Читать онлайн Пансионат «Долой одиночество» Сборник рассказов бесплатно

Пансионат «Долой одиночество»

В этот пансионат уходили от одиночества. Одни, чтобы выговориться. Другие, чтобы отвести душу за вечерними разговорами или за давно забытой мужской лаской и вниманием. Уходили от одиноких ночей за любовью или от того, у кого что болело.

И все это им давал персонал пансионата.

Виртуальный. Так, по крайней мере, говорили…

Медведь угрюмо и методично ходил по тесной клетке из угла в угол. Разворачивался на месте, и мотая головой, продолжал свои заученные движения.

Смотреть на эти мучения было невозможно.

– Пойдём, – сказала Юля. – Кошмар какой-то.

– Бедолага, – согласился муж. – С ума сойдёшь от этой жизни.

– Не от жизни, а от одиночества, – помолчав, произнесла Юля.

– Откуда знаешь? Это он тебе сказал?

– Знаю. Я тоже так по дому хожу. Туда-сюда, туда-сюда.

– С чего бы это?

– От одиночества.

– Ну, двери вроде бы открыты. Да и вообще, ты не заметила, что мы вместе живем?!

– Ты точно знаешь, что вместе?

– У меня документ такой есть.

– Его дали двадцать лет назад. Тогда мы правда были вместе.

– Эк тебя от медведей разобрало. Может дома поговорим? Всё-таки зоопарк – люди ходят.

– Да нет, дома не поговорим. Уже не вспомнить, когда мы дома говорили, ну кроме быта.

– Юль, ну за двадцать лет мы переговорили обо всём.

– Может тогда разведёмся?

– Юль! Ну, не всё у нас так плохо. С чего ты решила жизнь перевернуть? На медведей насмотрелась?

– Ладно, пойдём. Ты меня вроде сегодня в кафе обедаешь?

– Эх, гулять, так гулять!

Это был выходной. Вроде праздник жизни. А завтра начнётся длинный-длинный понедельник. До пятницы!

Но неделя началась необычно. Вечером раздался звонок в дверь.

– Кто? – с удивлением спросила Юля в домофон. Обычно друзья предупреждали по телефону.

– Доставка, – ответил незнакомый юношеский голос.

– Я ничего не заказывала.

– Подождите минутку, – голос что-то невнятно забормотал, видимо читая какие-то бумаги.

– А! Вот! – и он назвал имя и фамилию Юлиного мужа.

Пришлось открыть дверь.

Парень, появившийся на пороге протянул ей красиво оформленный конверт:

«Пансионат «Долой одиночество». Пригласительный билет» – было написано на конверте.

Юля догадалась – шутка мужа.

– Дорого же она ему обошлась, – подумала она, прикидывая расходы на печать, доставки и прочие телодвижения. Подумала, впрочем, не без удовольствия – все-таки это знак внимания.

Через полчаса с работы вернулся муж.

– Это что? – спросила за ужином Юля, выкладывая на стол конверт заботливо запечатанный. – Неудачная шутка или приглашение на вечер отдыха для тех, кому за сорок?

– Нет, это правда пансионат.

Информацию он, правда, увидел в интернете. Сначала подумал, что дурь какая-то, но, вспомнив разговор в зоопарке, решил об этом узнать хотя бы из интереса. Связавшись с указанными контактами, посмотрев рекламный ролик, всё-таки решил, что, Юля ничего не потеряет, если там побудет. Тем более, что условия были льготными: первую неделю за полцены, дальше можно было продолжить сколько угодно, да и полная цена была невелика.

– Понимаешь, – убеждал он Юлю, – ты не работаешь, выпала из общества. Одна целыми днями. Может быть отсюда твои проблемы?! Я-то всё-таки всё время в окружении людей, к тому же как бы с близкими мне по духу.

– Ну, смотри, – сказала на третий день Юля, – один звонок, и ты за мной приезжаешь.

– Хоть ночью, – согласился он, – тут всего-то пятьдесят километров.

Пансионат, окружённый невысоким узорчатым забором, располагался в бывшей дворянской усадьбе, пересечённой аллеями усаженными вековыми деревьями. По бокам стояли небольшие коттеджи и лишь в центре виднелось несколько невысоких, видимо административных, корпусов.

На звонок, укреплённый над входной аркой с надписью: «Долой одиночество», вышла администратор и с приветливой улыбкой осведомилась:

– Вас двое?

– Нет, – ответила Юля и повернулась к мужу. – Ну, ты иди.

Над территорией гремела музыка и мимо ворот вдруг под музыку прошагал целый отряд. В основном это были женщины разных возрастов. Посередине отдельными редкими группками вышагивали мужчины – робко, стараясь выдержать шаг.

– Это что ещё за пионерский отряд? – восхитился муж.

– Прогулка! – пояснила администратор. – Девиз нашего пансионата: «Все всегда вместе. Никто не забыт».

Именно такие лозунги и виднелись на стенах административных корпусов.

Подобных лозунгов, развешанных по аллеям было много: «Ни минуты на одиночество», «Все за одного», «Мы – одна семья» и другие.

– С ума сойти, – сказала Юля, – как в Советском Союзе.

– В Советском Союзе было меньше одиноких, – резонно возразила администратор.

Пришлось согласиться, и хотя Юля застала только остатки Союза, но повальное проживание нескольких поколений семьи в одной крохотной квартире, было ей известно. Какое уж тут одиночество.

– Ну, пойдёмте на экскурсию, – предложила администратор. – При поступлении мы изучаем проблемы каждого и его пожелания. То есть отчего он ощущает это одиночество – допустим не хватает задушевных разговоров, другому – чувства, что он любим, третьему – внимания родственников. Ну, и так далее.

