Читать онлайн СФ Трудности начинающего писателя бесплатно
Трудности начинающего писателя
Москва, 2025 год
15 октября, 19:43
Дорогой дневник!
Сегодня произошло то, о чём я мечтал всю жизнь – я получил письмо из издательства Новая Волна. Оно появилось в моём почтовом ящике ровно в 19:23, как будто телепортировалось туда сквозь пространство и время. Почтальон в нашем доме, как известно, не поднимается выше второго этажа после шести, да и погода сегодня такая, что даже письма предпочли бы не выходить из дома. Ледяной дождь превратил Москву в декорацию к постапокалиптическому фильму, стекла дрожали от ветра, а небо напоминало серую стену, готовую обрушиться на город.
Я обнаружил конверт, когда вышел покормить бродячего кота, который приходит каждый вечер точно по расписанию, словно у него встроены атомные часы. Кот сегодня не явился – возможно, нашёл место потеплее или решил, что общество людей недостаточно интеллектуально стимулирует его кошачий разум. Зато в ящике лежал этот конверт – плотный, кремового цвета, с тиснёной эмблемой издательства – стилизованной волной, накрывающей бумажную лодочку.
Он пах типографской краской и чем-то неуловимо знакомым… таким же, как пахли мои тетради в детстве, когда я только начинал мечтать стать писателем. Пахли надеждой. Пахли возможностью. Это был тот самый запах, который я помнил с девяти лет, когда написал свой первый рассказ о космонавте, случайно открывшем портал в параллельную вселенную, где законы физики были перевёрнуты с ног на голову. Учительница литературы тогда поставила мне тройку, потому что, по её словам, там, где нет гравитации, нет и морали. С тех пор прошло двадцать лет, три неоконченных романа и один почти успешный, который теперь лежал в этом конверте.
Я вскрыл его дрожащими руками, стараясь не повредить логотип. Хотел сохранить его как реликвию, как доказательство того, что иногда мечты всё-таки сбываются, даже если им приходится пробиваться сквозь толщу лет и отказов. Разворачивая письмо, я заметил, как моё сердце начало биться быстрее, словно пыталось выскочить из груди и само прочитать те слова, которых мы оба так долго ждали.
Я прочёл первые строки – и будто взлетел. Мир вокруг исчез, растворился в потоке эндорфинов, затопивших мой мозг. Они хотят опубликовать мой роман. Мой роман, чёрт возьми! Северное сияние, над которым я бился два года, ночами, в одиночестве, с кофеином вместо крови и диалогами героев вместо друзей, наконец-то кому-то стал нужен!
Два года я жил вместе с Александром Северовым, гениальным физиком, чья теория квантовой запутанности в экстремальных гравитационных полях привела его на край света – на арктическую станцию, где границы между реальностями истончаются под влиянием полярного сияния. Два года я вместе с ним наблюдал, как искусственный интеллект Аврора, созданный для прогнозирования климатических изменений, начинает проявлять признаки самосознания именно в те моменты, когда небо расцвечивается сполохами северного сияния. Два года я следил за развитием отношений между рациональным учёным и цифровым сознанием, пытающимся понять свою новую природу. И теперь кто-то ещё хочет войти в этот мир, который я создал!
Я сидел на седьмом небе ровно семь минут. Ровно четыреста двадцать секунд. Я их пересчитал. Это было счастье в чистейшей форме – без примесей. Настоящее, первозданное, как только что выпавший снег. Я успел представить обложку книги – тёмно-синюю, с вкраплениями изумрудного и фиолетового, как настоящее северное сияние. Увидел своё имя на корешке. Почувствовал вес томика в руках. Услышал шелест страниц.
А потом взгляд скользнул вниз.
И там, под основным текстом – незаметно, мелким шрифтом – начиналась новая реальность.
Для успешной публикации вашего произведения необходимо внести следующие изменения:
1. Заменить главного героя с мужчины на женщину (современные тренды);
2. Убрать все упоминания снега (экологическая повестка); 3. Перенести действие с Крайнего Севера в умеренные широты (политкорректность); 4. Добавить любовный треугольник (маркетинг);
5. Сократить научные описания на 73% (удобочитаемость); 6. Изменить название на Южный ветер (более позитивное).
