Читать онлайн Дочери белого дерева бесплатно

Глава 1. Озеро

Тихий зелёный дворик, недосягаемая мечта для миллионов несчастных горожан, узников залитых бетоном парковок и домов-колодцев. Как это прекрасно: проснуться в комнате, выходящей окнами на кусты сирени и стройные рябиновые деревья, по которым уже гуляют предрассветные лучи, не кроваво-красные, а наоборот, аристократично бледные, когда небо с первыми крикливыми петухами выцветает, теряя краски, становится прозрачным и высоким. Оно медленно переливается в предметы, возвращая им жизнь и цвет, серые листья вновь становятся изумрудными и халцедоновыми, скромно приклоненные головки нарциссов – золотыми и жемчужными, блики на стёклах дома напротив – янтарными. Утро всегда приходит тихо, новый день крадётся на цыпочках по земле, выдавая своё присутствие только шорохом шин проезжающих автомобилей, которые обшаривают светом фар белую разметку на асфальте. В траве настраивают свои альты и виолончели кузнечики. Их мелодия, приходящая на закате, длится до самого утра, вознаграждая неспящих за умение слушать и наблюдать за природой.

Я иногда ночь напролёт не смыкала глаз, наблюдая происходящие с миром метаморфозы и замечая всё до мельчайших подробностей.

В два часа ночи и в четыре часа утра приходилось упорно бороться со сном, готовым наброситься буквально отовсюду. Он щипал уставшие глаза до красноты, втягивался в лёгкие вместе с воздухом, сковывал неподвижные мышцы, склоняя голову к подушке, прыгал с буквы на букву на страницах книги, которую я читала, разливал по всему телу непреодолимую слабость. Он обещал, уговаривал, искушал, нервной рукой вдовца закрывал веки, клялся, что несколько минут в его объятиях вернут бодрость и силы, чтобы продолжать сражаться с ночью, но неизбежно обманывал, добиваясь своего.

Иногда же книга настолько захватывала меня, что я могла забыть о времени и опомниться уже под утро, чтобы лечь в постель на пару часов, спасая осколки суточного режима. Многочасовое бодрствование заставляет человека осмыслить и прочувствовать одну простую вещь: сутки длятся кошмарно долго. Возможно, сознание с радостью сдаёт свой пост с наступлением темноты, потому что каждый момент бездействия возвращает человека к самому себе, когда он видит, что успел переделать, кажется, уже все возможные дела, а ночь всё не заканчивается. Бессонница будто переносит своих жертв на огромный вокзал, пустое пространство которого сжимает их до точки. Она растягивает время, позволяя секунде превратиться в час, а часу – в бесконечность. На этот вокзал не приходят поезда, и беднягам приходится подолгу бродить без цели в душном зале ожидания, переставлять с места на место чемоданы, мять в руках билеты, выглядывать в зарешёченные окна, подходить к кассам и к расписанию, поминутно поднимать взгляд на информационное табло, любоваться архитектурой, считать каменные плитки на полу и смотреть, чем заняты другие пассажиры. Стрелки часов будут медленно менять положение относительно друг друга, но это будет, пожалуй, единственным изменением в картине, если её захочет написать какой-нибудь художник.

Хотя, художник не вынес бы этой тоски, потому что ожидание убивает любое творчество, которое по своей сути является порывом, детищем аффекта, вспышкой магния в допотопном фотоаппарате. Вдохновение загорается и гаснет так быстро, что порой его присутствие осознаётся лишь впоследствии. Самое сложное – войти в эту дверь, пока сквозняк её не захлопнет, и пока за этой дверью что-то есть. Уловить и понять дуновение ветерка, расшифровать скрытое в нем послание, тайный код, пока он не растаял бесследно, как дымок, поднимающийся от сгоревшей спички.

Процесс творчества – это ограбление наощупь, попытка вынести из чужого дома всё ценное в потёмках, абсолютно ничего не видя. Малоопытные воришки в погоне за красивыми безделушками тащат оттуда много бесполезных вещей, цветных стёкол и меди, притворяющейся золотом. Оказавшись по ту сторону двери, они часто не могут разобраться и уносят фантик от шоколадной плитки вместо бесценных картин и мусор вместо драгоценностей. Красивые слова вместо глубоких мыслей. Форма вместо содержания. Но даже при таком раскладе творчество – это набег, это всплеск, когда волна бьётся о торец пирса, шлёпает по нему и отступает, а горячие солнечные лучи не успевают высушить то место, куда попали брызги, до нового удара. Каждый такой всплеск не имеет эффекта сам по себе, но все вместе они способны отшлифовать даже самый неподатливый камень, а хаотичные на первый взгляд удары камней друг о друга со временем преобразуют их до неузнаваемости. Из слов складывается текст, из мазков – картина, из стежков – вышивка, но процесс этот зачастую долгий и скучный, когда вдохновение уже сделало свою работу, и настала пора ремесленника.

Зал ожидания мог бы стать для творчества могилой, а цифровое информационное табло – надгробием с будничной эпитафией, увековечивающей торжество рутины и всего малого, вязкого, незначительного и полуразложившегося, но не будь его – не было бы всего остального. Нельзя всю жизнь гореть и никогда не сгореть дотла.

Когда я была подростком, то искренне презирала всё, что несёт впереди себя это «полу-», «недо-» и «при-», всё слишком слабое, тусклое, шаткое, приблизительное и неопределённое. Я знала, что живу один раз и что мне не удастся повторить эту игру, выучив правила наизусть. Став взрослой, я поняла, что, избегая нюансов и оттенков, я превратила мир в черно-белую фотографию и тем самым упустила (и упростила) очень многое, но, как это обычно бывает, еще какое-то время продолжала цепляться за прежние убеждения. Мне хотелось быть героем, рыцарем, но в мире без абсолютного злодея это было нелегко. Я просто повзрослела, но ощущалось это так, будто я предала саму себя, загнав себя в замкнутый круг из работы и домашних дел. Меня мучило какое-то невнятное чувство, ожидание бури, ведь нельзя всю жизнь тлеть и никогда не загореться.

***

Это случилось самым обычным утром самой обычной пятницы после очередной бессонной ночи с книгой. Я сидела на автобусной остановке, привычно полной народу, собираясь ехать на встречу с хозяином квартиры, которую я намеревалась снять, и вдруг поняла, что никуда сегодня не поеду. Никогда раньше мне не случалось передумать так внезапно, особенно после того, как решение уже было принято. Я не могла объяснить, что именно заставило меня отказаться от сделки, которая была выгодной для меня, никаких разумных причин я не находила. Снять жилье по приемлемой цене в центре города, пусть и с видом на голый двор, закатанный в асфальт, было большой удачей, граничащей со сверхъестественным везением.

