, – тщательно подбирая слова, ответил Шелиас. – Волна Тьмы пронеслась по миру… Не понимаю… Что-то произошло, но я никогда с таким не сталкивался…

– Спроси у темных, – пошутила Тейра, зевая во весь рот и пытаясь прикрыться ладонью. Новая беда никак не касалась их с Шели, и она предпочла бы лечь спать, тем более что ей надо было вставать через полчаса.

– Да, надо спросить у темных, ты права, – пробормотал Шелиас – мыслями он был где-то далеко.

Тейра состроила кислое лицо и вздохнула.

– Изнасиловать тебя, что ли? Может перестанешь дурью маяться, паладин ты мой, – вздохнула она и тут же поймала укоризненный взгляд Шелиаса. – Что? Я же тебе нравлюсь!

Он вздохнул и тепло улыбнулся.

– Я люблю тебя.

Она утонула в его голубых глазах, в том тепле и любви, что он ей дарил. Что бы ни произошло, Шел всегда будет рядом и поможет. Тейра просто не могла поверить, что ее любимый эльф подведет себя под казнь… Только если его оговорят. Шели, конечно, умный и давно варится в политическом котле, но кто знает, на что способны его противники.

В сердце Тейры вновь родилась тревога за любимого мужчину. Заметив это, Шелиас обнял ее, притягивая к себе, и пообещал:

– Я приложу все усилия, чтобы вы с Тели и Фелиасом не расстраивались из-за меня.

Ей оставалось лишь вздыхать. Лучше бы поспали.

***

Уже под самое утро Мелитэя спустилась во двор, чтобы отдать несколько указаний горгульям. Как раз когда она выносила мозг Дарру, старшему командиру, ее нашла Анабель. С супругой младшего брата у Мелитэе отношения не сложились сразу, и чья в этом была вина – неизвестно. Конечно, сестра Владыки во всем винила Анабель, и ее сложно было в этом осуждать.

Анабель была самой младшей из вампиров, она единственная, кто в полной мере остался сиротой. Когда началось Великое Нашествие, ей едва минул год. Она не помнила своих родителей, ее растили все в Твердыне. Ближе всех к ней по возрасту был Ленар, тому на момент войны с демонами исполнилась пара десятилетий, остальные были и того старше. Да, все они по вампирским меркам считались детьми, ведь не перешагнули порог в сотню лет, но все же они уже выросли и осознавали, что происходит. Они помнили своих родителей, помнили их слова и наказы. Анабель же всего этого была лишена, к тому же, оказавшись единственным ребенком – во всех смыслах слова – и самой младшей, она с детства была окружена вниманием. Не в обычаях вампиров лезть в чужую семью и душу, но Анабель все жалели и возились с нею, баловали, любили. Сыграло роль и соотношение женщин и мужчин в Твердыне после Великого Нашествия. Из пятнадцати молодых вампиров лишь четверо были девушками, включая Анабель, но когда началась война с демонами, сестры Гретхен и Гретель вышли замуж за братьев Дейра и Диама, а малышка Валери – ей было всего двадцать пять – влюбилась в Келиса. В итоге к моменту окончания Великого Нашествия в Твердыне жили четыре супружеских пары – Марк с Мелитэей и три из молодых, – вдовец Ликрас, восемь холостых мужчин и маленькая Анабель. Одна на восьмерых! Она была желанной невестой, учитывая, что вампиры женились лишь на женщин своей расы. Со смертными они могли поразвлечься, но влюблялись по-настоящему лишь в вампирш. У их расы была особая тяга к моногамии и создании крепкой семьи – куда там добрым милосердным эльфам! К тому же вампир мог родиться только от двух чистокровных вампиров, это тоже влияло на выбор.

В общем, среди восьми молодых полных сил вампиров, живущих в Твердыне, Анабель пользовалась вниманием, любовью и уважением. За нее откровенно боролись, а она могла себе позволить пококетничать и "покрутить хвостом" (так любила выражаться Мелитэя). Сама сестра Владыки в молодости тоже не была образцом для подражания, но она достаточно быстро (пара столетий не в счет) выбрала Марка, которого искренне полюбила. Анабель же почти тысячу лет наслаждалась всеобщим вниманием, пока не остановила свой выбор на Ленаре. До этого момента Мелитэя не очень ее любила, постоянно повторяя, что Анабель прославилась лишь в отсутствии конкуренции, а будь в Твердыне, как раньше, более ста женщин, и маленькая вампирша затерялась бы на их фоне. Возможно, сестра Владыки была права. Марк, хоть и был влюблен в Мелитэю, довольно сносно оценивал сестер Гретхен и Гретель, Валери была ищейкой, а потому имела больший вес в его глазах. Все вампирши были красивы, но все же у каждой имелась своя изюминка, как говорили люди. Гретхен и Гретель обладали необычайным обаянием и были душой компании. Они всем нравились, умели поддержать разговор, и с ними ни один светский прием не мог быть скучным! Валери предпочитала молчать, зато ее мрачная красота приковывала взгляды. Хищность прирожденной ищейки добавляла ей шарма. Даже Мелитэя выгодно отличалась от остальных. Пусть она не была такой красавицей, как Валери или Ревелин (покойная жена Ликраса), зато ее кукольная внешность имела свое особенное очарование. Мелитэя обладала взрывным характером, но когда она находилась в хорошем настроении, то могла покорить любого мужчину. Она была ищейкой не только на охоте за людьми, но и за мужчинами своей расы. Если бы Марк твердо не был уверен в верности супруги, обожавшей его, он бы сошел с ума от ревности. К тому же к числу достоинств Мелитэи относился острый ум и страсть к язвительным шуткам. Она была не просто сестрой Владыки, она была одной из двух охотников, которые сражались с демонами и выжили. И во время тренировок с горгульями, когда они гоняли молодежь, Мелитэя раз за разом доказывала, что несмотря на безобидную внешность, она сражается наравне с опасным Марком.

А что же Анабель? Это была вампирша средней внешности, со светлыми локонами и изящными манерами. Каких-либо отличительных черт у нее не было. Всю свою юность она купалась в мужском обожании. Каких-то увлечений у нее не имелось, она почти не участвовала в тренировках, которые проводил Марк, осознавая свой долг наставника. И, конечно, никому бы никогда не пришло в голову звать ее, к примеру, на военный совет, хотя на подобных мероприятиях бывали не только "старички" – Марк с Мелитэей, – но также Валери и братья Дейр и Диам. В общем, по мнению сестры Владыки, Анабель была самым бесполезным существом в Твердыне. Конечно, это несильно беспокоило Мелитэю, к тому же она покорно соглашалась с Марком, что Анабель может быть просто хорошей девушкой без всяких ярких достоинств. Такое мнение существовало в их паре ровно до того, как "хорошая девушка" не вышла замуж за Ленара. В мгновении ока Мелитэя поменяла свое мнение, начав считать Анабель самым ужасным существом в Твердыне. Впрочем, и самым бесполезным тоже, так что здесь все осталось по-прежнему.

– Она его любит, – уверял Марк Мелитэю – вовсе не по доброте душевной, такие слова были неизвестны ищейки, но он очень не хотел, чтобы супруга в порыве гнева расколотила фарфор.

– Любит? Эта дурочка попыталась пролезть в постель к Ликрасу, а когда поняла, что у нее ничего не получится, влюбила в себя Ленара! А он, как покорная овца, побрел на убой!

Более трезвомыслящий Марк видел ситуацию по-другому и постепенно ему удалось утихомирить жену, однако вскоре Ленар стал высказывать странные мысли, которые очень взволновали не только Мелитэю, но и самого Владыку. И за эти мысли, внушенные глупышкой Анабель, Мелитэя готова была ненавидеть жену брата. Ленар превратился в послушную куклу, и если бы не любовь к нему, Мелитэя предпочла бы вовсе никогда не знать ни его, ни его "прекрасную" Анабель. Потому что были такие вещи, которые даже вампиры не могли понять и простить.

Анабель же осознавала, как к ней относится Мелитэя, но вместо попыток завоевать доверие сестры мужа или хотя бы найти путь к примирению, отвечала ей тем же.

– Темной ночи, Анабель, – холодно отозвалась Мелитэя, даже не обернувшись к проходящей мимо вампирше. Не заслужила она подобного внимания.

– Темной ночи, Мелитэя, – относительно мирно ответила Анабель и бросила через плечо: – Ты вновь сильно обидела Ленара, но тебе ведь не привыкать. Считаться с чувствами братьев ты не умеешь.

Мелитэя вмиг развернулась, горя ненавистью, но сильная рука Марка удержала ее от порки "наглой девчонки".

Глава 5. Чернокнижница

Мир их был огромен и разнообразен. Десятки разных рас, королевств, разные земли, климат, история. На юге простиралась пустыня, которую населяли люди и оборотни, на востоке жили эльфы в Рассветном Лесу, дриады и нимфы – в Лесах фейри, кочевники – в степях. Западные земли занимали племена орков, троллей, гоблинов, среди которых находились и поселения людей. У подножий Северного Хребта расположились сразу несколько королевств – темной расы свалгов, людей Сантирии, драконов Керианы. Центральные земли занимали люди, но и здесь встречались представители разных рас. Самым могущественным королевством был Фелин'Сен. Приобретя поддержку Инквизиции (а теперь Ордена Света) он постепенно поглощал маленьких соседей, богатея и распространяя свое влияние все дальше. Его западные соседи жили менее мирно. Если северная Сантирия еще существовала, как королевство, то вот южнее нее земли занимали одиночные города, каждый из которых желал провозгласить себя отдельным государством. Чуть успешнее дела шли на юге центральных земель. Феранийские княжества успевали воевать со всеми и друг с другом, при этом не превращаясь в клочок выжженной земли, а их восточные соседи, Лената и Берия, были настолько бедны, что могли лишь претендовать на территории друг друга. Посреди этого хаоса Рестания казалась оплотом порядка и благополучия. Богатый независимый город, он веками существовал спокойно, пока вокруг него люди и нелюди убивали друг друга.