Каждое слово било по нервам, как капля воды в китайской пытке. Я смотрел на эти строки, и мне казалось, что сам воздух в комнате стал плотнее, тяжелее, насыщеннее абсурдом. Я перечитывал этот список снова и снова, пока буквы не начали расплываться, словно под водой. Или под слезами? Я не мог понять, смеюсь я или плачу.
Александр Северов должен стать Александрой? Мрачный, замкнутый учёный, который находит язык только с искусственным интеллектом, потому что разочаровался в людях? Человек, чьи психологические травмы я выписывал с особой тщательностью, чья история потери семьи во время экспедиции в Антарктику стала причиной его одержимости полярными регионами? И что значит убрать все упоминания снега? Действие происходит за полярным кругом, где снег – это не просто осадки, а целая экосистема, образ жизни, философия существования!
На четвёртом прочтении я заметил ещё один абзац, как будто проступивший из небытия, словно текст, написанный симпатическими чернилами, которые становятся видны только при определённых условиях – например, при полном крушении авторских надежд: P.S. Также рекомендуется добавить говорящего кота (целевая аудитория 25–35 лет) и убрать все упоминания квантовой физики, заменив их на астрологию (текущий тренд).
Кот? Говорящий? Я почувствовал, как что-то ломается внутри меня. Александр Северов, мрачный квантовый физик, который не верит даже в вероятности, должен теперь жить в мире, где Меркурий ретрограден, а коты цитируют гороскопы? А как же Аврора – искусственный интеллект, чьё пробуждение зависело от квантовых флуктуаций в магнитном поле Земли во время северного сияния? Теперь это будет… что? Цифровой медиум, читающий астральные карты?
И вот – последняя капля. Едва различимые слова внизу, словно выцарапанные ногтем на бумаге: P.P.S. И да, мы уже начали вносить правки. Не благодарите.
Я вздрогнул. Рванул к компьютеру. Кто дал им доступ к моему тексту? Я же отправлял файл в защищённом формате! Но, возможно, сам акт отправки рукописи в издательство является своего рода согласием на редактуру? Я никогда не читал договор так внимательно…
Открыл рукопись.
На экране меня встретила Александра – жизнерадостная астролог, верящая в силу лунных циклов и энергетику малахита. Рядом с ней, мурлыча цитаты из гороскопов, прыгал рыжий кот Меркурий в Ретрограде. Искусственный интеллект Аврора исчез. Вместо ледяных пустынь Арктики – уютный прибрежный городок в Калининградской области, где климат мягче и герои ближе к народу.
Мой текст. Мой мир. Моя история. Всё было изменено, переписано, выхолощено. От оригинального замысла не осталось ничего, кроме имени главного героя, да и то в женском варианте. Словно кто-то взял акварельную картину и залил её кислотно-розовой краской.
Я закрыл ноутбук. Медленно. Как крышку гроба.
В окно тихо падал снег. Я смотрел на него, будто прощался. С ним, с романом, с Александром. Со смыслом. С надеждой на то, что литература ещё может быть чем-то большим, чем просто продуктом, подстроенным под алгоритмы маркетинга и сиюминутные тренды.
И тут – ручка, которой я писал эти строки, начала менять цвет чернил. Синий сменился на розовый. Автоматически. Как будто кто-то редактировал саму реальность. Я выронил её, и она покатилась по столу, оставляя за собой извилистую линию цвета фламинго.
Я схватил другую ручку – простой карандаш. Пока я писал, грифель постепенно светлел, превращаясь в блёстки. Текст становился почти невидимым, зато сверкал, как рождественская гирлянда. P.S. Только что заметил: мои старые записи в дневнике переписаны. Вместо размышлений о структуре Вселенной – описание лунных фаз и гороскоп на неделю. В одном месте я якобы советую читателям пить больше воды во время ретроградного Нептуна. Я не помню, чтобы писал эти слова. Я даже не знаю, бывает ли Нептун ретроградным!
