Читать онлайн Сломаю 2 бесплатно

Пролог.

Нинель.

Я всегда жила между двух миров.

Один был миром моей матери, миром света: тёплым, спокойным, наполненным заботой. Он был моим убежищем, тем местом, где я могла быть просто девочкой.

Но был и другой. Мир моего отца: мрак, в котором каждое слово могло стоить жизни, где тень всегда скрывала больше, чем свет мог раскрыть. Он, мой отец, был жесток, хладнокровен, всегда контролировал. И я знала: мне никогда не нужно было в этот мир ступать.

Но когда я встретила его – Влада, как я тогда думала, то всё изменилось. Он был как мой отец: сильный, опасный, живущий по тем же правилам. Его тьма была другой, она манила меня. Это было как магнетическое притяжение, которое я не могла игнорировать.

И с того момента, когда наши взгляды встретились, я поняла, что кровь не обманешь. Я не могла больше быть той, которой была раньше. Я уже не принадлежала себе.

И только позже я поняла, что «Влад» это имя, за которым он скрывался. Настоящее его имя – Владен. И с ним я шагнула в мир, от которого когда-то бежала.

Глава 1.

Владен.

Я сидел в своём кабинете, поглощённый бумагами, решая вопросы, которые казались важнее всего остального. Мой мир требовал много сил, много тьмы и ещё больше решений. Я управлял людьми, их судьбами, их эмоциями. Каждое движение в этом мире было тщательно спланировано, как шахматная партия, где все ходы заранее известны. Всё, что имело значение в этом мире, было заранее спланировано, а всё, что происходило в моей жизни, было следствием выбранного пути.

Но в моменты тишины, когда вечерний свет мягко наполнял дом, я вдруг осознавал, что есть вещи, которые не поддаются контролю. И вот в эти моменты, когда мир вокруг меня затихал, в голове всплывал образ Астелии – моей жены, сидящей на террасе, спокойной, как всегда, поглощённой своими мыслями. Она была моей тихой гаванью. С ней я был живым, а не просто машиной, движущейся по чужим планам. Она была тем, что удерживало меня от окончательного погружения в тьму, которая всегда была так близка.

Я поднялся из-за стола и направился к окну. Мгновенно увидел её на террасе, сидящую в лёгком кресле, поглощённую чтением книги или прокручивающую что-то на экране телефона, как всегда в своём мире. Она слушала музыку, её лицо было спокойным, погружённым в свои мысли. Вечернее солнце мягко касалось её, придавая образу невообразимо нежную, почти эфемерную красоту. В тот момент я понял, как много она значила для меня. Она была моим светом, моим островком спокойствия. Для неё я был готов сделать всё. Эта девушка научила меня любить. И если бы не она, я был бы полностью поглощён этим миром, в который меня затянуло, миром силы, жёсткости и боли.

Но даже в эти редкие минуты тишины тёмные части моей жизни не отступали. Наши отношения, уважение и преданность, были моей опорой, но рядом всегда жили мои враги, сделки и требования силы. Чем больше я отдавался Астелии, тем яснее понимал, что без своей тени, без жёсткости, которой меня научили, мне не выжить.

Астелия – моя женщина. Она знала, что я не могу её предать. Но я часто ощущал, что она не до конца понимает, кто я на самом деле и сколько в моём сердце тьмы, которую я скрываю.

Её взгляд с каждым днём становился всё сильнее. И вот, в какой-то момент, мне уже не нужно было спрашивать, что она чувствует. Мы оба знали, что наша связь крепче, чем просто отношения. Мы были союзниками, партнёрами, но за этим стояла другая игра. Моя игра. Игра с миром.

Мысли о работе, о делах, о семье всегда доминировали, но в последние дни я всё чаще думал о Нинель, или, как все её звали, Нине. Дочь моего врага сама шла ко мне в руки, тянулась к моей тьме, как бабочка тянется к свету. Я понимал, что сожгу её, но прежде согрею. В мыслях выстраивался план: не просто месть её отцу, а расчётный удар, который должен был оставить шрам и ощущение моего контроля.

Завтра вечером был запланирован семейный ужин. Мы пригласили Нину. Нинель встречается с Никитой уже полгода и бывала у нас много раз, и каждый из этих визитов сопровождался её взглядами – робкими, почти стыдливыми, но с явным подтекстом интереса. Это было не просто влечение: в её поведении чувствовалась та самая родная мне стихия, которую невозможно было игнорировать.

***

Астелия задержалась у зеркала дольше, чем обычно. Её платье, тёмно-фиолетовое, почти чёрное, мягко облегало талию и играло на свету тонкой тканью. Я встал за её спину и провёл пальцами по глубокому вырезу.

– Застегнёшь? – спросила она тихо.

Её плечи были обнажены, кожа пахла цитрусом. Я наклонился и медленно застегнул молнию. Наши движения всегда превращались в ритуал: почти интимное взаимодействие, в котором мы оба находили спокойствие. Я коснулся губами её шеи и почувствовал, как Астелия улыбнулась. Мои руки легли на её талию, и Асти тихо промурчала:

– Сейчас гости придут.

Я развернул её к себе.

– Не могу удержаться. Ты великолепна, – сказал я и мягко поцеловал её.

Шорох внизу прервал нашу нежность. Я сделал глубокий вдох, поправил пиджак и вышел в холл. Никита и Нина вошли вместе: он выглядел немного растерянным и счастливым, а она – спокойной, почти незаметной, как тень. В её взгляде читалась скрытая сосредоточенность. Я увидел, как Нина мельком оглядела дом: её взгляд скользнул по окнам, по линии лестницы и на мгновение задержался на мне. Внутри что-то отозвалось, лёгким движением, едва уловимым, но реальным.

Ужин шёл размеренно. Астелия вела разговоры так, что любой вопрос мягко растворялся в её улыбке. Никита рассказывал о последних занятиях, о том, как Нина вдохновляет его. Она отвечала спокойно, иногда тихо смеялась, и в её манерах было что-то одновременно чуждое и странно знакомое. Я наблюдал за ней, отмечая каждое движение: как она играет кольцом на пальце; как, услышав комплимент, прикрывает губы ладонью; как, встретив мой взгляд, чуть выпрямляет спину.

Когда Астелия и Никита отошли в глубину кухни, мы с Нинель остались в мягком свете ламп. Я посмотрел на неё и сказал:

– Не хочешь остаться? У нас всегда рады. Это будет хорошая компания.

Она кивнула и улыбнулась, и в моём сердце промелькнул тонкий импульс: удовлетворение, смешанное с расчётом. Её согласие было не просто вежливостью, в нём чувствовалась готовность идти дальше.

После ужина мы вышли на террасу. Сидели за столом, на фоне играла тихая музыка. Воздух был тёплым, фонари мерцали в воде бассейна. Я налил Нине в бокал лёгкое вино и подал его с привычной сдержанностью. Её пальцы коснулись стекла, чуть моих пальцев, и я отметил, как её зрачки расширились, а по запястью пробежала едва заметная дрожь. Это была та самая тонкая, животная нота, которую я давно научился распознавать. Я подсел ближе, не отводя глаз.

– Тебе комфортно? – спросил я спокойно, не выказывая особого интереса, но внимательно слушая её слова.

Нинель бросила короткий взгляд в сторону Никиты, который в этот момент уже плавал в бассейне, разговаривая с Астелией. Она посмотрела на меня и ответила:

– Да. Мне здесь хорошо.

Её голос звучал ровно, но когда она произнесла «хорошо», в её словах проскользнула искра: что-то между вызовом и притяжением. Я поймал себя на мысли, что хочу увидеть, насколько далеко она готова зайти.

Я сидел у края бассейна, наблюдая за тем, как они двигаются в воде. Никита и Астелия плавали вместе, иногда тихо переглядываясь. А Нина, не спеша, заходила в воду, её движения были плавными и уверенными, будто она стала частью этой ночи. Мне нравилось смотреть на неё. Я не торопился присоединяться к ним, моё внимание оставалось на Нине. Я отмечал каждую деталь с холодной, почти аналитической точностью.

Я наблюдал, как красиво капли стекали по линии её плеч, как она время от времени оборачивалась, пытаясь уловить мой взгляд. Эти едва заметные жесты были важнее слов. Я считал их, как ходы на шахматной доске, оценивая, насколько можно натянуть нить, прежде чем она даст трещину.

Мне не хотелось причинить Астелии боль, и это было правдой. Но игра не терпит слабости: она требует расчёта. Я уже понимал, какую роль Нина может занять: не просто цель, а отражение, послание Мельникову о том, что его территория уязвима.

В ту ночь я не планировал резких действий. Дал себе время, наблюдая, как Нина смеётся рядом с Никитой, как мягко движется в воде, как охотно разговаривает с Астелией. Утро вечера мудренее – завтра решу какая стратегия будет верной. В голове уже складывался план: точный, продуманный, направленный туда, где удар будет самым болезненным.

А Нина? Она будет лишь фигурой в моей игре.