– И что, вы всё это можете дать?!

– С помощью искусственного интеллекта.

– Это как?

– У нас целый набор виртуального персонала, который это обслуживает.

И вдруг прервалась:

– Ой, боюсь, вы не успеете на обед. Это, кстати, одно из мероприятий, в которых мы обходимся без виртуальности. Но там трудно остаться в одиночестве.

И дама повела Юлю в обеденный зал.

Столовая больше напоминала ресторан: никаких алюминиевых столиков – хорошая мебель, цветы, в середине зала стоял длинный общий стол. Видимо для тех, кто особо радел за лозунг «Бегом от одиночества». Зато вдоль стен и по углам уютно расположились столики для четверых и для пар.

Столовая к этому времени уже весело пела. Да, именно пела. Ведь добрая русская традиция собраться за столом и попеть давно спасала от одиночества. Правда для этого непременно нужно выпить. Здесь же ни рюмок, ни бутылок на столах.

Пели на сухую. И к тому же, что с одобрением отметила Юля, в основном песни были не разудалые народные, а всеми любимые из шансона. Время от времени кто-то выходил с караоке.

– И долго так? – спросила Юля у администраторши.

– Обед два часа.

И действительно из динамика зазвенел звонок и бодрый голос прокричал:

– Спортивные занятия.

К такому Юля, конечно, ещё не была готова, но посмотреть пошла.

Смотреть было на что.

По аллеям дружными рядами, которые видимо, строились в зависимости от возраста и сил, бежали отдыхающие. Один ряд бежал трусцой, другой шёл спортивным шагом и замыкающие катились на роликах в ходунках.

Между сосен шныряли на велосипедах, подтягивались на турниках, играли в теннис.

Одиноких не наблюдалось, видимо единение было полным.

– Вечером после ужина у нас концерт, готовьте свой номер, – предупредила администратор.

– А спите вы когда? – осведомилась Юля.

– О! Тут начинается самое интересное, – администратор заговорщицки подхватила Юлю под локоток.

– По интересам, – сообщила она. – Кому чего не хватает. Вот нам, девушкам, часто есть с кем спать, но не всегда с кем просыпаться. Вам не приходилось? – полюбопытствовала она.

– Я замужем, – сухо ответила Юля.

– Не имеет значения, – сообщила администратор. – И любовники уходят после акта любви, и мужья сразу засыпают.

– И вы страдалицам мужиков подкладываете? – с ужасом начиная понимать, возмутилась Юля.

– Виртуальных! – ничуть не смущаясь, сообщила администратор. – Никакого греха, они как бы есть, но их как бы и нет.

Искусственный интеллект подключается к вашему мозгу, не бойтесь это всего лишь подключение проводков, ну, как наушников, и сканирует предпочтительный образ мужчины вашей мечты.

– А если это муж? – с беспокойством спросила Юля.

– Значит будет муж. Но вести себя всю ночь он будет, как мужчина вашей мечты. А утром разбудит вас ласковым поцелуем, на руках отнесёт в ванную.

– Так он виртуальный или я его буду чувствовать?

– Он виртуальный, но вы будете ощущать его, как реального.

– Похоже попала в публичный дом, – испугалась Юля.

Конечно она давно чувствовала неудовлетворённость в своём замужестве, но изменять мужу не собиралась. И мысли такой за все эти годы у неё не было.

– А вы и не изменяете, – словно угадав её мысли, ответила администратор. – Это как сон. Вам ведь снятся иногда эротические сны. И в них вы получаете своё счастье, которого вы никогда не знали и не видели.

Юля призналась себе, что такое бывало. И впечатление это потом долго хранила в памяти. А потом долго вспоминалось – то ли это было, то ли не было.

– Ну вот! – опять угадала администратор. – Утром вы не найдёте того человека. Мы сотрём его.

– Это наркотик, – не согласилась Юля, – если будет так хорошо, дама захочет повторить ещё и ещё.

– Есть такие, – нехотя согласилась администратор, – ну можно и подписаться, как на сериал. Но мы против. Это разрушает реальную жизнь. Вообще наш пансионат для разового использования. Вас записать? – участливо закончила она.

– Нет, нет, – испугалась Юля.

– Ну, а на что-то другое? В чём ваша проблема? – поинтересовалась администратор.

– Мне бы поговорить, – задумалась Юля и нерешительно добавила, – и чтобы меня поняли.

– Хорошо, я пришлю, – согласилась администратор и что-то записала в блокнот.

– Ну, пойдёмте дальше, – пригласила она.

Территория, на которую они пришли, была отгорожена от остальной, изгородью из кустарника. У входа белела табличка «Закрытая зона». В проёме входной арки были видны скамейки, на которых сидели редкие пациенты. То, что это именно пациенты Юля догадалась, увидев название небольшого корпуса, стоящего в глубине территории. «Хоспис»

– Да, именно хоспис, – подтвердила администратор. – Есть особенность, – продолжила она, – сюда мы берём только тех, у кого по разным причинам к этому печальному периоду не осталось родных, даже просто близких людей, с которыми они хотели бы провести свои последние дни. Или остались, но не считают нужным быть с ними. Знаете, – закончила она, – умирать в одиночестве – это самое большое горе.

Они вошли в корпус. Интерьер здесь показался Юле немного бестактным. Все стены были расписаны цветочками, да и вообще все тона были светлыми и радостными.

– Да, – заметила её взгляд администратор, – мы долго спорили, но решили, что так будет лучше.

Больные лежали по двое в отдельных палатах. Были палаты одиночные, но видимо не пользовались спросом.

– А как же вы говорили, что здесь только одинокие?! –заметила Юля, указывая на сидящих возле постелей или входящих и выходящих из палат людей.

