Читать онлайн Цифровой след Ангела бесплатно
Глава 1 Нулевой день
Чашка холодного чая с лимоном, забытая между клавиатурой и мышкой, одиноко стояла на ее столе. Три монитора светились тусклым светом заставки автоблокировки экрана. Я вернулась в комнату, тронула мышку, мониторы отреагировали. На центральном – красивый, выверенный до пикселя кадр: я в утренних лучах солнца, улыбаюсь только проснувшимся, идеальным лицом. Подпись: "Жизнь – это выбор: спать или сиять! #утроангела, #доброеутро, #настройсвойдень". Пост собирает сотни лайков каждую секунду. На левом мониторе – графики роста подписчиков, на правом – бесконечный личный чат с подписчиками, где я, Алиса, известная в сети Angel Rising, отвечаю голосовыми сообщениями с тёплым, "шёлковым" голосом.
Я не чувствую не утра, ни солнца. За окном – привычный серый сумрак спального района. В горле у меня комок от бессонной ночи. Я нажимаю кнопку "опубликовать" и откидываюсь в кресле, закрывая глаза. Ещё один день живого продукта. Успешного, востребованного, мёртвого.
На столе завибрировал смартфон. Не рабочий, а тот, старый, с поцарапанным корпусом. "Архивариус" – высветилось на экране. Со вчерашнего взлома я не блокировала номер. Страх сменился странным, щемящим душу любопытством. Что он пришлёт мне сегодня? Вчера это была запись моего семилетнего голоса, напевающего песенку про облака, которую я пела для папы. После этого я плакала час.
Новое сообщение. Не файл. Текст.
Архивариус: Ангел. Ты готова к уроку №2? Твоё прошлое – не мусор. Это инструкция по выживанию. Особенно сейчас.
Архивариус: Они начали активный поиск. Твои сервера, твои облака. Они ищут компромат. Ищут дыру. Пробел. То, что ты стёрла.
Архивариус: Открой вложение. И вспомни. Кто был с тобой в ту ночь на крыше "Атриума" три года назад? Не в инстаграме (запрещенная в России организация – примечание автора). В реальности.
Мои пальцы похолодели. "Атриум". Старый бизнес-центр, давно заброшенный. Я туда никогда… Я туда не …
Я коснулась экрана – нажала на вложение. Это была фотография. Смазанная, тёмная, сделанная на древний телефон. На ней – две фигуры на фоне ночного неба. Я – в потрепанной кожанке, не в розовой пижаме от бренда. И рядом … парень. Его лицо размыто в движении, но я узнала позу, наклон его головы. Макс! Лучший мой друг! Человек, которого я вычеркнула из своей жизни так тщательно, что даже память о нём стала плоской, как и его заблокированный профиль.
И в этот момент в ушах зазвучал звук, которого не было на фотографии. Смех. Мой собственный, хриплый, беззаботный, настоящий. И его голос: "Алиса! Полетели!? Внизу под фотографией была метка геолокации и дата. 14 октября. Ровно три года назад и один день назад.
Ночь, которую я стёрла.
На центральном мониторе всплыло новой уведомление. Официальное письмо на почту Angel Rising от юридической фирмы с громким названием. "Уважаемая Алиса … в связи с некими обстоятельствами прошлой деятельности … требуем предоставить доступ к вашим архивным данным …"
Они вышли на меня. Юристы, анонимные клиенты, тени. То, от чего я бежала эти последние три года, создавая Angel Rising!
Телефон снова завибрировал в руке.
Архивариус: Видишь? Они идут по твоему цифровому следу, чтобы стереть и этот, фальшивый. У тебя сейчас есть только я и твое стёртая память. Выбирай: продолжай сиять для них. Или начни вспоминать. Со мной.
Я еще раз взглянула на идеальную картинку на мониторе. На свою улыбку-маску. Потом на смазанную фотку с крыши, где я была живой, настоящей.
Я выбрала.
Мой ответ Архивариусу был: "Начинаем".
Алиса отключила все камеры. В своей квартире-студии, залитой неоном от вывесок, она впервые за три года оказалась в темноте и тишине. Без трансляции и без фона. Архивариус прислал ей новый файл – голосовое сообщение. Её голос, но сломанный, в слезах.
"…он говорит, что если я кому-нибудь скажу, всё сразу рухнет. Папу уволят. А я… я стану той самой "проблемной девчонкой". Мне нельзя быть проблемной, Макс, ты меня понимаешь? Я должна быть идеальной. Только так они отстанут…"
Голос оборвался.
Алиса не помнила этого разговора. Но она помнила правило, ставшее её нервной системой: не будь проблемной. Это правил родилось не из амбиций, а из страха. Страха за отца, который тогда, три года назад, дрожащими руками подписывал какие-то бумаги. Страха за маму, которая перестала смотреть ей в глаза.
Архивариус написал: ключ не в том, что ты стёрла. А в том, почему ты решила, что стереть – это единственный правильный выход. Кто тебе это внушил?
Глава 2 Маркер "НАЧАЛО"
Светящийся прямоугольник в темноте – это была ее вселенная. В нем она была совершенна. За его пределами – только пыль на мониторах и гул сервера, похожий на ровное, механическое дыхание. Алиса – нет, Angel Rising – щелкнула по последнему кадру. Её лицо, обрамленное мягким светом от окна (фильтр «Утреннее сияние»), улыбалось с экрана. Идеальные зубы, ясные глаза, ни капли усталости. Она отправила пост в сеть и откинулась в кресле, чувствуя, как прилипшая к спине майка холодно отлипает от кожи. Еще один день успешно сыгран. Еще восемь часов тотальной трансляции собственного счастья.
На основном мониторе посыпались лайки. Комментарии: «Ты мое вдохновение!», «Как ты все успеваешь?», «Хочу такое же утро!». Она машинально поставила лайк под самым восторженным комментарием – алгоритм любил, когда автор взаимодействует с аудиторией. А потом взгляд упал на второй монитор. На рабочий стол, заваленный иконками. Среди них – одна папка, подписанная «Архив. Не удалять». Она открывала её раз в полгода, чтобы проверить, на месте ли бэкапы. И сейчас папка… мигала. Ярлык изменился. Вместо обычной иконки на ней был нарисован символ – стилизованное перо и разбитое зеркало.
Сердце ёкнуло где-то глубоко под ребрами, в том самом месте, где, казалось, ничего живого уже не осталось. Она кликнула. Внутри был один-единственный файл. Аудиозапись. Без названия, с сегодняшней датой. Она надела наушники, заглушив ими привычный гул, и нажала «воспроизведение». Сначала – шум, скрежет, будто запись сделана на древний диктофон. Потом – голос. Её голос. Но не поставленный, не «шелковый», а срывный, полный слез и такого ужаса, от которого по спине побежали мурашки.
«…он сказал, я испорчу всё. Для папы. Для всех. Что я должна забыть. Должна стать чистой…» Голос прерывался всхлипами. На заднем плане слышались другие голоса – приглушенные, деловые.
«…протокол стирания утверждён. Начинаем загрузку паттерна «Ангел»…»
Запись оборвалась. В комнате стало тихо. Даже сервер будто затаил дыхание. Алиса сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрела на мигающий значок папки. В голове не было ни мыслей, ни страха. Только белая, режущая пустота. На экране основного монитора, поверх ленты лайков, всплыло новое окно. Текстовый редактор. В нем сами собой стали появляться слова, одно за другим, с леденящей скоростью:
«Привет, Алиса. Твой день настал. Ты помнишь, что такое боль? Сейчас научишься снова. – Архивариус»
Окно исчезло. На её главной странице, прямо поверх утренней фотографии, всплыла новая, чужая stories. На ней – та самая, смазанная фотка с крыши «Атриума». И подпись, видимая только ей:
«Первая точка восстановления. Найди следующую. Пока они не нашли тебя.»
В этот момент на её «публичный» телефон пришло сообщение от Марины. Всего три слова:
«Ты в порядке?»
Обычная забота продюсера. Но сейчас эти слова прочитались как код. Как проверка. Алиса медленно выдохнула. Она посмотрела на свои руки – они не дрожали. Хорошо. Она подняла взгляд на экран, на свое улыбающееся утреннее лицо. Искусственное. Мёртвое.
«Нет, – тихо сказала она пустой комнате. – Со мной не всё в порядке».
И впервые за три года это прозвучало не как жалоба, а как признание. И как начало.
Она стерла чужую stories, отправила Марине смайлик и встала. Нужно было двигаться. Архивариус дал первую точку. Крыша «Атриума». Место, которого не должно было быть в её памяти. Ей нужно было туда добраться. До того, как это сделают они.
Сообщение Архивариуса пришло не на экран. Оно выжглось на тёмном мониторе белыми пикселями, как шрам, как только Алиса коснулась кнопки питания.
«ОНИ УЖЕ В ТВОЁМ ДОМЕ. НЕ ВЫХОДИ ИЗ КОМНАТЫ. СМОТРИ НА ОКНО. СЕЙЧАС».
