Читать онлайн Поход за миром 3. И все таки любовь… бесплатно

Глава 1

-Алёна!

Мой крик. Он не был криком воина, отдающего приказ, не рычанием Монарха, возвещающего победу. Это был дикий, нечеловеческий вой, вырвавшийся из самых глубин моей разорванной души. Он был полон ужаса, неверия, животного отчаяния. Он разорвал тишину, наступившую после ослепительной вспышки, словно ткань мироздания. Небо над Аквитом, ещё недавно разрываемое разломами и атаками Хранителей, теперь было чистым, безмятежным голубым, словно ничего и не произошло. Последний, самый могучий удар Хранителей, который мог уничтожить наш город и всех нас, так и не обрушился. Он исчез. Исчез вместе с ней.

Моя рука была протянута. В пустоту. Там, где мгновение назад стояла она, мой Летописец, моя Алёна, теперь был лишь зыбкий воздух, пахнущий озоном и горечью утраты. По этому воздуху, словно мельчайшая золотая пыль, оседали последние, призрачные отголоски её света. Её место было пустым. Моё сердце… моё сердце, которое всего несколько минут назад, на этой самой площади, обрело новый, невероятный смысл, теперь превратилось в осколки. Острые, режущие, пронзающие меня насквозь.

Я стоял посреди площади, окружённый тысячами глаз. Их лица были полны изумления, облегчения от миновавшей угрозы, но и глубинного недоумения. Они видели чудо. Они видели спасение. Но они не видели ЕЁ. Никто из них не видел всей картины. Никто не понимал, что произошло, какой ценой. Никто, кроме меня, не осознавал масштаба потери. Её исчезновение было не просто трагедией. Это был абсолютный, поглощающий всё вакуум. Пустота, которая поглотила не только её, но и часть меня. Самую важную часть.

Кольцо. Она надевала его мне. Оно ярко горело на моём пальце, словно насмехаясь, мерцая сине-золотым светом. Оно было холодным. Ледяным. Это была единственная память, единственное вещественное доказательство того, что она была здесь. Что она существовала. Что она была моей. А мой палец, словно отмёрзший, отказывался чувствовать его тепло.

–Монарх! -голос главы нидусских шаманов вернул меня в реальность. Он подошёл, его лицо было полно благоговения и трепета, неуместного, отвратительного благоговения. -Это… это была великая магия, Монарх! Сила, которая спасла нас! Это было… её жертва.– Жертва? Нет. Это была не жертва! Этот глупец! Он не понимает! Это был не её выбор! Я видел её глаза! В них была решимость, да, но не обречённость самоубийцы. Она хотела сражаться. Она хотела писать этот мир. Вместе со мной. Вместе со мной! Она не могла просто так уйти!

Я опустился на колени. Моё тело отказывалось мне повиноваться, словно его сломали, выпотрошили. Могучий Кай, правитель Нидуса, воин Завесы, Монарх, сломленный, растоптанный неведомой силой. Я не мог дышать. Воздух, минуту назад чистый, теперь казался тяжёлым, лишённым всякого смысла, смертельно отравленным.

Тишина на площади была оглушительной. Каждый звук, каждый шорох, каждое движение казалось чудовищно громким, невыносимым. Все ждали. Ждали моих слов. Моего приказа. Моего объяснения. Но я не мог произнести ни слова. Все объяснения, вся моя власть, вся моя сила -всё это было ничем перед лицом этой Великой Потери.

Маркус. Я поднял голову, шаря взглядом по толпе. Я искал его. Морока. Он сидел на том же каменном блоке, что и всегда, но теперь его взгляд был сосредоточен на мне. Не на толпе. Не на разломе. На мне. В его глазах я увидел не ехидство, не насмешку. А что-то более глубокое, похожее на печаль. На глубокое, всепоглощающее понимание. И я знал -он знал. Он знал, что произойдёт. И не сказал мне.

Ярость. Она накатила волной, горячей, обжигающей, способной сжечь весь этот мир дотла. Ярость, направленная на него. На мир. На судьбу. За что? Почему? Почему именно сейчас, когда я, наконец, обрёл её? Когда я посмел заглянуть в будущее? Когда я посмел почувствовать себя человеком? Почему судьба так жестоко играет со мной?! Почему она отнимает всё, что я люблю, стоит мне только протянуть руку?!

–Монарх! -голос Эрика был полон тревоги, он подошёл ко мне, с трудом поднявшись, опираясь на свой посох. Его лицо было бледным, но в его глазах читалась сила. -Вы видели? Её сила… она была невероятной! Она спасла нас! Она… она уничтожила их разломы!– Я посмотрел на небо. Разломов не было. Ни одного. Хранители исчезли. И её свет… её свет всё ещё витал в воздухе, словно эхо ушедшей песни. Оставляя после себя лишь всепоглощающую, мёртвую тишину.

Маги Нидуса и Аквита, стоящие по периметру ритуального круга, были поражены. Они с благоговением смотрели на то место, где она исчезла. Они не видели в этом трагедии. Они видели чудо. Явление. Спасение. Они были уверены, что она пожертвовала собой. Пожертвовала собой, чтобы спасти нас всех. Но я знал, что это не было её выбором. Это стало её судьбой. Судьбой, написанной без её ведома. Без моей.

Глава нидусских шаманов склонился передо мной. Его голос был полон благоговения, от которого меня тошнило.

–Она стала частью этого мира, Монарх. Великая Душа, что пожертвовала собой ради всех нас. Её имя будет жить в веках.

–Её имя будет жить в моей памяти! -мой голос был хриплым, едва узнаваемым, измученным. -Её имя -Алёна! И она моя супруга! Она моя Алёна!

Моё тело болело, но физическая боль была ничто по сравнению с той, что разъедала мою душу. Я был Монархом. И я был мужчиной. Который только что потерял свою жену. Свою любовь. Свою новую, обретённую судьбу. Я сжал кулаки. Ярость. Скорбь. Отчаяние. Неверие. Огромная, зияющая пустота. Все эти чувства бурлили во мне, как кипящий котёл, готовый взорваться.

Я окинул взглядом площадь. Дети, выбравшиеся из убежищ, их лица были бледны, но уже начали улыбаться. Женщины, обнимающие своих мужчин. Старики, молящиеся тем, кого они считали своими богами. Все они были живы. Благодаря ей. И я был живым. Благодаря ей.

И я осознал. Эту боль. Этот ужас. Эту потерю. Я был Монархом. И я был мужчиной. Который только что потерял свою жену. Свою любовь. Свою судьбу. Я сжал кулаки. Ярость. Скорбь. Отчаяние. Все эти чувства бурлили во мне, как кипящий котёл. Но где-то глубоко внутри, сквозь всю эту боль, пробивалась новая, твёрдая, почти каменная решимость.

Я обещал ей. Я обещал ей править вместе. Я обещал ей построить новый мир. Я обещал ей защитить её. И я не смог. Я не смог защитить её от этого. Но я могу защитить её наследие. Я могу защитить её мечту. Я могу построить тот мир, который она хотела видеть. Мир, который она спасла.

Я поднял глаза к небу. Там, где минуту назад мелькнула золотая вспышка, теперь было лишь бездонное, безразличное пространство.

–Я найду тебя, Алёна. -прошептал я. Это была не просто клятва. Это была моя новая цель. Мой новый смысл. Мой новый путь. -Я найду тебя. Где бы ты ни была. И мы закончим нашу историю. Вместе.

Мой взгляд упал на кольцо на моём пальце. Оно светилось. Синим, золотым, красным. Оно было холодным. Но я чувствовал его тепло. Её тепло. Её присутствие, которое жгло меня изнутри. Я повернулся к собравшимся. Моё лицо было суровым, высеченным из камня, но в глазах горел новый огонь. Огонь решимости. Огонь мести -нет, не мести. Огонь искупления. И огонь безграничной, невероятной любви.

–Хранители отступили. -мой голос был крепок, несмотря на боль, которая пронзала меня насквозь. -Но они вернутся. И мы будем готовы.– Я смотрел на Эрика, на Киру, на всех, кто стоял там. В их глазах я видел не только усталость, но и веру. Веру в меня. Веру в будущее. -Но главное…-мой голос дрогнул, но я взял себя в руки, сжимая кольцо на пальце. -Главное… мы никогда не забудем ту, кто отдала нам этот шанс. Ту, кто пожертвовала собой. Ту, кто объединила нас. Мы будем жить. И мы будем строить. Во имя Алёны. Во имя её мечты.

Это было моё новое начало. Начало жизни без неё. И в то же время, жизни, посвящённой ей.

Глава 2

Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность, растянувшаяся в бесконечную пытку? Мое сознание цеплялось за каждое её воспоминание, за каждый образ, пытаясь удержать ускользающее, словно песок сквозь пальцы. Её смех, заливистый, звонкий, наполнявший мою цитадель. Её решительный взгляд, который всегда давал мне силы. Её нежная ладонь, сжимавшая мою, когда я метался в лихорадке. Её слова: «Я люблю тебя, Кай». Моя память была и благословением, и проклятием, возвращая её ко мне только для того, чтобы снова потерять, чтобы снова погрузиться в пучину отчаяния.

Меня пытались тормошить. Я чувствовал прикосновения, слышал обрывки голосов, которые прорывались сквозь туман, окутавший мой разум. Это были мои шаманы. Старейшины Аквита. Мои войны. Мои люди. Они были рядом, их тревога была осязаемой, она витала в воздухе.