***

Мне часто не спится по ночам: режим, в котором я работаю, обычно даёт мне часа четыре на сон, и я к этому привык. Сегодня не спалось потому, что где-то за стеной спала дочь моего врага. Я прижимал к себе жену, а думал о Нинель, выстраивая план в голове; мне нужно больше деталей, больше чёткости. Всё должно быть идеальным, без единой запинки. Я поцеловал спящую Асти в плечо, вышел из нашей спальни и направился в кабинет – мне нужно работать.

Проходя мимо комнаты Никиты, я замедлил шаг и прислушался. Сначала показалось, что всё тихо, но потом я уловил шорох и слабый стон. Понятно. Молодёжь развлекается. Перед глазами чётко встала картинка: Нинель без одежды, её движения плавные, а тело – полотно для игры. Я почувствовал, как во мне разгорается искра похоти.

Я пошёл дальше, пытаясь выбросить этот бред из головы, но он неожиданно легко вплёлся в структуру моего плана мести Мельникову.

Глава 2.

Астелия.

Я стояла перед мужем, не в силах поверить в то, что он мне говорит. Владен был серьёзным, спокойным, но в его глазах читалась та самая решимость, которую я знала слишком хорошо. Между нами повисло молчание; всё внутри меня сопротивлялось, но я понимала, что выбора у меня нет.

– Милая, прошу, это ненадолго. Несколько месяцев. Два, может, три. Я очень тебя люблю, – Владен держал мои руки в своих, покрывая их поцелуями.

Он ставил меня перед фактом, и даже его мягкие уговаривания не могли изменить сути. Всё, что он говорил, звучало как приговор, как неизбежное решение, с которым не поспоришь. Он просил, чтобы я уехала. Нет, не просил – он требовал. Владен сказал, что у него есть информация о готовящемся покушении на мою жизнь. Я смотрела в его глаза, но не могла найти в них следов лжи. Он был серьёзен, и это заставило меня поверить ему.

– Я не могу рисковать, – продолжал он уверенно. – Мне нужно всё проверить, удостовериться, что это просто слухи. Если нет – я уничтожу угрозу. А для этого ты должна быть спрятана. Надёжно, под защитой. У меня есть такое место.

В его словах не было ни тени сомнений. Всё звучало правдоподобно, убедительно, но с каждым словом тяжесть на моих плечах становилась всё ощутимее. Оставить его, дом, всё, что теперь было моим родным на несколько месяцев… В голове не укладывалось, как я справлюсь с этим. И хотя я понимала, что выбора у меня нет, внутри меня нарастало ощущение того, что это будет не просто трудно – это будет больно. Как долго я смогу выдержать этот разрыв? Что-то внутри меня противилось этому решению, но я всё равно знала, что вряд ли смогу что-то изменить.

– Лучше мы будем врозь несколько месяцев, чем я потеряю тебя навсегда. Ты мой свет, Асти, мой воздух, моя жизнь, – произнёс он, и я почувствовала, как его голос обвивает меня, как его слова, хоть и полны боли, всё же окутывают меня теплом.

Я закрыла глаза, чувствуя, как он прижимает меня к себе. Он всегда был прав в этом мире, и даже сейчас я чувствовала, что не могу быть ему противоречием.

– Владен, а как же Ник? – спросила я, всё ещё пытаясь найти хоть какие-то слабые точки в его планах.

Владен слегка покачал головой, ответ был мгновенным, как всегда точный.

– Ник в безопасности. Он этим людям не нужен, но я усилю охрану. Он будет под присмотром, не переживай об этом. Вы – моя семья, и я буду вас защищать. Ты веришь мне, любимая?

В этот момент что-то внутри меня смолкло. Всё было решено. Он не спрашивал, он уже действовал. Это был его путь, и я не могла на него влиять.

– Я всецело верю тебе, – прошептала я, прижимаясь к нему, чувствуя его запах, который до сих пор сводил меня с ума.

Владен прижал меня к себе сильнее, его ладонь мягко погладила мои волосы. В его жестах я почувствовала что-то невероятно тёплое, заботливое – он был как нежный зверь, скрывающий свою тёмную сторону. И я гордилась тем, что смогла пробудить в нём свет, ту маленькую искорку, что пряталась глубоко внутри.

– Обещаю, это ненадолго, – он прошептал мне в ухо. – Как только я управлюсь с делами, я сразу верну тебя под своё крыло. Я уже безумно скучаю по тебе.

Его слова проникали в меня, и я почувствовала, как на душе становится теплее, несмотря на все страхи и переживания. Его тень всегда была рядом, и я привыкла, что она будет держать меня. Мы не могли жить друг без друга. Но я всё равно не могла избавиться от чувства, что эта разлука будет сильнее, чем я себе представляла.

Я отстранилась и взглянула на сумку, стоящую на кровати. Уехать от него. Уехать от дома, от брата, от всего. Куда? Он не говорил. Я не знала, куда именно он хочет меня отправить, но я верила ему. Просто верила.

Когда я покинула его объятия и начала собираться, в комнате стало как-то тихо. Никаких лишних слов. Всё было решено, и больше не было смысла в разговоре. Я быстро собрала свои вещи, застегнула чемодан, но никуда не могла уехать. Что-то держало меня в этом доме. Может быть, это была его тёмная сила, может, его любовь. Я была готова уйти, но не могла. В глубине души я знала, что Владен прав. Мы не могли рисковать.

Он стоял у двери, а я ещё не была готова выйти. Когда я подошла, он посмотрел на меня с той самой настойчивостью, которая всегда была в нём. Он знал, что эта разлука будет тяжёлой для нас обоих, но в его глазах я видела не только решимость, но и заботу. Он был не просто сильным и уверенным, но и готовым поддержать меня в этот момент. Даже несмотря на свою жёсткость и тайные тяжести, Владен оставался тем человеком, который мог прижать меня к себе и утешить.

– Не плачь, – его голос был мягким. – Мы встретимся скоро. Всё будет хорошо. Ты мне нужна. Ты моя, навсегда моя. Помни это.

Я села в машину, ощущая, как холодное кресло мгновенно поглощает моё тело, будто приглашая в пустоту. Данил сидел за рулём, его привычный спокойный взгляд встретился с моим в зеркале. Мы молчали, и это молчание было наполнено теми же невыраженными словами, которые мы не осмеливались произнести вслух. Он был рядом, как всегда, готов исполнить любой приказ. Но я знала, что внутри он тоже переживает. Он был верным, близким человеком, и оставлять его здесь было не легче, чем оставлять Владена. С ним было связано столько всего…

Мы не разговаривали по пути, только звук мотора и гул колёс на асфальте заполняли пустое пространство. Всё казалось таким обыденным, таким спокойным, что я ощущала это почти как предательство. Владен сказал, что я должна уехать, и я уезжала. Но куда?

Когда мы приехали к частному аэродрому, Данил вышел первым и открыл для меня дверь. Я сделала шаг в ночь, освещённую лишь яркими огнями на взлётной полосе. Вокруг царила тишина, словно мир замер на этот момент. Он взял чемоданы и повёл меня к стоящему у самолёта грузовику.

Данил не сказал ни слова, только внимательно посмотрел на меня, когда я сделала шаг вперёд. Я подошла к лестнице самолёта, он обнял меня, как старого друга. Это было нечто большее, чем просто прощание. Я чувствовала его заботу и тревогу, что-то родное в этом жесте, как если бы он хотел оставить меня здесь, в безопасности, но знал, что это невозможно. Данил держал меня так крепко, что я чувствовала, как его тепло, его сила просачиваются в меня. Как и всегда, он был рядом в этот момент, когда я была в своей запутанной, чуждой самой себе реальности.

– Удачи тебе, Асти, – прошептал он, немного отстраняясь. Но его рука всё ещё лежала на моих плечах. Он как будто хотел сказать что-то важное, что-то личное, но не мог. Мы оба знали, что между нами есть эта грань – грань дружбы, но иногда она становилась такой тонкой, как перо.

Я улыбнулась и кивнула, готовая войти в самолёт, но Данил вдруг, как будто не удержавшись, быстро чмокнул меня в губы – слегка, робко, как если бы это была случайная близость. Мгновенно его лицо изменилось, и он отстранился, покраснев.

– Извини, – сказал он, смущённо отворачиваясь. – Я не должен был.

Я не ответила, только наклонила голову, принимая его извинение. В какой-то момент мне показалось, что мы оба сбились с пути. Но вот, я уже поднималась по лестнице, а за мной оставалась тишина, пропитанная его немыми словами, его взглядом, тем самым жестом, что я не могла игнорировать.

Села в салон самолёта, и сразу же почувствовала, как это путешествие стало чем-то большем, чем просто перемещением. Я не просто покидала дом, я уходила от своей привычной жизни, чтобы попасть в неведомое, в пустоту, в туман.

Самолёт взмыл в небо, оставляя родную землю далеко внизу. Слёзы тихо катились по щекам, размазывая пейзаж за окном, превращая его в размытое пятно, как в смутный сон. Мы летели через ночь, и я погружалась в это неопределённое путешествие, чувствуя, как разлука и неизвестность становятся частью меня.