Ледяная игла прошла от ее копчика до затылка. Она застыла, вцепившись в спинку кресла. Квартира-студия погрузилась в гулкую тишину, нарушаемую только мерцанием экрана. «Они». Не юристы. Не письма. Те, кто приходят лично. Она медленно, как во сне, повернула голову к панорамному окну. За ним – ночной город, россыпь огней, её привычный вид на успех. Ничего. Только тёмное стекло, отражающее её бледное лицо. И тут – движение. Не снаружи. Внутри отражения. В глубине комнаты за её спиной. Тень. Человеческий силуэт, бесшумно скользящий от входной двери.
Адреналин ударил в виски с такой силой, что мир на секунду поплыл. Она не дышала. В отражении тень замерла у её рабочего стола, в трёх метрах от неё. Рука в чёрной перчатке протянулась к её основному ноутбуку, к клавиатуре на столе, на котором ещё стояла её собственная, тёплая от прикосновений, чашка. Они не ломали дверь. Они уже были внутри. Всегда были. И ждали сигнала. На мониторе вспыхнула новая строка от Архивариуса:
«Он видит только твоё отражение. Не двигайся. Не дыши. У тебя 30 секунд, пока он не заметит разницу. Смотри под кресло».
Она перевела взгляд вниз, глазами, не двигая головой. В щели между полом и креслом, прямо у её ног, лежал маленький, плоский предмет. Похожий на брелок или флешку. Откуда он взялся? Его там час назад еще не было.
«ПОДНИМИ. БЕЗ ЗВУКА. ВСТАВЬ В РАЗЪЁМ НА ЛЕВОЙ ПАНЕЛИ СИСТЕМНОГО БЛОКА. КНОПКУ НЕ НАЖИМАТЬ. ПРОСТО ВСТАВЬ».
Это был безумный риск. Малейший шорох – и тень обернётся. Но стоять тоже было смерти подобно. Алиса, двигая только пальцами, как паук, медленно опустила руку вниз. Коснулась холодного металла. Подцепила флешку. Подняла. Сердцебиение заглушало все звуки. Она опустилась на колени, пригнувшись за креслом, и нащупала левую сторону системника. Разъём. Лёгкое давление.
В мониторах перед ней всё погасло. На долю секунды воцарилась полная тьма и тишина. Даже город за окном будто потух. Потом, с тихим шипящим звуком, зажглась только одна, левая половина её трёхмониторной системы. На ней бежали столбцы зелёного кода, как в голливудских хакерских фильмах, но в десять раз быстрее. Над кодом всплыло окно – чёрно-белое, зернистое, как запись с камеры наблюдения. На нём был он. Человек в её квартире. Кадр был снят сверху, с потолка. Скрытая камера, о которой она не знала. Маскарадная маска чёрного цвета скрывала верхнюю часть лица, но было видно сжатые губы и профессиональную, безэмоциональную концентрацию. Он подключал к её ноутбуку небольшой прибор с антенной.
Архивариус:
«Крадёт не файлы. Внедряет протокол слежки второго уровня. Через 2 минуты твоя техника начнёт передавать им не только всё, что ты делаешь, но и твой пульс, уровень кортизола и микродвижения глаз. Будешь как лабораторная крыса под колпаком. У нас 90 секунд.»
Снизу, под бегущим кодом, появилась кнопка. Всего одна. Красная. Надпись: «КАРА».
Архивариус:
«Твой выбор. Дать ему уйти с инструментом. Или активировать «антивирус». Но если нажмёшь – пути назад не будет. Они поймут, что ты не просто догадываешься. Ты – враг. И начнётся настоящая охота.»
Алиса смотрела то на красную кнопку на экране, то в тёмное окно, на отражение тени за своей спиной. Этот человек был частью машины, которая украла её жизнь. Он был здесь, в её святилище, дышал её воздухом. Страх медленно, как ржавое лезвие, перевернулся внутри нее, обнажив другую грань – холодную, бездонную ярость.
Она не хотела быть крысой. Никогда больше.
Её палец повис над мышкой. Курсор дрожал на красной кнопке. В отражении тень закончила работу и стала поворачиваться, чтобы уйти.
Архивариус:
«Алиса. Подумай.»
Она не думала. Она чувствовала. Чувствовала ту самую девчонку с крыши «Атриума», которая не боялась. Чувствовала вспышку стыда от того, что позволила себя сломать. И это чувство было сильнее страха.
– Нет, – прошептала она беззвучно и кликнула.
«КАРА».
Эффект был мгновенным и тихим, как смерть комара. На всех её устройствах – на ноутбуке незнакомца, на её мониторах, на телефонах, на умных колонках – одновременно погас экран и замигал раз в секунду ярко-синим светом. Это был слепящий, болезненный стробоскоп, заполнивший всю комнату пульсирующей, немой истерикой света. В отражении окна она увидела, как фигура в маске вздрогнула, заслонилась рукой от внезапной атаки на глаза. Он шагнул назад, споткнулся о ковёр. Его прибор, подключённый к ноутбуку, издал короткое, высокое шипение и выпустил струйку дыма.
Архивариус: «Беги. В служебный лифт. Код 7734#. СЕЙЧАС.»
Синий стробоскоп выхватывал из тьмы жуткие стоп-кадры: её испуганное лицо в окне, дымящийся прибор, человека, который уже не скрывался, а шёл прямо на неё, пробираясь сквозь мебель, не обращая внимания на свет. В его руке блеснул не нож, а что-то похожее на шприц или электрошокер. Алиса рванулась с места. Ноги подкосились, но она удержалась, оттолкнулась от кресла и побежала к потайной двери в гардеробной, за которой был выход в техническую шахту и служебный лифт. Она влетела в темноту гардероба, захлопнула дверь и, дрожащими руками, на ощупь стала искать цифровую панель. 7734#.
Свет погас. Снаружи, в основной комнате, наступила тишина. Потом – тяжёлые, уверенные шаги. Он знал, куда она побежала. Панель пискнула. Дверь в шахту с тихим шипением отъехала. Алиса нырнула внутрь, в запах пыли и металла, и ударила по кнопке вызова лифта. Двери начали медленно закрываться. В последнюю секунду в проёме появилась чёрная фигура. Рука в перчатке всунулась между створками. Двери, встретив препятствие, поползли обратно.
Алиса отпрянула к дальней стенке. Перед ней был он. Маска, холодные глаза. Он не говорил ни слова. Просто шагнул в кабину. И тут свет в лифте погас, а затем загорелся красный, аварийный. Раздался механический скрежет, и лифт дёрнулся, замер на месте. Сработала аварийная блокировка, активированная дистанционно. Они оказались в ловушке. В тесной, тёмно-красной металлической коробке. Наедине. Незнакомец медленно повернул к ней голову. Его рука снова потянулась к шприцу. Алиса прижалась к стене. Бежать было некуда.
И тут её личный телефон в кармане джинсов заговорил. Голос Архивариуса, но не через наушник, а на громкой связи, заполнил маленькое пространство, гулкий и искажённый:
«Сотрудник службы безопасности №741, известный вам как «Стриж». Ваши биометрические данные и действия на объекте только что переданы в правоохранительные органы как материалы по делу о незаконном проникновении, промышленном шпионаже и покушении на причинение вреда здоровью. Ваш работодатель уже получил уведомление о вашей компрометации. Ваши счета заморожены. Рекомендуется сдать оружие и следовать указаниям девушки. Или мы обнародуем фото вашей семьи и их текущий адрес. У вас пять секунд.»
Рука незнакомца замерла в сантиметрах от её руки. В его глазах, видимых поверх маски, промелькнула целая буря: расчёт, ненависть, страх. Не страх перед ней. Страх перед системой, которая его породила и которая так же хладнокровно могла его уничтожить. Он медленно, очень медленно опустил руку. Шприц упал на пол лифта с глухим стуком. Затем он отступил на шаг, прижавшись к противоположной стене, и поднял руки в жесте капитуляции.
Алиса, всё ещё дрожа, не отрывала от него взгляда.
Архивариус в телефоне:
«Лифт поедет вниз, в подземный паркинг. Выйдешь и повернёшь налево. Будешь ждать серый фургон с открытой задней дверью. Не оглядывайся. Он тебя не тронет. У него теперь другие проблемы.»
Со скрежетом лифт тронулся вниз. Красный свет выхватывал их лица – её, искажённое ужасом и триумфом, и его – каменное, проигравшее. Когда двери открылись на уровне B2, в лицо ударил запах бензина и сырости. Алиса выскочила наружу и, как приказано, побежала налево, не оглядываясь. За спиной она услышала только тихий звук закрывающихся дверей лифта, увозящего её первого настоящего врага.