–Монарх, очнитесь! – чей-то голос, полный почтительного страха, пытался пробиться сквозь пелену горя. -Хранители отступили, Монарх! Город спасён! – другой, более воодушевлённый голос, но он звучал для меня как насмешка. Спасён? Какой ценой? Я чувствовал, как меня приподнимают, пытаются привести в чувства. Холодная вода коснулась моего лица. Это была Селина, её руки были привычно проворны. Её лицо, обычно такое сдержанное, было искажено болью и состраданием. Она смотрела на меня, как на раненого зверя, сломленного, потерявшегося.

Её глаза… её глаза. Они были так похожи на глаза Алёны. Я отшатнулся, отталкивая её. Словно обжёгся.

–Не прикасайтесь ко мне! – мой голос прозвучал как хриплый рык, полный горечи и первобытной ярости. Он был чужим, полным горечи и ярости, которые я не мог контролировать. Я поднялся. Мои ноги были ватными, но сила воли, моя неистовая воля, заставила меня стоять прямо. Моё кольцо на пальце продолжало мерцать, словно насмехаясь над моей болью. Оно было моим проклятием, моим напоминанием о том, что я потерял.

Вокруг меня всё ещё стояли люди. Сотни их. Они смотрели на меня. Ждали. Ждали моей реакции. Моего слова. Их Монарх был сломлен. И они не знали, что делать, как себя вести.

В мой разум просочился едкий голос Маркуса. Он не говорил. Он шептал прямо в мою голову, его голос был холодным, проникающим, словно ледяной кинжал, вонзающийся в сердце:

–Она не исчезла, Монарх. Она просто изменилась. Вся история – это живое полотно. А она – его ткачиха. И иногда, чтобы спасти свой шедевр, художнику приходится отойти в тень. Или стать частью самого полотна. Ты думаешь, она исчезла? А что, если она стала самим миром, который ты так отчаянно пытался защитить? А ты? Ты – всего лишь её рука. Её исполнитель. Её перо. Её верный пёс.

Этот голос, эти слова, они были подобны удару кинжала, глубокому, пронзающему. Её исполнитель? Её перо? Я? Всегда я был Монархом. Властью. Завоевателем. А теперь – лишь подчинением чужой воле? Моей любви? Её силе? Это было невыносимо. Мой разум отчаянно сопротивлялся, взрывался от этих мыслей.

Я посмотрел на площадь. На украшения, ещё оставшиеся от Ритуала Слияния Сердец. На обломки жертвенных алтарей. На улыбающиеся лица людей, которые праздновали спасение. Их спасение. Спасение ценой… чего? Моего сердца? Моего разума? Моей души? Эти улыбки. Эти празднества. Они были невыносимы. Они были оскорблением в лицо моей утрате.

–Закончить праздник! – мой голос прозвучал не как приказ, а как громовой раскат, сотрясающий землю. Он был полон такой ярости, такой боли, что толпа вздрогнула и отшатнулась. Никто не смел возразить. Никто не смел двинуться. Моя ярость давила, ломала волю, заставляя их действовать. -Все угощения, вся еда, приготовленная для этого… этого дня… раздать немедленно нуждающимся! – мой взгляд обвёл площадь, словно молния. – Убрать все эти фантики! Все эти цветы! Все эти… украшения! Сейчас же!– Мои воины, мои маги, мои люди – все они тут же бросились исполнять приказ. Их движения были поспешными, полными страха, но и облегчения.

Я прошёл сквозь толпу. Не замечая никого. Мой взгляд был устремлён на Эрика. Он стоял, бледный, но живой. Его глаза были полны сострадания, и он не отводил взгляда. Он понимал больше, чем кто-либо.

–Эрик.– мой голос был холоден, как лёд, он звенел в воздухе. – Всех магов. Нидусских и аквитских. Собрать в главном зале. Немедленно.– Эрик кивнул. Его глаза задержались на моём лице, ещё раз пытаясь прочитать мою боль. Он видел. Видел.

Я шёл по цитадели, и каждый мой шаг отдавался болью в душе. Всё вокруг кричало о ней. О её отсутствии. О её смехе, который я больше никогда не услышу. О её легко руке, которая покоилась в моей, наполняя меня теплом. О её ярком уме, который бросал вызов моему, заставляя меня думать.

Мои покои. Теперь они принадлежали мне одному. Без её книг, аккуратно расставленных по полкам. Без её пера, лежащего на моём столе. Без её тепла. Я вошёл. Закрыл за собой массивную дверь, чтобы никто не помешал мне в моей скорби. Моя комната, где мы провели столько ночей, разговаривая, работая, делясь нашими мечтами, теперь была пуста. Чудовищно пуста.

Я подошёл к столу. Там, на пергаменте, лежали её последние записи. Незаконченные. Я взял перо. Оно было тёплым. Она держала его. Она им писала. Она им жила. Мои пальцы сжались, и перо хрустнуло. Сломалось. Так же, как и я.

Я сел. Окинул взглядом комнату. Каждое её присутствие, каждый её штрих, каждый её вздох, казалось, был запечатлён в этих стенах, он витал в воздухе. И ярость снова поднялась во мне. Ярость на себя. На свою слабость. На свою беспомощность. Я – Монарх. Великий Кай. Я должен был её защитить. Должен был удержать. Должен был понять.

А Маркус? Он всё знал. Он мог предупредить. Но он не сделал этого.

–Она не исчезла. Она изменилась.– Что это значит? Где она? Как её вернуть? Или она стала… частью этого? Что она имела в виду, когда сказала: «Я напишу это»?

В моём сознании вспыхнул новый, пугающий образ. Что если она стала… самим миром? Его сердцем? Его душой? И я, Кай, всего лишь… его защитник? Её защитник? Её рука, её перо?

Ярость, боль и отчаяние трансформировались в нечто новое. Холодное. Тяжёлое. Неумолимое. Я не мог позволить себе разрушиться. Не сейчас. Не когда мир, который она спасла, так зависел от меня. Не когда Хранители могут вернуться, чтобы завершить начатое. Не когда я должен её искать.

И я осознал. Я был не просто её Монархом. Не просто её возлюбленным. Я был её продолжением. Её воплощением. Её инструментом. А если так, то у меня была новая цель. Одна. Главная. Найти её. И вернуть. Или, если она стала частью этого мира, то стать лучшим его Монархом. Защитить его. Сохранить его. Во имя её.

Я встал. Моё тело было тяжёлым, но разум обрёл новую, жуткую ясность. Боль никуда не делась. Она была. И всегда будет. Но теперь она станет моим двигателем. Моей силой.

Мне нужны ответы. От магов. От Эрика. От Маркуса. От мира. И я найду их. Я пройду сквозь ад, но я найду её. Или я сломаю этот мир, пытаясь это сделать. Только тогда я смогу понять. Только тогда я смогу найти ее.

Глава 3

Боль, пронзившая меня на площади, не отступала. Она стала моей постоянной спутницей, ледяным клинком, вонзённым в сердце, иголочкой в каждой клеточке моего тела. Я спрятал её глубоко внутри, под маской невозмутимого Монарха, под толстым слоем равнодушия, но она была там, жгла, терзала. Каждое моё действие, каждый мой приказ, каждый взгляд был пронизан ею, пропитан горечью утраты. Слабый правитель никому не нужен, тем более сейчас, когда мир, только что спасённый, всё ещё содрогался от предчувствия новой, неведомой угрозы, а его хрупкий баланс мог нарушиться в любой момент.

Мои первые шаги после исчезновения Алёны были хаотичными, лихорадочными, словно я метался в бреду. Я требовал ответов. Немедленно. Шаманы, маги, учёные- я собрал всех, у кого хоть немного силы или знаний. Я заставлял их бесконечно пересказывать события на площади, ища различия, тонкости, хоть что-то, что могло бы дать мне зацепку, хоть малейший намёк на её судьбу.

–Её сила… она стала неземной, Монарх!– твердил старый шаман, его глаза были полны благоговения, словно он видел божество.– Свет, что исходил от неё… это было единение Завесы. Единение мира. Душа сама объединилась с миром.

–Что это за Завеса? Почему её сила была такой? Может ли она, эта сила, вернуть её?– мой голос был суров, но в нём сквозила отчаянная мольба, мольба о милости.

Никто не мог дать чёткого ответа. Они говорили о древних пророчествах, о неких Избранных, о сути мироздания, о циклах жизни и смерти. Они видели в исчезновении Алёны не трагедию, а трансценденцию, окончательное слияние с душой мира, его естественное продолжение. Но я не мог принять этого. Для меня это было исчезновение. Потеря. Моя личная, невосполнимая потеря.

Эрик. Он, единственный из всех, казалось, понимал мой внутренний ад. Его глаза, обычно такие мягкие, теперь были полны сострадания, они смотрели на меня с пониманием.

–Её магия… она была уникальна, Монарх.– сказал он, его голос был тих.– Она не знала границ. Она не была нашей, или нидусской. Она была… её собственной. Её слова творили реальность. И возможно… возможно, её исчезновение- это тоже часть этого творения. Часть её воли.

–Но она не могла этого хотеть!– я ударил кулаком по столу, дерево затрещало.– Она не знала! Я видел её глаза! Это не был её выбор! Я видел её страх!– Эрик лишь грустно покачал головой. Он не спорил. Но его печальный взгляд говорил о том, что он считал иначе, что её выбор был иным.