***

Владен.

Я действительно получил информацию об угрозе жизни Асти, но на девяносто процентов это ложь. Я чувствую это. Запах фальши проступает сразу, стоит только присмотреться. Но проверить всё равно нужно: формальность, удобный предлог. Прятать Астелию было вовсе не обязательно. Но для моего плана её временное исчезновение – идеальный инструмент.

Пока жена «вне игры», мне легче двигать фигуры на шахматной доске. С Ником будет проще – пацан горит желанием войти в мой мир. И я собираюсь разрушить его наивные представления о чувствах. Ему нужно понять: чувства – это слабость, а власть всегда стоит выше жалости. Да, я делаю то, что делал мой отец… но иначе. Я наполню мальчишку тьмой, но не дам ему утонуть. Я буду контролировать его падение, шаг за шагом. Он должен быть готов к последствиям моей мести.

Я распоряжаюсь, чтобы Данил и ещё пара проверенных парней взялись за обучение Ника. Учёба его сейчас будет отвлекать – пусть оформляет заочку. Ему нужно другое образование, то, которое делают из мальчишек мужчин.

Составляю расписание.

Утро – физическая подготовка: рукопашка, стрелковая практика, работа в стрессовых условиях.

День – юриспруденция, тактика, основы управления.

Вечер – психологические тренинги и мои «проверки реальностью»: имитации предательства, соблазна, давления.

После каждой тренировки – фиксация реакции, разбор ошибок, корректировка поведения.

Психология важнее техники. Я хочу, чтобы Ник научился подавлять жалость, мыслить расчётом, видеть выгоду в каждом движении. Поэтому я включаю в программу «малые жестокости» – контролируемые ситуации, где он будет терять что-то важное, но обязан сделать верный ход. Не для того, чтобы сломать его, а для того, чтобы закалить.

Это то, чему меня учил отец. Но я применю этот метод иначе – не ради бессмысленной жестокости, а ради результата. Ник должен выдерживать удар и действовать хладнокровно. Это подготовка к тому миру, где он хочет быть рядом со мной.

Контроль. Я поставил задачу: каждый шаг Ника должен быть под наблюдением. Не потому что не доверяю ему, а потому что слишком хорошо знаю цену хаосу. Контролируемый процесс – это предсказуемый результат.

Охрану усилил, но ненавязчиво: люди на виду для порядка, люди в тени для безопасности. Линии связи короткие: Данил – куратор; два наставника отвечают за рукопашку и стрельбу; и отдельный специалист – психолог и «провокатор» в одном лице. Я дал указание вести журнал прогресса, фиксировать каждую реакцию, каждый срыв, каждую вспышку эмоций. Отчёты предоставлять мне раз в неделю. Полевые проверки начнутся постепенно, без резких рывков. Ник должен расти, а не ломаться.

Астелия уезжает и это должно выглядеть правдоподобно. Легенда простая: угроза, временное укрытие, забота о безопасности. Всё чисто, всё логично. Но суть не в этом. Пока она «вне игры», я могу работать свободно, без лишних глаз, без её тревог. Это не предательство. Это манёвр.

Она для меня не пешка, она моя стихия. Единственная, кто способен удержать меня от полного провала в собственную тьму. И именно поэтому я берегу её так, как не берег никого. Но её отсутствие превращу в преимущество: щит и козырь одновременно.

Нинель – другой вопрос. Она фигура, которой можно бить по Мельникову. Но с ней всё тоньше: инструмент должен выдержать давление, иначе вся игра пойдёт насмарку. Я не собираюсь морально уничтожать девочку; мой интерес к ней начинается как тактическая необходимость и превращается в… скользкий инстинкт. Не любовь – другая категория. Я не позволю себе слабеть. Но я не хочу, чтобы Астелия была раздавлена ради моей игры. Это та грань, которую мне нужно удержать.

Я дал Данилу простую задачу: организовать отъезд Астелии так, чтобы никто, кроме узкого круга, не знал о месте её укрытия, и одновременно подготовить Ника к вхождению. Пусть думает, что ему просто помогают понять азы, а на деле мы закладываем фундамент. Ник должен почувствовать власть и понять цену её обладания. Первые уроки будут мягкими, потом – жёстче. Я буду наблюдать и вмешаюсь только тогда, когда это станет критичным.

Чувствую холодное удовлетворение – точность плана даёт радость. Но рядом тлеет другое чувство: ответственность. Я не хочу, чтобы в итоге всё, ради чего я борюсь, поглотило меня самого. Астелия не жертва моего тщеславия. Она центр, ради которого я обязан действовать разумно. И всё же ради неё я готов зайти дальше, чем многие ожидают.

Ночь. Дом тих. Я открыл окно кабинета и вдохнул. Ветер принёс запах трав из сада – мелочь, но за ней порядок. Я закрою этот вечер списком дел: тренировки Ника, отчёты Данила, контроль информации у Мельникова, детали отъезда Астелии. Утром начнётся другое. Игра развернулась, и я не намерен терять инициативу.

***

Я заперся в своём кабинете и расписывал всё до мелочей. План прост: через неделю Нина улетает в Париж, через две у неё день рождения. Эти даты – мои точки входа. День рождения станет началом цепной реакции, которую я запущу аккуратно, без шума, но с ощутимым эффектом.

Ник не должен быть рядом ни в этот день, ни пару суток после – принципиально. Данил займётся этим: «внезапные» дела, усиленная программа, график без свободных минут. Всё должно выглядеть правдоподобно, не вызывая ни тени сомнений. Я дал указание: максимум информации для учёбы и тренировок, но ничего лишнего. Всё остальное только по мере необходимости и только под моим контролем.

Я «случайно» окажусь в Париже: переговоры, встречи, урегулирование контрактов. Удобный предлог. На деле мне нужно быть рядом именно в тот момент, когда начнут сходиться линии моего плана.

Когда я закончил чертить сотни мелочей, удовлетворённо выдохнул. Посмотрел на часы – три утра. Поспать бы хотя бы час и снова в работу. С утра позвоню любимой, спрошу, как настроение, тихо скажу, что она мне нужна.

Я подошёл к окну. Ночной двор был пуст, фонари мягко подсвечивали контуры. В ладони осталась фотография, изображающая Астелию в платье на летнем ужине. Я провёл пальцем по её лицу. Моя жена это та граница, за которую я не могу переступить. Но в нашем мире на нежность не делают скидок.

Закурил и долго смотрел на тёмную линию горизонта. «Действую тихо. Действую точно», – проговорил вслух, словно чтобы утвердиться в своих словах. Холод расчёта уже плыл внутри, но где-то глубже жгло что-то другое – то, что я не мог и не хотел прогнать. План – это просто инструмент. Люди – фигуры на доске. Но не все фигуры равны. Некоторые стоят того, чтобы их беречь.

Я выключил свет в кабинете, на столе остался лишь слабый отсвет монитора, где был расписан каждый шаг. Утро принесёт звонок Астелии, я услышу её голос. Мне нужно будет быть спокойным, уверенным, таким, кто всегда решает. А потом будут шаги. Неделя подготовки началась.

***

Я позвонил Астелии ровно в семь.

– Привет, – прошептала она. В её голосе звучала усталая мягкость, от которой что-то дернулось в животе. – Я в порядке. Тут несколько охранников. Небольшой домик у озера. Красиво.

Её голос был ровным, но я слышал в нём попытку держаться. Я представил, как она сидит в комнате с видом на воду, как держит в руках чашку, как пытается не плакать.

– Ты меня слышишь? – спросила она вдруг, будто проверяя, не ушёл ли я в свои схемы.

– Слышу, – ответил я коротко. – Просто задумался. Представил домик, озеро и тебя. Как мы сидим в обнимку. Соскучился.

– Я тоже очень скучаю, – сказала она почти шёпотом. – Как там Ник?

– У него усиленная охрана, – сказал я, и почувствовал, как голос сам по себе стал твёрже. – Ты не переживай за него, он под присмотром.

– А ты? – спросила она, и в её голосе проскользнуло беспокойство, тонкая ниточка сомнения. – Ты спишь?

Я улыбнулся, представляя, как она наклоняет голову, будто ловит мой образ.

– Иногда, – ответил я. – Как только закончу, верну тебя домой. Не плачь, ладно? Не для того я тебя спрятал, чтобы слышать твои рыдания.

Она засмеялась – тихо, слабо, как будто от страха и облегчения одновременно.

– Я не буду плакать, – пообещала она.

– Люблю тебя. Береги себя.

– Люблю, – ответила она, и от её слов стало теплее.

Телефон остался в руке. Я закрыл глаза на три секунды и снова открыл папку с планом. Утро – хорошее время для расчётов; её голос – хороший повод не забывать, зачем я всё это затеял.

Глава 3.

Нинель.

Я наконец-то приехала в Париж. Ecole des Beaux-Arts – моя мечта, моя цель, которая уже становится реальностью. Это должно было случиться, ведь мой отец настоящий волшебник. Он всегда находит способ осуществить все мои желания, чтобы я была счастлива. И вот я здесь, в Париже.