Серый фургон стоял там, как и обещали. Дверь была открыта. Внутри – темнота. Она остановилась перед ним, переводя дыхание. В глазах ещё стояли вспышки синего стробоскопа и красного света лифта. На губах был вкус железа – она прикусила щеку. Она только что воевала. И она только что победила. Ценой всего, что у неё было.
Архивариус:
«Садись. Ты только что объявила войну. Теперь научим тебя в ней выживать. Первый урок пройден. Теперь покажи мне ключ. Настоящий. Не из памяти. Из плоти и крови. Ту девушку из бассейна. Её зовут Катя. И «Вершина» уже вышла на неё. Чтобы стереть последнего живого свидетеля твоего настоящего «я». Находим её первыми»!
Алиса посмотрела на тёмный провал открытой двери фургона. Потом – на свою яркую, "мёртвую" жизнь, оставшуюся наверху, в квартире со стробоскопами и дымом от чужого гаджета. Она сделала шаг вперёд. И растворилась во тьме.
Глава 3 Призрак в ржавом фургоне
Тьма в фургоне была не кинематографично-гладкой, а щероховатой! В нем пахло пылью, старым картоном и чем-то едким – то ли химикатами, то ли отчаянием предыдущих пассажиров. Алиса прислонилась к холодному металлу, пытаясь унять дрожь в своих коленях. Только что она была на волосок от шприца с какой-то дрянью, а сейчас мчалась в ржавом фургоне в никуда! Весь трагизм ситуации ударил по ней с опазданием.
– Эй, Призрак, не умри там у меня, – раздался голос из кабины фургона, который она узнала только по цифровым искажениям.
Теперь он был живым, низким, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой.
– Давай пристегнись чем-нибудь. У меня вождение стилистическое.
Фургон только что лихо вписался в крутой поворот и Алису швырнуло к противоположной стенке. Она вползла на сиденье, на ходу нащупывая ремни безопасности.
– Стилистическое? – выдавила она, цепляясь за поручень. – Это как? С элементами паркура и скоростного слалома между мусоровозами?
– Примерно, – ответил голос, – чтобы наверняка оторваться от возможных «хвостов»! А еще потому что амортизаторы померли в прошлой жизни. Добро пожаловать в реальный мир, Ангел! Он трясётся и воняет бензином, ха-ха.
Это был Архивариус. Настоящий. С чувством юмора в стиле «Чёрная дыра». В данный момент Алиса не знала смеяться ей или плакать.
– А где же крутой хакерский фургон с неоновым светом и кофемашиной, я в кино видела такие… то есть я читала о таких!
– Ага, – послышался саркастический вздох. – и с миловидной девушкой-ассистенкой в обтягивающем комбинезоне, ха-ха! Извини, разочару.. Всё лучшее железо – внутри. Снаружи комуфляж. Самый надежный в мире – «унылое говно» называется. На такой фургон никто не смотрит и никто не позарится. Так то! Меня кстати Львом зовут. Приятно познакомиться лично.
Фургон вырулил на набережную. Сквозь грязное заднее стекло Алиса увидела отражение ночного города в воде. Её город. Который она освещала как Ангел. Теперь она смотрела на него из тёмного, невзрачного фургона. Ирония была в том, что неоновая вывеска её жизни похоже исчезла и она вернулась в серый и густой воздух её города, который таким и был по сути всегда. От которого она в своё время убежала.
– Ладно! Слушай сюда, – прервал ее голос Архивариуса, – У "Вершины" есть новая рекрутка, – его голос сменился с игривого на деловой, – это Катя Соколова! Помнишь её? Твоя бывшая соперница по плаванию. Ты её постоянно булила. У неё на этой почве ещё случился нервный срыв. Помнишь? История старая? Да. Но вот, что свежо: полгода её мать, одинокая и отчаявшаяся, взяла огромный кредит в дочерней конторе «Вершины» – «ФинансУтёс». Не смогла платить. Но появилось внезапное предложение: долг спишут, если её дочь пройдет «Курс реабилитации и профориентации». Катя сейчас – идеальная, улыбчивая стажёрка в элитном SPA-комплексе «ТермоВершины». Живет в жилом комплексе при нём. Никуда не выходит, в том числе в соцсети. Матери пишет раз в неделю шаблонные сообщения: «Всё хорошо, я счастлива».
Алису сковало холодом, более пронзительным, чем в фургоне.
– Они её, что … перезаписали? Как меня получается? – тихо спросила Алиса у Архивариуса.
– Но более грубо, на скорую руку? Не создавали бренд, как с твоим Angel Rising. А создали услужливого зомби. И вот в чем фишка: сегодня ровно в 23:00, в её личном деле появилась метка «процедура утилизации». Цинично, не правда ли? Обычно это значит – «несчастный случай» на воде, например. Отработала своё или что-то видела.
– Часы! – выдохнула Алиса. На её запястье светились цифры 22:47.
– В яблочко! – выдавил Архивариус, – Мы едем в «Термы». Сегодня там закрыто «На спецобслуживание». Там ночь закрытой вечеринки для инвесторов. Хаос, люди, маски. Наша задача – вытащить Катю до того, как она пойдет «чистить бассейн солью «Мёртвого моря» в самый глубокий час ночи.
– А план? – спросила Алиса, и её собственный голос прозвучал для неё чужим, холодным и расчетливым.
– У тебя есть лицо, – ответил Архивариус, – самое узнаваемое лицо в городе. Оно наш пропуск. Ты будешь приманкой. Я – тенью.
– Ты предлагаешь мне просто войти через парадную дверь? Меня же сразу все узнают!
– Не просто войти, королева. Ворваться. С шиком! Ты же звезда. Ты обижена, что тебя не пригласили на такую крутую тусовку! Ты капризная дива! Ты решила ворваться без приглашения, потому что можешь себе это позволить! Твоя истерика – лучший твой камуфляж! Все будут смотреть на скандал, а не на меня, крадущегося по служебным коридорам.
Это было гениально! И одновременно безумно. Юмор ситуации снова накатил на неё: ей первая миссия сопротивления строилась на навыках, которые она оттачивала три года – быть невыносимой, самовлюблённой стервой.
Life is fucking joke! ("Жизнь – это чёртова штука!" – перевод автора).
– А что с Катей? Она же… перезаписана. Она не узнает меня. Или испугается.
– Возможно. Поэтому я дам тебе вот это, – сказал Архивариус. В темноте что-то блеснуло. Лев протянул через проход между сиденьями маленький, похожий на Bluetooth-наушник, предмет. – Вживи ей в ухо, когда будешь с ней близко. Для неё это будет короткая аудиоатака на определённой частоте. Вышибает на время навязанные паттерны. Вызовет сбой в матрице. Будет кричать, плакать, может биться в истерике. Готовься. Это не будет похоже на спасение принцессы. Это будет похоже на экзорцизм.
Фургон резко затормозил в тени разгружающихся машин у гигантского стеклянного здания «ТермоВершины». Отсюда был виден парадный вход, куда подъезжали лимузины, и выходили люди в масках и вечерних платьях.
– Ну что, Ангел? – спросил Лев, обернувшись. В свете панели приборов она впервые разглядела его профиль: усталое, неглупое лицо, тень щетины, очки. Никакого ореола таинственного гения. Просто парень, который слишком долго воевал.
– Готова устроить самый отвратительный публичный скандал в своей карьере? И с такой искренностью, на которую ты только способна, спросил Лев.
Алиса глубоко вдохнула. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Волосы растрёпаны, макияж смыт слезами и потом, в глазах – паника. Идеально.
– Дай мне пять минут, – сказала она, роясь в своём рюкзаке, который схватила на бегу. – И красную помаду. Чтобы было стильно.
Она накрасила губы, смотря в крошечное зеркальце, резко провела пальцами по волосам, создавая искусственный творческий беспорядок. Сняла потрёпанную кожанку, осталась в чёрной миниюбке и топе – достаточно гламурно для скандала, достаточно небрежно для «я только с огромной вечеринки». Затем она вытащила из кармана джинсов тот самый «левый» телефон и написала Марине:
«Где ВСЕ? Я слышала тут тусовка века, а меня даже не позвали?! После всего, что я для вас сделала?! Это УЖАСНОЕ неуважение! Я УЖЕ ЗДЕСЬ. И я требую объяснений! Сейчас же!!!!»
Она показала сообщение Льву. Он одобрительно хмыкнул:
—Чувствуется многолетний опыт работы! Круто! Добавь пару сломанных сердечных эмодзи для солидности. И поехали. Удачи. Не погибай. Ты мне нужна живая. Мёртвые звёзды плохо взламывают сервера.
Алиса выпрыгнула из фургона. Холодный воздух ударил ей в лицо. Она расправила плечи, вдохнула в себя всю накопленную за три года ярость, фальшь и боль – и превратила это в топливо.
Она пошла к входу не крадучись, а так, как ходила на красные дорожки – вызовом, брошенным всему миру. Охранник у бархатной верёвки попытался её остановить.