Вскоре напротив затормозил автобус, и его блестящие двери с шипением разошлись. Я проводила взглядом людей, занимающих в салоне места, бережно водружающих на колени пакеты и сумки и отворачивающихся к окнам, чтобы полюбоваться видами. Автобус обдал остановку облаком выхлопных газов и скрылся в отдалении. На душе было тревожно, хотелось что-то предпринять, переиграть, исправить, я как будто оказалась не в том месте не в то время. Может, стоило позвонить хозяину квартиры и попытаться перенести сделку? Стремясь отвлечься, я огляделась. Удивительно, но дорога в обе стороны была на редкость пустынна, лишь светофор подмигивал поочерёдно то красным, то зелёным глазом, не сбиваясь с ритма даже в отсутствие машин, и эта размеренность меня немного успокоила. Я закинула на плечо рюкзак и встала. Домой не тянуло совершенно, погода стояла изумительная, хоть и прохладная. Я пошла по обочине, пиная по пути мелкие камешки, и через полчаса добралась до съезда, уводившего в поля и дальше к опушке леса. Ноги гудели. Солнце лениво выкатилось из-за линии горизонта. Огромное, красное, оно набухло, распространяя по небу горячечно-алое зарево. Выше поднималась розовато-жёлтая полоса, переходящая в утреннюю бледность рассвета. Облака переливались оттенками ежевики и апельсиновой цедры, они будто замерли, задремали, отбились от стаи, пролетевшей ночью и не оставившей следов.

Воздух был холоден и неподвижен. Погружённая в него природа казалась хрупкой и готовой в любой момент зазвенеть от чьего-нибудь неосторожного движения, как хрусталь или тончайший фарфор.

Вдоль узкой дороги с глубокой колеёй, испокон веков не знавшей асфальта, склонились травинки. Дорогой давно не пользовались, и робкая зелень густой щёточкой затянула колею. Кое-где среди подсохших комьев земли поднимались золотые подушечки первых весенних одуванчиков. Однако я оставалась равнодушна к красотам нового дня, настроение моё было отнюдь не праздничным. Я вообще не очень-то люблю праздники за их быстротечность и, глядя на мигающие огоньки на рождественской ёлке, на шишки и гирлянды, горящие свечи и заснеженные окна, всегда думаю о том, что скоро магия улетучится, и назавтра останется только бледное тихое утро с неуместной атрибутикой чего-то ушедшего, с послевкусием апатии и лёгкого разочарования.

Дорога сворачивала то налево, то направо, постепенно теряясь у опушки леса. Практически у кромки деревьев расположился харвестер, вокруг которого сновали люди, размечающие будущую делянку. Ближе к дороге глыбой металла замер транспортёр. Водитель курил неподалёку. Никто на меня внимания не обращал: у лесорубов были дела поважнее. Харвестер накануне ночью застрял в грязи. Какой-то мужчина в спецодежде пританцовывал возле бытовки с телефоном в руках. Разговор, судя по всему, не клеился, и мужчина местами переходил на крик и непечатные выражения.

– Да я же просто физически не успею! – возмущался он. – У нас по документам какая вырубка? Выборочная санитарная! А рубим мы по факту сплошняком! Значит так, присылайте больше людей и техники и точка. Больше я обсуждать ничего не намерен.

Я обошла делянку стороной и углубилась в лес, отвернувшись от мощных механизмов, угрожающе обступивших деревья. Если бы я могла запретить вырубки повсеместно, то с удовольствием бы это сделала. Ну разве что разрешила бы пилить больные деревья в благих целях, но не более того. А уж для нужд промышленности растила бы только в специальных питомниках и никак иначе. К счастью, мои наивные фантазии и любовь к природе ограничивались отсутствием реальных возможностей повлиять на методы добычи ресурсов или их переработки, а иначе планету ждал бы новый экологически чистый каменный век. По крайней мере, мне так говорили мои собеседники, которым по неосторожности доводилось затронуть в разговоре со мной эту тему.

Через какое-то время впереди показался проблеск воды. Я взяла курс на него и вскоре выбралась на берег лесного озера. К воде я питала особую страсть, меня необъяснимо манили зеркальные поверхности водоёмов, реки и моря, однажды я простояла почти час на скале над морем, наслаждаясь видом и летним бризом, а люди ходили мимо, останавливаясь в опасении, что у них на глазах вот-вот случится самоубийство, и нехотя продолжали свой путь, оглядываясь, чтобы проверить, не нужна ли их помощь.

Озеро выглядело спокойным, в отсутствие ветра вода казалась неподвижной, как стекло. Как в огромном, широко распахнутом глазу, в нем отражались деревья и растущий у самого берега рогоз. Я подошла к кромке воды, настолько близко, насколько это было возможно сделать, чтобы не замочить обувь. О сорвавшейся сделке я почти не думала, убеждая себя, что мне еще встретится предложение поинтересней, хотя, наверное, сама себя обманывала. Мне просто не хотелось признать, что идеальных вариантов не существует, и в любом доме я буду что-нибудь недолюбливать, будь то вид из окна или характер соседей. Я, конечно, хотела свое жилье, но как огня боялась долгов перед банком, вот и снимала то тут, то там. С последнего места меня вежливо попросили съехать хозяева, решившие отписать квартиру подросшему сыну. Будучи людьми порядочными, они продлили договор со мной еще на месяц, но предупредили, что дольше ждать не смогут, и я должна за это время что-нибудь себе подыскать. Было немного обидно, что меня выставили, как кошку, за дверь, вдоволь с ней наигравшись, но повлиять на обстоятельства я не могла. В моей жизни вообще мало что от меня зависело. В институт я поступила под давлением родителей, работать устроилась туда, куда взяли вчерашнюю студентку без опыта и амбиций, первую квартиру сняла там, откуда удобнее всего было добираться до работы. Все мои друзья обзавелись семьями и разъехались кто куда, и общение с ними сошло на нет, так как ревнивые жены проявили повышенную бдительность и сделали все, чтобы оградить супругов от женского общества. От меня. Я осталась одна, и повлиять на это было выше моих сил. На фоне жизненных трудностей даже чтение постепенно перестало приносить удовольствие, и я сдалась, позволив рутине захватить себя. Я работала, чтобы дожить до выходных, а вечерами бесцельно бродила по квартире, не зная, чем себя занять. В выходные голова настолько отключалась, что меня хватало лишь на домашние дела и подготовку к новой смене. Я убеждала себя, что это временно, и если я захочу, то найду работу вдвое лучше прежней и заживу счастливо, но время шло, а поиски лучшего места все откладывались и откладывались. Иногда я даже мечтала попасть под сокращение, чтобы получить тот импульс, который позволил бы мне что-то поменять в жизни, но дела у фирмы шли хорошо, дни тянулись один за другим, ничем особым не отмечаясь, и я будто впала в оцепенение, из которого меня вырвала новость о необходимости съезжать. Испугавшись перспективы остаться на улице, я ухватилась практически за первую попавшуюся возможность и как раз сегодня должна была подписать новый договор. Но вместо этого стояла на берегу лесного озера и смотрела на воду. Как бы мне сейчас хотелось, чтобы вдруг из-за кустов выскочил какой-нибудь волшебник и одним взмахом магического посоха решил все мои проблемы! Чтобы мне не пришлось больше никогда одной тащить на себе бремя взрослой жизни. Я хотела убежать, спрятаться от нее или хотя бы стать сильнее обстоятельств. Если я не могу стать хрустальной вазой, которую трепетно оберегают музейные работники, сдувая с нее пылинки и делая все для сохранения ее первозданного великолепия, то пусть я тогда буду скалой в океане, которой все нипочем, и которая определяет курс кораблей, вынужденных под нее подстраиваться.