Уже неделю я живу в ритме города: днём – занятия в школе искусств, по вечерам – длинные прогулки по улицам, пропитанным запахом кофе, сигарет и старого камня. Здесь воздух иной: лёгкий, с примесью свободы и какой-то туманной, едва уловимой грусти. Париж словно всегда держит в себе эту атмосферу покоя и вечной загадки.

Я быстро познакомилась с Ли и Софри, девчонками из курса. Мы смеёмся над акцентами, делимся впечатлениями о картинах, обсуждаем выставки. Два парня тоже стали уделять мне внимание. Один таскает за мной мольберт, другой приносит кофе. Я не возражаю. Пусть думают, что я французская девушка, заблудившаяся в теле русской. Их внимание как забавная игра, и пусть им будет приятно.

Но всё равно я часто думаю о Нике. Расстояние не повод для тоски, ведь он обещал приезжать хотя бы раз в неделю. Сказал, что Влад выстраивает для него новый график тренировок и учёбы, чтобы всё совпало. Меня это устраивает. Скучать будет некогда, а вот ожидание даже приятно.

Через неделю у меня день рождения. Хотелось бы отпраздновать его дома, среди родных, рядом с Ником… но у каждого свои заботы и дела. Придётся придумать новый план. Я уже решила: соберёмся с новыми друзьями, сходим в клуб, потанцуем, выпьем немного вина, а потом разъедемся по домам. День рождения выпадает на вторник, так что утром придётся идти на занятия, и нужно быть в форме.

Ник очень хотел приехать, но Влад загрузил его. Сказал, что «воспитывает бойца». Иногда я думаю: если Ник хоть немного станет похож на Влада, я, наверное, выйду за него замуж.

Влад… Он словно соткан из силы. Настоящий альфа. Его взгляд холодный, точный, но стоит ему задержаться на мне хотя бы на секунду, и внутри всё переворачивается. Он одним движением может вызвать бурю, о существовании которой я даже не догадывалась. И если он когда-нибудь прикоснётся ко мне… я, кажется, просто распадусь на атомы.

***

Вечер был на высоте, и Париж не собирался подвести. Мы с девчонками – Ли, Софри и двумя парнями, Алексом и Лукой сидели за столиком в одном из самых популярных клубов города. Мягкий свет неоновых ламп обрисовывал наши лица, музыка пульсировала в воздухе, а клубная атмосфера завораживала. В этом месте время словно теряло свою силу, растворяясь в ритмах.

Я выбрала чёрное облегающее платье с глубоким вырезом, подчеркивающим мою фигуру. На ногах – туфли на каблуках, заставляющие меня чувствовать себя ещё увереннее. Я знала, что все взгляды будут прикованы ко мне, и это мне нравилось. С каждым глотком коктейля становилось легче, как будто клубная атмосфера растворяла все сомнения, а меня накрывало лёгкое, игривое ощущение свободы.

Алекс, парень с золотыми волосами и глазами цвета янтаря, всё время флиртовал со мной. Его лёгкая небрежность, с налётом холёного джентльмена, сразу привлекла моё внимание. Он заваливал комплиментами, но я не торопилась отвечать на его намёки. Алекс был интересен мне как загадка, как игра, но мои мысли были заняты совершенно другим. В этот момент я просто хотела наслаждаться вечером, не нарушая границ приличия.

Раздался звонок. Я взяла телефон и ответила, подняв взгляд на ребят.

– А, мой парень звонит, – сказала я громко, как бы невзначай, чтобы все услышали. – Наверное, с рукопашного освободился. Сейчас поговорю и вернусь.

Я вышла на улицу, быстрым шагом покидая шумный клуб. В голове возник образ Ника, как он всегда интересуется моими днями, спрашивает о мелочах. Он не любил, когда я проводила время в таких местах без него, но я не могу отказываться от этих моментов, от лёгкости, которая присуща вечернему Парижу.

Я почувствовала, как сердце сжалось, когда услышала его голос.

– Ещё раз с днём рождения, радость моя! – прозвучал весёлый голос Никиты.

– Спасибо! – ответила, улыбаясь, даже несмотря на расстояние.

– Я скучаю, – сказал он, в его голосе была заметна лёгкая ревность. – Ты ведь в клубе, да?

– Да, – ответила я, но меня покоробило, как его слова тут же зацепили мою душу. – Но не переживай, всё прилично. Ник, ты единственный, кто меня интересует. Ты знаешь, как я скучаю по тебе. С нетерпением жду выходных.

Он вздохнул, и я почувствовала, как его слова проникают мне в сердце.

– Очень хотел приехать, но Влад не отпустил. Он сказал, что дисциплина важнее. Я всё понимаю, но… жду, – добавил он с лёгкой досадой.

– Я тоже, – улыбнулась, ощущая, как тепло разливается по груди. – Всё будет хорошо. Скоро увидимся. Целую!

– Люблю тебя, моя зайка. Развлекайся, но не забывай, я всегда с тобой, – сказал Никита, и его голос стал мягким и тёплым.

Я повесила трубку и вернулась в клуб. Музыка становилась всё громче, поглощая меня в свои ритмы, а вечер – ярче, словно пропитывался электричеством. Мы танцевали, смеялись, меняли партнёров, и я чувствовала себя свободной, как никогда. Однако, как это бывает обычно, эта лёгкость была временной.

Когда вечер начал близиться к концу, ребята предложили вызвать такси. Мы вышли на улицу, покачиваясь от последнего коктейля, из-за которого смех становился ещё громче. Алекс, поддавшись веселью, обнял меня слишком крепко, чуть не потеряв равновесие. Девчонки засмеялись, но мне вдруг стало не по себе. Я попыталась отстраниться, но что-то в этом было странно забавным, и в то же время тревожным.

И вдруг я заметила его. На противоположной стороне стояла огромная чёрная машина, её блеск почти неуловимо отражал уличные огни. Моё сердце замерло. Я интуитивно знала, кто в ней. Из машины вышел Влад.

Весь мир вокруг, казалось, остановился. Ребята, заметив его, сразу притихли. Они не осмеливались встретиться с его взглядом. Потому что энергия тьмы, что он излучал, давила. Но я не могла отвести взгляд. Его присутствие было настолько мощным, что я не могла дышать.

Он прошёл через дорогу. Мы с друзьями стояли, как заворожённые. Он подошёл неспеша.

– Поехали, – сказал он, голос был низким, властным, словно команда, от которой невозможно было отказаться.

Я с трудом собрала силы, повернулась к друзьям и с лёгким усилием произнесла:

– Это… опекун моего парня, – слова вырвались с трудом, как если бы я сама не верила в них. – Поеду с ним.

Я поцеловала каждого из них в щёки, прощаясь. Внутри всё было как в тумане. Влад стоял рядом, его взгляд был холодным и пристальным, но в нём была какая-то невероятная сила, которая заставляла меня терять равновесие. Я чувствовала его присутствие на каждом сантиметре своего тела, и это возбуждало.

Когда я подошла к его машине, он открыл дверцу и я села в автомобиль. Как только я пристегнулась, Влад сел за руль и мягко, с почти неуловимой усмешкой произнёс:

– С днём рождения, Нинель.

Его губы коснулись моей щёки в лёгком поцелуе. Это было неожиданно, и я почувствовала, как захватывает дыхание. Мгновенно всё внутри меня перевернулось. Сердце забилось быстрее, а каждый нерв на коже ожил. Сильный, властный, абсолютно уверенный в себе, он был всем, чего я когда-то боялась и одновременно жаждала.

Когда его губы коснулись моей кожи, я не смогла сдержать дрожь. Он отстранился так же тихо, как и подступил. В его взгляде было что-то такое, что заставляло меня замереть. Я не понимала, что происходит, но чувствовала: эта ночь станет для меня переломной.

***

Владен.

Мы ехали в машине молча, я пытался успокоить дрожь, которая не отпускала меня. В этом чёрном платье, с глубоким соблазнительным вырезом, Нинель выглядела… просто невероятно. Я всегда знал, какой она может быть привлекательной, но этот вечер был особенно напряжённым для меня.

Я был в курсе, где она живёт, имел всю необходимую информацию о ней. Мы ехали недолго, но с каждым километром я ощущал, как её присутствие растёт в моей голове, как мысли начинают скользить в опасную сторону. Она нервно теребила подол платья, её пальцы неосознанно скользили по ткани.

– Как повеселились? – нарушил я тишину, стараясь хоть немного расслабиться.

– Замечательно, – ответила она, но я уловил напряжение в её голосе, хотя она и пыталась скрыть его.

– А вы? Почему здесь? – спросила Нинель, оборачиваясь ко мне с любопытным взглядом.

– По делам в Париже. Решил заехать, посмотреть, как устроилась, – ответил я, не скрывая, что это далеко не случайный визит.

Мы подъехали к её дому. Это была элитная многоэтажка в одном из самых престижных районов Парижа.