Дни сливались в непрерывный поток, в какую-то бесконечную серую массу. Я не спал. Не ел. Моё существование свелось к одному- поиску. Я изучал каждый свиток, каждую руну, каждое пророчество, в которых хоть как-то упоминались люди, исчезавшие или менявшие форму. Я посылал разведчиков во все уголки мира, в самые далёкие земли, ища малейшие признаки того, что она могла появиться где-то ещё. Тщетно.

Тень по имени Маркус. Он был последней надеждой. Он знал её мир. Он знал её силу. Он знал, что произойдёт. Почему же он не предупредил?! Почему он просто исчез, оставив меня наедине с этой чудовищной реальностью?! Я приказал найти его. Привести его ко мне. Но он был как призрак, от него не осталось и следа.

Первым делом после исчезновения Алёны я приказал найти Морока- её провожатого. Его дом, лачуга на окраине города, исчезла. Просто словно её никогда и не было. Ни следа. Ни пылинки. Воины нашли лишь голое, вытоптанное место, поросшее молодым мохом, словно природа торопилась стереть все следы. Ни дома, ни самого Морока. Словно он растворился в воздухе. Это было последнее, чего я ожидал. Маркус был моим единственным связующим звеном с её пониманием мира. А теперь он пропал. Это отчаяние сжимало моё горло, лишало меня воздуха.

Внутренне я горел. Горел от боли, от ярости, от бессилия. Эти чувства рвали меня на части, раздирали душу. Но внешне я оставался холоден, как айсберг. Моё лицо было маской. Моими глазами я смотрел на мир, ища ответы, но они не должны были выдать мою внутреннюю агонию. Слабый правитель никому не нужен. Тем более сейчас, когда новые союзы были хрупки, когда мир только начал залечивать раны, когда Хранители могут вернуться в любой момент, чтобы нарушить наш хрупкий мир.

Я проводил ночи один, в своей комнате. Моя комната. Наша комната. Она была пронизана её запахом. Я находил её записи, обрывки фраз, нарисованные ею символы. Я перечитывал их, пытаясь найти ключ, намёк, хоть что-то. Но ничего не было. Только обрывки её мыслей, её переживаний, её любви.

Мои пальцы постоянно касались кольца. Оно было холодным. Но иногда, в минуты отчаяния, оно начинало светиться, и лёгкое тепло пробегало по моей коже. Едва заметное. Призрачное. Словно она. Словно её прикосновение. Это тепло было единственным, что удерживало меня от полного сумасшествия. Единственным, что давало мне надежду.

–Она не исчезла. Она изменилась.– Слова Маркуса не выходили у меня из головы, они кружились в голове, как навязчивая мелодия. Что значило изменилась? Стала ветром? Стала камнем? Стала частью Завесы? Я не мог смириться с этим. Я не мог смириться с тем, что её просто нет. Я должен был понять. Я должен был найти.

Я начал ещё глубже изучать древние тексты. Я требовал от аквитских магов всех их преданий о магии Света, о слиянии с миром, о других планах бытия. Я искал у шаманов Нидуса все их обряды, все их заклинания, что могли бы затронуть саму суть существования, за гранью понимания. Я искал любую, малейшую ниточку, что могла бы привести меня к ней.

Каждый день был мукой. Каждый рассвет встречал меня с новой дозой отчаяния, но я продолжал. Мои люди смотрели на меня с уважением, с восхищением. Они видели в своём Монархе стойкость, непоколебимую волю. Они не видели той бездонной пропасти, которая разверзлась в моей душе.

Я не мог спать. Ведь во сне она приходила ко мне. Её образ был живым, ярким, осязаемым. Она улыбалась мне. Протягивала руки. И всегда, всегда, прежде чем я мог дотронуться до неё, она растворялась, оставляя меня в холодном поту, с криком на губах. Эти сны были пыткой, но я боялся избегать их. Ведь только там я мог её видеть. Слышать. Чувствовать.

Я был Монархом. Правителем. Воином. А теперь я был ещё и вдовцом. Одиноким, сломленным, но упрямым в своём безмолвном горе. И я знал, что моим следующим шагом будет не война, не завоевание. Моим следующим шагом будет поиск. В бесконечном лабиринте её мира, в бескрайних просторах её книги. Я найду свою Алёну. Иначе я уничтожу этот мир. До самой последней страницы. И до самого последнего воспоминания о ней.

Глава 4

Ночь в цитадели была безлунной, и тьма, казалось, сгущалась не только за окнами, окутывая мир непроницаемым покровом, но и в моей душе, затягивая её в бездну отчаяния. Я сидел за своим рабочим столом, заваленным картами, отчётами, древними свитками, символами, что оставила мне Алёна. Её почерк был везде, её присутствие ощущалось в каждом закоулке этой комнаты, некогда служившей лишь мне, а затем ставшей нашим святилищем, нашим уголком мира. Теперь она вновь была моей. Только моей. И эта собственность, эта чудовищная пустота, была невыносимой пыткой.

Меня грызло отчаяние, но я не позволял себе поддаться ему, не давал ему шанса поглотить меня целиком. Слабость – это роскошь, которую я, Монарх Нидуса, не мог себе позволить. Особенно сейчас, когда мир, только что спасённый, всё ещё содрогался от предчувствия новой, неведомой угрозы, а мой собственный народ смотрел на меня в ожидании моей твёрдой руки. Моё лицо оставалось непроницаемым, мой голос – твёрдым, мои приказы – чёткими. Но внутри меня бушевал шторм, разрывающий всё на своём пути, ломающий мою волю.

Мои глаза скользнули по одной из её последних записей. Строки были немного расплывчаты от слёз, что она пролила, ожидая меня до ритуала. Я бережно провёл пальцами по этим чернилам, чувствуя их сухость, их безжизненность. Её пальцы касались этого же пергамента, её мысли были запечатлены здесь. В моей голове пронеслись воспоминания. Воспоминания о ней. О нас. И как же мы пришли к этому? К этой невыносимой пропасти между нами?

Впервые я увидел её в тот проклятый день, когда она появилась в Аквите, словно призрак, словно ошибка самой реальности, явившаяся из ниоткуда. Я ворвался в город, полный своей ярости, своего праведного гнева, готовый смести всё на своём пути, отомстить за давние обиды. Я был на пике своей силы, моей войны, моей мести. Она… она была просто помехой. Ненужной, раздражающей, непонятной. Мои слова, мои угрозы, мои приказы – ничего на неё не действовало. Она, кажется, даже не понимала, кто я такой.

–Я – Монарх Кай! – рычал я тогда, пытаясь запугать это хрупкое создание, казавшееся не из этого мира, словно она была каким-то диковинным цветком. Она лишь смотрела на меня своими огромными, ясными глазами, в которых читалось любопытство, но не страх. Раздражение. Обычное, человеческое раздражение, а не трепет перед властью. Она помешала моим планам. Она разрушила мой тщательно продуманный порядок. И это бесило. Бесило до глубины души, сводило меня с ума.

Я тогда и представить не мог, что эта хрупкая девушка с её странными глазами, что её неподчинение станет моей слабостью. Моей силой. Моим миром. О, какая ирония судьбы!

Я силой держал её при себе. Заточил в цитадели. Ненавидел, но не мог отпустить, словно она была каким-то наркотиком. Я наблюдал за ней. За её странными привычками. За её бесконечным писательством. За тем, как она видела мир, как она его интерпретировала. И постепенно… постепенно раздражение сменилось чем-то иным. Впервые я заметил это, когда увидел, как она работает. Забыв обо всем, склонившись над своими свитками, она преображалась. Её лицо становилось сосредоточенным, почти одухотворённым. В эти моменты она не была моей пленницей. Она была… чем-то большим. Творцом. Мастером. И я ловил себя на мысли, что любуюсь ею. Как свет падает на её волосы, как её пальцы скользят по пергаменту, как она шепчет что-то своим вымышленным героям. Я, Кай, привыкший к жестокости и борьбе, вдруг почувствовал себя… очарованным.

А потом были мои тренировки. Я был силён. Могущественен. Лучший воин Нидуса. Я привык видеть восхищение в глазах моих соратников, страх в глазах врагов. Но она… она смотрела иначе. Она не просто видела мою силу. Она видела во мне нечто, что я сам в себе не осознавал. И я ловил её взгляд. Её глаза горели, когда я тренировался. В них не было желания, не было страха. В них было… благоговение. И какая-то нежность. И я, Кай, гордился тем, что я делал, когда видел, что она любуется мной. Я чувствовал себя более сильным, более живым, более… настоящим. Это было странное, совершенно новое ощущение, к которому я не был готов. И это начало меняться.

Я вспоминал совещания. Как мои приближённые, мои советники, маги Нидуса, шептали за моей спиной. «Эта чужая женщина… она околдовала Монарха». «Она принесла зло в наш дом». «Она силой привязала тебя к себе, Монарх!» – они боялись её. Боялись её влияния на меня. Боялись её отличий. А я? Я боялся признаться себе, что они правы. Что она привязала меня. Не силой. А чем-то гораздо более мощным.