Я подняла плоский камешек, вспоминая, как в детстве училась пускать блинчики. Бросать нужно было каким-то особым образом, но это искусство мне никак не давалось. Вот и в этот раз блинчика не получилось, камень исчез под водой, оставив лишь расходящиеся круги на поверхности. Пора было возвращаться в город, но прежде чем мне удалось сделать хоть шаг, на меня навалилась внезапная странная слабость и сонливость, в глазах потемнело, и всё исчезло в одночасье, будто оборвалась плёнка с кинофильмом. Ни падения, ни удара я не почувствовала.

Глава 2. Ворожея

Я очнулась в незнакомом месте, не зная, сколько времени прошло с момента моего обморока. Первое, что пришло в голову: кто-то из лесорубов нашёл меня у озера и отнёс в бытовку, однако, помещение было явно просторнее. Возможно, мне вызвали скорую, и я нахожусь в больнице? Это предположение пришлось отмести сразу, как только я осмотрелась. Интерьер помещения был слишком вычурным для госпитальной палаты. С высоких потолков свисали на цепях светильники, а со стен на меня смотрели мраморные головы кариатид.

Я попробовала сесть, и это удалось без труда. Теперь помещение, где я находилась, можно было разглядеть получше. Полы были от стены до стены выложены цветной мозаикой, за спиной шумел маленький водопад, а в затенённом конце зала стояла ширма. И за ней улавливалось какое-то движение. Внезапно оттуда вышел мужчина в балахоне и изумлённо застыл. На лице его мелькнуло странное выражение, смесь восторга и испуга, после чего он попятился назад за ширму, и я в панике окликнула его, опасаясь, что он пошёл за оружием или ещё чем-то, что могло мне навредить. Мужчина, услышав мой голос, остановился и стал медленно приближаться. Ну вот, теперь мой черёд бояться, ведь у меня под рукой не было ничего. Да и на руке тоже. И на ноге. Я слишком поздно спохватилась, осознав, что на мне вообще нет одежды.

– Вы кто? – выпалила я, ища глазами какую-нибудь тряпку и стараясь отвернуться от незнакомца, но держать его в поле зрения, а заодно замять получившийся конфуз.

Мужчина тоже чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, что сказать. Мой вопрос он будто не слышал. Открыв рот, он что-то коротко и неразборчиво промямлил и снова вытаращился на меня. Похоже, он был растерян не меньше.

– Можно мне хотя бы кофту и штаны? – спросила я, всё ещё держа руки на уровне груди. Я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в людях, но этот худощавый тип с торчащими во все стороны волосами не выглядел опасным и не был похож на извращенца, затащившего меня в какой-то подвал, чтобы надругаться. Может, он проходил мимо и нашел меня на берегу озера и решил помочь. Но раздевать-то зачем? Какой-то никудышный из него маньяк, подумалось мне. Даже связать не догадался.

– Конечно! – мой немногословный собеседник торопливо скинул балахон и начал раздеваться, окончательно сбив меня с толку. Он либо шутник, либо наркоман. Иное объяснение было придумать сложно.

– Да не ваши, вы чего? – я жестом остановила его, не дожидаясь окончания стриптиза. – Балахон свой дайте хотя бы, пожалуйста.

Мужчина протянул мне балахон, стараясь держаться на расстоянии. Когда я в него закуталась и уже набралась было смелости спросить, где меня подобрали и вызвали ли полицию, за дверью зала послышался голос.

– Тахир, где ты пропадаешь? Думал, я тебя в святилище не достану? Как бы не так! Пьёшь, небось, втихаря краденое вино с моего стола?

– Нет-нет-нет, – замотал головой мужчина, будто его собеседник мог видеть сквозь стены.

Я успела подумать, что для святилища помещение, мягко говоря, было нетипичное. Да и вообще, кто стал бы называть церковь святилищем? Из какой сказки он выпал? Тут двери с грохотом разошлись, и я увидела другого мужчину, одетого, как и первый, очень старомодно, но богато. Оба выглядели так, будто ограбили выставку исторических костюмов и отправились на слет реконструкторов, но заблудились.

– Вот, милорд, – пробормотал Тахир, тыча в меня пальцем, – мы спасены!

– Спасены от чего? – захлопала я глазами. Если он имел в виду, что для полноты картины им не хватает женского общества, то неплохо было бы сначала уточнить у меня, хочу ли я к ним присоединиться.

– Ворожея! – выдохнул милорд и тут же добавил. – У тебя получилось! Самое время, потому что Адриан пронюхал о наших планах, и сейчас его люди уже у наших стен. Жду вас у ворот крепости.

Я перестала что-либо понимать. Откуда в лесу взялась крепость? Ее тут сроду не было. И кто такой Адриан? Местный криминальный авторитет? Зачем он отправил «своих людей» за этими двумя? Они ему денег должны, что ли? Вопросы росли как снежный ком.

– Сейчас будем! – радостно сообщил Тахир и метнулся к ширме. Милорд тем временем исчез в коридоре. Я осторожно вытянула шею и заглянула туда. На стенах висели настоящие факелы, пол был вымощен каменными плитами, совсем как… В замке. Додумать мне не дали. Из-за ширмы вышел Тахир в голубой тунике и широких штанах, заправленных в сапоги. Рукой в перчатке схватил меня под локоть и потащил куда-то.

– Что вообще происходит? – я не сопротивлялась, до последнего надеясь, что всё происходящее – сон или розыгрыш. В крайнем случае – костюмированный спектакль.

– Мало времени, чтобы объяснить, – повернул голову в мою сторону Тахир. – Ийен атакуют, и только ты можешь помочь нам отбиться.

Ийен? Это вообще кто или что? И если где-то неподалеку дерутся, то я, пожалуй, воздержусь. Эти люди явно возлагают на меня какие-то запредельные надежды.

– Как?

– Ну, ты же ворожея! Сделай что-нибудь! Зря, что ли, мы тебя призывали?

У меня похолодело всё внутри. Тахир не насильник. Он самый настоящий сумасшедший, которого настигло обострение. Говорят, с такими надо поосторожнее, ведь неизвестно, что взбредет им в голову, если отказаться в жесткой форме встраиваться в их бред. Нужно было срочно импровизировать.

– Тут такое дело… Когда вы меня эээ… призвали, я забыла всё о своём прошлом и сейчас совсем ничего не помню. Боюсь, вам не стоит на меня рассчитывать, – заверила я ласково, а сама краем глаза продолжала осматривать коридор в поисках выхода или потенциального оружия.