Выйдя из машины, я не стал ждать приглашения. Всё было просчитано, и каждый мой шаг имел значение. Из багажника я достал настолько огромный букет, что она не смогла бы его унести самостоятельно. Нинель ахнула, увидев такое количество цветов, её глаза расширились от удивления.

– Ник переживает, что не смог приехать, – сказал я. – Это от него. Пойдём, у меня есть ещё кое-что.

Мы поднялись в её квартиру. Она нервничала, но пыталась сохранять спокойствие. Нинель нашла ведро, налила в него воды, а я поставил туда цветы. Потом достал из пакета красиво оформленную коробочку и протянул её Нинель.

– Это от Ника, – сказал я, наблюдая за её реакцией.

Она открыла коробку и её глаза моментально затмило удивление. Нинель прижала руку ко рту, не в силах скрыть эмоции.

– Как красиво… – пробормотала она, любуясь подарком.

Внутри коробки была цепочка с кулоном в виде сердца – изящное украшение, которое идеально подходило её возрасту и стилю. Это был подарок, который сочетал в себе заботу и внимание, но в то же время не был слишком личным, слишком привязанным. Лёгкий, утончённый знак внимания, который, как мне казалось, она оценит.

– Давай помогу надеть, – предложил я, заметив, как она нерешительно тянет время. – Отправишь Никите фото в этом украшении.

Нинель повернулась ко мне спиной, и я почувствовал, как всё вокруг замедлилось. Моё сердце пропустило пару ударов. Я наклонился к ней, неосознанно вдыхая её аромат: вино, тонкий шлейф духов и что-то ещё, что было только её. Я коснулся волос Нины, осторожно убирая их в сторону, открывая шею, и почувствовал, как её кожа покрылась мурашками от моего прикосновения. Это было настолько явное ощущение, что я не мог не заметить как тело девушки реагировало на мои действия.

Я застегнул цепочку на её шее, избегая случайных прикосновений к её коже. Она повернулась ко мне и тихо сказала:

– Спасибо.

– Это ещё не всё, – ответил я, подавая ей ещё одну коробочку. – Это от меня.

Я протянул ей изящную коробочку, и Нинель, не скрывая удивления, открыла её. Внутри лежало роскошное белоснежное нижнее бельё. Его изысканный дизайн сочетал в себе утончённость и дерзость. Я внимательно наблюдал за её реакцией, отмечая, как глаза расширялись, отражая недоумение.

– Думаю, для молодой девушки такой подарок как раз в тему, – сказал я с лёгкой усмешкой. – В этом можно соблазнить кого угодно. Но я не знал твоего размера, так что выбрал вслепую. Иди, примерь. Если что-то не так, скажешь, и я привезу другое.

Нинель, с лёгким смущением, направилась в комнату. Я читал её как открытую книгу. Все эмоции были написаны на её лице. Что ж… делаю ставку: сейчас она выйдет ко мне в белье… ведь я намекнул, что в нем она соблазнит любого. А разве она упустит шанс соблазнить меня?

Я сидел в гостиной, не отрывая взгляда от закрытой двери и ждал.

Дверь открылась. И, как я и ожидал, Нинель вышла в белье. Чёрт, это было слишком горячо. В моей груди – рвёт, в висках стучит пульс, но моё лицо не выдает эмоций, потому что первый шаг должна сделать она.

– Не плохо, совсем не плохо, Нинель, – сказал я, сдерживая дыхание.

Она молча подошла ко мне, наши глаза сцепились. Она ждала, что я сделаю первый шаг. Но я не спешил. Нет, не дождешься, ты сама должна соблазнить меня.

– Спасибо, очень красиво, – прошептала она.

– Это очень горячо, детка, – ответил я так же тихо, словно каждое слово это искра, способная разжечь огонь, который я сдерживал.

Она подошла ко мне вплотную, не разъединяя контакт глаз. Ее рука тихонько легла мне на пах. Да, малышка, ты видишь как действуешь на меня. Но я держался, изо всех сил держался. Она потянулась к моим губам. Всё.

Я вскочил, притянул её к себе, впился в рот. Наш поцелуй был очень горячим. Я чувствовал как она дрожит. Она хотела меня так же сильно, как и я её. Мои руки прошлись по её спине, по изгибу талии, по бёдрам – изучающе. Твою мать, она великолепна. Нинель простонала мне в губы. Я жестко схватил её за волосы, оттягивая голову назад. Губы прошлись по её шеи. Я спустился к её груди. Грудь натуральная. В 19 лет иметь такой размер – шикарно. Я развернул её к себе спиной, облокотил на спинку дивана, провел рукой по спине. Тело Нинель выгнулось под моими ладонями. Я сбросил штаны, аккуратно стянул с неё мой подарок. Когда я вошёл в неё Нина прошептала:

– Боже…

Каждый мой толчок она встречала обворожительным стоном, будто он вырывался из самой её души. Я жаждал видеть её со всех ракурсов, каждую линию её тела. И вот она уже на мне: тёплая, скользкая от пота, её тело дрожит от напряжения. Моя рука лежит на её груди, чувствуя каждый её вдох, каждый трепет, как её бёдра смещаются под моими пальцами. Сначала она двигалась осторожно, но вскоре, как будто теряя контроль, тело Нинель стало стремительным, как огонь, готовый меня сжигать.

Я следил не за её глазами, а за пульсом на её шее, как он учащается, как её кожа под моим пальцем вибрирует в ответ на каждое моё прикосновение.

Наши поцелуи были дикими, жадными, страстными, не дающими нам ни малейшей передышки. Зубы её скользили по моей губе, а мой язык, властно захватывая её, не оставлял ей ни малейшего шанса на слабость.

Я перевернул Нину на спину, держа её запястья высоко над головой, ощущая, как тело Нинель поддаётся моему полному контролю.

– Смотри на меня, – сказал я, углубляя контакт.

Её взгляд не отрывался от меня. Нина сдалась первая, из груди вырвался хриплый стон, глухой, как выстрел в пустое пространство. И я, не сдерживаясь, последовал за ней, теряясь в этом безумии.

Мы лежали, не в силах отдышаться, и я ощущал, что мне всё ещё мало. Пустота не исчезла, мне нужно было больше. Я притянул её к себе, прошептав, не в силах скрыть восхищение:

– Ты даже не представляешь, как ты шикарна.

Когда дыхание стало ровным, мы направились в душ. Там мы провели ещё полчаса. Я взял Нинель снова, под струями воды, и она не возражала.

Когда мы утолили жажду друг друга, помылись и вышли, я накинул на неё халат, замечая, как ткань прилипает к влажной коже девушки.

– Если ты не оденешься, я не смогу остановиться, – с улыбкой сказал я, глядя на её обнажённое тело.

Нинель послушно запахнула халат.

– Останешься? – её голос был едва слышным

– Нет, – ответил я тихо, но уверенно, не оставляя места для сомнений.

Её глаза на мгновение потухли, и я почувствовал, как она теряет себя в этой тени. Я наклонился и коснулся её губ, прежде чем продолжить.

– Нинель, это было… невероятно. Ты даже не представляешь, как прекрасно.

– Что же теперь…? А Ник…

– Он ведь нравится тебе?

Она утвердительно кивнула.

– Не говори ему ничего. Это будет наш маленький грязный секрет, – произнёс я, едва сдерживая улыбку.

– Ты еще придешь? – голос Нины наполнился надеждой, которую я не мог игнорировать.

Я уже стоял в дверях, почти готовый уйти, но остановился, снова посмотрев на неё.

– Обязательно, Нинель, обязательно.

Глава 4.

Нинель.

После той ночи Влад приходил ко мне каждый вечер. Мы проводили время вместе, но, в основном, занимались сексом – много, страстно, везде. Так продолжалось до выходных, и я начала переживать. Мне стало страшно. В моей жизни был Никита – мой парень, чудесный, нежный, заботливый. И я не хотела его обманывать. Но Влад сказал, что наши отношения это наш маленький «грязный секрет». Он взрослый мужчина, у него есть жена, и вряд ли он что-то изменит в своей жизни.

Я была молода и не хотела разрушать отношения с Никитой, особенно если Влад исчезнет так же быстро, как появился. Встреча с Ником прошла хорошо. Мы гуляли, ходили в кино, в ресторан, а вечером занимались любовью. Это было неспешно, нежно, как я всегда и хотела. Размеренная жизнь, спокойная и правильная. Всё было, как должно быть. Я понимала, что к Владу меня тянет его мощь, энергетика и сила. Наши отношения были огнём и страстью, и это было красиво. Рядом с ним я продолжала дрожать. Меня возбуждало, что я – его, что он берёт меня, моё тело, что я дарю ему наслаждение.

Кажется, мы перепробовали все уголки в моей квартире и все возможные позы. Месяц прошёл в таком ритме: будни с Владом, выходные с Никитой. И мне не было стыдно. Влад убедил меня, что пока ничего не стоит менять. Он был страстным и неудержимым. За тот месяц, что мы встречались, не было ни одного дня, когда бы мы не наслаждались друг другом. Бывали ночи, когда это происходило два или три раза подряд.