– Ну, да, – согласилась администратор, – это и есть те, с кем они хотели бы провести свои последние дни.

– Это виртуальные родственники, – шёпотом пояснила она. – В первый же день мы погружаем вновь прибывших в глубокий сон, в котором компьютер сканирует тех, о ком они думают. Потом, проснувшись, они обнаруживают в палатах этих людей, – призналась она Юле. – Не могу смотреть на эти сцены, хочется или реветь, или самой умереть. Шекспир отдыхает.

– Пойдёмте отсюда, – Юля потянула администратора за рукав. – Мне что-то нехорошо.

– Понимаю, – откликнулась администратор.

Вечером, после ужина, когда отшумела дискотека, в которой Юля, неожиданно для себя оттанцевала в бешеном ритме, в дверь её комнаты постучали. Юля, только что вышедшая из душа в ночной пижаме, осторожно открыла. На пороге застенчиво улыбаясь, стояла молодая женщина с копной курчавых, как у негритянки, волос.

– Привет! – с мягкой улыбкой сказала она. – Я по заказу.

– Какому заказу? – опешила Юля, с испугом намереваясь уже закрыть дверь.

Женщина придержала дверь рукой.

– Подожди, – ничуть не смущаясь произнесла она, – ты же записана у администратора под рубрикой «А поговорить».

Юля вспомнила, как администратор что-то чиркнула в своём блокноте.

– Ну, проходи, – с насмешкой сказала она.

– Я Анжела! – протянула руку женщина. – Мне сорок лет и сразу отвечу на то, что ты захочешь спросить. Я не робот, не виртуальная, я настоящая.

– А здесь есть и такие? – с недоверием уточнила Юля.

– Нам с тобой повезло, – сообщила Анжела, – я тоже из всех удовольствий записалась в «А поговорить». Вот и составилась пара.

– Ну, проходи, «пара»! – уже смягчилась Юля. – Не представляю, о чём мы будем разговаривать.

– А ты не парься, – засмеялась Анжела. – Я тоже не знаю. И никаких инструкций мне не давали. Давай попробуем о чём угодно, у нас ведь одна и та же проблема, из-за которой мы сюда приехали.

Юле стало как-то полегче.

– Садись, – указала она на кресло возле постели.

Анжела поколебалась:

– Слушай, кресло тут только одно, вторая будет сидеть на кровати.

– Что ты предлагаешь?

– Ты в детстве приглашала к себе подружку на ночь? Если одна и другая мама разрешит.

– Ну, было, – вспомнила Юля, ещё не совсем понимая, к чему клонит Анжела.

– Ну, вот давай, как две подружки ляжем вместе, приглушим свет и будем всю ночь разговаривать.

– Я не лесбиянка, – резко ответила Юля.

– Я тоже, – засмеялась Анжела, – но тут такое дело – надо чтобы всё располагало к откровенности. Мы же две девочки.

– Ты не будешь лезть?

– Честное пионерское.

– Ладно ложись!

Они улеглись всё же с осторожностью, боясь прикоснуться друг к другу. Помолчали, не зная, как начать.

И Анжела начала свой рассказ:

– Хороший муж, успешный предприниматель. Благодаря ему полный достаток в доме, где-то вдалеке осталась и сумасшедшая любовь. Иногда по ночам прорываются эти остатки. Талантливый бизнесмен. Любимец друзей. Подруги и компании. Но дома его нет, вернее он есть, каждый вечер, но почти весь этот вечер переговоры по телефону с какими-то компаньонами и коллегами, а в перерывах – изучение каких-то деловых новостей, биржевых сводок в интернете. На вопрос: «Не мог бы ты это делать на работе» неизменный ответ: «А когда мне тогда работать». А когда мне тогда жить? – горько заключила Анжела.

– Слушай, он же в таких обстоятельствах, что ему не выскочить, – попыталась утешить Юля. – И, вообще для мужиков работа – главное.

– Ну, понятно – это же не твой муж!

– Я сейчас свою историю расскажу и в ответ услышу: «Это же не твой муж», – засмеялась Юля.

Говорили почти до утра и уснули обнявшись, просто как близкие подруги.

Когда Юля проснулась, Анжелы уже не было. На столе лежала записка: «Доброе утро! Встретимся за завтраком». Но на завтраке, как Юля не всматривалась по сторонам, Анжелы не было. Спросила администратора.

– А, Анжела! – воскликнула та, – очень сожалею, но она выписалась.

– Ну, бог с ней, – подумала Юля.

Всё-таки после разговора на душе стало легче, не за этим ли она приехала?!

И вдруг её осенила мысль, от которой она испугалась:

– А что, если… – тут она сама себя оборвала.

Но мысль навязчиво повторялась:

– А что, если…

Она вдруг решилась и подошла к администратору:

– Простите, – неуверенно начала она, – а нельзя этот заказ повторить?

– Понравилось? – улыбнулась администратор. – Конечно, только Анжелы нет.

– И не надо, – прервала Юля, – я бы хотела мужчину…

– Поговорить?

– Да… Ну, и не только.

Администратор похоже не удивлялась ничему.

– Я записала, – сказала она. – Вам на сегодня?

– Ну, как получится, – оставила Юля путь к отступлению.

– Как получится, – повторила администратор.

– Ну, это же не измена, – уговаривала себя Юля. – Виртуальная игрушка, соткана из воздуха, ничего реального.

А соблазн попробовать каково это быть с любовником, хорошим любовником, которого она никогда больше не увидит и, которого даже могут стереть из памяти – была здесь такая опция и конечно только в лечебных целях, не оставлял её.

Она даже выдохнула:

– Ух!..