– Мисс, ваш пригласительный…
– Мой пригласительный – моё лицо, – отрезала она ледяным, звонким голосом, который слышали в радиусе десяти метров. – Вы что, не узнаёте меня? Или «Вершина» уже настолько возгордилась, что забыла, кто создаёт ей имидж? Пропустите. Сейчас же. И позовите ко мне Марину. Я хочу видеть её НЕМЕДЛЕННО.
Её голос дрожал от идеально сыгранной обиды. Люди оборачивались. Зашептались. Кто-то достал телефон. Скандал начинался.
Пока охранник в панике говорил в рацию, Алиса мельком увидела, как из тени сервис-входа скользнула тень в чёрной толстовке – это был Лев. Отлично. Первая часть плана сработала.
Теперь ей нужно было продержаться несколько минут, дать ему проникнуть внутрь, а потом самой слиться с тусовкой, извиваясь от «оскорблённых чувств», в сторону женских туалетов – к служебным лестницам.
– Я жду! – закричала она, обращаясь уже к толпе, наращивая градус. – Это так вы благодарите тех, кто делает вас богаче?! Игнором?!
В её ухе, в почти невидимом наушнике, который дал ей Лев, раздался его голос, спокойный, отчетливый, как будто он комментировал футбол:
«Отлично. Оскар тебе. Идут. Теперь беги влево, в коридор «для персонала». Камера на 30 секунд отключена. Там будет халат. Надевай. И вперёд, к бассейнному комплексу. У нас мало времени. Её уже ведут к воде».
Алиса, всхлипывая для вида, рванула в указанном направлении. Её сердце колотилось не от игры, а от предчувствия. Она накинула белый халат поверх своей одежды и бросилась вниз по лестнице, в царство плитки, влаги и гула циркулирующей воды.
Она бежала по бесконечному белому коридору, и её ярко-красные губы в отражении на глянцевых стенах казались кровавым следом, который вели её к прошлому. К девочке, которую она сломала. И которую теперь должна была спасти. Закрыть свой гештальт. Ироничный поворот судьбы был настолько чудовищным, что её снова передёрнуло от нервного смеха.
Впереди был бассейн. И тишина. Слишком громкая тишина.
Глава 4 Сухая вода
Бассейн "Грот" в "Термах" был не бассейном. Это была пещера, вырубленная в искусственном камне (скале), которая подсвечивалась снизу ядовито-бирюзовым светом. Вода в нем была чёрная, как нефть, казалась, что она полностью поглощает свет. Влажный, тяжёлый воздух пах хлоркой, приправленной дорогими парфюмированными ароматизаторами "морской бриз". Но почему то пахло смертью, замаскированной под роскошь.
Алиса замерла у входа, прижавшись к холодной стене. Белый халат казался ослепительно ярким пятном во мраке этого грота. И тут она увидела их.
У самого края бездонной чаши бассейна, на мокрой плитке, стояли двое: Катя в белоснежной униформе горничной и мужчина в чёрном деловом костюме. Но, это был не охранник, это был кто-то более серьёзный. Куратор – всплыло в голове у Алисы.
Он что-то тихо говорил ей, указывая на воду. Катя безропотно в ответ кивала ему. Её лицо в призрачном свете было спокойным и пустым, почти как у куклы. Она сделала шаг к воде.
– Нет времени на эстетику, – в наушнике хрипел Лев. – У тебя в кармане халата – инжектор. Выбивает человека с первого раза. Используй его. Я глушу камеру в её очках через три, два, раз …
Алиса рванулась вперёд. Её шаги гулко отдались в каменном склепе. Мужчина в чёрном обернулся. Но сделал он это, как-то не удивлённо, а с холодным раздражением, Алисе даже на миг показалось, что как на назойливую муху. Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака.
– Катя! – крикнула Алиса, не останавливаясь. – Помнишь запах хлорки в подвале? Гнилых листьев? Помнишь, как я…
Она не успела договорить. Куратор выхватил не пистолет, а тонкий, похожий на ручку, струнный электрошокер. С характерным сухим треском.
В наушнике взвыл голос Льва:
– Уклоняйся!!!
Алиса бросилась в сторону, поскользнулась на мокрой плитке и рухнула на колени. Разряд прошёл в сантиметре от её плеча, оставив в воздухе запах озона. Боль ударила по старой памяти – не физическая, а та, от унижения. От того, что тебя снова поставили на колени. И тут случилось первое мистическое. Катя, которая уже стояла по щиколотку в чёрной воде, резко дернула головой. Как будто от внутреннего удара. Она обернулась на Алису. И в её пустых, стеклянных глазах что-то вспыхнуло. Не осознание. Не память. Животный, первобытный ужас. Она закричала. Негромко, но пронзительно, как режущийся котёнок.
– Не… не подходи… к воде… – её голос был ржавым, чужим, каким-то металическим что ли. – Оно… в воде… оно помнит…
Куратор, на мгновение отвлечённый на неё, скрипнул зубами:
– Молчи, стерва дефектная!
Алиса тут же воспользовалась его секундной заминкой. Она вскочила и, не целясь, швырнула в него тем самым инжектором из кармана. Тот, как "урка", ловко поймал его в воздухе… и тут же выронил с коротким стоном. Устройство в его руке ожило и брызнуло ему в запястье струйкой голубого газа. Лев схитрил – это была ловушка.
– Вот так, сударь, – прошипел в наушнике Лев. – Не всё, что блестит – твоё. Ангел, тащи девочку! У неё начинается обратный отсчёт!
Катя стояла, трясясь, глядя на воду. Теперь в её глазах был не просто ужас, а узнавание. Она смотрела не на поверхность, а сквозь неё. И бормотала:
– Там… они все там… лица… они не утонули… их залили… как бетоном… только это вода… живая вода…
Алиса подбежала к ней, хватая за локоть. Кожа была ледяной.
—Кать, это я! Алиса! Мы должны бежать!
—Алиса… – Катя медленно повернула к ней голову. В её зрачках отражался бирюзовый свет, делая её похожей на призрака. – Ты толкнула меня тогда в лужу у раздевалки. Я подавилась водой. А ты смеялась. Почему… почему ты сейчас здесь?
Вопрос повис в воздухе острым, отравленным лезвием. Юмор ситуации был настолько чёрным, что даже уголь на его фоне казался бы белым. Алиса, стояла перед ней, и была как ангел, спасающая ту, кого в своё время когда-то травила. Идеальный сюжет для её токсичного блога, который уже не существовал.
– Потому что я была дрянью, – быстро сказала Алиса, таща её за собой. – А теперь пытаюсь быть человеком. Бежим, скорее? Потом поболтаем с тобой за жизнь!
Со стороны куратора, который уже пытался беспомощно подняться на ноги, валясь при этом на плитку, послышался хриплый смешок:
—Бегите… Всё равно некуда… вас уже окружили…
Из-за искусственных сталактитов появились двое охранников, массивные, как холодильники, с дубинками.
– План Б, – мгновенно сказал Лев. – Нырни!
—Что?! – выдохнула Алиса, глядя на чёрную, бездонную воду, в которой, по словам Кати, было «оно».
—Доверься мне! Немедленно! Или останься делать массаж этим двум гориллам. Твоя мистическая подруга права – вода здесь особенная. Солёная, плотная. И в ней есть аварийный сток. Люк в полу. Я подсвечу. Ныряй скорее. Давай! Сейчас!
Алиса посмотрела на Катю, на охранников, на воду. Выбора не было. Она сделала то, чего не делала с детства – шагнула в неизвестность. Вслед за ней, как сомнамбула, сползла в воду Катя. Ледяной шок сжал лёгкие. Вода действительно была странной – необъяснимо плотной, выталкивающей. И тут, на дне, замигал зелёный светодиод, отмечая круглый люк. Они нырнули. Алиса, отчаянно работая ногами, схватилась за рычаг на люке. Он поддался, но с большим трудом. За ним – тёмная труба, течение, которое потянуло их вниз, как в канализационный водоворот. Они вынырнули, отчаянно хватая воздух, в узком, тёмном техническом тоннеле. Вода здесь доходила до пояса и пахла ржавчиной. Где-то вдалеке гудели насосы. Катя, стоя по грудь в воде, вдруг заговорила ровным, бесстрастным голосом, как будто читала инструкцию:
—Аварийный сливной коллектор «Терм». Построен с нарушениями в 2021 году. Для утилизации биологических отходов.
—Кать, ты как? – Алиса пыталась разглядеть её лицо в полутьме.