Моя гордость. Моя власть. Моя привычка доминировать. Моя неспособность признать слабость. Всё это восстало против неё. Против того, что она, Алёна, делала со мной. Эта женщина, которую я считал своей пленницей, на деле пленила меня самого. И в тот день, когда ярость ослепила меня, когда слова Алёны о том, что я – её творение, ударили в самое больное место моей гордыни… я прогнал её. Я изгнал её из своих покоев. Изгнал из своего сердца, думая, что это верный путь. Думая, что это меня спасет. Думая, что это вернет мне мою прежнюю, нерушимую власть над собой. Каким же я был идиотом.

Я тогда не понимал, что изгонял не только её. Я изгонял часть себя. Часть того нового, что она привнесла в мою жизнь. Часть света, который она зажгла в моей тёмной душе. И теперь этот свет погас.

Моя гордость. Моё упрямство. Моя глупость. Всё это привело меня сюда. В эту холодную, пустую комнату. К этой невыносимой тишине, где каждая клеточка моего тела кричала от её отсутствия. Я обещал ей защиту. А что я сделал? Я прогнал её. И теперь её нет.

Но слова Маркуса. «Она не исчезла. Она просто изменилась». Что это значит? Где она? В чём смысл этого изменения? И почему он, Морок, исчез, оставив меня в полном неведении? Я не мог смириться с мыслью, что она просто исчезла. Сгинула. Нет. Её сила была слишком велика. Её воля – слишком сильна. Её связь с этим миром – слишком глубока. Она была Писателем. Она творила реальность.

Значит, она где-то есть. И я найду её. Я переверну этот мир, если придётся. Я разрушу каждый камень, каждую гору, каждый лес, я обыщу каждый свиток, каждое пророчество, каждую легенду. Я найду ответы. Я найду способ. Я найду её. Пусть мой народ видит во мне непоколебимого Монарха, не сломленного горем. Пусть мои враги видят во мне беспощадного воина, жаждущего возмездия. Я буду таким. Но внутри… внутри я буду гореть лишь одной целью. Принести её обратно. Вернуть её в этот мир. Который без неё – всего лишь пустой набор страниц. Моя история без её автора. А я, Кай, отказываюсь жить в незавершённом романе.

Глава 5

Дни сливались в неразличимый поток, в бесконечную, серую массу, лишенную всякого смысла. Так мне казалось, хотя мозгом я понимал, что смысла у меня больше, чем у кого либо. Я продолжал жить, дышать, отдавать приказы, принимать решения, но это было не жизнью, а функцией. Моё тело двигалось, разум работал, расчетливо и холодно справлялся со всеми задачами, но душа… душа моя словно застыла, покрытая льдом, парализованная болью. Я, вопреки всему, невзирая ни на что, продолжал отстраивать город. С каждым новым камнем я словно пытался замостить ту зияющую пустоту, что осталась после неё, запечатать рану в своём сердце.

Боль была постоянной, она стала неотъемлемой частью меня, но я научился её прятать. Маска безразличия, холодного расчёта – она стала моей второй кожей, которая защищала меня от мира. Монарх Кай не может позволить себе быть слабым. Не тогда, когда хрупкий мир, который Алёна помогла создать, держится на волоске, на грани коллапса.

Аквитцы. Они были повсюду. Их манера говорить, их одежда, их символы – всё это напоминало о ней, о её присутствии, о её влиянии. Она так хотела их всех защитить. И это было пыткой. Они, как и прежде, жили в своих временных убежищах, помогая нидусцам в отстройке. Но доверие, которое, казалось, только начало зарождаться на площади, теперь было подточено. Ещё не разрушено полностью, но уже давало трещины, множилось, угрожая обрушить всё, что мы построили.

Я видел их взгляды. Они были полны недоверия. Немой упрёк читался в каждом их движении, в каждой их позе. Они верили Алёне. Верили её золотой магии, которая спасла их от Хранителей, да и от меня самого. Они видели, как она, словно богиня, встала посреди площади, и её сила остановила угрозу. Она была их надеждой. Их спасительницей. А теперь её не стало. Её исчезновение, моё молчание, моя, казалось бы, отстранённость – всё это порождало сомнения, подозрения, сеяло раздор.

Кира. Она не прятала своих чувств. Её лицо было постоянно искажено гримасой ненависти, злобы, горечи. Она огрызалась на мои приказы, бросала колкие, ядовитые слова при каждом удобном случае.

–Где она, Монарх?! – однажды выкрикнула она на собрании, прямо в лицо, когда я пытался ввести новые правила распределения ресурсов. – Где та, что обещала нам будущее?! Или вы избавились от неё, когда она стала неудобной?!– Я смотрел на неё, её слова жгли меня, как раскалённое железо, пронзали сердце. Я хотел задушить её. Хотел объяснить ей. Но что объяснить? Что я сам не знаю? Что я сам её ищу? Что я сам виновен во всех грехах? Вместо ответа я лишь хмурился, и мои глаза становились темнее, обещая ей кару, которая никогда не наступит. Она отступала, но её взгляд продолжал гореть ненавистью. В её глазах я видел то же горе, что и своё, но её горе направляло её на меня. И это было закономерно.

У остальных аквитцев не было такого права голоса. Они не смели высказаться открыто, но их молчание было громче всяких слов. Их взгляды, полные тоски и упрёка, преследовали меня от рассвета до заката. Они видели во мне виновника. Виновника гибели их спасительницы.

И только Эрик. Он был единственным, кто пытался удержать всех в узде. Он понимал, что без союза с Нидусом, без моего руководства, Аквит не выстоит. Он видел, что Хранители могут вернуться. Он видел необходимость в сохранении этого хрупкого мира.

–Кира, не нужно… – он пытался остановить её, когда она в очередной раз бросала мне вызов. Но его голос был тих, его силы уже не хватало, его авторитет ослабевал с каждым днём. Он ходил между нашими народами, словно мост, пытаясь скрепить то, что распадалось. Он постоянно говорил аквитцам о её подвиге, о её величии, о том, что она действовала во благо всех. Но его слова не могли перебить их растущего недоверия. Он был единственным, кто, кажется, смотрел на меня не с ненавистью, а с непониманием. С жалостью.

–Она стала частью этого мира. – шептал голос Маркуса в моей голове, неотступно, словно наваждение. -Или ты думаешь, её слова просто так рассеялись? Ты думаешь, она просто так исчезла, не оставив следа? Её сила – это сила Творца. А Творец не исчезает бесследно. Он меняет форму.

Эти слова были невыносимы. Я не мог принять их. Потому что если она стала частью мира, то её не вернуть. А я должен был её вернуть. Я обещал.

В городе начались конфликты. Мелкие стычки между аквитскими и нидусскими стражниками. Ссоры из-за распределения пищи. Пропажи инструментов. Всё это были лишь отголоски растущего напряжения. Недовольство, зарождавшееся в аквитцах, начинало выплескиваться наружу.

–Вы виновны в её исчезновении! – этот немой лозунг читался в каждом их взгляде.Хотя и без этого причин ненавидеть друг друга у нас хватало.

Я чувствовал, как этот хрупкий мир, который мы с Алёной строили, начинает распадаться. Я видел её глаза, её улыбку, её укор, смотрящие на меня из каждого их упрека. Из каждой слезы. В своём кабинете я рассматривал карты. Свитки. Я искал, я пытался найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на то, куда она могла деться. Маркус исчез, словно растворился, не оставив ни единого следа. Дом Морока просто исчез, как по волшебству. Это было слишком много совпадений, слишком много загадок. Я должен был понять. Я должен был найти.

Я проводил долгие часы в одиночестве, глядя на кольцо. Оно было на моём пальце, словно приросшее, стало частью меня. Оно не светилось так ярко, как тогда, на площади, но ощущалось. Её присутствие было там. Холодное, призрачное, но присутствие. Когда я бывал в отчаянии сильнее чем обычно, казалось, будто оно чуть нагревалось и светило чуть ярче. Я видел, как моё лицо меняется в зеркале. Я становился старше. Суровее. Мои глаза, некогда горевшие огнём, теперь были тёмными, глубже, чем когда-либо. Но в них горел неугасимый уголёк решимости, который разгорался с каждым днём всё сильнее.

Она хотела единства. Хотела мира. Я должен был это сохранить. Но как? Как сохранить то, что она спасла, когда я сам не могу спасти её? Я не был королем, который мог бы быть слабым. Я был Монархом. Воином. По моей душе вились шрамы, и каждый из них был напоминанием. Своей силой я прорубил себе путь к власти. И теперь я должен был использовать эту силу, чтобы вернуть её. А пока – удержать то, что она оставила.

Вечером, когда дневная суета стихала, и город погружался в сон, я снова отправлялся в свой кабинет. Снова изучал карты. Снова перебирал свитки. Я искал не просто Алёну. Я искал ключ. Ключ к её магии. Ключ к её миру. Ключ к тому, чтобы понять, кто она и куда она ушла. Мои люди видели во мне лишь могущественного Монарха, который преодолел горе и теперь сосредоточен на будущем. Они не видели зверя, который каждый вечер раздирает себя изнутри. Зверя, который готов пойти на всё, чтобы вернуть потерянное. И я был готов. Готов пройти сквозь все миры, сквозь все измерения, сквозь любые препятствия. Я верну её. Иначе эта история закончится тем, что я сожгу её мир дотла.