Вчера мы вышли за рамки привычного и занимались этим прямо на парковке у дома. А сегодня в туалете шикарного ресторана. Я поняла, что влюбилась по уши. Как можно не любить его?

– Нинель, – сказал Влад, наливая мне ещё вина, – я хочу познакомиться с твоим отцом.

Я сидела за столом, пытаясь наколоть оливку на вилку, и замерла. Вопрос повис в воздухе.

– Почему с отцом? Зачем?

– Хочу поговорить с ним, как мужчина с мужчиной.

– О чём, Влад? Отец убьёт меня, если узнает, что у меня любовник, который в два раза старше меня.

– Милая, разве это важно? Возраст – ничто. Я люблю тебя, и ты это знаешь.

– Что ты хочешь ему сказать?

– Секрет, большой-пребольшой. Маленьким девочкам это знать не обязательно.

Я подумала, что всё это странно, но согласилась.

– Хорошо. На следующие выходные полетим домой?

– Это будет великолепно! Полетим на моем самолёте. Знаешь почему?

– Потому что ты богат?

– Потому что я ещё не любил тебя на высоте.

Я почувствовала, как мои щеки покраснели. Он всегда хотел меня. Всегда и везде, и это вдохновляло меня. Я была счастлива, я чувствовала себя самой счастливой на свете.

Влад настоял, чтобы я прямо сейчас позвонила отцу и договорилась о встрече. Конечно, я сдалась под его напором, он всегда знал как оказать на меня давление. Я переключила телефон на громкую связь.

– Алло, папочка, я в выходные прилетаю в гости! И я буду не одна.

– Нинель, деточка! Рад тебя слышать. Ты с парнем прилетаешь?

– Да, он хочет с тобой познакомиться, поэтому жди нас в гости.

– А как же твой Никита?

– Ну, мы просто дружим.

– Ладно, ужин? Что подать?

Я посмотрела на Влада, он мотнул головой в знак отрицания.

– Нет, пап, не надо суетиться. Мы ненадолго.

Влад щелкнул пальцами по шее.

– Но можешь достать свой лучший коньяк, – улыбнулась я ему в ответ.

– Хочешь, чтобы я сразу начал спаивать мальчика? Может, лёгкое вино?

– Пап, он давно совершеннолетний.

– Насколько давно?

В его голосе появилась нотка тревоги.

– Пап, хватит выпытывать. Если я тебе всё расскажу, вам при встрече и поговорить будет не о чем. И не пытайся ничего разузнать о нём. Держи своё любопытство в узде. Мы прилетим через пару дней.

Отец засмеялся, а Влад поднял большие пальцы вверх, удовлетворённо улыбаясь.

– Ну всё, мой стаканы, а я побежала. Люблю, целую!

– И я тебя люблю, доченька!

Влад сидел довольный, и мне от этого стало тепло на душе.

– Я говорил, что ты идеальная? – произнёс он, притягивая меня к себе. Кажется, Влад уже остыл, и намечался новый раунд… постельной борьбы.

***

Владен.

Мой план работал безукоризненно. Когда я пришёл к Нинель во второй раз, я незаметно установил камеры в её квартире. Поэтому мы чаще всего наслаждались друг другом именно там, но порой страсть захватывала нас и за её пределами. Секс с ней это всегда наслаждение. А осознание, что она дочь моего врага придавало каждому моменту особую остроту. Я мог манипулировать её чувствами, зная, что, в конце концов, она не стоит для меня ничего, кроме вожделения.

Думал ли я об Астелии? Каждый день. Но сожалений не было. Я не испытывал ни стыда, ни отвращения, ни жалости к себе. Нет, нет и ещё раз нет. Астелия – мой свет. Она моя нежность, моя любовь. Она часть моей светлой стороны. Я до сих пор люблю её горячо и бесконечно.

Секс с Нинель не изменяет ничего. Наши отношения принадлежат моей тёмной стороне, где правят расчёт, похоть и страсть. Светлая и тёмная части моей жизни не пересекаются. Нинель просто инструмент. Я не хочу ей зла, я не стремлюсь её разрушить, но и чувств к ней не испытываю. Есть только инстинкт. Я знаю, что как только получу то что хочу, она исчезнет.

Жалко? Разве что её запах… и то, как её тело отзывается на мои движения. Но это не привязанность, просто вкусная слабость, от которой легко отказаться. Сама Нинель для меня – пустота. Пока мы вместе, я извлекаю максимум удовольствия из этого.

***

Я стоял у знакомых ворот, ощущая приятное волнение – момент приближался, и всё должно было решиться здесь и сейчас. Двери распахнулись, и мы пошли по дорожке, ведущей к дому. Я попросил Нинель, чтобы её отец остался в кабинете, наша встреча должна была пройти именно там. Я удивился, что Мельников даже не насторожился: ни сомнения, ни тревоги. Думает, его дочь просто привела домой какого-то ровесника. Смешно. Уверен, у этого старика столько грешков… и один из них касается лично меня. Он даже не догадывался, что сейчас открывает дверь человеку, перед которым у него долг крови. Он пытался испортить мою Астелию прямо в моём доме, едва ли не на моих глазах. За это я отплачу ему ровно той мерой, которую он заслужил.

Я наблюдал, как Нинель уверенно поднималась по ступенькам. Она даже не представляла, какую сцену я собирался разыграть. Тот, кто протянул руки к моей Астелии, не останется безнаказанным. Никогда.

Нинель ворвалась в кабинет и бросилась к отцу, обнимая его. Я наблюдал, как его руки крепко обвили её талию, как он поднял взгляд и встретился со мной глазами. Его лицо… выражение эмоций было настолько ярким, что его можно было бы запечатлеть на картине и продать за миллионы. Я прикоснулся пальцем к губам, давая понять: не стоит поднимать шум при дочери.

Нинель оторвалась от отца и подошла ко мне:

– Папа, познакомься, это Влад. Мой мужчина.

Я мягко приобнял её и сдержанно улыбнулся, наслаждаясь моментом, наблюдая, как лицо Мельникова побледнело, словно снег под первым морозом.

– Милая, – тихо произнёс я, – можешь нам кофе приготовить? А мы с твоим отцом посекретничаем.

Нинель кивнула. Я оставил лёгкий поцелуй на её губах, после чего она скрылась за дверью.

– Здравствуй, Степан Валерьевич, – сказал я, присаживаясь напротив него.

Мельников молча сидел ещё несколько секунд, затем, срывающимся шёпотом, произнёс:

– Ах ты тварь! Я убью тебя!

Он вскочил, и я, не меняя выражения лица, спокойно произнёс, что заставило его сесть обратно:

– Потише. Ты хочешь, чтобы Нинель узнала, кто берёт её тело каждую ночь?

Он замолк, а я, не спеша, продолжил:

– Я, например, ей ничего не сказал. И поэтому у нас сногсшибательный секс. У тебя замечательная дочь. Нинель умная, красивая, невероятно страстная. Иметь дочь врага – это… так вкусно.

Мельников прошипел:

– Я клянусь, – он был на грани, – я тебя убью.

– Может, выпьем? – предложил я, небрежно указывая на стоящую рядом бутылку дорогого коньяка.

Мельников молчал, его взгляд был темным и тяжелым, но я продолжил, развивая свою мысль:

– Ты догадываешься, почему твоя дочь ублажает меня. Когда-то ты бесстыдно и грязно покусился на моё, а потом сказал: «Это просто ещё один ход. Подумай, прежде чем действовать». И я подумал. Это мой ход.

– Значит, всё из-за Астелии? – зарычал он яростно. – Если ты с Нинель, значит… ты не любишь свою жену?

– Я тебе сразу сказал, старый ты пень, – спокойно ответил я. – Асти – моя. Моя вещь, моя игрушка, моя девочка, называй как хочешь. Я ревностно охраняю то, что принадлежит мне. Ты покусился на моё и я забрал твоё. Признайся, у меня получилось лучше. Ты послал моих людей к Асти, они облажались. А я пришёл сам, взял твою дочь и наслаждаюсь её молодым телом.

– Ты… ты… – Мельников не мог подобрать слов.

– Нет, – перебил я, – твоя дочь сама прыгнула на меня. Можешь спросить у неё. Я не заставлял.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Нинель, держа чашки.

– Я принесла кофе.

Она поставила чашки на стол, и я, улыбаясь, продолжил:

– Я тут рассказываю Степану Валерьевичу, как сильно люблю тебя и как мы счастливы вместе. Не верит.

Я развел руки, смотря на Мельникова, и Нинель перевела взгляд на отца, будто окончательно решив, что она на моей стороне.

– Папочка, – сказала она с улыбкой, – я очень люблю Влада! Он лучший мужчина! Я так счастлива с ним.

Мельников молча схватил стакан с коньяком и залпом осушил его.

– Маленькая моя, – произнес я, глядя на Нинель, – оставь нас, пожалуйста. Мы ещё поговорим.

Она кивнула и вышла.