Тахир остановился. За его спиной оказалось зеркало, я кинула на себя украдкой взгляд, и увиденное повергло меня в шок. Отражение мне не принадлежало! Оттуда на меня смотрела девушка с длинными белыми волосами, я бы даже сказала, неестественно белыми. Она не была ни красавицей, ни дурнушкой, но самое главное – она не была мной! Вопросы продолжали расти. Я пошевелила кончиками пальцев, и она сделала то же самое. Тогда я дотронулась до волос и осознала, что это не парик, и они действительно длиннее, чем те, к которым я привыкла. Но ведь так не бывает? Внешность не может настолько измениться в одночасье! Как я оказалась в этом теле, и чьё оно было раньше?

– Меня предупреждали, – засопел мой спутник, – что ты попытаешься одурачить, обмануть, но не выйдет! Ворожее верить нельзя, но, если ты поможешь, милорд щедро наградит тебя. Ты ни в чём не будешь знать нужды.

– Я не о том сейчас говорю…

Я замолчала. Он явно принимает меня за хозяйку тела, в которое я попала по ошибке, а значит, ему ничего не докажешь. Хотелось крепко зажмуриться и сосчитать до десяти. Выходит, это не он сумасшедший, а я. Я когда-то читала, что человек в психозе может воспринимать свой внешний вид и свое тело не так, как обычно, но в книгах ни слова не было о том, как действовать в таких случаях. Последней надеждой было, что я просто чем-то надышалась, и скоро это пройдет. Мне просто нужно на свежий воздух.

Тахир привёл меня прямо к воротам. Выглядели они внушительно, хотя толстое дерево уже местами рассохлось. Милорд выставил меня, как рождественскую ёлку на площади, а остальным приказал отступить. Я оглянулась. Вокруг были рассредоточены люди с оружием, но их было не очень много. Все они не отрывали глаз от ворот. Крепость была обнесена толстой каменной стеной, я такие только на раскопках видела. Стена была настолько широкой, что по верху спокойно мог пройти человек. За спиной у меня развевались оранжевые вымпелы на крыше здания, напоминавшего дворец. Милорд уже покинул площадь и теперь стоял на балконе, а вокруг него суетились какие-то люди в старомодной одежде. Все были максимально серьезны и взволнованы.

Ворота содрогнулись от мощного удара. Я сделала шаг назад. На меня таращились буквально все, ожидая чуда, а я понятия не имела, что делать. Вокруг не было ни одного человека в привычной одежде, ни единого сценариста или организатора этого безумия. Может, меня каким-то образом занесло на съемочную площадку? Эта версия тоже не выдерживала никакой критики. Где оборудование? Микрофоны, камеры, персонал? Неужели я и вправду в каком-то фэнтези? Дерево заскрипело, от нового удара полетели щепки. Снаружи стоял гомон и крики, и скоро эта лавина должна была обрушиться на крепость. Я внезапно осознала всю хрупкость своего тела, мне ведь много не надо: один удар по темечку, и меня не станет. А уж переломать руки-ноги ещё проще, и я сомневаюсь, что местная медицина способна сращивать кости без последствий.

Они ворвались стремительно, разбрасывая вокруг пылающие факелы, целясь во всё, что горит. Пехоты не было, только всадники в тёмно-зелёных одеждах. Мгновенно поднялась суматоха, крики. Нет, это точно не съемки, огонь был самый настоящий, и пожар тоже. И крепость, и люди, и вообще все вокруг. Кто бы ни были эти всадники, они здесь явно не с добрыми намерениями, а значит, надо срочно спасаться.

Оценив обстановку, я подхватила балахон и побежала к воротам, надеясь, что никто не отвлечётся на меня в этом бедламе. Попасть под чью-нибудь горячую руку и нелепо погибнуть, не продержавшись и дня в новом мире, было бы глупо. Сзади послышался топот, и я не на шутку перепугалась, потому что живо представила, как острая сабля сносит мне голову, и моё приключение заканчивается, даже не начавшись. Хотелось как можно ниже пригнуться, втянуть голову в плечи и бежать, не оглядываясь, но я никогда не была спортсменкой, ни в своём теле, ни в этом. Внезапно кто-то грубо схватил меня в охапку, я ударилась о взмыленный бок лошади и в следующий миг оказалась на ней лицом вниз, как мешок, перекинутый через седло. Я никогда раньше не видела лошадей так близко и боялась пошевелиться, не чувствуя опоры. Надеюсь, Адриан хотя бы живёт неподалёку, потому что долго я этих скачек не вынесу.

Когда крепость скрылась из вида, всадники свернули в ближайшую рощицу и спешились. Меня спустили на землю и, пока один держал меня сзади за плечи, другой соединил мои руки и связал на уровне запястий. Потом он мельком бросил на меня взгляд и усмехнулся.

– И за что это, интересно, наш Адриан заплатит такие баснословные деньги? – обратился он к товарищу.

– Можешь не сомневаться, выгадает он ещё больше, – отозвался мой похититель.

Вдвоём они затолкали меня в какую-то клетку на колёсах и стали сниматься с места, перекинувшись парой слов о том, что остальные догонят их по пути в Эрдлаг. К вечеру я практически свыклась с мыслью, что всё кругом реально, включая мои текущие проблемы, и с этим надо что-то делать. Прежде всего, найти информацию о ворожее, в чьём теле я застряла. Значит, не так уж плохо выходит, что меня доставят прямо к Адриану. Раз он целенаправленно послал за мной людей и обещал заплатить, стало быть, он что-то знает. Я с тоской посмотрела на горизонт. Было уже темно, а я с утра ничего не ела, но была не голодна. Списав всё на стресс, я решилась попросить еды у своего похитителя, который охранял клетку, а заодно стала умолять его развязать мне руки, которые уже болели и припухли. Юноша колебался какое-то время, но потом всё же ослабил верёвки и просунул мне через прутья несколько ломтей хлеба. Я их съела без аппетита и легла спать, решив, что всё равно они меня не убьют и не покалечат, раз уж за меня заплачено. Сбегать в мои планы тоже не входило, потому что я понимала, что не выживу здесь в лесу в одиночку. Даже если и выживу, бежать мне некуда. В Ийен, где бы он ни был? Чтобы снова отпугивать мной врагов? Так себе тактика, как выяснилось. К тому же, не сильно высокого они мнения о… Обо мне, кем бы я ни была. Думаю, если бы не нападение, сидеть бы мне в такой же клетке, что бы там Тахир ни говорил про награды. Что ж, в Эрдлаг так в Эрдлаг. С этими мыслями я и заснула.