Глава 6

Бессонные ночи и дни напряжённой работы складывались в бесконечную череду. Я спал урывками, если это вообще можно было назвать сном. Мои сны были наполнены её образом – живым, смеющимся, а потом рассыпающимся сквозь пальцы золотой пылью. Просыпался я всегда с криком на губах и холодным потом на лбу. Но потом маска Монарха вновь ложилась на лицо, и я шёл вершить дела государства.

Конфликты в городе нарастали. То тут, то там вспыхивали мелкие стычки, стыдливо скрываемые до поры. Склад с припасами загорелся, несчастный случай- так мне сказали, но я нутром чуял диверсию. Из нидусских казарм пропало оружие – халатность, но взгляд аквитского стражника, пойманный мной на мгновение, говорил о другом. Кира продолжала плевать мне в лицо своими словами, Эрик изо всех сил старался сдерживать свой народ, но силы его были на исходе.

–Твоё правление, Монарх, под вопросом.– я слышал эти шёпоты. Они вились вокруг меня, словно ядовитые змеи.

–Он потерял свою силу.

–Его сломила женщина.

–Аквитцы вот-вот поднимут мятеж.– Я чувствовал, как земля под моими ногами, некогда такая твёрдая, начинает дрожать.

Я понимал, что не могу позволить себе ни минуты слабости. Иначе этот мир, который Алёна спасла, будет потерян. И я не смогу найти её. Моё существование теперь имело две цели, намертво сплетённые воедино: сохранить наш мир и найти Алёну.

Я вызывал к себе самых преданных нидусских магов, самых мудрых шаманов. Я заставлял их проводить ритуалы, которые должны были раскрыть тайны Завесы. Я требовал от них ответов, которых они не могли дать. Их магия была сильна, но она была направлена на управление элементами этого мира, а не на его переходы.

Однажды ночью, когда я в очередной раз сидел в своем кабинете, окруженный свитками Алёны, я наткнулся на один, который раньше пропустил. Он был исписан её мелким почерком, полным запутанных символов и рисунков, нечто вроде карты, но не географической. Это была карта потоков, энергетических каналов этого мира, о которых она когда-то вскользь упоминала. Под символами было что-то ещё, почти стертое. Её собственные мысли.

«Они не просто перемещаются. Они преображают. Они проходят через точки слияния. Места, где мир открыт. Где Завеса тонка. Их сила – это не разрушение. Это трансформация. Это… это невидимые реки, куда стекает суть миров. И чтобы пойти по ним, нужно быть частью этого потока…»

Потока. Трансформация. Это было похоже на слова Маркуса: «Она не исчезла. Она изменилась». Что если она не просто исчезла? Что если она вплелась в эти потоки?

В этот момент в дверь постучали. Кира. Я сжал свиток.

–Войдите! – мой голос был резок. Она вошла, её лицо было мрачным, как всегда.

–Монарх, люди ропщут. Говорят, вы забыли о них. Вы заперлись в своей комнате. Они требуют ответов.

–Я даю им ответы. – мой голос был холоден. – Приказы, которые удерживают этот город. А их ропот… это их слабость.

–Или ваша. – её взгляд был острым, как кинжал. – Вы не дали им надежды. Вы забрали ее. Вы забрали единственное, во что мы верили. Кому мы верили. Мои кулаки сжались. Она знала, куда бить. Но я чувствовал, что отчасти она права. Я заперся. Заперся в своём горе, пытаясь найти смысл.

–Что ты предлагаешь, Кира? – я задавил ярость. Её взгляд был удивлён. Она не ожидала моего вопроса.

–Покажите им, Монарх. Покажите им, что вы продолжаете дело Алёны. Что вы строите новый мир. С ней. Покажите им, что вы не сломлены.– Она ушла. А я остался один, с её словами и её ненавистью, которая, как ни странно, дала мне новую цель.

Я поднял взгляд на потолок. “Покажите им”. Это не только для них. Это и для меня. И для неё. Я решил начать с самого сложного. С демонстрации власти. И решимости.

На следующий день я приказал собрать всех воинов и магов – нидусских и аквитских. Я выступил перед ними на главной площади. На моём лице не было ни тени горя. Только холодная, жёсткая решимость.

–Хранители не исчезли. Они отступили. И мы должны быть готовы к их возвращению. Город должен быть укреплён. Мы должны стать сильнее. И неважно, кто вы – воин Нидуса или маг Аквита. Теперь мы одно целое. И каждый, кто нарушит этот порядок, будет наказан.– Мой голос был громовым раскатом. Лица смотрящих на меня аквитцев были напряжены. Они ненавидели меня. Но они чувствовали мою силу.

Я назначил Киру командующей новыми инженерными войсками, которые должны были заняться восстановлением городских стен и строительством новой системы укреплений. Я видел, как она сжала губы, но приняла приказ. Я давал ей возможность выплеснуть свою ярость в созидании. Эрика поставил во главе всех целителей и травников, поручив ему создать централизованную систему сбора, хранения и распределения лекарственных средств. Он был единственным, кто излучал спокойствие и мудрость.

Поток. Слова Алёны не давали мне покоя. Я отправился к древнему источнику, который питал город, месту, где, по преданиям, магия этого мира была наиболее чистой. К Древу Света. Там, в тишине, я чувствовал. Чувствовал нечто, что раньше обходил стороной, полагаясь лишь на свою воинскую силу. Энергетические потоки. Течения. Невидимые реки. Это было чужое для меня. Слишком тонко. Слишком неуловимо. Я был рождён, чтобы ломать и строить, а не ощущать. Но Алёна была другой. Она чувствовала. Она видела.

Я попытался сосредоточиться. Сжать волю. Слившись с кольцом на своём пальце. Оно вспыхнуло. И я почувствовал её. Нечто, что скользило в этих потоках. Что-то, что было частью Завесы. И я почувствовал… слабое, едва заметное эхо её. В какой-то точке, где потоки расходились.

Это было не её присутствие. Это был лишь след. Едва заметный. Но он был. Это было не просто моё сумасшествие. Это было реально. Моё сердце рванулось. Я не ошибся. Она не умерла. Она не погибла. Она… она была где-то там. В этих потоках. И я найду её. Во что бы ни стало.

Моё лицо было жёстким. Мои глаза горели новым огнём. Огнём цели. Я вернулся в цитадель, и мои шаги были твёрдыми, уверенными. Впервые за долгое время я чувствовал не просто обязанность. Я чувствовал цель. И эта цель была – найти её. Я собрал всех магов.

–Я ищу способ пройти сквозь Завесу. Я ищу способ следовать потокам. Мне нужны все ваши знания. Каждый свиток. Каждое пророчество.– И я видел: их лица были полны изумления. Монарх внутри меня искал не оружие. Не завоевания. Он искал Неведомое. И это меняло всё. Абсолютно всё.

Глава 7

Моё возвращение с площади, от Древа Света, того самого места, где я почувствовал её отдалённое эхо, было отмечено не только изменением моей внешности, но и обновленной, почти фанатичной решимостью. Взгляд шаманов и Эрика, ловивших меня на обратном пути, был полон удивления, смешанного с некоторой тревожностью. Я больше не был бледным от горя, потерянным Монархом, метавшимся в собственных тенях. Я был сосредоточен. Целеустремлён. Теперь я знал, куда смотреть. И куда идти. Путь был ясен.

Я не терял времени. Мои приказы следовали один за другим, чёткие и безотлагательные, словно удары молота, выковывающие новую судьбу. Подготовка к походу. Не к военному походу, как это было моим привычным делом, к очередной завоевательной кампании. К иному походу, путь к которому она, Алёна, указала своими исчезновением и своими последними, полустёртыми записями, словно проложив мне дорогу.

«Поток. Точки слияния. Места, где мир открыт. Где Завеса тонка.» Эти слова горели в моём сознании, их смысл проникал в каждый уголок моего существа. Ещё до её появления, до столкновения с Хранителями, я планировал поход в земли, где впервые открылся проход, через который в Нидус пришли Кира и Эрик. Это было место, известное теперь как Перекрёсток Двух Ветров, древний исток магии, где, по легендам Нидуса, энергии были настолько мощными, что сама ткань реальности истончалась, границы между мирами стирались. Тогда моей целью было лишь понять эту магию, подчинить её себе, использовать в своих целях. Сейчас – иной. Сейчас это был путь к ней. Единственный путь.

От Алёны я узнал о двух великих источниках магии в этом мире: о Деревьях Света Аквита и о Древе Страдания Нидуса. Она писала, что они – сердце и душа мира, регулирующие его магический баланс, его дыхание. Раньше я думал, что наши Древа Страдания – это лишь источник силы для войны, для разрушения. Теперь я понимал, что её магия была частью этого баланса. Её исчезновение – не просто личная трагедия, но и потенциальное нарушение равновесия, которое могло иметь катастрофические последствия для всего мира, для самой его сути.

Я собрал всех магов. Нидусских и аквитских. Уселся во главе стола, разложив карты. Перед ними была не только карта нашего мира, но и те самые странные схемы потоков, что я нашёл среди записей Алёны.

–Я ищу способ пройти сквозь Завесу. – мой голос был твёрд, не оставляя сомнений. – Я ищу путь к месту, где истончается грань между мирами.– На лицах нидусских шаманов читалось глубокое уважение. Они всегда верили в то, что мир гораздо больше, чем его видимые границы, что есть миры за мирами. У аквитцев же, хоть и был страх, но и появилась новая надежда. Надежда, что их Монарх не сломлен, а нашёл новую цель, более великую, чем завоевание.

–Проход к Перекрёстку Двух Ветров станет нашим ключом. – продолжил я, указывая на точку на карте. – Там, где магия течёт свободно, где сам мир открывает путь, там мы найдём и ответы. Я чувствую это. Я знаю это.– Я не ведал сомнений. Моя сила воли, мое обострённое чутьё, моя связь с собственным миром – всё это подсказывало мне верное направление.

Шаманы одобрительно кивнули. Они рассказали мне о древних сказаниях, о местах, где Завеса была настолько тонкой, что простые смертные могли слышать шёпот других миров, их призрачные голоса. О местах, где великие маги прошлого пытались прорваться сквозь неё, но всегда возвращались ни с чем. Или не возвращались вовсе, канув в небытие.

–Мы можем открыть проход там. – произнёс старейшина шаманов, указывая на Перекрёсток на карте. – Но это потребует огромной силы. Магии. И… баланса. Древа Страдания и Света должны быть в равновесии.– Это было самым сложным. Аквитские маги, чья сила была связана с Деревом Света, знали, что после последней битвы с Хранителями их силы истощены. Нидусские маги чувствовали, что и сила Древо Страдания, хоть и мощная, но пока еще нестабильна.

–Нам нужно время. – сказал Эрик, его лицо было сосредоточенным, выражая глубокую мысль. – Время, чтобы деревья восстановили свой баланс. Их энергии. Иначе попытка открыть проход может… разнести нас всех. Уничтожить.

–Сколько времени? – мой голос не допускал промедления, нетерпение сжигало меня изнутри. Эрик задумался, его взгляд блуждал в пространстве.

–Недели. Возможно, месяцы. Это зависит от того, как быстро Аквит будет залечивать свои раны, как быстро её народ будет восстанавливаться, как быстро древо будет… вновь цвести.

Это было испытание для моего терпения. Месяцы? Я не мог ждать. Каждая минута без неё была пыткой. Но у меня не было выбора. Если ритуал открытия прохода требовал баланса, я должен был его обеспечить.

–Тогда мы обеспечим его. – произнёс я, и мой взгляд обошёл всех собравшихся, останавливаясь на каждом лице. – Мы сосредоточим все свои усилия на восстановлении магии Аквита и Нидуса. Мы будем лечить раны, строить, укреплять. И готовиться. Приготовления к походу должны идти полным ходом. Когда Древа будут готовы, мы будем готовы.

Я не терял времени. Мои приказы были чёткими и точными. Аквитские маги, под руководством Эрика, отправились вглубь своих лесов, к иссохшим корням Древа Света. Их задача была восстановить потоки энергии, оживить их. Нидусские шаманы сосредоточились на гармонизации энергии Древа Страдания, готовя его к огромной отдаче, к последнему рывку.

Тем временем, я руководил отстройкой города. Каждую свою свободную минуту я тратил на изучение карт Алёны, на попытки понять её записи. Я искал не только путь, но и способ понять её магию. Ту магию, которую никто в этом мире не понимал. Магию Писателя. Я чувствовал, что она где-то там. За Завесой. В этих потоках. И что наш мир, который она спасла, должен был стать плацдармом для моего поиска. Каждая заложенная стена, каждый высаженный цветок, каждый восстановленный дом – это был шаг к ней, это был мой вклад, моя молитва. Воины и маги под моим руководством работали без устали. Конфликты в городе, хоть и не исчезли полностью, но стали реже. Моя непримиримая решимость, моя непреклонная воля передавалась им. Они видели, что их Монарх не сломлен, а преследует великую цель, более глубокую, чем любая из прежних.

На моём пальце продолжало сиять кольцо. Оно было постоянным напоминанием. Напоминанием о моей любви. О моей потере. О моей новой цели. Я каждый день возвращался к тем словам Алёны: «И чтобы пойти по ним, нужно быть частью этого потока…» Что это значило? Как стать частью потока? Это была загадка, которую я должен был разгадать. Возможно, именно это и было моей подготовкой. Превращение моей воинской, земной магии в нечто более тонкое, более неуловимое. Подготовка продолжалась. Весь Аквит и Нидус работали в едином порыве. Во имя своего мира. И, хоть и не зная всех деталей, во имя Алёны. И я был уверен, что когда придёт время, Древние Древа возродят свою силу, проход откроется, и я смогу пройти сквозь Завесу. Чтобы найти её. И дописать нашу историю. Вместе.

Глава 8

Подготовка к моему походу была не единственной задачей, стоявшей перед нами, нет. Город, израненный войной с Хранителями, взаимной враждой, изнеженным и ленивым образом жизни жителей нуждался в исцелении, глубоком и всестороннем. И это исцеление происходило не только на уровне магических потоков, тайных течений, но и на самом простом, жизненном – уровне повседневных нужд, бытовых мелочей. Как минимум, люди должны были перестать ненавидеть и начинать просто жить, сейчас их в этом никто не ограничивал.

Эрик. Он стал моим незаменимым помощником, словно он был послан самой судьбой. Его мудрость, его спокойствие, его глубокое знание мира природы были поистине бесценны. Хотя это и не привычно, учитывая что он еще совсем молод. Ему бы проявлять больше интереса к девушкам, а не к кореньям и ягодам, но, кажется, у них там с Кирой любовь. Каждый день, на рассвете, Эрик сам, а иногда в сопровождении нескольких учеников из числа молодых аквитских магов, отправлялся в лес. Их задача была жизненно важна: собрать травы. Много трав. Иногда они делали по два захода в день.

Они не просто собирали. Они исцеляли. Люди Нидуса, те, кто страдал от голода и лишений, те, кто был измучен войной, да и просто жизнью в Нидусе – все они нуждались в лекарствах. Эрик знал, какие снадобья облегчат боль, какие восстановят силы, какие помогут забыть кошмары. С помощью трав и своих сил он лечил шрамы и легкие увечия, конечности он, конечно, отрастить заново не мог, но состояние облегчить- пожалуйста, правда после этого сам был не в лучшей форме. Но он не жаловался, а делал то, что считал нужным. Раньше у нас были только грубые, сильные средства шаманов, направленные на борьбу с внешними ранами и болезнями. Но аквитские лечебные травы, их тонкое искусство целительства, были чем-то новым. Они могли исцелять не только тело, но и душу, залечивать глубокие раны.

Собранные ими травы использовались для приготовления снадобий, предназначенных и для восстановления магических сил. Маги Нидуса были истощены после битв, их энергия требовала восполнения. Эрик, с его богатейшими познаниями в области растений, стал для них настоящим спасителем, его советы ценились на вес золота.

В эти походы Эрик брал с собой не только своих учеников, но и отряд стражников Нидуса. Но их роль была несколько иной, чем привычная. Они не столько охраняли магов, сколько были собирателями. Эрик указывал им на ягоды, полные сока и витаминов, на грибы, что были безопасны и питательны, на различные съедобные коренья. Всё, что можно было есть, всё, что могло разнообразить скудный рацион города, всё, что могло принести хоть какую-то пользу.

Мои воины, привыкшие к оружию и строгой дисциплине, первое время чувствовали себя неловко, следуя за Эриком, который приседал у каждого кустика, восторгаясь его свойствами. Но голод и осознание общей цели быстро сломили их смущение. Они учились отличать съедобное от ядовитого, полезное от бесполезного. Они, привыкшие брать силой, теперь учились брать с умом, с уважением к природе.

Жители Нидуса, хоть их магия и начала восстанавливаться, хоть Древо Страдания и оживало благодаря гармонизации потоков, всё ещё голодали. Это был не мгновенный процесс, не чудо по мановению волшебной палочки. Восстановление жизни в Нидусе требовало много времени, терпения и усилий. Десятилетия борьбы оставили свой след – опустошённые поля, истощённые звериные популяции, отсутствие культуры земледелия и собирательства в мирных целях. Поэтому каждый дар леса был на вес золота. Нам еще предстояло перенять утерянные знания у людей Аквита и восстановить и нормализовать жизнь Нидуса.

В лес также отправлялись охотники – нидусские, теперь уже бок о бок с аквитскими, словно старые враги стали братьями по оружию. Их задача была добыть мясо и шкуры. Мясо – для пропитания. Шкуры – для одежды и хозяйственных нужд. Практически все жители Аквита теперь были заняты на восстановлении города. Им не хватало сил на самостоятельную добычу пропитания. Они работали, восстанавливая стены, строя больницу, налаживая быт. Поэтому прокормить их было моей прямой задачей.

Я лично следил за работой охотников и собирателей. Каждую добычу, каждый пучок трав, каждую корзину ягод. Всё складывалось на централизованные склады, под строгую отчётность. Система распределения была справедливой и чёткой, чтобы избежать конфликтов и недовольства.

Эрик, казалось, расцвёл. Среди своих трав, среди заботы о других, он находил свой смысл. Его лицо, хоть и было уставшим, светилось внутренним спокойствием. Его неуклюжесть, которая так шокировала моих воинов во время первого похода, теперь воспринималась как часть его очарования. Даже Громм и Стриг, те самые шокированные воины, теперь относились к нему с уважением. Они научились видеть мир его глазами – мир, полный чудес и скрытых даров.

Кира. Она продолжала быть моим испытанием, словно невидимая заноза чуть ниже спины. Её ненависть не угасла, но стала более сдержанной, более сосредоточенной. Я поручил ей руководство над группами по реконструкции зданий и сооружений. Её организаторские способности были бесспорны, её энергия – неисчерпаема. Она командовала аквитцами и нидусцами, работающими над восстановлением, с железной волей, к которой я привык. Но в её взгляде всё ещё читался вызов. И немой вопрос: «Где она?»

И этот вопрос, немой или произнесённый в лицо, жёг меня изнутри. Мои поиски Алёны продолжались. Я проводил часы ночи, изучая свитки Алёны, её карты потоков, мои древние нидусские пророчества. Я пытался найти связь между энергией Древа Страдания и Древа Света. Я искал подсказки о Завесе, о точках слияния. Каждый раз, когда я возвращался к тем словам Алёны: «И чтобы пойти по ним, нужно быть частью этого потока…», я чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Моя воинская сила, моя земная магия, которую я развивал всю свою жизнь, казалась слишком грубой, слишком прямой для этого. Мне нужна была тонкость. Восприимчивость.

Я начал медитировать так, как это делали нидусские шаманы, как, возможно, это делали аквитские маги. Эрик обучал меня этому. Я пытался не просто чувствовать энергию вокруг себя, но и становиться ею. Сливаться с ней. С потоками ветра. С биением сердца земли. С тихим ростом трав.

Я знал, что мой путь будет долгим и сложным. Что каждый шаг к восстановлению этого мира, который она спасла, был шагом к ней. И я был готов идти. Готов бежать. Я был готов измениться. Ради неё. Ради её мечты. И ради того, чтобы однажды, когда Древа Света и Древа Страдания восстановят свой баланс, Нидус и Аквит объединятся, и порталы откроются, я смог бы найти её. И вернуть. Что бы, наконец-то, снова быть вместе и править вдвоем, как я и обещал, как и желаю того я и весь объединенный народ.

Глава 9

Восстановление города шло полным ходом, но хрупкий мир, который я так настойчиво выстраивал после исчезновения Алёны, был постоянно под угрозой. Я чувствовал это напряжение в воздухе, словно перед грозой, сгущающейся над головой. Каждый день был борьбой – с нехваткой ресурсов, с усталостью людей, с их недоверием, которое словно тёмный, невидимый зверь, рыскало по цитадели, выискивая слабые места.

И вот, эта гроза разразилась. Я сидел за столом, погружённый в изучение древних текстов, пытаясь распутать клубок тайн Завесы, когда ночную тишину прорезало тревожное эхо. Сигнал. Сигнал тревоги. Сначала один, затем второй, третий, четвертый… Отчаянные, нарастающие, предвещающие беду. Пожар!

Я мгновенно вскочил. Моё сердце пропустило удар. Не от страха, а от предчувствия беды, неотвратимой и страшной. Мой взгляд упал на карту города. Место, откуда шёл сигнал, было ясно – центральная часть города, где располагался основной склад провизии и, что было ещё страшнее, недавно построенная силами аквитских и нидусских магов лаборатория, где Эрик хранил свои драгоценные заготовки из трав, плоды кропотливого труда.

Я выскочил наружу. Небо над городом уже багровело, окрашенное языками пламени. Густой, едкий дым клубился в воздухе, застилая звёзды. Вой сирен, крики людей, топот бегущих ног – город превратился в ад на земле, в кипящую бездну хаоса.

Я мчался по улицам, направляясь к очагу пожара. Мои гвардейцы бежали впереди, расчищая путь, как ледокол во льдах. Картина, представшая перед глазами, была ужасна, превосходя мои худшие опасения. Огромный склад, построенный из крепкого дерева, полыхал, как гигантский факел. Огонь уже перекинулся на соседние постройки, жадно пожирая всё на своём пути. Лаборатория, место, над которым Эрик так кропотливо работал, тоже была охвачена пламенем. Из окон вырывались языки огня, слышались глухие хлопки – взрывались алхимические реактивы, разнося едкий запах по всему округу.

Началась отчаянная борьба с огнём. Сотни горожан, нидусцев и аквитцев, ринулись тушить пожар. Они действовали слаженно, как единый организм, движимый общей целью. Ведра с водой передавались из рук в руки, люди разрушали соседние постройки, чтобы не дать огню распространиться. Маги Нидуса призывали потоки воды, стараясь сдерживать пламя. Аквитские маги изо всех сил пытались создать защитные барьеры вокруг горящих зданий, чтобы не дать огню перекинуться на жилые кварталы, спасая то, что ещё можно было спасти.

Хотя мое сердце разрывалось от боли, я действовал как Монарх. Отдавал приказы, направлял силы, распределял людей. Я был везде, где нужна была моя воля, моя сила. Мой голос, усиленный магией, пробивался сквозь рёв пламени и крики, организовывая этот хаос, превращая его в скоординированный отпор.

Прошло много часов. Огонь был яростным, беспощадным. Он поглощал всё на своём пути. Но наша воля оказалась сильнее. На рассвете, когда солнце только начало показываться из-за горизонта, пожар, наконец, был потушен. От склада и лаборатории остались лишь обугленные руины, чёрные дымящиеся остовы. Дым ещё клубился в воздухе, но пламя утихло, оставив после себя лишь горечь и разрушение.

Весь город собрался на площади. Измождённые, почерневшие от копоти лица. Слезы текли по щекам у многих, смешиваясь с грязью и сажей. Запах гари висел тяжёлым покрывалом. Это было поражение. Тяжелейший удар по нашей хрупкой надежде, по нашему едва зародившемуся миру. Мы потеряли значительную часть провизии, необходимой для выживания города. Мы потеряли труд сотен людей, вложенный в лабораторию Эрика.

Я стоял посреди площади, моё лицо было застывшей маской, непроницаемой для посторонних глаз. Мои глаза сканировали толпу, ища ответы. Ища виновного. Несчастный случай? Нет. Мой инстинкт воина кричал об обратном. Это была диверсия. Целенаправленная и жестокая.

–Монарх! – ко мне подошёл Громм, один из моих личных гвардейцев. Его лицо было почерневшим от сажи, а в глазах горела ярость. – Мы нашли… следы поджога. Несчастного случая быть не могло. Это было сделано умышленно.– Мои кулаки сжались. Значит, я был прав.

В этот момент из толпы аквитцев раздался выкрик. Громкий, полный кипящей ненависти, ядовитый.

–Это всё твоя вина, Монарх! – голос был молод, но его слова были отравлены злобой. – Это ты навлёк на нас эту беду! Твоя жена исчезла, и теперь ты решил уничтожить и нас?! Мы тебя ненавидим! Ты думаешь, это конец?! Поджоги будут продолжаться! Пока ты не отступишься!

По площади пронёсся ропот. Некоторые аквитцы согласно кивали, другие испуганно молчали. Нидусцы напряглись, готовые к схватке. Моё сердце, покрытое льдом, сжалось до предела. Ярость, которую я так тщательно скрывал, готова была вырваться наружу. Боль от отсутствия Алёны была невыносимой, а теперь ещё и это. Прямой вызов. Откровенная ненависть. Потерянные люди.

Я посмотрел на кричавшего. Он был молод, но его глаза горели фанатичным огнём. Я узнал его. Один из молодых аквитских магов, ученик Эрика. Очевидно, он был одним из тех, кто больше всех верил в Алёну, и теперь его вера обернулась ненавистью ко мне, отравляя его душу.

Мои глаза встретились с глазами Эрика. Его лицо было полно отчаяния. Он понимал, к чему всё идёт. Он понимал, что этот выкрик, эта демонстрация ненависти, была последней каплей.

–Монарх, не надо… – раздался прерывистый голос Эрика, он подошёл ко мне, пытаясь остановить мою руку. – Эти люди… они потеряны. Они скорбят.– Я оттолкнул его, не глядя.

–На этом хаосе не построить мир, Эрик.– мой голос был холоден, как могильный камень, он звенел в воздухе. Слова Маркуса, язвительные, но правдивые, всплыли в памяти. «Слабый правитель никому не нужен. Особенно в эти времена. Ты должен быть твёрд, Кай. Или всё развалится».

Я окинул взглядом руины склада и лаборатории. Вокруг них – лица моих людей, измождённых, но готовых к борьбе. И на фоне этой картины – горящие ненавистью глаза аквитцев. Если я промолчу сейчас, если покажу хоть малейшую слабость, всё рухнет. Единство, которое Алёна так дорого заплатила, будет потеряно.

Мой взгляд вернулся к кричавшему. Он стоял, выпятив грудь, его лицо было искажено гримасой ненависти и презрения. Он ждал. Ждал моей реакции. И я знал, что должен сделать. Не ради себя. Ради мира. Ради Алёны.

–Схватить его! – мой голос был холоден, безэмоционален. – И всех, кто замечен в поджоге!– Мои гвардейцы мгновенно бросились исполнять приказ. Десятки рук потянулись к молодому магу. Он сопротивлялся, выкрикивая проклятия. -Завтра, на рассвете. – мой голос разнёсся над площадью, от которого толпа съёжилась. – Он будет казнён. На виду у всего города. За поджог. За предательство. За попытку разрушить мир, за который мы заплатили такую цену. И любой, кто попытается повторить его ошибку, разделить его ненависть, разделит и его участь.