Я наклонился вперёд, встречаясь взглядом с Мельниковым.

– Значит так. Твоя дочь делает всё, что я скажу. Она подчиняется мне не из страха, как ты видишь, а из любви. Я могу разрушить её одним словом – от горя она и часа не протянет. Ты знаешь, я могу отомстить так. Мне плевать на её жизнь.

– Чего ты хочешь? – прошипел он, скрипя зубами.

– О, требований у меня много, – сказал я, доставая из кармана листок, сложенный вчетверо. – Вот тут мелким шрифтом мои условия. Прочитай внимательно. Если хоть с одним пунктом не согласен – считай, ты сам подписал приговор дочери.

Я заметил, как его руки дрожат, когда он взял лист и начал бегло просматривать его.

– Положи! – рявкнул я. – Ты не в состоянии что-то осознать сейчас. Когда мы уйдём, прочтёшь ещё раз и сообщишь о своём решении. Ах да, про подарок чуть не забыл.

Я положил перед ним флешку.

– Посмотри на досуге. Я старался.

– Если я соглашусь, ты оставишь дочь? – его голос был хриплым, почти неслышным.

– Обещаю, – сказал я. – Максимально плавно отойду. Без боли не обойтись, но это пройдёт.

Мельников задумался.

– Я думал, ты влюбился в Астелию, стал мягче, – пробормотал он, – но ты обвел всех вокруг пальца. Ты ещё беспощаднее, чем твой брат, ещё изощреннее.

– Приятно слышать это от тебя, – ответил я, – такие, как ты, подпитывают мою тьму. Помни об этом, делая следующий ход.

Когда мы уходили, Нинель настояла, чтобы её отец нас проводил. Я обнимал девушку, поглаживая, словно машинально, погружённый в собственные мысли. Подойдя к старику, я прошептал тихо:

– Пойду развлекусь с малышкой, а ты не вздумай делать лишних движений, её жизнь теперь в моих руках.

Нинель обняла отца, и мы ушли. Мельников остался стоять, глядя нам вслед своими опустошёнными глазами. Он понимал: назад уже не вернёшь то, что я взял. Нинель уже моя и этого не отнять.

Глава 5.

Астелия.

Я очень скучаю по мужу. Он звонит мне регулярно: коротко, уверенно, обещая, что дела вот-вот завершатся, и он заберёт меня. Я считаю дни, складываю их в аккуратные стопки – утро к вечеру, вечер к утру. Дом, где я сейчас нахожусь, стоит вдалеке от людей. Здесь тихо. Меня охраняют, и это должно бы успокаивать, но делает только тревожнее.

Иногда звонит Данил. Он пытается успокоить меня, шутит, говорит, как скучает, и что в доме без меня пусто.

Владен, как всегда, очень занят. Он много работает, а какой-то план у него теперь настолько серьёзный, что даже Данилу он не рассказывает всех подробностей. Но я не переживаю. Он всегда был таким решительным, поглощённым работой, всегда стремится к своей цели.

Сегодня он снова сказал, что безумно скучает и что наша любовь бесконечна. Он попросил меня помнить об этом, несмотря ни на что. Его слова – это не просто фразы, это обещание, которое я держу в своём сердце. Это мой якорь.

Всё шло ровно… до сегодняшней ночи. Я проснулась от тяжести на груди, от ощущения, что не могу вдохнуть. Воздуха не было. В панике я открыла глаза и встретилась с глазами Рафаэля. Сказать, что я испугалась – ничего не сказать. Кого я боялась больше всего на свете? Рафаэля.

– Асти, тихо, – прошептал он спокойно, как будто это обычная встреча. – Я сейчас уберу руку, но не кричи. Нам нужно поговорить.

Я кивнула, пытаясь не терять самообладание. Холодный пот стекал по спине. Первая мысль: с Владеном что-то случилось…

– Как ты здесь оказался? Что произошло? – выдавила я.

– Меня прислал Владен, – не моргнув, ответил он. – Ты только не нервничай. Я должен показать тебе одно видео. А потом поговорим.

Рафаэль пролистал что-то в телефоне, включил запись и повернул экран ко мне. Чёрный автомобиль. Съёмка ночная. К машине подходит пара. Они целуются. Камера приближается… Я узнала силуэт, его руки, его походку. Владен. А девушка рядом… Нина. Девушка моего брата.

Я вцепилась в подушку, пытаясь убедить себя, что это монтаж. Я не могла отвести взгляд от экрана. Грудь сжалась так сильно, что у меня не получалось вдохнуть. Они целуются. Страсть – жадная, уверенная. Меньше чем через минуту они уже занимаются сексом возле автомобиля. Бешено, торопливо, так, будто не могут насладиться друг другом.

Рафаэль проводит пальцем по экрану, и передо мной появляется новый кадр. Квартира. Владен говорит ей низким, хриплым голосом:

– Ты такая сексуальная… я смертельно хочу тебя…

Нина громко стонет. Он держит её за талию, прижимает к стене.

– Мне всегда мало тебя… я хочу тебя везде, – его голос, такой знакомый, проникает в меня, как остриё ножа, оставляя внутри ледяную боль.

Она отвечает:

– Ещё… любимый… ещё, Влад…

Мир становится жидким, расплывается. Кадры тянутся, звук уходит, свет мерцает, исчезает.

И только мои тяжёлые горячие слёзы падают на экран телефона. Я зажмурилась, пытаясь исчезнуть, раствориться, чтобы не быть здесь. Когда я открыла глаза, Рафаэль уже убрал телефон. Лицо его было без эмоций, словно маска.

– Ты ему не нужна, Асти, – произнёс он тихо, почти нежно. – Он отправил тебя в ссылку, а сам развлекается с этой малышкой.

Я покачала головой, медленно. Это сон. Точно сон. Я щипнула себя за руку – больно, но реальность не сменилась.

– Теперь ты моя, – сказал он спокойно. – Я ведь говорил, что ты будешь моей. Ну что, Асти… нам тоже пора развлечься. Обещаю – будет весело.

Его руки начали блуждать по моему телу, а я… ничего не почувствовала. Ничего. Как будто вырвали всё, что было внутри: сердце, мысли, дыхание и оставили пустое, безжизненное тело.

Когда я очнулась, моё тело уже двигалось в такт его движениям. Он брал меня жёстко, напористо, впивался взглядом в мои глаза, хищно, удовлетворённо. Я смотрела на него, и внутри было пусто. Если бы он сейчас начал резать меня по кусочкам, я бы, наверное, просто наблюдала так же безучастно. Кажется, я умерла. Только тело ещё не знает.

Мой муж, мой любимый человек, который каждый раз признавался в вечной любви спал с девочкой моего брата. Это даже не двойной, это тройной удар. Он растоптал и меня, и Никиту. Неужели я так ошиблась в нем, неужели он действительно тот самый беспощадный Арсеньев.

Потом я очнулась в незнакомой комнате. Это был не домик у озера. Я лежала и смотрела в потолок, пока слёзы тихо стекали по щекам. Кадр с Владеном и Ниной преследовал меня, теперь он жил во мне, как навязчивая песня.

Раздался щелчок замка, шаги приближались. Рафаэль наклонился ко мне:

– Эй, ты как?

Я молчала, не было сил ответить, не было желания.

– Когда ты живая и сопротивляешься, ты мне больше нравишься. Но и так сойдёт, – произнёс он и откинул одеяло. Я оказалась без одежды. Он провел своей рукой по моему телу. Потом языком. Мне все равно.

– Давай снимем кино для твоего мужа, – сказал он, – ответим ему за подлость. Ты теперь наша семья. Он обидел тебя, а мы обидим его в ответ.

Я слышала, как Рафаэль устанавливал камеру, как вновь вернулся ко мне, чувствовала как совершал половой акт, как целовал меня и даже пару раз ударил. От меня он не получил никакой реакции. Потом он поднес камеру к моему лицу, поцеловал в губы и произнес: «Братик, Асти передает тебе привет. Тебе и Ниночке. Мы тут посмотрели кино, вы отлично смотритесь. Асти немного расстроилась, но когда ей полегчает мы пришлем тебе еще один фильм. Он будет более красочным, со звуковым эффектом в виде стонов и криком: «О, Рафаэль». Спасибо тебе за подарок, братец. Я всегда хотел себе Астелию».

***

Владен.

Утром следующего дня Мельников прислал короткое сообщение: «Всё выполню».

Отлично. Унизил, получил, что хотел, и вкусил тело его дочери. Но раз обещал, то надо прощаться с Ниной. Она улетает в Париж завтра. Сегодня наш последний день.

Мы ночевали в отеле. Когда я вышел из душа, Нинель ещё спала, свернувшись клубком. Я скользнул под одеяло, поцеловал её плечо, шею. Она засмеялась сквозь сон, потянулась ко мне, обняла и сонно прошептала, что хочет начинать каждое утро так же. Я молчал. Внутри меня всё было решено.

После завтрака я начал разговор.

– Нинель, милая, ты должна меня простить.