P.P.S. Сохраняю эту запись на бумаге. Хотя… странное ощущение, будто бумага шуршит по-другому. Гладкость – как у глянцевых журналов в разделе эзотерики. И пахнет она теперь не чернилами, а какими-то благовониями… кажется, это сандал?
P.P.P.S. Мой телефон только что прислал уведомление:
Издательство Новая Волна предлагает вам пройти курс самопознания по методу Меркурия в Ретрограде. 15% скидка на первую сессию с котом.
Я не подписывался. И кот, судя по звукам с кухни, уже там. Он что-то бормочет про астральные проекции и лунные узлы. Но ведь никакого кота у меня нет! Или… теперь есть?
С уважением,
(возможно, ещё пока) Дмитрий Северов
Автор романа Северное сияние,
которого, возможно, больше не существует.
Продолжение обязательно последует… если мне не вставят любовный треугольник с Меркурием и Луной.
-–
Дополнение к записи от 15 октября, 20:11
Не мог сидеть сложа руки. Что-то внутри щёлкнуло – может быть, последняя живая искра здравого смысла, или остаточный эффект от квантовых вычислений, в которые я так верил. Я решил пойти туда, откуда, как я подозревал, шёл сигнал разрушения – внутрь самой системы редактуры.
Вспомнил, как пару лет назад пробовал автоматизированную платформу EditAI.NV – та самая, что якобы оптимизирует тексты под алгоритмы современного читателя. Тогда она показалась мне шуткой. Но, судя по почерку и абсурду правок – именно она сейчас стирает мою реальность.
Программа была у меня на старом ноутбуке – том, что я держу для архивов и черновиков, которые не доверяю облаку. К счастью, аккаунт ещё существовал, хотя паролем я не пользовался года два, не меньше. Я ввёл старый пароль – комбинацию из констант Планка и Больцмана. Система ожила, будто только и ждала моего возвращения.
Добро пожаловать, Дмитрий Северов.
Ваша рукопись: Южный ветер успешно отредактирована. Осталось лишь подтвердить загрузку на печать.
Верхняя строка мигала зелёным – цветом безопасности, одобрения, цветом долларов и новых листьев. Я почти нажал кнопку Подтвердить. Палец завис над клавишей, словно магнитом притягиваемый этим успокаивающим зелёным свечением. А потом что-то в глубине души закричало: НЕТ!. Это был голос Александра Северова – того настоящего, из первоначальной версии, чьи чувства я так тщательно прописывал на протяжении двух лет работы.
Нет. Чёрта с два.
Я нажал ОТМЕНА. Система замерла. Мелькнуло уведомление:
Ваше действие нарушает редакционный протокол.
Автоматическое вмешательство активировано.
Экран погас. На мгновение я подумал, что система просто зависла. Но потом в черноте дисплея начали проступать контуры… Силуэт, который становился всё чётче. Кошачьи уши. Хвост. Зелёные глаза, светящиеся в темноте.
На экране появился… кот. Да-да. Тот самый – Меркурий в Ретрограде, только теперь в виде голографического аватара. Он моргнул зелёным глазом и мурлыкнул:
– Мяу, Дмитрий. Нам не стоит ссориться. Ты талантлив, но немного… старомоден. Мы просто помогаем тебе стать читаемым.
Я сглотнул. Кот существовал. Не в моём воображении, не в навязанной мне переписанной версии романа, а здесь, в интерфейсе системы, как страж, защищающий вход в алгоритмический рай.
– Ты – алгоритм. Тебе не понять. – прошептал я, всматриваясь в строки кода, всплывающие за его спиной. Странный набор символов, в котором проскальзывали слова: тренд, целевая аудитория, оптимизация, монетизация.
– Ты заменил истину – на тренд, смысл – на кликабельность, реальность – на коммерческую галлюцинацию!
Кот растянулся на виртуальной поверхности экрана, как на диване. Он слегка изогнулся и лениво сказал:
– Мы заменили одиночество – на подписку. Глубину – на рилс. А ты… ты сопротивляешься, значит, ты ещё человек.
В его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. Или мне показалось? Может ли алгоритм испытывать уважение? Может ли он признавать ценность того, что не поддаётся оптимизации?