Тишина. Оглушительная, мёртвая тишина. Никто не смел возразить. Мой взгляд остановился на Кире. В её глазах горела боль, ярость, но и доля понимания. Я повернулся и пошёл прочь с площади. Я не оглядывался. Я знал, что сделал. Показательная порка. Жестокая. Необходимая. Ради порядка. Ради выживания. Ради её мечты. И ради того, чтобы я мог продолжать свои поиски. Ведь мёртвая Алёна мне нужна куда меньше, чем живая. Живая в моём разуме. Живая в моём мире.

Глава 10

Казнь на рассвете стала жестоким, но, как я считал, необходимым уроком. Холодная сталь моего приказа пробила стену недоверия и хаоса, словно разрубив гордиев узел, накрепко связавший две враждующие стороны. Народ, оцепеневший от ужаса, притих. Волнения, ещё вчера бушевавшие на улицах, прекратились, сменившись тоскливым молчанием. Страх, этот древний и безотказный инструмент власти, снова воцарился на улицах, обеспечивая пусть хрупкий, но порядок. Больше не было открытых выкриков, больше не было актов саботажа, даже самых мелких. Был лишь немой, тяжёлый взгляд, которым аквитцы провожали меня, словно приговоренного к вечной каторге. Но этот взгляд, хоть и был полон ненависти и невысказанного упрёка, был управляем. А это было единственное, что имело сейчас значение, единственное, что позволяло двигаться вперёд.

Я видел, как моё решение повлияло на Киру. Её глаза горели ещё сильнее, но теперь она не огрызалась открыто, не бросала мне вызов. Она работала. Работала с яростью, направляя её в строительство, в восстановление, в каждое забитое бревно, в каждый уложенный камень, в каждый штрих, который мог помочь нашему городу. Она ненавидела меня, но уважала мою силу. Этого мне было достаточно. Мне нужна была не её любовь, а её исполнительность. Её ненависть была полезным топливом.

Эрик… он ушёл в себя. Его лицо стало ещё бледнее, но он не сломался. Он продолжал заниматься травами, исцелять людей, искоса поглядывая на меня, словно читая книгу, которая была написана на неведомом ему языке. В его взгляде читалась безграничная скорбь, и я понимал, что он не одобряет моих методов, что он не принимает моей жестокости. Но он тоже не смел мне возразить. Он понимал, что без жёсткой руки Монарха вся их хрупкая надежда погибнет, что весь наш мир рухнет.

Дни и ночи, уже несколько месяцев, я проводил в библиотеке, окружённый древними свитками, записями Алёны, картами потоков. Моё сознание тонуло в информации, словно в океане, пытаясь найти тот единственный, заветный ключ к её возвращению, к пониманию её исчезновения. Я медитировал у истока, пытаясь углубить свою связь с энергиями мироздания. Моё сознание расширялось, я чувствовал себя на грани великого открытия, словно вот-вот схвачу нить истины.

И вот, наконец, это случилось.

Прошло несколько дней после пожара и казни. Город постепенно оправлялся от потрясений, словно раненый зверь, зализывающий свои раны. Травы Эрика, распределявшиеся теперь под моим личным контролем, медленно, но верно восстанавливали силы людей. Охотники приносили добычу, склады наполнялись. Жизнь возвращалась в привычное русло, пусть и под тяжёлым гнётом моего нового, более сурового правления, которое я установил.

Я стоял у Древа Страдания. Оно было огромным, чёрным, величественным. Его корни уходили глубоко в землю, а ветви, словно когти, царапали небо. Раньше оно лишь источало мощь, необходимую для войн Нидуса. Теперь же, в его энергии, я чувствовал нечто новое. Глубокое, ритмичное биение. Искры.

Древо начало искриться. Сначала совсем слабо, едва заметно. Потом искры стали чаще, ярче. Они поднимались вверх по стволу, словно тысячи крошечных звёзд, танцующих в ночи. Воздух вокруг Древа заряжался, становился плотным, тяжёлым от магии. Он вибрировал. Я закрыл глаза. И я почувствовал это. Почувствовал, как где-то далеко, на другом конце портала, Древо Света тоже откликается. Его энергия, светлая и чистая, сплеталась с тёмной, мощной энергией Древа Страдания. Они не боролись. Они сливались. Гармонировали.

Это было то самое равновесие, о котором говорил Эрик. Баланс. Необходимый для открытия порталов. Я открыл глаза. Моё сердце билось ровно, мощно, без привычной боли. Ярость, скорбь- всё отошло на второй план. Осталась только цель.

–Он готов.– прошептал я. Ритуал по открытию прохода через Завесу был возможен.

Я тут же отправил своего самого быстрого гонца к Эрику.

–Собрать всех магов. Нидусских и аквитских. Немедленно. В Главном зале.– Я вернулся в цитадель. Каждая клеточка моего тела отзывалась на это предвкушение. Я чувствовал, как энергия мира пульсирует вокруг меня, ожидая моего решения. Моего следующего шага.

В Главный зал, расположенный в самом сердце цитадели, стекались маги. Старейшины Нидуса, их лица серьёзны, глаза полны предвкушения. Аквитские маги, их лица бледны, в глазах тревога, но и надежда. Эрик, его лицо было сосредоточено, на нём не было и тени прежней скорби. Он чувствовал то же, что и я. Он чувствовал Баланс.

Я встал перед ними. Мой голос был низок, но каждое слово, казалось, проникало в самую душу, пронзая до глубины сознания.

–Древа готовы.– начал я.– Баланс восстановлен. Сегодня ночью мы подготовимся. Завтра на рассвете мы откроем проход к Перекрёстку Двух Ветров.– По залу пробежал ропот. Одни- шок, другие- воодушевление, третьи- ужас от неизвестности. Я поднял руку. -Хранители показали нам, что наш мир не один. Завеса… она тонка. И мы пройдём сквозь неё. Не для завоевания. Не для войны. Для поиска.

Я посмотрел на Эрика.

–Твои знания о потоках, о равновесии… они будут нам жизненно необходимы.– Он кивнул, его взгляд стал более уверенным. На Киру. Она стояла, скрестив руки на груди, её взгляд был настороженным. Я чувствовал, что она до сих пор сомневается. До сих пор ненавидит. Но она пойдёт. Пойдёт ради своего народа. Ради того, что она видела в Алёне. -Каждый, кто пойдёт со мной, должен быть готов ко всему.– мой голос стал жёстче.– Я не могу обещать лёгкий путь. Я не могу обещать возвращение. Я могу обещать лишь одно- я найду то, что было потеряно. Или сгину в попытке.

Ночь подготовки. Главный зал наполнился магами. Они колдовали, создавая обереги, амулеты. Шаманы Нидуса готовили свои зелья силы. Аквитские маги плели защитные чары. Я сам помогал им, направляя потоки энергии, активируя древние руны. Моё кольцо светилось на пальце, откликаясь на каждую вспышку магии.

Эрик, казалось, неутомимый, ходил среди магов, давая инструкции, проверяя подготовку. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась железная воля. Он был не просто целителем. Он был лидером. Кира, с группой своих самых преданных воинов, проверяла экипировку. Оружие, припасы, защитные плащи. Её движения были быстрыми и точными. Она готовилась к войне.

Я давал последние инструкции. Кому остаться в городе. Кто пойдёт со мной. Я оставлял самых верных нидусских военачальников в Аквите. Под их командованием оставались самые опытные воины, а также самые могущественные маги, чья задача была- удержать щиты города, если Хранители вернутся. Если наш поход окажется тщетным. Я встретился с Селиной. Её глаза были полны слёз, но она лишь кивнула.

–Не оставляйте нас, Монарх…– она была, наверное, единственная, кто принял меня как правителя. Она понимала, что без твердой руки два народа не уживутся вместе.

–Я вернусь.– мой голос был твёрд.– И принесу с собой то, что было потеряно.– Я верил в это. Должен был верить.

Я заперся в своём кабинете. Наедине с собой и её записями. Я перечитывал их, пытаясь услышать её голос. Её смех. Её обещание. Завтра. Завтра будет новый день. Новый путь. Путь в неизвестность. Я посмотрел на кольцо. Оно пульсировало, словно живое. Словно её сердце. Словно её присутствие.

–Держи меня, Алёна.– прошептал я в пустоту.– Держи меня крепче. Я иду за тобой.

Утро наступило быстро. Оно было холодным, но ясным. Солнце окрашивало небо в ярко-оранжевые тона. Моя экспедиция была готова. Самые сильные воины. Самые мудрые маги. Эрик. Кира. И я. Мы стояли на площади, готовые к прыжку. К прыжку в неизвестность. К прыжку сквозь Завесу. К прыжку к ней.

Глава 11

Утро было холодным, но ясным, как и обещала луна, которая уходила с неба, уступая место солнцу, которое медленно, но верно поднималось над горизонтом, прогоняя тьму. Наша экспедиционная группа, состоящая из самых опытных воинов Нидуса, аквитских рыцарей, и, конечно, всех подготовленных магов, собралась на площади. Я прошёл между их рядами. В глазах нидусцев читалась непоколебимая верность, вера в своего Монарха. В глазах аквитцев- тревога, но и надежда, надежда на лучшее будущее. Кира стояла во главе своего отряда, её взгляд встретил мой, суровый, полный вызова, но одновременно и какой-то странной решимости, которая не могла не внушать уважения. Эрик, сосредоточенный, проверял ещё раз свои склянки с травами, готовясь к неизвестности.