—Я… не знаю. В моей голове… два канала. Один говорит: «Вы прекрасны, вы часть семьи «Вершины». Другой… – она прижала руки к вискам, – …другой показывает… как они заливали бетон в воду… с людьми… чтобы скрыть аварию на стройке… А потом… потом они взяли эту воду… для бассейнов… Она… помнит боль…Это было уже не на грани мистики. Это было за гранью. Технология «Вершины» дала сбой, и сквозь промытую психику Кати прорвалось что-то чудовищное – не память, а эхо этого места. Это было эхо преступления. В наушнике раздался вздох Льва:
—Вот чёрт. Я думал, это легенды. Они экспериментировали с «нейросетевым импринтингом среды» – записью памяти места на живые нейроны. Похоже, у них получилось. Твоя подруга теперь не только свидетель. Она – живой жёсткий диск с записью того убийства. И они это знают. Отсюда и срочная «утилизация». По тоннелю послышались шаги и луч фонарика.
– Бежим, – просто сказала Алиса, хватая Катю за руку. Они поплелись против течения, спотыкаясь о невидимые под водой трубы.
– Знаешь, – хрипло сказала Катя вдруг, и в её голосе пробилась знакомая Алисе по старой жизни едкая нотка, – раньше ты меня топила в луже. Теперь мы бежим по канализационной жиже. Прогресс налицо.
Алиса фыркнула, захлёбываясь смесью хохота и ледяной воды.
—Да уж. Издевательства стали масштабнее. Теперь целая корпорация подключилась. Чувствуешь эксклюзив?
Они выбрались из воды на металлическую решётку. Впереди был люк. Лев сообщил код. Когда Алиса толкала тяжёлую дверь, Катя вдруг тихо сказала:
– Они не остановятся. Я теперь как флешка с вирусом. Они либо сотрут меня, либо… переформатируют весь город, чтобы скрыть данные о своём преступлении. Ты в курсе?
Алиса посмотрела на её бледное, решительное лицо в свете, падающем из люка. В нём не осталось ничего от пустой куклы. Была только ясная, холодная ярость и знание.
– В курсе, – кивнула Алиса. – Добро пожаловать в клуб «Дефектных продуктов». Здесь мы не стираемся. Здесь мы глючим по их системе. Идём. Нас ждёт фургон, вонь и парень с плохим чувством юмора.
– Уж лучше, чем SPA "Термы", – буркнула Катя, вылезая наружу.
Они оказались в глухом переулке. К фургону. Бегом ко Льву. И к войне, которая только началась и перешла с цифрового уровня на мистический. Вода помнила. А девушка, которую Алиса когда-то топила, теперь была её ключом – и к прошлому, и к уничтожению «Вершины». Люк захлопнулся сзади. Но Алиса знала – то, что они выпустили на волю, уже не запрёшь. Ни люком, ни забвением.
Глава 5 Сердце машины
Фургон мчался по ночному шоссе, оставляя за собой город-иллюзию, город-ловушку. В кузове пахло теперь не только пылью и железом, но и страхом, и мокрой одеждой, и странной, едва уловимой озонной сладостью – следом «памяти воды» на Кате.
Лев, не отрывая глаз от дороги, протянул назад энергетический батончик. Алиса молча взяла, разломила пополам, отдала часть Кате. Та взяла автоматически, уставившись в стенку фургона. В её глазах всё ещё плавали отблески бирюзовой воды.
– Рассказывай, – сказала Алиса Льву. – Что за «нейросетевой импринтинг среды»? Это звучит как безумие даже для них.
– Потому что это и есть безумие, – Лев свернул на грунтовку, ведущую к старому заброшенному заводу-призраку. – «Вершина» никогда не была просто корпорацией. Это фасад. Исследовательских щупалец «Проекта Кронос». Международного альянса. Их цель – не деньги. Не власть в привычном смысле.
– А что? – спросила Катя своим новым, безэмоциональным голосом, который пугал больше истерики.
– Предсказуемость, – Лев ударил ладонью по рулю. – Они верят, что человечество – это сбойная, иррациональная система. Источник всех войн, кризисов, хаоса. Их решение – заменить свободную волю управляемой реальностью. «Кронос» создаёт цифровую модель будущего, но для её точности нужны идеальные данные. От идеальных, предсказуемых людей.
Алиса почувствовала, как холодный комок опускается в желудок.
—Мы для них… данные? Тесты?
– Хуже. Ты, Алиса, – прорыв. Их первый стабильный «синтетический инфлюенсер». Доказательство, что можно взять сломанную личность, стереть её и запрограммировать новую, которая будет влиять на миллионы. Катя – побочный эффект. Грубая попытка записать на нейронную сеть живого человека не память, а эмоциональный отпечаток места. Твоя «вода, которая помнит» – это провалившийся, но страшный эксперимент по созданию живых детекторов лжи и ходячих архивов.
– А ты? – Алиса пристально смотрела на его затылок в зеркале заднего вида. – Кто ты в их системе? Почему ты знаешь всё это?
Лев тяжело вздохнул. Фургон заехал в огромный, тёмный цех заброшенного завода и заглох. В тишине было слышно, как капает вода.
—Я был архитектором их первой «Сады Эдема» – виртуальной симуляции, где тестировали поведенческие модели. Пока не узнал, что для «чистоты данных» они начали стирать реальные воспоминания реальным людям. Моему брату… – он замолчал, сжав руль. – Я ушёл. Стал мусорщиком. Архивариусом. Собираю цифровой мусор, который они выбрасывают. Ищу способ сломать машину изнутри.
Он обернулся. В тусклом свете приборки его лицо казалось высеченным из камня.
—Но я ошибся в масштабе. Я думал, это битва за город. Это война за реальность. И у нас только один шанс.
– Какой? – выдохнула Алиса.
– «Протокол Вознесения» – не просто твоё убийство. Это ключ. Завтра в полдень, на главной площади, «Вершина» проводит мега-ивент «Будущее сегодня». Ты, как их главная звезда, должна будешь войти в новую установку – «Купол». По их легенде, это сканер для создания твоего цифрового аватара для метавселенных. На самом деле…– …это передатчик, – тихо закончила Катя, прикасаясь к своему виску. – Он не считывает. Он записывает. Массово. На частоту, которая резонирует с имплантами «Вершины»… которые есть у всех, кто проходил их «медосмотры», «курсы», брал их кредиты. – Она говорила, как читала техдокументацию. – Это будет не убийство. Это перезапись. Твой «аварийный» публичный срыв и смерть в прямом эфире станут триггером. Эмоциональным шоком, который отключит критическое мышление у миллионов. И на эту очищенную «почву» загрузят новые паттерны. Послушания. Принятия. Счастья по шаблону.
В наступившей тишине было слышно, как у Алисы стучит сердце. Глобальность замысла была чудовищной. Её превратили в живое оружие. И в живую кнопку самоуничтожения для всего города.
– Мы не можем просто сбежать, – сказала Алиса. Её голос звучал ровно. – Если мы сбежим, они найдут другую «кнопку». Или включат протокол без меня, более жёстко.
– Правильно, – кивнул Лев. – Мы должны быть на этом ивенте. Но не как пешки. Как вирус.Он достал планшет и вывел на экран схему «Купола».—Вся система работает на одном кристалле, защищённом квантовым шифрованием. Физически он находится в старом бункере под площадью. Доступ – только по биометрике высшего уровня. Отпечаток голоса и сетчатки… – он посмотрел на Алису, – Кирилла Штерна. Твоего «спасителя».
– Отлично, – язвительно протянула Алиса. – Просто возьмём и попросим у него. «Кирилл Валерьевич, можно ваши глазки на минуточку? Мы тут мир спасать собрались».
– Почти, – неожиданно ухмыльнулся Лев. – Мы его взломаем. Не цифрово. Психологически. У Штерна есть ахиллесова пята. Его собственная семья. Жена и дочь, которые живут подальше от всего этого, в Новой Зеландии. Он их обожает. И панически боится, что «Кронос» о них узнает и использует против него. Мы дадим ему выбор: либо он помогает нам проникнуть в бункер и отключить «Купол», либо мы сливаем «Кроносу» все данные о его семье. С подробным адресом и расписанием.
– Это жестоко, – сказала Катя.
—Это война, – парировал Лев. – И он начал её, когда стирал ваши жизни.
Алиса смотрела на схему бункера. Это была авантюра уровня миссии невыполнимой. Но другой дороги не было.
—Ладно. Как мы до него доберёмся? Он же под охраной.
– Он параноик, – сказал Лев. – Раз в неделю, под видом «сеанса терапии», он приезжает в частную, суперзащищённую клинику «Оазис». Один. Без охраны. Чтобы никто, даже свои, не видели его слабостей. Завтра как раз его день. Мы берём его там.
– А как мы проникнем в «Оазис»? – спросила Катя. – Это же крепость.
Лев посмотрел на Алису, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она видела в себе.
—К нам присоединяется третья musketeer. Гостья из прошлого, у которой тоже есть счёт к «Вершине». Она знает все backdoor-ы «Оазиса», потому что проектировала их систему кибербезопасности. Пока не решила, что лечить убийц – не её этика.
– Кто? – спросила Алиса.
– Бывший главный технолог «Вершины». Та, что создала алгоритмы стирания памяти. Её зовут Вика. И она… очень хочет с тобой поговорить, Алиса. О том, что было до тебя. О том, кого они не смогли стереть до конца. Она считает, что в твоей голове остался оригинал. И он нам понадобится. Это была новая загадка. Глубже воды. Глубже памяти. Кто-то, кого она не помнила, жил в её сознании?
Планшет завибрировал. Пришло сообщение на зашифрованный канал. Лев прочитал и медленно выдохнул.
– Разведка «призраков» только что прислала свежее. «Кронос» не ждёт завтра. Они ускоряют график из-за нашего побега. Мероприятие перенесено. «Купол» активируют через шесть часов. На рассвете. Время, которое только что было у них, испарилось. Теперь всё зависело от скорости, наглости и способности взломать самого защищённого человека в городе за ночь. Алиса встала. В её жилах горел не страх, а странная, чистая ярость.
—Что ж, – сказала она, глядя на Льва и Катю. – Похоже, у нас внезапно открылось окно в расписании. Давайте не будем его терять. Рассказывай про «Оазис». И про эту Вику. Похоже, наша команда только что стала больше.
Снаружи, над заброшенным заводом, пролетел ночной рейс, мигая огнями. Казалось, он уносил с собой последние остатки их старой, тихой жизни. Впереди была только война в темноте перед рассветом.
Глава 6 Оригинал в зеркале
«Оазис» снаружи напоминал стерильный зуб, вставленный в десну старого парка. Всё стекло, бетон и полное отсутствие души. Система безопасности здесь была не для отпугивания – она была для тотального контроля. Тепловизоры, лидары, датчики колебаний почвы. По словам Льва, проникнуть сюда было всё равно что вскрыть сейф, который сам следит за отмычками.
Именно поэтому они стояли в полукилометре, в заросшем бурьяном котловане, и слушали третьего участника их безумной операции.
– Значит, ты и есть тот самый шедевр? – женщина по имени Вика обвела Алису оценивающим взглядом, будто рассматривала не человека, а интересный баг в коде. Она была не того возраста, что представлялось при слове «главный технолог» – лет тридцати, в рваных джинсах и чёрной толстовке с принтом «404: Soul Not Found». – Angel Rising в плоти. Я читала твои логи. Изящная работа. Правда, базовый паттерн немного дёрганый – видно, что Штерн спешил.
– Спасибо за критику, – процедила Алиса. – Пришлешь отзыв на почту? Смайликами.
– О, сарказм! Резидуальная черта оригинала, – Вика не оскорбилась, а, кажется, даже обрадовалась. Она повернулась к Льву. – Она мне нравится. В ней есть битые пиксели. Это хорошо.
Лев, который копался в сумке с оборудованием, вздохнул.
– Можете флиртовать потом. Вик, план. У нас три часа до рассвета.
– План простой, как код «Hello, world». Они умные, поэтому ждут сложного взлома. Мы дадим им примитивный. – Вика достала из рюкзака три тонких, похожих на гелевые, накладки. – Биометрические маски. Снимают отпечаток с дистанции в метр. Работают один раз, на три минуты. Достаточно, чтобы пройти шлюз.
– Откуда у тебя отпечатки Штерна? – спросила Катя. Она сидела на камне, закутавшись в одеяло, и смотрела на свои руки, будто ожидая, что из пальцев польётся вода.
– О, милая, я пять лет писала для него софт. Человек, который параноидально боится утечек, забывает, что его кофе-машина в офисе имеет камеру с распознаванием лица для персональных настроек. И хранит логи. – Вика бросила по маске каждому. – Цепляйте на ладонь. Они активируются по моему сигналу. Но есть нюанс.
– Всегда есть, – пробормотал Лев.
– Шлюз – это полдела. Внутри – «Тихое поле». Система, которая подавляет все беспроводные сигналы и сканирует мозговые волны на предмет враждебных намерений. Алгоритм мой, между прочим. Чертовски хорош. – В голосе Вики звучала профессиональная гордость. – Он ловит всплески страха, агрессии, обмана. Выдаёт тихую тревогу, и ты даже не узнаешь, как тебя усыпили газом.
Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– И как мы это обойдём? Медитировать?
– Ещё лучше. Нужно, чтобы система увидела… невозможное. То, что не вписывается в её логику. – Вика посмотрела на Катю. – Девочка-флешка. Ты – наш диверсант. «Тихое поле» построено на квантовых процессорах, охлаждаемых жидким гелием. Они идеальны, кроме одного: они сверхчувствительны к резонансным помехам на определённых эмоциональных частотах. Твоя «мокрая память» – это как раз такой хаотический пакет данных. Войдя в поле, ты должна будешь… прокричать в него свою боль. Всю, что держишь. Это вызовет кратковременный сбой. «Глюк в матрице». У нас будет 90 секунд, чтобы пробежать коридор до лифта в приватную зону.
Катя побледнела.
– Я… не хочу это снова чувствовать.
– Никто не хочет, – мягко сказала Алиса, кладя ей руку на плечо. – Но это наш выстрел. Без шума и пыли.
– А дальше – праздник, – подхватила Вика. – Лифт ведёт прямо в его личный кабинет-релакс. Там он обычно пьёт запрещённый для пациентов эспрессо и смотрит старые фильмы. Мы входим, представляем наш ультиматум, получаем доступ. Если откажется… – она пожала плечами, – …у Льва есть игрушка, которая заставит его глаза рефлекторно смотреть в нужную нам камеру для сканирования сетчатки. Болезненно, но не смертельно.
– Вы всё продумали, – сказала Алиса.
– Я пять лет готовилась к этому дню, – внезапно серьёзно ответила Вика. – Когда поняла, во что превратили мои наработки. Так что да, я всё продумала. Кроме одного.
– Чего?
– Его личной охраны. Не электронной. Человеческой. Он держит рядом одного человека. Бывший спецназовец, прошедший… модификации. Улучшенная реакция, подавление центра страха, кибернетический имплант в левом глазу. Его зовут Марк. Он не задаёт вопросов. Он просто устраняет угрозы. И он там.
Это повесило в воздухе тяжёлую паузу.
– Значит, – нарушил тишину Лев, проверяя заряды в невзрачном пистолете, больше похожем на шуруповёрт, – сначала «Тихое поле», потом Марк, потом Штерн. Весело.
Группа двинулась к «Оазису». Ночь была немой и густой. Вика вела их по слепым зонам камер, её движения были точными и экономичными, как у робота. Алиса ловила себя на мысли, что в этой странной женщине, с её колючим юмором и холодным интеллектом, было что-то… родственное. Как будто они сломаны об один и тот же механизм.
Шлюз. Панель с лазерным сканером ладони. Вика кивнула. Их маски на ладонях слабо завибрировали.
– По одному. Спокойно. «Вы здесь по приглашению доктора Штерна на ночной сеанс коррекции стресса», —прошептала Вика.
Лев приложил ладонь. Зелёный свет. Затем Алиса. Ещё зелёный. Катя заколебалась.
– Я не могу…
– Можешь, – тихо сказала Алиса ей в ухо. – Ты уже самая сильная из нас. Ты пережила то, что сломало бы любого. Теперь заставь эту хреновую систему почувствовать то же самое.
Катя глубоко вдохнула и приложила ладонь. Зелёный свет. Массивная дверь бесшумно отъехала.
Внутри был белый тоннель, мягко освещённый. Полупрозрачные панели в стенах мерцали едва видимым светом. Воздух был стерильным и безвкусным. Это и было «Тихое поле». Давление в ушах возникло мгновенно – как на большой глубине.
– Сейчас, – сказала Вика, глядя на планшет. – Катя, твоя очередь.
Катя закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Потом она начала дрожать. Сначала едва заметно, потом сильнее. Она обхватила себя руками, будто пытаясь удержать что-то внутри. Из её груди вырвался не крик, а низкий, горловой стон, полый, как звук из пустой скорлупы. Он наполнил тоннель.
И «Тихое поле» заглючило.
Свет на панелях завис, потом поплыл радужными волнами. Давление в ушах сменилось пронзительным, едва слышным писком, который резал мозг. Белые стены на секунду пошли рябью, и Алисе показалось, что сквозь них проступают контуры чего-то другого – ржавых труб, текущей воды, теней в воде…
– Бежим! – крикнула Вика.
Они понеслись по тоннелю, их шаги гулко отдавались в искажённой акустике. В конце тоннеля ждал лифт из матового металла. Вика вколотила код. Двери открылись.
Их встретил Марк.
Он стоял в позе лёгкой готовности, как большая кошка. Высокий, плечистый, в чёрном тактическом костюме без опознавательных знаков. Его левый глаз был неестественно блестящим, с красной точкой в глубине зрачка. Он не достал оружия. Он просто смотрел.
– Гости, – произнёс он голосом, лишённым интонаций. – Доктор не ждал.
Лев шагнул вперёд, поднимая свой «шуруповёрт».
– Отойди в сторону, Марк. Это не твоя война.
– Моя война – это угроза доктору, – ответил Марк. И двинулся вперёд. Его скорость была неестественной. Он не бежал – он сместился, как кадр в плохом соединении. Лев выстрелил. Голубая дуга плазмы ударила в грудь Марка, но лишь на мгновение замедлила его. На тактическом костюме задымилась точка удара, но не более.
– Кевлар с рассеивающим покрытием, чёрт! – выругался Лев.
Марк уже был рядом. Его рука, словно клешня, схватила Льва за предплечье. Раздался хруст. Лев вскрикнул от боли. Пистолет выпал.
Алиса действовала на чистом инстинкте. Она увидела на поясе Марка набор тактических стингеров – тех самых «ручек». Она рванулась вперёд, выхватила одну и, не задумываясь, вонзила ему в шею, в щель между воротником и шлемом.
Марк вздрогнул. Его кибернетический глаз бешено замигал. Тело на секунду застыло в судороге. Этого было достаточно.
– Катя! Вода! – закричала Алиса.
Катя, всё ещё находясь в трансе, уставилась на мигающий красный глаз. И заговорила, но не своим голосом, а наложением десятков шёпотов, стонов, последних выдохов:
– …холодно… так холодно… бетон… во рту… они не дают кричать…
Марк отшатнулся, как от удара. Его рука отпустила Льва. В его идеально бесстрастном лице вдруг промелькнула человеческая, животная растерянность. Его имплант, связанный с нервной системой, получил пакет данных, который его мозг не мог обработать – чистую, нефильтрованную агонию.
– Что… что это? – хрипло спросил он.
– Это правда, которую ты охраняешь, – сказала Вика, подбирая пистолет Льва. – Теперь отойди. Или мы дадим тебе ещё.
Марк, шатаясь, отступил к стене. Его кибер-глаз погас. Он просто стоял, опустив голову, глухо повторяя: «Не может быть… не может…»
Лифт ждал. Они втащили Льва внутрь. Двери закрылись.
Кабинет Штерна был не таким, как ожидалось. Никаких стерильных лабораторий. Это был тёплый, обшитый дубом кабинет с камином (ненастоящим), полками с книгами (настоящими) и огромным окном во всю стену с видом на спящий город. У окна в кресле, с чашкой в руке, сидел сам Кирилл Валерьевич Штерн. На нём был тёмно-синий халат. На столе – ноутбук и рамка с фото: счастливая женщина с девочкой на фоне гор. Он не был surprised. Он выглядел… устало.
– Я знал, что вы придёте, – сказал он, не оборачиваясь. – Вика не могла удержаться. Всегда была склонна к мелодраматическим жестам. Лев, как твоя рука?
– Отвали, Штерн, – скрипя зубами от боли, проговорил Лев. – Глаз. Сетчатка. Сейчас.
– Всему своё время, – Штерн наконец повернулся. Его взгляд упал на Алису. В нём не было ненависти. Было… научное любопытство. – Здравствуй, Алиса. Или тебе больше нравится «оригинал»?
– Что ты имеешь в виду? – Алиса шагнула вперёд.
– Ты думаешь, мы стёрли тебя и записали новую? Это слишком просто. Мы приглушили оригинал. И поверх, как черновик, наложили Angel Rising. Но оригинал… он жив. Он всегда был жив. Глубоко. Он – твой стержень. Твоя ярость. Твоя способность бороться. Я изучал его все эти годы. Самый устойчивый образец личности из всех, что я встречал. – Он сделал паузу. – Я не хотел тебя стирать, Алиса. Я хотел понять, как ты устроена. Чтобы создать таких же сильных. Но «Кронос» увидел в тебе угрозу. И инструмент. Поэтому завтрашний протокол…
– Мы знаем про «Купол», – оборвала его Вика. – Глаз. Или Новая Зеландия перестанет быть такой безопасной.
Штерн вздрогнул. В его глазах впервые мелькнул настоящий страх. Не за себя. За фото на столе.
– Вы… не сможете.
– Мы уже в их сети, Кирилл, – солгала Вика, не моргнув глазом. – Один клик. Выбор за тобой.
Штерн смотрел на них несколько вечно долгих секунд. Потом тяжело поднялся, подошёл к стене, провёл ладонью по панели. Открылся потайной сейф. Внутри лежала небольшая камера с окулярной линзой.
– Сканирование сетчатки для доступа к бункеру под «Куполом», – глухо сказал он. – Но вы не понимаете, на что идёте. «Оригинал» … он не просто сильный. Он…
– Что? – в упор спросила Алиса.
– Опасный, – прошептал Штерн. – Для всех. Включая тебя саму. Если ты его разбудишь окончательно, ты можешь уничтожить не только «Кронос». Ты можешь уничтожить всё, что любишь. Потому что в своей основе он – чистая, неконтролируемая воля к власти. Та самая, что толкала тебя травить других в школе. Мы не создали эту черту. Мы её обнаружили. И попытались обезвредить.
Он протянул камеру. Алиса взяла её. Прибор был холодным и невероятно тяжёлым.
– Теперь уходите, – сказал Штерн, отворачиваясь к окну. – И постарайтесь выжить. Хотя бы для того, чтобы однажды пожалеть о том, что вы сделали.
Они вышли из кабинета, унося с собой ключ и новую, более страшную загадку. Кто же скрывался в глубинах её сознания? И что случится, если этой силе дать волю?
Лифт понёс их вниз. Рассвет уже начинал синеть за горизонтом. До активации «Купола» оставалось чуть больше часа.
Глава 7 Тень на стене бункера
Рассвет застал их в старом ливневом коллекторе, ведущем к подножью площади. Вода, пахнущая ржавчиной и тайной, хлюпала под ногами. Лев шёл, прижимая сломанную руку к груди, его лицо было серым от боли. Вика молча вела группу, её планшет светил синим светом, выхватывая из темноты граффити и следы давно забытых катастроф. Катя шла, как автомат, её глаза были пусты, но губы шептали что-то невнятное – эхо воды, эхо боли.
Алиса сжимала в руке сканер для сетчатки Штерна. Он казался обжигающе холодным. Слова Штерна висели в её голове тяжёлым грузом: «Он опасный. Чистая, неконтролируемая воля к власти».
– Не слушай его, – внезапно сказала Вика, не оборачиваясь, словно читая её мысли. – Штерн – мастер газлайтинга. Он сначала ломает, потом убеждает, что сломанное – это и есть твоя настоящая сущность. Удобно, да?
– А если он прав? – тихо спросила Алиса. – Я помню… те чувства. Удовольствие от власти. От страха в глазах других.
– И что? – Вика резко остановилась, обернулась. В синем свете планшета её лицо выглядело резким, как у хищной птицы. – У меня в подростковом возрасте была фаза, когда я взламывала школьный сервер, чтобы ставить всем двойки. Чувство было божественным. Я богиня хаоса! А потом я выросла и направила навыки на что-то полезное. Опыт – не приговор. Даже самый гадкий.
– Она права, – хрипло сказал Лев. – Оригинал – это не демон. Это твой raw-материал. Неотёсанный, да. Опасный, возможно. Но это твоя сила. Не их. Вопрос в том, кто будет ею управлять: ты или он.
«Он». Они уже говорили об «оригинале» как о отдельной личности. Алисе стало не по себе.
Вход в бункер «Купола» оказался не бронированной дверью, а… канализационным люком. Иронично, учитывая, куда они скатились.
– Пафос снаружи, говно внутри, – философски заметила Вика, откручивая болты специальным гайковёртом. – Classic «Вершина». Весь гламур – для публики. Грязная работа – под землёй.
Люк открылся с глухим стоном. Вниз вела узкая, почти вертикальная лестница, освещённая тусклыми аварийными светодиодами. Воздух пах озоном и холодным металлом.
Спуск занял вечность. Чем ниже они опускались, тем сильнее давила тишина – не природная, а искусственная, подавленная. Звук их шагов глох, не долетая до стен. Это было сердце системы. Место, где рождалось будущее, которое они должны были остановить.
Внизу их встретил коридор из полированного чёрного камня. В стенах были вмурованы струйки голубого света, пульсирующие в такт невидимому сердцу. В конце коридора – шлюз из матового металла. Рядом – панель с линзой.
– Ну, красавица, – сказала Вика, кивая Алисе. – Твой выход.
Алиса подошла к панели. Её руки не дрожали. Внутри всё было холодно и пусто. Она подняла сканер к глазам, нашла окуляр. Раздался мягкий щелчок. Луч красного света просканил её сетчатку.
«Доступ разрешён. Добро пожаловать, доктор Штерн», – прозвучал приятный, нейтральный голос из ниоткуда.
Шлюз разошёлся беззвучно, как лезвие. Комната за ним заставила их замереть. Это был не техно-центр с серверами. Это было пространство памяти. По кругу стояли десятки прозрачных капсул, как коконы. Внутри каждой – человек в лёгком сне. К их головам были подключены пучки оптоволоконных нитей, светящихся мягким золотым светом. На стенах проецировались обрывки их воспоминаний: детские улыбки, первые поцелуи, моменты горя и радости. Это была библиотека украденных жизней. Сырьё для «Купола».