***

Клетка медленно катила по дороге, скрипя колёсами. Над колеёй клубился туман, но холодно мне не было, несмотря на то, что я всё ещё куталась в балахон Тахира, наброшенный на голое тело. Я проснулась, услышав возню откуда-то сбоку. Юношу, который поделился со мной вчера хлебом, укладывали на разложенные на повозке с вещами тряпки. Он был бледен и дрожал от озноба, и мне стало его даже жаль. Лечить его в походе было попросту нечем, оставалось лишь надеяться, что бедняга дотянет до Эрдлага и не умрёт в пути. Я поглядывала на него весь день, гадая, чем он болен, и заразно ли это. К вечеру лихорадка усилилась. Меня немного укачало, и я легла подремать, как вдруг услышала, что юноша пытается скинуть с себя покрывало. Видимо, его опять бросило в жар. Я повернула голову и в ужасе замерла: лицо и руки парня покрывали светящиеся голубые трещины! Я отпрянула, но остальные, похоже, ничего необычного не замечали, и самому больному трещины будто не мешали. Я моргнула, и видение исчезло, передо мной снова было бледное, но вполне нормальное лицо.

– Плохо выгляжу, да? – юноша попытался улыбнуться.

– Нет, что ты! – соврала я. – Ты ещё поправишься, вот увидишь.

И я ободряюще сжала его ладонь, просунув руку между прутьями и чуть не застряв. Не то чтобы я питала к нему симпатию, но в глубине души надеялась, что за доброе слово он за меня при случае заступится. Ночью мне снились кошмары, но я их не запомнила, а наутро, увидела, что повозка пуста, и решила сперва, что парень умер, но следом раздался его голос, живой и бодрый, а мгновение спустя мелькнуло и его лицо. Оно снова было в трещинах, однако уже тонких и еле заметных, и он засмеялся, увидев, как напряжённо я его рассматриваю.

– Приехали, – сообщил он и открыл клетку.

Второй охранник подошёл с верёвкой и снова связал мне руки, сказав, что Адриан уже ждёт. На минуту передо мной мелькнули очертания самой настоящей крепости, глыбы серого камня, из которого складывались стены и башни, и обитые железом ворота. Меня отвели в тёмный зал, освещённый лишь свечами, и велели ждать. Через несколько минут в другом конце зала хлопнула дверь, и вошли трое мужчин. Один из них был уже в преклонном возрасте и опирался на палку, другой носил бордовый плащ с блестящей пряжкой, а лицо третьего было обожжено, что бросалось в глаза издалека.

– Превосходно! – мужчина в плаще хлопнул в ладоши и хотел подойти, но чуть не споткнулся о выставленную перед ним палку.

– Держитесь на расстоянии, – предупредил его старик.

– Предлагаю назначить им двойную цену, – вставил свой комментарий обожженный мужчина. – Они никуда не денутся, когда увидят, что мы не солгали.

– Что ж, разумно, – расхохотался главный, предположительно, Адриан. – Как только я получил весть о том, что мои люди нашли ворожею и направляются обратно, я тут же сообщил о начале переговоров в Альвдоллен. Делегация уже в пути. Я распорядился приготовить всё к встрече, и в первую очередь – мешки для золота.

Вся троица оглушительно засмеялась. Я постепенно начала понимать, что Эрдлаг – не последнее место, где мне предстояло побывать. Неясно было, сколько ещё работорговцев перепродадут меня друг другу, прежде чем хоть кто-то внятно ответит на мои вопросы.

– Милорд, могу я ненадолго остаться с ворожеей один? – вкрадчиво проговорил старик.

Адриан молча кивнул. Он и обожжённый мужчина вышли из зала, прихватив с собой стражников, и я напряглась. Старик смерил меня долгим взглядом.

– Я много повидал на свете, но ни одной ворожеи прежде не встречал, – протянул он.

Я решила промолчать, чтобы не показывать паники и своего незнания. Мужчина начал ходить вокруг меня, постепенно приближаясь. Палка глухо стучала по полу.

– О вас так много говорят… Те, кто в вас верит, – продолжил он. – Говорят, будто вы знаете, как обмануть само время. Я так долго ждал, чтобы выведать эту тайну. Ну же!

Он встряхнул меня за плечи, и мне стало страшно. Этот человек будто в один момент обезумел.

– Я на все готов ради бессмертия. Что я должен делать? Какое выпить снадобье?

Его хватка становилась все более отчаянной и жесткой. Я начала сопротивляться.

– В чём твой дар? В чём? – старик почти кричал.

Я в панике оттолкнула его, и неожиданно случилось нечто странное и ужасное. Все его лицо и руки покрылись сеткой голубых трещин, становящихся шире с каждым мгновением, а потом мужчина выпучил глаза, и яркая вспышка света ослепила меня. Я зажмурилась, услышав, как падает палка, а следом что-то еще. Старик лежал на полу и не шевелился.

Прежде чем я успела кого-нибудь позвать на помощь, в зал зашел обожженный мужчина.

– Он… мертв?

Я с трудом поняла, что вопрос адресован мне.

– Н-не знаю, – я отпрянула от старика, надеясь, что мое участие в его смерти будет неочевидным для обожженного, который, казалось, не проявлял видимых признаков огорчения. Откуда мне знать, в каких они были отношениях раньше?

– Делегация из Альвдоллена! – раздался чей-то крик, и мгновенно поднялась суета. Обожженный мужчина схватил меня за руку и выволок из-зала, кивнув зашедшему стражнику на тело старика. Тот понял без слов молчаливый приказ и поспешил за помощью.

Мы в два счета преодолели коридор и попали в маленький проходной зал. Вероятно, здесь приводили себя в порядок гости перед тем как войти в приемную. Дверь в приемную была приоткрыта, и за ней кто-то переговаривался вполголоса. Обожженный замедлил шаг, чтобы восстановить дыхание и дождаться Адриана, который попался нам на глаза за одним из поворотов.

– Милорд, – мой спутник вручил меня Адриану и неожиданно произнес. – Мой учитель, к несчастью, скончался только что, но он успел передать мне все, чем владел. Я стану вашим новым придворным магом, милорд, если позволите. Много лет я постигал премудрости волшебства под присмотром моего мудрого учит…

Придворным магом? Я вытаращила глаза, отказываясь понимать. Адриан жестом остановил этот поток речи и, не обернувшись даже, вошел в приемную.

Она была на удивление просторной и даже светлой по сравнению с остальными залами, в которых я успела побывать. Стены украшали огромные гобелены и искусно вышитые знамена, а мягкие кресла были обиты красным бархатом. Я бросила взгляд на две напольные вазы у камина. Огонь поблескивал на их золоченых ручках и выпуклых боках.

Делегация была уже здесь. Все одеты одинаково, даже и не разобрать, кто главный. На всех серо-голубые туники и такого же цвета плащи.

– Добро пожаловать, – бросил Адриан коротко, но на него никто не смотрел. Все как по команде уставились на меня. – Эрдлаг рад гостям в любое время. Надеюсь, дорога вас не утомила.

– Нисколько, – заверил крепкий бородатый мужчина, переведя на вошедшего взгляд светло-голубых глаз. – Я попросил моих спутников не тратить время на лишние процедуры, а сразу приступать к делу.

– Прекрасный подход, – похвалил Адриан. – Но должен вас предупредить: цена увеличилась вполовину! Не так-то это просто: найти живую ворожею.

Мужчина кивнул одному своему спутнику, и тот выступил вперед. Он не был ни молод, ни стар. Тёмные волосы до плеч совсем не тронуты сединой, голубые глаза смотрят живо и оценивающе.

