Читать онлайн Красис. Багровый крест на древе бесплатно

Пролог

В этом скрытом от глаз месте было довольно безопасно. Бледные стены из плоти могли хорошо укрыть несколько человек. Хищники редко появлялись на этом уровне, обитая преимущественно рядом с основными узлами.

Убежище, оплетённое сетью кровеносных сосудов, находилось у корней деревьев, поэтому можно было не беспокоиться ни о гаргульях, ни о других летающих существах.

Здесь дремали трое охотников. Самый молодой был оставлен на посту на случай появления верхоглазов, но и он поддался сонливости. Их временное укрытие оказалось слишком тёплым и мягким для силы воли юного охотника. Как и другие, он носил лишь набедренную повязку, но даже так ему было душно. Двое его товарищей лежали рядом, на кожаных плащах. Вокруг были разложены вещи отряда: туша недавно убитого трёхглазого оленя, завернутая в прочную шкуру единорога, костяные копья и лук со стрелами, бурдюки с водой.

Ровное дыхание путников не привлекало лишнего внимания. В этой мёртвой тишине можно было расслышать сердцебиение не только охотников, но и ближайшей сердечной камеры, гнавшей кровяные потоки по всей области.

Один из них изменил темп дыхания. Его разбудил ветер – большая редкость даже для слоёв выше. На секунду он испугался, что они расположились слишком близко к кроне деревьев, где отряд могли заметить.

Придя в себя, охотник вспомнил, что уже очень долго ничего не ел. Мысли о пище пробудили знакомую тупую боль в животе, но она больше не вызывала даже раздражения. Сложно было понять, сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз делили между собой куски вяленой плоти: несколько дней, а может, и больше.

Посчитать это было нелегко без ориентиров. Редкие лучи солнца пробивались сюда, а ночью их легко было спутать со светляками. Температура на нижних уровнях всегда оставалась постоянной, и ощутить утреннюю прохладу в душном пространстве не было никакой возможности.

Ёси был главным в отряде, хотя и отрядом это назвать было сложно. Небольшая группа из двух мужчин и неопытного юноши. Он уже и не помнил, когда в последний раз вылазки совершались большим числом. Добывать пищу становилось всё тяжелее: верхоглазы гораздо чаще появлялись на тропах, и охотникам было труднее избегать встреч с хищниками.

Командир заметил спящего юношу, оставленного на страже. Убедившись, что вокруг нет враждебных существ, он уверенно толкнул провинившегося дозорного в спину. Тот вздрогнул и едва удержал копьё.

– Спокойно, воин, – буркнул Ёси, разбудив последнего товарища.

– Сколько мы спали? – зевая, протянул Ин. Он рассчитывал ещё немного подремать, но был уверен, что Ёси будет против.

– Не важно, надо идти, – подтвердил его мысли командир отряда. Ему хотелось как можно скорее вернуться к семье, пусть и без хороших новостей. Пришло время сообщить, что племени нужно искать новое место.

Очень скоро утомлённые охотники шагали по закостенелой плоти в сторону поселения. Это была исхоженная тропа, на которой ни хищники, ни верхоглазы прежде не появлялись. Вода в бурдюках подходила к концу, а небольшую добычу решили сохранить для детей и женщин.

Они шли по закрепленному сухожилиями мосту, который возвышался над алым потоком крови. Унылый красно-желтый пейзаж наводил тоску, и Ёси решил отвлечь отряд от плохих мыслей.

– У Бога есть чувство юмора, – его слова прозвучали сквозь шум кровавого водопада. – Когда-то люди управляли этим миром. Мы были могущественны и вольны делать всё, что хотели. От скуки даже убивали друг друга. Видимо, поэтому Вавилон был разрушен, а человек из хозяина мира превратился в паразита, подобного кишечному червю.

– Человек всегда им был. Мы просто старались этого не замечать, – подхватил Ин. – Хотя многие и в таком состоянии находят смысл своей жизни, да и всего человечества.

– Слышал бы тебя сейчас наш духовник – мало бы не показалось, – добродушно заметил Ёси.

– Ничего. У этого кретина язык развязывается только с набитым брюхом. Пока он сидит на диете, у Бога нет причин ворчать на охотников. Удивительно, как много людей его слушают. Пока другие заняты делом, его работа – проповедовать. Вот уж кто настоящий паразит.

– Простому человеку нужно во что-то верить, чтобы не сойти с ума и не одичать. Что скажешь, новичок?

У того не было сил ответить. В наказание за сон он нёс большую часть добычи. Гружённый тушей оленя, молодой охотник старался поддерживать неторопливый шаг к деревне, не обращая внимания на разговоры старших. Он думал лишь о том, сколько ещё сможет пройти, прежде чем упадёт без сил, и Ину с Ёси придётся взять часть груза.

Его планам помешала спина Ина, в которую он уткнулся. Впереди показалась поднятая рука командира. По телу пробежала дрожь. Такой знак подавали при опасности: если замечали верхоглаза или другое существо, способное поднять тревогу. Вскоре юноша увидел причину беспокойства Ёси, и на лбу выступил холодный пот. Он, как и остальные, не отрывал взгляда от небольшого существа в воздухе. Над ними поднимался верхоглаз.

Уставший отряд не услышал жужжания его крыльев из-за кровавого потока под ногами. Надежда, что лазутчик не заметит людей на бледном полотне переправы, не оправдалась. Существо сузило зрачок, отчего стало ещё омерзительнее. Сомнений не оставалось: верхоглаз заметил отряд и уже собирался натравить хищников. Ёси поспешил остановить его. Он натянул тетиву, но тварь увернулась от костяной стрелы и скрылась за плотью деревьев.

Все понимали, что это значит. Скоро из глубин джунглей прибегут хищники. Втроём одолеть ораву монстров почти невозможно, а даже если бы получилось – за одной группой всегда приходят другие, и вместе с ними по области разносится сводящий с ума шум. Запутать следы на мосту вряд ли удастся, а за ним племя разбило шатры. Нужно время, чтобы эвакуировать жителей.

– Уходите, я задержу их, – приказал командир.

– Ёси… – начал было возражать Ин.

– Нет времени на споры. Предупредите деревню.

Ин кивком дал понять третьему члену отряда, что они уходят. Тот, не медля, сбросил груз и побежал вперёд. Ин последовал за ним, но рука командира остановила его.

– Позаботься о моей семье, – произнёс Ёси.

– Даю слово, – полушёпотом ответил старый друг, и это заметно приободрило командира. Ин был легкомысленным, но слово держать умел.

Оставшись один, охотник почувствовал, как шум эмоций в голове стихает, уступая место ясности. Ёси прекрасно понимал: это последние мгновения его жизни. Когда Ин скрылся за жировыми холмами, послышалось грозное рычание. Из теней выползли уродливые силуэты хищников. Человекоподобные твари с длинными острыми когтями окружили его. На клыкастых мордах горели красные глаза, а тяжёлые лбы венчали рога. Охотник вытащил нож, сделанный из клыка пещерного копача.

«Может, я и червяк. Но просто так вы меня не возьмёте».

Том I Глава 1. Охота

Коичи открыл глаза. Над ним нависали скрюченные ветки дерева, покрытые множеством бледных красноватых листьев. Словно тысяча пятипалых ладоней лепестки растопыривали свои неровные фаланги, натягивая тонкую кожу между ними. Эта алая крона медленно шевелилась, и сквозь беспорядочное движение пробивался свет.

Трудно было понять, откуда исходил этот свет. Скорее всего, его испускали небольшие шарообразные существа, облепившие ветви, которых в племени называли светляками. Но Коичи хотелось верить, что это лучи солнца проникали сквозь толщу зарослей кровеносных сосудов, жирового слоя и полосок мышц, скреплявших деревья в труднопроходимые дебри. Он никогда не видел солнца, но много слышал о нем в рассказах старших. Хотя многие из взрослых тоже знали о солнце только со слов других, и это знание не имело для них никакого практического смысла.

Внутри этого бледного мира цвета плоти сложно было определить время дня, не то что года. Лучи небесных светил, проникавшие сквозь толщу многоуровневого каркаса розоватых стволов деревьев, блекли под сиянием роя разноцветных светляков. Здесь никто не вел учёт дней, и время будто бы не имело никаких единиц и периодов – оно было постоянным.

«Как глубоко мы здесь?» – задал Коичи вопрос сам себе.

Поверхность, о которой он часто слышал в проповедях духовника, была для него чем-то фантастическим и невероятным. Подросток хотел подняться туда, вверх, увидеть те чудеса, о которых он тысячу раз слышал про небо, про звезды, про огромное открытое пространство. В сравнении с рассказами о поверхности окружающие стены из плоти казались тюрьмой и наказанием, будто бы подтверждая слова духовника.

По преданию, передаваемому из поколения в поколение, человечество было загнано в глубины алых джунглей, где вынуждено скрываться в потаённых местах от множества жутких созданий. Каждый поворот каналов и извилистых проходов таил в себе угрозу. Этот мир ненавидел людей, но они зависели от него. Труднопроходимые заросли и их обитатели служили людям пищей и материалами для строительства примитивных жилищ и одежды.

Плоть, окружавшая остатки человеческого общества, была несъедобной – её употребление вызывало лихорадку и нередко приводило к смерти. Лишь некоторые незначительные части живых деревьев годились в пищу. Их кора и кости в основном использовались для постройки простых хижин и укрытий. Шатры ставили подальше от главных артерий, чтобы избежать встречи со смертоносными тварями.

Однако, именно среди хищников обитало больше всего дичи, которая составляла основу рациона аборигенов. Трехглазые олени и другие существа не спешили становиться ужином для людей. Они непрерывно мигрировали, из-за чего человеческие племена были вынуждены постоянно кочевать в поисках пропитания.

Только охотники могли защитить женщин и детей от опасностей этого мира и обеспечить выживание своих семей. Коичи мечтал когда-нибудь сам стать охотником, как его героически погибший отец, который спас деревню от хищников в трудные годы. Но он был ещё слишком молод. Здесь никто не отмечал дней рождения, и точного возраста никто не знал, но по меркам племени Коичи считался юным, чтобы совершать вылазки за пределы поселения. Его голос ещё не огрубел, а на лице не появились волосы.

Правда, внешность мальчика вряд ли можно было назвать заурядной для племени. Он был обычным невысоким юношей с бледной кожей, но не настолько белой, как у большинства. Волосы тоже были заметно темнее, чем у родственников, а глаза, в отличие от соплеменников, имели слабый карий оттенок.

Причиной его внешности была мать. Брюнетка со смуглой кожей и карими глазами совсем не вписывалась в племя голубоглазых блондинов. Мари появилась в деревне незадолго до рождения Коичи, поэтому для многих она всё ещё оставалась чужой. О ней даже ходили слухи, будто она была ведьмой и владела магией. Мари совсем не хотела говорить о своём прошлом, хотя и знала о поверхности больше остальных.

Мир для юного мечтателя заканчивался на границе деревни. Хотя это граница была условной, так как племени приходилось часто мигрировать, Коичи никогда далеко не уходил от шатров. Впрочем, когда охотники возвращались с успешной вылазки, он, как и все остальные жители, с интересом слушал их истории о наводящих ужас хищниках, всюду снующих летающих верхоглазах, могучих единорогах и даже о следах драконов, обитающих в бесконечных лабиринтах подземелья.

Мальчик лежал на возвышенности недалеко от деревни, где скрывался от матери, которая искала его, чтобы привлечь к очередной рутинной работе. Отсюда он мог наблюдать за большей частью стоянки, усеянной конусами бежевых шатров на бледно-алой поляне. Как и большинство жителей, Коичи носил только набедренную повязку, которая была сшита из той же тонкой кожи, что и шатры. Здесь не было перепадов температур, а самым твёрдым в этом мире являлись кости, поэтому не было нужды думать о теплой одежде и крепкой обуви.

Подросток смотрел вверх и размышлял о своей судьбе, представляя себя великим демиургом, спасителем человечества, могущественным волшебником, способности которого только и ждут пробуждения. Вспоминая рассказы охотников, он фантазировал, как с лёгкостью усмирял кровожадных людоедов верхом на бронированном единороге.

Не сказать, что у Коичи был талант, сильно выделяющий его на фоне других. Он был довольно ленив и старался уйти от работы, будь это выделка шкуры или сбор грибов в лёгочных камерах. Но в отличие от своих сверстников, мальчик проявлял большой интерес к окружающему миру и его тайнам. Когда старцы рассказывали о времени, когда над головой было бесконечное пространство, а под ногами твёрдая поверхность, Коичи заинтересованно слушал их, представляя себе тот древний мир.

Его мысли прервала суета на краю деревни. Юноша сообразил, что это охотники вернулись с вылазки, и поспешил спуститься к ним. Он надеялся услышать хорошие новости, а может, даже отведать ушной раковины многоухого тушканчика. Но в глубине души подросток понимал, что вряд ли стоит ожидать хороших новостей.

Иногда охотники после вылазки возвращались ни с чем, что вынуждало деревню мигрировать на новое место. Случалось и так, что при риске обнаружения поселения приходилось второпях собирать вещи и кочевать в спешке. Но большая беда наступала, когда отряд возвращался меньшим числом, чем уходил на вылазку. В такие времена Коичи со всем племенем испытывал горечь утраты. Для мальчика это было особенно грустно. Когда он был совсем маленьким, с охоты не вернулся его отец.

В последнее время охотникам все чаще не везло, и они возвращались без добычи, и этот раз не стал исключением. Когда Ин с товарищами прибыли в деревню, первыми их встретил духовник. Их жаркие споры Коичи слышал, пробираясь сквозь лабиринты шатров. Судя по всему, ничего хорошего ожидать не приходилось. Племя несколько раз меняло место стоянки за последнее время из-за верхоглазов, которых с каждым разом замечали гораздо чаще. Хотя об этом старались не говорить, все понимали, что запасы были на исходе.

Когда Коичи подходил к добытчикам, жители деревни уже разбредались по своим юртам с угрюмыми лицами. Прикинув, что вряд ли стоит ожидать чего-то вкусного, подросток уже думал последовать примеру соседей, но, услышав знакомый голос, остановился. Ина встретила мать Коичи. Спрятавшись от Мари, мальчик подслушал их разговор.

– Но ведь на краю ничего нет, Ин. Что мы будем там есть? Неужели всё так плохо? – её голос дрожал.

– Я чуть не потерял весь отряд из-за этих упырей, – Ин был обеспокоен не меньше Мари. – Они как будто специально посланы уничтожить всех, в чем я не сомневаюсь. Когда последний раз мы видели людей из других племен? Эти твари решили истребить весь человеческий род.

– Без еды мы сами перестанем быть похожими на людей. Разве нет другого выхода? Мы можем уйти под землю…

– Под землёй нас сожрут драконы, – перебил её Ин. – У нас нет другого выхода. Послушай, я дал слово твоему мужу, что позабочусь о его семье. Сейчас единственное, что может человек – это уходить. Мы найдем новый дом. Это всё, что я могу тебе обещать.

Такие новости совсем не пришлись по душе Коичи. Он любил проводить время в дороге, но в последнее время племени всё чаще не везло с местом стоянки. С каждым разом становилось всё хуже, и край мира по рассказам старших вовсе не казался гостеприимным местом.

Юный мечтатель решил прогуляться по окрестностям, и ноги привели его к берегу местной артерии. У алого потока на тромбических выступах сидели трое подростков, бросая в течение кровяные сгустки.

– Это ты, Коичи? – спросил Лин – худой юноша чуть старше Коичи. Из-за излишней мягкости в деревне не хотели обучать его охотничьим навыкам.

– Да, – тоскливо ответил подросток, – Они опять собираются менять место. Мы уходим на край.

– Эти охотники – кучка ленивых бездельников, – проворчал Лупус, толстый сын духовника. Как верный наследник, он всегда повторял слова за своим родителем. Толстяк был старшим из троицы бездельников, и если бы не положение отца, то он давно бы уже ходил на вылазки вместе с остальными охотниками. Ломающимся голосом он продолжил: – Папа видел стаю оленей недалеко отсюда. Но этот придурок Ин боится.

– Хи-хи… придурок… – подначивал кузен Лупуса, Лео. С полной уверенностью его можно было назвать самым глупым во всей деревне. Людей становилось всё меньше, и из-за близкого родства нередко появлялись дети с отклонениями. Помимо глупости Лео был довольно силён и жесток, что делало его верным подручным Лупуса.

– Сам ты придурок, – возмутился Коичи, который был многим обязан Ину. – Ты бы и на сто шагов от деревни не отошёл – как и твой папаша.

– А ты-то сам что? Сдох бы под деревней, как твой!? – разошёлся Лупус.

Жирдяй подошёл к Коичи и, выпячивая толстое брюхо, посмотрел на него сверху вниз – он был выше ростом.

– Парни, мы так ничего не решим, – попытался замять конфликт Лин – это было очень на него похоже.

– Да, Лин, от этих охотников нет никакого толка. Надо самому идти за мясом, – подхватил Лупус.

Такая безумная идея была вполне предсказуема от инфантильного жирдяя. Под присмотром духовника ему всегда всё сходило с рук, и потому его слова заставили Коичи и Лина ощутимо занервничать.

– Ты совсем идиот? Тебя разорвут на части, как только высунешься за стоянку!

– В чём дело, Коичи? Мамка не отпустит? Струсил? – издевался Лупус. Его ломающийся голос выбешивал Коичи ещё сильнее.

– Струсил… Струсил… – тянул вслед за ним Лео.

Коичи замешкался. Он действительно боялся. Даже взрослым было опасно покидать пределы деревни – что уж говорить о подростках.

– Но у тебя ведь нет ни лука, ни копья.

– Возьмём у охотников на время, – не унимался Лупус. – Или ты слизняк, который боится вылезти из своей раковины?

Охотники часто оставляли копья у входа в юрты, чтобы в случае опасности можно было быстро вооружиться и защитить деревню. Взять пару штук без разрешения было возможно – хотя и рискованно. Коичи эта затея явно не нравилась. Ещё больше она бы не понравилась старшим. Но он был почти уверен: Лупус струсит первым.

– Валяй. Покажи, как надо.

Большая часть племени уже спала, и взять несколько костяных копий не составило труда. Лупусу удалось обмануть стражника на выходе из деревни, убедив его, что отец хочет с ним поговорить.

Всё оказалось на удивление простым и быстрым – настолько, что Коичи с ужасом осознал: они уже покинули стоянку и всё глубже уходили в алые джунгли. С каждым шагом, уводившим их дальше от взрослых, мальчику становилось всё тревожнее. Но больше всех боялся Лин.

– Может, вернёмся? – жалобно пискнул Лин, когда последняя юрта скрылась из виду.

– Пустяки, – успокаивал его Лупус. – Сейчас найдём самого большого оленя. Ин со своим отрядом совершенно не умеет охотиться. Папа всегда говорит, что даже ребёнок справится с их работой. Ты же не трус, как Коичи?

Дичь обитала выше корней деревьев, и им пришлось долго карабкаться вверх по скользким, мясистым сучьям, опираясь на их костяную сердцевину. Неопытные охотники небрежно сжимали мягкие ветки, царапая тонкую кожу красных листьев белыми наконечниками копий. Листья раздражённо вздрагивали и кровоточили.

Через какое-то время они вышли на опушку, освещённую желеобразными светляками, медленно парившими у кроны деревьев. Коичи вспомнил наставления старших охотников.

– Ин говорил, нельзя выходить на открытые пространства. Нас могут заметить, – полушёпотом предостерёг он Лупуса, шедшего впереди группы.

– Твой Ин ничего не понимает, – буркнул жирдяй. – Я вижу движение. Наверняка это олени. Идём туда.

Там действительно что-то было. Существо расположилось в самом центре поляны и, похоже, крепко спало. Подойдя ближе, Коичи различил очертания этого животного.

Длинное, тёмное тело напоминало верхоглаза – мерзкую тварь, которую охотники часто упоминали в своих рассказах. Это омерзительное небольшое существо могло поднять на уши всю округу.

– Идём отсюда! Если это верхоглаз, здесь точно должны быть хищники. Нас убьют! – шёпотом отчаянно умолял Коичи. Его голос дрожал, а ноги стали ватными от страха, из-за чего он отстал от остальных.

– Какой же ты трус… Зря взяли тебя с собой. Даже Лин не такой трус, как ты. Правда, Лин? – буркнул Лупус.

Но Лин не ответил – он был до смерти напуган.

Прямо перед ним скользкое существо приподняло свою полукруглую, непропорционально большую переднюю часть туловища. На вершине уродливого тела появилась прорезь, которая медленно расширялась, обнажая огромное жуткое око с заострённым зрачком посередине. Теперь и Лупус заметил это.

Маленькие крылья твари затрепетали и приподняли крючковатое тело над землёй. Черный, словно смоль, зрачок не отрывался от молодых людей, а веко изогнулось зловещей дугой. Под этим злобным взглядом подростки застыли в ужасе.

– Чёрт! – выругался Лупус. – Где этот идиот-стражник? Он уже должен был понять, что его обманули.

Никто его не слушал – все были слишком напуганы. Планы Лупуса о том, что за детьми отправят охотников, остались без внимания. Подростки боялись пошевелиться, надеясь, что верхоглаз не разглядит их силуэты в сумеречном свете. Но это было бесполезно – хищный взгляд чудовища не отрывался от невысоких людей, а сам верхоглаз обвил своим длинным хвостом ближайшую ветку. Вспоминая уроки Ина, Коичи медленно отступил в сторону, пытаясь рассеять внимание смертельно опасного надзирателя.

Внезапно чёрное нечто сбоку от группы неопытных охотников схватило Лина и поволокло в сторону. Его писк быстро затих.

– Мама! – закричал Лупус. Он бросил копьё и с криками бросился обратно в деревню. За ним побежал Лео. Несколько теней последовали за ними, а также верхоглаз, монотонно жужжа своими маленькими крыльями.

Коичи остался один на пустой покрытой мелкими волосками поляне, освещённой вальсом светляков. Бледные стволы деревьев угрожающе возвышались вокруг мальчика. Даже в эти секунды затянувшегося ужаса он не терял самообладания. Его первая мысль была: «Они приведут их в деревню!»

В тени одного из деревьев раздалось грозное рычание. Нечто ростом с Коичи приближалось к нему. Два ярко-красных пятна показались во мраке. Один из светляков, выплывший из-под густой кроны, осветил перед юношей зловещую морду противника. Его небольшие острые рога было невозможно ни с чем спутать. Подросток часто видел эти рога на общем собрании: Ин всегда ставил перед ними посох, на конце которого белел уродливый череп хищника.

Покрытое тёмной кожей, существо было ещё страшнее, чем его описывали охотники. Его тело средних размеров выпирало вперёд, перевешивая объёмными лапами с длинными когтями. Хотя оно отдалённо напоминало человека, задние лапы были вывернуты назад.

Но страшнее всего была пасть: острые длинные клыки торчали в стороны. Крылья широкого массивного носа застыли в складках, переходя в нависшие скулы. Два красных глаза под широким лбом, увешанным массивными наростами, венчали рога. Существо казалось созданным, чтобы наводить ужас.

Копьё задрожало в руках Коичи. Хищник бросился на мальчика, пытаясь оторвать ему голову, но тот в последний момент успел увернуться. Вместо этого существо вцепилось в правое плечо человека и впилось зубами по грудь. Раздался хруст – подросток увидел, как его рука, нелепо болтающаяся из пасти хищника, разжала копьё. Время словно остановилось. Тело юноши ослабло, и он медленно опустился на ровную, мягкую поверхность.

Монстр откинул руку, оторванную почти до самых ребер, и двинулся к жертве. Пасть обнажила бесконечный ряд острых белых зубов, окружающих чёрную глотку. Хищник издал предсмертный вопль, от которого у Коичи заложило уши, а разум затуманился. Мальчик упал в обморок.

«Я умер?.. – в каком-то полусне размышлял он. – Нет! Не хочу умирать!»

Нежное прикосновение защекотало его грудь. Подросток почувствовал тепло, которое пробежало от груди до кончиков пальцев. От этой нежности его разум взмыл в небеса и был готов смириться со смертью. В голове возник ласковый голос – хотя это было скорее не голос, а чьё-то присутствие. Каким-то инстинктивным образом Коичи понял: его хотят подбодрить, сказать, что всё будет хорошо.

С телом мальчика происходило что-то необычное. Что-то тяжёлое сковывало его правое плечо, не позволяя оторваться от этого мира. Казалось, тысячи иголок врезаются в грудь. Он почувствовал, как нечто дикое заполняет его до самого мозга, но юноша сумел укротить это. И ласковый голос внутри головы пробудил его, словно прошептав: «Проснись».

Под умиротворяющую мелодию, доносящуюся из глубин собственного сердца, Коичи медленно открыл глаза и увидел то, что вызвало сладостную дрожь по всему телу. Под высокими деревьями и мерцающими светляками на фоне переплетающихся красных сосудов веток перед ним было самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел.

Склонившись на коленях, рядом сидела самая красивая девушка во всём мире. За спиной её белого, полунагого тела выглядывали небольшие крылья, на которые падали светлые, вьющиеся волосы, словно огонь, переходящие от тёмно-рыжего к ослепительному блонду.

Её лицо было белее любого источника света в этом полумраке, а черты – настолько выразительными и ровными, будто созданы самым искусным мастером.

– Это рай, а ты – ангел? – прошептал Коичи.

Она пристально смотрела на него большими глазами цвета зелёного пламени, но взгляд был таким мягким, что нисколько не обжигал. Её симметричные, правильные изгибы лица были настолько совершенны, что казались нереальными.

Коичи опьянили эти линии. Он потянулся дотронуться до этого чуда, но вместо его руки к светлому облику тянулось что-то тёмное и устрашающее с длинными когтями хищника. Контрастируя с неземным лицом ангела, эта омерзительная клешня вызывала совершенно противоположные чувства. Внезапно мальчик осознал, что чудовищная лапа послушно движется по его воле.

«Неужели… Это моя рука?!»

Том I Глава 2. Ангел

Коичи рефлекторно отпрянул от чёрной клешни хищника, но та была прочно прикреплена к его туловищу. Силой мысли он попытался отбросить её своей правой рукой, из-за чего лапа покорно совершила пару взмахов.

Дрожь пробежала по всему телу, сознание охватило чувство агонии, готовое в любой момент рассыпаться на осколки. Но неведомая сила удерживала его на грани безумия – кто-то не позволял сделать шаг в бездну помешательства. И сам Коичи тянулся к этому спасителю, чтобы сохранить остатки разума.

От страха юноша оцепенел, и всё вокруг тоже замерло перед его глазами. Было так тихо, что казалось, будто мир или сам Коичи сошёл с ума. Эта пауза с каждой секундой сжимала подростка, отчего сердце бешено пыталось вырваться из груди. Никогда раньше он не испытывал столько стресса. Даже во время недавней встречи с верхоглазом и хищниками юноша понимал, к чему готовиться. Но сейчас, когда одно чудо сменялось другим, он был полностью растерян. Мысли не путались в голове – их просто не было.

В этой пустоте в голову Коичи внезапно пришло давно забытое воспоминание. Одно из тех, что возникают непонятно откуда, которые никак не должны были сохраниться, и потому ещё сильнее удивляют – откуда же оно могло всплыть из глубин памяти.

Это был один из тех скучных часов, когда в деревне не оставалось никаких дел, и один из старцев затягивал рассказ о тех временах, когда он ещё уверенно держал копьё и приносил мясо в деревню.

– Один раз мы поднялись так высоко, что могли увидеть небо за ветвями деревьев. Да… – затягивал поседевший охотник, один из немногих, кто дожил до седых волос, – там наверху я увидел ангела. Да… Он был таким быстрым… и красивым… Никогда не видел большей красоты в этом проклятом мире. Да…

– Опять ты заладил?! Сколько раз я тебе говорил: не богохульствуй! – духовник не любил, когда о Боге и ангелах говорил кто-то, кроме него.

– Это был ангел! Я видел его собственными глазами!

– Ты уже не помнишь своего имени, а твои глаза не могут отличить белого от чёрного.

– Но я видел! Видел! Это было чудо! – не унимался старик. – Его лицо было белее любой кости. И крылья – как у гарпии. Нет, другие… Он был так прекрасен, так прекрасен…

Тогда все считали его выжившим из ума. Сейчас же Коичи был готов поверить во все небылицы старого охотника – и в древние механизмы, перевозившие людей по воздуху, и в озёра огромных размеров, на которых не было видно другого берега, и в хранилища еды, которая никогда не заканчивалась.

Тем временем, пока подросток пребывал в ступоре, ангел с огненными волосами с интересом наблюдала за ним. Безмолвно и не моргая, они смотрели друг на друга. Мальчик мог хорошо разглядеть черты её лица, и как бы он ни старался, не мог найти ни единого изъяна, за который можно было бы зацепиться.

Её кожа была без единой поры, абсолютная симметрия простиралась до мельчайших уголков – даже волоски на идеально ровных овальных бровях были одинаковой длины, как и локоны, струящиеся по её мягким ушкам. Казалось, это не лицо, а маска, отполированная до блеска, без единой трещины или царапины. Коичи также заметил, что её глаза были неестественно большими и такими яркими, словно в каждом из них горел светляк.

Эта красота была настолько совершенна, что мальчик почувствовал ужас. Словно перед ним сидела кукла с человеческим лицом. Из-за этого чувства юноша никак не мог решить, друг перед ним или враг.

Внимание подростка привлекла темная пугающая масса, лежащая рядом с ними. Он повернул голову в её сторону и пискнул от ужаса. Огромные белые клыки хищника застыл в предсмертной гримасе. Когда страх начал отступать, мальчик заметил, что монстр лежит неподвижно, а из его груди сочилась темная жидкость.

У чудовища не хватало правой лапы – она была аккуратно отрезана. Коичи тут же вспомнил, как этот хищник оторвал ему руку и собирался разорвать его, но в последний момент подросток потерял сознание.

– Ты… – растерянно обратился мальчик к ангелу, – ты спасла мне жизнь.

Ангел ничего не ответила. Её огромные глаза скользнули к тёмному телу хищника, а затем снова к юноше. Лицо её оставалось непроницаемым, ни одна морщинка не появилась на нём. Коичи всё ещё было трудно понять замыслы этого прекрасного существа.

– Че-ло-век, – прозвучало от ангела неестественно, но одновременно мелодично и нежно. Это было по-детски мило и неуклюже – её произношение казалось корявым и связанным одновременно. Можно было подумать, что она из какого-то далёкого племени, язык которого сильно отличался как по интонации, так и по звукам.

Сердце мальчика постепенно приходило в норму после шока, дыхание восстанавливалось. Он всё ещё был взволнован, но то ли от адреналина, то ли от голоса ангела, голова его прояснялась, и мысли начали собираться вновь.

– Ты умеешь говорить? Ты понимаешь меня? Что здесь произошло? Почему я жив? – завалил вопросами Коичи.

Ангел взглянула на правый бок юноши, где вместо плеча, прямо от ребер, выступала тёмная клешня. Подросток невольно отдернул эту пришитую руку назад – почему-то ему было стыдно показывать её.

Эта конечность совсем не сочеталась с остальным телом: светлая человеческая кожа переходила в толстую тёмную шкуру хищника. Шрамов не было видно, словно руку просто приклеили. Волос на ней не было, зато изредка выступали шипы. Фаланги пальцев, покрытые толстой бронёй, неохотно сжимались, заканчиваясь крепкими острыми когтями. Казалось, что это вовсе не рука, а часть доспеха, намертво надетая на настоящую руку.

Ангел внимательно разглядывала лапу, её лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но глаза тщательно изучали все детали пришитой конечности.

«О чём она думает? – настороженно подумал Коичи. – Она не человек. Что она хочет? Может, она заодно с хищниками?»

Незнакомка грациозно потянулась своей тонкой рукой к его темной лапе. В её другой руке что-то блеснуло – и мальчик инстинктивно отшатнулся назад. Коичи напрягся, и причины для страха были весомы. С одной стороны от него лежал похолодевший труп хищника без одной конечности – той самой, что теперь была частью его тела. С другой – перед ним сидела ангел, склонившись, с чем-то опасным в руке.

«Может, это вовсе не ангел? – промелькнула мысль, – Ведьма!» – дрогнуло в голове у Коичи.

Что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и показало зубастую мордочку. Небольшое существо, похожее на змею, но с телом, покрытым плотным слоем меха. Над широким длинным носом блестели круглые черные бусинки-глаза, а над ними возвышались острые рожки, уходившие назад. Лапками оно ловко забралось на грудь застывшего в ужасе подростка, приподнялось, обнажая мохнатое брюхо, и, бросив пристальный взгляд, взмыло в воздух.

Словно стрела, выпущенная из сильно натянутой тетивы, Коичи вскочил на ноги и бросился прочь от света этой проклятой поляны. Он бежал, пока ноги несли его, а воздух без усилий наполнял лёгкие. Юноша мчался сквозь натянутые мышцы, поддерживающие костяные стволы деревьев, перепрыгивал через канавы мутной жидкости, скользил по тонким волоскам, щекочущим босые ноги. С помощью когтей на пришитой лапе он с лёгкостью прорубал путь через заросли сосудов, покрывающих тонкие мембраны. Сил было так много, а когти – так остры, что Коичи почувствовал себя сверхчеловеком.

За одной из таких тонких мембран покоилось стадо оленей. Все три глаза на их головах широко раскрылись от испуга. Услышав шум и почувствовав приближение, они вдруг забили тревогу, трубя в свои извивающиеся рога, и разбежались в разные стороны.

Коичи растерялся. Его дыхание стало тяжёлым, и он решил остановиться у ближайшего дерева, чтобы перевести дух. Оглядевшись, он внезапно осознал, что заблудился – вокруг не было ни знакомых троп, ни привычных знаков охотников, вырезанных на коже деревьев.

«Куда это меня занесло?»

Он посмотрел в сторону, откуда пришёл. Порядочный охотник, как учил Ин, прежде всего должен был убедиться, оторвался ли он от погони. Хороший совет – но для Коичи это был лишь предлог.

Образ ангела не выходил из головы подростка. Ему хотелось вернуться и ещё раз увидеть её – тонкие неземные черты, большие зелёные глаза, в которых можно было утонуть, окаймлённые длинными ресницами, изящный слегка вздёрнутый носик, пухлые выразительные губы. Эти мысли уносили его обратно. Они одурманили разум так сильно, что ни о чём другом он думать не мог.

Юноша с надеждой искал её фигуру среди бело-алых стволов деревьев, увешанных лианами разветвлённой пищеварительной системы. Сладостное желание увидеть её согревало подростка, словно мягкое лёгкое губчатое одеяло.

Его ноги едва держали вес. Чтобы не упасть, Коичи опёрся лапой о дерево, но тут же отскочил, словно уколотый жалом пещерного паука. За эту секунду он испытал нечто новое – то, чего никогда прежде не чувствовал и не слышал от других.

Казалось, юноша одновременно взмыл над землёй и провалился в её недра, его тело расширилось и сжалось, словно выворачиваясь наизнанку, а потом вновь собралось в целое. Голова была переполнена потоками информации, но вместе с тем он ощутил необычайную ясность. Коичи словно стал частью всего вокруг, чтобы затем так же быстро вернуться в своё тело.

Сердце лихорадочно колотилось, дыхание сбивалось, словно мальчик только что проснулся от кошмара, в котором провалился в бездонную яму, но вместо холодного дна ощутил под собой мягкую шкуру, на которой когда-то спокойно засыпал.

«Видение…» – пробежала мысль в его голове.

Как и после сна, детали этого помутнения рассудка помнились смутно, но Коичи твердо понимал несколько вещей. Он точно знал, где находится и в каком направлении его деревня – хотя и убежал довольно далеко. Но тревогу вызывало не это. В видении нависала огромная угроза над деревней, словно часть самого мальчика испытывала ненависть к его племени и готовилась убить каждого.

И было что-то ещё – нечто, что наблюдало за ним, проявляло огромный интерес к Коичи. Мыслей об ангеле уже не было. Вместо них пришло болезненное осознание безвыходности.

Мальчик ощутил себя совершенно беспомощным в этом огромном и безжалостном мире. Он знал дорогу к деревне, но не спешил возвращаться. Таинственная тень, нависшая над его племенем, вселяла в подростка жуткий страх. Слёзы наворачивались на глаза – от бессилия помочь себе и другим. Невыносимая усталость тяжело легла на плечи юного авантюриста, и он жаждал одного – вернуться домой. Но именно эта мысль погружала его в ещё большее отчаяние, ведь теперь его дом совсем не казался безопасным.

Юноша хотел было закрыть голову ладонями, но уродливая лапа, пришитая к нему вместо руки, вернула его в реальность и самообладание. Коичи вытер слезу своей человеческой рукой и задумался.

«Что-то нужно делать, – размышлял он, – Неужели племени действительно что-то угрожает? Конечно, угрожает. Лупус и Лео могут привести в деревню хищников. А что, если они уже привели? И что это было со мной? Что за знаки я увидел? Может, это Бог пытается направить меня через это видение?»

Коичи медлил. Ему было страшно возвращаться к людям – страх перед таинственной угрозой сковывал его сердце. Но и мысль потерять родных и близких была невыносима. А свежая память о хищниках пробуждала в нём глубокий, ледяной ужас.

«Может они уже ушли? Может Лупус успел их предупредить? – пытался успокоить себя Коичи. – Нет. Лупус и привел хищников. Но тогда и мне не следует идти в деревню».

Вспомнился рассказ Ина об отце.

– Когда я в последний раз видел его, – вспоминал Ин, – он стоял с высоко поднятой головой, без страха ожидая своей участи. Понимаешь, Коичи, когда охотника окружают, избежать смерти почти невозможно. Они призывают своих из глубин этого мира. Если деревня будет обнаружена, уничтожат всех. Наш единственный шанс – не попадаться им на глаза.

Всем это было известно. Если не уверен, что находишься в безопасности, нельзя делать ничего, что могло бы привлечь внимание. Любой звук, любое движение может выдать тебя – и тогда только Бог сможет помочь. Целые поселения исчезали из-за какой-то мелочи, из-за неосторожности или малодушия.

«Дурак, – терзал себя Коичи, – зачем я вообще согласился? Почему не остановил их… Почему не предупредил старших?»

Слёзы катились по его щеке – от осознания, в какой опасности оказались все его родные. Мама, должно быть, даже не подозревала, что они на грани гибели. Сейчас она, скорее всего, ищет его где-то на окраинах деревни. В любой момент её могли затянуть во тьму, как Лина.

От этих мыслей Коичи охватило отчаяние, и он рухнул на колени. Лапой он стер слёзы с глаз, и вдруг его осенило: с этой рукой он может помочь охотникам. Пусть даже только задержать врага, но этого было бы достаточно, чтобы другие успели уйти. Юноша поднялся на ноги и, игнорируя усталость, устремился в сторону дома.

«Может быть, Бог послал мне ангела, чтобы я всех спас? Может быть это моё предназначение?» – воодушевленно подумал маленький храбрый воин, уверенно прорывая себе путь когтями своей десницы. Легко разрывая перед собой полоски мышц и сухожилий, он с каждым мгновением всё больше ощущал силу – и это ему безумно нравилось.

Коичи бежал через алые потоки и бежевые складки, спотыкаясь о кости, скрытые под хрящами, упрямо приближаясь к дому. Чувство нечеловеческой силы кружило ему голову. Печаль, что недавно терзала сердце, словно испарилась. Проклятие с той поляны теперь казалось благословением. Самодовольная улыбка застыла на лице, а из груди вырывался звонкий смех.

Но вдруг – крики. Улыбка мгновенно исчезла, тело замерло. Сердце сжалось от осознания: он был совсем близко к деревне, и эти вопли – крики его соплеменников, сражающихся с налетчиками. Он опоздал.

Впереди Коичи мелькнули несколько уродливых теней – хищники. Сердце забилось быстрее, и юноша поспешил спрятаться за ближайшим деревом. Аккуратно, сжимая лапу вокруг ствола, он выглянул. Перед ним стояли несколько черных фигур с вывернутыми назад ногами и клыкастыми пастями, излучавшими смертельную угрозу.

Подросток хотел рвануться к ним, отвлечь на себя, но вдруг разум отключился. Тело будто перестало слушаться – все краски поплыли перед глазами, и в голове прозвучал приказ: «Стой!»

«Нет! – возразил юноша себе. – Я не трус!»

К счастью, хищники не заметили Коичи и поспешно скрылись за границей человеческого поселения. Но подросток не мог выйти из состояния помутнения. Одна часть его была переполнена злостью – он готов был броситься на чудовищ, бить, кусать, разрывать их до последнего вздоха. Но другая часть словно парализовала его, сковывая тело и волю. Страх сжимал мальчика. Он не хотел признавать в себе трусость, изо всех сил пытаясь перебороть этот ужас.

Хотя хищники уже скрылись из поля его зрения, Коичи остро ощущал чьё-то присутствие. Таинственный преследователь всё это время наблюдал за ним издалека, словно играя с жертвой и не выдавая его упырям. Подростку захотелось закричать изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание и нарушить правила этой жестокой игры, но он не смог. Мальчик оказался неспособен издать хоть звук.

Шум битвы не утихал, но Коичи оставался недвижим, словно парализованный собственным страхом и неизвестностью.

«Какой же я трус! Хищник должен был прикончить меня на той проклятой поляне», – лицо подростка покраснело от стыда и паники, глаза застыли в ужасе, а между ними стекал пот.

Предсмертные стоны соседей становились всё громче. Юноша был готов в любой момент броситься им на помощь, но часть его удерживала на месте. Что-то не хотело, чтобы он раскрыл себя. В какой-то момент Коичи заметил, что лапа предательски вцепилась в ствол дерева так крепко, что на коре выступили капли бледной крови.

«Разве это дар? – спрашивал себя маленький воин, глядя на свою новую руку. – Это кара! Проклятье! Наказание за моё малодушие!»

В отчаянии юноша попытался оторвать пришитую конечность, но она намертво приросла к телу. Она держала его словно цепь прикованным к дереву.

От осознания своей беспомощности, трусости и бедственного положения его соплеменников голова Коичи загудела. По всему телу прокатился приступ агонии, казалось, каждый орган изнывал от невыносимой боли. Он задыхался, сколько бы воздуха ни вдыхал. Тело коробило от смертных мук, но не было ни одного видимого признака болезни. Подросток сражался сам с собой, и как бы он ни пытался побороть страх, у него ничего не выходило.

Со временем звуки сражения утихли, и вместе с ними ослабло мучительное чувство невыполненного долга, терзавшее юношу. Отдышавшись, он наконец собрался с духом и сделал первый шаг. Осторожно, сдерживая дрожь, мальчик побрел в сторону густых жировых отложений, скрывающих деревню от остального мира.

Том I Глава 3. Контакт

Поселения часто устраивали подальше от основных артерий, где кишели хищники и другие опасные твари. Для стоянок выбирали укромные уголки: окружённые жиром, спрятанные в запутанных каналах бронхов или укрытые в полых зонах массивных костей. Там, где не было артериальных потоков, воду добывали из капилляров. Перед каждой стоянкой охотники тщательно осматривали местность, и лишь после их одобрения жители могли развернуть кожаные шатры.

Пробираясь сквозь жировые мешки, Коичи осознал, что со стороны деревни не доносится ни звука. Эта мертвая тишина вызывала в нём больше тревоги, чем даже самый громкий грохот во время боя. Подросток ускорил шаг. Сторожевой пост оказался покинут, а за ним начинались шатры. Вокруг них – разбросанные вещи: костяные гребни, одежда из кожи, детские куклы. Их собирали в спешке, сваливая всё в общую кучу. Однако, даже такие груды вещей налётчики не оставили в порядке. По дороге виднелись следы недавней бойни: разорванные полотнища шатров, следы крови, царапины на эпидермисе под ногами. Страх сковывал ноги, горло пересохло, но остановиться юноша не мог. Отчаяние толкало его вперёд.

Подросток прошёл мимо юрт, у которых они совсем недавно легкомысленно позаимствовали копья. Вероятно, охотники, обнаружив пропажу оружия, растерялись, когда хищники прорвались в деревню.

Чем глубже Коичи заходил вглубь стоянки, тем сильнее ощущался беспорядок и хаос. За одним из шатров он заметил тело одного из охотников, изрезанное сотнями свежих ран. Сражение было жестоким: повсюду лежали следы багровой крови, смешанной с чёрной – кровью налётчиков.

В соседнем шатре неподвижно лежал духовник в своей тёмной рясе. Он был одним из самых старых жителей деревни, с трудом передвигался из-за постоянных болей в коленях. Судя по всему, хищники загнали его сюда и вспороли брюхо. От этого зрелища Коичи скрутило живот. В мёртвой руке духовника лежала самая ценная вещь деревни – маленький крест из неизвестного материала на тонкой верёвочке, сотканной из сухожилий. Эта реликвия передавалась из поколения в поколение, но вряд ли представляла ценность для хищников. Коичи не мог оставить такую драгоценность на произвол судьбы. Переборов рвотные позывы, он взял крестик с руки духовника и повесил его на свою шею.

За каждым шатром Коичи встречал всё больше мёртвых соседей – среди лохмотьев и разбросанных вещей. Их лица застыли в гримасах ужаса, а тела часто были разрублены на несколько частей. Пару раз он натыкался на трупы хищников, и при виде их в душе разгоралась безумная злость.

Юноша понимал: большую часть деревни загнали к костной впадине на границе стоянки. Из этого тупика выбраться было почти невозможно – и это лишь подтверждало, насколько малы были шансы племени отбиться от хищников.

Охотники рассказывали, что сами по себе хищники не отличались умом. Поодиночке их было легко обмануть ложной целью или сбить с толку, разбежавшись в разные стороны. Но когда они нападали группой, их действия были скоординированы, словно кто-то управлял ими.

Коичи боялся выйти на границу деревни туда, где, как он предполагал, его соседи и родные встретили последние ужасные мгновения своей жизни. Зверства хищников хорошо описывали охотники, которые видели результаты налетов чудовищ на деревни. Посещая соседние племена, они находили на их местах останки их жителей, начисто обглоданные многоножками до костей. Хищники были безжалостны к людям. Когда они загоняли жителей деревень в тупик, то не щадили никого. Армия упырей превращала целую деревню в братскую могилу. Больше всего Коичи боялся, что в этой могиле он увидит тело своей матери.

У одной из палаток юноша заметил шевеление. Переборов страх и подойдя ближе, в полутьме он разглядел силуэт хищника и оторопел. Затаив дыхание, мальчик боялся пошевелиться. Уродливая фигура дёргалась из стороны в сторону. Движения были такими неестественными, что скоро Коичи понял, что шевелился не сам монстр. Что-то был под его телом, кто-то из последних сил пытался сдвинуть мерзкое шипастое туловище. Юноша поспешил помочь и обнаружил под тушей чудовища истерзанного полуживого Ина. Его тело было истрёпано и покрыто глубокими порезами, он тяжело дышал, а из груди тонкая струйка наполняла кровавую лужу рядом с ним. Юноша попытался остановить кровь.

– Коичи? Это ты? – прохрипел в полусознании Ин, пока мальчик старался заткнуть рану, – Я думал, что ты умер. Лупус – проклятый идиот, он сказал, что тебя убили.

– Всё в порядке, я жив, Ин, – в слезах промямлил Коичи.

Старый охотник тяжело дышал. Было заметно, что он прилагал усилия, чтобы не потерять сознание.

– Болваны привели хищников в деревню. Нас всех перебили, Коичи, – каждое слово с трудом выходило из губ старого охотника, – Ты должен уходить, пока не пришли другие.

Его глаза мутнели, он сжал плечо юноши и с последним выдохом выдавил хрипящие слова:

– Уходи, Коичи!

– Нет, нет, нет, нет… – вопил мальчик, пытаясь разбудить безжизненное тело своего наставника.

Слёзы заструились по его щекам. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать и не привлечь этим внимание. Уставившись в одну точку, испуганный подросток с минуту сопел, пытаясь собраться.

Рядом с ним что-то зарычало, и сердце ушло в пятки. Он обернулся и неожиданно осознал: тело хищника, которое он оттащил от Ина, было ещё живо. Монстр был тяжело ранен и не двигался – лишь слабо издавал грозный вой.

Коичи покраснел от злости. Мускулы на его лице напряглись, глаза налились кровью, а зубы заскрипели. Юноша сжал клешней голову хищника и стал сдавливать её со всей силой. Череп затрещал под когтями, хрустнул – и Коичи с удивлением ощутил, как его охватывает уже знакомое чувство.

Как и у дерева ранее, его будто вырвали из этого мира и перенесли в нечто иное – более мрачное, но всё же напоминавшее то, что он ощущал под деревом. Неизвестно как, но он вдруг понял: теперь он – часть хищника. Или наоборот – хищник стал частью его.

Сам того не осознавая, Коичи сумел прочитать мысли существа. Они были простыми и примитивными, словно он разговаривал с маленьким ребёнком или слабоумным Лео. В этом потоке мыслей громче всего звучала одна – убивать людей. Злоба пронизывала всё сознание этого существа.

Через пару секунд юноша приспособился к этому состоянию, будто зайдя в прохладную воду – его тело адаптировалось к изменению температуры и давления. Коичи мог без труда копаться в голове хищника, что тому совершенно не нравилось, но монстр был абсолютно беспомощен перед действиями вторженца. Сознание юноши словно сдавливало мозг хищника изнутри.

Коичи мог чувствовать то, что ощущал монстр: звуки, которые тот слышал, запахи, которые улавливал, прикосновения, даже образы, возникавшие в его сознании. И это сознание не молчало – оно то и дело пыталось вырваться наружу, связаться с кем-то извне. Хищник просил помощи у своих сородичей. Юноша обеспокоился и начал душить его голос, и неожиданно обнаружил ещё одну способность.

Заглушая зов хищника, Коичи осознал, что может читать его воспоминания. Он будто увидел то, что было пару часов назад, хотя точнее будет сказать, что почувствовал образы, оставшиеся в мозгу чудовища.

Ненавистный человек прочитал воспоминания. Он увидел то, что происходило совсем недавно.

Кто-то разбудил хищника, пока тот дремал в коконе у корней деревьев под слоем плоти.

«Иди сюда», – звучал строгий голос, и монстр, выбравшись наружу, побежал в сторону, куда направляла его невидимая рука. Там он встретил других таких же уродливых созданий, затем они разделились.

Голос вел существо, а существо следовало всем указаниям, передавая своему гиду всё, что видел и слышал вокруг. Вскоре в этих образах Коичи узнал свою деревню. Голос приказывал обойти её со стороны, а затем по команде ворваться внутрь.

Когда перед хищником появился первый житель человеческого поселения, мальчик почувствовал, как невероятная кровожадность охватила его. Желание разорвать человека в клочья было настолько велико, что Коичи порядком оторопел.

В очертаниях жертвы хищника было сложно понять, кто перед ним, но ясно было, что это женщина. При виде монстра она попятилась назад и съёжилась от ужаса. Всего пару мгновений понадобилось упырю, чтобы рывком допрыгнуть до своей жертвы и нанести ей смертельную рану. Существо почувствовало глубокое удовлетворение, и это ощущение передалось Коичи, что только усилило его отвращение к монстру.

Жертвами хищника стали ещё несколько человек. Он с лёгкостью расправлялся с людьми, и каждый раз, когда убивал кого-то, у Коичи сжималось сердце. Мальчик не мог ничего сделать – он был лишь свидетелем безжалостной мясорубки.

Никто не мог остановить эту резню, пока на пути чудовища не появилась высокая фигура.

Хищник насторожился и издал протяжный рёв, пытаясь напугать противника. Но тот не сдвинулся с места, сжался в боевую стойку, крепко сжимая копьё перед собой. Время словно застыло между ними, а вся окружающая суета отступила на задний план, оставив только эту неизбежную схватку.

Монстр рванул вперёд, но острое лезвие пронзило его плечо – хищника отбросило на спину с силой удара. Коичи ощутил боль существа, словно она была его собственной – и, несмотря на это, не мог не сочувствовать своему мучителю. На сердце стало легче, когда он увидел, что противник хищника остался жив, отделавшись лишь несерьёзной царапиной.

– Поднимайся, бесовское отродье, мы ещё не закончили, – закричал охотник, и в его голосе Коичи узнал Ина.

«Ин, так вот как тебя ранили», – с печалью подумал юноша, ведь конец этого сражения ему уже был известен.

Хищник поднялся на ноги, его щетинки встали дыбом. Он издал громкий, пронзительный вой и с ещё большим рвением повторил атаку.

Копьё вонзилось ему в бок, раздался треск – костяная рукоять сломалась под натиском упыря.

Находясь на месте хищника, Коичи впервые ощутил всю мощь этой ужасающей силы – кровожадности, которую ничто не могло сломить. Ни боль, ни страх не могли остановить чудовище в его жажде человеческих жертв.

В этом порыве не было ничего рационального – казалось, весь смысл его существования сводился к одному: уничтожить своего врага – человеческий род.

Тем временем монстру удалось когтями нанести тяжёлую рану в бок Ина и вонзиться в его плечо, но тот снова оттолкнул противника. На этот раз хищник приземлился на лапы.

Оба были серьёзно ранены и истекали кровью, и между ними снова наступила пауза. Из-за тяжёлых ран хищник заметно ослабел. Что-то подсказывало Коичи, что следующая атака станет для обладателя этих воспоминаний последней – но и Ину досталось не меньше.

Охотник обнажил нож. Хищник прыгнул на противника и навалился на него, но острая боль в области живота остановила его натиск.

Вдруг – резкий, неожиданный удар прямо в лоб. Монстр потерял сознание.

Битва была окончена.

Будто подчёркивая финал схватки, разум, в котором находился Коичи, быстро угасал, и ошеломлённого наблюдателя потянуло обратно в реальный мир, пока этот стремительно пустел.

Придя в себя, юноша обнаружил под своей лапой безжизненное тело хищника, а рядом – уже окоченевший труп Ина.

«Что это было?» – осматривая свою лапу, задался вопросом Коичи.

Он вспомнил недавний опыт – странное видение, в котором чувствовал себя частью чего-то большего. В памяти хищника происходило нечто похожее: он каким-то образом контактировал с окружающим миром. В то время кто-то посторонний координировал атаки монстра, а когда хищник потерял связь, пытался достучаться до своего командира.

Ранее под деревом Коичи казалось, что это просто видение, но теперь, после второго такого случая, стало ясно – это нечто большее. Он пытался понять, что с ним произошло, но не мог найти никаких разумных объяснений. Это был совершенно новый опыт, который невозможно передать человеческими словами.

Мысли о другом таинственном мире настолько отвлекли его от реальности, что он на некоторое время забыл о деревне, Ине и маме. Коичи потерял бдительность до такой степени, что даже не заметил появление того, от кого, как он думал, скрылся и больше никогда не увидит.

Два зелёных огонька непрерывно светили на него своим успокаивающим сиянием. Нежная белая рука коснулась чёрной лапы мальчика, и снова, будто перенесли его в другую вселенную. Но этот новый мир сильно отличался от предыдущих – он был мягче и светлее, словно Коичи окунули в тёплое лесное озеро, на поверхности которого играли блики от светляков.

Так же, как это было в разуме хищника, юноша каким-то образом услышал – или скорее почувствовал – голос. Он был нежным и ласкающим, и, в отличие от грубого примитивного зова монстра, имел более сложную структуру. Коичи уже слышал его раньше, но изящество звуков и оттенков всё ещё поражало его.

Только теперь, в отличие от предыдущего раза, складывалось ощущение, что не подросток копается в чужом сознании, а его собственное сознание стало объектом чьих-то исследований. Под влиянием этой чарующей магии между ним и хозяином этого мира произошёл диалог, который очень грубо можно перевести на человеческий язык.

«Ты в порядке?» – заботливый голос прозвучал в голове Коичи. Он был неразборчивым, словно эхо, окружавшее его со всех сторон.

«Кто ты?»

«Меня зовут Люци. Я – первая дочь Создателя, – ответил голос и продолжил: – Я нашла тебя раненым, в тяжелом состоянии».

«Это ты убила хищника?» – задумался Коичи.

«Хищника? – переспросила Люци, но затем, не дожидаясь ответа, быстро продолжила, угадав, о ком идёт речь: – Мне пришлось сделать это», – с чувством вины признался голос.

Коичи понимал каждое её слово. Хотя он не имел ни малейшего представления, кто такой Создатель и почему Люци пожалела монстра, он ощущал те же эмоции, что и его собеседник. В такой связи не было нужды задавать вопросы – ответы звучали словно его собственные. Тем не менее, Коичи настойчиво продолжил.

«Ты пришила мне его лапу?»

«Да, это была я. Ты умирал, но… – Люци замешкалась, – Но всё это очень странно. Никому из людей до сих пор нельзя было прижить плоть Создателя. И уж точно никто из вас не мог контактировать с нами. Как у тебя это получается, Коичи?»

Мальчик оторопел. Всё происходило словно во сне, но этот сон был настолько странным, что чувство тревоги возникало само собой.

«Я не называл тебе своего имени…»

«Нет, ты сам мне сказал его. Ты рассказал мне о своей деревне, о трагической судьбе отца и недавней гибели Ина, – продолжила Люци, – Мне было очень интересно узнать о их смерти. Но если ты не помнишь этого, значит твоя способность коммуницировать слаба».

Коичи даже не подозревал, как легко его можно было прочитать. Поражённый этим фактом, он боялся думать о чём-либо ещё. Поняв это, Люци решила прервать разговор:

«Нам нужно уходить, пока другие не пришли сюда. Вставай, Коичи. Вставай!»

Юноша почувствовал, как рука ангела отпустила его лапу, и тут же, словно проснувшись от анабиоза, вернулся в мир смертных. С удивлением он обнаружил себя лежащим совсем не там, где был в последний раз в сознании.

Мальчик очнулся за деревней, на возвышенности, куда часто убегал от рутинных дел – откуда открывался вид на всю стоянку из конусов шатров. Люци стояла рядом и кивком показала, что пора уходить. Под рукой проскользнуло маленькое мохнатое существо с длинным туловищем и быстро скрылось в глубине темно-красных джунглей. За ним последовала Люци.

То, что случилось с Коичи, не укладывалось у него в голове. В одночасье его мир перевернулся с ног на голову. Он потерял всех, кого знал, его жизни угрожала смертельная опасность, а внешний мир, покорению которого он мечтал, оказался еще более жестоким и таинственным, чем рассказывали старшие. Юноше ничего больше не оставалось, кроме как отдать последнее, что у него было, этому ненасытному монстру – самого себя.

Подавленный и уставший, Коичи бросил тоскливый взгляд на силуэты шатров, где раньше наблюдал за своими знакомыми и близкими, занятых выделкой шкур, точением костяных стрел, плетением верёвок из затвердевших сухожилий, в то время как Коичи уносило фантазиями далеко от этого места.

Том I Глава 4. Загадочные компаньоны

– А я могу пойти с вами в следующий раз на охоту? – спросил Коичи у Ина, который сидел рядом и высекал наконечники для стрел из кости оленя.

– Ты ещё мал, Коичи, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Поверь мне, джунгли – не место для детей.

Ин готовился к дальней вылазке. Съедобные животные обычно обитали выше – ближе к солнечному свету и к скоплениям хищников. Подняться на тот уровень было очень опасно и требовало больших усилий и тщательных приготовлений.

Кожаная сумка с необходимым инвентарём уже лежала перед ним: верёвка, скрученная из сухожилий дерева; заострённые шипы из мелких косточек – на случай, если придётся убегать от хищника; засаленный бурдюк для воды из родника недалеко от стоянки; костяной нож для разделки добычи – с надеждой, что он больше ни для чего не понадобится.

Каждый раз, собираясь на вылазку, Ин нервничал. Он старался подготовиться к любому развитию событий, но гнетущие мысли всё равно напоминали: невозможно быть готовым ко всему.

Коичи усердно наблюдал за его работой – он мечтал стать лучшим охотником деревни, героем не меньшим, чем его покойный отец. Мальчик давно хотел отправиться за пределы безопасных границ на разведку, увидеть верхний мир и невиданных существ, что его населяют. Но Ин всегда оставался строг и непреклонен к этой просьбе, несмотря на свой мягкий характер. Коичи иногда казалось, что Ин оберегает его даже больше, чем собственных детей. Эта несправедливость раздражала подростка.

– Если меня не будут брать на охоту, я разжирею как Лупус, – безнадёжно пожаловался Коичи, что позабавило Ина.

– Его тебе точно не переплюнуть, – отметил он. – Удивительно как в этом мире кто-то может жиреть.

– А то, что раньше до Апокалипсиса было много толстых – это правда?

Ин отвлёкся от наконечника.

– Я не знаю, Коичи, тогда меня ещё не было на свете. Это было так давно, что уже никого не осталось, кто бы мог помнить то время. Наши старейшины пересказывают то, что слышали от своих отцов. Но я больше верю этим преданиям, чем трёпу духовника, который говорит, что всё это – наказание за грехи предков. Хотя, если честно, в его описании ада хорошо узнаётся наш мир.

Коичи задумался. Он ещё не совсем понимал, что взрослые могут ошибаться, и что их мнения часто противоречат друг другу. Хотя он полностью доверял Ину, духовника тоже иногда слушал с интересом – особенно, когда тот рассказывал о демонах и загробном мире.

– А черти существуют? – спросил мальчик, не заметив, как сменил тему разговора.

– К сожалению, – тяжело произнёс Ин, с ещё большим усилием заостряя наконечник.

– Даже сатана?

Довольный своей работой, Ин убрал в сторону готовый наконечник – настолько острый, что мог пронзить даже мягкие участки на шкуре единорога. Затем он повернулся к Коичи, принимая вид рассказчика захватывающих историй.

– Многие охотники рассказывают, что в глубине джунглей живёт ведьма, – Ин умело менял голос, чтобы завлечь слушателя, – Издали она ничем не отличается от прекрасной девушки. Но её коварство не знает границ. Притворившись немой, она заманивает к себе юных охотников, а потом вспарывает им животы.

Фантазия Коичи нарисовала перед глазами жуткие картины, и он невольно вздрогнул.

– Впрочем, это всего лишь байки, которые распространяют хмельные рожи, перебравшие спирта из печёночных мешков, – улыбнулся Ин, показывая свои жёлтые, кривые зубы.

* * *

Коичи проснулся от шума дождя. Капли барабанили по кронам деревьев, стуча по пятипалым листьям, которые ещё не успели сложиться. Когда вода попадала на листья, их тонкие косточки сжимались, словно кулачки, пряча бледно-фиолетовую сердцевину. За ним будто по команде это повторяли соседние лепестки.

Голова раскалывалась от всех переживаний, что Коичи испытал накануне. Он хотел поднести руку к лбу, но тут же вздрогнул и забыл о боли. Мальчик ещё не привык к тому, что у него было вместо руки. Опустив голову, он стал рассматривать крестик, который болтался у него на груди – единственную вещь, связывавшую его с потерянным домом. Темной клешней он взял реликвию и ощутил её гладкую поверхность. Сейчас крестик был для него дороже, чем когда-либо. Он отразил свет, исходивший от пролетевшего рядом существа.

Из-за дождя светляки прятались под сучьями деревьев, где их проглатывал шарообразный ротан. Он напоминал большую полупрозрачную кожаную сумку с маленькими едва заметными глазками. Когда он пролетал мимо, свет, исходящий из его брюха, на время позволял хорошо осмотреться вокруг.

Коичи сидел под толстым зонтиком гриба – так называли это дерево в племени. Под шляпой торчали хрящевые пластинки, плавно переходившие в гладкий бело-розовый ствол, уходивший корнями в плоть земли. По бокам шляпы свисали переплетённые бледные ветки и мясистые лианы, сквозь которые проникал тусклый свет.

Гриб стоял на пригорке среди толстых стволов огромных деревьев, уходящих далеко вверх и глубоко вниз. Из-за отсутствия светляков под древом было трудно понять, насколько высоко они поднялись, но Коичи ощущал, что никогда прежде не бывал так далеко от уровня, где жил с другими людьми.

Один из светляков, спасаясь от непогоды, залетел под шляпу гриба. Он медленно опустился на фигуру сидящей у ствола дерева девушки, из спины которой неряшливо торчали пушистые крылья.

Она сидела с закрытыми глазами, сложив перед собой руки словно в молитве. Коичи показалось, будто нимб сходит на голову бесконечно прекрасного ангела. Светлые блестящие волосы струились по её идеальному лицу и ушам, опускаясь на белую мозаичную накидку. Её молочная кожа отражала блики светляка, словно ровная водная гладь. Под безупречно ровными бровями огромные глаза скрывали гладкие веки, оканчивающиеся длинными густыми ресницами.

Коичи не мог отвести взгляда от красоты спутницы, за которой он следовал весь вчерашний день. Он не знал, с какой целью она увела его от чудовищных хищников, что убили всех его родных, но, глядя на неё, все вопросы пропадали.

– Люци, – еле слышно прошептал он её сладостное имя.

Очарованный красотой ангела, Коичи не заметил, как что-то гладкое проскользнуло вдоль его ноги и устроилось у него на коленях. Когда он почувствовал, что кто-то обнюхивает его подбородок, взгляд опустился вниз – и он тихонько вскрикнул от неожиданности.

Как и в первую встречу Сэм – питомец Люци – был чрезвычайно любопытен. Его круглые чёрные глазки-бусинки не отрывались от Коичи. Крылья широкого носа шевелились, пропуская воздух. Маленькие клыки угрожающе выглядывали из мохнатой мордочки, а миниатюрные рожки уходили назад.

Всхлип испуганного мальчика разбудил Люци. Она медленно подняла свои идеальные веки, обнажая недовольный взгляд прекрасных зелёных глаз. Они были настолько необыкновенными, что Коичи на мгновение застыл на месте. Казалось, они светились ярче, чем светляк, только что воспаривший с её головы. Глубина её взгляда была настолько велика, что юноша невольно попятился назад с ощущением, будто сейчас его затянет в эти бездонные глаза.

Медленно отползая, словно находясь под гипнозом, Коичи не заметил, как Сэм тихо прокрался за его спину и укусил за ягодицу. Укус не был глубоким, но достаточно болезненным, чтобы вернуть мальчика в реальность.

Поначалу Коичи не сразу понял намерения обидчика, но когда Сэм в воздухе изобразил фигуру, он догадался, от чего тот пытался его предостеречь.

«Я чуть было не свалился в пропасть», – осознал Коичи, заметив, что гриб, под которым они укрылись, рос прямо на самом краю обрыва.

Сбоку от Коичи появилась очаровательная улыбка. Люци нежно прикоснулась к его человеческой руке, от теплоты и лёгкой щекотки по руке пробежали мурашки. Она загадочно взглянула на него, внимательно осматривая с ног до головы, а затем осторожно провела рукой по его туловищу. Коичи ощутил неловкость – он не знал, как реагировать на такое странное поведение, словно испытуемый, не понимающий, какую реакцию от него ждут.

Мальчик застыл в недоумении, пока Люци медленно провела ладонью вдоль его шеи к лицу, минуя удивлённые глаза, и остановилась на лбу. Она так старательно что-то искала на его голове, что Коичи сам поднял глаза вверх, пытаясь разглядеть то, что ей нужно. Не найдя желаемого, Люци убрала руку, оставив мальчика, пытающегося рассмотреть собственный лоб.

Рука ангела опустилась на грудь Коичи, затем медленно скользнула ниже. Когда он почувствовал её прикосновение в области живота, сразу смутился и осторожно сжал её своей клешней.

«Только через лапу», – прозвучал в его сознании нежный, знакомый голос. Мысли будто сами складывались в предложения.

– Что? – удивленно спросил Коичи.

«Я могу контактировать с тобой только через пришитую лапу, – объяснила Люци в его сознании, – А что, если попробовать зов?»

Её нежные губы зашевелились, и в тот же момент мальчик вздрогнул от невыносимого звона в ушах. Коичи вырвал лапу из рук ангела и изо всех сил попытался заткнуть уши. Это было лишним – Люци больше не пытала его своим голосом. Она молчала, но Коичи не мог выйти из ступора, боясь пошевелиться. Он не понимал, что вызвало этот душераздирающий звон, и не спешил искать его источник.

Обездвиженный и беззащитный он бы просидел ещё в таком состоянии несколько минут, но Люци не стала ждать. Она дотронулась своей нежной кистью до его лапы, и согревающая ладонь растопила парализованного юношу.

«Пожалуйста, извини. Мне нужно было проверить, понимаешь ли ты ангельскую речь. Ты всё-таки человек – голос высших ангелов болезненный для вас».

Эти слова, которые Коичи почувствовал через лапу, немного его успокоили, но вместе с тем и взволновали. Он взглянул на ангела, и она, словно читая его мысли, доброжелательно улыбнулась. Однако за этой обаятельной улыбкой невероятно красивой девушки Коичи ощутил нечто большее – огромную нечеловеческую силу. Одного её слова было достаточно, чтобы он остолбенел, корчась от боли. Ему казалось, что перед ним – не просто девушка, а существо невероятной мощи, для которого он – всего лишь букашка, привлекающая внимание своей неказистой примитивностью.

«Кто ты?» – робко подумал Коичи, пытаясь не спровоцировать могущественного собеседника.

Люци улыбнулась ещё шире. Она поняла, что сильно напугала мальчика ангельской речью и попыталась исправить ситуацию. Отпустив лапу Коичи, она потянулась к светляку, парившему под колпаком гриба.

Бесформенное желеобразное существо, словно услышав зов, медленно опустилось на маленькую ладонь Люци. Она поднесла светляка ближе к себе и накрыла его другой рукой. На некоторое время свет погас, и Коичи не мог видеть, что происходит под шляпой гриба. Ему показалось, что ангел раздавила светляка. Сам он не раз с другими детьми проделывал подобное, но свет в безжизненных, растекающихся останках этого животного сохранялся ещё некоторое время.

Но вот свет снова вспыхнул в руках Люци. Она осторожно раскрыла ладонь, и перед глазами Коичи предстало то, что поразило его больше любого фокуса, который когда-либо показывал ему дядя Ин. Вместо белого комочка, опустившегося к ней, на её ладони стоял маленький светящийся человечек. Его формы были примитивны, но легко угадывались туловище, руки, ноги и голова. От изумления мальчик широко раскрыл рот.

– Это магия?! – произнес он, приблизившись к светящейся кукле.

Гладкое тело бывшего светляка зашевелилось при приближении Коичи, вызывая ещё более восторженные вздохи. Человечек неуклюже зашевелил ногами и протянул руки к восхищённому зрителю. Мальчик поднёс руки к Люци, и маленький светящийся человечек неловко перешагнул с её ладони на тёмную лапу юноши. Помимо лёгкой щекотки, Коичи каким-то образом ощутил присутствие этого крохотного существа, словно тогда, когда к лапе прикасалась Люци.

Расположившись посередине кисти массивной лапы, человечек поднял ручки вверх, оттопырил одну ногу в сторону и закрутился. Лёгкая мелодичная музыка заиграла в сознании Коичи, а желейный человечек в такт музыке начал кружиться и перебегать с одного когтя на другой, ещё больше завораживая своего зрителя. Танцующая фигурка была настолько изящной, лёгкой и грациозной, что мальчик не мог оторвать от неё взгляд. Он даже не заметил, как рядом появился ещё один зритель.

Вытянутая лохматая мордочка, так же как и Коичи, не спускала с желейного человечка своих маленьких круглых глазок. Сэм сунул нос прямо посреди крошечной сцены. Во время выступления человечек врезался в него, и музыка в голове Коичи внезапно стихла. Шершавый нос обнюхал маленькую фигурку, и та обхватила его своими крохотными ручками. Коичи продолжал увлечённо наблюдать за действиями маленького артиста. Но вдруг из-под шершавого носа показался тонкий язычок, который захватил светящегося человечка и утащил в глубину зубастой пасти.

Под шляпой гриба опять образовалась тьма.

Том I Глава 5. Внешний мир

Прошло несколько дней с тех пор, как Коичи покинул деревню вместе с Люци и Сэмом. За это время они практически не общались, и юноша до сих пор ничего не знал о своих компаньонах.

Изредка Люци дотрагивалась до лапы юноши, чтобы показать направление или узнать, как он себя чувствует. Он всё ещё был подавлен и не спешил сближаться с попутчиками. Его не покидала тоска по деревне. Подросток был погружён в глубокую депрессию. Ему было всё равно, что делать и куда идти. Он старался не думать ни о чём, чтобы случайно не погрузиться в ещё большее отчаяние от воспоминаний о своей прошлой, скучной жизни.

Как ни странно, но редкие прикосновения ангела спасали его. То ли Люци каким-то образом внушала чувство безопасности, то ли сам контакт с ней отвлекал Коичи от тяжёлых мыслей. Так или иначе, постепенно он начал привыкать к спутнице, несмотря на то что всё ещё не мог прочитать её мыслей.

Со временем перестала пугать и зубастая мордочка Сэма. Это мохнатое существо явно привязалось к мальчику и постоянно вертелось рядом. С ним Коичи тоже мог контактировать. Хотя разум Сэма, казалось, уступал человеческому, юноше так и не удалось прочитать его воспоминания. Возможно, у него было слишком мало опыта, а может, дело было в самом существе. Тем не менее, общий ход его мыслей понять было несложно. Питомец Люци оказался безобидным, хоть и очень любопытным. В редкие моменты, когда в тишине раздавались подозрительные звуки, в нём просыпался инстинкт хищника, и Сэм стремительно устремлялся к источнику шума.

Поначалу Коичи пугался любого шороха, но за несколько дней ничего страшного не произошло, и он пришёл к выводу, что дорога была безопасной – благодаря его спутникам. Люци так хорошо ориентировалась в пространстве, что за всё это время им ни разу не попались ни хищники, ни другие опасные существа. Казалось, она заранее знала, где именно они находятся, и умело обходила их стороной. Юноша с удивлением отметил про себя, что с такими способностями она была бы лучшим охотником в деревне. Правда, женщины у них редко брали в руки копьё или лук – в основном занимались хозяйством.

Мальчик плохо спал по ночам, и на следующем привале проснулся раньше всех. Они остановились в углублении среди деревьев. Люци всё ещё дремала, её крылышки небрежно подёргивались. Юношу удивляло, что ангелу тоже нужно спать, но ещё больше – то, что она, похоже, способна видеть сны.

Он подошёл ближе и с интересом любовался спящим, идеально симметричным, абсолютно ровным лицом – лицом самого прекрасного существа, которое он когда-либо видел. Её голова покоилась на руке, обнимающей пучок тонких белых нитей, связывающих между собой деревья.

Коичи всматривался в её гладкие, безмятежные черты. Из-за неподвижности она казалась мёртвой – мысль, которая встревожила его настолько, что он вплотную наклонился к её лицу, стараясь уловить дыхание.

Внезапно Люци открыла глаза. От испуга мальчик дёрнулся назад, упал, пискнул и отполз в сторону. Ангел спокойно поднялась на ноги и расправила белые крылья, лениво разминаясь после сна. Затем подошла к Коичи и молча положила руку на его клешню.

«Не бойся, опасности нет», – передала ему Люци.

«Но откуда ты знаешь?» – подросток старался выглядеть уверенно, будто вовсе не испугался её внезапного пробуждения. Ему и правда было любопытно: как она так легко избегает хищников? Под её защитой он действительно чувствовал себя в безопасности.

«Сотни других созданий помогают мне», – ответила она. Но, заметив, что эти слова только сильнее сбили Коичи с толку, добавила: – «Я чувствую окружающих меня творений Создателя так же, как ты чувствуешь меня, слышишь мои слова и передаёшь свои. Они подсказывают путь и предупреждают о присутствии моих братьев и сестёр, которые могут тебе навредить».

Сэм тоже проснулся и, вытянув вперёд короткие лапки, широко зевнул, обнажив ряд белых острых клыков.

Коичи замешкался. Пока он наблюдал за спящей Люци, в его голове возник вопрос, который он так и не осмелился задать. Но она, уловив его колебания, немного подумала – и ответила на незаданный вопрос:

«Думаю, можно сказать, что я – ангел. Но… дело в том, что те существа, которых вы называете хищниками, – мои сородичи. Их тоже можно назвать ангельскими воинами», – сообщила она с лёгкой улыбкой, убирая руку и оставляя юношу в недоумении.

Они не стали задерживаться и вскоре продолжили путь. Дорога из натянутой мышцы между переплетёнными деревьями вела вверх – к горе спутанных бледно-розовых стволов, оставляя привычный нижний уровень позади. Каждый шаг подъема напоминал Коичи о тех опасностях на верхних уровнях, что знакомы каждому охотнику. Он боялся, что из темноты выскочит летающий монстр и унесет его. Но, взглянув на Люци, страх отпустил подростка.

Долго они карабкались по мышечной ткани, перебегая от одного ствола к другому вдоль толстых сучьев, покрытых грубой кожей. Поднявшись достаточно высоко и разогнав тучу светляков, Коичи увидел удивительную картину: сотни маленьких, неподвижных огоньков на тёмном небе окружали его.

Зрелище было поистине невероятным. Огоньки были настолько далеко, что он не мог рассмотреть ни один из них в деталях. Юноша решил, что это место во многом не отличается от мира у корней деревьев – только здесь гораздо просторнее, а света так же мало.

Внезапно порыв ветра сбил его с ног. Холод пробежал по телу, заставив волосы на открытых участках кожи встать дыбом.

«Что происходит?» – Коичи в испуге схватил Люци за руку.

«Неужели ты не знаешь про ветер?» – удивилась она. Сняв с себя лёгкую белую накидку, она накинула её на плечи мальчика.

Накидка была тонкой, шерстяной и украшенной таким необычным узором, что её, казалось, невозможно было связать вручную. Она сразу же согрела Коичи.

«А ты не замерзнешь?» – из вежливости поинтересовался он. Ему было так тепло и уютно, что отказываться от такого подарка не хотелось.

Люци лишь улыбнулась и прикрыла голые плечи своими крыльями.

Они продолжили путь. Юноша смотрел вверх на далёкие маленькие светляки и вдруг заметил за стволом одного из деревьев среди этого роя маленьких неподвижных огоньков поистине гигантского.

«Ого, – подумал подросток, – Неужели они вырастают до таких размеров?»

Со временем небо заливалось светом. Оно краснело, словно кровяной ручей затапливал пологие берега. С удивлением юный путешественник заметил, что источником этого света был огромный пылающий светляк. Он горел так ярко, что Коичи не мог выдержать его сияния. Предыдущий гигант по сравнению с ним казался маленьким.

От этого исполина исходил такой жар, что юноша машинально прикрылся накидкой. Кожа у него пекла, и это было совсем не по душе – мальчик никогда прежде не бывал под солнцем. После пронизывающего холода от ветра подростку казалось, будто его бросили в огонь.

Старцы много рассказывали о солнце. По их словам, все люди когда-то могли безопасно гулять под огромным пылающим шаром. Охотники тоже часто упоминали его в своих рассказах. Но Коичи не думал, что оно может причинять столько проблем.

К счастью, солнце вскоре скрылась за листьями, покрытыми загаром. Юноша смог опустить накидку и спокойно продолжить путь.

Между тем пейзаж тоже менялся. Они уже не шли по нижнему слою, а поднялись выше – туда, где открывалось ясное небо. Никогда прежде Коичи не видел так далеко.

В зарослях у корней деревьев все видимые предметы находились не дальше сотни метров, да и света было так мало, что человеческий глаз вряд ли смог бы разглядеть что-то дальше. После тесноты нижнего уровня, погружённого во мрак, окружающий мир под открытым небом казался бескрайним.

От любого высокого препятствия подросток терял равновесие. Коленки дрожали, когда приходилось спускаться с высоты выше его роста. От простора и открытого неба у мальчика кружилась голова. Иногда он останавливался, завороженный видами, которые захватывали дух.

Подъёмы сменялись спусками, открывая путешественникам панорамы со скоплением деревьев самых разных форм и размеров. Бледные пятипалые листья разнообразных цветов и оттенков покрывали всю долину. Вместе с ветками они то и дело шевелились – раскрывались, сжимались, сдвигались на небольшое расстояние в сторону.

Деревья тянулись вверх к свету и уходили вниз во тьму – оттуда, откуда пришёл Коичи. На крутых склонах корни деревьев обнажались из рыхлой соединительной ткани, удерживающей бледные колонны. Иногда из-под мясистого слоя проглядывали потрескавшиеся кости. Самые белые выделялись своей яркой белизной на бежевом фоне, другие были сероватыми, третьи – бледно-оранжевыми. Одни гладкие, как водная гладь, другие – шершавые, как рябь.

Тёмные туннели врезались в отвесные стены плоти, по которым стекали горные потоки багровой крови. Крутые склоны окружали поляны, исчерченные медленными синими венозными струйками. На опушках островки кожи покрывали чёрные, коричневые, рыжие, жёлтые и белые волоски – где-то прямые и толстые, где-то тонкие и вьющиеся. На высотах они колыхались под дуновениями ветра. Местами поблёскивали словно самоцветы желтые, белые, розовые, фиолетовые и даже зелёные пятнышки – при приближении они оказывались причудливыми окончаниями длинных узких трубочек, через которые циркулировал воздух.

Всё это покрывали линии кровеносных сосудов и нервных нитей самых разных цветов и толщины – расщеплявшиеся и собиравшиеся вновь.

Коичи никогда не видел ничего подобного. Но удивляла его не только флора. Иногда он замечал стаи оленей на противоположном холме. Их многоглазые головы венчали ветвистые, остроконечные рога, а из маленьких отверстий на концах этих выростов раздавались мелодичные звуки.

Фонарики светляков парили над их головами. Они были разного цвета, а многие переливались сразу несколькими оттенками.

Между стволами пролетали удивительные птицы с ярким оперением и разными формами клюва: от тонкого и раздвоенного на конце до массивного с волнистым зазором посередине.

Под ногами прыгали и переваливались крошечные создания. На их телах сверкали белые пазлы – ими они затыкали щели в костях. Маленькие паучки зашивали дырочки в мышцах и мембранах. Длинноногие палочники прокладывали сети трубочек.

Для людей эти существа были известны как феи. Их не особенно любили, обвиняя в пропаже мелких предметов у рассеянных владельцев. Люци объяснила, что роль этих маленьких работников – поддерживать мир в чистоте и порядке.

Один раз Коичи заметил лохматое, неуклюжее на вид существо с длинным хоботком, которое всасывало фей и переносило их с дерева на дерево.

Мальчик был поражён этим постоянно меняющимся, пульсирующим, живым ансамблем. Но восторг быстро сменялся грустью, когда он вспоминал о том мрачном месте, где вынуждены жить люди – под этой разноцветной массой.

Глядя на этот живой мир, у Коичи разыгрался аппетит. Он ничего не ел с того злополучного дня, кроме лишайников с коры деревьев, которых медленно пережёвывал во время стоянок, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Убитый горем, он даже не думал о том, чтобы перекусить чем-нибудь более питательным. Но теперь, когда подросток значительно похудел, аппетит вернулся к нему.

Когда Люци спрашивала дорогу у очередного дерева, живот Коичи грубо нарушил тишину. Сначала она не поняла, откуда раздавались эти странные звуки, но желудок юноши ещё раз издал протяжный жалобный стон, что очень заинтересовало ангела и сконфузило подростка.

Люци убрала руку со ствола дерева. Не отрывая огромных зелёных глаз от живота мальчика, она подошла к нему вплотную и опустилась вниз. Пока она прислушивалась к бурлению в его кишках, Коичи покраснел от стыда и застыл, боясь спровоцировать очередное урчание.

Люци внимательно вслушивалась в звуки, пока её не осенило. Она тут же поднялась и дотронулась до лапы юноши.

«Конечно, я совсем забыла про питание. Стоит попробовать напоить тебя из грааля».

Она повела его к огромному дереву на одном из пригорков. В стволе Коичи с удивлением обнаружил небольшую ёмкость, на дне которой билась ключом кровь.

«Тебе нужно окунуть лапу в грааль, – объяснила Люци. – Так все творения Отца получают питательные вещества. Мы всасываем их через поры. Достаточно опустить конечность, чтобы насытиться. Смотри».

Ангел опустила руку в грааль, и её кожа будто зашевелилась. Сэм оказался менее сдержанным – он полностью окунулся в кровавую чашу. Высунув мордочку, он переглянулся с мальчиком, а затем снова нырнул и опустился на дно.

Коичи попытался повторить за ангелом, и его клешня вроде бы даже как-то отозвалась, но живот говорил обратное – ему нужна была настоящая человеческая еда.

После неудачной попытки накормить его, Люци осмотрела его лапу и медленно провела по ней пальцами.

«Хотя твоё тело тесно связано с рукой, она всё ещё остаётся довольно автономной. Здесь предстоит много работы. Нужно тщательно продумать всё, чтобы не навредить ни тебе, ни конечности».

Люци отпустила руку своего пациента и погрузилась в размышления. Но подросток не мог ждать – ему хотелось есть. Переборов брезгливость, он решился попробовать пить из чаши.

Однако, сделав глоток, сразу же выплюнул жидкость и тяжело закашлялся, схватившись за живот. Очевидно, напиток был ему неприятен на вкус. Ангел поспешила проверить состояние неудавшегося экспериментатора и снова дотронулась до него.

«Я не могу есть вашу еду», – сообщил Коичи.

«Ничего, мы что-нибудь придумаем. Что ты ел в деревне?» – доброжелательно спросила Люци.

«Ну… Мы ели мясо…» – незатейливо ответил молодой человек. Большую часть рациона в деревне действительно составляло мясо, и это было первое, что пришло ему на ум.

На секунду огромные глаза ангела распахнулись ещё шире обычного. Коичи показалось, что Люци смотрела на него так же, как он сам когда-то глядел на хищника, вышедшего из темноты, чтобы растерзать жертву.

Он мгновенно пожалел, что заговорил о мясе – это явно была не лучшая идея.

«Но мы ещё ели грибы. И лишайники тоже можно есть. Мне Ин рассказывал. Это… “завтрак охотника”, как он говорил», – поспешно добавил подросток, стараясь сгладить впечатление.

Люци, впрочем, уже вернула спокойствие своему белому лицу.

«Да, вы же люди. Вы едите нашу плоть. Как у меня могло это вылететь из головы? Тебе нужно съесть кого-нибудь, – заключила она, – Было бы конечно проще, если бы вы могли есть плоть Отца».

«Старцы рассказывали, что однажды мир стал несъедобным…», – с осторожностью заметил юноша, догадавшись, что она говорит о самом “мясе” земли, на которой они сейчас стояли.

«Да. Это очень на него похоже, – улыбнулась Люци, – Но кого же мы тебе скормим?»

Она бросила взгляд на Сэма. Тот ощетинился и сердито фыркнул. Ангел рассмеялась – звонко и добродушно. Её смех оказался заразительным, и Коичи невольно улыбнулся. На мгновение он даже забыл о голоде.

В этот момент с неба начали падать первые капли воды. Дождь стремительно усиливался, и они поспешили найти укрытие. Неподалёку нашлась пещера – полость внутри огромной кости. Её вход был затянут лианами кровеносных сосудов, свисавшими, как полупрозрачные шторы. К тому моменту путешественники уже успели промокнуть. Гром грянул где-то совсем рядом, и, не медля ни секунды, они юркнули внутрь.

Внутри пещеры было сухо. Гладкие, твердые стены, окружавшие их со всех сторон, надежно удерживали влагу снаружи. Стояла почти кромешная тьма – солнце окончательно скрылось за плотной завесой туч и ливня. Тем не менее, Коичи смог разглядеть на полу тёмные следы крови. Он молча указал на них Люци. Всё его тело напряглось, а на лапе рефлекторно распрямились когти – на случай, если угроза всё ещё поблизости.

Совсем рядом ударила молния, осветив на миг всю внутренность укрытия и оглушив всех раскатом грома. В этой короткой вспышке света Коичи заметил в дальнем углу пещеры массивные, ветвистые рога. Под ними три черных глаза неподвижно и пристально смотрели прямо на него.

Том I Глава 6. Скрытый мир

Прошло несколько мгновений, прежде чем ударила вторая молния. В эти секунды Коичи застыл на месте, боясь пошевелиться, пока Люци с прищуром вглядывалась в темноту. Даже Сэм, обычно неутомимо любопытный, не спешил в дальний угол пещеры. Взъерошенный, он вместе с хозяйкой пытался разглядеть кого-то в дальнем углу пещеры.

Вспышка второй молнии была ярче, а гром – ещё оглушительнее. Но, несмотря на это, напряжение спало, отпустив всех путешественников. В таинственном углу пещеры они отчётливо разглядели раненого трёхглазого оленя. Он был в ужасном состоянии и, судя по всему, потерял много крови. Серая шкура была заляпана алыми пятнами, а из бока торчала стрела.

Олень с печалью взглянул на Коичи своими тремя круглыми глазами, после чего опустил голову, смирившись со своей судьбой.

Люци молниеносно бросилась к оленю – так быстро, что её огненные волосы отставали, словно язык пламени за свечой. Опустившись к телу перепуганного существа, она выдернула стрелу и осторожно коснулась окровавленной раны своими белыми руками.

Переглянувшись с Сэмом, Коичи понял: Люци пытается спасти раненого оленя. Ему стало любопытно – возможно, именно так спасли и его самого. Он подошёл ближе и невольно раскрыл рот от удивления.

Под руками ангела в открытой ране животного хаотично шевелились тысячи мельчайших частиц плоти. Они напоминали крошечных опарышей: рябью пробегали по поверхности. Поврежденные участки будто бы сияли от какой-то магической энергии. Склеиваясь и распадаясь, сращиваясь в причудливые узоры и вновь рассыпаясь на фрагменты, эти частицы скользили по ране, ныряли внутрь и подчинялись воле ангела, которая с закрытыми глазами пребывала в полном сосредоточении.

Люци боролась за жизнь оленя довольно долго – настолько, что дождь успел закончиться. Время от времени Коичи замечал напряжение на её лице, а тонкие руки подрагивали в судорогах.

От долгого ожидания он устроился на костном наросте напротив, и Сэм лёг ему на колени. Они вдвоём наблюдали за этим удивительным зрелищем – настоящим воплощением воли к жизни.

Но всё же битва оказалась неравной. Люци тяжело выдохнула, открыла глаза и опустила руки. По её безрадостному лицу стало ясно: это сражение завершилось не её победой.

Чтобы поддержать свою спасительницу, Коичи вскочил и подошёл к ней, осторожно взяв за руку. В тот момент, когда его лапа коснулась ангела, его охватила глубокая, пронзительная тоска.

«Слишком поздно. Он умирает, – сообщила Люци, – Я ничем не могу ему помочь».

Коичи растерялся. Он не испытывал особой симпатии к оленю и не понимал чувств ангела. Для него олень был не больше, чем пищей, а учитывая его собственный голод, найти слова поддержки было трудно.

«Он уходит. Мы должны помочь ему прикоснуться к свету в последний раз, Коичи. Мы должны вытащить его», – умоляла Люци.

Она смотрела на него своими огромными глазами. Зрачки в них расширились до неестественно огромных размеров. Они были такими большими и всеобъемлющими, что, казалось, даже отражение мальчика не могло выбраться за их пределы.

Юный охотник не совсем понимал, что происходит, но был готов сделать всё ради своей спутницы. Вместе они вынесли умирающего оленя из пещеры, после чего ангел осторожно поднесла к нему связку светлых лиан, свисающих у входа. Лианы словно ожили, опутывая голову существа.

Из дырочек на рогах оленя зазвучала тихая, умиротворяющая мелодия. Люци повернулась к подростку и взяла его за лапу.

«Мы должны проводить его в иной мир, но для этого придётся прикоснуться к свету. Ты уже бывал там – недалеко от своей деревни, помнишь? – передала Люци. – Будь осторожен: не все существа в том мире будут тебе рады. Старайся избегать контакта с другими».

– Угу, – отозвался Коичи, не имея ни малейшего представления, что его спутница имеет в виду. Она лишь улыбнулась в ответ.

«Не волнуйся. Я буду рядом, – постаралась успокоить Люци, и, передав это, положила свободную руку на голову оленя, обмотанную светлыми полосками. Рука будто бы растворилась в этих лентах – словно те верёвочки втянули её в другой мир, увлекая за собой и подростка.

Его разум выдернуло из тела, как желеобразную субстанцию, и растянуло по округе так, что он чувствовал себя обмотанным вокруг каждого дерева. Знакомое нереальное чувство поглотило юношу. Он каким-то образом стал каплей в озере, трещиной в коре, узлом в невидимой сети.

Сеть была огромной. Сотни голосов одновременно достигали его сознания. Одни звучали спокойно и размеренно, другие – импульсивно, срываясь на мысленный крик. Коичи каким-то образом улавливал их смысл. Каждый поток, каждая мысль передавалась особой частотой в спектре этой биосферы, неся в себе эмоции и чувства.

«Пить пить пить», – звенели тонкие как будто детские голоса, и юноша ощутил как стайка маленьких существ улетела к водопою.

«Тяжело… Переел…», – донеслось снизу, тяжёлое и грузное, как будто изнутри самой земли.

«Холодный ветер сегодня», – медленно протянул голос сверху, раскачиваясь из стороны в сторону, словно качаясь на невидимых ветвях.

Тысячи голосов сплелись в бесконечный белый шум, который, словно по воле неведомого дирижёра, складывался в величественную симфонию. Коичи стал частью этого живого оркестра, сам того не осознавая, излучая волны изумления и восторга.

Среди всей этой музыки жизни громче всего он слышал завораживающую мелодию – будто кто-то играл на гигантском органе, собранном из сотен медных труб. В её звучании он уловил знакомый мотив – тот самый, что мгновением раньше издавал олень в реальном мире.

Нежное облако подхватило его и понесло ближе к источнику этих органных звуков. Оно будто игриво окатило его с головы до ног – не водой, а музыкой. И теперь Коичи ясно чувствовал оленя – его умиротворение и благодарность.

И только в эту секунду подростка осенило, почему Люци была такой грустной – и каким чурбаном он был всё это время. Он понял: олень обладал разумом, ничуть не уступающим человеческому. Все существа в этом мире – чувствующие, мыслящие, способные к общению. Сейчас он был частью этого целого: с оленем, со светляками, с деревьями – которые, как оказалось, тоже были живыми.

Молодой охотник вспомнил, как люди обращаются с обитателями этого мира. Его сердце забилось чаще, и мелодия, которую наигрывала его душа, начала сбиваться с общего ритма великого оркестра. Кровь прилила к голове, в пустом желудке закипело – и, дёрнув лапу, он в один миг вырвался обратно в реальность.

Его тошнило. Подросток хотел найти укромное место, чтобы опустошить и без того пустой желудок, но куда бы ни взглянул – повсюду он видел уже не безжизненный красноватый пейзаж, а живых существ, частью которых был всего мгновение назад.

Коичи отвернулся от оленя, опустился на колени и дал волю спазмам. Из пустого живота удалось выдавить лишь пару ложек едкой желчи – остальное застряло в горле, жгучим осадком растекаясь по пищеводу. Кислота жгла и горчила, но юношу это уже не волновало. Его разъедало изнутри другое – тяжёлое чувство вины и отвращения к самому себе.

Подросток вцепился руками в голову – и пришитая лапа хищника, которую он так долго ненавидел, теперь вызывала совсем иные чувства. Если раньше он воспринимал её как нелепый костыль, что вырезают из кости для стариков, то теперь в голову закралась ужасная мысль: а что, если она отросла из него самого, изнутри – как продолжение того, кого он когда-то съел?

Глаза юноши налились безумием, зубы будто крошились от напряжения, а руки сжимали череп с такой силой, словно хотели удержать его от распада. Коичи казалось, что если он ослабит хватку – тело рассыплется на части. Руки дрожали, лёгкие не слушались, его бросало то в жар, то в холод.

Даже мысли, казалось, начали раскалываться: мальчик уже не был уверен, какой из голосов в голове принадлежал ему. Взгляд затуманился, теперь и глаза, казалось, были не его, и старались вылезти из глазниц.

«Зачем ты съел меня, Коичи? – из глубины сознания донёсся тяжёлый бас, – Зачем, Коичи? Зачем?»

«Коичи, Коичи, Коичи… – бас постепенно затихал, уступая место мягкому, почти шёпоту, в котором мальчик узнал голос Люци. Мысли тут же вернулись в одну тональность: – Ты в порядке, Коичи?»

Слёзы хлынули по щекам, и мальчик разревелся так громко, что испугал крошечных фей, сидевших на дереве рядом. Они бросили в испуге кусочки пазлов и забились в щели. Взглянув на ангела, юноша быстро взял себя в руки. Её кукольное лицо оставалось неподвижным, но подросток уловил в нём одну единственную мысль – ту, что не хотела возвращаться в общий поток его разума.

«Ты чужой, – шептал он себе губами Люци. – Может, ты и видишь то, что недоступно другим людям, но это не делает тебя частью этого мира».

Он ощутил одиночество, но вместе с этим пришло и горькое чувство вины. Теперь юноша смотрел на оленя по-другому, рога которого светились из-за тонких нервов, обмотанных вокруг его головы.

«Могу я дотронуться до него?» – робко спросил он у Люци, стараясь загладить свою вину перед съеденными сородичами оленя.

«Это было бы честью», – мягко ответила она и грациозно уступила ему место рядом с умирающим существом.

Олень пристально смотрел на Коичи, и в его чёрных, зеркальных глазах мальчик увидел своё отражение – заплаканное, растерянное, вызывающее жалость. Всмотревшись в эти три чёрные точки, юноша внезапно осознал: в глазах оленя не было ни страха, ни гнева. Не олень винил его, а он сам.

Прикоснувшись к белым нервам, юноша вновь окунулся в паутину скрытого мира. Призрачный образ оленя возник прямо перед ним и, казалось, тоже смотрел ему в глаза. Несмотря на дезориентацию, подростку удалось проникнуть внутрь существа, и между ними завязался диалог.

«Мне очень жаль», – искренне твердил Коичи.

Он не мог подобрать более длинного, выразительного извинения – ему было трудно даже разобраться в собственных чувствах. Но олень понял его без слов.

«Тебе не о чем сожалеть, человек. Я вернусь туда, откуда пришёл. И, хотя моим сородичам повезло меньше, я восстановлю и их», – голос оленя звучал так уверенно и осмысленно, что Коичи потерял последние сомнения в разумности этого существа.

«Как это произошло?» – кое-как сформулировал вопрос юноша.

«Я могу показать», – отозвался олень и, не дожидаясь ответа собеседника, затянул его в свои воспоминания.

Это был обычный день. Он вместе с другими оленями неспешно шел вдоль широкой артерии, напевая лёгкую мелодию в унисон с пением птиц и шелестом листвы на красноватых деревьях, переплетённых синими венозными сосудами.

Их было четверо в стаде – все те, кого он знал ещё до последнего перерождения. Они были ближе ему, чем любой человек для Коичи, которого мальчик помнил.

Стая бродила по розовому лесу среди массивных стволов деревьев, беззаботно наслаждаясь чудесным днем. Они пели – так передавались звуковые сигналы, которые издавались с помощью их причудливых, разнообразных рогов. Одна пара даже сплела рога друг с другом, чтобы поделиться более глубокими мыслями – теми, что невозможно выразить звуком.

Первая стрела настигла одного из стаи стремительно. Лишь когда его безжизненное тело рухнуло на землю с костяным древком, торчащим из шеи, остальные поняли: они стали мишенью. Люди. Таинственные убийцы, что прячутся от солнечного света.

Жадные, хитрые душегубы, лишённые меры и сострадания, они почти всегда нападали группой, заранее окружив стадо. Любому существу было известно: встреча с людьми редко заканчивается иначе, как смертью.

Он бежал, пока его братья один за другим падали на землю. Острое жало, выточенное из кости такого же невезучего оленя, вонзилось ему в бок. Пронзительная боль сковывала движения, но он продолжал мчаться вперёд – потому что позади оставалась только смерть.

Он знал: люди боятся забираться выше. Поэтому, стиснув боль, он карабкался вверх, к кронам деревьев, к солнцу.

Коичи охватил знакомый страх – тот самый, что мальчик испытал при встрече с хищниками на поляне. По конвульсиям и слабости, что он ясно прочитал в воспоминаниях оленя, юноша понял, почему Люци не смогла помочь.

Охотники часто использовали яд токсичной рыбы – он действовал медленно, но без своевременного антидота смерть была неизбежна. Коичи ощущал, как яд растекается по телу. Ему стало дурно – и он вырвался из воспоминаний оленя.

«Мне очень жаль», – повторил Коичи.

«Не стоит волноваться об этом. Мне было очень любопытно понять людей. Ты – первый человек, с которым я контактирую за все время своих перерождений».

Юноша догадался, что не только он способен читать мысли и воспоминания оленя – олень тоже в этот момент читал его.

«Ты очень голоден, человек, – дружелюбно заметил олень, – Моя душа скоро покинет это тело и ты можешь утолить свой голод».

Слова оленя озадачили мальчика. Он почувствовал, что это существо относится к смерти совсем иначе, чем люди.

Коичи вспомнил, как Лупус рассказывал, что в самые голодные времена в деревне якобы поедали останки умерших – но он никогда не верил этим историям. В его памяти смерть всегда сопровождалась почтением: тела усопших аккуратно спускали в бурный поток артериальных вод, когда приходил их час. Но чаще больные и старики сами уходили из деревни в последний путь, чтобы не обременять племя.

Ему было совсем не по себе от слов оленя, и олень заметил это.

«Я и не осознавал, что люди так дорожат своим телом и жизнью. Вы всё же не такие бездушные существа, которыми мы представляем вас. Я много узнал, спасибо, я не забуду этого. В память обо мне ты можешь взять мою шкуру – пусть тебе будет не так холодно».

Взгляд оленя потускнел, связь с ним стала туманной, а его образ словно рассеялся маленькими струйками по тонким линиям белых нервов.

Люци была рядом, когда Коичи вернулся обратно в мир живых. На её лице играла легкая, почти неуместная улыбка – совсем не к месту в такой траурный момент, по мнению человека.

В её руке сверкнул острый металлический нож. Она протянула его Коичи, указывая на тушу оленя. Он потянулся, но не к ножу. Вместо этого крепко взял ангела за руку и, дрожащим голосом, произнёс:

– Я не могу.

«Не волнуйся, Коичи, его душа покинула тело, ты можешь есть», – поспешила успокоить Люци.

Хотя мальчик был ужасно голоден, есть того, с кем он только что говорил, у него не было никакого желания.

«Это нормально в нашем мире, – объяснила она. – Если ты не съешь его, его останки разберут трупоеды, которые вернут питательные вещества в кровь. В какой-то степени, если не ты съешь его тело, то съем я».

От этого откровения голова Коичи закружилась. Мораль, которой его учили с детства, совсем не подходила к тому, с чем он столкнулся сейчас. В каком-то полусне он всё же взял нож у Люци и, с её молчаливого одобрения, сдерживая слёзы, приступил к разделке туши.

Они переночевали в кости, где нашли оленя. Коичи соорудил себе плащ из шкуры – он полностью покрывал тело, включая лапу. Мяса было в изобилии, и молодой охотник высушил его на солнце. Из остатков кожи он смастерил простую сумку. Из любопытства в неё пытался залезть Сэм, но сумка была нужна для мяса, и подросток постоянно оттаскивал упрямое животное, стараясь наполнить её провизией.

К рассвету они были готовы продолжить путь. Всё утро Коичи искал удобный момент, чтобы задать вопрос, который мучил его с тех пор, как ушло чувство голода. Когда Люци дотронулась до него, чтобы сообщить, что пора идти, он сжал её руку и спросил прямо.

«Куда мы идём?»

Коичи смотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни ненависти – он лишь пытался понять, насколько ещё перевернутся его представления о мире, в котором он прожил всю свою короткую жизнь, и даже не подозревал, что творится над его головой.

«А куда ты хочешь?» – лукаво спросила ангел.

Светлые, безупречные локоны колыхнулись от порыва ветра, слегка задевая уголки её лёгкой улыбки – той, вокруг которой не было ни одной морщинки, ни малейшей неровности.

Мальчик не знал, что ответить. Конечно, он хотел бы вернуться в свою деревню – но это было невозможно. И он, и она это понимали.

«Я хочу домой», – наконец ответил он.

Сэм, устроившийся на плечах ангела, обменялся с ней взглядом – и, не скрывая нетерпения, взмыл в воздух, увлекая за собой свою хозяйку.

«Мы найдем тебе новый дом», – загадочно улыбнулась Люци, отпустила тёмную лапу мальчика и побежала за Сэмом.

– Стойте! Что это значит? Подождите меня, – кричал им вслед Коичи, позабыв все предосторожности, которым его учил старый Ин.

Том II Глава 1. Связь

Коичи продолжал свой путь в компании ангела и её пушистого питомца. Они пробирались сквозь алые джунгли – мимо крючковатых ветвей, похожих на человеческие руки, ступая по мягкой, скользкой плоти. Кожа подростка становилась румяной, теряя привычную бледность для жителей у корней деревьев. Он уже успел привыкнуть к солнцу, луне и звёздам, но эта часть мира, некогда скрытая над его головой, всё ещё хранила в себе множество загадок и открытий.

По дороге маленький человек встречал существ, о которых прежде не слышал и даже не мог себе представить. Круглые и квадратные, тонкие и вздутые, гладкие и рифлёные – они различались формой, размерами, цветом, запахом.

Путешественники даже повстречали громадного слона – так в деревне называли четвероногое существо, чьи ноги больше напоминали длинные стволы деревьев. Оно было безобидным и медленно продвигалось сквозь расступающуюся чащу, позволяя при желании прокатиться на выступах своих массивных конечностей. Однако никто из охотников никогда не видел его головы, и если бы Коичи рассказал в деревне, что с неё свисают десятки щупалец, ему бы не поверили.

Верхняя область была слабо изучена охотниками, и все свои знания юноша черпал от Люци. Она и сама не возражала сделать остановку, чтобы в который раз понаблюдать за стаей проворных руконогов, скачущих с ветки на ветку, или за массивным ротаном, заглатывающим светляков – его брюхо при этом переливалось всеми мыслимыми цветами.

Один раз они прошли прямо под носом у летающего верхоглаза, спрятавшись за широкими полосами губчатых кустов. Существо было таким же зловещим, каким Коичи запомнил его в тот день, когда покинул свою деревню. Та встреча положила начало смертельному приключению, в котором он потерял семью, но обрёл загадочных друзей.

Вид верхоглаза нервировал подростка. Он немного напоминал Сэма – вытянутое тело, способность летать – но на этом сходства заканчивались. Кожа верхоглаза была лишена шерсти: вместо волос из его скользкого тела местами торчали длинные утолщённые усы, которыми существо ощупывало норы и углубления. Передвигалось оно с помощью нескольких рядов маленьких перепончатых крылышек, издающих жужжащий звук – так, что его можно было услышать ещё на подлёте.

Если бы у него были крылья побольше, звук не был бы таким громким. Но в тесных лабиринтах нижних уровней именно такие были наиболее эффективными. Правда, Сэм – каким-то чудом – и вовсе обходился без крыльев.

Самой пугающей частью верхоглаза была его огромная шарообразная глазница на месте головы: с чёрным зрачком на бледном фоне, испещрённом красными, набухшими капиллярами.

Хотя Коичи и нервничал, поводов для волнения не было. Сэм уверенно направлял Люци по безопасной тропе, наблюдая за горбатым надзирателем с верхушек деревьев и передавая хозяйке всё, что видел. Она шла впереди, крепко держа мальчика за лапу. В этой слаженной хорошо отработанной командной работе было что-то странное для юноши, хотя он не сразу понял, что его удивляло. Всё, что они делали, было разумно и эффективно. Они умели прятаться не хуже опытных охотников.

Конечно, у них было преимущество. Прикоснувшись к дереву, Коичи сам мог видеть опасных существ, хотя всё ещё опасался использовать эту способность. Даже без сети мыслей Люци впечатляла своими навыками маскировки. И всё же что-то не давало ему покоя.

Он долго не мог понять, что именно его смущает, пока внезапно не осознал. Всё было настолько просто, что сам удивился, как раньше этого не заметил. Люци, как и люди, тоже избегала попадаться в поле зрения верхоглаза. Это поразило Коичи. Он был уверен, что она – часть этого мира, в отличие от людей, которые вынуждены скрываться у корней деревьев.

Позже его догадка подтвердилась: оказалось, не все существа здесь были расположены к Люци. Некоторые вовсе отказывались с ней контактировать.

Одно из деревьев, через которое ангел собиралась проникнуть в иной мир, попыталось прогнать её, медленно размахивая массивными, налитыми кровью покрасневшими ветвями. Но Люци заставила его подчиниться – она схватила одну из веток, и в тот же миг всё дерево вздрогнуло, побледнело и застыло.

Коичи успел заметить, как на мгновение глаза спутницы залились тьмой. Это сильно его испугало, но он не подал виду.

– Что-то не так? – спросил юноша, но, поймав в ответ недоумевающий взгляд, махнул рукой.

Люци не поняла жеста и тут же потянулась, чтобы снова коснуться лапы компаньона.

«Всё в порядке? – спросила она недоумевающего мальчика, но быстро поняла, что смущало Коичи. – Пожалуй, тебе интересно, почему то дерево оказалось не таким дружелюбным, как остальные».

«Некоторые деревья реагируют на людей точно так же, когда мы к ним прикасаемся».

«Да, они слепы в том смысле, что не могут видеть людей, и поэтому люди часто их пугают. Но причина такой реакции на мои прикосновения – совсем другая».

«Ты тоже, как и люди, прячешься от хищников?» – догадался Коичи.

Края губ Люци едва заметно приподнялись, и она кивнула, соглашаясь с его предположением.

«Пожалуй, ты прав. В этом у меня с людьми действительно есть сходство, – она немного задумалась, взглянула на лапу юноши и добавила, – Хочешь, я научу тебя контактировать с другими существами?»

«А мне можно?» – восторженно подхватил Коичи.

«Ты же уже контактируешь со мной, – улыбнулась ангел. – Правда, пока очень грубо. Но я объясню, как правильно погружаться в иной мир».

Мысли ангела воодушевили подростока. Он с нетерпением ждал следующей возможности прикоснуться к её нежным рукам. Общаться с животными и деревьями, не напрягая голосовые связки – всё это по-прежнему казалось ему настоящей магией.

Ждать пришлось недолго. Уже на следующей остановке они сели друг напротив друга. Коичи нетерпеливо протянул лапу вперёд, и Люци медленно положила на его плоскую чёрную клешню свою белую ладонь. Она посмотрела на него, и юноше показалось, что её зелёные глаза увеличились и поглотили его.

Через мгновение он оказался в другом месте. Алые пейзажи сменились лёгкой синевой на белом фоне. Казалось, они поднялись высоко в небо и расположились на плоском облаке. Юноша услышал ласковый, но строгий шёпот.

«Собери свои мысли в одну – в единый поток, в единый голос. Сосредоточься на этом голосе, запомни, как он звучит, почувствуй его форму. Осознай его, укроти. Только ты можешь управлять им».

Вездесущая речь ангела пронизывала всё сознание мальчика. Коичи пытался услышать себя, но даже здесь, в этой пустоте, созданной для него, сделать это было нелегко.

«Сложнее это… думал я… я думал…» – его голос дрожал, слова путались и повторялись, звуки то глухие, то отчётливо громкие, слоги то быстро мелькали, то медленно проплывали в сознании. Постепенно он начал узнавать голос своего разума.

«Ты привыкнешь, Коичи. Попробуй разобрать чужой голос. Слышишь меня? Ощущаешь форму моего голоса? Можешь ли отделить его от своего?»

Юноше было трудно сосредоточиться. Её голос звучал приглушённо, как и раньше, но постепенно эхо затихало, и он всё яснее понимал слова ангела в своей голове.

«Хорошо, – прозвучало одобрительно от наставницы. – А теперь собери себя».

После этих загадочных слов Коичи вдруг понял: в этом мире он вовсе не имел привычного человеческого облика. У него не было ни рук, ни ног, ни даже лица с носом, глазами и ртом, через который он говорил в реальном мире. Молодой человек ощутил себя желеобразной субстанцией, способной выполнять лишь самые примитивные движения. После такого самоанализа стало ясно, что имела в виду Люци.

«Это несложно, я покажу тебе», – нежный голос ангела прозвучал прямо перед озадаченным облаком, которым был Коичи. Из пустоты начали возникать тонкие, идеально выстроенные части человеческого тела.

Сначала из ниоткуда появилась нежная улыбка с безупречно ровными зубами, выглядывающими из розовых губ с изящно приподнятыми уголками. Вслед за ней начали проявляться остальные черты обворожительного лица, в котором юноша сразу узнал знакомые линии своей спутницы. С другой стороны в воздухе магическим образом возникли изящные кончики пальцев, переходящие в грациозные кисти рук, которые сливались с идеальной ангельской фигурой. Пышные, пламенного цвета волосы струились по спине ангела, из которой раскрылись ослепительно белые крылья. Она была ещё прекраснее, чем тогда, когда Коичи видел её в реальном мире. Находиться перед этим воплощённым совершенством было бы счастьем для любого человека.

Словно уловив восхищение юноши, она щелчком пальцев надела на себя великолепное пышное платье – настолько изысканное и утончённое, что не находилось слов, чтобы его описать. Со звонким смехом Люци закружилась вокруг своей оси, и платье раскрылось, как изящный цветок, а густые волосы взвились и стали ещё больше напоминать завораживающее пламя.

«Что думаешь? – она взглянула на него своими невероятно глубокими, изумрудно-зелёными глазами – одних лишь их было бы достаточно, чтобы свести с ума. – Видел бы ты сейчас своё лицо», – с улыбкой произнесла Люци и, щёлкнув пальцами, тут же превратилась в точную копию Коичи – со всеми его шрамами и изъянами, какими он обладал в реальном мире.

«Вау! – не выдержало бесформенное облако, и в голову юноши пришла мысль, которую он не мог удержать. – Я тоже могу стать кем захочу?»

Люци залилась ещё более звонким смехом и щёлкнула пальцами, вновь приняв свой прежний облик.

«Ты можешь создать себя каким угодно в этом мире, Коичи. Но для начала попробуй что-нибудь попроще».

Вдохновлённый этим советом, он принялся собирать свой размытый образ воедино. Из бесформенной материи начали вырисовываться простые человекоподобные очертания. Особенно трудно давались мелкие детали тела. Отрастить пальцы так и не удавалось: то выходили их кривые подобия, то количество колебалось от трёх до десяти на одной руке. Что уж говорить – даже пропорции туловища получались довольно странными.

Но юный творец не сдавался. Он старался изо всех сил перед своей наставницей.

В итоге на месте бесформенного облака возникла невысокая фигура с короткими пухлыми конечностями без пальцев, большой головой с чёрными волосами и лицом, на котором вырисовывались два крупных круга вместо глаз, крошечный рот и едва заметный нос. Этот необычный аватар так понравился своему создателю, что его маленький рот чуть-чуть растянулся в улыбке.

«Хм… – Люци с любопытством всматривалась в мазки юного художника, затем щёлкнула пальцами и превратилась в подобную фигуру. От Коичи её отличали разве что цвет и форма волос, падающих на кукольное тело. Она продолжила урок: «Хорошо. Теперь попробуем добавить ещё одного собеседника».

Откуда-то извне Коичи почувствовал чьё-то знакомое присутствие. На ровной воображаемой плоскости, где его неуклюжее тельце удерживалось среди пустоты, прокатилась волна. Это колебание окрасило однотонный холст, окружавший две похожие фигуры, в полосатый узор. Вокруг раздалось странное гоготание – и юноша сразу узнал в нём Сэма.

«Сфокусируйся на мне, Коичи», – глухо донесся голос Люци. Она пыталась заглушить Сэма, но для него это была своего рода игра – он постоянно появлялся то каким-то образом, то духом перед свежевылепленной фигурой мальчика.

«Сэм, уйди», – жаловался Коичи в пустоту, отгоняя длинное привидение своими короткими, пухлыми руками.

«Тебе нужно сосредоточиться только на моём голосе. Почувствуй его частоту. Сэм – всего лишь часть тебя, которую ты не хочешь слышать. Отгони его голос как можно дальше», – пыталась достучаться до ученика Люци, всматриваясь в него своими большими, криво нарисованными глазами.

«Я не могу его убрать, когда он щекочет мне нос своим хвостом», – пожаловался подросток, и Сэм загоготал ещё громче.

«Не дай ему завладеть тобой, Коичи. В этом мире сохранить свои мысли от чужого разума так же важно, как и понимать свои собственные», – пыталась объяснить Люци, в то время как мальчик отчаянно отгонял Сэма от лица.

В конце концов Коичи сдался и, потеряв связь, вернулся в реальный мир. Перед собой он увидел клыкастую мордочку Сэма, который старательно облизывал ему нос. Люци ничего не сказала – лишь разочарованно покачала головой.

Тем не менее уроки приносили плоды, и со временем юноша научился погружаться в довольно глубокий транс, игнорируя все внешние раздражители. Но это состояние имело и обратную сторону – ему стало сложнее различать границу между тем миром и реальностью. После каждого сеанса требовалось несколько секунд, чтобы прийти в нормальное состояние.

За всё это время не случилось никаких происшествий. Они по-прежнему пробирались сквозь джунгли, изредка показываясь из зарослей под светом небесных светил. Под руководством Люци дорога была безопасна, и спустя некоторое время Коичи полностью забыл, что находится на верхних уровнях – там, где, по мнению его соплеменников, человеку выжить было невозможно.

Только самые отчаянные осмеливались подниматься так высоко, но едва увидев летающих и перебирающихся с ветки на ветку монстров, стремительно спускались вниз, красочно описывая товарищам таинственный и опасный мир над их головами.

С Люци мистика верхнего мира постепенно рассеивалась, и вместе с этим подросток терял осторожность.

Они поднимались по белым костям, торчащим из плоти словно острые шипы. Коичи следовал за своей проводницей, которая забралась довольно далеко вверх. Внезапно кость под его ногами затрещала и переломилась.

В последний момент юноша успел схватиться за кость выше, повиснув в воздухе. Когда шок прошёл, он выдохнул с облегчением, но радость быстро улетучилась, когда треснула и эта кость. В панике он попытался найти что-нибудь, за что можно было ухватиться, но вскоре осознал всю безвыходность своего положения.

– Люци! – воскликнул он, стараясь не шуметь, но ответа не последовало. – Люци, помоги!

Силы покидали его, левая рука уже не держала, и весь вес пришлось переложить на правую клешню. Лапа сжимала шаткую кость так крепко, что Коичи казалось: шов, связывающий его с лапой, вот-вот порвётся, оставив правую руку одиноко висеть в воздухе, схватившись за кость. Однако этого не произошло – кость треснула и сломалась.

– На помооо… – кричал подросток, падая вниз, уже не думая о том, чтобы не привлекать внимание.

Стремительно приближаясь к земле, он внезапно осознал, что зовёт на помощь неправильно – вряд ли кто-то из его отряда понимал человеческую речь, кроме него самого. Уже не надеясь на счастливый исход падения, Коичи почувствовал, как кто-то в последний момент поймал его, обхватив за спину, и аккуратно поставил на ноги. Спасительница положила руку на его лапу, и юноша во второй раз выдохнул с облегчением.

«Извини, что заставила тебя понервничать, Коичи», – успокоила его Люци, аккуратно сложив за спину пушистые крылья, которые на глазах уменьшились в размерах.

«Ничего, ничего, – добродушно ответил он. – Надеюсь, я не привлёк ничьего внимания».

«Ты произвёл достаточно много шума, но, думаю, Сэм сможет убедить всех в области, что это был неосторожный кровосос или птица, случайно залетевшая в дерево в полёте».

«Знаешь, пока я падал, мне в голову пришла…»

«Хорошая идея, – перебила его Люци. – Мы тоже иногда используем звуки для общения, но я плохо знаю человеческую речь».

«Значит, всё же есть что-то, в чём ты не очень разбираешься, – улыбнулся Коичи. – Я могу научить тебя говорить по-человечески».

Том II Глава 2. Нависшие небеса

– Только истинно верующие войдут в Царство Небесное, – продолжал свою проповедь духовник, собирая скучающие взгляды детей. – Те, кто следует всем заветам, слушается старших и особенно тех, кто приносит им слово Божие, вознесутся на Небеса.

Обычно детей оставляли с духовником в качестве няньки, пока взрослые собирались на совет, чтобы объявить общине тяжёлые новости. В такие моменты Коичи особенно не любил все эти речи о Боге, рае и аде. Ему всегда хотелось подслушать, о чём в это время говорили охотники.

– А что такое Небеса? – перебил духовника Коичи. Ему было не особо интересно, но захотелось хоть как-то развеять унылую проповедь.

– Ты что, тупой? – оживился Лупус, встав на защиту отца.

– Хи-хи, тупой, – вторил ему Лео.

– Лупус, не сквернословь, – заметил духовник, а затем обратился к Коичи: – Небо – это то место, куда мы все попадём после смерти, если будем хорошо себя вести.

– А где оно находится? – не унимался Коичи, отчего Лупус зашипел на него.

– Оно находится наверху, – буднично ответил духовник и поднял палец к спутанным серо-жёлтым лианам, под которыми кружили светляки.

– Но там же монстры… – робко вставил Лин, и недовольное лицо Лупуса повернулось уже в его сторону.

Духовник сделал паузу, задумчиво подбирая слова. Он понимал, что детям вряд ли будет интересно слушать о Боге, вере, добре и зле. Им куда ближе менее возвышенные темы – то, что можно увидеть и пощупать. Устало он посмотрел в сторону родительского собрания, где Ин, обильно жестикулируя, рассказывал остальным взрослым, каких монстров охотники видели на верхних уровнях.

– Все мы знаем, как человечество из-за своей гордыни и прочих грехов было изгнано Богом сюда, в этот враждебный мир, – протянул духовник. – После Апокалипсиса мы много поколений блуждали по бескрайней пустоши, расплачиваясь за свои прегрешения…

Эту историю дети слышали не один раз. Стоило духовнику начать рассказывать об Апокалипсисе, изгнании человечества и скитаниях по пустыне, как на всех, даже на любознательного Коичи, начинала находить дремота. Его глаза отяжелели, и он уже смутно воспринимал слова духовника.

Полусонного Коичи разбудил резкий рывок – Лупус с яростью попытался оставить на нём синяк, но мальчик успел увернуться. Жирдяй уже замахнулся на вторую попытку, но отец его остановил.

– Кхм… – кашлянул духовник, пытаясь утихомирить детскую потасовку. – Так вот. Небо, что тысячи лет было открыто для нас, после конца света оказалось скрытым за непроходимыми джунглями, населёнными чудовищами, – он краем глаза заметил, как взрослые начали расходиться, и поспешил завершить проповедь: – И только наша вера и послушание старшим помогают нам выжить. Только Бог защищает нас в этом мире. Аминь.

Духовник начертил в воздухе крест, держа маленький крестик в своей руке, что означало конец проповеди.

Коичи не понимал смысла этих церемоний. Слова духовника всегда казались ему туманными и сводились к тому, что нужно слушаться старших и Бога. Гораздо больше его привлекали атрибуты обрядов, особенно крестик, доступ к которому был только у священнослужителя. Он был сделан из странного материала, которого Коичи никогда не видел раньше. Эта таинственная реликвия поблескивала в свете светляков и казалась довольно тяжёлой в руках духовника, особенно по сравнению с костяным шипом такого же размера. Именно эти особенности делали крестик для мальчика особенно священным.

– Теперь тебе всё понятно? – бросил духовник, глядя на Коичи, который сосредоточенно смотрел на крест, пока остальные дети разбегались к своим игрушкам и родным.

– Угу, – соврал он и поспешил убежать к дереву на краю деревни, стараясь не попасться матери, чтобы не быть вовлечённым в рутинные домашние дела.

Про себя он подумал: «Зачем взрослые говорят столько непонятных вещей? Не проще ли молчать, если тебя всё равно не слушают?»

* * *

Совместные уроки сблизили Коичи и Люци. Она учила его общаться в своём мире, он – на языке людей. К удивлению мальчика, ей очень легко давались уроки человеческого языка: она быстро усваивала звуки, слова и ударения, а целые предложения запоминала с удивительной лёгкостью.

– Как у тебя получается так быстро усваивать наш язык? – поинтересовался юноша.

– Я раньше слышала речь человеков, – сумбурно ответила Люци. – Он простой. Язык ангелов сложный. Он может… убивать людей. Люди живут очень мало, но вас тогда было много.

Коичи впервые задумался о возрасте. В его племени чем старше был человек, тем больше уважения он заслуживал. Проблема заключалась в том, что жизнь в глубине джунглей, без доступа к солнцу, не позволяла точно определить возраст, поэтому человека оценивали по внешнему виду. Если он доживал до седины, его почитали как ценного и опытного члена общества. Пока соплеменник мог членораздельно говорить и держать в руке копьё, его опыт был важнее, чем знания любого охотника, недостаточно подготовленного для выживания в джунглях. Эти знания были главной ценностью, и отношение к старикам быстро менялось, когда они уже не могли вспомнить и передать накопленное за жизнь. Тогда они становились бременем для общины и вынуждены были покинуть деревню.

В родном мире Люци всё было иначе. Хотя среди разумных созданий этого мира знания и новости ценились даже больше, чем в человеческом обществе. Но в отличие от людей, определить возраст по внешнему виду было невозможно – каждое существо являлось бессмертным. Конечно, опыт можно было судить по шрамам на теле, но при перерождении от них ничего не оставалось.

Тот факт, что Коичи не мог отличить старых от молодых среди обитателей этого мира, лишь ещё сильнее подтверждал, что люди здесь были пришельцами.

Хотя он сам не знал своего возраста, всё же спросил:

– Как долго ты живёшь?

– Много человеческих жизней, – немного подумав, ответила Люци. – Я создана почти сразу после Начала.

– Начала?

– Да, когда Отец создал мир, всё это, – она взмахнула рукой вокруг себя, и Коичи понял, о чём она говорит.

– Ты имеешь в виду Апокалипсис? Когда появились эти джунгли? – взволновался юноша.

В каждой деревне знали историю о падении человечества: как мир стремительно изменился и идиллия человеческой цивилизации превратилась в ад. Как остатки людей были загнаны в густые джунгли, населённые смертоносными существами, появившимися на месте старых городов. Но никто из людей точно не знал причин этого катаклизма.

– Взрослые рассказывали, что люди не всегда жили так, – с печалью произнёс подросток.

– Да, – согласилась Люци. – Вы зовёте это А-по-ка-лип-сис, а мы – «Начало». Когда Создатель сотворил всё. Люди были здесь, но потом пришёл Он.

Равнодушный тон, с каким Люци говорила о величайшей трагедии человечества, возмутил юношу, который совсем недавно потерял всё своё племя.

– Почему ты называешь Его Создателем? – сердито спросил Коичи.

Люци задумалась. Ей было трудно ответить – она не хотела ранить чувства собеседника. Как ни старалась, у неё плохо получалось подобрать нужные слова на человеческом языке.

– Он сделал порядок, – наконец заключила ангел, что заметно вывело подростка из себя.

– Порядок? О чём ты говоришь? Мы жили в порядке до вашего прихода.

Коичи не был сентиментален, но из уважения к покойным соплеменникам не мог оставаться равнодушным. И хотя он считал себя, как и других людей, лишними в этом мире, ему всё же было ближе человечество, чем творения так называемого «Создателя».

– Создатель делает много плохого. Люди имеют причины не любить Его. Но, может, дело в том, что они… как бы сказать… говорят на разных языках, – мягко ответила Люци, оставив подростка с пищей для размышлений.

Теперь уже мальчик не мог подобрать слов, чтобы выразить свои мысли. Их миры действительно отличались не только языком. Само понятие чувств было разным. Коичи никогда не смог бы понять своего сородича, прикоснувшись к нему рукой, как он делал с Люци. Но даже без таких способов общения их миры кардинально различались. Ни одно существо в джунглях не могло понять человеческих нужд и ценностей.

– Я хочу спать, Коичи, – прервала его мысли Люци. – Завтра долгий путь.

Она отвернулась и, как обычно перед сном, потянулась к нервным окончаниям, пробивающимся сквозь корни дерева. С их помощью она погружалась в глубокий сон – если это состояние можно так назвать. В том потустороннем мире она могла наблюдать за этим миром изнутри деревьев и животных и проснуться в любой момент, когда захочет.

– А можно мне тоже с тобой туда? – поинтересовался мальчик, полностью изменив тон на любопытный.

– Ты не готов. Нужна практика, – отозвалась Люци, её голос был достаточно строг, – Спи, Коичи.

Юноша не мог заснуть – его мучили мысли о таинственном Создателе. Он уже слышал от спутницы о всесильном Творце, создавшем всех существ этого мира. По её словам, Он был невероятно могуч, и никто не мог с Ним сравниться. Только высшие ангелы, такие как она, были наделены частичкой той силы, с которой Творец мог разровнять горы и обратить реки вспять. Но Люци не любила говорить об этом, поэтому Создатель оставался для Коичи большой загадкой.

Мальчик попытался сосчитать звёзды на небе, но листья закрывали половину небосвода. Птицы и другие животные тоже погрузились в сон, и в этой тишине Коичи стало скучно. Он задумался о том, что же видит Люци, когда спит.

«Она же не всё время караулит, – размышлял подросток. – Должно же там быть что-то, когда все животные уходят спать. Может, они видят общий сон?»

Любопытство взяло верх, и, убедившись, что ангел никак не реагирует, он заметил рядом с собой нервный узел.

«Что может пойти не так? – Коичи нервничал. – В конце концов, я уже был там один раз без Люци. Я даже узнал, что племени грозит опасность».

Юноша погрустнел, вспомнив, как был малодушен в тот момент, когда монстры разрывали его соплеменников и он не решался им помочь. Его глаза опустились, а лицо покраснело от стыда.

Мимо него под лунным светом пролетела тень Сэма, который лениво устроился рядом со своей хозяйкой. Теперь, когда маленький караульный закончил свой ночной обход, Коичи уже не волновался, что тот его побеспокоит.

«Я не какая-то бесхребетная губка!» – решительно подумал подросток и с усилием приложил лапу к нервному узлу. Его зрачки расширились, и он погрузился в иной мир.

После тренировок с Люци юноша уже не чувствовал дезориентации. Его душа словно парила среди тысяч огоньков. Подобно ветру он разгонял причудливые разноцветные облака, наполняющие пространство иного мира. Словно перышко, человек из другого света скользил по тёплому багровому потоку среди белых скал. Коичи пробивал наросшую в пустоте плоть, как острый клык, разгоняя скопления душ вокруг себя. Пространство в этом мире тянулось, как клейкий сгусток ещё не свернувшейся крови. Оно постоянно менялось, принимая причудливые разноцветные формы.

Как и в реальном мире, ночью там было тише, чем днём, но всё же голосов было довольно много. Уроки Люци помогли ему гораздо лучше ориентироваться, тем не менее Коичи всё ещё плохо понимал что-то в этом беспорядочном гуле. Ему было трудно найти подходящие слова для понимания этого красочного ансамбля. Всё в этом мире пело, звенело, задавало ритм и сливалось в очаровательную мелодию.

Блаженство охватило юношу. Лёгкость, с которой он парил в пространстве, заставила его рассмеяться, но его собственный смех был таким мелодичным, что это лишь усилило его радость. Он был счастлив в этом мире грёз, в этой сказке, в этом чуде природы.

Немного привыкнув к невесомости, мальчик всё больше стал всматриваться в окружающие пейзажи. Он заметил, что эта сеть космического масштаба была неоднородной. Где-то были сгустки, в которых легко можно было раствориться и потерять собственные мысли, а где-то, наоборот, было довольно одиноко. Можно было также заметить, что с одной стороны сгустков было гораздо больше, чем с противоположной. Будто вся система имела некий центр, к которому мысли и образы постепенно собирались в всё больший комок, подобно капиллярам, соединяющимся в один огромный артериальный ручей.

Коичи заинтересовался, куда ведут эти нервные узлы. Пролетая сквозь разветвлённую спираль, он направился вглубь мысленного потока, переходя от одного сгустка к другому. С каждым узлом голосов становилось всё больше, и мальчику приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не потерять себя. Чужие мысли сбивали его, словно в воображаемой толпе, но это не остановило подростка. Он хотел узнать как можно больше об этом мире, несмотря на все предупреждения Люци.

Хотя с каждым поворотом скопления душ и движение в них становились всё более плотными, он почувствовал, как набирает скорость. Следующий узел был ярче предыдущего и всё сильнее ослеплял неопытного путешественника. В конце концов он потерял ориентацию и доверился течению реки мыслей и чувств.

Вскоре перед ним появилось нечто большое и такое яркое, будто само солнце вспыхнуло среди ночного небосвода потустороннего мира. Множество голосов взывали к этому великану, но их молитвы оставались без ответа, а Коичи едва мог понять их суть в этом шуме. Тени окружали громадное существо со всех сторон, заслоняя его сияние. Как косяк кровяных рыб или рой летающих фей, они суетливо кружили вокруг светящегося шара, не решаясь к нему прикоснуться.

Стремительно приближаясь в одном из таких потоков, Коичи стало не по себе – какой-то животный страх не давал ему обжечься об этого исполина.

Сквозь тени всевозможных существ разных форм и оттенков, не похожих ни на что, что мальчик когда-либо видел или слышал, он сумел немного разглядеть поверхность огромного шара. Она была неоднородной: тысячи различных частей гиганта пульсировали и двигались из стороны в сторону, словно толпы душ, окружающих его со всех сторон.

Эта масса была ещё ужаснее вблизи. Из недр этой чертовщины постоянно выбивались части тел – руки, ноги, клешни, огромные пасти и сотни глаз вываливались из чрева этого нереального организма и так же быстро заталкивались обратно другими конечностями. Хаотичность этого самопорождающегося роя так сильно потрясла Коичи, что он на мгновение остановился.

Испуг дорого ему стоил. Течение в этом потоке сознания было настолько быстрым, что даже небольшой толчок вывел его из общего потока. Его уносило к поверхности живого гигантского шара. Изо всех сил юноша пытался ухватиться за хвост какой-нибудь тени, но было уже поздно. В ужасе Коичи увидел, как один из перекошенных ртов на подвижной поверхности будто только этого и ждал. Охваченная страхом душа мальчика с головой погрузилась в огромную уродливую пасть.

Внезапно все голоса замолкли, будто кто-то отключил их одним нажатием кнопки. Дух юноши остался наедине с собой в пустом, ярком пространстве. Оно казалось настолько безжизненным, что Коичи подумал: неужели он каким-то образом вылетел из потустороннего мира в ещё более загадочное место – а может, и за пределы мыслимой Вселенной.

«Кто ты?» – низкий, чудовищный голос раздался со всех сторон, словно раскаты грома, окружая мальчика.

Коичи оторопел.

Том II Глава 3. Дурной сон

«Очень важно научиться быстро покинуть этот мир, – неожиданно начала урок Люци, – сегодня я научу тебя, как уйти из сети, когда тебя насильно в ней удерживают».

«А так можно? Удерживать кого-то здесь?» – удивился Коичи.

«Не всем это под силу, – ответила ангел, – но высшие существа способны управлять теми, у кого слабая сила воли».

Они сидели на созданном Люци разноцветном клубке из потоков воды, свободно болтая ногами в его струях. Ручьи будто были подвешены в пространстве, не смешиваясь друг с другом: каждая струя имела свой уникальный цвет, толщину и скорость течения. В этом мире всё казалось странным. Любую деталь можно было изменить до абсурда – одной лишь силой мысли. Продолжая удивлять, ангел сотворила у себя на ладони крошечный пятипалый лист с желтоватой мембраной, натянутой между тонкими косточками.

«Уметь двигаться в течении этого мира очень важно», – наставница положила лепесток на поверхность одного из ручьёв, на котором сидела. Тот медленно погрузился в воду и поплыл внутри струи. «Но ещё важнее – удержаться среди чужих мыслей и не потерять себя».

Вдруг под листочком, медленно кружащимся в уносящем его течении, вспыхнули две крошечные яркие точки. Коичи вздрогнул, когда из тёмного ручья, протекавшего ниже струи с лепестком, внезапно вынырнула огромная рыба. Она стремительно заглотила дрожащий лист и так же быстро скрылась в своей воде.

«Очень легко сбиться с пути под чужим влиянием и потерять дорогу назад, – продолжила Люци и, прищурившись, посмотрела на своего ученика. – А теперь попробуй выбраться из этого мира».

«Это просто», – подумал подросток, ведь раньше он не раз прерывал уроки.

Он привычно разжал свою лапу – но, к своему удивлению, ничего не произошло. Она не подчинялась его воле. Юноша всё ещё чувствовал её, как любую другую часть тела, но почему-то не мог пошевелить ею.