– Боже… – выдохнула Катя, её глаза расширились. – Они… они не стирают. Они архивируют.
– Чтобы использовать как паттерны, – мрачно подтвердил Лев. – Чистые, настоящие эмоции. Для самой правдоподобной симуляции счастья.
В центре зала на пьедестале стоял тот самый «кристалл» – не алмаз, а сложный квантовый процессор, напоминающий сросток чёрного льда и светящихся прожилок. Он парил в воздухе, окружённый полем тихого гула. Это и было сердце «Купола». Источник сигнала, который должен был переписать город. И тут свет в зале померк. Голограммы погасли. Из динамиков раздался тот же нейтральный голос, но теперь в нём появились едва уловимые нотки… любопытства?
«Обнаружено несоответствие. Биометрический доступ: Штерн, Кирилл Валерьевич. Структура нейросигнала: субъект «Ангел-ноль». Протокол нарушен. Активация защиты.»
– Вика! – крикнул Лев.
– Работаю! – её пальцы уже летали по планшету. – Это ИИ «Хранитель». Самообучающаяся система охраны. Я пытаюсь взломать…
Из потолка, из пола, из стен выдвинулись тонкие, как иглы, эмиттеры. Они не стреляли лазерами. Они издавали звук. Низкий, вибрационный гул, который проникал прямо в кости, в зубы, в мозг.
Алиса вскрикнула, зажав уши. Звук был не просто громким. Он был осмысленным. Он нёс в себе отголоски тех самых воспоминаний со стен – но искажённые, перевёрнутые. Детский смех, превращённый в истерику. Шёпот любви, ставший предсмертным хрипом. Это была атака на психику, на самые сокровенные, спрятанные страхи. Катя рухнула на колени, завывая, закрывая голову руками. Лев, бледный, прислонился к капсуле, его лицо исказила гримаса боли. Даже Вика скрипнула зубами, её пальцы дрожали над планшетом.
Алиса стояла, стиснув зубы. Звук пробивал все её защиты, добирался до самого дна. И там… что-то пошевелилось. Не мысль. Не память. Присутствие. Тёмное, плотное, яростное. Оно не было голосом. Оно было чувством. Чувством абсолютного, безраздельного права. Права быть. Права брать. Права уничтожать то, что причиняет боль.
– Довольно, – прошептала она. Но прозвучало это не её голосом. В нём был металл. Была власть.
И случилось невозможное. Звуковые эмиттеры на миг захрипели и замолчали. Как будто система встретила силу, равную себе. Силу чистой, ничем не сдерживаемой воли.
– Что… что это было? – прошептал Лев, смотря на неё широко раскрытыми глазами.
Алиса не ответила. Она чувствовала это существо внутри себя. Оно было ужасающим. Но в этот момент… оно было защитой. Оно смотрело на систему «Хранитель» не как на угрозу, а как на конкурента. На того, кто посмел диктовать правила на её территории.
«Интересно, – раздался голос ИИ. – Паттерн сопротивления не занесён в базу. Анализ. Сопоставление с архивом «оригиналов»… Совпадение найдено. Категория: «Непригоден для коррекции. Несёт в себе самость высшего порядка. Рекомендация: полное уничтожение.»
На стене ожили голограммы, но теперь это были не случайные воспоминания. Это были её воспоминания. Сцены из подвала. Её собственное лицо, искажённое жестокостью. Её смех над чужой болью. Система вытащило наружу самое стыдное и показывало это ей, пытаясь сломать. Но «оригинал» внутри лишь засмеялся. Тихим, холодным смехом, который услышала только Алиса.
«Они думают, что это моё слабое место? – прозвучало у неё в голове. – Это моя сила. Я не боюсь того, кто я есть. Боятся они.»
И Алиса поняла. Штерн был прав лишь отчасти. Да, это была воля к власти. Но рождённая не из садизма, а из отчаянного, животного желания выжить в мире, который её ломал. Это была сила загнанного в угол зверя. Ужасная, но… честная.
– Вика! – крикнула Алиса, и в её голосе теперь звучали две силы: её собственная паника и ледяная решимость «оригинала». – Как отключить это?!
– Кристалл! – задыхаясь, ответила Вика. – Нужно физически нарушить его целостность! Магнитное поле удерживает его! Нужно… нужно ввести в систему хаос! Данные, которые он не сможет обработать!
Катя подняла голову. Её глаза встретились с глазами Алисы. И между ними пробежало понимание.
– Я… я дам ему воды, – хрипло сказала Катя. – Всю. Но мне нужна… обратная связь. Эмоция. Сильная. Чистая. Чтобы связать поток.
Они смотрели на Алису. На «оригинала» в ней. Алиса закрыла глаза. Она не стала бороться с тенью внутри. Она обратилась к ней.
«Ты хочешь выжить? Так помоги. Дай мне то, что они не смогут переварить. Дай им нашу ярость. Не слепую. Целенаправленную. Как тогда, когда мы решили, что с нас хватит.»
Внутри что-то отозвалось. Не словами. Приливом энергии. Воспоминанием не об унижении, а о моменте выбора. О том мгновении в подвале много лет назад, когда маленькая Алиса решила, что лучше быть той, кого боятся, чем той, кого бьют. Это был уродливый, страшный, но ключевой момент её силы.
Она открыла глаза.
– Делай, Катя.
Катя протянула руки к кристаллу. Из её рта полился поток шёпота, стонов, криков – вся «память воды». Голограммы на стенах поплыли, исказились. Кристалл дрогнул.
Алиса шагнула вперёд. Она сконцентрировалась на том чувстве – на этой первобытной, ясной ярости от несправедливости. На отказе подчиняться. Она направила это не на разрушение, а на передачу. Как луч.
– Вот кто мы есть, – сказала она вслух, глядя на кристалл. – Не идеальный Ангел. Не стёртый оригинал. Мы – тот, кто сказал «НЕТ». Запомни это. Перевари, если сможешь.»
«Хранитель» завис. Голос из динамиков превратился в металлический скрежет. Кристалл, обрабатывающий два невозможных потока данных – хаотическую боль воды и концентрированную волю самости – замигал. По его чёрной поверхности поползли трещины из голубого света.
– Теперь! – закричала Вика.
Лев, стиснув зубы от боли, левой рукой выхватил у Вики тот самый «шуруповёрт», нацелился и выстрелил в кристалл. Голубая дуга плазмы ударила в трещину.
Раздался звук, похожий на звон разбитого зеркала вселенной. Кристалл погас и рухнул на пьедестал, рассыпаясь на тысячи тёмных осколков. Свет в зале погас. Голос «Хранителя» умолк на полуслове. Тишина. Только тяжёлое дыхание и гул в ушах.
Алиса опустилась на колени. Внутри было пусто. «Оригинал», отдав свою силу, словно отступил в тень, наблюдать. Но она чувствовала – он никуда не делся. Он стал частью её. Не врагом. Не повелителем. Инструментом. Опасным, острым, но её.
– Мы… сделали это? – прошептала Катя.
– Мы сделали хренову тучу шума, – сказала Вика, устало потирая переносицу. – Система «Купола» мертва. Но «Кронос» уже в курсе. Включай все свои ангельские ножки, девочки. Начинается самая весёлая часть – побег с места преступления, когда на нас идёт вся частная армия транснационального альянса.
Лев попытался ухмыльнуться, но получилась лишь гримаса боли.
– Ну что, команда, – хрипло сказал он. – Пора валить отсюда. Пока нас не…
Со стороны входа раздался грохот. Массивный шлюз, который они закрыли, прогнулся внутрь от чудовищного удара. Послышался рёв двигателей и лязг металла.
– …не настигли, – закончил Лев. – Опоздал.
Алиса поднялась. В её глазах горел уже знакомый, холодный огонь. Но теперь им управляла она.
– Тогда проложим новый путь, – сказала она. – Вика, есть другие выходы?
– Только вентиляционные шахты. Они ведут прямо в систему центрального кондиционирования площади.
– Идеально, – сказала Алиса, подбирая с пола острый осколок кристалла. Он был тёплым и вибрировал на частоте, похожей на её новый пульс. – Мы выйдем прямо у них под ногами. Пока они ищут нас здесь, мы растворимся в толпе. Начинается новая игра.
Она посмотрела на своих товарищей: на хакера-циника, на девочку-призрак, на измученного идеалиста. И на тень внутри себя, которая теперь молчала, но была готова по первому зову.
Они были сломанными, опасными, несовершенными. И это было их самым главным оружием против безупречного, тотального мира «Кроноса».
Шлюз снова содрогнулся от удара. Времени не было.
– За мной, – сказала Алиса и рванула к тёмному люку вентиляции, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идут ли остальные. Она знала, что они идут.