Любовников за всю жизнь с мужем у неё никогда не было. Да и не думала она никогда в эту сторону. Но ведь есть же такое на свете, и говорят это что-то такое необыкновенное. Подруги говорят, у которых было.

И ещё одно утешало её: всё-таки не по-настоящему – виртуально. Потом вдруг взрывалась мысль:

– Как виртуально?! Ведь всё произойдет по-настоящему.

Нет, виртуально!

И ещё одна спасительная мысль: всё это может быть и не сегодня, а как получится.

Как всегда, после ужина заиграла непременная дискотека – расслабляться здесь народу не давали. Юле уже даже полюбились эти заглушающие все мысли ритмичные современные танцы, тем более, что она вообще-то танцевала последний раз лет десять назад на каком-то корпоративе.

Время от времени диск-жокей давал отдохнуть – ставил что-то вроде танго. В очередной такой перерыв к Юле подошёл моложавый спортивного вида мужчина:

– Можно вас пригласить?

Хотя за эти дни все лица, кажется, уже примелькались, мужчину этого она ни разу не видела.

– Я здесь уже третий день, но на дискотеку пришёл в первый раз, – начал он, то ли угадав её мысли, то ли не зная, как завязать разговор. – Я ужасно смущаюсь.

– Ну, для первого раза вы неплохо танцуете, – похвалила Юля.

– Ну, тогда давайте познакомимся. Я Михаил.

Юля представилась.

– Чем же вы здесь занимаетесь, если никуда не ходите? – спросила Юля.

– Видите ли, я дописываю книгу. Нет – нет, я не писатель, – предупредил он следующий вопрос, – просто прожив половину срока, хочу, пока не забыл, записывать всё, что может быть кому-то будет интересно.

– А какой у вас срок?

– Ну, я исхожу из ста лет.

– Никогда б не подумала, что вам уже пятьдесят.

– Я тоже.

Юля засмеялась.

В этот момент танец закончился.

– Можно я вас на следующий приглашу? – спросил Михаил, не снимая руку с её талии.

– Неудобно. Мало ли что подумают.

– Правильно подумают. Вы мне очень нравитесь.

– Когда ж это вы успели?

– Ну, я же на обеды и ужины выходил. И только на вас и смотрел.

– Жаль, я думала, что такой интересный мужчина ухаживать будет как-то небанально.

– Да! Бывает так, что иногда увидишь мужчину или женщину и сразу поймешь – да, это моё. И хочется сказать об этом прямо и без банальностей.

– А дальше что?

– Как получится.

Музыка заиграла.

Дискотека, как показалось Юле, никогда не кончится, да и не хотелось, чтобы кончалась, но музыка смолкла.

И они, забыв, что так и не разомкнули руки, вышли на улицу.

Горели неяркие фонари, светила луна, с неба падали звёзды. А они всё шли и шли бесконечными этими аллеями и говорили. О чём говорили, Юля вспомнить потом не могла.

Не могла вспомнить, как и почему случился тот первый поцелуй. Как они очутились в её комнате, как это так в постели всё прекрасно получалось и когда, наконец, заснули.

Утром её разбудили его рука, осторожно гладившая её волосы и его губы, прильнувшие к плечу.

Она открыла глаза. Они смотрели друг на друга не отрываясь, ни говоря ни «Доброе утро», вообще ничего ни говоря. И только руки их ласкали друг друга. И уже не думая, и чего с ней никогда не бывало, дрожа всем телом, и прильнув к его уху, она бесстыдно шепнула: «ещё».

За завтраком, на котором, конечно, они сидели вместе, заняв отдельный столик в дальнем углу, раздался звонок её телефона.

– Привет, – почему-то недовольным голосом сказал муж. – Что-нибудь случилось?

– С чего ты взял? – еще не придя в себя от такой перемены происходящего, удивилась она. Хотя в голове промелькнуло «случилось». Она даже язык прикусила, чтобы не выпалить эти слова.

– Я звоню уже час и вчера звонил весь вечер. Почему ты не отвечала?

Юля с испугом поняла, что вечером, как только они вошли в её комнату, она выключила телефон.

– Извини, на ночь отключила и забыла включить.

– Точно?

Вопрос был странный и Юле даже стало нехорошо.

– Ну, ладно, – продолжил муж, – я зачем звонил-то?! Ты же знаешь, сегодня шефа юбилей.

Юля вспомнила: да, он говорил.

– Так вот, вчера к вечеру он учудил, пригласил всё руководство к себе в коттедж, обязательно с жёнами. Прямо бал какой-то решил устроить. В общем я за тобой час назад выехал. Украду тебя на денёк. А, впрочем, чего тебе возвращаться, сколько там тебе осталось?

– Два дня.

– Ну, в общем сама решишь.

– Но что нам ехать так рано?

– Так сегодня пятница, банкет в четыре часа, тебе же ещё, как всегда, наряды надо перебрать, причёску.

– Хорошо, иду собираться.

Юля ещё не успела переварить звонок, не успела перейти из одного состояния в другое.

– А, впрочем, чего это я? – вдруг подумала она. – Виртуальная ночь закончилась, ну и слава богу.

Она посмотрела на Михаила.

«– А куда этот-то денется?», – и подумав, что его сейчас пошлют ублажать ещё кого-нибудь, ей стало легче.

Михаил долго молчал.

– Уезжаешь? – наконец глухим голосом спросил он.

– Ты же слышал.

– Я провожу.

– Ты с ума сошёл? Чтобы муж увидел?

Помолчали ещё.

– Я оставлю тебе телефон, – вдруг сказал Михаил и полез в карман.

– Я бы очень хотел, чтобы ты позвонила.

Юля взяла визитку и положила её в сумочку. И вдруг вскользь увидела, что на визитке стояла фамилия и название фирмы. Страшная мысль пронеслась у неё в голове, но она не успела её осмыслить. К столику подошёл администратор:

– Пойдёмте на минутку, – и потянув Юлю за рукав прошептала. – Извините, что задержалась, но сегодня выполню ваш заказ.

В голове Юли начался полный сумбур. Промелькнувшая было при взгляде на визитку мысль обрела чёткие очертания.

– Не надо, – выдавила она. – Я сейчас уезжаю.

– Жаль, – посочувствовала администратор. – Ждём вас снова.

Михаил сидел за столом. Юля подошла.

– Пойдём, – сказала она почему-то резко.

И когда они вышли на улицу, взяла его за рукав:

– Так ты не робот?

– Нет, – поразился Михаил. – Какой ещё робот?

Машина мчалась по загородному шоссе. Муж всё время что-то говорил. Тихо играло радио.

– Ты ещё сюда поедешь? – прорезался слух Юли.

– Нет!

– Что одиночество как рукой сняло?

– Кажется да.

Пансионат оставался всё дальше, и дальше, и дальше. Уже и нельзя было различить слова «Долой одиночество».

Я буду по тебе грустить

– Я буду по тебе грустить.

Так он сказал своей маме, когда она уходила навсегда.

И много лет, пока был маленьким, вглядывался в небо, пытаясь ее увидеть.

А еще через много лет, он стал уходить сам. И эти же слова сказал ему внук.

Солнце палило в иудейской пустыне, выцветший песок наметал барханы, в дымке угадывался на горизонте древний город Иерусалим.

В песках терялось заваленное камнями старинное иерусалимское кладбище, на котором спустя много-много лет была похоронена его мать.

Он сидел у ее могилы, в прочем, не знал точно, у ее ли могилы сидит, потому что давно уже растащили собаки похороненные здесь кости и погребены в песках выбитые на камнях имена.

Но знал точно – здесь лежит его мама.

…Давно-давно, или ему рассказывали, или приснилось, склонившись над кроваткой, сказала она:

– Мой мальчик, скоро я от тебя уйду. Но знай, я всегда буду с тобой, только ты не будешь меня видеть…

– А где ты будешь? – спросил он,

– Я буду в небе, буду тебя всегда видеть, буду тебя защищать. Ты ничего не бойся, мама всегда будет с тобой.

– А когда ты уйдешь?

– Скоро.

– А ты не уходи.

– Не могу, Бог меня зовет к себе.

– Давай я пойду с тобой.

– Поживи здесь, у тебя еще есть дела.

– Какие?

– Вырасти. Жить вместо меня, я ведь еще молодая, много не дожила.

– Я без тебя буду грустить – сказал он…

Он вырос. Дожил ее жизнь, то есть до тех лет, когда она умерла, переступил этот порог, и почти дожил свою. До сегодняшних лет. И пришла пора ему уходить. Детей он уже почти не помнил. Нет, они были здоровы и живы, но давно выросли и как-то ушли из его жизни в свою.

И, единственно, с кем ему было невозможно расстаться, был его внук. Примерно такого же возраста, в каком он был тогда, когда уходила его мама.

Он знал, что уже скоро умрет, как когда-то и его мать, и ему пришлось поговорить с внуком об этом.

– Дед, – сказал внук – я без тебя не буду, давай уйдем вместе. Ведь там тоже живут.

– А как же мама и папа? Ты не можешь их бросить.

– Я им буду писать и посылать фотки. Ведь мы с тобой будем так хорошо жить.

– Ты еще не умеешь писать.

– Ну писать будешь ты, а я буду посылать фотки.

– Нет, котёнок, так уж жизнь устроена – молодые должны жить на земле, а старые на небе. Так что тебя туда не примут.

– Тогда я буду по тебе скучать.

…Раскалялось уже полуденное солнце, раскалялся песок под складным стулом, который он всегда брал с собой на кладбище.

А он продолжал сидеть.

– Знаешь, мама, – говорил он, – когда ты ушла, я ждал тебя, наверное, лет десять. Я все время смотрел в небо, чтобы увидеть тебя. Ты ведь сказала, что будешь на небе.

Наступала ночь, и я всё время думал, что ты придешь, ведь ночью на небе делать ничего нельзя – там темно.

Потом стал понимать, но всё равно ждал.

Потом он стал старше своей мамы, и образ ее исчезал, и черты ее растворялись в тумане прошлого. Потом умерла бабушка, с которой он прожил всю прошедшую жизнь.

Потом началась его собственная жизнь…

Время от времени он вспоминал мать. Иногда она снилась ему, и просыпаясь он, уже взрослый человек, плакал от тоски.

Потом забывал.

И еще, как настоящий еврейский сын, он тосковал, что не сможет никогда выполнить святую еврейскую обязанность – заскочить с работы к маме, принести ей чего-нибудь, попить чай с ней, погладить ее поседевшие кудри…

Её не было.

… – Как я прожил, мам? – говорил он, сидя у раскаленных камней на горячем песке её заброшенной могилы. – Знаешь, тебе за меня не должно быть стыдно, я как ушёл в армию, так и остался в ней на десять лет. Ведь самое главное для нашей страны – защищать ее. Этот долг я выполнил.

– Знаешь, что было самым страшным? – нет не ракеты и обстрелы. Страшно было видеть наших девочек, сидящих в выдолбленном на вершине скалы окопе, который должен был остановить колонну противника, если он пойдет по дороге внизу горы.

Десяток девочек с автоматами, минометами. Один удар ракеты и нет их. Но они солдаты – у них приказ!

Если бой случится во время их службы, их, конечно, убьют. Сколько, возможно, детей не увидят своих матерей.

Еще страшней мне было за девушек танкистов. Конечно, это были легкие танки, но какая разница. Один снаряд, и они сгорят, вместе с танком.

…Что делать, мам, нас всего девять миллионов, а их, которые нас окружают со всех сторон, сотни миллионов.

– Но, ты, мама, живи там и не беспокойся, мы выстоим.

Ну вот я и рассказал все о своей жизни. Не рассказал только о своей семье, о твоих внуках. Но ты их не видела и только будешь переживать. Вот увидимся, я тебе расскажу.

Да, мам, так получилось, что скоро увидимся. Я болен.

– А как ты меня узнаешь? Ты помнишь маленького кудрявого пятилетнего мальчика, а туда я уйду пожилым лысым мужчиной. Ты пройдешь мимо и даже не подумаешь, что это я.

Ну, ничего – ты же осталась такой какой я тебя помню.

Я тебя помню всю жизнь.

– Пока.

– Скоро увидимся.

Все проходит

Закончилась счастливая жизнь в статусе любовников. Которая, казалось бы, могла катиться вечно. Но случилось неожиданное. И пережив это, наверное, можно было бы жить и любить, не озираясь. Но почему-то не получалось…

Павел с трудом припарковал машину возле условленного места. И выключив музыку, напряженно всматривался в даль улицы.

Легкий ветер гонял желтеющие сентябрьские листья по бордюрам.

Сентябрь еще только начинался, и листья эти еще не несли в себе осеннюю красоту.

– Привет! – Юля открыла дверь и плюхнулась рядом на сиденье.

– Привет! – Павел потянулся к ней для поцелуя, – откуда ты взялась? Я тебя впереди высматриваю.

– Конспирация – засмеялась Юля. – Давай-давай, поехали. А то вся конспирация пропадет.

– А что ты своему сказала?

– К Варьке поехала, в Тулу. У нее юбилей, он знает. А если позвонит, я была в туалете. Ну что ты портишь мне настроение?

Тихо пел Азнавур. За окном мелькали желтеющие аллеи.

– А ты что сказал?

– Командировка на два дня.

– А если не отпущу?

– Значит так и скажу.

Юля засмеялась.

– Может тогда уж поженимся? Ты не хочешь?

– Не хочу. Я тебя слишком люблю.

– И я тебя.

– Ну и зачем жениться?!

– Стой, а куда это ты едешь? – встревожилась Юля.

– А ты хотела сразу на квартиру поехать?

Вместе они были уже давно. И поскольку оба были людьми семейными, Павел снимал для встреч однокомнатную квартиру подальше от любопытных глаз.

– Аа! Значит у нас медовый месяц?

– Два дня – уточнил Павел.

– Два дня? – переспросила его Юля. – Что же ты не предупредил, я бы что-то белое надела.

– Жениться же мы не собираемся.

– Слушай, а любовница – это унизительное слово?

– Это от слова любовь.

– Ладно, утешил…

Машина наконец вырвалась из городских пробок и утреннее солнце заливало мелькающие за окном поля. Окаймленная, начинающими желтеть деревьями, дорога мчалась куда-то вдаль, и ехать по ней хотелось бесконечно, не думая ни о чём…

Слева возникла площадка со стоящим на ней кафе – оазис для проезжающих в эту бесконечную даль, стилизованное под старинный кабацкий ресторанчик с соломенной крышей, стоящее в окружении елей.

– Завтрак – объявил Павел.

– Я завтракала – грустно сказала Юля. – Не могла же я уехать в Тулу без завтрака.

– Ух ты, конспираторша!

Взяли кофе с двумя фирменными пирожками, которые пекли только в этом заведении.

Столик стоял под густой сосной, с качающимися от тяжести ветками.

– Паша, – вдруг отставив чашку, спросила Юля – а если бы мы жили вместе, ты бы меня так на завтраки возил?

– Нет.

– Почему?

– Ну, Юль, по будням мы работаем, а по выходным детьми занимаемся.

– Пока мы поженимся и твои, и мои дети уже взрослыми станут. Знаешь, Паш, хочу быть вечной любовницей твоей.

– Я не против – он улыбнулся и поцеловал её.

День был по настоящему осенним – прохладным, солнечным.

И был в нём и старый разрушенный замок на краю небольшой деревеньки, и прогулки по лесным тропинкам, держась за руки, и дремали под полуденным солнцем на лесной полянке, на мшистой подстилке, не разнимая рук…

– Паша, сонно произнесла Юля – ты знаешь, как я тебя люблю?!

– Знаю. А ты знаешь, как я тебя хочу?!

Когда они, наконец, поднялись, Юля сказала:

– Я первый раз занималась сексом в лесу.

– Тебе понравилось?

– Ради этого уже стоило устроить наше сегодняшнее свидание.

– Понял. Теперь на наши встречи будем ездить в лес!

– За два часа не успеем.

– Я поняла! – Юля ущипнула его за руку, – ты затеял всю эту историю, чтобы сэкономить на квартире.

– Да, нет – сказал Павел, – мы ведь с тобой, кроме нашего дома нигде и не встречаемся.

– В кафе иногда – напомнила Юля.

Домом они называли свою квартиру, которую Павел снимал уже почти десять лет. За это время съёмная квартира обросла личными вещами и разными безделушками, которые Павел дарил по всяким праздникам. Конспирация большего не позволяла.

День всё длился. И был в нём и обед в уютном ресторане, и тихие минуты в беседке на озере, по краям которого стояли рыбацкие домики. В стоячей воде отражалось закатное солнце.

– Я тебя люблю! – тихо прошептала Юля.

– А мужа?

– Тоже. Но сейчас тебя.

– Я представить не могу, что ты с ним делаешь это!

– А ты не представляй. И вообще. Мы договорились не лезть в постель друг к другу.

– Извини! Иногда срываюсь.

– Знаешь, иногда я не верю, что ты меня любишь! Нет, нет, ты самый замечательный, но мне кажется, что это все какая-то игра у нас. Я ведь хорошая любовница?

– Самая любимая.

– И вообще вся наша история – сплошной кайф!

Уютно светил торшер, который никогда не включался здесь, потому что встречались они только днем. В не зашторенное окно заглядывала луна.

– Мне каждый день не хватает тебя – сказал Павел.

Он замолчал, потому, что Юля закрыла ему рот поцелуем.

– А я здесь – шепнула она, – а ты все говоришь и говоришь.

Они лежали, раскинувшись на постели, не разнимая сцепленных рук, переводя учащенное дыхание.

– Я люблю тебя – Павел перевернулся на бок и обнял её.

– Ты сказал, что тебе меня не хватает? – спросила Юля.

– Завтра опять не будет хватать.

– Завтра мы еще вместе.

– Значит послезавтра.

– Придётся тебе на мне жениться – засмеялась Юля.

– Ладно.

– Ну что ты врешь?! Мы же не хотим этого.

– А может я захочу – произнес Павел.

– Дурачок, чего тебе не хватает?

– Тебя!

– Я бы тебе через месяц надоела. Нет – через неделю. Как в том анекдоте: чем отличается жена от любовницы- хочешь приходишь, а не хочешь, тоже приходишь. Потом мы бы начали ругаться. Всё про это ты сам знаешь.

А у нас с тобой все идеально. Встречаемся по два часа в неделю, это сколько в году-то? Девяносто шесть часов в год, в общей сложности четыре дня в год, это если не прерывно. Не успеваем надоесть.

– Я недавно подумал: скоро будет уже десять лет – сказал Павел.

– Ну да.

– Так ведь не бывает!

– Но ведь есть.

– Это потому, что я тебя люблю.

– Нет, потому, что я тебя.

– Давай померяемся?!

– Попозже. Только что мерялись.

Неспешно катилась ночь. Уже начала бледнеть луна. Время от времени они засыпали, но тут же в испуге открывали глаза – времени на сон было жалко.

И все же утро застало их крепко спящими в объятиях друг друга…

– Привет! Говорить можешь?

– Сейчас перезвоню.

– Всё, вышла в коридор. Здесь нет ушей.

– Кому-то интересно?

– Ну, ты не знаешь женского коллектива. Стол к столу придвинут.

– Тебе не везет.

– Конечно, это не твой отдельный кабинет.

– Я же начальник.

– Ну, тогда, здравствуй, начальник.

– Как все прошло дома?

– Да, без проблем.

_ У меня тоже. И как ты себя чувствуешь?

– Плохо! Без тебя!

– И я плохо. Наверное, нам не надо надолго встречаться.

– Или поменьше любить. Всё же десять лет.

– Ладно, если у тебя получится, научишь.

– Как дела?

– Я тебя люблю.

– Тогда давай послезавтра встретимся.

– А завтра?

– Не могу, мой заедет в обед, чтобы мы съездили к зубному.

– У тебя болят зубы?

– Нет, у него. Зубного он боится, может сбежать.

– Ладно, послезавтра. Я тебя люблю.

– Привет.

– Подожди минутку.

– Нет, нет, не уходи. Выгляни в окно.

– Выглянула. Что посмотреть?

– На противоположную сторону дороги.

– А! Вижу! Стоит какой-то молодой человек возле машины, довольно красивый. А астры кому?

– А астры тебе. С первым октября!

– Я не могу их взять. Сам понимаешь.

– Ну и ладно. Я их тебе подарил.

– Не выбрасывай, жалко. Подари лучше жене.

– Ну ты даешь! Хоть понимаешь, что говоришь?

– Извини. Цветы жалко, они не виноваты.

– Ладно, подарю их первой встречной девушке.

– Врешь!

– Ладно. Не отходи от окна. Ну что? Видела?

– Да, у девушки счастья полные штаны.

– Хотелось бы посмотреть.

– Завтра я тебе покажу.

– Вот мне так никто не дарил.

– Значит завтра?

– Как всегда.

– Привет.

– Привет! Что нового?

– Да вот хозяйка квартиры спрашивает, будем ли мы продлевать аренду на будущий год?

– А мне ты об этом зачем говоришь?

– Хочу узнать будешь ли меня любить в следующем году. Напрямую спросить не удобно.

– Буду всегда.

– Пошёл продлевать аренду. Сразу на двадцать лет

– Нам тогда будет по 60. Ты уверен?

– Представить не могу какой я буду в шестьдесят.

– Ты-то ладно, а я?

– Слушай, мне вот пришло в голову – пусть хозяйка делает большую скидку.

– Почему?

– Да все равно после нас в этой квартире никто не сможет жить.

– Мы так захламили?

– Ну да – всякими словами, звуками. Одних только «люблю» аж с потолка свисает. От счастья просто пройти некуда. Ну кто такое выдержит!?

– Там концентрация этого выше всякой нормы. За десять лет. В сорока квадратных метрах.

Прошло полгода.

Таяли последние снега. Тонкий лед скрипел по утрам под ногами прохожих. Жизнь опять только начиналась. Манило куда-то мартовское солнце и терпеть до обеденного перерыва было невозможно. И Павел, еле дождавшись двенадцати часов, позвонил:

– Привет.

В трубке повисло молчание и необычно глухой Юлин голос произнес:

– Здравствуй.

«Здравствуй» – приветствие было непривычным и мгновенно сменивший тон, Павел спросил:

– Что-нибудь случилось?