– Тогда позвольте проверить вашу находку, – приятным голосом с хрипотцой произнес он.

Адриан посторонился и сдержанно кивнул. Темноволосый подошел ко мне вплотную, снял перчатку и… Пожал мне руку. Я удивленно вскинула брови, но тут же постаралась придать лицу нейтральное выражение. Широкая ладонь вновь нырнула в перчатку, мужчина бросил товарищу короткий трудночитаемый взгляд и отступил назад. Его бородатый соплеменник распорядился:

– Мы заплатим, сколько скажете, но ворожею заберем сейчас.

Адриан будто бы вздохнул с облегчением и жестом подозвал к себе слугу с полным подносом документов. Меня проводили к стоявшему у выхода экипажу. Странно, но мои новые «хозяева» не стали меня связывать, темноволосый просто сел напротив и не сводил с меня глаз всю дорогу. До глубокой ночи ехали молча, потом остановились, дверца распахнулась, и в экипаж влез бородатый мужчина, чтобы сказать несколько слов моему сопровождающему. И тут я удивилась, потому что он заговорил на совершенно другом языке, странно растягивая слова. Бородатый ответил – на том же диковинном и непонятном наречии. Мужчины как будто читали стихи или пели. Единственное слово, которое мелькнуло в их диалоге и зацепилось за мое сознание, было «Альвдоллен», да и то прозвучало оно как-то странно тягуче. Я напряглась и попробовала вслушаться: вдруг по интонации станет чуть понятнее, что они обсуждают. Внезапно я услышала, как сквозь поток чужой речи начали пробиваться отдельные слоги и слова, которые складывались в части фраз, а затем и в целые предложения.

– Ты думаешь, стоит поторопиться? – спрашивал темноволосый.

– Отсюда до дома несколько дней пути, Менхур, и я не знаю, стало ли им известно о нашем отсутствии. Если да, то мы сильно рискуем, оставляя Альвдоллен без присмотра.

– Я понимаю, понимаю. Хорошо.

Менхур вылез из экипажа, и я попыталась выглянуть в окно, чтобы посмотреть, что он собирается делать. Мужчина пропал из поля зрения ненадолго, а затем впереди как будто кто-то зажег свет. Кусты и деревья у обочины озарило голубое сияние. Бородатый высунулся из окна и скомандовал ехать дальше. Его темноволосый спутник на ходу забрался в экипаж и кивнул, будто уверяя, что все хорошо. Сквозь зашторенные окна пробился на мгновение голубой свет, а потом потух, и темнота вернулась, но она была другой, да и прежней тишины уже не было.

– Прибыли, – Менхур открыл дверцу и подождал, пока я неуклюже вылезу.

Мы стояли на площади перед большим зданием, которое напоминало скромно украшенный дворец, органично вписанный в природный ландшафт. Одна его часть терялась в саду, деревья росли даже на верхних этажах, будто это именно на них держалась вся постройка. В стенах было проделано множество окон, в некоторые были вставлены витражи белого, золотого, изумрудного и голубого цвета. Самый большой витраж изображал дерево с раскидистой кроной. Два других по бокам были точь-в-точь звёздное небо и солнечный ясный день.

– Может мне кто-нибудь объяснить, для чего меня сюда привезли, и кто вы такие? – решилась спросить я у бородатого.

– Менхур объяснит, – кивнул тот, поворачиваясь ко входу во дворец, и начал удаляться.

Темноволосый жестом указал в сторону сада. Надежно спрятанный среди деревьев и кустов, там стоял маленький красный домик с террасой, больше похожий на бытовку, в которой сделали ремонт. Белые оконные рамы и цветные фонарики добавляли красоты, а венок из трав на двери и сухоцветы на подоконниках намекали, что хозяин тесно связан с природой.

– Вы здесь живете? – я обошла большой глиняный кувшин и корзину с какими-то тканями и поднялась на крыльцо.

– Да, – Менхур открыл дверь и позволил мне зайти.

Под потолком покачивался серебряный месяц в окружении желтых фонариков, стены были увешаны полками со множеством пузырьков и бутылочек, а на кресло возле стола был брошен шерстяной плед.

– Я придворный маг в Альвдоллене, – продолжил мой собеседник.

– Не могу сказать, что много понимаю в том, что происходит вокруг, – призналась я, – и само по себе упоминание Альвдоллена мне ни о чем не говорит.

Мужчина странно посмотрел на меня, но все же пояснил.

– Наш город, возможно, не велик, но прославлен делами предков, которые жили здесь столетия назад. Если бы не внешняя угроза, мы не стали бы настаивать на том, чтобы искать ворожею, но мы наслышаны о ваших способностях и готовы предложить что угодно в обмен на…

– На что?

– Некоторое покровительство.

Я заметила, что он относился ко мне без выраженного страха, даже уважительно. Его честность подкупала, я уже хотела признаться, что понятия не имею, как могу это самое покровительство оказать, но решила не пороть горячку и выждать время.

– Кто вам угрожает?

– Его Величество считает, что Валльбен. Это соседний с нами город, он находится на юге от наших границ. Ходят слухи, что его правитель давно вынашивает чудовищные планы относительно нас. Достаточно взглянуть на Ийен и Эрдлаг, чтобы понять, что опасения Ютана не беспочвенны. Ийен почти что лежит в руинах, Эрдлаг, некогда богатый и процветающий, закрылся ото всего мира, а ведь там когда-то работали искусные мастера, ковавшие лучшее оружие, которое преподносили в дар правителям, и все это теперь в прошлом.

– Чем я могу помочь? – растерянно пролепетала я.

– Никто не знает доподлинно силу ворожей, – Менхур взял в руки глиняный чайник, и я увидела, как буквально через несколько мгновений из его носика повалил пар. Маг попросил меня передать ему чашку и налил туда кипяток, а следом бросил пучок травы, лежащей в холщовом мешочке на одной из многочисленных полок. – Угощайся.

Я взяла чашку, но тут же поставила ее обратно. Странно, но ни голода, ни жажды я не испытывала. Менхур же продолжал.

– Говорят, ворожеи способны продлевать жизнь… Или отнять ее. Это правда?

– Наверное… Да, – поспешно ответила я, чтобы не выглядеть совершенной невеждой.

– Тогда становится ясно, почему вы никогда никому не помогали просто так. Слишком ценный дар, чтобы растрачивать его попусту. Так вы думаете?

– Я думаю, – неожиданно во мне шевельнулась обида, – что те, кто пытается купить долголетие, меньше всех его заслуживают.

Мы молча уставились друг на друга. Неожиданно Менхур смягчился.

– Я понимаю, что достойных определяет не их кошелек, и что бедность не склоняет чашу весов в пользу тех, кто вел себя по-скотски.

Я села в кресло и осмотрелась повнимательнее. На подоконнике стоял горшок с красным цветком, судя по всему, только что распустившимся. В задумчивости я дотронулась до лепестков, и они внезапно с шелестом опали. Я подняла один, чтобы убедиться: они давно сухие, хоть и выглядят свежими. Это увидел Менхур.

– Мертвое иногда может искусно притворяться живым, – сказал он, – а живое – мертвым.

Интонации его голоса наводили на мысль, что он имеет в виду не только свой странный цветок. Я снова подумала о том, что тело, в которое я попала, не хочет ни есть, ни пить, не мерзнет и обладает какими-то чудовищными способностями, о природе которых можно только догадываться. Однако я не хотела показывать магу, что не знаю своих возможностей, иначе он мог бы мной манипулировать или начал бы мне врать, а может, стал бы запугивать ради собственных целей. Пусть лучше думает, что я могу в любой момент оборвать его жизнь, зачем рушить иллюзии, которые мне только на руку.

– Думаю, для тебя уже все подготовили, – задумчиво произнес Менхур. – Пойдем, я провожу.

Мы снова вышли на улицу и направились прямиком во дворец. Начало светать, и я даже успела насладиться умиротворяющей атмосферой, витающей в прозрачном и чистом воздухе. Мир казался сонным и оттого беззащитным. Менхур зябко кутался в серый плащ, подтягивая грубую ткань повыше к подбородку, другой рукой он открыл высокую дверь, и мы оказались в просторном холле. Он повел меня прямиком в зал с мозаикой в форме дерева. Слева и справа к нему примыкали еще два зала поменьше, в зале со звездным небом я увидела на полу множество подушек темно-синего и небесно-голубого цвета. По периметру стояли высокие напольные подсвечники в виде чаш с плавающими в воде свечами. Я босиком шла по каменному полу, на котором кто-то вырезал созвездия и раскрасил золотой краской, а в центр композиции поместил начертанные той же краской окружности и треугольники. Узкая неприметная дверь в углу вела дальше, за ней начиналась винтовая лестница, ведущая в маленькую комнатку, стены которой полностью закрывали полки с книгами, а у единственного окна стоял письменный стол, к которому был придвинут стул.

За столом я увидела бородатого мужчину. Судя по всему, он работал с документами.

– Менхур, что за спешка? – спросил он, откладывая бумаги, которых было настолько много, что столешницы под ними не было видно. – Ты мог попросить меня спуститься.

– Я думал, ты захочешь поговорить с ворожеей, – ответил маг.

– Ладно, иди.

Бородатый пристально посмотрел мне в глаза и молчал до тех пор, пока шаги Менхура на лестнице не растаяли в утренней тишине. Потом вздохнул и заговорил.

– Меня зовут Ютан, я король Альвдоллена. С моим придворным магом ты уже знакома. Это он настоял на том, чтобы привести тебя сюда.

– Потому что вы воюете с Валльбеном? – спросила я.

– Не воюем. Пока.

– Тогда зачем?

– Не исключено, что будем, и тогда ворожея пришлась бы кстати.

– Для чего? – я почувствовала себя неловко, задавая один и тот же вопрос в третий раз. Ютан был весьма неразговорчив, и я уже начала сомневаться, что он сам знает, какую именно пользу я могу ему принести.

– Хочу обезопасить семью, – наконец ответил он, собирая бумаги и убирая их в стол. Потом подошел ко мне и указал на выход. – Я покажу тебе твою комнату.

Я снова отсчитала ступеньки на узкой винтовой лестнице, подумав, что для рабочего кабинета короля башенка явно недотягивает. Мы прошли сквозь звездный зал, зал с деревом, несколько коридоров и лестниц, пока не очутились в небольшом квадратном зале с окном в крыше. Слева и справа симметрично располагались одинаковые двери в нишах, по три на каждой стороне, а с торца был выход на балкон.

Ютан подвел меня к средней двери слева и открыл ее. Я зашла в небольшую, но светлую спальню. То, что я приняла сначала за кучу белья, оказалось кроватью под полупрозрачным пологом. Справа стояло большое зеркало и платяной шкаф. Места хватало даже для изящного столика, но мужчина все равно сказал, что если мне понадобится что-нибудь из мебели, то мне достаточно только попросить его об этом.

– Мебели здесь хватает, – заверила я, открывая дверцу пустого шкафа, – но мне бы очень хотелось наконец переодеться во что-то более подходящее.

– Хорошо, – Ютан исчез за дверью. Когда я вышла посмотреть, куда он пропал, он вышел из соседней комнаты с какой-то женщиной, у которой в руках была стопка одежды.

– Что-то да подойдет, – женщина вручила мне стопку.

– Спасибо, Йерта, – ответил Ютан и повернулся ко мне. – Располагайся.

Вдвоем они ушли по коридору, приведшему меня сюда. Я вернулась в свою комнату, убедилась, что дверь закрывается изнутри на ключ, торчащий в замке, и стала изучать подарки. В основном, это были платья, несколько блузок и юбок в пол с высокой талией. Приодевшись, я рискнула покинуть комнату и прогуляться. Не похоже, что меня здесь держат в плену, поэтому они должны быть не против моих перемещений по дворцу. Главное, запомнить, как добраться обратно.

Первым делом я свернула в сторону балкона, стеклянные двери легко поддались, пропуская меня на свежий воздух. Было уже совсем светло, и я подумала, что понемногу начинаю привыкать к этому миру и этому телу. Такое поразительное спокойствие даже удивляло, но, по крайней мере, меня не убили в первый же день моего пребывания здесь, а значит, есть шанс, что я найду способ вернуться целой и невредимой домой.

За спиной кто-то кашлянул, и я с круглыми от страха глазами обернулась. Мое уединение нарушил мужчина, одетый так, как мог бы быть одет офицер армии какой-нибудь далекой страны. А может, такие ассоциации провоцировала его осанка: мужчина держался прямо, будто аршин проглотил.

– Позвольте представиться: Рекнар, командир стражи Альвдоллена и главный советник его величества по вопросам безопасности, – отчеканил мужчина, будто все это время, пока я наслаждалась видами, он репетировал в коридоре.

– Чем обязана? – от растерянности я смогла выдавить только эту напыщенную банальность.

– Должен сообщить, что король лично приказал мне за вами присматривать, пока вы находитесь во дворце и за его пределами тоже.

Я оценивающе взглянула на советника и подумала, что не стоит говорить ему, что я ни о чем таком Ютана не просила, и личная охрана мне не нужна, но потом сообразила, что его ко мне приставили как раз наоборот, чтобы охранять дворец от меня. Пришлось поблагодарить Рекнара и сбежать к себе в комнату. Через минуту я услышала, как скребется ключ в замке комнаты напротив. Как только дверь хлопнула, закрывшись, я подошла к зеркалу и пристально всмотрелась в свое отражение. Было немного не по себе, будто меня в упор разглядывал чужой человек, и я даже отвела глаза ненадолго, но затем продолжила осматривать свое новое лицо. Кто она была, эта ворожея, и почему все будто бы помешаны на завоевании ее благосклонности?