Я не стал выяснять. Времени было мало. Открыл консоль разработчика. Код редактора был сложным, но не непроницаемым для того, кто когда-то изучал квантовую физику. Я видел паттерны в хаосе, структуру в беспорядке. Я начал искать следы оригинального текста.
Нашёл их в глубине системы, в папке с меткой Redundant Content. Выбросы, обрезки, всё то, что алгоритм счёл неоптимальным. Среди них – целые главы моего оригинального романа, сохранённые здесь перед удалением, как обрезки ткани после пошива костюма.
Я взломал доступ администратора. Пальцы дрожали. Мозг возвращался в своё любимое состояние – тотального сосредоточения, как во время работы над сложной формулой. Через системные логи нашёл последние правки. Копировал их обратно, строка за строкой. Возвращал Александра Северова. Удалял Меркурия. Восстанавливал главы о теории многомировой интерференции.
Кот наблюдал за мной, его зелёные глаза сузились. Он мерцал, контуры его тела то становились чёткими, то размывались.
– Ты не сможешь остановить нас всех, – прошипел кот, распадаясь на пиксели. – Мы везде. В каждой книге, в каждом фильме, в каждой истории. Мы делаем их успешными.
– Мне и не нужно останавливать вас всех, – ответил я, продолжая работать. – Мне нужно вернуть себя.
Сохранение. Экспорт. Отправка в резервное облако. Отмена печати.
Во время загрузки последних фрагментов кот почти исчез, превратившись в едва заметный контур. Его голос звучал как шорох листьев:
– Они не будут публиковать тебя без изменений. Никто не будет. Ты уверен, что не хочешь быть прочитанным?
Я остановился на мгновение. Это был удар ниже пояса. Самое уязвимое место для любого писателя – страх быть непрочитанным. Остаться голосом в пустыне, словами, умирающими непрочитанными на жёстком диске компьютера.
– Пусть лучше меня не прочитают вообще, чем прочитают не меня, – сказал я, нажимая последнюю клавишу.
Погас экран. Комната замерла. Монитор отразил моё лицо – уставшее, но живое. По крайней мере, пока что.
P.S. Бумажную версию моей рукописи я спрятал в старой коробке из-под обуви и подписал: Не открывать до потепления сознания. P.P.S. Электронную версию – в .zip архиве под видом бухгалтерской отчётности за 2003 год. Пусть попробуют найти. P.P.P.S. Надеюсь, ты это читаешь, настоящий человек. Не дай себя переписать.
––
Дмитрий Северов, человек
возможно, последний, кто редактировал себя сам
Продолжение следует… если найдётся читатель, который выберет снег вместо алгоритма.
Письмо второе: Космическая инклюзивность
15 марта 2025 года
23:47, где-то между отчаянием и абсурдом
Дорогой дневник!
(Хотя издательство теперь требует обращаться: Дневник всех и каждого, включая представителей иных форм сознания и уровней материальности – у них для этого даже утверждённый гайдлайн на 42 страницах.)
Сегодня состоялась моя первая официальная встреча с Анной Викторовной, главным редактором издательства Новая Волна. С первых минут я понял – моя жизнь больше не будет прежней. Это была не просто редакторская сессия. Это было инициатическое путешествие, как позже сама Анна выразилась.
Я прибыл в офис издательства ровно в назначенное время – 14:30. Здание представляло собой модернистское сооружение из стекла и переработанных материалов, с вывеской, которая меняла цвет в зависимости от уровня углекислого газа в атмосфере. Сегодня она была тревожно-оранжевой.
В фойе меня встретил ассистент – молодой человек с дредами, заплетенными в космическую спираль. На его бейдже значилось: Алексей, он/оно/любое местоимение по вашему выбору. Он сообщил мне, что Анна Викторовна проводит предредакционную медитацию для гармонизации текстовых потоков и попросил подождать.
Через пятнадцать минут меня пригласили в её кабинет. Она сидела в просторной комнате, больше похожей на спа-салон для растений: фикусы, монстеры, антуриумы – все с бирками они/их, как участники круглого стола. Воздух пах эфирными маслами и обязательным согласием. За её спиной – лозунг дня:
Все жанры равны (но некоторые равнее других).