Юля помолчала.

– Жора ушёл.

Жора был муж и Павел сразу ничего не мог сообразить.

– Куда ушёл?

– Ты что, дурак? – почти закричала Юля, – от меня ушёл. К другой женщине. И я её знаю, но вообще какая разница – знаю, не знаю. От меня ушёл муж, ты это понимаешь?

– Может вернется? – глупо ляпнул Павел.

– Не вернется! И, наверное, я это заслужила.

– Из-за этого не уходят.

– Да не из-за этого. Он «этого» просто не знал.

Потому что всю жизнь любил эту женщину, еще до нас с тобой. Теперь сын вырос, я пристроена. Он ушёл.

– Юля, – начал Павел.

– Всё – оборвала разговор Юля.

– Давай встретимся, поговорим.

– Не звони мне.

Шли дни, Юля не звонила. Что там происходит и что Юля переживает, Павел не знал и от этого мучился, конечно.

Он знал, что никакая любовь не вечна, особенно в их обстоятельствах. Оба знали.

По-разному, иногда, представлял Павел конец их истории. Но не так, и не так неожиданно.

И он все-таки позвонил.

– Юль, привет.

В трубке было молчание.

– Извини, что звоню, но мне ведь не все равно, и как-то хочется тебе помочь.

–Помоги. Верни Жору.

– А ты хочешь?

– Хочу. Сейчас ты спросишь – а как же я? Ты ведь для этого звонишь? А ты – никак. Ты ведь никогда не был моим мужем, и никогда не будешь. Потому что ни ты, никто другой не заменит мне мужа, которого зовут Жора.

– Ты его так любила?

– Я тебе говорила об этом. «Так, не так» – он был моим мужем. А ты любовником. С мужем мы проводили триста шестьдесят дней в году. А с тобой – пять. Помнишь как-то подсчитали. Улавливаешь разницу?

– Юль, может все-таки встретимся?

– Ну как-то хочется поддержать тебя, мы ведь не чужие. И я тебя люблю.

– Не говори больше такое слово. А насчет встречи, знаешь, мне сейчас лучше одной. Да и хорошенькая картина – любовник утешает брошенную жену. Ты что подружка?

– Ну как-то странно – тебя тяжело, а я гуляю, как ни в чём ни бывало.

– Я подумаю, позвоню, но особо не надейся.

И все-таки встретились.

В их любимом кафе, поблизости работы Юли, в котором встречались иногда в её обед, когда не было сил дождаться свидания на квартире.

– Как ты?

– Узнаешь, когда от тебя уйдет жена. – Юля спохватилась, – извини, конечно, я не хочу, чтобы она уходила.

– Почему же? – попытался пошутить Павел, – мы бы оба были свободны.

– Даже не думай об этом, счастливой жизни у нас не будет.

– Я никогда не предполагал, что тебя так убьет потеря Георгия.

– Я тоже. Ну был и был. И был муж, и был любовник. И я обоих любила. А сейчас я каждый день всё больше понимаю, кем был для меня Жора. Лучше бы я потеряла любовника.

– Что совсем бы было легко?

– Нет, ну погоревала бы, да и всё. Жора – это на всю жизнь. И потеряла его на всю жизнь, как похоронила. Раньше ты не задавал мне такие вопросы.

– А я вообще не знаю, о чем мне теперь тебя спрашивать.

– Так не звони.

– Не могу пока. А ты уже можешь?

– Не знаю. Наверное, нет. Но та история закончена, это-то я знаю. А позвонить хочется, иногда. Странная штука – не отпускает.

– Знаешь, я до сих пор не сдал ключ от квартиры.

Юля долго молчала.

– Сдай.

– Если захлопну эту дверь, то мне кажется, это уже окончательно.

– Тебе правильно кажется. Захлопни, история кончилась.

– Тебе не жалко?

– Жалко! Но она кончилась.

Они помолчали.

– История красивая -сказала Юля.

– Она была прекрасна.

– Я тебя люблю – сказала Юля, – прощай. Давай больше не звонить.

Осенний ветер сгребал опавшие листья к бордюрам. Под нахмуренной тяжелыми облаками улице, шли, прикрываясь зонтами от моросящего дождя, двое – мужчина и женщина.

Улица была одна. И жизнь была одна.

Но вот она была. И вот её уже нету.

Кладбище счастливых дней

Весёленькое это было кладбище, по которому я ходил. Не было ни надгробий, ни оград, лишь на камнях, лежащих среди ромашек и васильков, оплетённых вьюнками и зацветших земляникой, были выгравированы даты и фамилии. Но дата на них была только одна – то ли рождения, то ли смерти.

И случайно наткнулся вдруг я и на свою фамилию. И дата была тоже только одна, непонятно какая. Я оглянулся. На скамейке, сзади меня сидел седенький старичок в соломенной шляпе. Откуда он взялся? Но я, однако, обратился к нему.

– Скажите, а чего бы вдруг здесь и моя фамилия? Ведь я-то еще жив. – Старичок вынул откуда-то амбарную книгу и полистал:

– Все верно, – сказал он. – А вы вывеску на воротах, когда вошли сюда, читали?

– Нет, – сказал я, – а какая разница?

– Там же ясно написано, -укоризненно сказал старичок, – кладбище счастливых дней. – И пропал.

В тишине и зное застыл летний день. Почему-то здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики. И не было ничего, кроме могильных камней, одиноко возвышающихся среди цветного и весёлого поля кладбища. Странного кладбища без оград и крестов, и надписи на камнях были странными. Только даты, без прощальных слов.

Только весёлое поле и цветы пестрым ковром расстилались между надгробиями. Впрочем, не закрывали эти камни и не создавали впечатления заброшенности.