С этими мыслями я забралась в постель и проспала весь день. Мне опять снились какие-то кошмары, но оно и понятно: как еще мозгу справляться с потоком нахлынувшей новой информации? Вечером Ютан назначил мне встречу в зале со звездами. Когда я пришла, он и Менхур были уже там.

– Самое время обсудить, как именно ты можешь помочь Альвдоллену, – король сел прямо на пол на большое покрывало, заваленное подушками. Я колебалась, решая, должна ли я тоже сесть, и все-таки не посмела, пока это не сделал Менхур и жестом не пригласил меня последовать его примеру. – Первое и единственное, о чем я прошу тебя, это остаться в Альвдоллене и оберегать мою семью.

– Кого? – не поняла я.

– Йерту, его жену, и брата, Рекнара, – пояснил Менхур.

– Если кто-нибудь попытается их убить, только ты сможешь спасти их, – произнес Ютан, и за его показным спокойствием я уловила тревогу.

– Но кто может на них напасть?

– Негодяй и мятежник из Валльбена, через подлое убийство сумевший захватить там власть. Если ему так хочется одному править Альвдолленом, то я готов сражаться, но не позволю и пальцем тронуть тех, кто мне дорог. Это не их война. И пусть все решится на поле боя, но моей семьи там не будет никогда. Тем не менее, я обеспокоен, что Валльбен попытается подкупить кого-нибудь из слуг здесь или подослать наемного убийцу.

Я сглотнула, решая, как бы потактичнее намекнуть ему, что я не воин, и драться меня не учили. К тому же, если Менхур придворный маг, то забота о королевской семье – его прямая обязанность. А он мышей не ловит. Хотя, если он действительно маг, то мне лучше бы в самом деле остаться в Альвдоллене. Вдруг узнаю что-нибудь о том, как я здесь очутилась.

Глава 3. Альвдоллен

Дальше скрывать свою неосведомленность становилось опасно. Если они поймут, что я самозванка, я им буду больше не нужна, поэтому мне нужно было срочно собрать как можно больше информации, слухов, чего угодно про ворожей, и сделать это так, чтобы никто не догадался, для чего мне это понадобилось. Возвращаясь в свою комнату, я остановила Менхура в коридоре и спросила, нет ли во дворце библиотеки. Тот ответил, что есть, но проводить меня туда отказался, сославшись на то, что мне здесь в полной мере не доверяют. Я не отчаялась: по крайней мере, моя следующая цель была ясна: заслужить их доверие как можно скорее. Но как?

У двери в свою комнату я обернулась: на балконе стояли Ютан и Йерта. Девушка с обожанием смотрела на мужа, нежно сжимая его руку. Я с силой распахнула дверь и захлопнула ее так быстро, что едва не ударила себя по пяткам. Полупрозрачный балдахин над кроватью лениво покачивался, в помещении было прохладно. Небо уже начало покрываться крапинками звезд, и я, подойдя к окну, медленно опустилась на пол и долго вглядывалась в них, пытаясь отыскать глазами знакомые созвездия. Все было тщетно: астрономия мне никогда не давалась. Я перебралась на кровать и уставилась в потолок. Неожиданно мне вспомнился Тахир. Интересно, как он там? Уцелел ли? И насколько пострадала крепость после пожара, устроенного воинами Адриана? Внезапно под ключицей возникло странное ощущение, похожее на то, какое бывает при быстрой езде, пространство незаметно изменило очертания, и я увидела фигуру мужчины в тунике. Мужчина, держа в руке кувшин, зашел за ширму и через минуту вышел, вытирая губы. Все было похоже на немое кино, а затем картинка пропала, и все вернулось в первоначальное состояние. Я испугалась, но уже не так сильно, как в тот момент, когда прямо на моих глазах умер старый маг, и я, возможно, его к этому подтолкнула. Я попыталась представить Менхура, но ничего не вышло. Галлюцинации не возвращались.

На другое утро Рекнар любезно согласился провести меня по дворцу. Половину помещений я так и не увидела, но зато прекрасно убила время. На обратном пути к нему кто-то подошел и, понизив голос, зашептал что-то прямо в ухо. Рекнар после этого извинился, велел мне идти в мою комнату, а сам последовал за человеком, который, по-видимому, принес ему важную новость. Я решила, что лучшего случая, чтобы найти библиотеку и прочитать что-нибудь о ворожеях, может и не представиться, и побежала в направлении, противоположном тому, куда меня отправили. По понятным причинам табличек на дверях не было, и мне оставалось только заглядывать в каждый угол наобум. За этим занятием меня застал Ютан, появившийся будто из ниоткуда.

– Я… потерялась, – выпалила я, не давая ему даже сформулировать свою версию. – Шла в свою комнату и забыла, куда поворачивать после того зала, который… Ну там, дальше по коридору.

Ютан не шелохнулся.

– Я провожу, – спокойно произнес он наконец.

Пришлось согласиться.

– Надеюсь, ты уже освоилась во дворце? – спросил мой спутник неожиданно.

– Немного. Правда, мне здесь скучновато.

– Я не люблю больших скоплений людей и не держу много прислуги. Со многими делами прекрасно справляется Йерта.

– Хоть кому-то есть чем заняться, – попыталась пошутить я.

– Первое время она, кажется, тоже скучала.

– Она не… Отсюда? – из всех возможных толкований его фразы мой мозг выхватил именно то, что я хотела услышать больше всего. Что есть еще кто-то, похожий на меня, кто способен помочь мне вернуться.

– Нет, она бежала из Ийена, когда там стало невыносимо.

Я разочарованно вздохнула.

Ютан жестом указал на дверь в нише, за которой была моя комната, и я вынуждена была туда вернуться. От него веяло холодом… И властью. Я переоделась в свободное платье и два часа просто ходила по комнате взад и вперед, обдумывая свое положение. Ясно, что незамеченной в библиотеку я не проскользну. Спрашивать у местных было бессмысленно, потому что из-за слухов и мифов в их головах, похоже, царил полный бардак. Но, может, Менхур слышал что-нибудь о путешествии в другие миры? Или о телепортации, аномальных зонах, порталах… О чем-нибудь, что поможет мне попасть домой.

***

Спустя две недели я привыкла к Альвдоллену. Многое здесь мне нравилось: природа, неспешное течение жизни, уют и гармония. А особенно нравились дни, когда мне удавалось без подсказок найти дорогу или понять, о чем говорят во дворце. На правах ворожеи мне позволено было быть странной, задавать вопросы невпопад и игнорировать местный этикет. Но я все еще чувствовала себя так, будто не имела права садиться с этими людьми за один стол. Я была самозванкой, иногда успешно притворяющейся одной из них. Но они легко могли меня раскусить, когда я не знала, садиться мне или вставать, отвечать или молчать. Но были и положительные моменты. Рекнар перестал ходить за мной по пятам, и вдали от посторонних глаз я чувствовала себя комфортно и могла побыть собой. О моём существовании как будто забыли, никто не стремился со мной пообщаться и не требовал от меня каких-нибудь чудес. Но однажды утром ни свет ни заря в мою комнату постучали. Это был Менхур.