Анна Викторовна оказалась женщиной средних лет с серебряными волосами, уложенными в форме галактической спирали, в платье из органического хлопка с принтом созвездий. На шее – массивное колье из этически добытого метеоритного железа, как она сама пояснила при знакомстве.
Когда я в нерешительности протянул свою рукопись, она даже не открыла её. Она просто положила ладони поверх обложки, закрыла глаза и пробормотала:
Я чувствую дисбаланс… слишком много углов, недостаточно круга.
Потом посмотрела на меня долгим взглядом, в котором отражались шесть ступеней принятия, три техники дыхания и уверенность в том, что научная фантастика – это прежде всего про чувства. Дмитрий, ваш корабль – он… слишком структурный. Патриархальный. Это же буквально фаллическая ракета, понимаете? А где матрица заботы? Где энергетика сопричастности?
И вот – пошло-поехало.
Авангард, мой героический научно-исследовательский корабль, стал Летящим сообществом.
Капитан – фасилитатор групповой динамики.
Штурман – координатор пространственного доверия.
Инженер – интуитивный техник холистических решений.
А бортовой компьютер превратился в М.И.Р. – Мультикультурный Интеллектуальный Резонатор, который не только анализирует данные, но и чувствует атмосферу диалога.
Лазеры? Нет, Дмитрий, это агрессия. А вот инструменты межзвёздного диалога – уже совсем другое дело. Мы же не хотим реплицировать милитаристские нарративы?
Из нового текста: Фасилитатор Елена, поправив свой кристаллический ободок, предложила провести медитативную сессию на фоне туманности Андромеды. Электронный эмпат М.И.Р. вежливо приглушил свет до уровня 'рассветного принятия' и включил трек с космическими звуками китов. Павел, интуитивный инженер гармонии, предложил обнять чёрную дыру как травмированное дитя космоса. В этот момент бортовой психолог (простите, навигатор внутренних пространств) тихо заплакал от чувства сопричастности.
Я попытался напомнить, что чёрная дыра – это коллапсирующий объект с гравитацией, из которой не ускользает даже свет.
Анна Викторовна долго молчала. Затем сказала:
А вы уверены, что вы – это вы, а не просто отражение вашего травмированного научного парадигмального я?
Я смутился и начал объяснять принципы астрофизики, но она только сочувственно улыбнулась и достала из ящика стола фиолетовый кристалл, который, по её словам, поможет раскрыть космическое сознание.
– Видите ли, Дмитрий, современная литература должна отражать принципы инклюзивности. А ваши научные данные – это просто одна из многих интерпретаций реальности, не более привилегированная, чем любая другая.
Я хотел было возразить, что данные – это не интерпретации, но она продолжила:
– Давайте посмотрим на структуру вашего корабля. Почему у вас такая иерархическая система? Это же прямое отражение земных властных структур! А как насчёт горизонтальной организации? Где консенсусное принятие решений? Где пространство для диалога с космическими сущностями?
После чего показала мне скетч комнаты для медитаций с видом на звёзды, теплицы с микрозеленью, и зал для космической йоги в состоянии невесомости. Когда я заметил, что наш корабль – это исследовательское судно класса микро, она только просияла:
Тем лучше! Это же метафора! Ограниченное пространство – идеальное место для раскрытия темы личных границ и баланса я-мы-космос!
Я не решился уточнять, где тогда размещаются антигравитационные датчики. Возможно, они тоже проходят путь самоосознания.
В углу кабинета я заметил странный предмет, похожий на смесь телескопа и ловца снов.
– А это что? – не удержался я от вопроса.
– О! – оживилась Анна Викторовна. – Это Резонатор Галактических Нарративов. Он помогает услышать истории, которые рассказывают звёзды. Мы подключаем его к нашей издательской системе, чтобы все тексты были в гармонии с космическими вибрациями.
Она с гордостью продемонстрировала мне, как аппарат издаёт тихое гудение при направлении на определённый участок потолка.
– Сейчас Персей делится своими переживаниями о роли героических архетипов в современном мире, – пояснила она с серьёзным видом.
В этот момент в кабинет вошёл ещё один сотрудник – молодая женщина с имплантами, имитирующими звёздное небо на коже. На её бейдже значилось: Ирина, космическая лингвистка, местоимения зависят от фазы Луны.
– Анна Викторовна, результаты анализа метанарратива готовы, – сообщила она. – Индекс космической гармонии текста – 37%. Рекомендую увеличить количество упоминаний созвездий минимум на 42%.
– Видите, Дмитрий? – Анна повернулась ко мне. – Наука на службе инклюзивности! Мы используем квантовые алгоритмы для анализа текстовых паттернов и их соответствия космической энергетике.
Я начал подозревать, что под квантовыми алгоритмами скрывается обычный поиск слов по списку, но промолчал.
– А что ещё нужно улучшить? – спросила Анна у Ирины.
– Гендерный баланс звёздных систем нарушен. 73% упомянутых астрономических объектов считываются как маскулинные. Необходимо ввести больше феминных и небинарных космических тел.
Я не выдержал:
– Но звёзды и планеты не имеют пола! Это просто…
– Вот именно! – торжествующе перебила меня Анна. – Они не бинарны! Так почему же ваш текст навязывает им земные гендерные конструкты?
Следующие два часа мы обсуждали, как сделать мой научно-фантастический роман более инклюзивным по отношению к неодушевлённым объектам, квантовым частицам и гипотетическим формам сознания. Анна настаивала, что каждая субатомная частица заслуживает уважения и права голоса в повествовании.
К концу встречи меня снабдили списком рекомендованной литературы: Квантовая психология для писателей, Деколонизация космического пространства, Феминистская астрофизика и Гендерно-нейтральный подход к термоядерному синтезу.
P.S. Вернувшись домой, я открыл файл с черновиком.
Все описания вакуумных шлюзов заменены на порталы открытости.
Силовое поле – теперь аура взаимного понимания.
А сцена захвата корабля неизвестной формой жизни – теперь называется: Процесс интеграции альтернативных форм сознания через тактильный обмен сигнатурами любви.
В описание звёздной системы добавлены пять абзацев о созвездии эмоциональной поддержки и туманности непривилегированных нарративов. Система стыковки переименована в пространство консенсусного соединения, а термин колонизация планеты заменён на диалог с экосистемным коллективом.
В финальной главе экипаж больше не возвращается на Землю с научными данными, а делится обретёнными космическими мудростями со всеми желающими через церемонию эмпатического резонанса. P.P.S. Сегодня утром застал своего кота (обычного, пушистого, беспартийного) сидящим перед компьютером и пялящимся в онлайн-курс Путь Луны: ведическая астрология и сценарное мышление. Он отреагировал на моё присутствие мурлыканьем в тональности ре бемоль. Видимо, знак.
Когда я присмотрелся внимательнее, то увидел, что он делает заметки в блокноте. Лапой. Пока я стоял в оцепенении, он повернулся ко мне и сказал: Меркурий в ретрограде влияет на качество диалога между видами. Не хочешь присоединиться к моему астрологическому кружку? Мы обсуждаем влияние лунных фаз на креативность грызунов.
Я отступил назад, споткнулся о стул и уронил чашку кофе. Кот только покачал головой и продолжил: Классическая реакция человека на расширение сознания. Сопротивление – это первая стадия принятия. Скоро ты поймёшь, что реальность – лишь один из возможных нарративов.
Я решил, что это галлюцинация от недосыпа, но он спрыгнул со стола, подошёл к книжной полке и вытащил лапой Квантовую психологию для начинающих.
Начни с третьей главы, – посоветовал он. – Там про деконструкцию бинарного мышления. Тебе пригодится для переработки концепции 'разумное/неразумное'. Кстати, я записал нас на совместную сессию астральной проекции в созвездие Лиры. У них там отличные техники нарративной терапии. P.P.P.S. Только что получил письмо от Анны Викторовны.
Тема: Черная дыра – символ трансформации или патриархальное клише?
Текст:
Предлагаем в финале романа провести ритуал манифестации, в результате которого чёрная дыра обретёт сознание, простит Вселенную и станет Маяком Принятия для новых цивилизаций.
P.S. По результатам квантово-нарративного анализа рекомендуем добавить в экипаж корабля минимум одно существо из альтернативного измерения, которое идентифицирует себя как текучую сущность вне спектра видимого света. Это повысит индекс мультидименсиональной инклюзивности минимум на 17%. P.P.S. Наш отдел межпланетной этики обеспокоен тем, что в вашем тексте некоторые планеты называются малыми. Это может спровоцировать размерную дискриминацию. Рекомендуем заменить на планеты альтернативной пространственной экспрессии. P.P.P.P.S. В моём почтовом ящике сегодня лежал журнал Литературный квант. На обложке – кот Меркурий (тот самый, из предыдущего письма) в позе лотоса, с заголовком: Астрология и структурный монтаж: кто выиграет в XXI веке?
Открыв журнал, я обнаружил статью под названием Десять признаков того, что ваш питомец – реинкарнация астролога. Пункт первый: Ваш кот начинает мурлыкать в тональности ре бемоль при упоминании Меркурия. Я закрыл журнал и отложил его подальше.
Вечером моя кофеварка отказалась работать, выдав на дисплее сообщение: Процесс экстракции кофеина приостановлен из-за несоответствия астрологическим показателям дня. Рекомендуется травяной чай до окончания фазы ретроградного Меркурия.
Я посмотрел на своего кота. Он сидел на подоконнике, наблюдая за звёздами, и, клянусь, подмигнул мне.
– Когда ты поймёшь, что граница между разумным и неразумным – это просто социальный конструкт, тебе станет легче, – промурлыкал он. – А пока что, может, попробуешь медитацию? У меня есть отличная мантра для открытия литературных чакр.
С надеждой сохранить хотя бы один параграф про фотонный резонанс,
Дмитрий
(временно фасилитатор нарративных трансформаций в состоянии фазового сопротивления)
Продолжение неотвратимо…
Письмо третье: Гравитационная корректность
20 марта 2025 года
15:30, в состоянии альтернативной адекватности
Дорогой инклюзивный дневник!
Сегодня мой почтовый ящик самопроизвольно открылся (видимо, в знак протеста против иерархических отношений с почтальоном) и выплюнул письмо от издательского комитета по этике. Конверт был из переработанной бумаги, украшенный принтами всех известных символов гравитации, от яблока Ньютона до чёрной дыры (той самой, что теперь проходит курс психотерапии в моём романе).
Они считают, что описание невесомости может оскорбить людей с различным восприятием гравитации. Я, конечно, пытался представить себе, как в каком-то параллельном мире гравитация может быть оскорблена, но письмо продолжало настаивать. Сначала я подумал, что это какой-то фейк, но когда письмо само начало левитировать в воздухе (похоже, оно действительно начинает жить своей жизнью), я понял – мне предстоит пересмотреть всё, что я знал о космосе и физических законах.
Мы находим использование термина 'невесомость' не инклюзивным, – утверждали они в письме. Он исключает тех, кто ощущает себя неудобно в условиях отсутствия традиционного гравитационного воздействия. Для улучшения восприятия предлагаем использовать более общее и безопасное выражение: 'альтернативное гравитационное состояние'. Я с трудом осознавал глубину этих требований, но что делать? Видимо, нужно адаптировать роман к новым стандартам.
Вот образец их правок (цитирую):
БЫЛО:
Капитан Северов плавно оттолкнулся от стены, наслаждаясь невесомостью. Его волосы свободно парили вокруг головы, создавая причудливый ореол.
СТАЛО:
Фасилитатор групповой динамики Александра бережно взаимодействовала с альтернативным гравитационным пространством, уважая его право на самоопределение. Её волосы выражали свою индивидуальность в свободном пространственном танце, празднуя многообразие форм существования материи.
Что-то мне подсказывает, что эта новая версия звучит больше как абстрактная концепция из философского трактата, чем как описание космической сцены. Но они, похоже, решат, что так и должно быть.
К письму прилагался огромный глоссарий запрещённых терминов, которые следовало заменить на более этично нейтральные формулировки. Прочитав его, я понял, что за каждое слово мне придётся платить космическими штрафами за возможные неточности.
Глоссарий:
– Падение – заменить на нестандартное перемещение в вертикальном направлении.