Вилка выпала у неё из рук. Она подняла на меня взгляд и по глазам сразу стало ясно: она уже всё поняла. Слёзы моментально наполнили её глаза. Ну, началось.

– Нинель, – повторил я строже. Она вздрогнула.

Я подошёл, взял её за руку.

– Малышка, ты невероятная. Самая лучшая, идеальная. Но…

Она вскочила, обняла меня, словно могла этим заглушить мои слова.

– Пожалуйста, Влад… не говори, не надо. Прошу.

– Нинель, мы не можем быть вместе. Прости.

– Это отец, да? Это он что-то сказал? Он угрожал? Влад, скажи правду!

– Не в нём дело. – Я выдохнул. – Во мне. Ты не знаешь, кто я на самом деле. Со мной опасно.

– Мне плевать! Пусть опасно, пусть убьют завтра, но сегодня я хочу быть с тобой!

Я покачал головой.

– Нинель… я люблю свою жену и никогда её не оставлю. Ты и я… это было хорошо. Но хватит. Ты красивая, сильная, умная. Ты будешь счастлива, просто не со мной. Я не твой и никогда не буду. Со мной ты разобьёшься, а я даже не замечу.

Она прикрыла лицо ладонями и заплакала: тихо, ломко, до дрожи. Я притянул её к себе. Она уткнулась в мою грудь, совершенно беззащитная. Её плечи тряслись, пальцы отчаянно вцепились в рубашку.

– Почему… – выдохнула она. – Что случилось? Ведь всё было так… так хорошо. Это отец? Он…

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что я не люблю тебя. – Я провёл ладонью по её волосам. – Ты похожа на меня. Мы сделаны из одного теста. И я хотел тебя, твоё тело, твою страсть. Но не твою душу. Понимаешь? Когда-нибудь ты поймёшь.

Она всхлипывала, цепляясь за меня, как утопающая за последний кусок суши.

– Я уйду. А ты продолжай жить. Обещай. Если правда любишь, отпусти меня. Переживи это. Я хочу, чтобы ты жила.

Она долго молчала. Потом тихо сказала:

– Я… постараюсь.

Я кивнул.

– Ты умничка.

Отстранился, взял куртку, обулся. На выходе обернулся ещё раз. Нинель стояла, прижав руки к груди, будто пытаясь удержать сердце, чтобы оно не рассыпалось.

Больше меня здесь ничего не держит.

***

Прошло уже шесть дней. Я сидел в кабинете, заваленном бумагами, схемами поставок и отчётами. На экране открыты сводки по логистике: грузы шли через три маршрута, один из которых требовал новой лицензии, иначе всё могло пойти прахом.

«Аркон» – охранная фирма, официальная витрина империи. Но за фасадом скрывалась сеть, расползшаяся по всей стране: клубы, логистика, элитная охрана, частные склады. А глубже – настоящая кровь системы: поставки оружия, наркоканалы, выкуп предприятий, сделки, от которых пахло деньгами и смертью.

С утра я подписал три контракта и сорвал один. Работа шла как по часам. Всё под контролем. Всё, кроме пустоты внутри.

Близился обед. Можно было бы сделать перерыв, но мысли упрямо возвращались к Астелии. Ещё несколько дней и верну её домой. Я звонил почти каждый день, но её голоса было недостаточно; вчера мы не смогли связаться, и теперь я ощущал острую, болезненную потребность услышать её. Почувствовать её дыхание. Принять её молчание в своём сердце.

Я потянулся к телефону, набрал номер. Несколько гудков… Тишина. Странно. Она всегда отвечала. Набрал снова. Опять тишина. В груди медленно поднималось плотное раздражение, колючее, переходящее в тревогу. Третий звонок. Трубку взяли.

– Привет, брат, – сказал Рафаэль.

Я замер. Мир сжался в болезненную точку.

– Что ты… Почему у тебя телефон Асти? Где она?

– Сколько вопросов, Владен, – усмехнулся он. – С ней не всё так хорошо. Она у меня. Мы тут немного заняты… почти закончили. Перезвоню.

Щелчок. Тишина.

Я не сразу понял, что перестал дышать. Паника прорвалась мгновенно. Я вскочил с места, схватил второй телефон и набрал группу сопровождения – тех самых, что охраняют Астелию.

– Где Асти? – мой голос срывался, он был пропитан яростью и безумием.

– Ещё не выходила из дома.

– Проверить дом. Срочно!

Пауза. Шорохи. Чьё-то дыхание. И короткий отчёт:

– Её нет, Владен Михайлович.

Мир треснул глухо, как лопнувшее стекло.

Я набрал другой номер, отчаяние рвалось наружу:

– Всю охрану Астелии – ликвидировать. Немедленно. Найти мою жену! – я кричал, не узнавая собственный голос.

Отбросил трубку, пальцы дрожали. В тот же миг пришло уведомление. Сообщение. С её телефона. Я открыл. Видео. Рафаэль. Он навис над ней, над моей Астелией. Её тело было неподвижным, а глаза пустыми, стеклянными. В них не было ни слёз, ни боли, ни страха. Была только эта мёртвая, обмёрзшая пустота, в которой уже ничего не осталось. Он брал её спокойно, ровно, буднично. Это было хуже смерти.

В висках рвануло, в глазах потемнело. Через туман я услышал его голос в динамике: «Асти передаёт тебе привет… и Ниночке… посмотрели кино… ещё один фильм более красочный, со стонами и криками: «О, Рафаэль!»… я всегда хотел Астелию».

Меня прошило, как током. Он знал. Он всё знал. Рафаэль каким-то образом добрался до записи, нашёл видео с Нинель, показал это Астелии. И это убило её раньше, чем он прикоснулся к ней. Я сам сломал её. Мою Астелию. Мою девочку. Я сломал… сломал…

Мир исчез. Я рухнул на пол.

Глава 6.

Данил.

Когда я услышал, что Гриф отдал приказ ликвидировать всю охрану Асти, я сначала даже не понял, что услышал. Это было не похоже на него: не ярость, это было безумие. Я выскочил из кабинета и почти выбил дверь в его комнате. Владен лежал на полу. Его глаза были открыты, он моргал, но не двигался. И… он плакал. Гриф, мать его, плакал!

Внутри меня всё сжалось. Никогда не видел его таким. Я бросился к нему, опустился на колени, потряс его за плечи:

– Владен! Слышишь меня?! Что с тобой?!

Он не реагировал. Лишь по телу пробегала мелкая дрожь, как будто его пробрал холод до самых костей.

«Может, он принял что-то… может, инсульт?» – пронеслось в голове.

Я немедленно позвонил Анне. Хорошо, что она была рядом – врач, которая сохраняет холоднокровие, даже когда мир вокруг рушится. Она прибежала через несколько минут с аптечкой, опустилась рядом с ним, проверила пульс, дыхание, измерила давление.

– Шок, – сказала она, тихо, но уверенно. – Организм в ступоре. Сильнейший адреналиновый выброс. Давление падает. Сердце работает, но сознание «выключилось».

Мы уложили его на диван. Анна быстро поставила катетер, подключила капельницу: физраствор, глюкоза, магнезия, диазепам, чтобы снять судороги.

– Главное, чтобы не произошло спазма коронарной артерии, – пробормотала она. – Нужен покой. Через пару часов он придёт в себя.

Я стоял рядом, не отрывая взгляда от него, и не мог понять, что могло довести Владена до такого состояния. Я сделал пару звонков: короткие фразы, обрывки информации – Асти пропала. Но это не было тем, что его сломало. Это было что-то гораздо глубже. Что-то, что разорвало его изнутри, вырвало его сердце с корнями.

Я ждал, пока он очнётся. Мне нужна была правда.

***

Владен.

Я открыл глаза. Первое желание – чтобы всё это оказалось кошмаром. Чтобы я проснулся, и ничего этого не было. Но тьма не уходила. Боль сидела внутри, как клин, вонзившийся в сердце.

Я повернул голову. Даня сидел рядом, смотрел на меня так, как будто пытается удержать меня в этом мире силой взгляда.

– Что случилось?! – он почти выкрикнул, наклоняясь ко мне, отчаянно вглядываясь в мои глаза.

Я не мог говорить. Только шептал, еле дыша:

– Я сломал её… я сломал её…

Даня схватил меня за плечи, встряхнул:

– Что ты несёшь, Владен?! Очнись!

Я поднял руку. Она была слабой, как у старика.

– Телефон… посмотри…

Он рванулся к столу, нашёл мой телефон, включил видео.

Несколько секунд тишины. Потом:

– Твою мать… Чёрт! Ублюдок! Да я его голыми руками порву!

Я знал, Даня был предан. Всегда рядом, всегда поддерживал. И я знал, что он тихо любил мою жену. Любил и никогда не переходил черту. Уважал её, берёг. Но теперь он стоял передо мной, весь в бешенстве, дрожал от ярости, я видел, как его тело сжалось от боли.

– Почему ты лежишь, чёрт тебя дери?! Почему ты не спасаешь её?!

Я поднял глаза, смотрел в его лицо и шептал: